Читать онлайн Вендетта бесплатно

Глоссарий

Дон – глава мафии.

Консильери – личный советник Дона.

Младший Босс – управляет городом от имени Дона.

Капитан (Капо) – четвертое место в мире мафии, управляет солдатами и несет ответственность за определенные деловые районы на территории.

Солдаты – посвящённые члены мафии, выполняющие работу по указанию вышестоящих.

Омерта – кодекс молчания, чести и поведения, действующий среди итальянской организационной преступности.

Вендетта – обычай, требующий возмездия или кровной мести.

Дон > Консильери > Младший Босс > Капитан > Солдаты

Стидда – правящая мафиозная семья западного побережья Сицилии, со столицей в Кальтаниссетте.

Каморра – правящая мафиозная семья западного побережья Сицилии, со столицей в Палермо.

Коза Ностра – правящая мафиозная семья восточного побережья Сицилии, со столицей в Бронте.

Сакра Корона Унита – правящая мафиозная семья восточного побережья Сицилии, со столицей в Виттории.

Габриэль Ванцетти – Дон Стидды.

Антонио Моретти – Дон Каморры.

Данте Россо – Дон Сакры Короны Униты.

Лоренцо Драги – Дон Коза Ностры.

Вито Бонелло – Консильери Габриэля.

Адамо Лорети – Консильери Антонио.

Кристиан Серрано – Младший Босс Ликаты. Шурин Габриэля, муж Джулии.

Джулия Серрано – жена Кристиана, младшая сестра Габриэля Ванцетти.

Марселла Ванцетти – жена Габриэля, младшая сестра Лоренцо Драги.

Лукреция Моретти – жена Антонио Моретти, кузина Марселлы Ванцетти и Лоренцо Драги.

Даниэль Серрано – сын Кристиана и Джулии, будущий Младший Босс Ликаты.

Изабелла Серрано – старшая дочь Кристиана и Джулии, невеста Андреа Россо.

Габриэлла Серрано – младшая дочь Кристиана и Джулии.

Демиан Моретти – старший сын Антонио и Лукреции Моретти, будущий Дон Каморры.

Джейк Моретти – младший сын Антонио и Лукреции Моретти, будущий Консильери Каморры.

Алессио Ванцетти – старший сын Габриэля и Марселлы Ванцетти, будущий Дон Стидды.

Баттиста Ванцетти – младший сын Габриэля и Марселлы Ванцетти.

Виттория Ванцетти – мать Габриэля Ванцетти и Джулии Серрано, бабушка Даниэля, Изабеллы, Габриэллы Серрано, Алессио и Баттисты Ванцетти.

Дарио Ванцетти – отец Габриэля Ванцетти и Джулии Серрано, бывший Дон Стидды, дедушка Даниэля, Изабеллы, Габриэллы Серрано, Алессио и Баттисты Ванцетти.

Валерио Серрано – отец Кристиана Серрано, бывший Младший Босс Ликаты, дедушка Даниэля, Изабеллы, Габриэллы Серрано.

Беатрис Серрано – мать Кристиана Серрано, бабушка Даниэля, Изабеллы, Габриэллы Серрано.

Андреа Россо – сын Данте Россо, будущий Дон Сакры Короны Униты, жених Изабеллы Серрано.

Лия Россо – дочь Данте Россо, младшая сестра Андреа.

Чезаре Драги – сын Лоренцо Драги, будущий Дон Коза Ностры.

Анже́лика Драги – дочь Лоренцо Драги, младшая сестра Чезаре.

Плейлист:

Diamonds – Rihanna

Buttons – Pussycat Dolls

On The Floor – Jennifer Lopez

Criminal City – Hayasa G

The Big Bang – Rock Mafia

Unforgettable – Nico Santos

Love me harder – Ariana Grande & The Weeknd

Wicked Game – Chris Isaak

Ma Meilleure Ennemie – Stromae, Pomme

Do I Wanna Know? – ARCTIC MONKEYS

Alone Again – The Weeknd

I Wanna Be Yours – ARCTIC MONKEYS

How Deep Is Your Love – Calvin Harris, Disciples

Wrong – Chris Grey

The Heart Wants What It Wants – Selena Gomez

Kiss you – One Direction

The Abyss – The Weeknd

Dark Paradise – Lana Del Rey

Пролог. Джейк

Иногда, чтобы пойти правильно, всё должно пойти не так.

Шеррилин Кеньон.

Я моргнул и потер переносицу – как же это утомительно. Мы с братом не зря терпеть не можем эти советы, но деваться некуда: наш отец – Дон. Вместо того чтобы часами сидеть на этих собраниях, я мог бы спокойно коротать вечер в одном из клубов, принадлежащих клану, попивая виски и цепляя девушек.

– Они снова захватили поставку оружия, – напомнил Адамо Лорети – консильери отца. – Погибло пятеро солдат, ещё трое ранены.

Дерьмо!

Я нахмурился. Это уже третье нападение за два месяца. В последнее время Стидда ведёт себя подозрительно активно. После начала войны между семьями обе стороны понесли серьёзные потери. Столько крови пролито из-за одного мужчины, который не смог смириться с тем, что женщина, обещанная ему, в итоге досталась другому.

На Сицилии мафиозные кланы вечно сталкиваются из-за чего-нибудь: земли, поставок, людей или личных счётов. По-моему, всё это чушь собачья. Ресурсов на острове достаточно для всех, но каждый всё равно пытается урвать кусок побольше.

Западное побережье Сицилии делят между собой Каморра и Стидда, а восточную часть контролируют Коза Ностра и Сакра Корона Унита. Мы обосновались в Палермо и близлежащих городах. Стидде принадлежит Кальтаниссетта и прилегающие территории. Коза Ностра контролирует земли вокруг Бронте, а Сакра Корона Унита – Витторию и соседние города.

Наш союз с Коза Нострой крепок благодаря давним деловым связям, а также родству: наша мать приходилась кузиной самому Дону этой организации. С Унитой случаются редкие стычки, но открытой вражды нет. А вот со Стиддой – совсем другое дело.

– Нужно прижать этих ублюдков, чтобы впредь не смели посягать на нашу территорию! – прорычал Густаво, младший босс Риберы, бросив взгляд на отца.

– Я знаю. И я отомщу, – раздражённо ответил отец, ударив ладонью по столу. – Встреча окончена. Проваливайте. Демиан и Джейк – останьтесь.

На кой хер мы ему сдались?

Я повернул голову и посмотрел на брата, пытаясь понять, в курсе ли он, но Демиан качнул головой – он тоже не знал.

Отец подождал, пока все остальные покинут кабинет, и обвел нас тяжелым, оценивающим взглядом.

– Для вас двоих у меня есть особое задание. Оно должно стать уроком для Стидды. Уроком, написанным их же кровью, – его голос стал тише, но от этого только страшнее. – Мы нанесем удар туда, где они меньше всего ожидают.

И куда же, одержимый мудак?!

Мой брат, нахмурился, на его лице появилось предвкушение. Он всегда был более жестоким и склонным к кровопролитию.

– Отец, что именно ты задумал? Мы не можем позволить себе открытую войну, пока не укрепим позиции, – начал я, но тут же осекся, понимая, что спор с ним в таком тоне неуместен. Я лишь поправил манжеты пиджака и неохотно кивнул: – Но я сделаю то, что ты прикажешь.

Отец усмехнулся уголком губ, будто именно этого ответа и ждал.

– Что нужно делать? – спросил Демиан. Он не стал скрывать своей реакции. Кровожадная, почти хищная улыбка расползлась по его лицу, и он медленно выпрямился на стуле.

Глава 1. Изабелла

Попытки найти что-то новенькое в библиотеке не увенчались успехом. Я бродила среди книжных рядов, но ни одна из историй так и не заинтересовала. Настроение прочитать что-то новое пропало, поэтому я остановилась на сборнике историй про мифических существ. Мистика – моя давняя слабость, и эту книгу я перечитывала много раз. Пожалуй, сегодня окунусь в историю про вервольфа, что наводил ужас на девушек из французской деревни.

Я знаю её практически наизусть.

В комнате имелось несколько соф, а также на полу были разбросаны большие подушки. Устроившись на одной из них, я заправила прядь рыжих волос за ухо и погрузилась в чтение. Почти закончив первую страницу, меня отвлекла распахнувшаяся дверь. В библиотеку впорхнула Габриэлла, вид у нее был одухотворенный. Одежда была испачкана краской, а черные вьющиеся волосы были собраны в тугой пучок на макушке. На лице играла легкая улыбка, в таком состоянии сестра пребывает, написав новый шедевр.

– Иза, – с воодушевлением произнесла она и устремила взгляд на книгу в моих руках. – Ты снова читаешь ужастики! И чем тебя привлекает эта мистическая хрень?

Сестра, как всегда, очень тактична в высказываниях. Я задумалась на мгновение. Несмотря на всю любовь к сверхъестественному и фольклору, иногда было трудно объяснить, почему это так увлекает. Возможно тем, что все монстры, описанные на страницах книг, не смогут причинить боль. Вымышленные монстры помогают забыть о настоящих. Снова в памяти всплыл подвал, но я быстро прогнала воспоминания. Габи до сих пор порой снятся кошмары после увиденного в нём.

– Наверное, ощущением тайны и верой встретить нечто волшебное. Каждый раз, когда читаю, я чувствую, будто открываю окно в другой мир, – мечтательно ответила я. – Это словно глоток свежего воздуха.

Габи кивнула, немного задумавшись над моими словами.

– Понимаю. В этом есть что-то романтичное, – произнесла она, улыбаясь. – Но, все равно это пугающе. Для меня загадка как ты спишь по ночам, после разных рассказов и триллеров.

Я лишь рассмеялась в ответ.

– Спокойно, не волнуйся, – сказала я, продолжая улыбаться. – Уверена, ты пришла не книгу критиковать. Неужели закончила картину?

– Да, ты должна ее увидеть. Так что поднимай свою задницу и пойдем! – воскликнула сестра. – Давай быстрее. Монстры никуда не убегут, а я не могу ждать, так что поторапливайся.

Закатив глаза, я отложила книгу для лучших времен.

– Сестренка, ты довольно надоедлива, когда тебе что-то нужно, – усмехнувшись, подметила я, поднимаясь на ноги. – Веди меня к своей «шедевральной» картине.

– Хватит ворчать как старая бабка, – проговорила Габи, беря меня за руку. – Ты даже не представляешь, чем я вдохновилась! Это будет нечто уникальное.

Её голос был полон волнения, и мне стало любопытно. Мы вышли в коридор, Габи быстро шагала вперед, она была полна энтузиазма. Дойдя до художественной студии, она сразу же ворвалась внутрь, скрывшись из виду. Я же задержалась у входа и посмотрела на дверь кабинета отца. Он снова не спустился к завтраку.

Отец являлся Младшим Боссом Ликаты, и часто настолько погружался в дела, что забывал обо всем, даже о приемах пищи. Нужно будет проведать его позже.

Габи нетерпеливо позвала:

– Не стой как истукан, заходи быстрее.

– Ты – заноза в курсе? – проговорила я, входя.

Комната утопала в творческом беспорядке. Справа стоял стеллаж с красками, кисточками и прочей атрибутикой для живописи. Слева хранились чистые холсты и готовые картины. У стены была кушетка, заваленная подушками, а над ней висел весенний пейзаж нашего сада. Если бы родители не возражали, сестра с радостью разрисовала бы все стены, но мама была категорически против, она не любила хаос. В центре комнаты возвышался мольберт – сердце этого маленького творческого мира.

– Вот оно! – воскликнула она, указывая на холст, в светлом багете. – Моя новая работа!

Я подошла ближе и внимательно вгляделась в картину. На ней было изображено голубое чистое небо, в котором парили несколько драконов, с фиолетовой и зеленой чешуей. Я застыла на мгновение, завороженная деталями и атмосферой. Сестра чуть ли не прыгала от нетерпения, ожидая оценки. Захотелось немного поиздеваться, и я сокрушенно вздохнула.

– Не впечатляет. У тебя получились какие-то каракули, – я покачала головой и повернулась к ней. – И это ты хотела показать? Ну, не стоило отрывать от чтения.

Габриэлла лишилась дара речи и шокировано уставилась на меня. Ее выражение лица было комичным, не выдержав, я рассмеялась.

– Ты бы видела свое лицо, аж покраснела от злости, еще немного и пар из ушей пошел, – со смехом произнесла я и притянула ее для объятий. – Габи, это потрясающе, с каждым разом получается все лучше, мой маленький Пикассо. Почему написала драконов?

Она приняла объятия и рассмеялась.

– Когда-нибудь я прибью тебя из-за твоих шуток. Они меня в могилу сведут, – произнесла она. – Вдохновилась одной из твоих книг, идея сама в голову пришла.

– Кто бы говорил, твои шутки не лучше моих. – Проговорила я, – А картина прекрасна, мне нравится.

– Во всем виноват Даниэль, он заразил нас своим ужасным юмором. – с усмешкой произнесла она, прижимаясь ко мне.

– Да, он всегда умудряется заставить нас смеяться даже в самые неуместные моменты, – кивнула я. Даниэль тоже сегодня не появлялся, как и папа. Видимо, в Семье снова куча проблем.

В такие приятные моменты иногда получается забыть в каком мире мы живем. В мире, где мафия реальна, и монстры прячутся в близких людях. Моргнув, постаралась прогнать неприятные мысли. Сегодня что-то много меланхолии лезет в голову.

Я посмотрела на сестру.

– Могу я повесить картину у себя? – с надеждой спросила я.

– Я подумаю над этим, – с усмешкой произнесла Габи. Мстит за розыгрыш. Мы еще поговорим об этом.

– Хорошо, – сказала я, улыбаясь.

Раздался стук в дверь, зашла Елена – наша экономка.

– Синьорина Изабелла, ваш отец хочет поговорить в кабинете.

Это немного удивило. Возможно, случилось что-то серьезное? Он редко звал нас в кабинет для разговора.

– Спасибо, Елена.

Габи озадачено нахмурилась, позже поделюсь с ней. Выпустив ее из объятий, вышла из комнаты.

Подойдя к кабинету, постучала.

– Входи, дочка. – Произнес отец.

Я улыбнулась ему, и он вернул улыбку, но она была какой-то вымученной. Что-то явно не так.

Папа был одет в элегантный черный костюм-тройку, который подчеркивал его внушительную и подтянутую фигуру. Темные волосы были аккуратно уложены назад, придавая ему солидный и ухоженный вид. Несмотря на свои пятьдесят лет, он сохранил отличную физическую форму, что было заметно по его осанке и уверенным движениям. Он сидел за большим столом из красного дерева, который добавлял интерьеру роскоши и старинного шарма.

Он жестом предложил сесть.

– Пап, все в порядке? – взволновано спросила, усаживаясь в одно из кожаных кресел. Отец посмотрел со смесью грусти и заботы. Выдохнув, он сложил руки в замок и заговорил:

– Иза, я нашел тебе жениха. Это старший сын Дона Униты – Андреа Россо. Габриэль некоторое время вел переговоры с его отцом, предлагая сотрудничество. После продолжительных переговоров Данте согласился, но он выдвинул условие, союз будет заключен только если мы породнимся. – С невозмутимым спокойствием сказал он. – С каждым днем конфликт с Каморрой становится всё более ожесточенным. Стидда должна укрепить позиции, и объединение с Унитой способствует этому. С недавних пор Дон Каморры также доставляет трудности и Уните. Твой дядя не дал чёткого ответа, так как не хочет принимать столь важное решение, не обсудив с нами.

Я почувствовала, как комок подступает к горлу, и сглотнула, стремясь избавиться от него. Замуж?

Не находя себе места от нахлынувшей паники, я осмотрелась, пытаясь так унять бурю внутри меня. Комната, обставленная дорогой мебелью и украшенная картинами в массивных рамах, казалась слишком праздничной для услышанной новости. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Почему выбрали меня? – спросила, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Ведь Алессио будущий Дон, и ему давно подбирают жену. Разве у Россо нет дочери?

У Данте Россо были сын и дочь. Она кажется чуть старше меня, и её зовут Лия. Это всё что я знала.

Отец посмотрел на меня, его взгляд был твердым, но в нем читалась забота.

– Габриэль предложил подобный вариант, но получил отказ. Данте желает женить сына, и хочет для него красавицу с огненными локонами из рода Ванцетти, – с недовольством ответил он, похоже цитируя Дона Униты. – Это решение было непростым, но ты давно достигла брачного возраста, поэтому я не вижу смысла тянуть с замужеством. Тем более, при наличии достойной партии.

С огненными локонами? Чёртова рыжая шевелюра! Я почти её возненавидела.

В маминой семье почти в каждом поколение рождались дети с медными волосами. Они достались дедушке Дарио, маме и мне. Это являлось уникальной чертой рода. А на Сицилии чуть ли не воспевали красоту рыжеволосых девушек Ванцетти, многие мафиозиозные семьи стремились получить такую себе. Как будто они были породистыми кобылами.

Я хотела поспорить, если они жаждали получить красавицу, то нужно было выбрать Габриэллу. Ее копна темных вьющихся волос, доставшаяся от папы, в совокупности с оливковой кожей, большими карими глазами, в обрамлении густых ресниц и чувственными губами, делали ее внешность эффектной. Я красива, но Габи великолепна. Выбор пал на меня, потому что я больше походила на Джулию Ванцетти. Только мама обладала ослепительной красотой. А в молодости её считали чуть ли не феей, от которой нереально оторвать взгляд и невозможно забыть. Я выглядела более приземленной. Медно-рыжие прямые волосы, бледная кожа, пухлые губы, большие глаза, как и у сестры, но с зелеными крапинками в радужке.

Я всегда понимала, что выйду замуж по тактическим соображениям, но не ожидала, что так внезапно. Всё же хрупкая надежда на брак по любви, порожденная книгами, поселилась в душе. Ей никогда не суждено сбыться. Но несмотря на обиду, я не желала для Габи участи быть отданной по расчету. Надеюсь, что ей удастся выйти замуж по любви.

Я взглянула на отца и в его глазах увидела решимость и спокойствие. Он был уверен в своем решении, и это лишь добавило беспомощность к спектру чувств, которые я ощущала. В этот момент я поняла, что моя судьба уже решена, и мне лучше принять её и смириться.

– Дорогая, я понимаю какую ответственность кладу на твои плечи, – сказал он, его голос был мягким, но твердым. – Но мы должны думать о будущем клана.

Я сдержанно кивнула, хотя внутри всё клокотало от эмоций. Я понимала, что мои личные желания и мечты должны уступить место долгу и ответственности. Но это не делало решение более легким.

Родители предоставляли нам больше свободы, чем было дозволено девушкам в мафии. Мы были освобождены от раннего брака, обучались в школе, а не дома как большинство дочерей мафиози. Получили высшее образование, да, в университет ходили с телохранителями, но это было необходимо для безопасности. Также отец поощрял начинания и выполнял любой каприз. На Сицилии, такие как мы, считались старыми девами, но это не волновало ни одного члена нашей семьи. Мне осенью будет двадцать три, а Габи уже исполнилось двадцать один.

– Я понимаю, пап. Но непросто принять мысль о замужестве и входе в другой клан. Я не хочу уезжать из дома.

– Мы расстаемся не навсегда, милая. Ты в любое время сможешь приехать домой, и мы будем гостить у тебя. И Андреа благородный и спокойный. У вас не слишком большая разница в возрасте – всего восемь лет, – убеждающе ответил он. – Вспомни, и у нас с мамой был договорной брак, но, со временем, мы привязались друг к другу. Я уверен ты обретёшь счастье с ним.

Я знала, что родители не любили друг друга, но они хотя бы были знакомы и состояли в одном клане. Отец испытывал симпатию к маме, но о настоящей любви не было и речи. Папа и Габриэль дружили с самого детства. Когда дедушка Дарио умер, Габриэлю пришлось рано стать Доном и позаботиться о клане. Отец стал его самой большой поддержкой.

Он посоветовал дяде жениться на Марселле Драги – младшей сестре Дона Коза Ностры. Для укрепления клана и своих позиций. Через год после этого отец попросил руки мамы, Джулии Ванцетти – единственной сестры Габриэля. Дядя дал согласие на брак, считая папу хорошей партией. Но моя ситуация отличалась, я буду отдана за незнакомого мужчину и стану частью Сакры Короны Униты.

– Мне необходимо время для принятия решения. Сейчас я не могу оценивать ситуацию трезво.

Отец кивнул, и его лицо смягчилось.

Я почувствовала, как слезы подступают к горлу, но сдержала их. Я не хотела показывать свою слабость, хотя чувствовала себя разбитой. В этот момент я поняла, что должна быть сильной, несмотря на все обстоятельства.

Папа кивнул.

– Обдумай всё, но не затягивай с ответом.

– Хорошо, пап, я не заставлю ждать. Если это всё, то я хотела бы уйти, – на одном вдохе протараторила я.

– Иди, милая. Не буду тебя задерживать. – С грустной улыбкой сказал папа.

Я кивнула и резко встала, почти выбежав из кабинета.

Выйдя в коридор, остановилась, пытаясь совладать с собой и не дать слезам выйти наружу. Я ненавидела слезы, они показывали уязвимость, а в мире мафии нельзя быть слабой.

Боже, это всего лишь замужество, а не конец света.

Но сама мысль покинуть дом и переехать в незнакомую, и, возможно, враждебную среду, пугала до икоты. Всегда считала, что отец и дядя отдадут меня за Младшего Босса клана.

«Не стоит принимать решения в спешке», – напомнила я себе, но решение уже принято, я не привыкла отступать и менять мнение, я выйду замуж и помогу близким. Осталось только собраться с духом и воплотить всё в жизнь, что было непосильно тяжело, нужно поговорить с Габи, она всегда умела поддержать и дать совет, а может даже предложить что-то неожиданное, чтобы развеять страхи.

Погрузившись в размышления, я не заметила подошедшего Даниэля.

– Из, в чем дело? На тебе лица нет. – Раздался голос брата сбоку.

Вздрогнув от неожиданности, я рассеянно посмотрела на него. Чёрные как воронье крыло волосы были в полном беспорядке, а темно-карие глаза смотрели с беспокойством, он был одет в спортивные штаны и обтягивающую футболку, наверняка вернулся с тренировки.

Не дожидаясь ответа, Даниэль подошел и коснулся моего плеча. На его лице читалась тревога. А вдруг брат знал о намерениях выдать меня замуж? Его удивленное и встревоженное лицо говорило об обратном, но если Даниэль был осведомлен и молчал, то моё доверие к нему будет подорвано. Взглянув на него, я задала не дающий покоя вопрос:

– Ты знал? – с горечью спросила я. – Ведь отец доверяет тебе все тайны. Ты был осведомлён о моём замужестве?

Даниэль замер, в его взгляде появилось сожаление. Он нежно погладил меня по щеке и кивнул.

Обида заклубилась в душе, это не могло быть правдой. Я доверяла Даниэлю всем сердцем, как он мог промолчать и не предупредить? Как мне теперь верить ему? О чём ещё он молчал? Неприятные мысли разрывали голову, такими темпами у меня будет мигрень.

Я шокировано посмотрела на него, Даниэль начал объясняться:

– Прости, сестрёнка. Я старался предотвратить это, уговаривал отца и дядю отменить соглашение, но они не послушали. Ситуация с Каморрой становится напряжённой, мы потеряли немало солдат и товара, союз с Унитой поможет завершить или ослабить конфликт. Дядя ещё не дал ответ, поэтому откажись, все поддержат твоё решение, никто не отдаст замуж силой. Не геройствуй и скажи нет.

– Ты сам сказал, что ситуация тяжелая. Как я могу не помочь семье, когда есть возможность? – со вздохом спросила я. – Я все равно когда-нибудь вышла бы замуж и покинула отчий дом, это время пришло. Я выйду замуж, если это облегчит жизнь дорогим людям. Я так решила, не надо просить об обратном.

Даниэль покачал головой и немного встряхнул меня.

– Ты не должна жертвовать собой ради других! Как я могу позволить моей маленькой сестрёнке взвалить на себя такую ношу и жить спокойно, зная, что ты можешь быть несчастна? – с горечью спросил он. – Пожалуйста, прости, что утаил и не предупредил. Отец взял слово, что я ничего не расскажу. Пришлось согласиться. Не делай поспешных действий из-за эмоций, ты можешь пожалеть об этом, но будет поздно.

Я коснулась его плеча и слегка погладила.

– Я оцениваю всё трезво, ты же знаешь, я редко поддаюсь под влияние эмоций. Это мой выбор, тебе остаётся только согласиться. Я понимаю, что тебя связывает клятва, и ты не можешь идти против воли Дона и папы, поэтому почти не виню за молчание, но слова об отсутствии обиды будут ложью. Я обижена и разочарована, больше я не смогу доверять тебе, как прежде, – с грустью прошептала я. – Скажи, Алессио и Баттисте также все было известно?

Я таила надежду, что, хотя бы они не молчали. Алессио точно не стал бы держать меня в неведении, он постарался бы помочь, но вряд ли бы дядя послушал его. А Баттиста мог проговориться или намекнуть о планах на мой счёт. Не хотелось усомниться в них, так же как в Даниэле.

Брат отрицательно качнул головой. Слава Богу.

– Габриэль не говорил никому из них о свадьбе. Они только знают о переговорах между кланами. Дядя предугадывал реакцию Алессио на условие Россо и не ввел его в курс дела.

Я облегчено кивнула, ещё одного разочарования я бы не выдержала. Мой лимит чувств и так был превышен, того гляди и истерика начнется.

– Это хорошо, а теперь я должна пойти к Габриэлле.

– Из… – Хрипло выдохнул Даниэль. Я качнула головой, не надо. Я не хотела ничего слышать несмотря на то, что он мой старший брат, не стоило забывать, что он является членом мафии, и клятва клану будет важнее, чем родственные связи. Я больше не могла доверять Даниэлю. Выскользнув из объятий брата, побрела в студию. Я чувствовала себя полностью разбитой, слезы застилали глаза, но я сдерживала их из последних сил.

Габи. Мне нужна моя Габи.

Глава 2. Габриэлла

Закончив уборку студии, я с усталостью опустилась на кушетку. Взгляд снова невольно упал на картину. Хотя это был не совсем привычный для меня формат творчества, результат порадовал. Взяв в руки телефон, я посмотрела на часы – уже был полдень, а Иза всё ещё не вернулась. Надеюсь, что всё в порядке. Видимо, произошло что-то серьёзное – отец не вызывает нас в кабинет без веской причины. Но я не могла придумать ни одной возможной темы для их разговора. Безумно хотелось расспросить её, когда она вернётся. Думаю, она всё же расскажет, в чём дело.

Я взглянула в окно, радуясь теплой погоде. Лето обещало быть жарким и солнечным, скоро должен был приехать дядюшка с семьей. Мужчины снова уйдут с головой в дела, а мы с мамой и тётей Марселлой будем гулять и купаться в море. В голове прокручивались образы летних вечеров: жаркое солнце, аромат морского воздуха и звуки гитары, доносящиеся от соседей.

Я улыбнулась, вспомнив наши прошлые летние каникулы – те самые, когда вся семья собиралась вместе и мы ездили по городам Италии. Каждое лето – новое место, новые впечатления и, конечно, новые приключения.

Для шоппинга мы ездили в Рим и Милан – это была святая традиция. Мы с мамой, тётей и Изой могли часами бродить по бутикам, примеряя всё подряд, пока мужчины терпеливо ждали нас в ближайших кафе или, чаще всего, просто исчезали под предлогом «важных звонков». Папа с дядей почти всегда были заняты работой, даже в отпуске – телефоны, встречи, срочные дела. Но иногда им удавалось выкроить время, и тогда мы всей семьёй устраивали вылазки на природу или вечерние прогулки по набережной. Эти моменты были особенно ценными.

Однажды во Флоренции, Баттиста в свой тринадцатый день рождения решил доказать всем, что уже вполне взрослый и умеет кататься на скутере. Не придумав ничего лучше, он угнал его у нашего гида. Проехал, правда, всего метров пять, потом на что-то отвлёкся, врезался в мусорный бак и вывалился прямо на клумбу с лавандой. Его лицо потом пахло цветами ещё два дня, несмотря на все попытки отмыться. Мы дразнили его «прованским принцем» до конца каникул. Сейчас, конечно, кузен отлично умеет водить мотоциклы, даже участвует в гонках, чем недовольны дядя и папа, но каждый раз, когда тётя Марси видит Баттисту рядом с байком, говорит: «Только не повтори флорентийский манёвр, ладно?».

В Амальфи, когда Даниэлю уже было восемнадцать, он решил поиграть в клифф-дайвера и нырнул со скалы, чтобы произвести впечатление на очередную девушку. Только вот не рассчитал глубину – и вынырнул с синяком на лбу. Мама тогда устроила ему настоящий разнос: «Тебе уже восемнадцать, Даниэль! Ты взрослый человек, а ведёшь себя, как безрассудный ребёнок!». За это папа заставил его сидеть в домике весь следующий день, пока мы гуляли. Дан весь вечер ходил мрачный, как туча, но к скалам больше не приближался. Во всяком случае, родители так думают.

А в Таранто мы всей семьёй ели мороженое на набережной, когда вдруг налетел порыв ветра и сдул шляпу Марси прямо в воду. Не раздумывая ни секунды, Габриэль бросился за ней, словно герой из старого фильма. Шляпу он, конечно, спас, но сам выбрался на берег насквозь мокрый – и тётя, сдерживая смех, тут же назвала его «мокрой курицей».

Я рассмеялась, вспомнив, как Алессио и Иза всегда старались держаться в стороне от всех этих безумств, но в итоге всё равно оказывались в эпицентре. Как тогда, в Портофино, Баттиста с Даниэлем решили разыграть Алессио и подменили ему крем для загара на крем для депиляции – и в итоге весь вечер кузен ходил с идеально гладкими ногами, как у балерины. Мы смеялись до слёз, а он клялся, что отомстит каждому из нас. До сих пор не отомстил, кстати. А в Чинкве-Терре, когда чайка украла у меня бутерброд прямо из рук, я полчаса спорила с администратором, требуя компенсацию "за моральный ущерб", а Иза пыталась меня оттуда увести, в итоге случайно врезалась в официанта и он уронил поднос с напитками прямо на нас.

Эти воспоминания были как глоток свежего воздуха. Простые, тёплые, настоящие. Они казались бесконечными. И я так надеялась, что этим летом всё будет так же.

Я почувствовала лёгкую дремоту и прикрыла глаза, позволив себе ещё немного побыть в этих мыслях. Но звук открывающейся двери прогнал сон. Я резко приподнялась и посмотрела на сестру.

Она выглядела подавленной. Это сразу вызвало тревогу. Изу мало что могло выбить из равновесия – она всегда умела держать лицо. Это из-за разговора с отцом? Но что он мог сказать, чтобы довести её до слёз? Моё сердце пропустило удар от дурного предчувствия. Не проронив ни слова, Иза села рядом.

Я коснулась ее плеча.

– Что случилось? Ты как будто сейчас расплачешься, – обеспокоенно спросила я. – Что сказал папа?

– Отец хочет отдать меня за старшего сына Дона Униты, – всхлипнув, произнесла она. – Пока решение не принято, они с дядей дают право самой выбрать.

Какого черта?

– Замуж? Почему так внезапно? Они долго не упоминали замужество, если есть право выбора – откажись. Я уверена, они поддержат твое решение.

Иза посмотрела на меня, в ее глазах отражалась борьба между долгом и личными желаниями. Я видела, как ей тяжело принять это решение, и это причиняло боль.

– Я знаю, что ты переживаешь, – сказала я мягче, – но ты имеешь право на собственное счастье. Неужели ты готова пожертвовать будущей жизнью ради клана?

Она вздохнула, и я заметила, как её плечи немного опустились, будто она старалась сбросить с себя тяжесть, которую несла.

– Я все понимаю, Габи, – ответила она, – но в нашем мире личные желания становятся второстепенными. Я могу стать связующим звеном между кланами, а это значит, что смогу защитить близких. Это то, что действительно важно.

Неужели папа заставил её поверить в эту альтруистическую хрень?

– Но это не должно быть единственным выбором, – возразила я, стараясь донести до неё свою мысль. – Ты заслуживаешь любви и уважения, а не просто союз ради мира. Я понимаю, что это непросто, – начала я снова. – Но ты можешь выбрать другой путь. Мы найдем способ. Что, если поговорим с папой? Он поймет…

– Нет, Габи, – прервала она меня, её голос стал твердым. – Я уже всё взвесила.

Но я не могла смириться с её словами. В моих глазах Иза всегда была свободной и независимой, и этот выбор казался противоестественным. Я почувствовала, что мои слова не доходят до неё. В глазах сестры отражалась решимость, но в то же время и страдание.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Я не могу представить, как ты будешь жить с чужим человеком, – прошептала я.

Иза подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Я постараюсь, – произнесла она с нежной улыбкой, хотя её голос дрожал.

Я молчала, не зная, что сказать. В этот момент я поняла, что мои слова не могут изменить её судьбу. Всегда будет то, что превышает желания и мечты. А для Изы, похоже, сейчас наступил тот момент, когда она должна была смириться с тем, что судьба приготовила для неё.

– Я буду рядом, сколько бы ни длился этот путь, – прошептала я. – Ты не одна.

Она кивнула, и я ощутила, что, хотя бы немного скрасила её боль.

– Отец считает Андреа хорошим мужчиной, несмотря на его причастность к мафии. Нет оснований не верить ему, – произнесла она. – Брак родителей был договорным, но они полюбили друг друга. Возможно, и мне повезет, я создам такой же крепкий союз.

Чушь собачья!

Брак родителей является исключением, но не более. Но прежде, чем я успела возразить, в студию зашла мама. Как и всегда одетая с иголочки, безупречная во всём. И сейчас на ней был дизайнерский брючный костюм, а волосы были собраны в тугой хвост. На ее лице читалось явное беспокойство. Она шагнула к нам и нежно погладила сестру по волосам. Всхлипнув, она бросилась в объятия мамы.

– Ну-ну, не плачь, милая, все не настолько ужасно, – ласково сказала она. – Андреа – прекрасный кандидат в мужья, он будет уважать, и заботиться о тебе. Он не посмеет обидеть племянницу Дона Стидды, зная какие последствия его ожидают. Нам нужен такой сильный союзник, как Сакра Корона Унита. Я не хочу давить на тебя, но это правда необходимо. Я уверена, ты поступишь разумно.

Иза судорожно вздохнула, и долго задумчиво смотрела в одну точку, а после на несколько мгновений прикрыла глаза, затем взглянула на маму, но теперь спокойно, как-то обреченно.

– Я выйду замуж, можешь передать папе и Габриэлю.

Чертова упрямица!

Я шокировано посмотрела на сестру. Она не могла быть серьезной. Этот брак ей навязан, Иза не должна соглашаться. Я коснулась ее руки.

– Иза, не надо, – умоляюще сказала я. Сестра покачала головой.

– Все в порядке, Габи, – спокойно произнесла она.

– Габи, твоя сестра поступает правильно, так будет лучше для всех, – уверенно произнесла мама.

– Для всех кроме Изы, да, мама? – с упреком произнесла я. – Вы отдаёте её ради благополучия Стидды, и не думаете о её счастье. Еще и прикрываетесь правом выбора, которого нет. Ведь все давят на нее и просят выйти замуж по расчёту!

Мама сердито посмотрела на меня.

– Габриэлла, не разговаривай со мной так неуважительно. Отец и я заботимся и любим вас, а не продаем, как ты выразилась. В заботу также входит выбор подходящей партии, а будущий Дон Униты прекрасно подходит Изе по статусу. Надеюсь, в скором времени найдется жених и для тебя.

Сказала женщина, решившая продать свою дочь ради клана. Идеальная мать.

– Чтобы и меня удачно сплавить? – с издевкой спросила я. – Сразу видно любящих родителей.

– Габриэлла, замолчи! – нетерпящим возражения тоном, произнесла мама, а после повернулась к Изе и обхватила ее лицо. Всё это время сестра выглядела отстраненно, будто ее мысли были далеко. – Ты умница, дорогая, пойду и сообщу отцу о принятом решении, и назначим дату помолвки.

Она заткнула меня, потому что правда глаза колит. Если бы не подавленное состояние сестры, я бы продолжила наши дебаты. Не хотелось ещё больше печалить её.

Как же я скучала по бабушке Виттории! Она бы не позволила так распоряжаться судьбой сестры и сумела бы усмирить и маму, и дядю. Теперь ясно, почему мама убедила бабушку поехать погостить к своей кузине в Верону до конца лета. Однако, как только бабуля узнает о помолвке Изы, она немедленно вернется. Тогда родителям и дяде не поздоровится. Хотя я сомневаюсь, что что-то можно будет исправить, как только дядя скрепит слово с Доном Униты. Нарушение клятвы развяжет войну между кланами, и тогда наше положение станет совсем шатким.

Черт возьми! Куда ни посмотри, везде тупик.

Иза коротко улыбнулась. Мама ушла, оставив нас вдвоём.

Мне не нравилась мысль о скором замужестве сестры. С детства мы были неразлучны. Я не могу представить жизнь в доме без нее. Не хотелось расставаться. Но я понимала, что, если Иза приняла решение ее нельзя переубедить. Мне остается лишь поддержать ее и смириться со скорой разлукой.

Я обняла сестру и зажмурилась, стараясь не заплакать. Мои слезы лишь опечалят ее.

Она вздохнула.

– Начнем готовиться к помолвке, – прошептала Иза, с грустной улыбкой.

– Жду не дождусь, – с горькой усмешкой сказала я.

Глава 3. Габриэлла

После принятого решения помолвка была назначена на конец июня. Последняя пара недель прошла слишком быстро. Все это время я надеялась, что отец или Иза передумают и все отменят. Но надеждам не суждено было сбыться, так как до торжественного события остался один день. Все это время в доме была настоящая суматоха. Мама неустанно руководила прислугой, стремясь провести всё идеально. На время подготовки и самой помолвки, к нам приехали дядя с семьей. Марси помогала маме со всеми организационными вопросами, давая мне и Изе право не участвовать в этом шоу.

Празднование обещало быть роскошным и презентабельным. Но это не было радостным и долгожданным событием. На него были приглашены все доверенные лица обоих кланов – всё должно было выглядеть безупречно. По крайней мере – снаружи.

Пока все хлопотали перед приездом гостей, мы с Изой решили спрятаться в библиотеке.

Сестра со вздохом отложила книгу.

– Я не могу, все это выводит из равновесия. Не понимаю всеобщей радости, связанной с помолвкой.

– Я тоже. Мама просто светится от счастья, будто сама выходит замуж, – с усмешкой произнесла я. – Андреа с семьей должен приехать сегодня?

– Да, к вечеру они будут здесь. Но я не хочу встречаться раньше времени, – устало сказала она. – Не знаю, как себя вести с ним. Странно осознавать, что через месяц мы станем мужем и женой.

– Интересно как он выглядит? В интернете нет ни одной фотографии. А вдруг он толстый и лысый! – с притворным ужасом воскликнула я. – Надо было отказаться, когда была возможность, теперь пути назад нет. Будешь привязана к лысому старику.

Иза сердито пихнула меня.

– Ты самая ужасная группа поддержки. Теперь стало ещё тревожнее, – обеспокоенно произнесла она. – Не думаю, что отец мог так подставить, подсунув лысого старика мне в мужья. Кроме того, Андреа всего тридцать один, он не настолько стар.

– Не волнуйся, уверена, твой жених хорош собой, по крайней мере внешне, – с улыбкой ответила я.

Иза удрученно вздохнула.

– Меня не особо интересуют его внутренние и внешние качества. Не хочу, чтобы завтрашний день наступал, – произнесла она. – Боже, я поступила правильно, но чувствую себя погано.

Я хотела возразить, быть проданной ради перемирия не было правильным решением. Но меня прервал вошедший в комнату Даниэль.

– Вот вы где! Мама уже вся извелась. Будущие родственнички через час будут здесь, поэтому она и Марселла наводят еще больше шумихи и сводят с ума слуг. Я спрячусь тут, не хочу попасть под раздачу, – с усмешкой сказал он. – Кстати, приехала портниха. Они хотели, чтобы ты, Из, выбрала наряд из тех, что она привезла. Мама с Марселлой ждут тебя в твоей спальне – так что марш туда, пока не начали искать по всему дому.

– Имей совесть! – воскликнула я. – Занял убежище, так еще и отправляешь на съедение к монстру.

– Как нелестно ты отзываешься о нашей матушке, Габриэлла.

Иза покачала головой.

– Не будем подливать масла в огонь, пойдем скорее, – произнесла она, поворачиваясь ко мне.

После решения о помолвке складывается ощущение, что Иза старается игнорировать Даниэля, но непонятно почему. Они редко ссорятся, и, как правило, быстро мирятся, что же он сделал, раз она не разговаривает с ним почти месяц. Но, когда я спрашивала о причине ее поведения, она переводила тему. Иза встала с кушетки, не удосужив его и взглядом. На лице брата появилась грусть, но он не попытался заговорить с ней. Выждав мгновение, он посмотрел на меня, затем на Изу, которая уже была готова выходить. В его взгляде мелькало что-то такое, что в обычной ситуации могло бы вызвать любопытство. Но сейчас все происходящее пугает больше, чем интересует.

– Мы должны поговорить, – произнес Дан тихо, но я заметила, как его голос дрогнул.

Иза, словно не слыша его, продолжила идти к двери. Я почувствовала, как напряжение между ними нарастает.

– Из, – тихо позвал ее Даниэль, но она лишь украдкой взглянула на него и вышла из комнаты, оставив нас.

В воздухе витала неловкость, пока я не решилась заговорить.

– Что происходит между вами? Почему Иза так ведет себя?

Даниэль, явно расстроенный, сжал кулаки.

– Она просто… перестала доверять мне. Я не предупредил ее о намерениях отца и дяди по поводу замужества.

Я обдумала его слова, пытаясь найти способ помочь, ведь такой раскол в семье не может продолжаться.

– Попробуй поговорить с ней наедине, слёзно проси прощения. Возможно, она сжалится, и простит тебя. – Предложила я с улыбкой, надеясь, что это хоть как-то изменит ситуацию.

Даниэль невесело усмехнулся.

– Я не могу просто поговорить, когда она даже смотреть на меня не хочет.

Мы оба замерли в тишине, и я почувствовала, как моё сердце сжимается от бессилия. Раньше подобные проблемы казались чем-то далеким, но сейчас они занимали все мысли. Я как никогда осознавала, что семейные узы стали хрупкими, и, если не предпринять что-что сейчас, они могут оборваться окончательно.

– Ну, для начала, попробуй остаться с ней наедине, чтобы завязать разговор, без давления. Может, она не готова открыться при всех, – предложила я.

Даниэль кивнул, но в его глазах читалось сомнение.

– Попробую, – наконец, сказал он.

В тот момент я осознала, насколько эта ситуация тяжелая для обоих, и как она касается нас всех. Каждый из нас должен внести свой вклад, чтобы сохранить семью в целостности.

Все происходящее мне безумно не нравилось. Помимо скорого замужества Изабеллы и ее отъезда в другой клан, также не дает покоя мысль о разногласии сестры и брата.

Дойдя до спальни, мы увидели, что мама и Марси устроили настоящий хаос из обычной примерки. Как только сестра появилась в поле их зрения, они сразу же вручили ей охапку платьев и отправили переодеваться. Удобно устроившись на постели, я порадовалась, что мне не нужно проходить девять кругов примерочного ада как Изе, так как с моим нарядом определились еще вчера. Выбор пал на элегантное черное платье прямого кроя, с разрезом от колена и оголенными плечом и рукой. Цвет полностью описывал мое настроение. Мама, конечно, была против, но в итоге смирилась.

После долгой примерки и придирчивых оценок мамы и тёти, они остановились на изумрудном атласном платье с широкой юбкой и обтягивающим лифом на бретельках. Оно гармонично смотрелось с волосами Изы и подчеркивало белую кожу. Оно прекрасно ей подходило. Вид у нее был замученный, но платье ей явно понравилось.

Марселла восхищенно вздохнула.

– Иза, ты выглядишь как самая настоящая принцесса. Я уверена, Андреа будет сражен наповал. – Проговорила она, повернувшись к маме. – Как же она похожа на тебя в молодости, Джулия. Такая же красавица.

– Спасибо, Марси, мне очень приятно. – Со смущенной улыбкой произнесла Иза.

Мама подошла к сестре и погладила по волосам.

– Ты будешь самой прекрасной невестой. Как же быстро вы выросли… – с легкой грустью сказала мама. – У меня восхитительные девочки, люблю вас.

На маму снова нашел момент меланхолии. В последнее время это случается всё чаще. Возможно, из-за скорой свадьбы Изы или чувства вины перед ней. Она стала постоянно демонстрировать любовь и ласку, стараясь таким образом успокоить свою совесть. Нет, я знала, что мама действительно любит нас. Но она редко это показывала. Чаще мы видели чопорную Синьору Серрано.

Я подошла к маме и улыбнулась.

– И мы любим тебя, мам.

– Всем сердцем, – прошептала Иза.

Мама всхлипнула и обняла нас с сестрой. Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом и лелея надежду, что таких объятий в будущем будет больше, и разлука с сестрой не разорвёт нашу связь. Мне оставалось только верить в это.

– Меня сейчас стошнит от ваших соплей. Перестаньте разводить сырость. Если вы зальёте платье, то придётся выбирать новое. – С усмешкой произнесла Марси. – Будущие родственники уже на подходе, нужно их встретить. Девочки, вы пойдёте с нами?

Мы рассмеялись над комментарием тёти и разжали объятия. Мне всегда нравился острый язык и чувство юмора Марселлы. Дяде никогда не было с ней скучно. А мама постоянно говорила, что характером и внешностью я похожа на неё. Признаюсь, это приятный комплимент, мне нравилось быть похожей на любимую тетушку. Она была жгучей брюнеткой, с выразительными карими глазами и чувственными пухлыми губами. Мама рассказывала, что дядя влюбился с первого взгляда в дерзкую младшую сестру Дона Коза Ностры, и не успокоился пока не сделал ее своей женой.

Сестра покачала головой.

– Я не пойду, хочу отдохнуть перед завтрашним днём.

– Спасибо, но я не горю желанием встречать их, поэтому я останусь с Изой.

Марси приобняла маму и повела на выход из комнаты.

– Ну, как хотите. Пойдем, Джулия, – проговорила она.

Глава 4. Изабелла

Я вздохнула и разгладила складки платья. Еще раз взглянув в зеркало, я снова залюбовалась переливом и красотой ткани. Платье было превосходным.

Большинство девушек ожидают свою свадьбу с нетерпением, но я не чувствовала, что выхожу замуж. Я чувствовала себя разменной монетой. Эта помолвка подразумевала исполнение долга, ради которого нужно совершить то, что от меня хотели. Мои чувства ничего не значат.

Мама пригладила мои длинные волосы. На ней было элегантное платье в пол, а волосы были собраны в высокую прическу.

– Ты выглядишь прелестно, милая, – с улыбкой произнесла она. – Держи голову высоко и улыбайся. Это важный день, и ты должна блистать. Пусть Андреа и его окружение увидят какое сокровище ему досталось.

Я ощущала себя диковинным товаром. Хотя становилась связующим звеном для обеспечения мира. Именно в этом мои родители убеждали меня после согласия выйти замуж. Я надеялась, что это действительно так.

– Спасибо, мам, – прошептала я.

– Даниэль попросил сопроводить тебя к гостям, поэтому войдешь в гостиную с ним. Отец представит тебя жениху и его семье. Потом мы все переместимся во двор на обед, во время которого Андреа попросит твоей руки.

После ее слов, как по волшебству, в комнату вошел Даниэль, наверняка подслушивал за дверью. На нем был черный смокинг и белая рубашка, поверх которой была скрыта кобура с оружием. Волосы были уложены в модельную прическу, брат любил выпендриваться, особенно когда был повод. Он выглядел как воплощение девчачьих грез. Пижон. Мама вышла, оставив нас.

После решения о замужестве я не хотела с ним говорить и старалась избегать. Да, я вела себя по-детски, но обида была еще свежа. У меня не получалось должным образом злиться на родителей, но с братом всё обстояло иначе, наши отношения были более доверительными, и поэтому молчание с его стороны ощущалось больнее. Я не собиралась дуться вечно, но и мириться пока не хотела.

Я желала, чтобы Габи или Алессио сопровождали меня в гостиную, но это не позволялось. Они должны были ожидать со всеми. Хотелось побыстрее закончить этот фарс, поэтому, не сказав Даниэлю ни слова я взяла его за руку и потянула из комнаты.

Выйдя в коридор, я отпустила брата и зашагала вперед, но вскоре он нагнал меня.

– Из, давай поговорим, – сказал он. – Я знаю, ты обижена, я подорвал твое доверие, но и ты должна понимать, что клятва обязывает ставить благополучие семьи выше прочего. Я не мог ослушаться приказа Младшего Босса и Дона.

Я знала девиз клана Familia ante omnia (семья превыше всего), но надеялась, что Даниэль ставит нас выше клана. Мои надежды оказались напрасны. Остановившись, я возмущенно посмотрела на него.

– Ты мог хотя бы намекнуть или случайно проговориться! Но нет, я узнаю об этом в последнюю очередь, а ты, зная обо всем, просто молчал! – воскликнула я. – И, да, я веду себя по-детски, имею право обижаться, это мою судьбу вы решили у меня за спиной. И не нужно говорить про право выбора, его не было. Была лишь иллюзия.

Развернувшись на каблуках, я продолжила идти. Даниэль схватил меня за руку и развернул к себе.

– Ты драматизируешь, это не конец света, а всего лишь замужество, сама говорила. Что мне нужно сделать, чтобы ты простила и перестала вести себя как ребенок?

– Конечно, просто замужество, не тебя же замуж выдают, – проскрипела я. – Пока я не хочу прощать. Вернемся к этому разговору позже, нас заждались гости.

– Ты невыносима, Изабелла. Пойдем.

Он предложил локоть, я взяла его под руку. И оставшуюся часть пути мы прошли молча.

Подойдя к двери, до нас донесся смех и разговоры собравшихся. Я глубоко вздохнула, приготовившись.

– Ну что, сестрёнка, в пасть волка, – произнес брат, тем самым пожелав удачи. Так всё время говорила бабушка Беатрис. Как же я сейчас тосковала по бабушке! Они с дедушкой переживают нечто вроде второго медового месяца. Последние пять лет они путешествуют по разным странам, наслаждаясь жизнью. Родители решили не сообщать им и бабушке Виттории о помолвке, прекрасно зная, что те немедленно прервут долгожданный отдых. Они заслужили беззаботную старость. Тем не менее, я уверена, что на свадьбу они всё равно приедут.

– Пусть волк умрёт, – ответила я.

Даниэль отворил дверь. Как только мы зашли, наступила тишина. Все взгляды устремились на меня, выискивая признаки неуверенности. В нашем мире идеальная маска являлась неотъемлемой частью защиты, и мне не составило труда надеть привычную вуаль спокойствия. Я расправила плечи и улыбнулась. Я совершенствовала этот талант на протяжении многих лет.

Даниэль подвёл меня к отцу, рядом с которым стояли мама, дядя Габриэль, тётя Марси и Дон Коза Ностры – Лоренцо Драги. Затем я повернула голову в сторону семьи Россо. Моё внимание сразу привлёк высокий, широкоплечий мужчина с тёмными волосами и трёхдневной щетиной, придававшей ему ещё больше брутальности. Его пронзительные карие глаза внимательно изучили меня с головы до ног, особенно задержавшись на моих волосах. Думаю, это он – мой будущий муж.

Слава богу, он не был толстым и лысым, как мы представляли с Габи. Я бы даже сказала, что его внешность мне понравилась. Это сделало перспективу нашего брака менее мрачной.

Оторвав взгляд от жениха, я посмотрела на его отца – Данте Россо. Внешне они были схожи, но если взгляд Андреа пленял, то его невольно заставлял поежиться. Справа от него стояла красивая белокурая девушка, наверняка это младшая сестра Андреа – Лия. Чуть поодаль стояла Габи с кузенами Алессио и Баттистой, одетыми в смокинги, как у Даниэля. Я улыбнулась им, Алессио ободряющее кивнул, а Габи с Баттистой улыбнулись в ответ.

Отец вышел вперед и, приобняв, повел к будущему мужу. Андреа продолжал рассматривать меня как на дар, поданный на блюдечке. В его взгляде все больше сквозил интерес.

– Хочу представить вам мою дочь – Изабеллу.

– Справедливо говорят о великолепии девушек Ванцетти. Мой сын явно очарован. Уверен, она станет чудесной женой и матерью его детей. Мы более чем довольны, – с самодовольством произнес Данте, рассматривая меня. Мне казалось, что моя ценность была оценена и обменена. А после плотоядно посмотрел в сторону Габриэллы. – Ваша младшая дочь также хороша. Даже без медных локонов. Досадно, что у меня всего один сын.

Мерзавец, она – человек, а не вещь, которую можно приобрести!

Габи выглядела возмущенной. Того и гляди кинется на моего будущего свёкра. Но кузены держали её за руки, не давая натворить глупостей.

Глаза папы потемнели от негодования, вызванного высказыванием. Но он все равно кивнул в знак уважения. Если Данте не замолчит, папа устроит кровавую бойню.

Тень недовольства мелькнула на лице Андреа и тут же погасла. Слова отца ему явно не понравились. В сущности, как и мне.

Жених уверенно взял мою руку и поцеловал. Его губы задержались на моей коже на несколько секунд дольше, чем того требовали приличия. У меня пошли мурашки от его жеста.

– Я действительно очарован. Меня зовут Андреа, рад с тобой познакомиться.

– Я тоже рада знакомству, – с улыбкой произнесла я.

Я не знала, что сказать. Остальные тоже молчали. Хотелось скорее закончить этот неловкий момент. Я повернулась к Даниэлю в поисках поддержки, но его внимание было обращено на Лию. Неужели, она ему понравилась? Вполне вероятно, ведь Лия была похожа на ангела с фарфоровой кожей и длинными золотистыми волосами. Она также украдкой смотрела на моего брата. Надеюсь, Даниэль не совершит глупость и не будет флиртовать с ней. Не хотелось бы портить отношения с новыми родственниками.

Андреа протянул руку, и я взяла его под локоть, позволяя проводить во двор. Все гости последовали за нами.

Он был высоким. Даже на каблуках я доставала только до его подбородка. Хотя мой рост составлял пять футов и семь дюймов.

Наша вилла сияла, словно медь под солнцем: черепица теплилась терракотой, белые колонны отбрасывали прохладные тени. Узкие кипарисы тянулись к небу, сад благоухал пряными травами. Воздух пах лавандой, розмарином и прогретым камнем. На широкой лужайке установили круглые столы, наполненные всевозможными яствами. Чуть поодаль от них был накрыт фуршет. Задний двор украсили в минималистическом стиле, используя живые цветы и гирлянды для вечернего времени. Это было моё желание, не хотелось кричащей роскоши, которую желала мама.

Жених вёл меня к центральному столику, предназначенному для нас и наших семей. Подойдя к нему, Андреа отодвинул для меня стул, а после сел рядом. С другой стороны, расположилась Габи. Она ободряюще сжала мое плечо, и я благодарно улыбнулась ей.

Вдруг он наклонился к моему уху, чем несказанно удивил. Близость Андреа выводила из равновесия. Но я держалась спокойно, чтобы ненароком не привлечь ненужного внимания. Я не привыкла к столь близкому контакту с мужчинами.

– На веление отца жениться я отреагировал без особой радости. Но он сказал, что ты невероятно красивая девушка. Одна из самых прекрасных, что могла предложить Стидда. Я не поверил. Но, увидев тебя, я осознал, что отец сказал правду, – с придыханием прошептал он. – Ты чрезвычайно восхитительна и теперь ты станешь моей.

Не дожидаясь ответа, Андреа отстранился так же быстро, как и прижался. Его слова заставили внутренности бурлить от негодования. Я не вещь. Но он видел во мне удачное приобретение, не более.

Когда все уселись по местам, Андреа поднялся и погладил мою руку, привлекая внимание. В руках у него была бордовая коробочка с кольцом. Я медленно поднялась, чувствуя, как взгляды всех присутствующих устремились на нас.

– Дорогие гости, прошу вас минуточку внимания. Я хотел бы попросить благословения Синьора Кристиана, желая жениться на вашей дочери, —торжественно произнёс жених, поворачиваясь к папе.

Я вела себя невозмутимо, даже умиротворенно. Как будто действительно хотела выйти замуж за Андреа. Отец несколько секунд наблюдал за мной. А после кивнул моему жениху:

– Я даю благословение.

Получив одобрение папы, Андреа повернулся ко мне.

– Изабелла Серрано, окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Я посмотрела в его серьезные глаза, понимая, что это момент, от которого не отвертеться. Я должна была принять его предложение на виду у всех, несмотря на свои сомнения и сопротивление.

– Я согласна.

И тут же почувствовала озноб, осознавая, что после сегодняшнего дня стану его невестой, а затем женой. Окажусь в его полной власти. Он достал кольцо из белого золота, усыпанное бриллиантами, с большим камнем в центре. Я протянула руку и позволила надеть его. Мой жених улыбнулся.

– Теперь мы официально обручены.

– Я рада этому.

Господи, я в ужасе от этого!

Гости стали хлопать и выкрикивать пожелания, поздравляя с помолвкой. Мы с улыбкой благодарили всех собравшихся.

Дядя Габриэль встал и постучал ножом по бокалу, привлекая внимание. Все затихли. Он кивнул в нашу с Андреа сторону и уверено начал тост:

– Дорогие друзья, старые и новые, сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать не только создание союза моей племянницы Изабеллы и Андреа, но и глобальное событие – долгожданный мир между нашими кланами. Мы вступаем в крепкий альянс, который обеспечит стабильность между Стиддой и Сакрой Короной Унитой на долгие годы. Так давайте же поднимем бокалы за нашу объединенную семью! Пусть этот день станет символом единства, и ознаменует начало долгого сотрудничества!

Гости радостно вскрикнули и подняли бокалы. После речи дяди тосты посыпались один за другим.

Обед проходил как в тумане. Дослушав последний тост, Андреа оставил меня и отправился к другим мужчинам, собравшимся у фуршета. Мы с Габи тоже встали, чтобы прогуляться по саду.

– Все было не настолько ужасно, – с усмешкой произнесла она, приобняв за плечи. – По крайней мере, он не уродлив и хорош собой. И не такой мерзкий как его отец.

Я рассеяно кивнула, чувствуя себя странно, сказанные Андреа слова не выходили из головы. Я взглянула на кольцо. Им меня пометили как собственность.

– Поскорее бы этот вечер закончился.

– Здравствуйте, очаровательные нимфы! – прозвучал голос, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я обернулась и увидела Чезаре Драги, сына Дона Коза Ностры. Его слова, полные шутливой галантности, прозвучали как изысканный комплимент, но в них чувствовалась ирония. – Неужели кто-то исследовал мой мозг, создал для меня идеальных женщин и затем поместил их прямо здесь, перед моим носом?

Не зная характера Чезаре, можно было подумать, что он флиртует с каждой женщиной, но на деле это была всего лишь его манера общения – легкая и свободная. Габи и я уже привыкли к его шуткам и потому не воспринимали их всерьез. Хоть он и был неотразим, я не могла представить нас парой. Или его вместе с Габриэллой. Он был скорее еще одним надоедливым кузеном, не более.

– Здравствуй, Чезаре! – Я улыбнулась, чувствуя искреннюю радость от встречи. Последний раз мы виделись прошлым летом, и его появление было как глоток свежего воздуха в этой формальной обстановке.

Он обнял меня так крепко, что я едва не вздохнула от удивления, а затем хотел обнять Габи, но та выставила руку, останавливая его.

– Держи свои руки и влажные фантазии при себе, – язвительно бросила Габриэлла. Между ними была давняя "любовь", полная колкостей и взаимных насмешек. Чезаре нравилось выводить сестру из себя, будь то словами или действиями, и она всегда отвечала ему тем же.

– А ты всё так же мила, Габриэлла, – весело ответил он, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. Сестра показала ему язык, как маленький ребенок.

Надеюсь, мама не наблюдает за нами. Не хотелось выслушивать еще одну лекцию о правилах поведения на светских мероприятиях.

Чезаре грустно повернулся ко мне, а затем взял меня за руку, будто собирался посвятить мне сонет.

– Изабелла, ты разбила моё сердце. Как ты могла не дождаться меня и обручиться с другим? – произнес он, и в его голосе прозвучала обида, столь убедительная, что я едва не поверила в его слова. – Но только подай знак, и я украду тебя. Мы можем сбежать как Ромео и Джульетта.

Я рассмеялась, не сдержав хихиканья. Это был звонкий, заливистый смех, и я заметила, как в нашу сторону начали коситься окружающие. Но мне было все равно – его слова были слишком нелепы, чтобы не смеяться.

– Может, тебе напомнить, как закончилась их история? – поинтересовалась Габриэлла, и в её голосе прозвучала ирония.

– Ты права, вредина. Но, слава богу, ты ещё свободна. Поэтому я попытаю удачу с тобой.

– В твоих мечтах, Казанова! – язвительно пропела Габи, и её слова прозвучали как вызов.

Я осмотрелась в поисках Анже́лики, младшей сестры Чезаре. Но её не было. Возможно, она осталась дома. Анже́лика была слегка замкнутой и нелюдимой, и редко посещала светские приемы. Но я надеялась, что она приедет поздравить меня.

– А где Анже́лика? Она не приехала? – с досадой спросила я.

– Она решила остаться дома. В последнее время сестра часто летает в облаках и пребывает в дурном расположении духа, – спокойно объяснил Чезаре, а затем добавил с легкой горечью: – Женщины! Кто вас поймет.

Я ощутила легкую грусть. Мы давно не виделись, и мне очень нравилось беседовать с ней.

В этот момент подошли Алессио и Баттиста.

– Чезаре, отвянь от моих кузин. Я же говорил, меня выворачивает от одной мысли о таком союзе, – с кислой миной произнес Баттиста, пригладив свои каштановые волосы. – Поздравляю, сестра, надеюсь, ты будешь счастлива с Россо-младшим. Добро пожаловать в замужнюю жизнь.

Я закатила глаза. Баттиста был неизменен в своем репертуаре, и в его голубых глазах плясали искорки веселья.

– Как ты можешь поздравлять её с этим событием? Отец и Кристиан отдали её Уните ради союза. Это подло, и ты не достойна такого отношения, Иза, – произнес Алессио, и в его голосе прозвучала горькая обида. – Не могу поверить, что отец поступил так и не с кем-нибудь, а с родной племянницей.

– Так, драмы, конечно, интересны. Но, пожалуй, обращу своё внимание на тех прелестных леди, – проговорил Чезаре, указывая на двух девушек, стоящих правее и призывно улыбающихся ему. А затем, с уверенной походкой, он направился к ним.

Настоящий Донжуан.

Я покачала головой и погладила Алессио по плечу, успокаивая его. Несмотря на схожую внешность, доставшуюся им от дяди Габриэля: темные волосы и голубые глаза. Они были разные как день и ночь. Баттиста всегда был веселым и беззаботным, и вечно влезал в неприятности, а Алессио как будущий Дон был обременен множеством обязанностей, заставивших его стать ответственным и серьезным.

Внезапно вновь охватила меланхолия, которая, увы, стала моей нежеланной спутницей в последнее время. Причина тому – скорая разлука с сестрой и братьями. Я любила их всей душой, сколько себя помню: мы были неразлучны. Мы вместе росли, всегда помогая и поддерживая друг друга. Габриэлла, Даниэль, Алессио и Баттиста были моим миром. Теперь мне предстоит покинуть их, и это наполняет моё сердце горечью и тоской.

– Я полностью согласна с Алессио. Дерьмовая ситуация как не посмотри, – удрученно сказала Габи, покручивая бокал с вином. – Кстати, вы не видели Даниэля? После основной части он пропал. Как бы он ни затащил в темный угол младшую сестру Андреа.

Я осмотрелась, но действительно Даниэля и Лии нигде не было. Надеюсь, он не совершит глупость. Если он опозорит дочь Дона Униты, перемирие может разрушиться. Или же его заставят жениться на ней. Не думаю, что данная перспектива его порадует.

Глаза сами нашли Андреа, стоявшего в компании отца и других мужчин. Он пристально смотрел на меня, продолжая разговаривать с Габриэлем. От его внимания у меня прошел холодок по коже. Слишком много собственничества и желания читалось в глазах. Я отвернулась, не желая больше смотреть на него.

– Габи, леди не используют скверные слова, тем более на светских мероприятиях, – с показной строгостью сказал Баттиста. – Это невоспитанно и не соответствует этикету.

Боже, ненавижу, когда он цитирует маму.

– Не будь занудой, вы сами научили нас многим словечкам в детстве. Мы нахватались этого у вас, – с улыбкой произнесла Габи. – И не переводи тему. Вы точно знаете, где сейчас Даниэль. Вы же блудливая троица. Знает один – значит знают все. И где брат?

Алессио покачал головой.

– Неизвестно, после знакомства с семьей жениха он испарился, не сказав ни слова.

Даниэль постоянно попадал в неприятности, что часто становилось причиной ссор с отцом. Их с Баттистой объединяла общая страсть к мотоциклам и гонкам. Они устраивали заезды в Стидде и неоднократно принимали в них участие, порой даже ради соревнований сбегали в другие кланы, в том числе и Каморру. Алессио не разделял этого увлечения, однако всегда сопровождал их, чтобы в случае чего вытащить из передряг.

Это хобби никогда не одобрялось ни отцом, ни дядей, что приводило к постоянным спорам. Мама всегда поддерживала Даниэля, но это не могло уберечь его от отцовского гнева. Отец никогда не применял физическое насилие к брату, но изводил его изнурительными тренировками и сложными поручениями. С нами он был ласковее, чем с Даниэлем: он считал, что как мальчик и будущий член мафии, Дан должен быть закалён, тогда как мы, будучи женщинами, более защищены от суровых реалий этого мира. Он пришёл бы в ярость, если бы узнал о тайных уроках самообороны и оружейного мастерства, которые братья проводили без его ведома. Однако Даниэль и Алессио считали эти навыки жизненно необходимыми в свете текущей ситуации с Каморрой и не только.

Согласно кодексу чести, причинение вреда женщинам и детям было строго запрещено. Тем не менее, глава Каморры неоднократно прибегал к похищениям и пыткам в отношении слабого пола. Именно поэтому братья настаивали, чтобы мы умели защищаться в непредвиденных ситуациях.

Впрочем, иногда казалось, что Баттисте просто нравилось устраивать спарринги ради самой драки, как это было в детстве: он всегда любил состязаться, и это не изменилось.

Остаток приема я провела в компании Габи, Алессио и Баттисты, стараясь не обращать внимания на красноречивые взгляды Андреа. До конца вечера Даниэль так и не появился.

Глава 5. Изабелла

Позднее мы с Габи спрятались в студии. Я сидела на кушетке, а она лежала, устроив голову на моих коленях. Было уже за полночь, но сон никак не приходил. После официальной части мужчины ушли в отцовский кабинет, для обсуждения деловых вопросов. По крайней мере, я избавилась от пристального взгляда Андреа и его присутствия. Весь вечер он следил за каждым моим движением, чем раздражал неимоверно. Внешне жених пришелся мне по душе, а его взгляд завораживал, но те похотливые замашки, которые он проявлял, всё портили. Неприятно осознавать, что его интерес вызван лишь желанием и не более. Хотя, чего я хотела от брака по расчету? После свадьбы я должна буду согревать постель мужа, и родить наследников, другого от меня и не ждут.

Ничего, он ещё не знает, кого берет в жены, я не буду примерной и послушной женой, я покажу, что со мной нельзя обращаться как с вещью, только как с равным партнером.

Ощутив мой боевой настрой, Габи спросила:

– Ты так скривилась, будто лимон проглотила. Какие мысли тревожат твою рыжую головушку?

Я усмехнулась, и с издевкой произнесла:

– Вспоминаю навязчивое внимание жениха.

– Это очень бросалось в глаза, и, естественно, его внимание заметила и я, и вся сотня гостей, – с энтузиазмом ответила Габи. – С первой секунды вашего общения он без остановки пялился на твое скромное декольте, желая узреть больше, чем было показано. Боже, а каждый раз, когда ты отворачивалась, он просто пожирал глазами твою аппетитную фигурку. – Сказала сестра, поигрывая бровями.

Из меня вырвался истерический не то смешок, не то всхлип.

– Не знала, что у меня «аппетитная фигурка». Господи, от твоих высказываний мне хочется плакать.

– Ну ты же моя сестра, конечно, у тебя аппетитная фигурка, – с ухмылкой произнесла она, повернув голову. – А у меня слезы наворачиваются от одной мысли, что мы так и не отправимся никуда этим летом. Я так хотела поехать вдвоем, повеселиться, подцепить каких-нибудь красавчиков или сходить в стрип-бар, поплавать и покататься на лошадках. В общем, приятно провести время. Но, в связи с новыми обстоятельствами, предки и братья станут еще более опекающими и хрен куда пустят.

Меня позабавили слова о красавчиках и стрип-барах, как будто нам когда-либо позволялось общаться с посторонними парнями и уж тем более ходить в подобные заведения. Да маму удар хватит от одной мысли об этом, а папа и дядя на всю жизнь посадят под домашний арест. Про братьев и говорить не стоит, они поддержат эту идею, но перед этим жестоко разделаются с несчастными. Зато Марси оценит затею по достоинству и попросится в следующий раз с нами.

– Не знаю, что на счет красавчиков и злачных заведений, но я не прочь сбежать в милое местечко. Повеселиться от души, прежде чем стать трофейной женой.

После моих слов Габи весело вскочила и посмотрела на меня как на гения.

– Точно! Мы должны сбежать и хорошенько оторваться перед свадьбой.

– Нет, не должны. – Проговорила я, а после воскликнула. – Ты с ума сошла, какой еще побег! У нас не получится даже за территорию особняка выйти не то, что сбежать. Папины солдаты сразу же схватят нас и донесут все ему. Тогда точно будем сидеть дома все лето.

Это была несколько инфантильная позиция. Однако моя сестра всегда отличалась некоторой лёгкостью в характере – качеством, которому я всегда немного завидовала. Мне же беззаботность была несвойственна. Но наши различия только сближали: мы дополняли друг друга, словно являясь половинками одного целого.

– Иза-а-а-а, не будь такой занудой, всё получится, мы же умные и смышленые. Тем более, что братья показали не мало приемчиков.

Она точно спятила. Хотя сама идея не так уж плоха: хочется ощутить больше свободы и драйва. Но в то же время – это полное безумие. Необходимо продумать план действий, который сработает идеально. Однако реализовать его одним будет сложно, вероятно, даже невозможно. Стоит ли всё-таки попытаться? Хочется немного проявить бунтарство и сделать так, как велит душа. Я устала быть примерной дочкой. Мои внутренние ангелок и дьяволёнок долго спорили о том, как поступить, и в итоге победил дьяволёнок. Решено: нужно попытаться сбежать, забыть на время о мире мафии, а потом вернуться и снова стать ответственной дочерью.

– Хорошо, я согласна, давай попробуем сбежать, но ненадолго! – с напускной строгостью произнесла я. – Нужно все обдумать и решить куда уедем.

Едва я успела договорить, как сестра сжала меня так крепко, что затрещали ребра, а после вскочила и радостно закружилась по комнате. Я сама невольно засмеялась от этой картины.

– Ура, ура, ура! Мы отправимся в путешествие!

Тут, пробиваясь сквозь ликующие крики, из коридора послышалась еле различимая ругань. Кажется, я услышала «черт возьми» и «нихрена». Я уже решила, что начались галлюцинации. Но Габриэлла затихла, а затем внезапно распахнула дверь.

– Твою мать, Габи! – выкрикнул, едва не свалившийся на пол Даниэль, компанию которому составили кузены.

Я шокировано уставилась на них. Значит, эти гады снова подслушивали, да еще и прихватили с собой Алессио.

– У нас одна мать, идиот! – возмущенно прокричала Габи. – Какого хрена вы стоите за дверью и слушаете девчачьи разговоры?!

– И как много услышали? – спросила я, взглянув на неудавшихся шпионов.

– Мы уж точно не слышали о вашей глупой затее, и, конечно же, не будем отговаривать. Спойлер – будем! – с ехидной ухмылкой произнес Баттиста. – И хватит обзываться, злюка! – с возмущением подметил он сестре, за что схлопотал подушкой в лицо.

Я ощутила на себе взгляд Алессио – его лицо выражало тревогу и неодобрение. Я понимала, что ему не нравится идея нашей вылазки, но искала в его глазах поддержку. Он, как никто другой, осознавал всю тяжесть ответственности, возложенной на наши плечи, и понимал, как важно оправдать ожидания родителей. Я молча молилась о его помощи. Иногда нам не требовались слова, чтобы понимать друг друга.

Габи продолжала закидывать подушки в сторону Баттисты и Даниэля, беззаботно игнорируя наше немое общение. Я находилась на грани слез, боясь, что кузен откажет. Раньше я не замечала в себе такой слезливости, но эта проклятая помолвка сделала меня слабачкой. Как оказывается легко вывести меня из колеи. Весьма скверно, Изабелла. Алессио, заметив мое подавленное состояние, молча подошел и заключил в объятия.

– Всё будет хорошо, милая. Знаю, что сейчас тяжело, но прошу, не плачь, – шепотом успокаивал он, гладя меня по спине. – Я всегда рядом и готов поддержать. Хоть и не одобряю ваше безрассудное решение.

Поддержать? Он согласился?

Я пребывала в шоке от быстрого согласия. Все-таки женские слезы очень помогают в вопросе убеждения мужчин, ведь они не знают, что с ними делать. Если он согласен, то и Баттиста с Даниэлем тоже, а мы с Габи точно сможем сбежать.

– Спасибо, спасибо, ты самый лучший старший брат! Люблю тебя! – прошептала я, прижимаясь к нему от радости.

– Это тебе в качестве свадебного подарка, – он смущенно улыбнулся в ответ.

Нашу идиллию прервал возмущенный вопль и летевшая, но перехваченная Алесси́о подушка.

– Эй! – одновременно воскликнули Баттиста и Даниэль.

– То есть не я любимый старший брат?! – возмущенно прокричал Дан. – Ты настолько обиделась, что теперь любишь его больше, чем меня?

– Она всегда любила меня больше, чем вас, недоумки! – с усмешкой произнес Алессио. – А я всегда предпочитал ее вам. Она же моя милая младшая сестренка.

– Эй, а я? Я что не милая?! – воскликнула Габи, швырнув еще одну подушку, которую Алессио не стал перехватывать.

– Не-а, ты та еще заноза в заднице, прям как я, – с улыбкой ответил Баттиста, потрепав Габи по голове. – Он любит Изу больше, потому что они оба зануды и синие чулки.

Алессио угрожающе посмотрел на Баттисту, обещая хорошую трепку, если он скажет ещё хоть слово.

– Да, я все еще обижена, Дан, но и до этого он был любимым братом. С чего ты решил, что это ты? – с издевкой сказала я, а после повернулась к Баттисте. – И этот, по твоему мнению зануда, согласился помочь с побегом. А ты сразу отказался.

– ЧТО?! – воскликнули оба брата, вид у них был ошарашенный. В принципе, я разделяла их потрясение и не думала, что кузен так быстро согласится.

А сестра радостно завизжала и с разбегу запрыгнула на спину Алессио, он едва успел придержать ее, не дав свалиться на пол.

– Ты самый лу-у-учший! Теперь и я люблю тебя больше остальных.

Оправившись от шока, Даниэль сказал:

– Ну раз он согласен, то и я в деле. А ты, брат?

– А у меня появилось жуткое желание обо всем рассказать роди… – Не дав ему закончить, Баттисту прервала подушка, брошенная прямо в лицо.

– Предатель! – прокричала Габи.

Кузен в примирительном жесте поднял руки.

– Какая заварушка и без меня? Конечно, я в деле.

Счастливо улыбнувшись, я обняла братьев, и Габи присоединилась к объятиям.

– Но у меня есть условия. Только если согласитесь их выполнить, я помогу, – строго произнес Алессио. – Во-первых, вы будете слушаться меня во всем. Во-вторых, едете всего на неделю: дольше находиться за территорией клана опасно. В-третьих, мы будем постоянно на связи, и каждый день вы будете звонить или отправлять сообщения. И, в-четвертых, перед отъездом повторим все уроки по обороне и владению оружием, а также как нужно вести себя в стрессовых ситуациях. Только так побег состоится.

Я так и знала, что все будет непросто. Однако условия кузена не были ужасными и невыполнимыми, поэтому оставалось только согласиться.

Мы с сестрой переглянулись и кивнули.

Алессио удовлетворенно улыбнулся.

– Тогда начнем приготовления.

Глава 6. Габриэлла, Изабелла

– Эй! – прокричала я, едва увернувшись от хука справа, от Баттисты.

Сегодня кузен ни капли меня не щадил, и как будто использовал всю силу. Я еле успевала отбиваться и защищаться, но он, похоже, решил отправить меня в нокаут, возможно, он мстил за все подушки, которые я швырнула в его наглую физиономию. Я не чувствовала вину, он заслужил каждый удар.

– Ты решил убить меня? – с усмешкой произнесла я, защищаясь от нового удара, в этот раз с ноги. – Ты обижен из-за подушек? Если да, то не дуйся, как маленькая девчонка.

Баттиста улыбнулся и начал наносить еще больше ударов. Вот кто меня за язык тянул? И так едва справлялась, а теперь еще хуже. Скоро на мне живого места не останется, везде будут синяки и ссадины.

– Я не обижаюсь и маленькая девчонка тут только ты. Еще и ленивая, совсем заниматься не хочешь.

Прежде чем он нанес следующий удар, я присела на корточки и закрыла голову руками, прокричав:

– Я в домике, ты не можешь меня тронуть. – С мольбой сказала я. – Давай мириться, я устала и хочу отдохнуть.

Кузен рассмеялся, нагнулся и взял под мышки, заставляя выйти из укрытия и встать ровно.

– Боже, Габи, когда ты успела стать такой тяжелой? Кое-как смог поднять, нужно есть меньше пирожных, – с ухмылкой произнес он, а я шлепнула его по плечу. Я не была толстой, просто он слабый. Тем более, тяга к сладкому никак не сказывалась на фигуре, благодаря частым тренировкам и танцам. – Если на тебя нападут в темной подворотне, ты не сможешь попросить их дать передышку, они могут сотворить множество плохих вещей, поэтому нужно быть готовой ко всему. Не то папочка-Алессио никуда не пустит.

Я усмехнулась и пробормотала:

– Папочка—Алессио? Если он услышит это прозвище, то пересчитает твои косточки.

– Не волнуйся, он слишком занят, выжимая все соки из Изы.

После его слов, словно в подтверждение, мы услышали болезненный вскрик сестры. Они с Алессио отрабатывали бой с ножами, и не хотела бы я оказаться на ее месте. Старший кузен был слишком требовательным и даже жестоким, если дело касалось тренировок. А после идеи с побегом стал еще более фанатичным. Я словно в замедленной съемке наблюдала как Алессио снова замахнулся на Изу, но, в последний момент, она успела отразить удар и откатиться в сторону. Обычно, во время тренировок с холодным оружием мы использовали муляж или же не заточенные ножи, но сегодня брат решил провести занятие с настоящим оружием. На плечах и даже ключицах Изы виднелись небольшие порезы, и сама она была уже на последнем издыхании. Надеюсь, до меня очередь не дойдет, и я избегу участи быть порезанной.

Я повертела головой, пытаясь найти Даниэля, но его и след простыл, хотя я точно уверена, что в начале спарринга он был здесь. Боже, не удивлюсь, если он снова увивается за младшей сестрой Андреа, все четыре дня он был сам не свой. Вообще брат должен был следить за поединком Изы и Алессио, не давая кузену сильно увлекаться, но учитывая, что его нет, сестра получила хорошую взбучку.

Баттиста приобнял меня за плечи и вывел с ринга.

– Ладно, сестренка, вижу, твои мысли улетели далеко, и ты не настроена для продолжения боя, на сегодня хватит. Давай лучше понаблюдаем, кто же в итоге победит. Ставлю двадцатку, что выиграет Иза.

– А я на Алессио. Вы, парни, всегда надираете нам зад, но скоро мы отомстим, обещаю.

Кузен по-мальчишески рассмеялся и потрепал меня по голове, как будто я щенок. Ненавижу, когда он так делает.

– Верю, верю, но в этом бою выиграет Иза, посмотри с какой яростью она начала напирать. Брат неслабо ранил ее самолюбие.

Действительно, я увидела, как сестра перехватила руку Алессио, забрав у него нож, а далее, замахнувшись, порезала его правое предплечье и приготовилась защищаться.

Я ахнула, не ожидая от сестры такой прыти, и с замиранием сердца наблюдая, чем же ответит кузен, но к всеобщему удивлению, он улыбнулся и кивнул Изе.

– Молодец, сестренка! В этот раз хорошо справилась, на сегодня закончим. Идите отдыхайте, завтра продолжим в том же темпе.

– Габриэлла, ты должна мне двадцатку!

Я обреченно застонала.

– Алессио, я сегодня чуть не умерла, Баттиста дважды едва не отправил меня в нокаут. Мы уже три дня занимаемся без продыху, можно завтра отдохнуть?

Он недовольно покачал головой.

– Если вы передумали уезжать, то, конечно, можете завтра отдохнуть, но, если же все еще желаете отправиться в маленькое путешествие, то продолжите выполнять условия договора.

Изабелла вздохнула и произнесла:

– Конечно, мы хотим сбежать, поэтому продолжим придерживаться плана. Если хочешь, Габи, завтра я могу позаниматься с Баттистой, а ты будешь с Алессио или Даниэлем, если он появится.

Я слишком резко покачала головой.

– Нет-нет, меня все устраивает, я буду завтра в паре с Баттистой. Не думаю, что Даниэль и завтра будет с нами, пока малышка Россо здесь, а с Алессио мне страшно.

После последней реплики старший кузен самодовольно усмехнулся и сказал:

– Тогда решено, завтра встречаемся в это же время. У нас осталось не так много дней перед отъездом.

– Семейство Россо должно уехать через два дня? – спросила Иза, поворачиваясь к Алессио.

– Так сказал отец. Возможно, они уедут раньше, в зависимости от терпения отца и Кристиана.

– Хорошо, мы будем готовы к этому времени, – произнесла я. – А теперь я пойду, нужно в душ, а то я вся липкая от пота.

Дружно рассмеявшись, мы разошлись по комнатам.

Черт, как же мне хотелось принять расслабляющую ванну и завалиться спать до завтрашнего дня. Надеюсь, сегодня не будет семейного «ужаса» с новыми родственничками. С того момента, как они приехали, каждый вечер мы ужинали вместе. Не сказала бы, что желала проводить время с ними, но мама практически угрожала мне с Изой, заставляя каждый раз присутствовать. Хотя прием пищи проходил однообразно: папа, Габриэль, Андреа и Данте разговаривали о делах, мама сплетничала с Марселлой и иногда Лией, если последняя не была занята гляделками с Даниэлем, парни болтали с нами, часто подшучивая над Андреа, который постоянно пожирал глазами Изу, как будто она была основным блюдом. Были моменты, когда казалось, что у сестры выросло две головы, и, поэтому он никак не может наглядеться.

Зайдя к себе, я первым делом направилась в ванную комнату и включила воду, а после скинула мешающую и вонючую одежду, бросив спортивные леггинсы и топ в корзину для белья, и распустила волосы, выпуская кудри на свободу. Я взяла соль для ванны и добавила ее в воду, а после еще немного пены.

Посмотрев в зеркало, я улыбнулась, предвкушая всё веселье, что ожидало нас в поездке. План побега должен был осуществиться в момент отъезда семейства Россо. Так предложил Алессио, ведь в этот день предоставлялся подходящий случай для вылазки. Так как почти все, не считая нас и мальчиков, отправятся в аэропорт, чтобы проводить «дорогих» гостей, никто не станет нас искать, как минимум часа три, поэтому, как только родители и гости уедут из особняка, мы начнем действовать.

Сначала Алессио связался с одним доверенным, чтобы создать нам фальшивые документы, которые должны быть готовы к завтрашнему дню. А Даниэль сегодня подготовит машину и положит в нее наши вещи, чтобы не вызвать подозрения, таскаясь с чемоданами. Далее, в день отъезда, парни проведут нас через охрану, не знаю каким образом они смогут отвлечь папиных солдат, но Баттиста сказал, что сам с этим разберется. После этого мы выедем за территорию особняка, пересядем в машину, которую подготовит Дан, и поедем в Мессину. Мы могли отправиться в любую англоязычную и испаноязычную страну, ведь на уровне носителей знали эти языки, или же в какой-нибудь крупный итальянский город. Но Алессио считал Мессину безопасным вариантом для поездки, ведь она находилась всего в трех часах езды от Ликаты и относится к территории Коза Ностры, доном которой является родной брат Марси. В теории все должно пройти без сучка и задоринки, но сюрпризы никто не исключал, поэтому парни продумали множество планов отхода, надеюсь, что не придется прибегнуть к ним.

Когда ванна наполнилась, я выключила кран и вздохнув с наслаждением, погрузилась в воду.

Изабелла

Смахнув пот со лба, я удовлетворенно вздохнула. Хотя я адски устала и, скорее всего, завтра будет гореть каждая мышца. Была довольна успехами. Даже получилось ранить Алессио, что удалось впервые. Не сказала бы, что была слабой ученицей, учитывая частую похвалу от братьев, но до них мне было, как пешком до луны. Они были слишком сильными и проворными, еще бы, они же мужчины и начали тренироваться чуть ли не с пеленок.

Осталось потерпеть два дня и можно будет вздохнуть спокойно. Да, конечно, после того, как мы вернемся, нам устроят хорошую взбучку и запрут до конца жизни. Но об этом я подумаю потом. Тем более уверена, что отец и дядя не поставят в известность Униту. Поэтому, каких-то проблем для замужества не будет, хотя хотелось бы, чтобы они были, и чтобы Андреа, узнав о побеге, отказался жениться, посчитав меня взбалмошной и ветреной. Но, к сожалению, этот твердолобый нахал ни за что не упустит своего, а меня он уже считал своей.

Ну-ну, мечтать не вредно.

Распахнув дверь в спальню, я хотела быстренько освежиться, а после немного поиграть на рояле, чтобы расслабиться перед ужином. Но едва зайдя в комнату, я застыла от негодования. Прямо на кровати по-хозяйски расположился не кто иной как мой жених. Какого черта он заявился в мою спальню? Сдержав всю ту брань, что вертелась на языке, я холодно спросила:

– Чем удостоена такой чести? Зачем пожаловал?

Будто не услышав, Андреа продолжал лежать и раздевать меня глазами. От такого пристального внимания почувствовала себя голой. Хотя спортивный топ и леггинсы с натяжкой можно было назвать полноценной одеждой. Видя, что он продолжает меня игнорировать, я выразительно кашлянула, привлекая внимание к своему лицу.

Оторвав взгляд от моей груди, Андреа вопросительно посмотрел на меня, как будто не он заявился без приглашения, а я.

– Не могла бы ты повторить, сладкая, а то я немного отвлекся, – с соблазнительной, по его мнению, улыбкой произнес он. – В этой комнате слишком много отвлекающих факторов.

Сладкая?! Да он издевается. С какого он решил, что может давать мне пошлые прозвища? Сдержавшись от того, чтобы послать его куда подальше я с сарказмом спросила:

– Зачем ты вторгся в мое личное пространство? Я уж точно тебя не приглашала.

– Хотел тебя увидеть, поэтому спросил у служанки, где твоя комната и решил устроить сюрприз. – Произнес он, плавно встав с кровати и направившись ко мне медленной походкой. Невольно я залюбовалась его неспешными действиями и природной грацией. Но одернула себя и напомнила, что одной красивой оболочкой сыта не будешь, а внутреннее содержание мужчины оставляло желать лучшего.

Он подошел, заставляя отойти на шаг. Я не горела желанием находиться настолько близко. Сделав вид, что не заметил отступления Андреа подошел еще на шаг ближе, вынуждая прижаться к двери. Казалось, что вся ситуация его веселит.

– Неужели не насмотрелся? Каждый вечер складывалось ощущение, что ты во мне дыру прожжешь. Не сказала бы, что польщена столь пристальным вниманием, – язвительно подметила я. – А теперь, если насмотрелся, прошу, проваливай.

– Откуда порезы? – с интересом спросил Андреа, внезапно нежно проведя по одному из них на ключице.

Я и забыла о порезах, полученных на тренировке. Недолго думая, шлепнула его по руке, прерывая тактильный контакт.

– Это тебя не касается! И больше никогда не трогай меня без позволения.

Усмехнувшись, жених наклонился к моему уху, прошептав:

– Я так и знал, что ты не милая овечка, какой показалась на помолвке. Но дерзкий язычок тебя еще больше красит. Тем более что я знаю ему хорошее применение. Блядь… – выдохнул он, обсматривая меня с головы до ног. – Как же сексуально ты выглядишь: разгорячённая кожа, блестящая от пота, растрепанные волосы. Как будто тебя только что хорошенько оттрахали.

На мгновение я лишилась дара речи, не находя себе места от шока. Неужели он действительно сказал это? Да рядом со мной другие парни дышать боялись, а этот развратник самым вопиющим образом пристает, еще и в моей комнате, в моем доме! У меня зачесались кулаки от желания его ударить. Возможно, я так и сделаю, вернувшись из поездки.

Судя по всему, ему явно нравилось мое смятение. Не дожидаясь ответа, Андреа чуть отодвинулся и повернул голову в сторону рояля, стоявшего напротив кровати. С нескрываемым интересом жених поинтересовался:

– Сладкая, ты играешь на фортепьяно?

– Нет, оно здесь для красоты, – с сарказмом проскрипела я. – И я тебе не сладкая.

Услышав реплику, Андреа ухмыльнулся, посмотрев, как на неразумного ребенка. Надо было выбирать невесту своего возраста, старичок.

– Если я правильно понял, то умеешь. Сыграешь для меня? Уверен, твои шаловливые пальчики прекрасно с этим справятся. Как и с многими другими вещами.

Ну всё. Я больше не намерена слушать всю ту чушь, что выходит из его грязного рта! Не давая себе времени передумать, я со всей силы отвесила гаду звонкую пощечину. Да, воспитанные леди не ведут себя подобным образом, но Андреа просто вывел меня из себя. Тем более итальянский темперамент никто не отменял. Впредь он будет думать, что говорить в моем присутствии.

От неожиданного удара его голова резко повернулась в сторону. После он изумленно посмотрел на меня, как будто никак не мог поверить, что я действительно его ударила. Я не понимала, какой еще другой реакции он ожидал, провоцируя. Внутренне я приготовилась защищаться. Не знаю, как он может повести себя, но все же надеялась, что к его списку недостатков не добавится насилие над женщинами.

Но, прежде чем я успела хоть что-то предпринять, Андреа стремительно приблизился, и схватил меня за заднюю часть шеи. Оценив мой взгляд полный презрения, он самодовольно хмыкнул.

– За такой проступок я бы мог с легкостью разложить тебя на любимом рояле и взять то, что принадлежит мне по праву. Учитывая, что с первой секунды нахождения в комнате я фантазировал об этом, – прошептал он в нескольких сантиметрах от моих губ. – Но так как я не хочу оскорбить тебя или твоего отца я не поступлю так. Пока что.

– Да пошел ты! – со злобой выплюнула я, пытаясь вырваться. Мое кредо: «Говори вежливо, думай, как нравится». Но в нынешней ситуации оно теряло силу.

– Продолжай, в гневе ты заводишь меня еще больше, – с похотью прохрипел он и прижался бедрами.

О господи, я почувствовала нечто твердое, прижимающееся к моему животу. Умоляю, пусть это будет пистолет. Пусть это будет пистолет. Он же не всерьез решил переспать со мной? Но учитывая, что я точно буду сопротивляться, это будет изнасилованием. Если Андреа перейдет к активным действиям, то нужно кричать что есть силы.

– Если ты не прекратишь, то я закричу. И на крик соберется весь дом, не меньше. Это выльется в большой скандал и разорвет соглашение двух кланов, что будет означать войну. – Произнесла я, упираясь руками в его грудь, стараясь увеличить расстояние. – Ты же умный дядя, должен понимать.

Снова ухмыльнувшись, Андреа покачал головой. Как же бесит он и его чертов оскал.

– Какая же интересная птичка мне досталась. Конечно, я не сделаю ничего из вышеперечисленного, пока ты не станешь моей женой. А после этого можешь кричать, сколько влезет, – снова наклонившись, произнес он. – От удовольствия. Подо мной или на мне. В зависимости от того, как тебе нравится.

– Никогда, извращенец! – с отвращением прошипела я.

– Никогда не говори никогда, сладкая. – Едва ли не пропел он, продолжая удерживать меня за шею.

Я уже хотела высказать мерзавцу все, что о нем думаю. Но в этот момент он начал недвусмысленно склоняться к моему лицу, удерживая зрительный контакт. В его взгляде было предвкушение, а в моем, вероятно, отображалось всё потрясение. Он собирался меня поцеловать! Я начала вырываться, пытаясь избежать ненавистного прикосновения. А Андреа никак не хотел отпускать, но, будто услышав мои молитвы, схватку прервал стук в дверь. Не зная, кто там, я отчаянно прокричала:

– Входите!

Прежде чем дверь открылась, Андреа отпустил и отошел. Получив долгожданную свободу, я отскочила в другой конец комнаты. Без понятия кто постучался, но я готова была его расцеловать.

Дверь распахнулась, и в спальню вошел Алессио. При виде него захотелось расплакаться от облегчения. Осмотрев комнату, он увидел расслабленно стоящего Андреа, и меня пытающуюся сохранить невозмутимость, но дрожащие руки выдавали с головой. Не удостоив жениха приветствием, кузен сразу же направился ко мне. И только обняв, и прижав к теплому боку, поинтересовался:

– Я хотел бы знать, что ты делал наедине с моей сестрой в ее спальне? – с негодованием прорычал Алессио.

Андреа беззаботно улыбнулся.

– Обсуждали нашу свадьбу. Ведь мы скоро станем мужем и женой. И нам естественно оставаться одним.

Смирив его убийственным взглядом, брат процедил:

– Возможно, в Уните не ведают о порядочности, а также уважении к девушкам, но по правилам Стидды ты не имеешь права оставаться с моей сестрой наедине, и уж тем более не смеешь прикасаться или говорить без присутствия свидетелей. У нас чтут правила, а за их нарушения незамедлительно наказывают.

– Не волнуйся, мальчик, я не сделал ничего, что могло бы нарушить устав или же, что ей не понравилось, – подмигнув мне, произнес Андреа. – А все остальное тебя не касается.

Едва он успел договорить последнее слово, Алессио бросился к нему, схватив за грудки, и сквозь стиснутые зубы процедил:

– Мразь! Только попробуй тронуть ее хоть пальцем. Я распотрошу тебя и скормлю рыбам.

Не ожидая такой пылкости от уравновешенного кузена, я немного остолбенела, но через минуту бросилась оттаскивать его от Андреа. Подлец заслуживал хорошей трепки, но не ценой отношений между кланами. Не хотелось, чтобы из-за меня вместо примирения началась война.

– Алессио, прекрати, пусти его. Он ничего не сделал, правда!

Все время пока кузен держал моего жениха, тот лишь снисходительно улыбался, словно это вовсе его не касалось, даже не пытался вырваться из хватки брата. Наконец, отпустив его, Алессио повернулся ко мне.

– Но я точно видел испуг, – непонимающе прошептал он. – У тебя даже руки тряслись!

Я успокаивающе улыбнулась.

– Это все из-за нервов перед предстоящей свадьбой, честно. Я в порядке.

Все время разговора Андреа с интересом наблюдал, а с каждой ложью, его улыбка становилась только шире. Мерзавец думал, что мне понравились его действия, но после замужества я заставлю его поверить в обратное. Хотелось хорошенько ему врезать, чтобы он перестал скалиться. Посмотрев на него, а после на Алессио, я серьезно сказала:

– Не могли бы вы меня оставить. Мне нужно побыть одной.

– Хорошо, сладкая, – кивнул Андреа, направившись на выход. – Увидимся вечером.

Катись в ад, сволочь!

Алессио снова бросился к нему, желая покалечить, если не убить. Но я встала перед ним, не давая ничего сделать.

– Оставь, он того не стоит.

– Я просто хотел узнать, как ты? – спросил брат. – Кажется, я сегодня переборщил на тренировке.

– Ничего страшного, все в порядке. И передай маме, что я не спущусь к ужину. А теперь иди, я хочу отдохнуть.

Он хотел было запротестовать, но я умоляюще посмотрела и одними губами сказала: «завтра». Мы поговорим завтра. Покорно кивнув, кузен покинул спальню вслед за женихом. Господи, надеюсь они не подерутся в коридоре.

Оставшись в полном одиночестве, я схватила подушку и прижав к лицу, что есть мочи закричала.

Глава 7. Изабелла

Спустя семь часов, с момента неприятного визита, я лежала на кровати и рассматривала потолок, не зная, чем еще себя отвлечь. Сразу же после ухода Алессио и Андреа я побежала в душ, желая стереть прикосновения последнего, натирая кожу до красных пятен. А затем, проведя все процедуры и переодевшись в пижаму, играла на рояле, пытаясь выплеснуть негодование в музыку. Но последние два часа напала апатия. Не было желания чем-либо заниматься. Зато мысли о будущем никак не давали успокоиться, съедая голову. Я не понимала, как построить жизнь с таким подлецом как Андреа. Мне даже не хотелось лишний раз его видеть, не то, что выходить замуж. Возможно, стоит попросить папу или дядюшку отменить помолвку, пока не поздно. Конечно, это может негативно сказаться на перемирии, но жить с этим развратником я не хотела, а спать тем более. Я не уверена, что моего терпения хватит. Нужно будет поговорить об этом после возвращения. Уверена, это будет нелегко, но я не сдамся. Но, если же все равно отправят под венец, устрою Андреа такую сладкую жизнь, что он сам потребует развода и вернет домой. А потом я навсегда останусь старой девой. Решено.

Наверное, ужин уже начался. Удивительно, что мама не стала настаивать на присутствии, по ее мнению, пропуск застолья, считался недопустимым. Все-таки, Алессио хорошо умел убеждать, особенно маму.

Мои мысли прервала распахнувшаяся дверь. Я приподнялась на локтях, надеясь, что это не еще один внезапный визит жениха. Но, к моему счастью, в комнату вошли Габриэлла и Баттиста.

– Габи, я же просила стучать, прежде чем зайти! Я могу быть в неподобающем виде.

Сестра показательно постучала в открытую дверь, а после подошла и плюхнулась на кровать рядом со мной.

– Вот, я постучала, и чего я там не видела!

Баттиста тем временем лег с другой стороны от меня и воскликнул:

– Не знаю, как Габи, но я бы не хотел этого увидеть и испортить себе психику!

– Тогда почему вошел без стука? – спросила я, выдернув свою подушку у него из-под головы. – Пришли без приглашения, еще и заняли почти все место! Кстати, зачем явились?

– Почему ты сегодня такая стервозная? Кто-то нервишки подпортил? – с интересом поинтересовался кузен. – И Алессио какой-то недовольный. Интересно, почему?

Я напряглась, стараясь придумать объяснение своему поведению. Но ни одна дельная мысль так и не пришла в голову. Я могла бы сказать правду, но, зная взрывные характеры Габриэллы и Баттисты, решила умолчать, дабы не навлечь на Андреа проблемы. Еще не хватало, чтобы им досталось из-за него. Но прежде, чем я успела ответить, заговорила Габи:

– Конечно, она злая, ей же хорошенько надрал зад Алессио. Наверняка она бесится из-за этого. Одного пореза для мести мало. Правда, Иза?

Я закивала, в тайне благодаря сестру за неплохое оправдание. А Габи продолжила:

– Нас отправила мама, чтобы привели тебя на ужас. Так что собирайся и пойдем быстрее, не будем выводить ее из себя. Пока не все собрались, поэтому никто не поймет, что ты отсутствовала.

– Ужас? Может ты оговорилась? – с усмешкой протянула я, надеясь, что смогу избежать мероприятия, хотя бы сегодня, но видимо не судьба. Главное постараться сдержаться и не огреть Андреа чем-нибудь тяжелым. Нужно призвать всю выдержку для этого.

– Нет, именно ужас, который с каждым разом тяжелее выдерживать, – проскулила сестра с жалобным видом. – Ты уверена, что хочешь стать частью этой семейки Аддамс?

Я вздохнула и честно ответила:

– Уже не знаю.

– Девчонки, не хочу прерывать идиллию, но нужно поспешить, а то тетя сама придет и заставит спуститься, еще и попутно отвесит мне пинков, – произнес Баттиста, продолжая валяться на кровати. – Пожалейте мой зад.

Я улыбнулась и кое-как вылезла с постели, направляясь в гардеробную, до меня донеслись слова Габи:

– Ой, не преувеличивай, кому нужен ты и твой зад!

– Поверь мне, сестренка, многие хотят всего меня и зад в том числе.

– Так ты все-таки по мальчикам?! – прокричала Габи, увернувшись от брошенной Баттистой подушки.

Я покачала головой, сдерживая смех, и закрыла дверь, думая, в чем же пойти на ужин. Хотелось надеть джинсы и футболку, но зная, что мама не одобрит настолько простой образ, достала зеленое платье миди с закрытым декольте и длинными рукавами, чтобы скрыть порезы и меньше привлекать внимание жениха. Расчесала волосы, оставляя их распущенными. От макияжа я отказалась, просто нанеся увлажняющий крем. Надела обычные балетки и вернулась в спальню, едва успев увернуться от подушки, и непонимающе уставилась на брата с сестрой.

Снова как дети малые дрались подушками, чуть ли не прыгая на кровати. Такими темпами, сломают мою постель. Они не заметили моего возвращения, все больше распыляясь от битвы. Я схватила упавшую подушку и запустила ее в Габи, тем самым дав преимущество Баттисте, который воспользовался им и свалил сестру с ног, припечатав своим телом. Со стороны казалось, что он ее душил. Боже, дай сил не поубивать их и не закопать в саду. Думаю, под кустом сирени отличное место для захоронения.

– ХВАТИТ! Меня не было всего десять минут, а вы устроили беспорядок еще и кровать чуть не угробили, – прокричала я, привлекая внимание. – Мы вроде бы спешили, да, Баттиста? Или тебя уже не заботит твой зад?

– Ты сказала зад?! – воскликнул Баттиста, отпуская Габи, а она, быстро вскочив, спряталась за моей спиной. – Когда ты начала использовать скверные слова? Ты же леди.

– От вас и не такого нахватаешься, а теперь пойдемте быстрее. А то узнаешь, какими леди могут быть кровожадными, на примере Джулии Серрано.

– Идем, и для справки, я кидала в него, – произнесла Габриэлла.

Наконец, Баттиста встал с кровати, и мы спустились в столовую. Там уже собралась большая часть семьи, кроме папы, дяди и Данте, и, слава богу, Андреа. Никто пока не сел за стол, они расположились на диванчиках и о чем-то болтали. Но, когда мы зашли, все внимание было обращено на нас. Мама элегантно поднялась и направилась ко мне. Боже! Так и знала, что не получится избежать допроса.

– Милая, как самочувствие? – спросила она, обхватив мое лицо, а после прошептала. – Почему не спускалась, пока я не отправила за тобой, и почему Алессио сказал, что не придешь?

– Просто было недомогание, сейчас уже все хорошо. А Алессио зашел ко мне и заметил это, поэтому и сказал так.

Мама скептически посмотрела, как будто не поверила. Я улыбнулась, стараясь не выдать лжи.

– Ты уверена, дочка? Если что-то беспокоит, то ты всегда можешь рассказать, и мы решим это.

– Да, мам, я знаю.

Она ласково улыбнулась, вероятно, поверив, повела к остальным. Пока мы болтали, Габи и Баттиста уже устроились на диванчике, рядом с Алессио и Марси, мама села справа от них на кресло, а я приземлилась на другом диване между Даниэлем и Лией. Я приветливо улыбнулась младшей сестре Андреа, с ней было комфортнее общаться, чем с ее братом.

Улыбнувшись в ответ, Лия вежливо поинтересовалась:

– Изабелла, тебе лучше? Джулия сказала, что тебе нездоровится.

Нет, ведь твой мерзопакостный брат испугал до чертиков и едва «не разложил на рояле». Не могу же я ответить так, хоть это и является правдой, поэтому вежливо ответила:

– Спасибо за заботу, Лия. Сейчас уже лучше.

Она кивнула, а потом осторожно взглянула на Даниэля и сразу же отвернулась.

– Ты так мстишь? – прошептал Даниэль, привлекая мое внимание.

– Прости? – также шепотом спросила, не до конца понимая, что он имеет в виду.

– Извинения приняты, – сказал он, с улыбкой. – Но это не отменяет того факта, что ты испортила всю малину.

Я недоуменно уставилась на него.

– Что ты несешь? Какая еще малина?

– На другом диване полно места, но ты села именно сюда, и загородила весь обзор.

Я осмотрелась, пытаясь найти объект созерцания брата. Из-за того, что мозг был загружен тревогами, соображала я туго. И никак не могла понять, что он имеет в виду.

– Обзор на что?

– Правильнее на кого, – скосив глаза в сторону Лии, прошептал Дан.

И тут я поняла смысл его слов, и, не удержавшись, прыснула от смеха, чем привлекла внимание остальных.

– Ей богу, ты как мальчик, которому понравилась девочка в песочнице. Еще за косички ее подергай.

– Надеюсь, в скором времени подергаю, – с ухмылкой прошептал он.

Боже, меня окружают одни извращенцы.

– Замолчи – проговорила я в ответ.

Мама уже укоризненно поглядывала в нашу сторону, а я ничего не могла поделать с глупой улыбкой, видя самоуверенную физиономию Даниэля. Но отвлек звук приближающихся шагов, в комнату вошли Габриэль, папа и Данте, а за ними Андреа. Увидев его, улыбка тотчас погасла. Я отвернулась, не желая смотреть на него и поймала испытывающий взгляд Алессио. Думаю, он мне не верит, брат был слишком проницательным. Мама и Марси радостно встали, приглашая всех за стол.

– Муженек, вы слишком много работаете. Думала, что мы умрем от голода, пока дождемся, – произнесла Марселла, прижимаясь к дяде.

– Извини, любимая, обсуждали аспекты отношений между кланами, – сказал Габриэль, глядя на нее с нежностью.

– Джули, дорогая, а ты не скучала? – с озорством спросил папа.

Мама смущенно улыбнулась, а после подошла к нему и поцеловала в щеку. Папа весь засиял от такого внимания и крепко прижал ее к себе.

– Конечно, скучала, Крис. Мы же не виделись целых два часа. Так долго, – с улыбкой ответила она.

– Невыносимо долго, – согласно кивнул папа, а после отодвинул для нее стул и сел рядом.

Я восхищенно смотрела на родителей и немного завидовала, понимая, что таких отношений построить не смогу. Мне безумно нравилось видеть, как обычно спокойная и чопорная мама тает как мороженое под палящим солнцем рядом с папой, забывая о своих замашках.

Я заметила странный взгляд Данте. Он был направлен на родителей, и в нём было столько зависти. Я помню папа говорил, что его жена давно умерла, кажется почти сразу после рождения Лии. Наверное, Данте скучает по ней. Но тут он обратил внимание на Лию, и его взор напоминал мне, то, как на меня смотрит Андреа. Только в нём была сплошная одержимость. Отец не должен так смотреть на дочь. Надеюсь, я неправильно всё истолковала.

– Если бы не пустой желудок, меня бы уже стошнило, – проворчал Баттиста, а Габи закивала.

За свою реплику кузен схлопотал подзатыльник от Марси и рассмеялся. А после, этот негодяй занял мое место рядом с сестрой и Алессио. Мне пришлось сесть напротив них, около Даниэля, который снова был занят гляделками с Лией. Неужели им не надоело все время смотреть друг на друга или прожигать взглядом объект интереса у Россо – это семейное? Я вздрогнула, когда в ухо прошептали:

– Я успел соскучиться, сладкая, – произнес Андреа, усаживаясь рядом.

Господи, за что мне это, почему именно я?! Думаю, по тому, как я напряглась, было понятно, насколько некомфортно находиться рядом с ним. Потому что, подняв глаза, я заметила напряженные лица Габи и кузенов.

Я решила игнорировать его весь вечер. Но у жениха, видимо, была цель вывести меня из себя. Потому что как только принесли первое блюдо, и все принялись за трапезу, он положил руку мне на бедро. Я потрясенно дернулась, проверяя не заметил ли кто вольностей Андреа, но, к счастью или к худу, все были поглощены беседой и едой. Я попыталась скинуть его лапу, но он вцепился слишком сильно, причиняя боль. Такими темпами у меня останется огромный синяк. Зло покосившись на него, я прошипела:

– Убери руку! Немедленно! – произнесла я так, чтобы услышал только Андреа. Он ничего не ответил, но послушался. Я вздохнула с облегчением и понадеялась, что в нем взыграло благоразумие и всю оставшуюся часть ужина, он больше меня не побеспокоит. Сама наивность.

Посмотрев на сестру, увидела с каким презрением она смотрела на моего жениха. Он либо не замечал, либо делал вид, что не видит. А когда Андреа все же обратил на нее внимание, Габи выразительно почесала нос средним пальцем. От абсурдности ситуации, у меня вырвался нервный смешок.

Стоило немного расслабиться, как наглец вновь застал меня врасплох. В этот раз уместив руку на колено. Я протестующе кашлянула, пытаясь отодрать его конечность от ноги. Но мои потуги не увенчались успехом. Я повернулась к Даниэлю, намекая на помощь, но этот пижон по-прежнему не обращал внимания ни на что, кроме Лии.

А Андреа не теряя времени, начал задирать платье, пытаясь коснуться кожи. Не выдержав, я незаметно взяла столовый нож, убрала под стол, и тут же резко прижала острие к мужскому достоинству.

– Или убираешь руку, или становишься евнухом, – произнесла я, ощутимо надавив ножом. Андреа неверяще посмотрел, до конца не понимая шучу я или нет. Но я выжидающе приподняла бровь. О нет, сладкий, я отнюдь не шутила.

– Руку, быстро, – снова оскалившись, он убрал её. Вернув нож на место, я вскочила, едва не опрокинув стул назад. Все затихли и непонимающе посмотрели.

– Прошу прощения, мне необходимо выйти.

И, не встречаясь ни с кем взглядом, я как ошпаренная выскочила из столовой.

Ублюдок! Я приложу все усилия, чтобы расстроить эту проклятую свадьбу. Но если не получится, клянусь, я прирежу Андреа в первую брачную ночь.

Глава 8. Габриэлла

Прошедшая неделя была не из лёгких. Помимо изнурительных тренировок, приходилось еще и каждый день терпеть наших "уважаемых" гостей, не считая Лии. Признаться, честно, она оказалась довольно милой и доброй, чего не могу сказать о её мерзком братце и отце. Да и Даниэль из-за неё точно с катушек слетел. Никогда раньше он не менял нашу компанию ни на кого.

Меня не покидала мысль, что после решения о побеге, между Изой и Андреа что-то произошло. И, судя по столь напряженному взгляду Алессио, которого сестра старалась избегать, ему было известно о случившемся. Ещё больше я забеспокоилась вчера вечером, после ужаса, когда решила проведать сестру. Дверь в её спальню была заперта. Она никогда раньше не закрывалась одна в комнате, и, если её что-то тревожило, то Иза делилась со мной.

Когда Изабелла открыла дверь, то вид у неё был настороженный. Однако, заметив меня на пороге, она облегченно выдохнула и впустила. Но попытки расспросить сестру о том, что её гложет, были тщетны. Она лишь твердила, что это паранойя из-за скорого замужества и предстоящего побега, и пыталась сменить тему. Я поддалась и не стала спорить. Она и так много нервничала. Единственное, что я могла сделать в этот момент – поддержать, поэтому осталась ночевать в её комнате, как часто бывало в детстве, когда мучали кошмары.

Проклятье! Сестра только обручилась, а у меня уже ужасное чувство, будто она отдаляется. Но пусть не думает, что может легко отделаться, за время поездки я все разузнаю.

***

Я молча наблюдала за тем, как все усаживались в машины. И еле сдерживала улыбку, ожидая, когда же наступит момент икс. Заметив мое нетерпение, Иза предостерегающе схватила за руку.

– Ты чуть ли не прыгаешь от счастья. Во-первых, мама посчитает это неуважением к гостям. Во-вторых, родители могут что-то заподозрить.

– Как тут удержаться, сразу два радостных события.

– Дождись хотя бы пока они не скроются из виду. – Алессио кивнул проезжающим машинам.

Когда, наконец, все взрослые уехали провожать семейку Аддамс, я повернулась и увидела хитрую улыбку Баттисты.

– Приступаем к миссии невыполнима, – произнес кузен, пригладив волосы. – Я похож на Тома Круза?

Мы с Даниэлем одновременно прыснули со смеху, а Иза покачала головой.

– Заткнись! – недовольно ответил Алессио. – Нужно торопиться, у нас максимум час.

– Мы пойдем переоденемся, – сказала Иза, поворачиваясь ко мне.

Да, коктейльные платья, которые нас заставила надеть мама, не очень подходили для побега. Но попробуй возрази Джулии Серрано.

Алессио кивнул.

– У вас двадцать минут, – брат посмотрел на часы. – Я пойду проверю местоположение солдат и, заодно, отключу камеры. Дан, пригони тачку, а ты, Баттиста…

Не дав кузену закончить, Баттиста воскликнул:

– Мне нужно забрать кое-что для отвлекающего маневра!

Алессио обреченно вздохнул, потерев переносицу.

Еще немного и терпение кузена лопнет, он точно отменит все и плакал побег.

– Маневр, возможно, не пригодится, солдаты могут спокойно пропустить нас.

Баттиста обиженно надул губы и умоляюще посмотрел на старшего брата.

– Но я же готовился, и перестраховаться всегда надо.

– Ладно, будь, по-твоему. А сейчас расходимся. Мы теряем время.

Но прежде, чем мы отправились в дом, нас окликнул Даниэль.

– Телефоны лучше оставить, по ним могут отследить местонахождение.

Не теряя ни секунды, мы с сестрой побежали наверх. Оказавшись на втором этаже, разошлись по своим комнатам. Я скинула платье и неудобные туфли, которые ужасно натирали. Схватила первые попавшиеся вещи: черную футболку и джинсовые шорты. А волосы собрала в небрежный пучок. На ходу вытащила из гардероба какие-то кроссовки и, пытаясь впопыхах обуть их, чуть не свалилась прямо на пороге спальни, меня буквально в последний момент подхватила Иза, вошедшая в комнату.

– Если бы я не пришла вовремя, пришлось бы делать ринопластику, – с усмешкой подметила сестра.

Я нервно улыбнулась.

– Ты моя спасительница. Сэкономила кучу папиных денег.

Мы рассмеялись и поспешили вниз. Я мельком взглянула на Изу, она переоделась в белую футболку и темно-синие джинсы с кедами.

Теперь нам нужно было незаметно добраться до гаража. Теоретически, можно было выйти через парадный вход, но тогда пришлось бы обогнуть весь дом, ведь гараж находился на заднем дворе – рядом с хозяйственными постройками и служебными помещениями. Был и другой вариант: пройти через французские двери библиотеки прямо в сад – так путь оказался бы немного короче, чем через главный вход. Оставался ещё задний вход, предназначенный для охраны и обслуживающего персонала, но мы почти никогда им не пользовались, и это могло бы вызвать подозрения. В итоге самым оптимальным решением оказался проход через библиотеку.

Оказавшись на первом этаже, я повернулась к Изе.

– Как пройдем? Может через сад?

– Не уверена, что через главный вход будет безопасно, поэтому давай через сад.

Мы не могли связаться с парнями и узнать, где меньше охраны. Даниэль почему-то не подумал о том, как мы будем общаться без телефонов. Нет, он должен был купить нам липовые мобильники для связи во время поездки, но о связи во время самого побега он не подумал. И мы пошли у него на поводу и не размышляли об этом. Просто прекрасно.

Я удрученно посмотрела на Изу и поймала ее понимающий взгляд, она думала о том же. Главное теперь не попасться, а то все старания пойдут прахом.

Зайдя в библиотеку, мы осторожно приоткрыли двери и выглянули наружу, чтобы проверить обстановку.

– Вашу ж мать! – воскликнула я, увидев двух охранников, курящих в пяти метрах от дверей. Кажется, это были Марко и Федерико. Они были нашими телохранителями во время учебы в колледже. Те еще зануды. Мимо них точно не пройти без расспросов.

– Тихо! Они могут услышать, – прошептала Иза, прикрыв мне рот рукой. И прислушалась, пытаясь понять, спалили нас или нет, но мужчины были заняты беседой и не услышали возгласа.

Однако теперь вариант с садом отпадал, потому что дожидаться пока Марко и Федерико уйдут нет смысла. Эти два болвана могли болтать вечно, тем более, когда папы нет дома.

– Пойдем к служебному входу, если они стоят здесь там может никого не быть, – произнесла сестра, потянув из комнаты.

– А если там стоят другие охранники?

– Будем решать проблемы по мере их поступления.

Мы быстро прошмыгнули на кухню. Слава богу, не встретив никого. Наверняка, Елена и другие работники находились в служебных помещениях. Открыв дверь, осмотрелись и вышли, едва ли не бегом направились к гаражу. Но тут удача покинула нас. Из ниоткуда появился Леон, молодой охранник, работающий в нашем доме совсем недавно. И, похоже, он неровно ко мне дышал. В моем обществе он выглядел слишком взволнованным и потерянным.

На самом деле, Леон был симпатичным парнем среднего роста, имел спортивное телосложение, но не чрезмерно мускулистое. У него были карие глаза и светло-русые волосы, вроде бы ему недавно исполнилось двадцать три. Я, возможно, могла бы ответить ему взаимностью, но он не являлся моим типажом, меня всегда привлекали высокие брюнеты с атлетичным телом. Кроме прочего, родители никогда не одобрят брак с обычным солдатом, поэтому его симпатии суждено остаться безответной.

– Отвлеки его, ты же ему нравишься, – прошептала Иза.

Я непонимающе посмотрела на нее. Флиртовать? С НИМ!? Да он же в обморок упадет от смущения, хотя, это и нужно. Я повернулась к Леону и соблазнительно улыбнулась.

– Здравствуй, Леон. – Растягивая слова сказала я.

Парень осматривал территорию, но, услышав мой голос, удивленно повернул голову в нашу сторону.

– С-синьорина Габ-бриэлла и синьорина Из-забелла? – с заиканием произнес Леон. – Что-то случилось?

Я неспешно подошла к нему, слегка виляя бедрами, привлекая внимание охранника к ногам. Парень покраснел до кончиков ушей, значит, я была на верном пути.

– Да, кое-что случилось. Мне нужна помощь в одном деле, – томно прошептала я, проведя пальцем по его бицепсу. — Ты же поможешь?

Леон стал совсем пунцовым и, с шоком, следил за моим пальцем. Тем временем Иза осторожно проходила в сторону гаража.

– К-конечно, синьорина. Чем м-могу помочь? – спутанно проблеял он.

Так, теперь осталось придумать поручение и отправить его восвояси. Я закусила губу и улыбнулась, еще больше путая охранника и переключая его внимание на мои губы. Сейчас я могла попросить достать луну с неба, и он бы исполнил, до чего же мужчины ведомые существа.

– Леон, на самом деле мне нужна помощь, а не Габриэлле, – произнес Баттиста, появившись у него за спиной с баскетбольным мячом в руках. И успел переодеться в спортивные широкие шорты и джерси, даже повязку на лоб нацепил. Я недоуменно уставилась на него, но облегченно выдохнула, предоставляя кузену право действовать.

Услышав Баттисту, солдат испуганно отскочил от меня, поворачиваясь к нему.

– С-слушаю, синьор! – воскликнул Леон.

Баттиста с издевкой посмотрел на него.

– Я раньше не замечал, что ты заикаешься. С тобой все в порядке?

Парень еще больше раскраснелся, и, казалось, был в шаге от того, чтобы упасть в обморок.

Я осмотрелась, выискивая Изу, и заметила сестру, стоящую около машины рядом с Даниэлем и Алессио. Вид у всех был нетерпеливый и удивленный.

– Да, синьор, я в порядке!

– Прекрасно, сыграешь со мной? А то я остался без напарника, а одному скучно.

– С-сыграть?

– В баскетбол! – воскликнул Баттиста, подбросив мяч, а после начал крутить его на пальце.

– Но ведь я на работе, – неуверенно произнес Леон.

– Не волнуйся, все равно начальства нет.

Солдат все еще обеспокоенно глядел на кузена, а после повернулся ко мне, как будто искал подвох. Я ласково улыбнулась и кивнула, в знак согласия. Леон пялился на меня какое-то время, а потом повернулся к Баттисте.

– Если не будет никаких проблем, то давайте сыграем.

– Никаких проблем! – с ухмылкой ответил брат.

И прежде, чем Леон успел среагировать, Баттиста резко бросил мяч, попав парню аккурат промеж глаз. От силы удара Леон потерял сознание и упал на землю. Я шокировано таращилась сначала на него, а потом на кузена, не до конца понимая, что только что произошло.

В чувство привел встревоженный вскрик сестры, подбежавшей к нам. Она склонилась над охранником, прощупывая пульс.

– Ты его чуть не убил! – воскликнула Иза. Но ее голос заглушали истерический хохот Даниэля и брань Алессио.

– Но не убил же! – ответил Баттиста, и продолжал смотреть на Леона, пытаясь сдержать смех. – Я вообще не думал, что получится.

– А если бы не получилось? – спросила я.

– Просто так бы вырубил, – сказал Баттиста, пожав плечами.

– Пора уходить, пока он без сознания и другие не заметили, – произнес Алессио.

Не теряя времени, мы сели в машину.

***

Наконец, оказавшись у подготовленного автомобиля марки Fiat Albea черного цвета, я до сих пор не могла поверить, что действительно получилось сбежать. Тачка, конечно, была так себе, но я готова уехать отсюда даже на свинье-копилке. Осталось добраться до Мессины, и долгожданные каникулы начнутся. Мне хотелось прыгать от нетерпения.

– Топлива хватит с лихвой, вещи в багажнике, а документы на машину, удостоверения личности и телефоны находятся в бардачке, – объяснил Даниэль. – Наши номера в них уже записаны. В случае чего сразу же звоните, а после сваливайте. Или же дожидайтесь нас, если ситуация позволяет В телефонах стоят отслеживающие маячки.

– Удостоверения выглядят как настоящие, никто не сможет придраться, также мой человек сделал поддельные права, – подметил Алессио, доставая документы и показывая нам. – Теперь вы сестры Морино, Иза, ты – Рената, а ты, Габи – Адриана.

– Как Адриано Челентано? – съязвил Баттиста, за что получил подзатыльник от Алессио. Я посмеялась, подумав о той же аналогии.

Кузен протянул нам папку с документами, а потом достал из кармана банковскую карту.

– Этого должно хватить, листок с пин-кодом также находится в папке.

Я выхватила карту и хитро заулыбалась.

– Какой лимит?

Баттиста ехидно улыбнулся и произнес:

– Зная брата, на ней нет лимита.

– Но все равно не транжирь, – с напускной строгостью сказал Алессио.

– Не могу обещать, – произнесла я. – А что будет если родители по возращении решат нас проведать? Вы придумали как их отвлечь?

Даниэль и Баттиста с озорством переглянулись и кивнули.

– Ой, чуть не забыли, один момент! – проговорил Дан, а после они отправились к подготовленному авто и открыли багажник, скрывшись из виду.

Мы с Изой и Алессио недоуменно обменялись взглядами, не понимая, что происходит. Но тут крышка багажника захлопнулась, явив двух клоунов в рыжем и черном париках. У нас троих пропал дар речи. Что за фигня?! Узрев наш шок, Баттиста и Даниэль заулыбались довольные оказанным эффектом.

– Как вы уже догадались, мы притворимся вами! – с энтузиазмом воскликнул Баттиста. А после повернулся к Алессио. – Прости, брат, тебе не купили, так как сестер у нас две, да и ты бы не согласился.

– Ничего, я переживу, – наконец придя в себя сказал кузен.

– Что это за маскарад? – спросила Изабелла. – Вы же не думаете, что родители купятся.

– Мы же похожи как две капли воды, только мы лучше, – произнес Баттиста, откинув волосы назад, и в ту же секунду его рыжий парик улетел вниз. Брат быстро нагнулся и надел его обратно, как будто ничего и не было.

– Вы похожи не на нас, а на двух трансвеститов, – съязвила я, сдерживая смех, после увиденной сцены. – Вам в таком виде только на гей-парад! Даниэль, сбрил бы усы, если собрался меня пародировать!

– Но у тебя же есть усы, я поэтому ничего и не сбривал, для реалистичности пародии.

– Ах ты гаденыш! – прокричала я, бросившись в его сторону, но была схвачена и обездвижена Баттистой. Этот тоже нарывался на хорошую взбучку.

– Господи, как дети малые, – проворчал Алессио. – Делайте, что хотите, только не впутывайте меня. А вам, девочки, советую уже отправиться в путь, а то мое терпение не бесконечно, я могу и передумать.

Иза подошла, обняла Алессио и прошептала:

– Большое спасибо, – а затем кинулась с объятиями к Даниэлю и Баттисте.

Я также обняла братьев.

– Ребята, вы – лучшие! Не скучайте, скоро вернемся.

– Не будем скучать, без вас намного спокойнее, – произнес Баттиста, помахав рукой.

– Ну ты засранец! Такой момент испортил! – возмущенно воскликнула я, пихнув его в бок. Ведь подушек рядом не было.

Алессио протянул ключи от автомобиля Изе.

– Стоп, а почему не мне? – спросила я, направляясь к пассажирской двери.

– Я знаю, как ты водишь, поэтому за рулем поедет Изабелла, мне хватило уроков вождения, – ответил кузен. – Кроме того, это механика, а ты ее терпеть не можешь.

Ну, с этим поспорить не могла, механику я действительно ненавидела. Тогда посплю в дороге, все равно ехать примерно три часа.

– Как только будем в Мессине и арендуем дом, сразу же позвоним, – сказала Иза, усаживаясь за руль.

И, пристегнувшись, мы отправились в путь.

Приключения, ждите!

Глава 9. Габриэлла

Из сладких грез выдернул голос сестры. Мне снилась целая гора тартов с заварным кремом и начинками разных видов. Это был настоящий сладкий рай. Видимо, пора подкрепиться, перед отъездом был только завтрак, а уже наверняка вечер. В машине играла песня Diamonds – Rihanna.

– Просыпайся, соня, – ласково произнесла Иза, осторожно касаясь моего плеча. – Уже приехали.

Я потянулась, расправляя затекшие мышцы. Все-таки я не привыкла так долго спать в машине, тем более, в этом корыте.

– Так быстро? А сколько сейчас время?

– Если бы я проспала весь путь мне бы тоже казалось, что доехали быстро, – с усмешкой ответила она. – Уже половина пятого. Я бы не отказалась от чашки кофе и теплой постельки.

– О, насчет кофе, мы могли бы зайти куда-нибудь и поесть. По ощущениям, я готова съесть целого слона.

Иза согласно кивнула, осматривая живописные улочки, наполненные туристами, выискивая взглядом ближайшее кафе. Я также с интересом рассматривала ухоженные постройки и маленькие рынки, находящиеся почти на каждом переулке. Люди разговаривали и веселились, слушая уличных музыкантов, некоторые танцевали, поддавшись моменту, в воздухе чувствовался запах сладкой выпечки. Желудок заурчал, напоминая о себе. Уютная атмосфера города притягивала, но желание подкрепиться сейчас было на первом месте.

Наконец, увидев вывеску кафе, Иза припарковалась и, захватив кредитку Алессио, мы вышли из машины.

Это было милое местечко с небольшой террасой и живыми цветами в виде декора.

– Сядем на улице или внутри? – спросила я, поворачиваясь к сестре.

– На улице слишком шумно, пойдем в зал.

В самом заведении было меньше народу и полно свободных столов, выбрав столик у окна, мы подозвали официанта. И быстро заказали пиццу маринара и две чашки ристретто.

Как только официант ушел Изабелла достала мобильник и начала копаться в нем. Вид у нее был задумчивый и уставший. Спустя некоторое время я заскучала и, слегка, пнула сестру под столом, привлекая внимание.

– Мы приехали в один из самых красивых городов Сицилии и сидим в очень приятном кафе, а ты уткнулась в телефон, – укоризненно проворчала я. – Что ты такая смурная, нужно радоваться, мы смогли сбежать и впереди ждут множество новых впечатлений.

Изабелла посмотрела, как на нерадивого ребенка.

– Я смотрю домики, в которых можно остановиться. Или ты собралась все семь дней спать в машине?

Ой, в мыслях о еде я как-то подзабыла о жилье.

– Упс, прости, сон делает меня забывчивой особой. Покажи мне тоже.

– Мне понравился этот вариант. Как тебе?

Иза открыла одно из объявлений и повернула телефон. На фотографиях был небольшой трехкомнатный домик в этническом стиле, отделанный серым камнем, с синей крышей и белыми ставнями. Он находился в ста метрах от пляжа и был огорожен невысоким белым забором.

Хороший вариант, еще и рядом с морем. Я не против прожить эту неделю в нем.

– Да, мне тоже нравится, – я согласно закивала.

– Отлично, тогда напишу хозяину и уточню детали.

Через некоторое время, когда принесли заказ и мы принялись за трапезу, Изу отвлек звук уведомления, положив кусок пиццы на тарелку, она вчиталась в сообщение.

– Домик свободен, арендодатель отправил адрес и назначил встречу через час.

– Прекрасно, тогда еще успею съесть канноли, – с улыбкой проговорила я, откусив пиццу.

—Тебя легче убить, чем прокормить. Может еще и с собой закажем? Вдруг ты проголодаешься.

Я радостно закивала, быстрее пережевывая еду.

—Да, давай, только закажем еще и пасту.

– Хорошо, – со смехом произнесла сестра.

***

Домик находился примерно в двадцати минутах от центра города, в спокойном районе, в котором располагались еще четыре таких же коттеджа. Подъехав к нему, нас уже ожидал арендодатель. Это был лысенький мужичок небольшого роста, грузного телосложения, но с приветливой улыбкой.

Иза первая вышла из машины и поприветствовала его, я выбралась следом.

– Добрый вечер, девушки! – радостно проговорил хозяин коттеджа. – Меня зовут Лука. Добро пожаловать в наши края!

– Добрый! Большое спасибо! Меня зовут Рената, – вежливо произнесла сестра, и указала на меня. – А это моя сестра Адриана.

– Приятно познакомится! Пройдемте, я покажу дом и обсудим стоимость и срок аренды. – Лука открыл калитку и пропустил вперед.

Двор представлял собой ухоженную лужайку с террасой, на которой стояли пара мягких плетёных кресел и небольшой столик. У каждого коттеджа также имелся собственный выход на обустроенный пляж. Расстояние между домиками составляло около двухсот метров, что обеспечивало уединение и конфиденциальность.

Зайдя в дом, я пришла в еще больший восторг. Внутри было уютно и по-старинному красиво, мебель выдержана в традиционном стиле, а сам коттедж выполнен в светлых и теплых тонах. Лука провел мини-экскурсию, показав гостиную и две спальни, кухню, с выходом на террасу, и ванную комнату. В доме имелось все необходимое для комфортного проживания, даже была кладовая, наполненная продуктами. Правда готовка не являлась нашей сильной стороной, но еда никогда не бывала лишней.

Наконец, обсудив все вопросы Лука попрощался и ушел, но оставил свой номер, на случай если что-то понадобится. А мы тем временем распаковали вещи, я выбрала спальню в морских тонах и двуспальной кроватью, а Изе досталась комната в персиковых оттенках, с полутороспальной кроватью, хотя, мне кажется, ее не особо волновал дизайн комнаты.

После долгой дороги безумно хотелось освежиться в морской воде, даже несмотря на вечернее время, солнце еще не скрылось за горизонтом. Поэтому пока сестра копошилась на кухне, я быстренько надела оливковое бикини и поверх накинула пляжный сарафан в цвет и обула черные вьетнамки. А потом отправилась к сестре, она была в гостиной с телефоном в руках.

– Пойдем купаться, уверена вода нагрелась и песок теплый, – произнесла, усаживаясь рядом с ней на софу.

– Не поздно ли? К тому же я думала принять душ и отдохнуть, сегодня был долгий день, – немного сонно пробормотала Иза, снова заглянув в телефон. – Я написала Алессио, что мы устроились и все в порядке. Решила, что лучше не звонить, на случай если родители рядом. Они сами позвонят, когда появится возможность.

– Боже, жаль мы не сможем увидеть реакции мамы и Марси на их маскарад. Уверена, им жестко досталось, – с усмешкой подметила я. – Но, согласись, пляж – отличное завершение тяжелого дня. А выспаться можешь дома. Давай, надень свое сексапильное голубое бикини и пойдем повеселимся.

Иза с сомнением посмотрела, но все же встала и пошла переодеваться. По крайней мере, я надеялась, что она отправилась в комнату для этого, а не тактично решила проигнорировать. Но сомнения опроверг окрик сестры:

– Дай мне десять минут.

– Ты-супер! – крикнула я вдогонку.

Возможно, из-за нетерпения, но десять минут показались вечностью, и, когда сестра зашла в гостиную, я вскочила, чтобы скорее отправиться на пляж. Она надела то самое бикини, а поверх – тонкую рубашку и шорты. Схватив её за руку, я поспешила к выходу.

Море встретило нас тишиной, пляж был пуст, за исключением семьи с двумя детьми, плескающимися неподалеку. Небольшие волны плавно ударялись об берег и уходили обратно. Бодрящий аромат с нотками соли, йода и морского бриза наполнял легкие и оставлял ощущение свежести на коже.

Я сбросила сарафан и вьетнамки на ближайший шезлонг и, с разбегу, забежала в воду. Ионическое море приняло меня в тёплые объятия, обволакивая тело. Отплыв подальше от берега, я расслабилась, позволяя воде держать меня. Приподняв голову, я окликнула сестру:

– Из… То есть, Рената, водичка – класс! Заходи быстрее.

Изабелла успела снять только рубашку, показав верх бикини, но на ней всё ещё были шорты. Она собиралась ответить, но её отвлёк звонок. Достав телефон из кармана шорт, она села на лежак и взяла трубку.

– Да, Алессио! – с улыбкой произнесла сестра, помахав рукой в камеру.

Услышав имя кузена, я подплыла поближе и прислушалась. Похоже, что брат звонит по видеосвязи, значит ситуация дома не была столь тяжелой или же для звонка они спрятались в спортзале. И в том, что Даниэль и Баттиста рядом с Алессио не было сомнений.

– Сестренка, как вы устроились? – радостно воскликнул вроде Даниэль. Все равно плохо слышно, нужно подплыть еще ближе. – Куда дела мелкую?

– Все в порядке, нашли неплохой домик, в спокойном районе, со своей бухтой и выходом к пляжу, – поделилась Иза. – А мелкая решила стать наживкой для акул. Как раз ночью они более активные.

– В Ионическом море почти нет акул, а если и есть, то маленькие, не опасные для человека, – возмущенно прокричала я. Так ведь?

– На острове Эмити их тоже не должно было быть, – с усмешкой ответила она.

– Тем более в воде она похожа на тюленя, любимая добыча акул, – произнес Баттиста.

– Когда приеду, я покажу тебе, пингвину, охотящегося тюленя, – угрожающе заявила я. – И что за остров Эмити?

Название казалось знакомым, но я никак не могла вспомнить откуда знаю его. Это место точно не находилось в Италии, по крайней мере, я о таком не слышала.

Иза загадочно улыбнулась и ответила:

– Это из фильма «Челюсти», название и сюжет точно должны быть тебе знакомы.

Я недоверчиво рассмеялась, но тут мозг начал подкидывать кровавые сценарии. Осмотревшись, я заметила, что в воде осталась одна – даже та семья уже вышла на берег. Тревожность начала накатывать мелкими волнами. Кажется, на сегодня с плаванием хватит. Я неспешно направилась к берегу, стараясь не поддаваться панике. Но воображение уже нарисовало за моей спиной огромную акулу. И – в подтверждение моих страхов – что-то коснулось моей ноги. Я завизжала и бросилась прочь из воды под хохот Изы и братьев.

Сев рядом с сестрой, я зло посмотрела в камеру.

– Ну прямо как в детстве, – смеясь сказал Дан, – тебя так легко напугать.

– А тебе стоит сбрить порно-усики, иначе это сделает мама, когда узнает, что это вы поспособствовали побегу, – зловеще ответила я.

– Кстати, родители уже в курсе? – поинтересовалась Изабелла. – И как Леон?

Даниэль надулся и ласково погладил свои порно-усики. Пижон.

– Они часть моего имиджа, кроме того, я отращивал их с такой заботой, – проговорил брат.

– Пока не знают, но это потому, что отец и Кристиан еще не были дома, а мама с Джулией поехали в светский клуб, – ответил Алессио. Ага, клуб для благородных особ, где во время чаепития все милы друг с другом, но стоит кому-то отвернуться – и ему тут же перемывают косточки. Мама не раз пыталась втянуть нас в эту секту, но мы каждый раз отказывались. Мы с сестрой были единодушны в своей неприязни к светскому обществу. – Не беспокойся, я вызвал ему врача, Баттиста постарался на славу, сломал бедняге нос и поставил двусторонний синяк.

Изабелла осуждающе посмотрела на младшего кузена, но его внимание было приковано к Дану.

– Я бы на твоем месте их сбрил, так ты похож на сутенера, – изрек Баттиста.

Даниэль возмущенно запыхтел и хотел было что-то ответить, но его прервал Алессио.

– Успеете еще поругаться и поспорить, когда приедете домой, – старший кузен собирался еще что-то добавить, но замолчал и как будто прислушался. – Шум машины, кто-то приехал. Веселитесь, но будьте осторожны. Завтра созвонимся.

– Расскажете потом про парики, мне же интересно, – попросила я.

Баттиста и Даниэль посмеялись и кивнули.

– Обязательно, если останемся живы! – сказал Баттиста.

– Пока, будем ждать звонка! – произнесла сестра, ласково улыбнувшись на прощание, а после завершила вызов.

– Я замерзла, идем домой.

Солнце почти скрылось за горизонтом, унося за собой тепло, еще и появился небольшой ветерок. А мокрый купальник никак не способствовал согреванию. Увидев мою дрожь, Иза накрыла меня полотенцем.

– Пойдем, меня уже клонит в сон, – ответила она. И, взяв вещи, мы отправились обратно в домик.

Зайдя в коттедж, Изабелла сразу отправилась на боковую, а я решила перекусить, после чего пошла в душ и легла спать.

Глава 10. Габриэлла, Изабелла

Следующие три дня были настоящим калейдоскопом веселья и новых впечатлений. Мы успели обойти половину Мессины, а Иза таскала меня по всем достопримечательностям. Мы даже посетили несколько соборов, хотя я бы не сказала, что относили себя к верующим. Просто сестре нравилась их архитектура.

Днём, помимо экскурсий, мы купались в море и загорали на пляже. А каждый вечер, гуляя по городу, наслаждались чудесной игрой уличных музыкантов и – по моей инициативе – побывали почти в каждом приличном заведении.

Мы ежедневно созванивались с братьями и узнавали, как обстоят дела дома. Даниэль и Баттиста всё же попытались провернуть свой фокус, но приехавшая домой мама не оценила задумку: увидев парней в париках, она упала в обморок от шока. Хорошо, что рядом оказалась Марси – она быстро привела маму в чувство. После этого, позвав папу и Габриэля, они устроили допрос. В ход пошли слёзы, угрозы, уговоры и даже сбритые усы Даниэля – но парни так и не выдали нас.

Папу насторожило отсутствие записей с камер и свидетелей, кроме побитого Леона, который тоже не сообщил ничего внятного. Отец с дядей были настолько рассержены, что забрали у мальчиков ключи от машин и байков, а также заблокировали их банковские карты. Но наша карта, как объяснил Алессио, была оформлена на подставное лицо, поэтому родители не смогли бы отследить её.

Первые два дня у мамы была настоящая истерика – её никто не мог утихомирить, она порывалась лично отправиться на наши поиски. Из-за этого было очень совестно, Иза не находила себе места от беспокойства. Услышав эту новость от Даниэля, сестра сразу же захотела вернуться домой. Но я её успокоила и уговорила остаться. Всё равно после возвращения нас, скорее всего, запрут до конца жизни – так что лучше уж погулять напоследок.

Парни рассказали, что Габриэль и папа отправили людей на поиски – как на территорию клана, так и в Каморру. Несмотря на заверения братьев, что с нами всё в порядке, взрослые опасались вмешательства Каморры. Но, как и предполагал Алессио, они не поставили в известность Униту. Эта новость немного раздосадовала Изу: казалось, она надеялась на отмену помолвки – но не с её стороны, а со стороны Андреа.

За эти дни я почти забыла о намерении расспросить сестру об их отношениях. Но, несмотря на нашу близость, я не уверена, что Изабелла расскажет всё. Тем более не хотелось омрачать наш уикенд – её предстоящую свадьбу мы ещё успеем обсудить дома.

Наконец, на пятый день пребывания в Мессине, я упросила Изу отправиться в один из популярных ночных клубов. Мы начали собираться за два часа до его открытия. Перемерив почти весь гардероб, я остановилась на белом классическом костюме с шортами чуть выше колена, синем корсете и босоножках на высоком каблуке в цвет. Волосы оставила распущенными, а макияж сделала лёгким – в нюдовых оттенках. Завершив приготовления, я взяла сумочку и направилась в спальню сестры.

Иза уже была готова и подкрашивала губы у зеркала. Она выбрала чёрное миди-платье на тонких бретельках, накинула поверх укороченный пиджак в тон и обула чёрные туфли на устойчивом каблуке. Волосы были уложены мягкими волнами, а макияж – выразительный, в стиле смоки-айс.

– Ну что, красотка, готова оторваться? – пританцовывая, спросила я.

– Конечно. Такси будет через две минуты, – ответила сестра, положив помаду в свой клатч.

Мы могли бы поехать на своей машине, но я уговорила Изу сегодня выпить, поэтому удобнее было воспользоваться такси. К тому же оно работало круглосуточно.

– Карета подана – произнесла Иза, заглянув в телефон.

– Главное, чтобы после полуночи она не превратилась в тыкву, – с усмешкой подметила я.

***

Глава 11. Габриэлла

Не знаю, как, но ноги сами понесли меня на барную стойку. Видимо, текила даёт о себе знать – но мне так весело, что абсолютно всё равно на мнение окружающих. Я с детства занималась танцами, и это всегда было для меня отдушиной, ведь рисовать я научилась гораздо позже. Когда предыдущий трек закончился, я хотела было слезть, но тут заиграла песня Buttons – Pussycat Dolls, и я не смогла уйти.

Я двигаюсь в ритме музыки, слышу восторженные крики толпы – и чувствую новый прилив энергии. Периодически ловлю на себе пожирающие взгляды парней, но мне плевать. В случае чего – я умею драться. Хоть и пьяная, но, наверное, смогу постоять за себя.

Время перестаёт иметь значение, а мир растворяется, позволяя забыть, что через пару дней мы с сестрой вернёмся к прежней жизни – и нас ждёт суровое наказание.

– Сними пиджак! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Давай! – подхватили другие, хлопая и свистя.

Остановившись на секунду, медленно повернулась в сторону голосов, и на лице появилась ехидная, почти дерзкая улыбка. Как раз на припеве я слегка наклонилась вперёд, как будто собиралась подыграть.

Под свист и улюлюканье медленно, с театральным жестом, оголила плечо, стянув с себя одну сторону пиджака. Толпа взвыла. Кто-то поднял руки вверх, кто-то захлопал в ладоши.

И в этот момент, когда ожидание достигло пика, я резко накинула пиджак обратно, поправила его на плечах и, усмехнувшись, продолжила танец, будто ничего и не было.

– Упс, не сегодня, мальчики, – пробормотала себе под нос, крутанулась на каблуках и под громкий хохот продолжила двигаться под музыку, оставляя толпу в восторге и лёгком разочаровании.

Всё было прекрасно – музыка, свет, восторженные крики толпы, ощущение свободы… Пока какой-то придурок не схватил меня за ногу. Я резко обернулась, но не успела даже разглядеть, кто именно. Его рука была цепкой, грубой, и пальцы тут же впились в кожу, будто он решил, что может позволить себе всё.

– Эй! – рявкнула я, пытаясь вырваться.

Я прекратила танец, резко дёрнула ногой, но не рассчитала силы. В следующее мгновение всё замедлилось – будто кто-то нажал на паузу, оставив только меня и это падение.

Нога поехала по гладкой поверхности стойки. Я попыталась выровнять равновесие, но было поздно. Воздух вырвался из лёгких, когда я поняла, что падаю.

Я зажмурилась, приготовившись к боли. Но её не последовало. Я решила, что это из-за алкоголя, и лишь открыв глаза, поняла – меня держали на руках.

И в этот момент сердце пропустило удар.

Меня держал какой-то парень. Его лицо частично скрывал капюшон тёмного худи, но даже в полумраке я заметила: он красив. Неприлично красив. Чётко очерченная линия скул, сильные руки, с лёгкостью удерживающие меня, словно я пушинка. Под тонкой тканью толстовки чувствовались мощные мышцы, а от него исходило тепло и что-то необъяснимо притягательное.

Но больше всего меня поразили глаза. Карие. Глубокие, как омут. Пронзительные, будто видят насквозь. Он смотрел на меня со смесью веселья и озорства. А я не могла отвести глаз.

– Осторожнее, Бунтарка, – тихо произнёс он, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. – Ты могла удариться.

Я всё ещё не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на его идеальную форму губ, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце стучит слишком громко. Мамочки, неужели у парня могут быть такие губы?

Его рука, обвивавшая мою талию, была словно из камня – тёплая, надёжная, и в то же время мягкая в своём прикосновении. Я медленно подняла руку и, почти машинально, коснулась его плеча.

– Ух ты… – выдохнула я, ощупывая рельефный бицепс под тканью худи. – Очень сильный.

Он чуть склонил голову, и уголок его губ приподнялся в лёгкой усмешке. Мне показалось, что он собирается что-то сказать, но я опередила его, вдохнув воздух глубже – и вдруг уловила тонкий, тёплый аромат: немного древесный, немного пряный, с лёгкой горчинкой.

– И ты… вкусно пахнешь, – пробормотала я, не совсем понимая, зачем это сказала вслух.

Он рассмеялся – почти беззвучно. Но в этот момент мир резко качнулся. Внутри всё сжалось, и я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Ох… – я прикрыла рот рукой. – Кажется… меня сейчас вывернет.

Он моментально ослабил объятия, всё ещё поддерживая меня, внимательно вглядываясь в лицо, будто пытался понять, насколько мне плохо. Я тяжело дышала, стараясь взять себя в руки, но всё внутри плавилось – от алкоголя, жара и его близости.

И вдруг – голос.

– Адриана?!

Мы оба резко обернулись. Из толпы, пошатываясь, к нам направлялась Иза. Её голос был немного хриплым, взгляд – настороженным и в нём читалась тревога.

Я почувствовала, как рука незнакомца медленно скользнула с моей талии. Он отпустил меня так, будто это было заранее решённое прощание. Не сказав ни слова, он сделал шаг назад, и его лицо вновь скрылось под капюшоном. Нет, не уходи.

Иза подошла ближе и, увидев моё состояние, нахмурилась:

– Ты в порядке? Тебе плохо?

– Голова кружится… – пробормотала я, едва держась на ногах.

Сестра без лишних слов повела меня прочь от толпы, пробираясь сквозь шум и свет, к дальнему коридору, где находился туалет. Я оперлась на нее. Внутри всё сжалось – теперь было не до мыслей о красавчике.

В туалете Изабелла помогла умыться холодной водой, подержала волосы, когда меня начало тошнить. Я чувствовала себя уставшей, но постепенно приходила в себя. Она вытерла мое лицо бумажным полотенцем.

– Всё, идём домой.

Мы вышли из клуба, перед этим забрав вещи и оплатив счет. Остановились у входа, где уже почти стихла музыка. Ночная прохлада приятно обволакивала кожу, а неоновые огни улицы отражались в мокром асфальте. Иза вызвала такси и, пока мы ждали, я молчала, положив голову ей на плечо.

– Что за парень был рядом с тобой? – спросила сестра, когда мы вышли из клуба.

– Без понятия, он просто поймал меня, когда я упала, – рассеянно пробормотала я. – Но он красавчик, определенно в моем вкусе. Жаль, что так быстро ушел.

– Ко мне тоже подходил незнакомец, и ему было известно, что мы – сестры, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – Но я не видела его лица, только спину и слышала голос. И он тоже был в черном худи и джинсах, только серых, а не черных. Странное совпадение, не так ли?

Я рассеянно кивнула, не до конца понимая, к чему она клонит.

– Ну, подумаешь, схожая одежда, что в этом такого? – ответила я, пытаясь успокоить ее.

– Мне кажется, они следили за нами, – с подозрением произнесла Иза.

– А ты не думаешь, что Алессио или Даниэль могли отправить кого-то быть нашими няньками? – предположила я. – Почему ты все время думаешь о чем-то плохом?

– Возможно, ты и права. Или нет, – ответила она, вглядываясь в темноту. – Но, думаю, лучше сократить наши каникулы и уехать завтра домой.

– Ты преувеличиваешь, – сказала я, надеясь, что она не писала братьям об этом. – Не стоит волновать братьев раньше времени.

– Хорошо, обдумаем это завтра на трезвую голову.

– Странная ночь, – пробормотала я.

– Очень, – ответила сестра, всё ещё оглядываясь по сторонам.

Такси подъехало вовремя, так как в небе уже сгущались тучи, а в далеке слышались раскаты грома. Ночью обещали грозу.

Глава 12. Изабелла

Когда мы вернулись домой, дождь только начинал усиливаться, так что нам удалось почти не промокнуть.

Арендованный домик был уютным, с мягким светом и тишиной, которая после клуба казалась почти нереальной. Мы с Габи переоделись в пижамы: я – в шелковый пеньюар, она – в свободную майку и короткие шорты. Сбросив с себя шум, алкоголь и чужие взгляды, мы почувствовали себя в безопасности. Или, по крайней мере, так казалось.

На кухне было тепло. Габи сидела за столом, лениво ковыряя вилкой в тарелке с пастой, которую мы купили по дороге. Она ела молча, всё ещё немного уставшая, но уже заметно пришедшая в себя. Я стояла у плиты, поставив чайник и доставая чашки из шкафчика. Хотелось чего-то простого – горячего чая с молоком, чтобы согреться изнутри и успокоить мысли. Хоть семья и считала мой выбор напитка весьма странным. Так как чаепитие с молоком не являлось частью итальянской культуры, но я любила именно его.

Это всё предрассудки.

Я повернулась к окну, чтобы проверить, не закипел ли чайник, и – застыла. В этот момент небо озарила яркая, слепящая молния. Двор на мгновение залило дневным светом, и в этом внезапном сиянии я различила два силуэта. Один стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, а другой находился ближе, держа руки в карманах и казался слишком знакомым. Высокий. Широкоплечий. Неподвижный. На нём по-прежнему был тёмный худи с капюшоном, скрывающим лицо.

Сердце сжалось. Горло пересохло. Я сделала шаг назад, и в этот момент из моих рук выскользнула чашка. Она с глухим звоном разбилась о кафельный пол, разлетевшись на осколки.

– Проклятье! – вырвалось у меня, громче, чем я хотела.

– Что такое? – Габи вскочила с места, испуганно глядя на меня.

Я не ответила. Только медленно, не отрывая взгляда от окна, сделала шаг вперёд.

Но за стеклом уже никого не было. Темнота. Лишь собственное отражение, дрожащий свет лампы и дождь, струящийся по стеклу. Что это было?

– Там… кто-то стоял, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холод.

Габи подошла ближе, тоже посмотрела в окно, но улица была пуста.

– Тебе показалось, – сказала она, хотя в голосе прозвучала неуверенность. – Наверное, просто тень или прохожий. Мы же в курортном районе.

Я застыла у окна, вглядываясь в темноту, но с каждой секундой всё больше убеждалась – мне не показалось. Это не может быть простым совпадением. Хотя, возможно, это игра света, может, отражение, может, усталость и остатки алкоголя. Я выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

– Наверное, действительно тень, – пробормотала я, будто убеждая саму себя. И стараясь не напугать сестру.

Я наклонилась и осторожно собрала осколки чашки. Габи тем временем вернулась к столу, но уже без прежнего аппетита. Достав еще одну кружку, я налила чай и присоединилась к ней. Горячий напиток согрел горло, но внутри всё ещё было неспокойно.

– Возможно, я – параноик, но разве это не загадочно?

– Что именно? – с легким любопытством спросила сестра.

– Всё это. Сначала те парни в клубе, потом, мне казалось, что у клуба за нами кто-то наблюдает, а теперь я увидела двух парней в черных толстовках с капюшоном прямо за окном. Как это может быть совпадением?

Габи пожала плечами, продолжая уплетать пасту.

– Мы никогда раньше не напивались, возможно, алкоголь вызывает глюки.

Я собиралась поспорить. Не думаю, что хмель так сильно бьет в голову, чтобы вызвать настолько реальные галлюцинации.

И вдруг – стук в окно. Глухой, отчётливый.

Мы обе дернулись, чашка в руках дрогнула, и горячий чай плеснулся на ладонь – я даже не почувствовала ожога. Мы резко повернулись к окну, но там никого не было. Ни силуэта. Ни тени. Ни малейшего движения.

– Я же говорила, что кого-то видела – тихо произнесла я, вглядываясь в окно. Но из-за темноты не могла ничего разглядеть.

– Возможно, это соседские дети балуются? – спросила Габи, побледнев.

– Под два метра ростом? – с недоверием поинтересовалась я.

Снова раздался стук, но на этот раз в дверь. Господи, мы что в ужастике?

Мы одновременно вскочили. Страх, который до этого прятался где-то глубоко под кожей, теперь поднялся на поверхность. Он был живым, ощутимым, сжимал горло и не давал дышать.

– Дверь закрыта? – Я не могла вспомнить закрыли ли мы дверь.

– Кажется, да, – неуверенно ответила сестра, доставая телефон. – Надо связаться с братьями.

Я кивнула и направилась к входной двери. Подойдя, первым делом, проверила замки, и, убедившись, что они закрыты, посмотрела в дверной глазок, но никого. Я вернулась к Габи.

Она обеспокоенно держала телефон у уха.

– Нет гудков. Звоню уже второй раз, но глухо.

Я взяла и проверила свой мобильник. Но – ни сигнала, ни интернета. Только пустой экран и отчаянные попытки дозвона, которые тут же обрывались. Какого дьявола происходит?

– У тебя есть связь? – спросила Габи.

– Ничего. – Я покачала головой, дрожащими пальцами нажимая на экран.

До этого было стабильное соединение. Как сигнал мог так быстро пропасть?

Несколько секунд мы стояли в тишине, слушая, как в доме скрипит пол и гудит в ушах собственный страх.

Происходила одна из непредвиденных ситуаций, про которые говорил Алессио. Как бы ни было жутко, необходимо трезво оценить обстановку и держать голову холодной. В такие моменты нельзя подаваться панике.

– Нам надо спрятаться, – решительно сказала я. – На всякий случай.

Мы взяли кухонные ножи для самообороны, на случай если нарушители ворвутся внутрь. Затем выключили свет во всех комнатах, стараясь не создавать резких движений. Темнота окутала дом, и теперь наши перемещения не были видны с улицы. Я взяла Габи за руку, и мы на цыпочках направились в ванную – единственное помещение с крошечной форточкой, через которую невозможно было проникнуть снаружи.

Закрыв за собой дверь, я села на мягкий коврик у ванны и притянула к себе сестру. Габи легла мне на колени, съёжившись, как ребёнок, прижавшись щекой к бедру. Её плечи подрагивали, и в темноте я услышала, как она всхлипывает. Моё сердце сжалось от волнения. Я крепче прижалась к сестре, стараясь её успокоить.

– Тсс… – прошептала я, гладя Габи по голове. – Мы вместе. Завтра утром снова попробуем дозвониться братьям. А если не получится – просто соберём вещи и уедем домой.

Я пыталась верить в это, иного варианта у меня не было.

Габи кивнула, не поднимая головы. Я продолжала гладить её по волосам, стараясь держаться спокойно, хотя сама чувствовала, как внутри всё сжимается. Я не знала, кто это был. Но знала точно – этой ночью я не усну.

Сестра продолжала дрожать и, чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей, я напомнила, как каждое лето мы всей семьёй уезжали в разные уголки Италии.

– Помнишь, как в Сиене Баттиста потерялся на рынке? – прошептала я, поглаживая волосы Габи. – А потом оказалось, что он просто увлёкся дегустацией сыра и не заметил, как мы ушли.

– А Даниэль, когда его укусила медуза в Ливорно… – Габи хихикнула сквозь слёзы. – Он орал так, как будто его ногу оторвало.

– И папа тогда налил ему уксуса прямо из бутылки, а он подумал, что это вода, и вылил себе на голову, – добавила я, сдерживая смешок.

Габи улыбнулась, но тут же её лицо снова омрачилось. Она крепче сжала мою руку.

– Прости… – прошептала она. – Это всё из-за меня. Я уговорила тебя уехать… Если с нами что-то случится – это моя вина.

Боже, в этом нет её вины. На ком и мог быть грех, так это на мне. Я как старшая должна была подумать дважды, прежде чем соглашаться на побег. Но прошлое не вернёшь, поэтому нет смысла сожалеть и искать провинившихся. Главное пережить всё это и вернуться домой.

– Габи, – мягко, но твёрдо перебила. – Ни в чём ты не виновата. Мы просто хотели немного свободы. Ты не могла знать, что всё так обернётся. Всё будет хорошо. Обещаю.

Габриэлла кивнула, но не ответила. Она просто прижалась ещё ближе, будто хотела спрятаться в моих объятиях от всего мира.

И вдруг – снаружи, под окном, раздались шаги. Мы замерли. Ни одна из нас не произнесла ни слова, только взгляды пересеклись в полумраке – испуганные, настороженные. Шаги были глухими, тяжёлыми, будто кто-то медленно обходил дом. Один круг. Потом второй.

Моё сердце стучало так громко, что казалось – его слышно на всю округу. Но я не дрогнула. Только обняла сестру крепче, прикрывая собой.

Кто бы это ни был, складывалось ощущение, что он или они играют с нами и намеренно запугивают. Если бы они хотели покалечить или убить, уже давно ворвались бы в дом. Или могли расстрелять через окно. Это точно не могли быть люди из Стидды. Но тогда кто они такие? Первой мыслью была Каморра, но я отбросила её, поскольку о нашем исчезновении не могли узнать за пределами клана. Отец и дядя не позволят новости просочиться. Это открыло бы сезон охоты, ибо мы являлись слишком лакомым рычагом давления на Стидду.

Матерь Божья, не стоило идти на поводу эмоций. Захотела свободы и приключений, вот и получила, идиотка! С этого момента, только холодный рассудок и никаких чувств.

Шаги стихли. И долгое время – ничего. Так прошел час, два, три. В итоге, алкоголь, усталость и напряжение сделали своё дело. Постепенно веки начали тяжелеть, дыхание выровнялось. И мы не заметили, как уснули прямо на полу, в обнимку.

Глава 13. Изабелла

Пробуждение было таким же неприятным, как и отход ко сну. Я проснулась от крика сестры. Едва открыв глаза, я схватила нож приготовившись броситься на помощь. Но сестра разговаривала во сне.

– Даниэль, не надо! – кричала Габриэлла.

Впервые за долгое время ей снова приснился кошмар. Возможно, из-за стрессовой ситуации, в которой мы очутились. Сестра ворочалась во сне и еще что-то бормотала, слезы сочились из-под закрытых век. Я осторожно потрясла ее плечо, заставляя проснуться.

– Это сон, Габи, сон. Просыпайся.

Она проснулась резко – словно вынырнула из глубокой, ледяной воды. Несколько секунд сестра просто лежала, широко раскрыв глаза, не в силах понять, где находится. А после посмотрела на меня, и в ее взгляде появилась осознанность.

– Все хорошо, я рядом.

Я медленно приподнялась с холодного пола, осторожно освобождая свои онемевшие ноги из-под сестры. Габи зашевелилась, зевая и потирая глаза, но не сказала ни слова – будто и она чувствовала ту же самую тишину, что теперь давила с новой силой.

– Уже утро? – хрипло спросила она, сев и обняв колени.

Я подняла телефон и посмотрела на экран. Удивительно, но уже было послеобеденное время.

– Уже, считай, вечер, – ответила я, прислушиваясь. – Кажется, все спокойно.

Но спокойствие казалось обманчивым. Оно не приносило облегчения – наоборот, только усиливало тревогу. Словно в доме затаился кто-то, кто просто ждал, пока мы выйдем.

– Возможно, связь появилась. Попробуем позвонить еще раз.

Габи ещё раз набрала номер Даниэля, затем Баттисты. Я пыталась дозвониться до Алессио. Но всё было впустую. Проклятье!

– Это невозможно… – прошептала она, сжимая телефон в дрожащих пальцах. – Мы же в городе, хоть и на окраине.

– Вероятно, кто-то глушит связь, – тихо ответила я, не отрывая взгляда от форточки. Мы не могли остаться в ванной навсегда, необходимо было выйти и осмотреть дом, а лучше собраться и уехать.

Я осторожно приоткрыла дверь ванной. Коридор был пуст.

– Побудь здесь, я схожу на разведку, – прошептала, – если услышишь, что-нибудь подозрительное запрись и продолжай дозваниваться.

– Нет, я пойду с тобой, – Габи покачала головой, подойдя ко мне, – вместе безопаснее.

Я хотела поспорить, но сейчас это было бессмысленно. Сестра – права, лучше не разделяться. Это являлось одним из правил фильмов ужасов, и с ней было не так страшно.

Мы проверили все окна в доме. Заглянули в каждую комнату, в каждый угол. Снаружи – ни души. Ни следа. Ни тени. Было тихо. Слишком тихо.

Мы поняли друг друга без слов. Нужно уходить, пока есть возможность. Собирались молча, быстро. Бросали вещи в чемоданы, не разбирая, что где. Главное – выбраться отсюда. И, во время сборов, мы снова пытались дозвониться до братьев, но тщетно.

Я подошла к входной двери. Остановилась. Прислушалась. Тишина. Я медленно повернула ключ, затем осторожно приоткрыла дверь. И замерла. На коврике у порога лежал фиолетовый цветок с темно—зелёными листьями. Он был свежим, будто только что срезанным. И в то же время – неестественным. Слишком тёмным. Слишком символичным. В университете был вводный курс ботаники, поэтому я узнала в нем аконит. Цветок, означающий возмездие и стремление отомстить. Но почему его оставили на пороге? Я не помню ни одного человека, которому перешла бы дорогу, как и Габи.

– Иза… – Габи подошла сзади, заглянув через плечо. – Это что?..

– Не обращай внимания, пойдем быстрее, – произнесла я, еще раз взглянув на цветок, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холод. Я перешагнула через него и осмотрелась. Но никого.

Вечерняя прохлада обдавала кожу, но в воздухе ощущалось предчувствие беды. Габи подавала чемоданы, а я аккуратно складывала их в багажник. Машина стояла у самой калитки, и, казалось, спасение было на расстоянии вытянутой руки. Положив последний чемодан, я захлопнула багажник с глухим щелчком – и в этот момент дыхание перехватило.

Он стоял по ту сторону машины. Высокий. Мощный. Внушал восхищение и трепет. Всё в том же чёрном худи. Лицо скрыто под капюшоном и балаклавой, но я знала – это он. Тот самый. Из клуба. Из темноты. Он стоял молча, не двигаясь, как статуя. Но его взгляд – я чувствовала его, как прикосновение. Пронзительный, цепкий. Живой.

– Габи… – прошептала я, не отрывая взгляда от незнакомца.

Сестра перестала двигаться, почувствовав перемену в моём голосе.

– Что? – тихо спросила она. Но после проследила за моим взглядом и так же замерла.

Тут за спиной раздался резкий визг тормозов. Мы вздрогнули, обернувшись. Чёрный седан марки BMW остановился в нескольких метрах от нас, подняв облако пыли. Дверца со стороны водителя распахнулась. Вышел второй мужчина – он казался на пару дюймов ниже моего незнакомца и не таким громадным, но в равной мере широкоплечим, в чёрном худи, его лицо также скрывала балаклава. Он быстро направился в нашу сторону, шаги были тяжёлыми и целеустремлёнными.

– Габи, беги! – выкрикнула я, голос сорвался от паники.

Мы сорвались с места. Сестра побежала влево, в сторону дороги, я хотела побежать за ней, но путь преградил мой незнакомец, поэтому я рванула в противоположную сторону, к соседнему домику. В нем остановилась та семья, которую мы видели. Сердце колотилось в груди, будто вот-вот вырвется наружу. Воздуха не хватало. Я кричала:

– Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста!

Но в ответ – только эхо. Свет в домике не горел, возможно их не было дома или они уже уехали. Дьявол!

Я всё ещё бежала, но оглянулась через плечо и увидела, как Габи не успела отбежать и десяти метров, второй парень нагнал её. Он схватил её за талию, прижал к себе, и, несмотря на её отчаянные попытки вырваться, поднёс к лицу белый платок. Сестра закашлялась, ослабла, и через мгновение её тело обмякло в его руках. Он быстро подхватил её и понес к машине, открыл заднюю дверь и уложил на сиденье. Я хотела броситься к ней на помощь, но первый парень – тот, что стоял у багажника, – мчался за мной. Он двигался молча, как тень, но быстро, слишком быстро. Я снова закричала, но голос тонул в тишине.

И тут – я споткнулась и упала, больно ударившись коленом и ладонью, но тут же попыталась встать. Слишком поздно. Он был рядом. Сильные руки схватили за талию, и я, не думая, резко лягнула его ногой в живот. Он застонал, согнулся, но не отпустил. Один рывок – и я снова в его руках.

– Отпусти! – закричала я, царапая его по рукам, пытаясь вырваться.

Он достал платок. Запах хлороформа – сладкий, тяжёлый, обволакивающий. Я понимала, что это. И знала, что делать. Задержала дыхание, сделав вид, что вдохнула и расслабила тело. Глаза прикрылись, дыхание замедлилось. Я притворилась, что потеряла сознание. Боже, хоть бы поверил.

Он немного подождал, затем, убедившись, что я уснула, закинул меня себе на плечо. Я чувствовала, как его плечо упирается в живот, как он идёт, как открывается дверца машины. Он уложил меня рядом с Габи. Но вдруг – прикосновение.

Его рука, сначала нерешительно, затем увереннее, скользнула по моему бедру. Медленно, будто проверяя… или изучая. Он задержался на мгновение – не грубо, не с силой, но ощутимо. Тепло его ладони прожигало сквозь ткань джинс, и я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Сердце застучало сильнее. Я сжала зубы, чтобы не выдать себя. Внутри всё бурлило – страх, отвращение, ярость. Но я не пошевелилась. Не позволила себе даже вдохнуть глубже. Он убрал руку. Захлопнул дверь и сел рядом с тем, кто ждал за рулём. Двигатель завёлся, машина тронулась.

Я лежала, чувствуя, как кожа всё ещё горит там, где он коснулся. Но старалась не выдать себя. Я не открывала глаза, не дышала глубоко. Только слушала и чувствовала, как рядом лежит сестра. Один из похитителей что-то тихо сказал другому, но не разобрать слов. Только голос – низкий, глухой, сдержанный.

Прошёл примерно час с тех пор, как машина тронулась. Я всё это время лежала, не двигаясь, прислушиваясь к каждому звуку, ощущая каждую кочку под собой. Габи рядом дышала ровно, будто действительно была без сознания. Если бы я не почувствовала ее осторожное касание руки, то даже не догадалась бы, что она уже проснулась.

Внезапно машина замедлилась, затем остановилась.

Моя голова была опрокинута на спинку сиденья, поэтому я позволила себе едва заметно приоткрыть глаза, прикрывшись ресницами. Мы стояли у небольшой заправки. Вокруг – пустынная местность, никаких зданий поблизости. Заправку я не узнавала, хотя успела изучить окрестности Мессины. Значит, мы уехали дальше, чем казалось.

Парень, сидевший на пассажирском сиденье – тот, что поймал меня, – первым открыл дверь и вышел. Он не спешил, просто направился в сторону кассы, не оборачиваясь. Второй – водитель – проводил его взглядом, затем медленно повернулся к нам.

Я замерла, не дыша.

Он бросил взгляд на Габи, наклонился, аккуратно и нежно провел рукой по ее щеке, затем большим пальцем коснулся губ. Видимо, ему настолько интересно было рассматривать сестру, что он даже не заметил, что мои глаза слегка приоткрыты.

Почему он трогает ее с такой… бережностью? Будто она не пленница, а нечто хрупкое и дорогое. Это было невероятно неправильно. И от того – еще страшнее. Ни тени агрессии. Ни желания причинить боль. Лишь это тихое, пугающее прикосновение. Что это было?

Но сильнее всего меня поразила ее реакция. Габи не дернулась. Не отшатнулась, не ударила – а я знала, что она способна на это. Но она лежала смирно, позволив ему касаться себя, будто понимала, что сопротивление сейчас подобно смерти.

Он задержался на долю секунды, будто прислушивался, но потом открыл дверь и тоже вышел вслед за первым.

Я тут же открыла глаза и повернулась к сестре:

– Габи, они ушли!

Габи приоткрыла глаза и прошептала:

– Надо сваливать! Кажется, они забыли заблокировать двери.

Я недоверчиво мотнула головой. Действительно, щелчка, сигнализирующего о блокировке дверей, не было. Либо второй похититель просто забыл запереть, либо это часть их игры: дать нам ложную надежду, а затем снова поймать или, что еще хуже, убить. Но медлить нельзя, нужно использовать этот шанс. Я резко дернула ручку – дверь поддалась. Они действительно забыли запереть машину. Кретины!

– Спасибо… – прошептала я, не зная, кому адресую эти слова – себе, судьбе или Богу.

Мы выбрались наружу, с той стороны, которую не было видно из окна кассы. Пригнувшись, осмотрелись по сторонам. Заправка казалась пустой, только где-то вдалеке слышался шум кофемашины.

И тут – фары. Со стороны дороги медленно подъехал старенький внедорожник. За рулём сидел пожилой мужчина – с густыми седыми бровями, в клетчатой рубашке и вязаном жилете. Заметив нас, он посмотрел удивлённо, но не испуганно. Наш вид был плачевным: одежда покрыта грязью, волосы взъерошены. Мои руки были в ссадинах, а футболка Габи растянута и порвана по боковому шву – вероятно, это результат её борьбы с похитителем до потери сознания. Мы выглядели так, словно только что пережили неудачное убийство.

– Помогите! – пролепетала я, подбегая к машине. – Нас похитили! Прошу, помогите!

Я отчаянно молилась, чтобы он согласился помочь, поскольку самостоятельный побег от наших похитителей казался нереальным. Мы понятия не имели, где находимся и какое расстояние отделяет нас от ближайшего населенного пункта. Вокруг простирались лишь поля и густой лес.

Какое-то время он с недоверием смотрел на нас, но увидев наш неподдельный страх, открыл заднюю дверь своего джипа и сказал:

– Садитесь, быстро. Там сзади есть одеяла, накройтесь ими. И я вас не видел, ясно?

Я была так счастлива, что чуть не расплакалась, и искренне благодарила судьбу за его помощь. Мы без лишних слов влезли в машину, захлопнули дверь и тут же пригнулись. Габи натянула на себя одно из одеял, я – другое, оставив лишь щёлочку, чтобы наблюдать.

Мужчина завёл двигатель. Медленно, не торопясь, он выехал с заправки, как обычный клиент, заправившийся и уезжающий по делам.

Я выглянула через заднее стекло. Сердце пропустило удар.

Из дверей магазинчика вышли оба похитителя. Один из них – незнакомец из клуба, – резко остановился, увидев приоткрытую заднюю дверь машины. Он подбежал, схватил её и с яростью захлопнул. Затем резко повернулся, что-то выкрикнул второму, и оба сели в машину.

– Они заметили… – прошептала я.

– Держитесь, – спокойно сказал старик, не сбавляя скорости. – Сейчас главное – не паниковать.

Его слова были абсолютно правильными, но я, пытаясь казаться собранной, ощущала, как страх сковывает каждую клеточку моего существа.

Глава 14. Изабелла

– Где мы? – спросила Габи, дрожащим голосом, всё ещё прячась под одеялом.

– В Катании, – ответил старик, не отрывая взгляда от дороги.

Моим главным страхом было услышать, что мы находимся в городе, подвластном Каморре или Уните. К счастью, мы всё ещё были на земле Коза Ностры, и до дома было рукой подать – всего пара часов.

– Я раньше работал в полиции, – тихо добавил он. – Сейчас в отставке, но у меня тут есть один надёжный человек. Он поможет. Я отвезу вас к нему.

Мною овладело чувство безграничной благодарности к незнакомцу, который пришёл на выручку двум оказавшимся в беде девушкам.

– Спасибо вам… – прошептала я. – Если бы не вы…

Возможно, нас уже не было бы в живых.

– А можно… – Габи порылась в кармане, но не нашла свой телефон. – У вас есть мобильный? Нам нужно позвонить. Срочно.

– Конечно, – кивнул старик и протянул старенький, но рабочий телефон.

Я тут же набрала номер Даниэля. Гудки пошли. Я почувствовала, как сжимается сердце – сигнал есть. Наконец-то. В груди вспыхнула искра надежды.

Но в ту же секунду – визг шин. Чёрный седан вылетел сбоку и резко подрезал внедорожник, перегородив путь. Старик выругался сквозь зубы и резко нажал на тормоз. Машина дёрнулась вперёд, и, не успев удержать телефон, я выронила его. Он с глухим стуком упал на пол и укатился куда-то под переднее сиденье. Господи, нет!

– Телефон! – в панике воскликнула Габи, пытаясь его достать, но он упал слишком далеко.

Двери седана распахнулись, и из машины вышли похитители. Они шли медленно, но уверенно, подобно охотникам, уверенным в своей добыче. Я присмотрелась: оружия в их руках я не увидела, однако не могла быть уверена, что его у них нет.

– Сидите на месте, – твёрдо приказал старик, обернувшись к нам. – Я сам со всем разберусь.

– Нет, вы не понимаете! – я вцепилась ему в плечо. – Они опасны! Давайте задний ход, пока не поздно!

– Они же вас убьют! – закричала сестра.

Он не послушал нас. Дверца распахнулась, и он вышел, спокойно направившись навстречу похитителям. Мы замерли внутри, не смея дышать.

Да он просто самоубийца!

Снаружи начался разговор – глухой, напряжённый. Слова не разобрать, только интонации. Старик говорил жёстко, с нажимом. Один из похитителей – громче, агрессивнее. Другой почти не вмешивался, только стоял в стороне, наблюдая.

– Они спорят, – прошептала Габи, прижавшись ко мне.

Старик их не остановит, надо бежать. Пусть мне и невыносимо стыдно его бросать, но мы обязаны уйти, пока ещё можно. Иначе, покончив с ним, они перейдут к нам.

– Это наш шанс, – так же тихо ответила. – Пока они отвлечены.

Можно было попробовать поискать телефон под сиденьем, связаться с братьями, чтобы нас смогли отследить, но разговор может прерваться в любой момент. Поэтому лучше попробовать спрятаться где-то в лесу, переждать, а затем вернуться к заправке и попросить позвонить оттуда. Тем более, что мы ехали по прямой, дорогу будет не трудно найти, если не сильно петлять в лесу.

– А вдруг не получится? Вдруг они заметят?

Я схватила сестру за руку и принялась её поглаживать – жест, полный беспокойства и желания утешить.

– Действовать нужно быстро и тихо. Проскочим, как мышки, – я убеждающе посмотрела ей в глаза, стараясь передать ей свою уверенность. – Они ничего не заподозрят. Ты мне веришь?

– Верю, – выдохнула Габриэлла, прижавшись ко мне.

Я лелеяла надежду, что всё получится и отгоняла любые сомнения.

Выпустив сестру из объятий, я осторожно открыла заднюю дверь с противоположной от дороги стороны. Скрип был еле слышен, но, чтобы не привлекать лишнего внимания, мы не стали захлопывать дверь, а лишь прикрыли её. Снаружи уже смеркалось – сумерки скрывали наши силуэты. Мы отошли от машины и, пригнувшись, бросились к лесу, что начинался чуть поодаль. Ветки хлестали по лицу, трава цеплялась за ноги, но мы не останавливались.

Позади всё ещё слышались приглушённые голоса. Похитители спорили со стариком и не заметили, как их добыча исчезла в сгущающейся между деревьями тени. Мы бежали, не оглядываясь, запыхавшись, как вдруг раздался резкий, металлический щелчок – звук перезаряжаемого пистолета. Он прозвучал так отчётливо, что у меня по спине пробежали мурашки.

Матерь Божья, неужели они убьют его?

Я инстинктивно схватила Габи за руку и замерла на долю секунды, но выстрела не последовало. Я отчаянно надеялась, что с нашим спасителем всё в порядке, но, как ни тяжко было это сознавать, вернуться и проверить мы не могли.

– Бежим! – прошептала я, и мы снова сорвались с места, пригибаясь под низкими ветвями и спотыкаясь о корни.

Я оглянулась – и вдалеке, среди деревьев, мелькнули два силуэта. Они шли быстро, целенаправленно, и, судя по всему, уже поняли, что мы сбежали.

– Они идут за нами… – выдохнула Габи. В ее глазах читался страх, но она старалась его подавить.

Впереди показалась речка – узкая, но глубокая, с быстрым течением. Габи резко остановилась, подхватила с земли тяжёлый, поросший мхом камень и, не раздумывая, метнула его в воду подальше от нас. Раздался громкий всплеск – вода брызнула в стороны, нарушив тишину леса.

– Что ты делаешь?! – прошипела я, хватая сестру за руку.

– Отвлекаю, – так же тихо ответила она. – Пусть подумают, что мы нырнули. Может, пойдут по следу в воду. Жаль, что не связанные.

Я усмехнулась. Сестра начала острить – значит, приходит в себя.

– Надеюсь, ты права…

Небо полностью затянуло, и лес окутала темнота. Становилось всё труднее различать дорогу, но вдруг, чуть левее, я заметила небольшой овраг – узкую, заросшую ложбину, едва различимую среди кустов и теней.

– Сюда! – прошептала я и потянула Габи за собой.

Мы осторожно спустились вниз, стараясь не сломать ни одной ветки, не издать ни звука. В овраге было сыро, пахло землёй и листвой. Мы спрятались в густых кустах, напротив друг друга, прижавшись к земле, затаив дыхание.

Сначала – тишина. Потом – шаги. Сухой хруст веток. Тяжёлое дыхание. И наконец – голоса. Приглушённые, но злобные.

– Придурок, какого хрена ты вышел из машины и не закрыл её?! – донёсся голос одного из похитителей. И, кажется, это был мой незнакомец. – Тебе что, совсем невтерпёж было?

– Они не подавали виду, что хлороформ перестал действовать. Откуда мне было знать, что они так искусно могут притворяться? – огрызнулся второй.

– Идиот! Тебе что, настолько башню сорвало из-за этой девчонки, что ты вообще перестал думать? Не будь таким бесполезным. Даже там на дороге ты просто стоял и смотрел, как старик на нас орёт. – Рассерженно проговорил незнакомец.

Второй что-то пробубнил в ответ, но слов было не разобрать.

Я сильнее вжалась в землю. Габи прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя случайным вздохом. Мы сидели, не двигаясь, как звери, затаившиеся в норе.

Шаги постепенно стихли. Всё реже слышался хруст веток, приглушённые голоса становились ещё тише, пока не исчезли совсем, растворившись в темноте леса. Казалось, преследователи ушли в другую сторону – возможно, к реке, к тому самому месту, где Габи бросила камень. И её уловка сработала. Хоть бы это было правдой.

Мы по-прежнему сидели в кустах, не шевелясь, прислушиваясь к каждому звуку. Но вокруг было тихо. Только ветер шевелил листву, и где-то вдалеке перекликались ночные птицы. Я слегка выпрямилась, однако сердце всё ещё билось в горле, но вместе с дыханием понемногу возвращалась способность мыслить трезво.

Мы обе чуть расслабились. Несколько мгновений просто дышали – медленно, глубоко, будто впервые за весь вечер. И тут – шорох. Совсем рядом, в кустах, справа от меня. Уставились в ту самую точку, откуда доносился звук, дыхание сбилось. Внутри снова вспыхнул страх, как спичка в темноте. Кусты зашевелились сильнее. И вдруг – оттуда выскочил заяц. Серый, испуганный, он метнулся мимо, не обращая на нас ни малейшего внимания, и скрылся в темноте.

Пушистый милашка чуть не свел меня в могилу!

Я взглянула на Габи, а она ошарашено смотрела на меня, и мы выдохнули – громко, с облегчением. Несмотря на всё, что происходило, я улыбнулась сестре. Казалось, всё позади и можно дышать свободно. Как же я жестоко ошибалась.

В этот момент – словно само небо решило напомнить, что рано расслабляться – из темноты резко вынырнула чья-то рука и схватила меня за плечо. Мгновенье – и я была выдернута из кустов, будто тряпичная кукла. Я вскрикнула и попыталась вырваться, но всё произошло за долю секунды.

– Нет! Отпусти её! – закричала Габи, вскакивая с земли.

Но, прежде чем она успела сделать шаг, вторая фигура метнулась из темноты и схватила её сзади. Мощная рука обвила сестру за талию, прижав к себе спиной. Габи забилась, но напрасно – хватка была железной.

– Ах, ты, сукин сын! Клянусь, если выживу и спасусь, я уничтожу тебя. – Угрожающе прошипела сестра, дергаясь в его руках. – А после похороню в этом лесу так глубоко, что твои останки не обнаружат даже с собаками-ищейками. Отпусти меня немедленно, мразь!

Зная Габриэллу, можно было утверждать, что это не были пустые слова: при определенных обстоятельствах сестра могла быть резкой, даже кровожадной.

Тем временем, незнакомец схватил меня и рывком развернул к себе лицом. Одной рукой он умудрился перехватить мои запястья, заломив руки за спину, при этом как будто обнимая. Я зашипела от боли, когда другую руку он положил на затылок и потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову.

Моему взору открылась верхняя часть его лица, не скрытая маской. Хотя рассмотреть его целиком было невозможно, я отчётливо видела его пронзительные серо-зелёные глаза, обрамлённые светлыми ресницами. Густые брови были тёмно-русыми, а из-под капюшона виднелись блондинистые волосы.

И вдруг —я увидела, как уголки его губ под балаклавой приподнялись. Ухмылка. Ленивая, уверенная, почти насмешливая. Он наклонился ближе и прошептал:

– А ведь я предупреждал, Лисичка… – Голос был низкий, хрипловатый, как рык. Он продолжал удерживать меня в нескольких сантиметрах от своего лица. – Не ввязывайся в неприятности.

Сказал человек, устроивший мне самые большие проблемы. Интересно было бы посмотреть на тебя, псих, окажись ты на моём месте: после угроз, похищения, грязных прикосновений, бегства в тёмном лесу, леденящего душу ужаса и того, как у тебя едва не вырвали волосы с корнем. Вряд ли ты был бы так же самодоволен.

– Катись к черту, Психопат! – зло произнесла я, плюнув ему в лицо. Но, увы, плевок угодил в маску. Склонившись, он всё равно оставался исполином, возвышаясь надо мной.

Я совершенно потеряла рассудок! Более точного определения не найти.

Я действовала импульсивно, поддавшись внезапному порыву. Хотя в критических ситуациях обычно сохраняла хладнокровие, иногда моё поведение становилось резким – это была защитная реакция. Кроме того, после всех пережитых трудностей мой самоконтроль дал сбой. Возможно, завтра я пожалею о своем поведении, но, на данный момент, это был единственный способ показать весь спектр чувств.

Я оскорбила его и была готова к любому проявлению гнева, вплоть до физической агрессии. Незнакомец остался неподвижен, но в его глазах вспыхнул опасный огонек, предвещавший расплату, в нем также таилось и нечто неуловимое, даже хищное. Так смотрит кот на жирную канарейку – желанную и вкусную добычу.

Его пронизывающий взгляд заставил меня почувствовать одновременно и жар, и холод. Внутренне я сжалась, ощутив странную смесь страха и предвкушения. Сердце колотилось в груди, как загнанная птица – сильно, до боли. Я снова будто оказалась под трансом. Дьявол, почему этот парень так на меня действует? Что в клубе, что сейчас.

Заметив мое волнение, незнакомец прижался ближе, так что теперь я ощущала тепло его дыхания. Его рука, державшая волосы, ослабила хватку, а затем снова погрузилась в них, словно лаская локоны. Время будто остановилось, и я продолжала смотреть в его лицо, не понимая, чего хочу больше: чтобы он отпустил или прижался еще теснее, чтобы между нами не осталось ни миллиметра, а затем поцеловал. Так стоп! Внезапная мысль отрезвила, и я попыталась отодвинуться. Но его кулак сильнее стянул волосы, не давая места для маневра.

В этот момент раздался удивленный, но гордый выкрик Габриэллы:

– Так держать, сестренка, пусть знает свое место! – она усмехнулась, но парень, удерживавший ее, не разделял той же радости. Он сильнее сжал ее в объятиях, заставляя замолчать. Однако он совершенно не знал мою сестру: она не умолкнет так просто. – Слушай, ты, урод! Если не перестанешь давить на ребра и не дашь нормально вздохнуть, то я тебя не просто закопаю в лесу, а утоплю в той реке. Причем сброшу еще живым, привязав к ногам самый большой булыжник, какой только смогу найти!

Я почувствовала, как мой незнакомец напрягся. Он бросил раздражённый взгляд через плечо и рявкнул:

– Заткни её! Или я сам это сделаю.

Похититель, державший Габи, тяжело выдохнул, будто морально готовясь к буре, затем медленно достал пистолет и приставил к её виску.

– Ты выглядишь как принцесса, а ругаешься словно сапожник… Бунтарка, – пробормотал он с ленивой усмешкой.

Я удивлённо повернула голову в их сторону. В голосе мужчины звучало что-то своеобразное – почти… флирт? Я прищурилась. Это прозвучало не как угроза, а как провокация, как будто он получал удовольствие от перепалки с сестрой.

Но прежде, чем я успела как следует это обдумать, моё внимание привлёк раздражённый, тяжёлый выдох незнакомца. Он сжал зубы, будто с трудом сдерживался. В его взгляде мелькнула усталость – не от ситуации, а от напарника. Словно это было не в первый раз. Как будто он уже привык к его «особому» стилю общения и давно перестал надеяться на что-то иное.

– Мы и так потеряли слишком много времени с их побегом. Хватай её и пойдем к машине.

Он резко перехватил меня за талию и без предупреждения закинул себе на плечо.

– Хватит обращаться со мной как с мешком с картошкой, неандерталец! – возмутилась я, барахтаясь и стуча кулаками ему по спине.

Второй парень, не отставая, так же легко закинул Габи на плечо. Та заёрзала, а потом, с явным намерением досадить, сильно ущипнула его за попу.

– У тебя там что, железные ягодицы?! – удивлённо спросила она, ожидая хоть какой-то реакции.

Но он лишь тихо хмыкнул.

Незнакомец, услышав мой язвительный комментарий про мешок с картошкой, недовольно фыркнул и, не сбавляя шага, шлёпнул меня по попе.

– Ау! – вскрикнула я, выгибаясь.

У него что, ладонь из гранита?! Тяжёлая рука, чёрт бы его побрал…

Габи повернула голову и, увидев это, тут же завелась:

– Ты, остолоп! Руки не распускай!

– К тебе это тоже относится, извращенка, – лениво отозвался тот, кто нёс её.

Густая тьма леса осталась позади. Нас снова несли к машине – уже не торопясь, с уверенностью людей, знающих, что беглецы больше не вырвутся. Мы сопротивлялись, как могли, но мужчины были сильнее, и вскоре мы оказались у чёрного седана, припаркованного на обочине.

Сумерки уже окончательно уступили место ночи. Фары их машины тускло светили в темноте, как глаза хищника, выжидающего свою жертву.

Но не это привлекло мое внимание.

– Подождите… – прошептала я.

Господи, нет…

На асфальте, чуть в стороне от машины, лежал человек. Его тело было неподвижным, одна рука вытянута в сторону, лицо скрыто тенью.

– Это же тот старик! – вскрикнула я, снова заколотив незнакомца по спине, пытаясь вырваться. – Вы что, убили его?!

Но он никак не отреагировал.

– Он жив, – отрезал он сухо.

– Тогда вызовите ему скорую! – потребовала я. – Пожалуйста! Он не заслужил этого. Он просто хотел помочь.

Голос дрожал – от злости, страха, и от чувства вины, которое сжигало изнутри. Но вместо ответа похититель лишь досадливо выдохнул, как будто я просила его не о помощи, а о чём-то утомительно глупом.

Бесчувственный сухарь!

Дверца заднего сиденья распахнулась. Первым в салон закинул Габи её похититель. Он посадил её на сиденье, и тут же достал из внутреннего кармана моток прочной нейлоновой верёвки. Молча, без лишней грубости, но быстро и уверенно, он связал ей запястья, а затем – лодыжки.

– Эй! – возмутилась Габи, дёргаясь. – Что за средневековье?! Вы что, из триллера вылезли? Или просто не знаете, как обращаться с девушками?!

– Со связанными ногами вы уж точно не сможете далеко убежать, – спокойно ответил он, затягивая последний узел.

– Да я и не собиралась! – огрызнулась она. – Мне достаточно было одной прогулки с вами, спасибо!

Тем временем псих усадил меня рядом с сестрой. Он тоже связал мне руки и ноги, чуть резче, чем его напарник, но не причиняя боли. Захлопнул дверь и молча обошёл машину, чтобы сесть на переднее пассажирское сиденье.

Я в отчаянии прижалась лбом к стеклу, продолжая смотреть на неподвижную фигуру старика. Но тут заметила: второй парень отошёл от машины. Он стоял чуть в стороне, спиной к нам, и говорил по телефону. Его силуэт был расслабленным, но голос – глухим и быстрым.

Через несколько минут он вернулся, сел за руль и завёл двигатель.

– Скорая будет через десять минут, – сказал он, не оборачиваясь.

Я удивлённо повернулась к моему незнакомцу, но тот лишь усмехнулся, не глядя на напарника:

– Когда ты успел стать матерью Терезой?

– Просто не хочу, чтобы нам потом приписали ещё одно убийство, – спокойно ответил водитель. Ещё одно? Мы похоже попали в серьезную передрягу.

Я опустила голову, не понимая собственных чувств. Мир в очередной раз встал с ног на голову. Они похитители, и всё же один из них только что спас жизнь. Или по крайней мере попытался. Я уже собиралась поблагодарить его, но вовремя остановилась. Если бы не они, у нас со стариком всё было бы в порядке.

– Что вам вообще от нас нужно? – спросила я, стараясь говорить спокойно, сдержанно. – Деньги? Мы… мы не из богатой семьи. Мы обычные девчонки. Бедные сиротки Морино. С нас нечего взять.

– Чего? – фыркнула Габи, не унимаясь. – Сиротки? Ты серьёзно сейчас?! Ты думаешь, они поверят в эту слезливую чушь?

– Замолчи! – прошипела я, но было поздно. Ей стоило заткнуться. Прямо сейчас.

– Нет, ну правда! – продолжила сестра, не обращая внимания ни на кого. – Может, сразу скажем, что мы монашки в отпуске? Или агенты под прикрытием? А может, они просто перепутали нас с кем-то? Хотя, судя по их интеллек…

– Ты хоть когда-нибудь закрываешь рот? – зло бросил мой незнакомец, обернувшись через плечо. Его голос был сдержанным, но в нём чувствовалась ярость.

Я заметила, как второй похититель, сидящий на водительском сидении, сжал руль сильнее. Его пальцы побелели на коже обода. Он не сказал ни слова, но напряжение в его теле было ощутимо.

Я поспешила вмешаться, пытаясь разрядить обстановку:

– Послушайте… вы точно ошиблись. Мы не те, кто вам нужен. Мы не из влиятельной семьи. Мы просто… приехали отдохнуть.

На секунду в салоне повисла тишина. Похитители обменялись взглядами, понятными только им. И тут водитель усмехнулся.

– Как раз именно вы нам и нужны, – сказал он спокойно, не отрывая взгляда от дороги.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок, а Габи впервые за всё это время замолчала. Слава богу. Я лишь догадывалась, что похитителям мы нужны живыми, но не была в этом уверена. Этот псих вполне мог не сдержаться и застрелить её.

– Хвала небесам, она наконец-то умолкла, – внезапно бросил мой незнакомец. Я строго взглянула на сестру, предупреждая её взглядом не отвечать сарказмом. Габи надулась и отвернулась к окну. Глупышка, я ведь спасаю тебе жизнь.

Неизвестность пугала меня до дрожи. Мне хотелось расспросить их: кто они такие, зачем мы им нужны? Но я понимала, что ответа не дождусь. Остаток пути мы провели в молчании, каждый погружённый в свои мысли.

Глава 15. Габриэлла

После того как нас снова запихнули в машину, я откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула. Руки и ноги были связаны, и это уже начинало раздражать не меньше, чем сама ситуация. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шумом недавно начавшегося дождя. Мы ехали по пустынной дороге, по обе стороны которой тянулись густые деревья, словно стены из зелени. Ни домов, ни фонарей, ни намёка на цивилизацию.

Супер! Нас везут черт знает куда.

Я бросила взгляд на Изу, но она сидела молча, уставившись в окно. Лицо её было напряжённым, но спокойным – как всегда, когда она что-то обдумывала. Я знала это выражение. Она уже просчитывала, как выбраться.

Спустя какое-то время мы свернули с дороги и подъехали к кованым воротам. Те медленно распахнулись, и машина въехала на территорию, скрытую за высоким забором. Перед нами предстал огромный особняк – тёмный, величественный, с колоннами и широкими ступенями. От него веяло холодной роскошью и… опасностью.

Машина остановилась у главного входа. Дождь всё ещё лил, но, казалось, никто не собирался ждать, пока он закончится. Оба наших похитителя вышли из машины. Через несколько секунд дверца с моей стороны распахнулась, и я увидела, как надо мной навис тот, кто нёс меня в лесу.

– Серьёзно? – пробормотала я, когда он, не говоря ни слова, аккуратно подхватил меня на руки, как будто я была фарфоровой куклой, а не связанная и злая до предела девушка.

– Ну ничего себе… прямо джентельхрен, – фыркнула я, закатив глаза.

Он лишь чуть усмехнулся уголком губ, не прокомментировав. И, не обращая внимания на мой тон, понёс меня к дому, будто так и надо. Я чувствовала, как его шаги глухо отдаются в груди, и, признаться, было странно – с одной стороны, мне хотелось вырваться, с другой – сил на это уже не оставалось.

Пока он нёс меня, я успела заметить, как второй парень открыл дверцу со стороны Изы и потянулся, чтобы поднять её так же, как и меня.

Но сестра резко отстранилась и возмущённо процедила:

– Развяжи ноги – я дойду сама.

Он замер, явно раздражённый её тоном, но, к моему удивлению, послушался. Склонился, развязал ей лодыжки, а после схватил за локоть и потянул за собой.

– Как скажешь, Лисичка, – буркнул он, не оборачиваясь.

Я едва удержалась от смеха. Даже в такой ситуации Иза не теряла самообладания. И, кажется, именно это злило его больше всего.

Особняк поглотил нас, как пасть зверя. И я чувствовала: настоящая игра только начинается.

Дом внутри оказался ещё больше, чем я ожидала. Снаружи он выглядел внушительно, но только переступив порог, я поняла, насколько он огромен. Просторный, трёхэтажный, по размеру вполне мог соперничать с нашим отчим домом в Ликате. Всё было обставлено со вкусом – богато, но без излишней вычурности. Дом дышал холодной элегантностью и сдержанным стилем.

Интерьер выдержан в строгих, но стильных тонах: чёрный, тёмно-серый и белый. Мраморный пол, высокие потолки, приглушённое освещение. Слева от входа – просторная кухня с длинной барной стойкой и встроенной техникой. Справа раскинулась гостиная с панорамными окнами, массивным камином и дорогой мебелью, на которой, казалось, никто не сидел.

Прямо напротив входа возвышалась широкая мраморная лестница с коваными перилами, ведущая на второй этаж. Она выглядела настолько величественной, что напоминала кадр из классического фильма.

Очевидно, что этот особняк был собственностью очень богатого и влиятельного человека. Не исключено, что он имел отношение к мафии. Возможно, наши похитители были его наемниками, или же этот дом принадлежал им самим.

У входа нас встретила прислуга – двое мужчин и женщина в чёрной униформе. Ни одного вопроса, ни удивлённых взглядов. Только короткое приветствие, поданные полотенца – и они тут же исчезли, будто их и не было.

Похитители не стали задерживаться. Мой – всё ещё держа меня на руках, хотя я уже даже не пыталась сопротивляться – направился вглубь дома, к самой дальней двери. Иза шла рядом со вторым мужчиной, который крепко держал её за локоть. Мы до сих пор не знали, кто они. Ни имён, ни кличек. Разве что Псих и Урод. Даже после всего, что произошло, они оставались для нас безликими тенями.

Один из них открыл ту самую дверь, за которой скрывалась еще одна лестница. Обычная, но ведущая явно в подвал.

Боже, ненавижу подвалы!

Я невольно сглотнула и, сама того не замечая, чуть ближе прижалась к своему похитителю. Он бросил на меня короткий взгляд, будто удивлённый, но не сказал ни слова. Я тут же отстранилась и нацепила на лицо привычную маску раздражения.

Нашла к кому прижиматься в поисках защиты. Идиотка!

– Что, решили подержать нас в подземелье? Как оригинально, – буркнула я, стараясь говорить уверенно. Но внутри всё сжималось.

В стрессовых ситуациях я инстинктивно прибегала к сарказму. Иногда это выливалось в бессвязную речь, поскольку я не могла удержать рот на замке. По сути, это была моя защитная реакция. Порой это срабатывало, но, как правило, я влипала в ещё бо́льшие неприятности.

Пока он нёс меня вниз по лестнице, я старалась не смотреть по сторонам – слишком странно было осознавать, что нас несут, как какие-то мешки, в неизвестном направлении. Но вдруг я почувствовала, как его ладонь скользнула чуть ниже – туда, где футболка была порвана.

– Эй! – рявкнула я, резко дёрнувшись. – Руки убрал, извращенец!

Он даже не вздрогнул, только бросил на меня короткий взгляд. В этот момент, на мгновение, наши взгляды пересеклись – и я вдруг узнала эти глаза. Те самые, в которых тогда, в клубе, я нашла опору, когда упала с барной стойки. Он просто подхватил меня, без слов, без эмоций, но в тот момент мне показалось, что я в безопасности. Сейчас – всё иначе. Но эти глаза остались прежними.

Он не должен меня трогать и постоянно приближаться, а меня не должна волновать его близость, но, к сожалению, волнует. И это очень хреново.

Я тут же отвернулась, сжав губы.

Наконец мы спустились, и я приготовилась увидеть нечто мрачное. Но комната внизу оказалась совсем не такой, как я ожидала.

Это был не сырой подвал, а просторное, обустроенное помещение. Пол покрывал мягкий ковёр, стены были выкрашены в серый цвет. У одной из стен стоял большой угловой диван с плотной обивкой, а перед ним – низкий кофейный столик в тон.

Я огляделась, удивлённо моргнув.

– Это точно подвал? – пробормотала я, не скрывая недоумения.

Комната выглядела как лаунж-зона – слишком уютная для пленниц. Но не стоило расслабляться. Мы всё ещё были связаны. Всё ещё не знали, кто эти люди. И главное – зачем мы им.

Нас усадили на большой серый диван, и мой похититель – этот чертов "джентельхрен" – наклонился и начал развязывать мне ноги. Я молча наблюдала, как он быстро и ловко справляется с узлом.

– Благодарю, – буркнула я, всё ещё раздражённая.

Они уже собирались уходить, как вдруг голос Изы разрезал воздух:

– Подождите!

Оба мужчины остановились и синхронно обернулись. В голосе сестры звучала сталь.

– Кто вы? Зачем мы вам? Вы уверены, что взяли тех, кого нужно?

Похитители переглянулись и, не скрывая самодовольных улыбок, одновременно потянулись к лицам. В следующую секунду они сняли маски.

Я замерла.

Мы с Изой уставились на них, молча. Просто рассматривали. Тот, кто нёс меня, оказался… ну, конечно. Карие глаза, тёмные волосы, чёткая линия подбородка. Почему такие мудаки всегда с такими лицами? Даже не знаю, хотелось ли мне ударить его или поцеловать – и от этого хотелось ударить ещё сильнее.

Я скользнула взглядом ко второму. Он был не в моём вкусе – слишком хищный, слишком собранный, с таким выражением лица, будто всегда на шаг впереди. Но отрицать, что он красив, было бы глупо. Красота с опасным оттенком. Он выглядел как человек, который разрушает – и делает это красиво.

Я перевела взгляд на Изу и, конечно, заметила, как она смотрит на него. Внимательно. Слишком внимательно. Она пыталась скрыть это, но я знала её слишком хорошо. Ее интерес был почти осязаем.

Тот, кто до этого носил ее ухмыльнулся шире и с оскалом произнёс:

– А ты всё ещё будешь утверждать, что вы сиротки Морино, Лисичка?

Иза не ответила, но я почувствовала, как она напряглась рядом со мной.

После короткой паузы он продолжил:

– Мы знаем, кто вы на самом деле. Сёстры Серрано. Лакомый кусочек Стидды. Самые желанные девушки для всех кланов. Не так ли, Изабелла?

В комнате повисла тишина. Я перевела взгляд на сестру – она смотрела на него серьёзно, не мигая, будто пыталась прочесть его насквозь.

– Кто вы? – снова спросила она, на этот раз тише, но твёрже.

– Джейк, – указав на своего напарника, ответил блондинчик. – А меня зовут Демиан.

– Джейк и Демиан, – растерянно прошептала сестра.

Эти имена были мне знакомы. Я напрягла мозг, пытаясь вспомнить, где могла их слышать. Заставила себя сосредоточиться, и внезапное озарение повергло меня в ступор. Это же сыновья Антонио Моретти – Дона Каморры!

И, в подтверждение моих мыслей, Демиан добавил:

– Моретти.

У меня отвисла челюсть. Братья иногда упоминали их – редко, мимоходом, с раздражением, иногда с уважением. Но уж точно не с симпатией.

– Твою мать… – выдохнула я, а потом нервно рассмеялась. – Этого не может быть. Серьёзно?

Иза всё ещё молча смотрела на них, но я уже встала и начала расхаживать по комнате, не веря в происходящее.

– Как, чёрт возьми, два отпрыска того самого мудака из Каморры отыскали нас… в Коза Ностре?! – Я вскинула руки. – Вот дерьмо, мы в полной заднице!

– Смотри-ка, Габриэлла, неужели и ты смогла сказать что-то по делу, – с иронией произнес Демиан.

Я посмотрела на него уничтожающим взглядом. А он в ответ лишь оскалился. Ублюдок.

– Почему вы остались в Коза Ностре? – наконец спросила Иза, переводя взгляд с одного на другого.

– Это наш фамильный дом, – спокойно ответил Джейк, скрестив руки на груди. – А после вашего побега в лесу устраивать ещё одну погоню не хотелось. Так что решили пока остаться здесь. Без лишнего шума.

– Ну конечно, как удобно, – съязвила я. – Устроили охоту, похитили, а теперь отдыхаете в семейном гнёздышке. Прекрасно.

Демиан закатил глаза, явно устав от моих комментариев. Джейк фыркнул, с трудом сдерживая смех.

– Развяжите нам руки, – спокойно попросила Иза. – Мы не будем ничего делать.

– Вы слишком активные девочки, – ответил Демиан, прищурившись. – Рисковать снова я не намерен.

– Мы не создадим проблем, – настаивала Иза.

– Судя по поведению твоей бунтарки-сестры, – вставил Джейк, – нам с трудом в это верится.

– Бунтарки?! – я вскинула брови, возмущённо уставившись на него. – Серьёзно?

Да, в клубе мне показалось это прозвище милым, но тогда я была пьяна. С какого хрена они решили, что имеют право присваивать нам клички? Я не считаю, что мы похожи на дворняг, которых можно просто приютить и распоряжаться, как им заблагорассудится.

И, не найдя слов, я просто показала ему средний палец.

– Очень зрело, – усмехнулся он.

– Да пошел ты.

– Устраивайтесь поудобнее, – сказал Демиан, направляясь к выходу. – Это теперь ваши новые апартаменты.

Перед тем как выйти вслед за братом, Джейк повернулся ко мне и, ухмыльнувшись, подмигнул.

– Урод, – пробормотала я себе под нос, но, почему-то, губы сами собой дёрнулись в ответной усмешке.

Дверь за ними закрылась и послышался щелчок замка. Мы остались одни. Связанные. С ещё большей кучей вопросов и без ответов.

Я шумно выдохнула, плюхнулась обратно на диван и уставилась на сестру. Вид у нее был отрешенный, она сосредоточенно смотрела в одну точку. Казалось, что у нее в голове не самые приятные мысли.

– Мама умрёт, когда узнает, – сказала я, не скрывая сарказма и пытаясь разрядить обстановку. – А папа и Габриэль поседеют окончательно…Бедный Алессио – у него наверняка случится сердечный приступ, когда он узнает, кто нас спёр.

Я хмыкнула, качая головой.

– Баттиста, скорее всего, захочет устроить личную вендетту и поедет спасать нас с бейсбольной битой или баскетбольным мячом. А Даниэль… – я усмехнулась, смахивая непрошенные слезы. Я так по ним скучаю! —Даниэль просто взорвётся. Он сожжёт половину Мессины, прежде чем выяснит, где мы.

Иза вздохнула, но уголки её губ дрогнули. Я знала, она тоже об этом думала. Наша семья – не из тех, кто спокойно сидит и ждёт.

До какой же степени нужно быть невезучими, чтобы единственный раз покинув дом без охраны, попасть в столь серьёзные неприятности? Меня настигло чувство вины за произошедшее, но я тут же отбросила эти мысли. Самобичевание не поможет нам выбраться из этой ситуации.

– Ну что ж, – сказала я. – Если уж попадать в передрягу, то хотя бы с размахом.

Иза бросила на меня взгляд и, наконец, произнесла:

– Осталось только выжить, пока они нас не нашли.

– Ну или хотя бы не задушить друг друга до этого, – добавила я и скривилась. – Особенно если мне ещё долго сидеть со связанными руками.

– Терпи, Бунтарка, – усмехнулась Иза.

– Замолчи, Лисичка.

Я уже собиралась снова облокотиться на спинку дивана, как заметила, что сестра встала и начала расхаживать по комнате. Она металась от одной стены к другой, осматривая помещение, даже заглянула за диван.

– Эй, хватит мельтешить туда-сюда, – проворчала я, следя за ней глазами. – Ты меня этим нервируешь.

– Я ищу что-нибудь острое, – ответила Иза, не останавливаясь. – Нужно чем-то перерезать верёвки.

Я устало выдохнула и закатила глаза:

– Ну хорошо, ищи… Только если найдёшь что-то полезное – начни с меня, ладно? Я уже не чувствую пальцев.

– Договорились, – отозвалась она и продолжила осмотр, сосредоточенная и молчаливая.

Я наблюдала за ней, и, несмотря на усталость, внутри разгорелось знакомое чувство: если кто-то и найдёт выход из этой ситуации – то это будет она. А я, как всегда, буду рядом, чтобы всё испортить… или спасти. Как повезёт…

Я уставилась в стену. Мозг всё ещё пытался переварить происходящее. Невероятно, но главные опасения братьев сбылись. Мы в плену у Каморры. Причём похитителями оказались не рядовые подручные, а лично Моретти. Какая ирония!

Вдруг мой взгляд зацепился за противоположную стену. Там, в углу, была ещё одна дверь – неприметная, почти сливавшаяся с цветом стены.

– Эй, – сказала я, выпрямляясь. – А интересно, что там? Пыточная? Или комната для "особых гостей"?

Иза, не теряя времени, подошла и, никак не отреагировав на мой сарказм, потянула за ручку. Дверь тихо скрипнула, и она заглянула внутрь.

– Это ванная, – спокойно сообщила она, обернувшись через плечо.

– Ну надо же, со всеми удобствами, – фыркнула я. – Ещё бы телек сюда и мини-бар – и прямо пятизвёздочный отель. Только без завтрака.

Ответа не последовало. Сестра скрылась в комнате, прикрыв дверь.

– Из? – позвала я, приподнимаясь. – Ты там чего, засмотрелась?

Ответа не последовало. Вместо него послышался громкий грохот, очень похожий на звук разбитого стекла.

Какого черта?

Я мгновенно вскочила с дивана.

– Иза?! – голос сорвался на крик, сердце ухнуло в пятки.

Через секунду она вышла из ванной. В её руке был осколок зеркала. Она сжимала его крепко, но спокойно, как будто это был обычный нож.

– Нашла, – сказала она. – Теперь есть чем разрезать верёвки.

Я облегчённо выдохнула, но тут же заметила: по её ладони стекала тонкая полоска крови.

– Черт… – прошептала я, подойдя к ней. – Ты поранилась.

– Пустяки, – отмахнулась она, поднося осколок к моим запястьям. – Главное – освободиться. Позже промою рану.

Я смотрела на неё, и внутри всё сжалось. Даже в такой ситуации она оставалась собранной. Холодной. Целеустремлённой.

А я? Я всё ещё надеялась, что это просто дурной сон. Но осколок в её руке и кровь на пальцах говорили об обратном.

Глава 16. Демиан

Мы с Джейком поднялись по лестнице, оставив за спиной тяжёлую дверь подвала и двух связанных девушек. Шаги глухо отдавались по мрамору, а в голове уже выстраивался план на ближайшие часы. Всё должно быть под контролем. Без лишнего шума. Без случайных свидетелей.

На кухне нас встретила одна из служанок – Мария, женщина лет пятидесяти, с чёткими движениями и внимательным взглядом. За ней стояли двое помощников, молча ожидая распоряжений.

– Никто не спускается в подвал без дозволения, – сказал я, глядя Марии прямо в глаза. – Ни под каким предлогом. И никаких разговоров с пленницами. Это не обсуждается.

– Конечно, синьор, – кивнула она, не задавая лишних вопросов.

– Простите, что не предупредили о приезде, – добавил Джейк, чуть мягче. – Всё было… срочно. Подготовьте, пожалуйста, спальни на втором этаже.

В них давно никто не жил, и, скорее всего, придётся всё проветрить и сменить бельё. После смерти дедушки, случившейся шесть лет назад, мы стали очень редко приезжать в его поместье, которое он оставил нам в наследство.

– Все сделаем, синьор, – ответила Мария и тут же развернулась, отдавая указания младшему персоналу.

Мы с братом направились наверх. Я чувствовал, как напряжение постепенно уходит из мышц, но в голове всё ещё гудело от адреналина. Переодевшись в простую чёрную футболку и спортивные штаны, я спустился в гостиную и набрал номер отца.

Он ответил почти сразу.

– Ну? – голос Антонио Моретти был резким, как всегда. – Где вы?

– В Катании, – ответил я спокойно. – Девушки у нас.

– В Катании? – переспросил он, и я уже слышал, как растёт раздражение. – Почему, чёрт возьми, вы до сих пор не привезли их в Палермо?

– Потому что это было бы неразумно, – отрезал я. – Если бы мы повезли их сразу, нас могли перехватить. Особенно если Стидда уже начала искать. Лучше остаться здесь – на нейтральной территории – и выждать. Здесь безопасно. Дом наш, камеры работают. Мы не подставим тебя, отец.

Было молчание. Я знал, он взвешивает.

Я уверен, что ты согласишься, подонок. Мои аргументы слишком весомы, чтобы ты мог им противостоять. Антонио всегда избегал риска.

– Ладно, – наконец сказал отец. – Оставайтесь там. Но не затягивайте.

Он сделал паузу, а потом голос его стал более хищным:

– Я сообщу Габриэлю, что его ждёт сюрприз. Уверен, он будет… поражён. Завтра вы свяжетесь с их семьёй по видеосвязи. Пусть увидят, что девочки теперь у Каморры.

– Понял, – кивнул я. – Подготовим всё.

– Я вышлю тебе данные – время, канал, зашифрованный доступ. Всё должно пройти чётко. Без импровизаций.

– Сделаем, – коротко ответил я.

– Хорошо. Действуйте, – сказал он напоследок и сбросил звонок.

Я опустил телефон и на секунду прикрыл глаза. Всё шло по плану. Почти.

– Я к себе, – бросил Джейк, проходя мимо. – Если что, зови.

– Угу, – отозвался я, уже направляясь в кабинет.

Дверь за мной закрылась мягко. Внутри – полумрак, запах дерева и старых книг. На стене – панель с мониторами. Я включил систему. Камеры ожили одна за другой, показывая разные части дома.

И, конечно, подвал.

На экране – две фигуры. Одна сидит на диване, вторая ходит по комнате, что-то ища. Я прищурился, наблюдая, как Изабелла склонилась над столиком, а потом – как она вошла в ванную. Она двигалась уверенно, целеустремлённо, будто это был её дом, а не место, куда её привезли связанную.

Жутко любопытная.

И я… улыбнулся. Сам того не заметив. Чёртова девчонка. Упрямая, как и положено Серрано.

Но в следующую секунду на другом экране я увидел, как Габриэлла резко вскочила с дивана. Что-то произошло. Я тут же придвинулся ближе к монитору, напрягшись. Изабелла вышла из ванной, сжимая в руке осколок зеркала. На её ладони – кровь. Тонкая струйка стекала по пальцам.

Я резко выпрямился. Злость вспыхнула мгновенно.

– Твою мать! – выругался я вслух, ударив кулаком по краю стола.

Я знал, что она не из тех, кто будет сидеть сложа руки. Но видеть эту кровь – её кровь – на экране, и понимать, что я ни черта не могу сделать, не сорвав маску хладнокровия… это выводило из себя.

На долю секунды мне захотелось сорваться с места, рвануть вниз, вырвать этот осколок из её рук и самому обработать рану. Отшлепать, чтобы больше так не делала. Что она не должна себя резать ради свободы, которой всё равно не будет.

Но я остановил себя. Никаких слабостей.

Я не могу этого допустить. Особенно сейчас, когда Стидда наверняка уже подняла уши и начала искать девочек. Они не простят, если мы допустим ошибку. И я не прощу себе, если ошибусь первым.

Они – пленницы, мы – похитители. Всё просто. Всё чётко. Без эмоций… Да. Конечно.

Ни один её жест, ни один вздох не должны пробуждать во мне желания. И всё же, к моему полному замешательству, это происходит. С того момента, как я увидел Изабеллу Серрано, я потерял голову, как неопытный юнец. Она очаровала меня с первой секунды, будто создана для меня. Однако Изабелла была на вражеской стороне, и я её похититель; все обстоятельства были против нас.

Тем не менее, это лишь подпитывало мою навязчивую страсть. Я хочу её до безумия, хочу сбросить эту холодную оболочку и увидеть, что там внутри. Я хочу, чтобы она горела мной так же сильно, как я ею.

Если бы Изабелла знала, какие мысли роятся в моей голове при одном лишь взгляде на нее, она бы, несомненно, пришла в ужас или немедленно сбежала. Часть меня желала, чтобы она снова скрылась, лишь бы дать мне возможность догнать ее. Я жаждал ощутить упоение охотой, эту острую потребность заявить о своем превосходстве.

Думаю, в тот момент я бы не удержался и взял бы Изабеллу. Не понимаю, как мне удалось сдержаться в лесу и не поддаться этому порыву, когда мое естество буквально пылало от желания и непреодолимой нужды.

Я сфокусировался, возвращая себе рассудок. Это перерастало в одержимость, выходя за рамки простого вожделения. Мне от неё требуется лишь одна вещь. И я добьюсь своего: она сама придёт ко мне, уступив всем моим требованиям. И тогда интерес будет исчерпан.

Я откинулся назад, провёл рукой по лицу. Напряжение в груди давило с новой силой. Мысли путались, и в голове всё ещё стоял этот кадр – она, с осколком в руке, с кровью на пальцах, с этим упрямым взглядом.

Нужно было срочно сбросить это состояние. Сжечь его.

Потому что, если не выпущу пар… я сорвусь. И тогда всё пойдёт к чёрту. Я вышел из кабинета, намереваясь спуститься в спортзал и, наконец, снять накопившееся напряжение. В груди всё ещё сидел глухой гнев, а в голове – образ Изабеллы с порезом на руке.

Но едва я вышел в коридор, как буквально нос к носу столкнулся с Джейком.

– Дем, вот ты где, – сказал он, будто рад, что нашёл меня. – Я тебя как раз искал.

Я прищурился, настороженно.

– Что-то случилось? С пленницами?

– Да… то есть нет. Ну, не совсем, – замялся он, почесав затылок. – Я просто думаю, что их надо покормить. Судя по всему, они весь день ничего не ели.

Я закатил глаза и выдохнул сквозь зубы:

– Ты серьёзно сейчас? Джейк, это неразумно. Если они будут ослаблены – это нам только на руку. Меньше проблем, меньше попыток побега.

Он нахмурился.

– Брось, чувак, не будь таким мудаком, – сказал он с неожиданной жёсткостью. – Да, ты бываешь груб. Часто. Но я знаю, что ты не такой ужасный, как он.

Я напрягся. «Он» – это, конечно, отец. Антонио Моретти. И да, я не он. Но иногда… слишком близко. И даже внешне у меня с отцом было куда больше сходства, а вот брат был похож на маму.

– Даже если мы их покормим, – продолжил Джейк, – и у них появится немного сил, что они сделают? Две хрупкие девушки, пусть даже с характером, не смогут справиться с двумя такими бугаями, как мы. Давай не будем скатываться в дикость. Мы не животные.

Я молчал. Несколько секунд. Внутри всё спорило – логика, инстинкт, воспоминания о матери, которая всегда говорила, что сила – это не только власть, но и выбор. Особенно когда ты держишь в руках чужую судьбу.

– Ладно, – сказал я наконец. – Иди и скажи Марии, пусть что-нибудь приготовит. Только не устраивай им пир. Что-то простое. Без излишеств.

Джейк обрадовался, как ребёнок.

– Спасибо, брат, – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Я знал, что ты не настолько плох, как кажешься.

– Сомневаюсь, что это комплимент, – буркнул я ему вслед, но уголки губ всё же дёрнулись.

Он направился в сторону кухни, а я, как и собирался, пошёл в спортзал. Но даже когда сжал кулаки в бинтах и начал бить по груше, мысли не отпускали.

Становлюсь мягким, да? Вот так просто – раз, и соглашаюсь. Ещё немного, и Джейк начнёт верёвки из меня вить. Или хуже – девчонки.

Я ударил сильнее. Груша качнулась с глухим звуком. Нет. Я не мягкий. Просто… разумный. Пока.

***

На следующее утро я проснулся от резкого, пронзительного звука входящего звонка. Телефон на тумбочке вибрировал с такой силой, будто собирался взлететь. Я прищурился, не глядя нажал на ответ и поднёс к уху.

Черт бы его побрал!

– Да? – голос был хриплый, сонный.

– Как всё проходит? – раздался знакомый, жёсткий голос отца. Без приветствий. Без пауз.

– Всё под контролем, – ответил я, садясь на край кровати и потирая лицо.

– Я уже сообщил Габриэлю, – продолжил он. – Сказал, что его ждёт сюрприз. Вызвал интерес. Он, конечно, пытается сохранять спокойствие, но я слышал, как его голос дрогнул. Встреча назначена на одиннадцать утра. Убедитесь, что всё готово.

– Понял, – коротко ответил я.

– Не подведи, Демиан, – сказал он, и связь оборвалась.

Я выдохнул, глядя в стену. Слова отца, как всегда, звучали не как просьба, а как приказ, обёрнутый в угрозу. Впрочем, я привык.

Заносчивый ублюдок.

Отец не осознавал, насколько тонка грань, по которой он ступает. Его выходки всё больше выводят меня из себя. Скоро даже моему титаническому терпению придёт конец. С момента моего "просвещения" я собрал вокруг себя людей. Отец не в курсе, что значительная часть Каморры поддержит меня и Джейка, и он окажется в меньшинстве. Тогда Антонио лишится не только своего положения, но и жизни. Я без малейшего сожаления уничтожу его, чтобы отомстить за всё то, что он причинил моей матери, брату и мне.

Мы с Джейком наладили отношения со Стиддской троицей не только из соображений дружбы и поддержания родственных связей с Алессио и Баттистой. Я также стремился положить конец этой бессмысленной и ненужной войне. Как только я стану Доном, моими первыми шагами будут назначение Джейка моим Консильери и начало переговоров со Стиддой для восстановления мира.

Габриэль был разумным Доном, и он бы согласился на это ради блага своего клана; парни, в свою очередь, убедили бы его принять мое предложение. Однако сейчас перспектива перемирия стала более призрачной, хотя и не невозможной. Мы не позволим обидеть девушек, чтобы у Антонио не было в мыслях. После этого мы обсудим всё с их братьями. Хотя, несомненно, не обойдется без столкновений, в конечном итоге они нас выслушают.

Спустился на кухню, и первое, что услышал – смех. Джейк сидел за столом, непринуждённо болтая с Марией, нашей домработницей. Он что-то рассказывал, размахивая руками, и она смеялась, прикрывая рот ладонью.

– …и он, представляете, действительно подумал, что это был настоящий священник, а не актёр! – рассказывал Джейк. – Я думал, он там в обморок упадёт!

– О, синьор Джейк, вы всегда такие истории рассказываете… – улыбалась Мария. – А как ваша мама? Всё хорошо?

– Да, всё отлично. Она передаёт вам привет, кстати. Как ваши дети? Муж не забывает выносить мусор?

– Ах, как бы не так! – фыркнула она. – Мужа проще заставить чинить крышу, чем выкинуть пакет.

Я молча вошёл в кухню, и атмосфера тут же изменилась. Мария мгновенно напряглась, её улыбка исчезла, и она поспешно выпрямилась, будто поймали на чём-то недозволенном.

– Доброе утро, синьор Демиан, – сказала она осторожно. – Что приготовить вам на завтрак?

– Пока ничего. Только кофе, – ответил я, проходя к кофемашине. – Но приготовьте что-нибудь простое для пленниц. Я не хочу, чтобы они свалились в обморок прямо во время звонка.

– Конечно, синьор, – кивнула она и тут же начала доставать продукты.

Я повернулся к Джейку, который, как обычно, смотрел на меня с лёгкой усмешкой, будто ничего не происходило.

– Отец звонил, – сказал я. – Время звонка назначено на одиннадцать. У нас меньше двух часов.

– Отлично, – кивнул он. – Значит, пока есть время спуститься к девочкам. Проверим, как они там, и отнесём еду.

– Сначала переоденемся, – добавил я. – Не будем устраивать им утреннее шоу в пижамах.

Джейк усмехнулся и встал.

– А я думал, твой угрюмый утренний вид – это часть устрашения.

Я не ответил. Просто бросил на него взгляд и направился наверх.

Переодевшись, мы с Джейком спустились в подвал, неся поднос с едой. Я шёл первым, он – чуть позади, и в воздухе витало напряжение. Не потому, что я боялся чего-то – нет. Просто ощущение, что всё слишком спокойно, всегда вызывало у меня подозрение.

Когда мы открыли дверь, девочки сидели на диване в том же положении, в каком мы оставили их вчера. Связанные, будто и не пытались ничего сделать. Но я-то знал правду.

– Доброе утро, – произнёс Джейк с привычной лёгкостью, словно мы пришли на дружеский завтрак. – Как вам спалось?

– Превосходно, – тут же отозвалась Габриэлла с той самой язвительной интонацией, от которой у любого нормального человека начинал дёргаться глаз. – Особенно с верёвками на запястьях. Почти как в спа, только без массажа и шампанского.

– Пить ты не умеешь, – отозвался брат, ставя поднос на кофейный столик, – а вот массаж я могу сделать. Очень даже неплохой.

Опять он за своё.

Я скользнул по нему взглядом, но не вмешался. Брат всегда умел превращать даже напряжение в игру. Хотя сейчас было не до игр.

Габриэлла повернулась к нему с прищуром и криво усмехнулась:

– Правда? Надеюсь, ты так же хорошо массируешь, как и думаешь. Потому что, если ты подойдёшь ко мне с такими намерениями, тебе понадобится реанимация. Не массаж.

Я фыркнул. Кажется, она через чур уверена в своих силах. Он усмехнулся шире, но промолчал, будто принял вызов. Затем я перевел взгляд на Изабеллу.

– Терпимо, – спокойно добавила она, бросив на нас короткий взгляд.

Я скользнул глазами по их рукам. Верёвки были на месте. Аккуратно завязанные. Слишком аккуратно.

– Можете не притворяться, – сказал я, проходя мимо и направляясь к кофейному столику. – Я знаю, что вы смогли развязать руки.

Я услышал лёгкий хлопок ткани – Габриэлла резко дёрнула руками, и верёвки с глухим шлепком упали на ковёр перед диваном.

– Браво, Шерлок, – усмехнулась она, скрестив руки на груди. – Ты не так туп, как кажешься.

Джейк хмыкнул, Изабелла едва заметно покачала головой, а я медленно повернулся к ее сестре и посмотрел на неё с лёгким оскалом.

Эта девочка не унималась. Её дерзкое поведение раздражало меня неимоверно, прямо как нежеланная младшая сестра.

– Осторожнее с языком, – бросил я, а затем перевёл взгляд на Изабеллу.

Подошёл ближе и, не сказав ни слова, резко схватил её за запястье. Она дёрнулась, но не отпрянула. Я поднял её руку, и взгляд тут же упал на тонкую, уже подсохшую полоску пореза.

– Что это? – спросил я, удерживая её руку крепко.

– Порезалась в лесу, – спокойно ответила она, не отводя взгляда. – Ты же сам туда меня затащил. Так что, считай, это твоя заслуга.

Я приподнял брови, недоверчиво глядя на неё. Лес, конечно. Очень убедительно. Легкий укол совести кольнул, но я тут же отмел эти навязчивые мысли. Демиан, ты совершал поступки и куда более сомнительные. Сейчас не время для размышлений о морали.

Встретился взглядом с её карими глазами, в которых мерцали зеленые искорки, и мир вокруг померк, пока я зачарованно любовался ею. Господи, как же мне хотелось прикоснуться к ней, поцеловать её. Просто остаться с ней наедине, пусть даже на одно короткое мгновение.

Я отпустил её, шагнув к ванной, открыл дверь и скользнул взглядом внутрь. В мусорном ведре – осколки зеркала. С каплями крови.

Я вернулся в комнату и хищно ухмыльнулся:

– Ну-ну. Я так и понял.

Обе молчали. Я заметил, как Габриэлла скрестила ноги и демонстративно отломила кусочек хлеба с подноса, будто не замечала происходящего.

– Ешьте, – бросил я. – У вас есть немного времени.

– А что потом? – спросила Изабелла, прищурившись.

Я посмотрел на неё, позволив себе короткую паузу.

– Сюрприз, – сказал я. – Будьте готовы. Мы скоро вернёмся.

Я развернулся и вышел первым, Джейк последовал за мной, но, уходя, всё же обернулся и умудрился отправить Габриэлле воздушный поцелуй.

Господи, дай мне терпения!

Дверь за нами закрылась с глухим щелчком. Впереди было ещё много дел. И одно из них – показать семье Серрано, что их девушки теперь в руках Каморры.

Глава 17. Джейк

Примерно через полчаса после того, как мы с Демианом спустились в подвал, я, лениво потягивал эспрессо, выглянул в коридор и подозвал Марию:

– Мария, будьте добры, спуститесь в подвал и заберите поднос. Девочки уже поели.

– Конечно, синьор, – кивнула она, вытирая руки о фартук.

Я дождался, пока она скроется за поворотом, и направился к брату. Демиан, как всегда, сидел в кабинете, уставившись в экран, будто собирался разглядеть там смысл жизни. Или, скорее, план побега пленниц.

– Дем, – сказал я, заходя без стука. – Нам нужно купить им одежду.

Он даже не обернулся.

– Кому – им?

– Девочкам, – пояснил я, закатив глаза. – Их одежда после побега – грязная и порванная. Они не могут в таком виде сидеть здесь ещё неделю. Или сколько мы их тут держать собираемся.

Он наконец оторвался от монитора и посмотрел на меня с прищуром.

– И ты вдруг так озаботился их гардеробом?

Я пожал плечами, делая вид, что всё это исключительно из соображений приличия:

– Слушай, если ты хочешь, чтобы я держал себя в руках, то, может, стоит дать им хоть что-то не рваное. Потому что, если Габриэлла ещё раз повернётся ко мне в этой своей футболке с дырой на животе – я, клянусь, разорву её до конца. И уже не футболку.

Демиан прищурился ещё сильнее, в голосе появился холод:

– Что за переглядки у тебя с Габриэллой, а? Вы что, успели что-то замутить ещё в клубе?

– О, да, – протянул я с усмешкой. – Мы успели пожениться, развестись и поделить детей. Конечно, нет. Просто… – Я пожал плечами. – У неё острый язык и выразительные глаза. Я не виноват, что она на меня так смотрит.

Эта девчонка сводит меня с ума. Но брату об этом знать не стоит.

– Так, – протянул он, всё ещё с подозрением глядя на меня.

Я решил, что пора перевести разговор.

– А ты чего так распереживался за Изабеллу, а? – спросил я, хитро прищурившись. – Я видел, как ты чуть не сорвался за аптечкой, когда заметил у неё порез. Это что, тоже просто "проверка состояния"?

Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на груди, и невозмутимо взглянул на меня.

– Не глупи, – буркнул он. – Я просто не хочу, чтобы она потеряла сознание прямо во время звонка. Это всё.

– Ага, – протянул я, усмехаясь. – Конечно. Просто заботливый похититель. Почти нянька.

Он фыркнул, но уголки губ дёрнулись. Я рассмеялся, он тоже. Мы оба понимали, что за этими словами прячется больше, чем мы готовы признать.

– Ладно, – сказал я, выпрямляясь. – Пошли, подберём им нормальные вещи. Хотя бы спортивные костюмы. Без дырок.

– Только не выбирай ничего с декольте, – буркнул он.

– Обещать не могу, – подмигнул я.

Мы вышли из кабинета и направились к лестнице. Но едва я открыл дверь, ведущую в холл, как замер на месте.

На пороге стоял он. Антонио Моретти. Наш отец. С ледяным выражением лица и взглядом, от которого хотелось выпрямиться в стойку.

Отец стоял в дверях, как гром среди ясного неба. В прямом смысле. На улице было жарко – лето в Катании не щадит никого, а он, как всегда, был в идеально сидящем чёрном костюме, будто только что вышел с важной встречи. Ни капли пота, ни намёка на дискомфорт. Ледяной, собранный, как и всегда. Только взгляд – ещё холоднее, чем обычно.

Вероятно, его ждали снаружи, на улице или в автомобиле, поскольку он никогда не передвигался без сопровождения охраны. Трус!

– Доброе утро, сыновья, – произнёс он с едва заметной насмешкой.

Мы с Демианом переглянулись. Он первым спустился по лестнице, я – следом.

– Зачем ты приехал? – хмуро спросил Дем. – Ты поручил это дело нам.

Отец даже не повернулся.

– Не перечь мне, – отрезал он спокойно, но с той сталью в голосе, от которой обычно замирает всё живое. – Я Дон. И сам решаю, когда и где появляться. Тем более, – он повернул голову через плечо, – я лично хочу видеть реакцию семьи Серрано. Это будет… познавательно.

Он прошёл мимо нас, не сказав больше ни слова, и направился в гостиную. Мы последовали за ним. Я чувствовал, как внутри всё напряжено до предела – как струна, готовая лопнуть.

Ну вот на кой хер он припёрся?!

Отец остановился у одной из стен, где висела старая картина – пейзаж с видом на Этну. Он стоял к нам спиной, рассматривая её с видом, будто решает, стоит ли сжечь этот дом дотла или оставить как памятник.

– Ну и хибара у вашего деда, – произнёс он с пренебрежением. – Хорошо, что он давно помер.

Грудь сжалась, как от удара. В висках зашумело. Я сжал кулаки, чувствуя, как ярость поднимается волной. С дедом у нас с Демианом были особые отношения. Он учил нас стрелять, плавать, думать, когда отец учил нас только повиноваться. Не считая мамы, он был единственным, кто говорил с нами как с людьми, а не как с будущими инструментами.

Я сделал шаг вперёд. Хотел – нет, жаждал – ударить. Хоть раз. За всё. Этот ушлёпок заслуживал смерти.

Но в этот момент Демиан положил руку мне на плечо. Крепко. Предупреждающе. Я перевёл на него взгляд – он не смотрел на меня, но пальцы сжались сильнее. Молча. Без слов. Не время.

Я шумно выдохнул, стиснув зубы, и отступил на шаг.

– Пора настраивать аппаратуру, – сказал отец, взглянув на часы. – Осталось меньше получаса. Надеюсь, вы не собираетесь устраивать цирк.

– Я сам всё подключу, – отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У меня всё готово.

Я развернулся и пошёл в сторону лестницы, ведущей в подвал. Взял с собой ноутбук, камеру и всё, что нужно для видеосвязи. Лучше заняться делом, чем стоять рядом с ним и сдерживать себя.

Когда открыл дверь в подвал, внутри было тихо. Девочки сидели на диване, как и раньше. Я бросил на них короткий взгляд, не сказав ни слова, и начал устанавливать технику. Через пару минут за моей спиной послышались шаги – спустились Демиан и отец.

Я почувствовал, как атмосфера в комнате изменилась. Напряжение стало почти физическим. Девочки, кажется, тоже это ощутили.

Когда отец спустился в подвал, воздух будто сгустился. Даже техника, которую я только что настроил, казалась тише, чем обычно – словно и она почувствовала, что в помещение вошёл хищник. Антонио Моретти не просто появился – он заполнил собой всё пространство. Его шаги были медленными, уверенными, как у человека, который знает: всё здесь принадлежит ему. Даже люди.

Он остановился у подножия лестницы, оглядел комнату и хищно уставился на девочек. В его глазах сверкнуло что-то неприятное – азарт, злорадство, власть. Уголки губ растянулись в оскале.

– Ну-ну, – проговорил он с пренебрежительной усмешкой. – Вот они, наследницы Серрано. Не скажу, что впечатлён. Хотя… – он сделал несколько шагов вперёд и остановился прямо перед Габриэллой, – ты, девочка, похожа на своего отца. В этих глазах тот же огонь неповиновения. Такая же дерзость. Такая же глупость.

Я видел, как она напряглась. Плечи выпрямились, подбородок чуть приподнялся, глаза вспыхнули. Она была готова встать, выругаться, ударить – что угодно. Она не умела молчать, когда кто-то пытался её сломать. И в этом… в этом она была невероятной.

Но я также знал, что отец может ударить. Он не терпит дерзости. Особенно от женщин.

Я поймал её взгляд. Серьёзно, спокойно. Без слов умоляя: не сейчас. Не здесь. Не с ним. Едва заметно мотнул головой. Она перевела взгляд на сестру, и, кажется, поняла. Её плечи чуть расслабились, губы сжались в тонкую линию. Она ничего не сказала. И слава богу. Потому что я не был уверен, что смогу сдержаться, если бы отец поднял на неё руку.

Хотя, честно говоря, мне безумно нравилось, когда она язвила. Когда бросала свои колкие фразы, будто ножи. Она была огнём, и я не знал, почему мне так хотелось стоять между ней и тем, кто хотел её потушить.

Может, потому что она напоминала мне Даниэля.

Да, именно так. Упрямством. Взглядом. Тем, как она держится, даже когда всё против неё. Я списывал своё желание защитить её на это. На дружбу с её братом. Порой невыносимым, но до боли преданным другом. Мы с Демианом давно общались с ним, с Алессио и Баттистой – гонки, клубы, редкие встречи, о которых никто не должен был знать. Особенно наши семьи. Это считалось бы предательством.

А теперь… теперь я стоял в подвале, наблюдая, как мой отец смотрит на их сестёр, как на трофей. И мне было тошно, от того, что я участвовал в этом. Тошно от того, что я не мог ничего изменить. И особенно – от того, что я чувствовал себя предателем. Не только своих друзей. Но и самого себя.

Я крепче сжал кулаки, стоя в стороне. Молча. Но внутри всё кипело.

Отец отвернулся от Габриэллы, словно она была не более чем любопытным предметом. Он уже собирался подойти к Изабелле, когда она вдруг заговорила. Тихо, но уверенно. В её голосе не было дрожи – только холодное, почти деловое спокойствие.

– Для чего вы это делаете? – спросила она, глядя прямо на него. – Я понимаю, между нашими кланами давняя вражда, но… я уверена, мой отец и дядя пытались заключить перемирие. Хотели остановить всё это.

Я замер. Демиан удивлённо уставился на неё. Даже Габриэлла, кажется, задержала дыхание. Она не пыталась спровоцировать – она действительно хотела понять. Или, возможно, дать ему шанс не быть чудовищем.

Но Антонио только злобно рассмеялся. Смех был коротким, режущим, без капли веселья.

– До чего же ты наивная, – процедил он, подходя ближе. – Перемирие? Ты правда думаешь, что мне нужно это дурацкое перемирие? Мне – от них?

Он склонился к ней ближе, и я видел, как мышцы на его лице напряглись.

– Нет, девочка. Я хочу, чтобы ваша семья испытала то, что испытал я. Чтобы им было так же плохо, как и мне. Чтобы они поняли свою ничтожность. Чтобы они знали, что всё, что у них есть, – не более чем иллюзия. Я заберу у них всё. И начну с вас.

Хотелось что-то сказать, вмешаться, но я знал – если перебью его сейчас, он может сорваться окончательно.

Он выпрямился и вернулся к столу с техникой. Обвёл взглядом комнату, как будто всё происходящее доставляло ему искреннее удовольствие.

– Думаете, аппаратуру сюда принесли просто так? – усмехнулся он. – Нет. Сейчас мы позвоним вашей семье. И покажем им, какой трофей заполучила Каморра. Две маленькие Серрано. Их гордость. Их слабость.

Его взгляд вновь скользнул по Изабелле, и я уже знал, что сейчас будет. Он не мог просто пройти мимо. И всегда выбирал момент, чтобы ударить словом – метко, подло, в самое сердце.

Он медленно подошёл к ней и, не спрашивая, схватил её за подбородок. Поднял её голову, заставляя смотреть ему в глаза. Изабелла не отпрянула, но я видел, как её пальцы сжались в кулаки. Он изучал её лицо, как хищник, оценивающий добычу – с холодным интересом и затаённым отвращением. Во главе всего этого я обнаружил неутолимую, болезненную страсть. Антонио не мог отпустить мысли о матери девочек. К тому же, Иза была поразительно похожа на Джулию.

– Ты… – произнёс он, протягивая слова. – Ты в точности как ваша шлюховатая мамаша.

Я почувствовал, как у меня внутри всё сжалось. Молчание в комнате стало оглушающим. Он резко отпустил её подбородок, будто прикосновение к ней было чем-то грязным. Изабелла не шелохнулась, но я уловил это – как её глаза вспыхнули на долю секунды. Он задел её. Сильно. Глубоко.

И прежде, чем она успела ответить, голос подала Габриэлла. Чётко и звонко. С вызовом.

– Не смей говорить так о нашей маме, каморрская сволочь!

Я резко повернулся к ней. Она сидела, с прямой спиной, подбородок поднят, глаза горят. Ни капли страха. Только ярость.

Отец медленно повернулся к ней. Его лицо исказилось. Он шагнул вперёд, и я видел – сейчас он сорвётся.

– Маленькая дрянь, – прорычал он. – Такая же нахальная, как и твой отец.

Он поднял руку. И я не выдержал.

– Отец! – резко окликнул я, делая шаг вперёд. – Уже пора. Я всё настроил.

Он застыл. Его рука замерла в воздухе. Он повернул голову и посмотрел на меня – яростно, с ненавистью. В этот момент он был готов и меня ударить. Что было бы далеко не в первый раз.

Но я выдержал его взгляд. Не отводил глаз. И не дрогнул.

Он медленно опустил руку, развернулся и подошёл к ноутбуку. Щёлкнул пальцами, словно проверяя, всё ли готово. Затем, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Твоё счастье, что я пунктуальный.

Пошел ты!

Я облегчённо выдохнул, но не позволил себе расслабиться. Внутри всё ещё кипело. Я бросил взгляд на Габриэллу – она смотрела на меня. Молча. С благодарностью, которую не нужно было озвучивать. Я кивнул ей едва заметно.

А потом перевёл взгляд на Изабеллу. Она всё ещё молчала. Но в её взгляде больше не было растерянности. Только холод. Только сталь.

– Надеюсь, вы всё подготовили, – бросил он. – Не хочу, чтобы эта показательная сцена была испорчена техническими сбоями.

Я молча кивнул. Всё работало. Камера, звук, соединение. Всё, кроме моей совести. Я бросил ещё один взгляд на Габриэллу. Она сидела тихо, но в глазах всё ещё пылал тот самый огонь, который отец так ненавидел. И я знал – этот огонь так просто не погасить. Даже ему. Даже нам.

Глава 18. Джейк

Камеру и ноутбук мы с Демианом заранее установили у противоположной от дивана стены, на фоне нейтральной, ничем не выделяющейся поверхности. Гладкая, светлая стена – идеальный фон, чтобы ничто не отвлекало внимание от главного. От них. От того, что мы собирались показать.

Отец подошёл к ноутбуку, нажал кнопку вызова, и уже через пару секунд на экране появилось изображение – чёткое, в высоком разрешении. Лица, которые я знал слишком хорошо: Габриэль, Кристиан, Даниэль, Алессио и Баттиста. Все они сидели за длинным столом, как на совете. И каждый из них смотрел прямо вперёд – в экран. На нас.

Мы с Демианом пока оставались вне кадра. Стояли с двух сторон от столика, друг напротив друга, как тени. Но экран ноутбука был хорошо виден – я видел каждое движение, каждое выражение лиц.

Я на мгновение отвёл взгляд. Сердце стучало слишком громко. В висках пульсировало. Я сжал челюсть, заставляя взять себя в руки, и встал ровно, выпрямив плечи. Не дай бог отец заметит, что мне это неприятно. Это может закончиться… плохо. Для всех.

Антонио Моретти, как всегда, начал с театральной паузы. Он склонился к экрану, и в его голосе прозвучал фальшивый интерес, обёрнутый в ядовитую насмешку:

– Так-так-так… Неужели вся мужская часть семейства в сборе?

Он сделал паузу, как будто наслаждаясь моментом, а затем добавил с ехидной улыбкой:

– Жаль, а я так желал увидеть Джулию.

На экране Габриэль, как всегда сдержанный, но с каменным лицом, ответил:

– Её здесь нет. И ты сам понимаешь – в такие дела женщин впутывать не стоит.

Отец хмыкнул.

– Мне плевать, – сказал он с холодной усмешкой. – Женщина, мужчина – какая разница? Габриэль, мне всё равно, кого использовать. На войне все средства хороши. И ради победы я готов идти по головам. По вашим головам.

Чёртов ублюдок.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Его слова будто резанули по коже. Машинально бросил взгляд на Демиана. Его лицо оставалось каменным, ни один мускул не дрогнул. Но я знал брата. Знал его взгляд. И по глазам понял – он тоже не разделял мнение отца. Он просто умел лучше это скрывать.

Отец щёлкнул пальцами – коротко, резко.

Демиан без слов подошёл к Изабелле, схватил её за руку и крепко притянул к себе, зажав её в стальном захвате. Я сделал то же самое с Габриэллой. Она сразу дёрнулась, попыталась вырваться, но я обнял её со спины, прижав к себе так, чтобы она не могла ни ударить, ни сбежать. Не слишком грубо, но достаточно жёстко, чтобы она поняла: бесполезно.

Она зарычала сквозь зубы, но не сказала ни слова. Я чувствовал, как её тело напряжено до предела. Она была готова взорваться. Но я держал её крепко.

Мы подвели их к экрану. Встали по обе стороны, не отпуская. Они – в центре кадра. Мы – за ними. И всё внимание теперь было на нас.

Я поднял глаза и посмотрел в камеру. В тот же момент – взгляд. Даниэль. Его глаза встретились с моими. Я не видел в них слов. Там был только огонь. Бешенство. Он дышал яростью, и я знал: если бы он сейчас был здесь, он бы врезал мне, не задумываясь. И, возможно, я бы не стал защищаться.

Затем перевёл взгляд на Баттисту – у него на лбу вздулась вена, лицо покраснело от злости. Он словно сдерживал себя, чтобы не разбить что-нибудь поблизости.

А потом – Алессио. Всегда спокойный, уравновешенный, сдержанный. Но сейчас его пальцы были так сильно сжаты, что побелели костяшки.

Я прикрыл глаза на секунду. Шумно вдохнул. Воздух в груди застрял, как ком. Мне было отвратительно. Я стоял рядом с девушкой, чьих братьев знал очень давно. С девушкой, которая только что защищала свою мать. С девушкой, которую я не хотел видеть в роли трофея. Но я ничего не сказал. Ни слова. Просто продолжал смотреть в камеру, сдерживая всё внутри. Потому что мы уже зашли слишком далеко.

Я стоял, держа Габриэллу крепко, чувствуя, как её тело напряжено, как пружина. Она не говорила ни слова, но я знал – внутри у неё бушует ураган. Я сам был на грани. И всё же продолжал держать её, потому что понимал: если отпущу – она рванёт. А если рванёт – всё взорвётся.

На экране отец всё ещё стоял перед ноутбуком, с тем самым мерзким выражением, которое я ненавидел с детства. Он смотрел на мужчин из семьи Серрано, как на пешек. Как на проигравших.

– Чего ты хочешь, Антонио? – наконец заговорил Габриэль. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Для чего ты похитил моих племянниц? Что тебе нужно? Земля? Деньги? Поставки оружия?

Отец хищно усмехнулся. Его глаза сузились, и он сделал шаг ближе к камере.

– Чего я хочу? – повторил он, будто пробуя вкус слов. – Я хочу, чтобы вы захлебнулись от боли. Чтобы страдали. Чтобы каждую ночь просыпались в холодном поту, зная, что не смогли защитить своих девочек. Вот что мне нужно. А земля… – он пожал плечами, – будет приятным бонусом. Поэтому я хочу все города, которые граничат с Каморрой.

Я нахмурился. В уме быстро прикинул – это почти половина территории Стидды. Он не просто угрожает. Он собирается уничтожить их изнутри.

Но тут заговорил Кристиан, отец девочек. Его голос был натянут, как струна, и я понял – он держится из последних сил.

– А я-то думал, что ты захочешь Джулию… – сказал он с горькой усмешкой. – Но, видимо, за это время ты хоть немного отошёл от своей маниакальной одержимости моей женой.

Отец злобно оскалился, и в его глазах промелькнул тот самый безумный блеск, который я ненавидел.

– Зачем мне твоя жена, Кристиан, – процедил он, – когда у меня здесь твои дочки? Одна – вылитая копия Джулии, а вторая – вылитый ты. Такая же упрямая. И тоже не умеет держать язык за зубами.

Кристиан резко вскочил со своего места, стул с грохотом отъехал назад. За ним сразу поднялся Габриэль, схватил его за плечо и заставил сесть обратно.

– Сядь, – тихо сказал он. – Не сейчас.

Габриэль скрестил руки на груди, поднял подбородок и посмотрел в камеру.

– Ты же знаешь, что я не могу пойти на это, Антонио. Ты просишь почти всю территорию моего клана. Это – война.

– Тогда ничем не могу помочь, – спокойно отозвался отец. – Хотя… – он щёлкнул пальцами, – я знаю, как сделать тебя более сговорчивым.

Демиан сразу понял. Он вытащил нож из-за пояса и поднёс его к горлу Изабеллы. Я видел, как лезвие чуть вдавилось в её кожу. Но она… она даже не вздрогнула. Стояла прямо. Гордо. Смотрела в камеру. В глаза семье. В глаза отцу. Как будто это она держит нож, а не он. И в этот момент я понял – она вылитый Алессио. Та же выдержка. Та же внутренняя сила. Та же решимость.

Я перевёл взгляд на экран. Даниэль ударил ладонью по столу, от чего тот дрогнул. Его лицо было перекошено от ярости. Баттиста, казалось, сейчас взорвётся. А Алессио… Алессио просто сидел и смотрел на нас, как на предателей. И я знал – он прав.

– Теперь ты понял, что я могу сделать с ними? – медленно спросил отец. – Могу пустить их по кругу, а когда мои люди наиграются, то я перережу им глотки и у семейства Серрано останется лишь оборванец сын.

Я вдохнул и прикрыл глаза на долю секунды, чтобы не выдать, как мне больно всё это делать. Особенно перед Даниэлем. Он был мне как брат. И я… я стоял здесь, держа его сестру, как пленницу.

Я бросил взгляд на Габриэллу. Она повернула голову и злобно уставилась на отца. В её глазах было всё: ненависть, презрение, вызов. Она не боялась. И это сводило меня с ума.

Отец посмотрел на Демиана. Его взгляд был недвусмысленным: «Чего ты ждёшь?». Я увидел кивок Демиана. Он сохранял внешнее спокойствие, хотя я знал, что внутри у него бушует борьба. Он позволил отцу думать, что тот полностью контролирует ситуацию. Пусть тешится иллюзией власти. Медленно Демиан начал задирать футболку Изабеллы, властно проводя пальцами по её коже – делал это демонстративно, словно желая её унизить. В какой-то момент мне почудилось, что ему доставляет удовольствие не сам акт унижения, а сам факт возможности прикоснуться её.

И тут всё произошло за секунду. Изабелла резко вывернулась. Ловко. Молниеносно. Схватила нож прямо у него из руки, развернулась и, направила на Демиана.

– Брось, ты ведь понимаешь, что это глупая затея, – сказал брат.

И тогда она, не колеблясь, поднесла лезвие к своему горлу. Лёгкий нажим – и на коже появилась тонкая красная полоска.

– Я лучше сама себе перережу горло, чем позволю ублюдку из Каморры меня трогать, – произнесла она спокойно, с ледяной яростью в голосе.

Демиан был в ярости, но я знал, что дело не в том, что она посмела угрожать ему ножом и оскорбила. Его вывело из себя то, что она причинила вред себе. Он мог это отрицать, но было очевидно: он испытывал к ней чувства.

Все замерли. В комнате стояла такая тишина, что, казалось, даже техника затаила дыхание. Изабелла стояла с ножом у горла, и даже отец впервые за долгое время выглядел неуверенно. На экране – полное оцепенение. Никто не ожидал этого. Даже её семья.

И я впервые за всё время увидел в глазах Габриэля не сталь, а страх. Настоящий, человеческий страх за племянницу. Алессио, сжав зубы, наклонился вперёд и сдавленно сказал:

– Изабелла… не совершай глупостей.

Он пытался говорить спокойно, но его голос дрогнул.

Я перевёл взгляд на Габриэллу. Она не двигалась. Но в её глазах стояли слёзы. И когда она прошептала: «Пожалуйста… не надо. Не делай этого», – я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Я не думал. Просто крепче прижал её к себе. Не чтобы удержать или подчинить. А чтобы дать опору. Чтобы она не рухнула, не сломалась. Потому что в этот момент она держалась только на этом – на боли, на страхе… и на любви к сестре.

Я чувствовал, как её дыхание сбилось, как плечи дрожат. Казалось, ещё немного – и она потеряет сознание от шока. А Изабелла… Она всё ещё держала нож. Но я видел, как в её глазах шла борьба. Она не боялась умереть. Но она боялась оставить свою сестру. Бросить её одну в этом аду.

И когда она перевела взгляд на Габриэллу, Демиан, воспользовавшись моментом, резко выхватил у неё нож и прижал к себе, зажав руки. Он действовал быстро, чётко, почти автоматически. Но я знал брата. Я знал, что он не хотел этого. Он просто не мог позволить ей сделать то, на что она была готова.

Но потом…Отец подошёл. Быстро, без предупреждения и с силой ударил Изабеллу по лицу. Её голова дёрнулась в сторону, тело обмякло, и она потеряла сознание прямо в руках Демиана.

– ТЫ ЖАЛКИЙ КУСОК ДЕРЬМА! – выкрикнул Баттиста с экрана, вскакивая со своего места, но в этот момент Антонио нажал на кнопку и завершил звонок.

Я стоял, всё ещё держа Габриэллу, и в голове гудело только одно: «Баттиста прав. На все сто процентов. Отец – жалкий кусок дерьма».

Но всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Потому что, если бы отец медлил хоть секунду, я уверен – Демиан бы не позволил ему это сделать. Он бы встал между ними. Он бы… он бы поступил правильно.

Я видел, как в глазах брата вспыхнула ярость. Настоящая, хищная. Он был готов броситься в бой. Готов убить отца. Готов нарушить все правила. Но вместо этого – он просто продолжал держать Изабеллу, не давая ей упасть на пол. Бережно. Почти нежно. А я… я почувствовал, как Габриэлла дёрнулась. Она хотела что-то сказать. Что-то выкрикнуть. Но я среагировал быстрее. Одной рукой я продолжал удерживать её, а второй – крепко закрыл ей рот, повернувшись спиной к отцу, пытаясь защитить.

– Тихо, – прошептал я ей на ухо. – Всё будет в порядке. Сейчас – не время. Пожалуйста.

Она не сопротивлялась. Только дрожала. И я держал её крепко, потому что знал – если отпущу, рухнет всё. И она. И я. И, возможно, весь этот чёртов дом.

Через мгновенье отец резко и раздражённо сказал:

– Сворачивайте всё. Мне нужно с вами поговорить.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел, как будто только что не ударил девушку, как будто только что не разрушил всё до основания.

Я не ответил. Не двинулся. Только продолжал стоять, всё ещё обнимая Габриэллу, стараясь удержать её от того, чтобы она не сорвалась. Её дыхание было сбивчивым, плечи дрожали, и я чувствовал, как её напряжение медленно сменяется чем-то другим – болью. Настоящей, тихой, выматывающей.

Я почувствовал, как по моей руке потекло что-то тёплое. Медленно, почти незаметно. Слёзы. Она просто стояла, уткнувшись в меня, и молча плакала. И это было хуже, чем если бы она кричала, била меня кулаками, проклинала. Потому что её молчание было криком. И я ничего не мог с этим сделать.

Со стороны дивана раздался тихий шорох. Я повернул голову и увидел, как Демиан аккуратно подхватывает Изабеллу на руки. Он делал это осторожно, будто боялся причинить ей ещё больше боли. Его лицо оставалось спокойным, но я знал – внутри он кипел. Он уложил её на диван, поправил волосы с её лица и задержался на секунду рядом, прежде чем отступить.

Я всё ещё держал Габриэллу. Её слёзы продолжали течь, но я медленно убрал руку с её рта. Она не закричала. Не сорвалась. Только глубоко вдохнула, всё ещё дрожа, и, как только я ослабил хватку, тут же вырвалась из моих рук.

– Иза! – выдохнула она и бросилась к сестре.

Я не стал её останавливать. Просто стоял, глядя, как она опускается рядом с сестрой, берёт её за руку, прижимается к ней, будто пытаясь передать ей тепло, которое у самой уже на исходе.

В этот момент ко мне подошёл Демиан. Он молча положил руку мне на плечо и слегка сжал. Не больно. Просто… как знак. Как напоминание, что пора идти.

Я кивнул. Не сказав ни слова, шагнул к столу, начал собирать аппаратуру. Но делал это медленно, осторожно, будто не хотел нарушать тишину, которая повисла в комнате.

Мы с братом молча вышли, оставив девочек вдвоём. Дверь за нами закрылась с глухим щелчком. И в груди всё ещё звенело. От злости. От вины. От бессилия.

Затем молча последовали за отцом в кабинет. Он вошёл первым, как всегда, уверенно, с высоко поднятой головой, будто это был не наш дом, а его личный тронный зал. Окинул комнату взглядом, прошёл к массивному кожаному креслу и, небрежно откинувшись, развалился в нём, как хозяин мира. Скрестил руки на груди и смотрел на нас с тем самым выражением лица, от которого у меня внутри всё сжималось.

Мы с Демианом зашли следом и закрыли за собой дверь. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только лёгким гулом кондиционера. Я чувствовал, как в груди всё ещё гудит от напряжения – от того, что только что произошло в подвале, от слов, ударов, от взгляда Габриэллы, полного боли и ярости.

Отец усмехнулся, словно всё происходящее доставляло ему искреннее удовольствие.

– Прекрасно, – сказал он, глядя куда-то в пространство, будто перед ним разворачивалась шахматная доска. – Габриэль и Кристиан загнаны в угол. Они знают, что проигрывают. И это… чертовски приятно.

Он откинулся ещё дальше в кресле, сцепил пальцы на животе и посмотрел на нас.

Было бы неплохо, если бы он свалился назад и ударился башкой. Может тогда бы он хоть немного изменился в лучшую сторону.

– Собирайтесь. Через час выезжаем в Палермо.

На секунду в голове пронеслось: Палермо. Каморра. Его территория. Его правила. И девочки. Я почувствовал, как внутри всё скрутилось в тугой узел. Перед глазами вспыхнули образы: отец, его люди, их взгляды, их руки. Я знал, на что они способны. Знал, что он может сделать, если решит, что девочки – не инструмент, а игрушка. И знал, что в Палермо мы не всегда сможем их защитить. Не от него. Не от тех, кто будет выполнять его приказы без колебаний.

Этого нельзя допустить.

– Нет! – вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.

Отец медленно повернул голову в мою сторону. Его взгляд стал ледяным.

– Что ты сказал?

– Я сказал – нет, – повторил я, сжав кулаки. – Для чего их нужно везти туда сейчас?

– Как ты смеешь дерзить мне, щенок? – прорычал он, резко выпрямляясь в кресле. – Я тебе не друг по двору. Я твой отец. И твой Дон.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но Демиан шагнул вперёд, опередив меня.

– Он прав, – спокойно, но твёрдо сказал брат. – Не нужно рубить с плеча. Сейчас – не время.

Отец прищурился, но промолчал.

– Если мы отвезём их в Палермо, – продолжил Демиан, – Стидда направит туда все свои силы. Они будут прочёсывать каждый угол, каждую крышу. Это очевидно. А здесь, в Катании, мы вне их зоны внимания. Девочки отдыхали в Мессине, и никто не подумает, что мы остались на территории Коза Ностры. Это слишком рискованно. Здесь – безопаснее. Пока.

Я кивнул, поддерживая брата. Он всё разложил по полочкам. Рационально. Холодно. Так, как отец любит.

– Кроме нас и слуг, никто не знает, где они, – добавил я. – Даже Стидда не сможет их найти, если мы всё сделаем правильно.

Отец молчал. Его челюсть сжалась, глаза сузились. Он явно не любил, когда ему перечили. Даже если это было логично. Даже если это было разумно. Он медленно выдохнул сквозь зубы.

– Хорошо, – произнёс он наконец. – Пока оставайтесь здесь. Но как только Стидда ослабит хватку – вы везёте их в Палермо. Без обсуждений. Ясно?

– Ясно, – ответил Демиан.

Я кивнул, но внутри всё ещё горело. Мы выиграли время. Немного. Но, возможно, этого будет достаточно, чтобы придумать, как выбраться из этой ловушки. Или хотя бы не дать им сломать этих девочек. Потому что я уже знал: если мы их не защитим – никто не защитит.

Глава 19. Даниэль

Обычный день. Даже слишком. Солнце уже клонилось к закату, воздух в доме тёплый, ленивый, с запахом кофе и свежей травы с сада. Ничего не предвещало беды. И всё же внутри у меня зудело. Будто приближалась буря.

Я сидел в спортзале, напротив зеркала, с полотенцем на шее, после очередного подхода. Баттиста, как всегда, не мог молчать:

– Ты бы лучше с Лией так работал, как с гантелями, – усмехнулся он, – а то на помолвке Изы вы переглядывались, как два подростка на школьном балу.

Младшая сестра Андреа, Лия, действительно меня заинтриговала. Она была невероятно привлекательной девушкой, сочетавшей в себе невинность и одновременно греховное желание обладать ею без остатка. Однако за все дни пребывания семьи Россо в нашем доме я ни разу к ней не прикоснулся. Где это видано, чтобы Даниэль Серрано провел неделю рядом с желанной девушкой и ни разу не воспользовался случаем перевести наши отношения в горизонтальную плоскость.

Дело не в том, что я не хотел или боялся гнева отца или Данте, просто я не мог себе позволить вести себя с ней как с другими девушками, с которыми общался ранее. Она слишком отличалась от них. Девушки, с которыми я встречался, никогда не знали, с кем именно они имеют дело. Для них я был сыном очень состоятельного человека, обычным «золотым мальчиком». Но Лия была с рождения в мафии и посвященной в нашу тайну. К тому же она дочь Дона другого клана. С ней нельзя было просто поиграть и бросить, когда наскучит, если, конечно, я не хочу навлечь крупные проблемы не только на себя, но и на Стидду.

Всё время, что нам удавалось провести вместе, мы говорили обо всем и одновременно ни о чем. Я мог позволить себе только взгляды, но понимал и ее ответные переглядывания, в которых сквозила симпатия ко мне. С каждым новым разговором я узнавал ее лучше, и мой интерес только рос. Она любила английскую литературу, лошадей и море. Была хрупкой, нежной и соблазнительной до предела. Я бы сказал, что вляпался не на шутку.

Я понимал, что единственный способ получить Лию в свое полное распоряжение и воплотить свои фантазии в жизнь – это надеть на ее палец обручальное кольцо, но я не был готов к такому шагу. Не уверен, что мой интерес продлится после того, как я получу желаемое, поэтому не хочу ранить свою хрупкую пташку и обрезать ее крылья. В мире полно девушек, я смогу позабыть о маленькой Россо.

– Заткнись, – буркнул я, – лучше готовься к спаррингу. Или опять хочешь получить по носу?

– Давай, попробуй, Ромео, – фыркнул он, вставая в стойку.

Маленький говнюк явно нарывался на хорошую взбучку.

Мы начали – легкие удары, скорее разминка, чем схватка. Но не прошло и минуты, как в кармане завибрировал телефон. Я выпрямился, вытащил его и взглянул на экран. Незнакомый номер. Тревожное предчувствие тут же кольнуло под кожей.

– Это девочки? – подошел ближе Баттиста.

– Не их номер, – пробормотал я, но все же ответил. – Алло?

Тишина. Затем – резкий, искаженный вопль, будто кто-то закричал в панике. Следом – глухой грохот, похоже телефон упал.

Черт побери, что происходит?

– Алло?! – громче. – Кто это?!

Ответа не последовало. Только шорохи. Казалось, кто-то двигается, возможно, борется. Потом – обрыв связи. Я уставился на потухший экран, не веря своим глазам. Сердце пропустило удар. Это какой-то розыгрыш? Но внутренний голос кричал: нет, это не шутка. Случилось что-то страшное. Первой мыслью было, что с Изой и Габи приключилась беда. Они не звонили со вчерашнего дня, а наступил уже вечер.

– Что случилось? – Баттиста подошел ближе, уже настороженный. – Кто звонил?

– Понятия не имею, – выдавил я. – Кто-то кричал. Потом шум. И всё. Связь оборвалась.

Я тут же нажал на повторный вызов, но экран мигнул – и погас окончательно.

– Черт! – выругался я. – Телефон сел.

– Брат? – его голос стал серьезным. – Что происходит?

– Я не знаю… – я уже рванул из спортзала, – …но у меня очень плохое предчувствие.

– Думаешь, это связано с девочками?

– Они не выходили на связь весь день, – бросил я через плечо. – Уже почти ночь. Ни одного сообщения. Ни звонка. Это совершенно на них не похоже. Ни на одну.

Не помню, как ворвался в свою комнату, тут же схватил зарядку, воткнул в розетку и подключил телефон. Баттиста следовал за мной.

– Может, просто они заняты?

– Заняты? – я резко обернулся к нему, голос дрожал от гнева и страха. – Габи забыла зарядить телефон? Она даже спит с ним в руках! А Иза… Она бы точно написала, если бы что-то произошло. Ты что, не понимаешь?

– Дан, не горячись, – Баттиста поднял руки, как будто защищаясь. – Может, кто-то решил подшутить. Ты же знаешь, как люди любят шутки.

– Шутки? – я закричал, не в силах сдержать эмоции. – Это не шутки! Молчание девочек и странный звонок явно не могут быть простым совпадением.

Проклятый телефон никак не хотел оживать.

С самого начала эта идиотская затея мне не нравилась, но я решил: раз рассудительный Алессио согласился, значит, это не так опасно, как я предполагал. Впрочем, нельзя было сваливать всю вину на брата – я согласился и из чувства вины перед Изой. Я не защитил ее и не предупредил, провалившись в роли надежного старшего брата. Этим побегом я желал загладить вину и порадовать сестер перед замужеством Изабеллы. А теперь стоял и искренне надеялся, что это всё не так ужасно, как подсказывала моя интуиция.

Наконец, мобильник включился. Я не стал ждать полной зарядки – едва экран загорелся, я тут же набрал тот самый номер.

Гудки. Один. Второй. Третий. И… тишина.

– Не берут, – прошептал я.

Я сжал телефон в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Затем набрал номер Изабеллы, но ответа не последовало. Та же ситуация повторилась, когда я позвонил Габриэлле.

Вашу ж мать!

Внутри всё сжалось. Это не просто беспокойство. Это не паранойя. Это инстинкт. И он кричал: они в опасности.

Я посмотрел на Баттисту. Он уже понял. Видел это по моим глазам. С лица брата исчезла привычная веселость, появилось неподдельное беспокойство.

– Если с ними что-то произошло… – начал я, но не закончил.

– Подожди, брат. Не спеши с выводами. Алессио скоро вернется со встречи с младшими боссами. Отец отправил его вместо себя. Давай дождемся его. Он поможет разобраться.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Баттиста был прав. Нужно было подождать. Но каждая секунда тянулась, как час. Я чувствовал, как время бежит, а вместе с ним – и надежда.

– Ладно, – наконец сказал я, кивая. – Но если с ними что-то случилось… Я не прощу себе, что не действовал быстрее.

Алессио вернулся через два часа после того злополучного звонка. Мы с Баттистой ждали его во дворе, взвинченные до предела. Я едва стоял на месте: ноги сами просили бежать к мотоциклу и мчаться в Мессину.

– В чём дело? – спросил он, подойдя к нам.

Я не стал тянуть. Каждый миг был на вес золота.

– Нам нужно ехать в Мессину. Сестры в опасности.

Я быстро рассказал ему о звонке, о крике, о последовавшей тишине, о том, что они не выходят на связь весь день.

– Мы должны им помочь. На байках мы доедем быстрее всего – часа за два.

Алессио поморщился, в его глазах читалась та же тревога.

– Нужно всё обдумать, не рубить сплеча. Мы обязаны рассказать Кристиану и отцу. Если с Изой и Габи на самом деле что-то случилось, нам нужен план.

Я кивнул, хотя внутри всё кипело от нетерпения. Мы отправились в отцовский кабинет.

После отъезда сестер отец часто засиживался там, и компанию ему составлял дядя Габриэль. Остальное время он посвящал маме, пытаясь привести ее в чувство, успокаивая и подбадривая. Она же замкнулась в себе и почти не выходила из спальни. Днем с ней была Марси, а по вечерам и ночам – отец.

После нашего провального маскарада мама потеряла сознание от шока. А узнав о побеге девочек, у нее случился нервный срыв, она собиралась сама отправиться на их поиски. Папа и дядя успокоили и уверили ее, что найдут Изу и Габи и вернут домой живыми и невредимыми.

Отец и Габриэль переживали, но делали это по-мужски. Молча, глубоко внутри, не показывая эмоций другим. Их выдавали глаза и тревога, что бурлила в них. Я чувствовал адскую вину за их боль. И старался не попадаться родителям лишний раз на глаза, испытывая стыд. Но я выбрал сестер и не рассказал об их местонахождении. Меня трудно назвать лучшим сыном и братом.

Марси тоже волновалась, но верила в лучшее и старалась подбодрить всех, пытаясь поднять настроение каждому члену семьи. Несмотря на ее старания, атмосфера в доме была напряженной. С побегом Изы и Габи наш дом словно умер и потускнел, потеряв все краски и радость. И если мои догадки верны, и сестры попали в беду, это может добить нас окончательно.

Оценив наш встревоженный вид, отец и Габриэль выслушали нас, их лица стали серьёзными, почти каменными.

– Мы помогали девочкам сбежать, – сказал я. – И знали, куда они поедут, где остановятся. Каждый день созванивались, рассказывали обо всем. Но сегодня ни звонка, ни сообщения. Уже ночь.

Алессио добавил:

– Мы отправимся за ними. Но нужна подмога. Отец, разреши взять несколько человек.

Папа и Габриэль обменялись взглядами.

– Это опасно, – сказал Габриэль, в его словах было ничем неприкрытое разочарование. – Мы переживаем не меньше вас. Все это время мы даже не знали, где они. Искали, волновались.

Отец удрученно кивнул:

– И я желаю отправиться туда и забрать девочек. Но нужно точно знать, чего ожидать. Если их схватили, они, скорее всего, живы. Живыми они более полезны как рычаг давления.

Во мне поднялся протест. Мое вспыльчивое нутро кричало: наплевать на слова родителей и немедленно отправиться за сестрами, даже если придётся пройти через всю Сицилию, убивая каждого ублюдка, что встанет у меня на пути.

Но я заставил себя послушаться, ведь уже множество раз ослушивался старших, и это редко приводило к чему-то хорошему. Я готов умереть за Изу и Габи, но не готов рисковать ими.

Мы согласились. Решили завтра разузнать необходимую информацию. Но в случае чего – мы отправимся к девочкам, даже не спрашивая разрешения.

***

На следующее утро проснулся задолго до рассвета, словно кто-то вырвал меня из объятий сна. Ночь была мучительной – кошмары о Габи и Изе не отпускали ни на минуту. Их испуганные лица, их крики, их руки, протянутые ко мне в безмолвной мольбе о помощи, – всё это преследовало, как тени в темноте. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, как будто оно пытается вырваться наружу, чтобы найти их, защитить.

Да пошло оно всё!

Я не мог больше лежать. Поднялся, оделся и направился в спортзал. Груша висела на цепях, ожидая моего гнева. Я начал бить её, каждый удар был адресован тому, кто осмелился тронуть сестёр. Мускулы горели, дыхание сбивалось, но я не останавливался. Нужно было выместить этот страх, эту ярость, эту безысходность.

Вскоре появился Алессио. Его лицо было бледным, глаза – красными, как у человека, который не спал всю ночь. Всегда безупречный и ухоженный кузен выглядел крайне потрепанно.

– Не спалось? – спросил он, оперевшись о стену.

– Да, – буркнул я, не прекращая бить грушу. Кулаки сжимались и разжимались, как в ритме безумного сердца. – А тебе?

– Тоже, – признался он, и в его голосе прозвучала боль. – Меня мучает чувство вины. Я согласился помочь, желая подбодрить Изу после известия о её предстоящей свадьбе, но теперь я боюсь, что моя помощь обернулась для них серьёзными проблемами. Все мои худшие опасения – похищение Каморрой или другой группировкой – могут оказаться правдой из-за меня.

Я понимал его, ведь ощущал то же самое. Но не считаю, что именно Каморра причастна к исчезновению девочек. Джейк и Демиан – сыновья Дона Каморры, наши секретные друзья. Никто из двух кланов не знал о нашем общении. Мы часто виделись на гонках, вечеринках, сходках. Они также являлись кузенами Баттисты и Алессио. Парни не допустили бы такого. У них большое влияние в Каморре, даже больше, чем у Дона.

Я остановился, облокотившись на грушу. Воздух был тяжёлым, насыщенным волнением.

– Не верю, что Каморра причастна, – сказал я, пытаясь убедить себя и его. – Демиан и Джейк не позволят этому случиться.

Брат покачал головой, его взгляд был пустым, как будто он уже видел самое ужасное.

– Я допускаю худшее. Антонио формально всё ещё глава Каморры, но Сакра Корона Унита тоже могла быть причастна. Есть вероятность, что Андреа получил данные о побеге девочек, несмотря на конспирацию. Кто-то мог проболтаться. Или же проблема глубже – в Стидде есть предатель, сливающий информацию врагу. Я пока не знаю, кто этот человек, но выясню это.

В этот момент наш разговор прервал охранник – Леон. Его появление было таким неожиданным, что я даже вздрогнул.

– Ты? – удивлённо выдохнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоумения. – Что ты тут делаешь? Ты же обычно снаружи. Или на входе. Что забыл внутри?

Он посмотрел на меня с привычной смущённой миной, но его лицо было измученным. Фингалы под глазами, нос, который до сих пор выглядел так, будто его недавно сшивали, – всё это выглядело подозрительно.

– Дон звал, – ответил он коротко, и его голос прозвучал как эхо в пустоте.

Я прищурился, чувствуя, как настороженность растёт внутри меня, как ядовитый цветок. Что-то в этом всём не клеилось. Леон, которому Баттиста «по неосторожности» сломал нос несколько дней назад, должен был быть на больничном. Но он отказался. Шнырял по территории, будто искал, чем заняться. И вот теперь – вдруг внутри дома? В то самое время, когда девочки пропали?

Алессио и я обменялись взглядами. В них читалась та же тревога, та же недоверчивость. Мы ничего не сказали. Только кивнули и направились в кабинет. Но внутри всё сжалось, как в тисках. Это было… странно. И я не верил в совпадения. Особенно – сегодня. Особенно – когда на кону были сестры.

Мы вошли в кабинет, где уже ждали Габриэль и папа. Атмосфера была напряжённой, как перед штормом. Дядя стоял спиной к нам, смотрел в окно, будто что-то обдумывая. Его плечи были напряжены, как будто он нес на себе всю тяжесть мира. Отец сидел в своем кожаном кресле, совершенно подавленный. Он обратил внимание на нас, когда мы вошли, и поздоровался, но его голос звучал вымученно, как будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.

Моя тревога усилилась. Предчувствие чего-то плохого сжимало грудь, как холодные руки.

В этот момент в кабинет вошёл сонный Баттиста, потирая глаза.

Даже в такой трудной ситуации этот мелкий засранец спит как сурок.

– Что стряслось? – пробормотал он. – Почему меня разбудили с первыми лучами солнца?

Ему ответил Габриэль, его голос был тяжёлым, как свинец.

– Мне звонил Антонио. Он сказал, что подготовил для нашей семьи сюрприз, который нам явно «понравится». Я догадываюсь, что это может быть.

Сука, нет!

Только не говорите, что дядя действительно полагает, что этот ублюдок причастен к пропаже девочек. Я разорву Антонио на мелкие кусочки и скормлю бродячим псам, если это окажется правдой. А после оторву яйца Демиану и Джейку за то, что позволили ему провернуть это.

Алессио напрягся, его глаза расширились.

– Отец, считаешь, что они у Антонио? В Каморре?

Дядя медленно повернулся, его лицо было бледным, но в глазах горела решимость.

– Да. Пропажа девочек и звонок Антонио не выглядит как совпадение.

Баттиста и я выругались одновременно, а отец прикрыл рукой лицо, будто пытался скрыть свою боль от мира. Мысль о том, что Габи и Иза могут быть в руках врагов, была невыносимой.

– Нам позвонят по видеосвязи в одиннадцать часов, – продолжил Габриэль, его голос был твёрдым, несмотря на очевидную тревогу. – Необходимо подключить оборудование.

– Я сам всё подготовлю, – проскрипел Алессио.

Габриэль кивнул в ответ.

– Будьте готовы к этому времени. Встретимся в конференц-зале. И ничего не говорите Джулии и Марселле. Джулия и так никак не может прийти в себя.

И мы ушли готовиться к тому, что может стать самым тяжёлым испытанием в нашей жизни.

***

Как бы я ни желал, чтобы этот чертов видеозвонок никогда не наступил, время пришло. Я чувствовал, как напряжение в воздухе можно было резать ножом. Мы сидели в конференц-зале – весь мужской состав семьи. Габриэль, казался высеченным из камня, но я видел, как под его глазами залегли тени. Он повернулся к нам и предостерег низким, вибрирующим голосом:

– Моретти жаждет нашей агонии, поэтому не стоит показывать ему слабость или боль. Сохраняйте абсолютное спокойствие, даже если это будет невыносимо тяжело.

Спокойствие? Это слово было для меня оскорблением. Этот ублюдок, возможно, похитил моих сестер – тех, кого я поклялся защищать до последнего вздоха. За это время с ними могли совершить немыслимые зверства, о которых я даже боялся думать. Одна мысль об этом вызывает не просто ярость, а абсолютное, животное бешенство, которое сдавливает легкие. Я хотел бы вломиться в его логово прямо сейчас и разорвать его на куски своими руками. Какое, к черту, спокойствие?

Но я лишь кивнул, стиснув челюсти так, что заныли зубы. Я понимал, что отцу и дяде должно быть во сто крат хуже, чем мне или кузенам. Габриэль – Дон, он обязан защищать свою территорию и своих людей, особенно семью. И он прекрасно справлялся, пока не вмешались мы с братьями и не решили дать девочкам немного свободы, показать им мир за пределами стен. И вот теперь две его племянницы, два света нашей семьи, в руках врага.

А отец, всегда сдержанный, сейчас был лишь тенью себя. Его дочери пропали, и он молчал, потому что знал: любое лишнее слово может стоить им жизни. Я и подумать не мог, что легкомысленная авантюра приведет к такой всепоглощающей катастрофе. Господи, если бы можно было повернуть время вспять, я бы никогда не согласился на эту глупую выходку. Бессилие душило меня.

Алессио подключил необходимое оборудование, его лицо было сосредоточенным, но я видел, как дрожат его руки. Он подошел и ободряюще, почти отчаянно, сжал мое плечо. Я посмотрел на него, чувствуя, что мы оба стоим на краю пропасти.

Камера засветилась красным светом, экран мигнул, и мы вышли на связь. На экране появился сам Дон Каморры, одетый с иголочки, его костюм безупречен, лицо холодное и собранное.

Мерзкая, отполированная сволочь.

Антонио Моретти начал с театральной, мучительно долгой паузы. Он наклонился к нам, и в его голосе прозвучал фальшивый интерес, обернутый в ядовитую, смакующую насмешку:

– Так-так-так… Неужели вся мужская часть семейства в сборе?

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем добавил с ехидной, омерзительной улыбкой:

– Жаль, а я так желал увидеть Джулию.

Какого черта ему нужно от мамы? Отец и Габриэль не выглядели удивленными столь пристальным вниманием к её персоне. Словно знали причину. Похоже, нам что-то не договорили о реальных причинах войны с Каморрой. Ненависть к этому человеку стала физической болью.

Дядя ответил с каменным лицом, но его глаза горели:

– Её здесь нет. И ты сам понимаешь – в такие дела женщин впутывать не стоит.

Антонио хмыкнул, демонстрируя полное пренебрежение.

– Мне плевать, – сказал он с холодной усмешкой. – Женщина, мужчина – какая разница? Габриэль, мне всё равно, кого использовать. На войне все средства хороши. И ради победы я готов идти по головам. По вашим головам.

Бесчестная тварь.

Способная выиграть, только прибегая к мерзким трюкам и уловкам. Он не воин, он паразит. И пойдет на всё, а я не могу ничего сделать, пока он держит моих сестер. Это унизительное бессилие было хуже любого физического удара.

Ублюдок щёлкнул пальцами – коротко, резко, как щелчок затвора.

Я непонимающе нахмурился, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

На экране появились чертовы Демиан и Джейк Моретти, удерживая Изабеллу и Габриэллу. Девочки были в грязной одежде, местами порванной, и я искренне не хотел представлять, по какой причине это произошло. Они выглядели измученными, но живыми. Живыми.

Они поставили девочек в центре кадра, а сами встали за ними, удерживая их грубо. Такие же бесчестные твари, как и их отец – ублюдки, которых я когда-то считал друзьями. Они не просто знали о намерениях их папаши украсть моих сестер, они активно помогали ему. Мои зубы сжались в попытке сдержать неудержимую, кипящую ненависть.

Я поднял глаза и посмотрел в камеру. В этот момент Джейк встретился взглядом с моим. Я пообещал ему и его братцу самую жестокую расправу, на какую был способен. За предательство. За то, что они посмели прикоснуться к моим сестрам.

Баттиста ударил кулаком по столу, звук был глухим и резким, привлекая мое внимание обратно. Ему, из нашей троицы, всегда было труднее всего сдерживать эмоции. У него на лбу вздулась вена, лицо покраснело от ярости. Он словно боролся с собой, чтобы не разбить что-нибудь поблизости.

Алессио, который обычно был скалой спокойствия, уравновешенным и до неприличия сдержанным, сейчас выглядел так, словно вот-вот взорвется. Его пальцы были сжаты в стальные тиски, костяшки побелели от напряжения. Я знал: любому терпению приходит конец, и для кузена этот момент мог наступить прямо сейчас. Когда дело касается семьи, даже самые невозмутимые люди превращаются во взрывоопасную смесь.

Я прикрыл глаза на долю секунды, вдыхая этот смрад страха и бессилия, а затем снова уставился на экран. Изабелла и Габриэлла держались на удивление стойко, пытаясь скрыть испуг и боль. Но я знал их с пеленок, держал их крошечными на руках. В голове всплыли те самые, первые воспоминания: они были такими хрупкими, такими маленькими. Отец тогда сказал, что я, как старший, должен буду стать их щитом. И вот я сижу, беспомощный, глядя, как мерзкие твари используют моих сестер как пешек в своей грязной игре. Меня начало душить бессилие: если эти ублюдки причинят им боль, я не смогу вмешаться. Девочкам придется проходить через этот кошмар в одиночку. А я возненавидел себя за беспомощность и проклял каждого из Моретти.

На экране вновь возник Антонио, исказив свое лицо в самодовольной, отвратительной гримасе. Он смотрел на нас, как на отбросов, как на уже проигравших.

– Чего ты хочешь, Антонио? – наконец заговорил Габриэль. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Для чего ты похитил моих племянниц? Что тебе нужно? Земля? Деньги? Поставки оружия?

Моретти хищно ухмыльнулся. Он наслаждался тем, в какое безысходное положение загнал Стидду.

– Чего я хочу? – повторил он, будто пробуя вкус слов. – Я хочу, чтобы вы захлебнулись от боли. Чтобы страдали. Чтобы каждую ночь просыпались в холодном поту, зная, что не смогли защитить своих девочек. Вот что мне нужно. А земля… – он пожал плечами, – будет приятным бонусом. Поэтому я хочу все города, которые граничат с Каморрой.

Сукин сын!

Тут заговорил отец. Его голос был натянут до предела, как струна, готовая лопнуть, и я понимал, что он держится на чистой воле.

– А я-то думал, что ты захочешь Джулию… – сказал он с горькой усмешкой. – Но, видимо, за это время ты хоть немного отошёл от своей маниакальной одержимости моей женой.

Теперь мне стало невыносимо интересно, что за грязный секрет связывает моих родителей и Дона Каморры.

Антонио злобно оскалился, и в его глазах вспыхнула жуткая одержимость.

– Зачем мне твоя жена, Кристиан, – процедил он, – когда у меня здесь твои дочки? Одна – вылитая копия Джулии, а вторая – вылитый ты. Такая же упрямая. И тоже не умеет держать язык за зубами.

Мразь!

Отец резко вскочил, и стул с грохотом отъехал назад. Габриэль мгновенно среагировал, схватил его за плечо и жестко прижал к сиденью.

– Сядь, – тихо сказал он. – Не сейчас.

Габриэль скрестил руки на груди, высоко поднял подбородок и посмотрел прямо в камеру.

– Ты же знаешь, что я не могу пойти на это, Антонио. Ты просишь почти всю территорию моего клана. Это – война.

Антонио жаждал войны, и он ее получит. Если дядя и отец выберут путь затягивания, мы с братьями начнем наступление немедленно.

– Тогда ничем не могу помочь, – спокойно отозвался Антонио. – Хотя… – он щёлкнул пальцами, – я знаю, как сделать тебя более сговорчивым.

Демиан вытащил нож из-за пояса и приставил его к горлу Изабеллы. Я видел, как лезвие врезалось в её нежную кожу. Но сестра не дрогнула. Она стояла прямо, непоколебимо гордо. Ее взгляд, устремленный в камеру, был обещанием сражаться до последнего. Казалось, что это она держит нож, а не он.

Габриэлла дернулась в руках Джейка, готовая броситься на защиту сестры, но предатель держал ее слишком крепко. Я же захлебывался в первобытном ужасе и гордости за свою родную кровь. Эти ничтожные предатели не имели права даже смотреть в их сторону, не то, что угрожать оружием.

Я с дикой яростью ударил ладонью по столу, отчего тот угрожающе дрогнул. Баттиста, казалось, сейчас взорвется. А Алессио просто сидел и смотрел на экран со смесью разочарования и ненависти.

– Теперь ты понял, что я могу сделать с ними? – медленно спросил Антонио. – Могу пустить их по кругу, а когда мои люди наиграются, то я перережу им глотки и у семейства Серрано останется лишь оборванец сын.

Алессио испустил яростный рык рядом, уставившись на экран. Вся его борьба была написана на лице.

Отец иступлено смотрел на всё происходящее, будто умирал внутри с каждой секундой увиденного.

Блядь, я медленно буду убивать каждого Моретти, наслаждаясь их агонией. Они пожалеют, что на свет родились.

Антонио посмотрел на своего старшего сына будто подгоняя его. Я увидел кивок Демиана. Он выглядел бесстрастно, ни один мускул не вздрогнул, когда он медленно начал задирать футболку Изы, властно проводя пальцами по её коже – делал это демонстративно, желая её унизить.

Мудак наслаждался властью над ней.

И тут всё произошло за секунду. Изабелла резко вывернулась. Ловко. Молниеносно. Схватила нож прямо у него из руки, развернулась и, направила на Демиана.

– Брось, ты ведь понимаешь, что это глупая затея, – сказал он.

И тогда она, не колеблясь, поднесла лезвие к своему горлу. Лёгкий нажим – и на коже появилась тонкая красная полоска.

– Я лучше сама себе перережу горло, чем позволю ублюдку из Каморры меня трогать, – произнесла она спокойно, с ледяной яростью в голосе.

Все шокировано замерли. А мои губы тронула легкая улыбка. Боже мой, до чего же безрассудная девчонка. Сестра стояла с ножом у горла, и даже говнюк Антонио выглядел неуверенно. Никто из нас не ожидал такого от рассудительной Изы.

И я впервые за всё время увидел в глазах отца и Габриэля страх. Настоящий, человеческий страх за дочь и племянницу. Алессио, сжав зубы, наклонился вперёд и сдавленно сказал:

– Изабелла… не совершай глупостей.

Он пытался говорить спокойно, но его голос дрогнул.

Габи не двигалась, но я увидел в ее глазах слезы. Сестра выглядела в шаге от истерики, как будто вот-вот потеряет сознание от шока. Она что-то прошептала, привлекая внимание Изы. Я ощутил, как болезненно сжались мои внутренности. А Изабелла… Она всё ещё держала нож. Но я видел, как в её глазах шла борьба. Она не боялась осуществить задуманное, но она страшилась оставить Габи одну в лапах врагов.

И в тот момент, когда сестра потеряла бдительность, посмотрев на Габи, Демиан резко выхватил у неё нож и прижал к себе, зажав руки. Он действовал быстро, чётко.

Я сам не заметил того, как задержал дыхание, а увидев, как сестра опустила нож, смог облегченно вздохнуть. Иза вполне могла покалечить себя.

Но потом…Моретти старший подошёл и с силой ударил Изабеллу по лицу. Её голова дёрнулась в сторону, тело обмякло, и она потеряла сознание в руках Демиана.

Я просто онемел от гнева. Если бы я знал как, то телепортировался бы в Каморру и зарезал бы ублюдков. Он посмел поднять руку на мою сестру.

– ТЫ ЖАЛКИЙ КУСОК ДЕРЬМА! – выкрикнул Баттиста, вскакивая со своего места, но в этот момент связь прерывалась и звонок завершился.

Отец упал на спинку стула, закрыв лицо руками. Если это не было галлюцинацией от пережитого момента, то я увидел в его глазах слезы. Дядя склонился к нему и сжал плечо, стараясь успокоить. Алессио отрешенно глядел в никуда, пытаясь совладать с собой. Он предпочитал не показывать свои переживания и чувства другим. Даже своей семье. Дурацкая привычка. Хотя не могу сказать, что отличался особой сговорчивостью в такие моменты.

Баттиста крутился по комнате, словно собирался разрушить что-нибудь. И всё-таки не удержавшись он схватил стул и ударил им об пол, сломав в щепки.

Я встал и подошел к отцу. Коснулся плеча, привлекая внимание. Он посмотрел на меня красными глазами. Я вздрогнул. Никогда не видел папу настолько сломленным и разделял его чувства. Но я отомщу Каморре, заставлю их захлебнуться в собственной крови.

Тяжелый голос Алессио внезапно прорезал тишину:

– Мы с парнями немедленно выдвигаемся в Мессину.

Габриэль открыл рот, чтобы возразить, но кузен перебил его:

– Отец, ты мой Дон, я уважаю тебя и подчиняюсь. Но сейчас я не в силах сидеть сложа руки и ждать неизвестно чего. Как будущий глава Стидды я обязан научиться нести ответственность за свои поступки. Из-за нашей неосторожности и наивности девочки попали в плен. Значит, мы обязаны найти Габи и Изу и вернуть их домой. Я принял решение и не отступлю от него.

Габриэль секунду подумал, а затем кивнул, давая свое согласие.

Алессио поднялся и покинул конференц-зал.

Я взглянул на Баттисту, давая понять, что пора. Мы вышли из кабинета и последовали за старшим братом.

Где бы ни находились Габи и Иза, мы их отыщем, даже если придется перевернуть всю Сицилию.

Глава 20. Габриэлла

Когда ублюдок Антонио наконец вышел из подвала, утащив за собой сыновей, в комнате повисла звенящая тишина. Я сидела на полу рядом с Изой, сжав её руку в ладонях, и не могла оторвать от неё глаз. Она до сих пор не пришла в сознание. Бледная, с тонким порезом на шее и следом от пощёчины, который уже начинал темнеть. Губы её были чуть приоткрыты, дыхание – неглубокое, но ровное.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной. И такой яростной. Смотрела на сестру и внутри себя повторяла: «Очнись. Пожалуйста. Иза, ты мне нужна. Мне нужна твоя сила. Твоя холодная голова. Твоя чёртова выдержка».

Прошло, может, пять минут – но казалось, что вечность. Я уже собиралась снова позвать её, когда она зашевелилась. Сначала слабо, едва заметно. Потом её веки дрогнули – и она медленно открыла глаза.

Слава Богу!

– Иза… – выдохнула я, голос сорвался, и я тут же сжала её в объятиях так крепко, как только могла. – Господи, ты очнулась… Чёрт, я думала…

– Осторожно, – прохрипела она, пытаясь сесть, но тут же застонала и откинулась обратно на диван. – Я чувствую себя неплохо, но мир вокруг… вращается.

– Лежи, – сказала я, – Просто лежи, всё хорошо. Я рядом.

Но ничего не было хорошо. Ни капли. Я смотрела на её лицо, на след от пощёчины, и внутри кипела ярость. Такая, что дрожали пальцы и в груди пульсировало.

Эта каморрская мразь. Он посмел ударить её. Посмел говорить о нашей маме, как о… как о… Я стиснула зубы, едва не зарычав.

Если нам удастся выбраться отсюда живыми я найду способ отомстить.

Прошло минут тридцать. Я опустилась на диван и осторожно устроила голову Изы на своих коленях, перебирая ее пряди. Этот жест был точной копией того, как в детстве мама успокаивала нас. Сейчас я выполняла этот ритуал, пытаясь отвлечь и сестру, и саму себя. Вскоре Иза уснула. Наверное, не только от удара. Последние сутки мы обе толком не спали. Ни одна из нас не позволяла себе расслабиться. А теперь, после всего, что случилось… её тело просто сдалось.

Я просто сидела, уставившись в одну точку, пока веки не начали слипаться. Голова сама собой опустилась на спинку дивана. Но вдруг скрипнула дверь.

Я вздрогнула, резко выпрямилась и тут же напряглась. Сердце застучало, в груди вспыхнуло – сейчас. Если Антонио снова вернулся… я не позволю ему даже приблизиться. Я уже собиралась вскочить и броситься, с кулаками, с криком, с яростью, которая кипела во мне с того самого момента, как он ударил мою сестру. Но в дверях стояли его отпрыски.

Лицо Демиана, как всегда, было непроницаемым. Он слишком походил на своего отца. Та же надменная холодность.

А вот Джейк… он смотрел на меня. Не как на врага. А как будто… с надеждой. С надеждой на прощение. На понимание. На то, чего он, чёрт возьми, не заслуживает.

Что за фигня происходит? Как будто хороший и плохой коп.

Я тут же нахмурилась, прикрывая собой Изу, словно могла защитить её от них. Зло уставилась на них, будто взглядом могла выжечь дыру в их лбах.

Эх, были бы у меня суперспособности, так бы и сделала.

– Зачем вы приперлись? – процедила я. – Вам мало того, что ваш подонок-отец натворил?! Может, теперь хотите добить её?

Во взгляде Джейка вспыхнуло сожаление. Чёрт, это выглядело… искренне. Будто ему и правда было стыдно. И я вдруг вспомнила: когда не сдержалась и назвала Антонио каморрской сволочью, он ведь собирался ударить меня. И именно Джейк тогда вмешался. Он остановил его. Он…

Я стиснула зубы. Нет. Не путай жалость с прощением.

– Вы переезжаете, – спокойно сказал Демиан.

– Ни за что, – рявкнула я. – Мы не поедем в Каморру. И я буду биться до последнего.

Джейк хмыкнул, как будто ожидал такой реакции.

– Мы никуда вас не везём, – сказал он. – Просто переселяем в комнаты. Наверх.

Я прищурилась. Всё это слишком подозрительно.

– Я не хочу видеть вашего конченного отца.

– Он уже уехал, – ответил Джейк, и в его голосе не было ни капли сожаления.

Они не особо терпят своего же отца? Не могу их осуждать за это.

Он подошёл ближе, протянул руку ко мне. Я отшатнулась, но он не отступил. Осторожно, как будто боялся спугнуть, взял за запястье.

– Пошли, – тихо сказал он.

– Я никуда не пойду, оставив её здесь, – огрызнулась я и дёрнула руку.

Но в этот момент Иза зашевелилась. Я сразу повернулась к ней.

– Иза?.. – прошептала я.

Она приподнялась на локтях, но тут же застонала и снова опустилась обратно.

Насколько был силен удар, что сестра до сих пор не могла прийти в себя? Вдруг помимо внешних повреждений есть и внутренние? Ей необходим врач. Но эти изверги вряд ли предоставят ей медицинскую помощь.

– Тише, – сказал Демиан и подошёл ближе. Я хотела оттолкнуть его, но он уже аккуратно взял Изу на руки. С такой бережностью, будто и в самом деле боялся причинить ей больше боли.

– Что ты делаешь?! – зашипела я. – Оставь её!

Он посмотрел на меня спокойно, даже немного устало.

– Я хочу помочь твоей сестре, – просто сказал он.

В его голосе не было фальши. И, как бы мне ни хотелось в это не верить – он действительно выглядел искренним. Я смиренно выдохнула, словно признавая, что сейчас – не время для войны.

Моё сопротивление сейчас ничего не изменит.

– Ладно, – тихо сказала я и позволила Джейку повести меня к выходу.

Он держал за руку, но уже не как пленницу. А как кого-то, кого он не хочет отпустить. И от этого внутри разливалось приятное тепло. Следом за нами шёл Демиан с Изой на руках. И, впервые за всё это время, я почувствовала не страх… а странную, болезненную надежду.

Но нельзя было терять бдительность так быстро. Каморра никогда не упустит шанса нанести удар исподтишка.

Мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж. Складывалось ощущение, что здесь живут респектабельные европейские аристократы.

Мы прошли по коридору, и Джейк открыл дверь одной из комнат. Я шагнула внутрь – и на секунду замерла.

Комната была просторной. Слева от входа – большая двуспальная кровать с мягким изголовьем, обтянутым светлой тканью, почти слившейся с цветом стен. В изножье стоял аккуратный прикроватный пуф. Напротив кровати – широкий комод в том же светлом тоне, что и прикроватные тумбочки. Всё выглядело… уютно. И было выдержано в светлой, почти воздушной гамме: беж, молочный, мягкий серый. На потолке висела изящная хрустальная люстра, и от её подвесок отражался мягкий свет, переливаясь на стенах.

На стене напротив входа – огромное арочное панорамное окно, из которого лился мягкий свет. Перед ним стоял светлый диван, как будто специально для того, чтобы сидеть и смотреть на мир, не выходя из комнаты. Хотя издалека были видны одни лишь деревья.

Справа от окна – арка, ведущая, судя по всему, в гардеробную. А слева от входа – ещё одна дверь. Наверняка ванная.

Комната отдаленно напоминала гостевые спальни у нас дома. Была выдержана в таких же оттенках.

Пока я рассматривала комнату, Демиан прошёл мимо, не говоря ни слова, и аккуратно опустил Изу на кровать. Демиан направился к двери, которую я как раз мысленно определила, как ванную, и через минуту вернулся с аптечкой в руках.

Я стояла посреди комнаты, всё ещё оглядываясь, когда Джейк подошёл ближе и повернул к себе.

– Скажи, какой у вас с сестрой размер одежды? – спросил он.

– Лучше верни наши чемоданы, – буркнула я, скрестив руки на груди. – Те, которые мы из-за вас оставили в той развалюхе.

Хотя сейчас не время для грусти по потерянным шмоткам, я всё равно скучала. Они стоили немалых денег и были связаны с приятными воспоминаниями о походах по магазинам с мамой.

– Их уже нет, – спокойно ответил он. – Дом был пуст, когда туда приехали наши люди. Чемоданов не было. Наверное, кто-то из местных прихватил. Так что проще купить новое.

Черт, мои прекрасные туфли от YSL!

Я была настоящей фанаткой этого бренда, скупала буквально всё. Потерять сразу три пары – это очень обидно. Дело даже не в деньгах (я могла бы позволить себе новые), а в том, сколько приключений они пережили вместе со мной.

Я закатила глаза.

– Конечно. Как удобно.

– Габриэлла, – он посмотрел на меня серьёзно. – Мы не собираемся держать вас в рваных футболках и грязных джинсах. Если хочешь – напиши сама. Я просто передам список.

Я помолчала, потом всё же кивнула. Одежда у нас и правда была не первой свежести. Изе действительно нужно было что-то нормальное. Не то, что осталось после погони и подвала.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но только потому, что Изе нужна чистая одежда.

Я предоставила ему наши размеры и перечень всего необходимого, от средств по уходу до обуви. Надеюсь, что присланные вещи будут практичными, а не развратными.

– Принято, – кивнул он, и, не задерживаясь, вышел из комнаты.

Я подошла к кровати и села рядом с сестрой. Она лежала с полуприкрытыми глазами, дышала ровно, но тяжело. Демиан сидел с другой стороны, уже открыл аптечку и начал аккуратно обрабатывать ей руку.

– Ты что, не мог вызвать врача? – спросила я, глядя, как он промывает рану на ладони. – Вдруг ты что-то сделаешь не так?

Он даже не поднял на меня глаз.

Заносчивый говнюк.

– Я не первый раз это делаю. Себя зашивал. Джейка тоже. Просто обработать – не проблема.

– Мазохист, – пробормотала я, не скрывая недоверия.

Он хмыкнул, не отрываясь от дела. Я наблюдала, как он осторожно обрабатывает ссадину на скуле Изы, потом – тонкий порез на шее. Движения были точные, уверенные. Без суеты. Без грубости. Я не хотела признавать, но… он делал это с заботой. Сдержанной, мужской, но всё же – заботой.

Его взгляд задержался на синяке, темнеющем на скуле Изы. Мне показалось, что на долю секунды его лицо стало жестким, но тут же вернулось к маске безразличия.

После того, как нас пленили, вопросов стало в разы больше, чем было до этого. Я не понимаю, почему враги, имея нас в абсолютном контроле, так осторожничают. По всем законам жанра они обязаны были устроить нам тот кошмар, о котором говорили братья, не щадя наших нежных чувств. Но они ведут себя поразительно деликатно, если не считать тех случаев, когда рядом был Антонио. Возникает ощущение, что им самим не по душе та роль, которую им приходится играть.

Закончив своё дело, Демиан молча собрал аптечку и вышел из комнаты, оставив нас одних.

Я легла рядом с Изой, повернувшись к ней лицом. Она открыла глаза, слабо улыбнулась. Мы начали говорить – сначала о пустяках. О том, как отвратительно пахло в подвале. О том, как я хотела врезать Антонио. О том, как Джейк смотрел на меня, как щенок. Мы смеялись – тихо, устало, но искренне. Болтали, как будто это обычный вечер, и мы просто лежим в комнате, обсуждая жизнь.

Минут через двадцать я почувствовала, как веки тяжелеют. Рядом Иза уже дышала ровно. Мы заснули. В комнате, где не было угроз и страха. И пусть всего на несколько часов – но это было похоже на покой.

Но спокойствие длилось недолго.

– Сказка закончилась! – рявкнул уже знакомый голос, и я подскочила, как от удара током.

В комнату ввалился Демиан, хмурый, раздражённый, с тем самым выражением лица, от которого хотелось ударить первой.

– Габриэлла, просыпайся. Ты переезжаешь в другую комнату. Вы всё ещё пленницы, и я уверен, что вы попытаетесь сбежать вместе. Мне не нужны неприятности.

Он страдает биполярным расстройством?

– Ты издеваешься?! – я вскочила с кровати, волосы растрепались, но мне было плевать. – Она только пришла в себя! Ты не посмеешь.

Он схватил меня за запястье и, не слушая, одним ловким движением развернул и толкнул прямо в руки Джейка, который стоял в дверях.

– Эй! – заорала, пытаясь вырваться, – не смей прикасаться к ней! Ты, осёл, даже не смей приближаться к моей сестре!

– Он ничего ей не сделает, – начал успокаивать Джейк, но я уже не слушала.

– Он чуть не перерезал ей горло! А потом… потом лапал её, как последнюю тварь! – я кричала, извивалась, пыталась вырваться. – А ты мне говоришь, что он ничего не сделает?!

Джейк молча закинул меня себе на плечо. Я взвизгнула от неожиданности и ударила его в спину кулаком.

– Сними меня! Немедленно! Я вернусь к ней, слышишь?!

Но последнее, что я увидела, прежде чем он вышел из комнаты, – как Демиан остался внутри. Он закрыл за собой дверь, не оборачиваясь.

Если он воспользуется её слабостью, я лично его прикончу!

– Ублюдок… – прошипела я, а потом снова заорала: – Иза! Изабелла, клянусь, что я вернусь!

– Габриэлла, – вздохнул Джейк, неся меня по коридору, – Демиан бывает груб. Иногда даже очень. Но сейчас – нет. Он не причинит ей вреда. Поверь мне.

Да ну?!

– Поверить тебе?! – вскинулась я. – Ты слышал, что я сказала?! Он чуть не убил её в подвале, а потом домога…

– Слышал, – перебил он, и в его голосе появилась усталость. – Я был там. И поверь, если бы он хотел – никто бы его не остановил.

– Твоя логика отвратительна, – огрызнулась я.

Он лишь усмехнулся.

– Привыкай.

Он остановился у двери, которая находилась напротив той, где осталась Иза. Открыл её и занёс меня внутрь. Комната была почти идентична той, в которой мы только что были. Только кровать здесь стояла справа от входа, а комод – слева. Арка в гардеробную – слева от двери, а ванная – справа от окна.

Джейк закрыл дверь и поставил меня на пол, заслоняя собой выход.

Да ну, как я вообще могу ему хоть что-то противопоставить? Он меня носит, будто я вешу грамм десять.

Я сложила руки на груди, втянула воздух.

– Где вещи?

– Я отправил за ними экономок, – ответил он. – Пока не привезли. Но… – он кивнул за мою спину, – там, на пуфе, кое-что есть. На первое время.

Я обернулась. На прикроватном пуфе лежали чёрная футболка, шорты и… мужские боксеры? Медленно повернулась обратно, прищурившись.

Да он издевается!

– Ты серьёзно?

– Если хочешь – можешь принять душ и переодеться пока в это, – пожал плечами он. – Как только одежду привезут – я принесу её тебе.

Я смерила его презрительным взглядом.

– Лучше уж похожу в своей порванной. По крайней мере, это не… – я махнула рукой на боксеры, – вот это.

Он театрально принюхался.

– Как хочешь, вонючка.

Я ахнула, возмущённо распахнув рот. Как он смеет!

– Ты… ты… ВОНЮЧКА?! – я пошла на него с кулаками. – Да я тебя сейчас…

Боже, ну почему именно в такой момент мой мозг перестал работать.

Он только рассмеялся и отступил к двери.

– Отдыхай, Габриэлла. Скоро вернусь.

– Вонючка… – пробормотала я, закрывая за ним дверь. – Вот гадёныш.

Уткнувшись лбом в дверь, я тяжело выдохнула. Потом понюхала рукав. Потом – подол футболки. Ладно. Может, запах действительно не самый свежий. И ткань уже цепляется за кожу, как наждачка.

Я выругалась себе под нос, подошла к пуфу, взяла одежду и направилась в ванную. Пусть и в его боксерах – но я хотя бы буду чистой. И, чёрт возьми, пахнуть нормальным шампунем.

Ванная комната оказалась не менее впечатляющей, чем спальня. Просторная, как будто вырезанная из рекламного буклета отеля класса люкс. Всё было оформлено в нейтральной, но очень стильной гамме: тёплые серые и шоколадные оттенки сочетались с белыми акцентами и светлым мраморным полом. В центральной зоне – подвесной унитаз, встроенный в стену. Справа – стеклянная душевая кабина с прозрачной дверцей и тонкой хромированной ручкой. Внутри – встроенная ниша с мягкой подсветкой, где уже стояли шампуни, гели и даже кондиционер для волос. Всё идеально выровнено, будто ждали гостей.

Слева – тумба, словно парящая над полом, с тонкой деревянной столешницей и белой круглой раковиной-ванночкой. Над ней – большое зеркало в тонкой рамке, с мягкой подсветкой по краям. В ящике тумбы – аккуратно сложенные белоснежные полотенца.

Я фыркнула.

– Дааа… – пробормотала, оглядываясь. – Чувствую себя как в гостиничном номере. Только без паспорта, свободы и с риском быть убитой или изнасилованной.

Но я была слишком подозрительной, чтобы просто расслабиться. Поэтому, прежде чем даже подумать о душе, тщательно осмотрела ванную. Заглянула за зеркало, проверила вентиляционные решётки, углы потолка, насколько мне позволял рост, даже коврик подняла. Камер не было. Или, по крайней мере, я их не нашла. Но это уже было лучше, чем ничего.

Положила одежду, которую принёс Джейк, на край тумбы. Футболка тут же соскользнула и упала на пол. Я наклонилась, подняла её – и на мгновение застыла. Поднесла её ближе к лицу и глубоко вдохнула.

Этот запах… Тот самый. Лёгкий, древесный, с нотками чего-то свежего, как морской бриз и мята. Не резкий, не приторный. Просто приятный. Слишком приятный.

Габи, соберись!

Я нахмурилась и быстро положила футболку обратно. Не хватало ещё, чтобы мне начало нравиться, как он пахнет. Нет уж. С ума я ещё не сошла.

Или пыталась убедить в этом саму себя.

Сняла с себя грязную, порванную одежду, встала под тёплые струи душа и закрыла глаза. Вода стекала по телу, смывая усталость, страх, грязь, пыль дороги и остатки подвала. Я стояла так долго, что кожа начала морщиться. Но мне было плевать.

Когда вышла, обернулась в полотенце и подошла к тумбе. Одежда всё ещё лежала там – чёрная футболка, мужские боксеры и шорты. Я посмотрела на них с презрением. Но выбора не было. Грязную одежду надевать обратно – нет уж. Ходить голой – тоже не вариант.

Я сняла полотенце, натянула футболку. Она оказалась достаточно длинной – почти до колен. Мягкая, тёплая, и, чёрт побери, ещё и удобная. Потом нехотя натянула боксеры. Футболка всё прикрывала, но я решила перестраховаться. И, наконец, шорты. Они оказались мне велики. Я закатила глаза и, придерживая их одной рукой, вышла из ванной.

И тут…

– Твою мать! – выдохнула я, вскинув руки от неожиданности.

На кровати развалился Джейк. Он лежал, опираясь на локти, и с такой наглой ухмылкой смотрел на меня, будто я только что вышла к нему в неглиже. А я, между прочим, в трёх слоях одежды. Почти. Подняв руки, я напрочь забыла, что держала шорты. Они соскользнули и упали к моим ногам.

Какой позор…

Джейк приподнял брови и лениво произнёс:

– Чао.

– Ты… ты… извращенец! – заорала я. – Что ты тут вообще делаешь?! Кто тебя звал?!

Он только рассмеялся, не двигаясь с места.

– Просто хотел убедиться, что ты не захлебнулась в душе. И… – он провёл взглядом по мне, – убедился.

Я нагнулась, схватила шорты и с бешенством швырнула в Джейка, но он перехватил их.

– Хорошая реакция, не так ли? – усмехнулся он.

Я попыталась обратно забежать в ванную, но мерзавец резко встал, перекрыл мне путь отступления и хищно улыбнулся.

Бежать некуда. Я посмотрела ему в глаза, давая понять, что не сдамся, но чем дольше смотрела, тем сильнее разум затуманивался. Кажется, я влипла.

Глава 21. Джейк

Удивительная лёгкость охватила меня после того, как я отпустил шутку про дурной запах Габриэллы и ретировался, избежав её словесного ответа. Я всячески избегал признания, что эта девчонка каким-то образом заставляет меня испытывать эмоции, неведомые мне доселе. Она была как буря – громкая, яркая, неудержимая.

Я спустился вниз, на кухню, где, как обычно, суетилась Мария. Она что-то тихо напевала себе под нос, раскладывая продукты по местам. Я прислонился к дверному косяку и, скрестив руки на груди, с усмешкой сказал:

– Прости, если шум и крики побеспокоили тебя. Наши гости явно не хотят здесь задерживаться.

Мария фыркнула, не оборачиваясь:

– Всё хорошо. Этот дом слишком долго был заброшен и тих. К тому же, это прекрасно демонстрирует их натуру. Девушка без характера, синьор Джейк, это чистый белый холст, на котором нет ни единого мазка.

– Ты права, – согласился я, кивнув. – И даже слишком.

Мария повернулась на секунду, подняв брови, но ничего не сказала. Только покачала головой и вернулась к своим делам.

Спустя несколько минут в дом вошли две другие служанки, у каждой по два больших пакета в руках. Я сразу выпрямился, подошёл к ним.

– Синьор, – кивнула одна из них. – Нам отнести одежду сразу по комнатам?

– Подождите, – я прищурился, рассматривая пакеты. – Какой из них для кого?

Они порылись, достали бирки.

– Это – для синьоры Изабеллы. Это – для синьоры Габриэллы.

– Отлично, – кивнул я, забирая пакет с именем Габриэллы. – Остальное отнесите в комнату Изабеллы. Я указал в сторону лестницы. – Этот я доставлю сам.

Они кивнули и направились наверх, а я, не торопясь, пошёл следом.

Поднявшись на второй этаж, я подошёл к двери её комнаты. Хотел было просто зайти, но потом подумал, что, может, стоит хотя бы изобразить джентльмена. Постучал.

Тишина.

– Габриэлла? – позвал я. Но ответа не последовало.

Осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Комната была пуста. Но из ванной доносился звук воды. Я приподнял бровь и усмехнулся. Ну, конечно. Она всё же решила помыться. Видимо, моя «вонючка» задела её за живое.

Я прошёл внутрь, поставил пакет на край кровати и почти уже был готов развернуться и уйти. Но мысль о том, как она выглядит – в моей футболке, с мокрыми волосами, раздражённая, но всё равно красивая – заставила меня остановиться.

Я бросил взгляд на дверь ванной. Шум воды всё ещё продолжался. В голове тут же всплыла картина, которую я предпочёл бы не видеть… или, наоборот, очень хотел. На мгновенье даже посетила мысль присоединиться к ней, но я остановил себя.

Да, во время слежки я видел её, когда она загорала. Те лоскутки ткани, что на ней были, купальником назвать было сложно.

Когда Демиан и я впервые увидели сестер, то сразу поняли, почему их мужчины так оберегали их. Они были ошеломляюще хороши, превосходя даже самые высокие ожидания, основанные на их родословной. Мать-природа явно наделила их исключительной красотой и харизмой. Они казались воплощением идеала.

Я бы на месте Кристиана или любого другого защитника ни за что не выпустил бы их в свет, учитывая количество хищников в этом мире. К сожалению, мне пришлось признать, что я сам принадлежу к их числу. Габриэлла пробудила во мне мгновенное желание. Однако, по мере наблюдения, моя похоть стала трансформироваться – теперь я желал не просто обладать ею, но и заполучить саму.

Это всего лишь пустые фантазии. Ее семья никогда не даст на это своего согласия. Но ее родственников сейчас не было, я мог рискнуть, ведь чувства самой Габриэллы имели первостепенное значение.

Я вздохнул, покачал головой и, вместо того чтобы уйти, отнёс пакет в гардеробную. А потом плюхнулся на кровать так, чтобы видеть дверь в ванную.

Вот это да, Джейк, ты просто мерзавец.

– Пять минут, – пробормотал я, закинув руки за голову. – Просто пять минут подожду. Ради приличия. И, может быть, ради зрелища.

Я усмехнулся сам себе. Да, я хотел оставить вещи и уйти. Правда. Но перспектива увидеть Габриэллу в моей одежде – пусть даже на секунду – была слишком… интригующей, чтобы упустить. И теперь оставалось только ждать.

Шум воды прекратился, спустя несколько минут дверь ванной открылась, и я едва успел приподняться на локтях. И вот она – моя фантазия, ставшая явью. Да, я представлял. Но, чёрт возьми… видеть это вживую было совсем другим.

Футболка, конечно, была ей велика – доходила почти до колен, скрывая всё, что я так хотел увидеть. Но это только подогревало интерес. Она вышла босиком, волосы влажными прядями спадали на плечи, кожа сияла после душа, а на лице – всё та же смесь раздражения и гордости. Я не мог отвести от неё глаз. Ни на секунду.

И тут – она вскинула руки от неожиданности, заметив меня.

– Твою мать! – выдохнула она, в испуге.

Шорты, которые она явно держала одной рукой, соскользнули и упали на пол. Мой взгляд тут же опустился. Ноги. Длинные, стройные, гладкие. Футболка всё ещё прикрывала её, но не настолько, чтобы воображение не дорисовало остальное. И оно дорисовало. Очень ярко.

Черт, сумасшествие какое—то.

Я представил, как она оседлает меня, как её пальцы касаются моей кожи, как я провожу ладонями по её ногам, медленно, с нажимом, как покрываю поцелуями её бедра, слышу её прерывистое дыхание, чувствую, как она тает в моих руках. Проклятье! Я лишь подумал об этом, как член радостно дернулся.

– Извращенец! – заорала она, вырывая из мыслей.

Я рассмеялся – громко, искренне, даже немного довольный собой. Она нагнулась, схватила шорты и со злостью швырнула в меня. Но я успел перехватить их в воздухе, ловко, будто мяч на тренировке.

– Хорошая реакция, не так ли? – усмехнулся я, поднимая бровь.

Она уже собиралась снова скрыться в ванной, но я резко встал и в два шага оказался перед ней, преграждая путь. Я смотрел на неё – и не мог насытиться. Эта злость в её глазах, сжатые губы, покрасневшие щёки. Она была как огонь. И я хотел обжечься.

– Это ненормально! – взвилась она. – Я почти голая!

Я медленно посмотрел на неё снизу-вверх. И снова ухмыльнулся.

– Теперь всё честно, – не отводя взгляда, снял с себя футболку и бросил на кровать. – Я без верха. Ты без низа.

Она застыла. Глаза её расширились, и я видел, как она невольно скользнула взглядом по моему телу. Я не хвастался, но да – я знал, как выгляжу. Татуировка слева на животе и правом плече, рельефные мышцы, загар. Её взгляд задержался на моих ключицах и опускался всё ниже.

На самом деле Мисс гордость не так неприступна, как старается это показать.

Довольно улыбнувшись, я шагнул ближе. Она начала пятиться. Один шаг. Второй. Третий. Пока не врезалась в комод. Она замерла, и я подошёл почти вплотную. Между нами оставалось не больше десяти сантиметров. Я смотрел прямо в её глаза. Она может ненавидеть меня сколько угодно. Но она чувствует то же, что и я. И это было опасно.

Габриэлла прижалась к комоду, её дыхание стало чуть чаще, а глаза метались – от моего лица к стене, к двери, к полу. Она искала выход. Искала способ вырваться. Но я её никуда не отпущу.

Медленно поднял руки и опёрся о комод с обеих сторон от неё, словно замыкая в ловушке. Рядом со мной она казалась такой маленькой. И, несмотря на её бойкий характер, выглядела такой хрупкой. Я вдохнул её запах – свежий, тёплый, с ноткой карамели.

– Бежать некуда, – прошептал, глядя ей прямо в глаза.

Она задержала дыхание, и я видел, как в ней всё сжимается – не от страха, нет. От напряжения и желания. От той самой борьбы, которую она вела с собой с самого начала.

Я скользнул руками к её талии, а после приподнял и посадил на край комода. Она не сопротивлялась. Только шумно вдохнула и смотрела так, будто не верила, что это происходит.

Я и сам не мог поверить, что это происходит наяву.

Встал между её ног, обхватив бёдра, и уже собирался сказать что-то – может, глупое, может, слишком честное – как вдруг… холодный металл коснулся моей груди.

Я опустил взгляд. Пистолет. Её рука с оружием была направлена прямо на меня. Резко моргнул, осознав, что она только что стащила его у меня из-за пояса. Я даже забыл, что он там. Она – нет.

Умная малышка.

Я смотрел на неё, и сердце билось так громко, что казалось – она слышит. Габриэлла сидела на краю комода, её ноги обвивали мои бёдра, а в глазах – буря. Настоящая, дикая, необузданная. И я тону в ней, как в шторме. Не было ни страха, ни сомнений. Только напряжение, пульсирующее в воздухе. Только желание, которое мы оба пытались отрицать, но оно уже прорвалось наружу.

– Умница, – выдохнул я, удивлённо, но с восхищением. – Честно, не ожидал.

Но я не отступил. Наоборот. Медленно взял её за запястье, направил дуло пистолета к себе – чуть ниже груди, к животу. Перезарядил и положил её палец на курок, чувствуя, как она дрожит.

– Стреляй, – сказал я тихо, глядя ей в глаза. – Если правда хочешь.

Я знал, что она не выстрелит. Сколько бы Габриэлла ни храбрилась, убийство – это сложный поступок. Но, чёрт возьми, как же она была красива в этот момент. Сильная. Решительная. Настоящая.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я видел в её взгляде всё – страх, ярость, желание, сомнение. Она боролась с собой.

– Ты чувствуешь это, Габриэлла, – продолжил я мягко, почти шёпотом. – Сколько бы ни твердила обратное, твои потрясающе красивые глаза выдают тебя с потрохами.

Я провёл языком по губам, и она следила за этим движением, будто загипнотизированная, дыхание сбилось. Опустил взгляд чуть ниже – и не смог не улыбнуться. Через тонкую ткань футболки чётко проступали её соски – напряжённые, чувствительные. Во рту всё замерло от острого желания прикоснуться к ним и узнать их вкус.

– И тело тоже, – сказал я, наклоняясь ещё ближе. – Я уверен, ты сейчас влажная. И не потому, что только что была в душе. Разве я не прав, Габриэлла?

Она не ответила. Только опустила взгляд на пистолет в своей руке. Глубоко вдохнула, прикрыла глаза, облизала губы и медленно положила пистолет рядом с собой, на комод.

– Габи, – прошептала она. – Зови меня Габи.

Я улыбнулся. И в этой улыбке было всё: тепло, азарт, признание.

– Как скажешь, бунтарка.

Я придвинулся ближе, убрал с её лица влажную прядь, провёл пальцами по щеке и, не торопясь, наклонился.

Наши губы встретились. Нежно. Осторожно. Сдержанно – в первый миг. Но в этом поцелуе было столько напряжения, сколько мы сдерживали с самого начала – с того самого момента, как впервые встретились глазами в клубе.

Она не оттолкнула меня. Не выругалась. Только чуть сильнее сжала пальцами край комода, будто пыталась удержаться в реальности. А я… я утонул в её губах. В этом поцелуе. В ней. И впервые за долгое время почувствовал, что всё вокруг перестало существовать. Была только она. Сейчас всё, что имело значение – это её губы, её дыхание, её тело, прижатое ко мне.

Не в силах сдерживать нахлынувшие чувства, я усилил напор, вторгаясь языком в ее рот и жадно покусывая губы. Она отвечала мне робко, пытаясь уловить и повторить мой ритм. Ее неопытность лишь усиливала мое влечение. Мысль о том, что я стал тем, кто забрал ее первый поцелуй, делала меня чертовски твердым.

Став смелее и отдавшись всепоглощающему жару, Габи страстно впилась в мои губы. И я не мог насытиться. Мне нравилось, как её пальцы зарывались в мои волосы и слегка тянули. Это сводило меня с ума.

Я чувствовал, как пульс стучит в висках, как кровь кипит в венах. Притягивая ее бедра вплотную, я жадно целовал ее, нежно покусывая нижнюю губу, словно изголодавшись. Затем я переместил поцелуи на ее челюсть и шею, осыпая их горячими, страстными касаниями. Габи застонала от наслаждения, запрокинув голову. Она тут же обхватила мое лицо и поцеловала в ответ. Меня захлестнули волны триумфа и восторга. Она крепче обняла мой торс, начиная иступлено тереться, что лишь подстегивало желание.

– Джейк, – тихо выдохнула Габриэлла.

Черт, когда она произнесла мое имя, словно лаская его, я почувствовал такой сильный прилив возбуждения, что едва не кончил в штаны.

Я тихо застонал, стремясь соединиться с ней. И был готов молить о разрешении взять ее прямо сейчас, но нас все еще разделяли слои одежды. В полузабытьи я продолжал целовать и покусывать ее шею и ключицы, пока моя рука скользнула под ее футболку, стремясь к еще большему сближению. Давление нарастало, пока я вжимал ее в себя. Я чувствовал, как она тает в моих руках, и, чёрт возьми, я был готов сгореть вместе с ней.

Но потом…Всё изменилось. Она оттолкнула меня. С силой. Глаза – как у раненого зверя. Я едва удержался на ногах, ошеломлённый.

Какого…

– Убирайся! – закричала она, спрыгивая с комода и толкая меня в грудь. – Убирайся, или я убью тебя!

Я поднял руки, не приближаясь, но и не отступая. Она была в панике. Или в ярости. Или в обеих сразу. Я видел, как дрожат её плечи, как дыхание сбилось, как в глазах мелькает страх, смешанный с отвращением к самой себе.

– Габи… – начал я, но она не дала мне договорить.

– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! – крикнула она. – УХОДИ!

Я заметил, как её взгляд метнулся к пистолету, всё ещё лежащему на комоде. Быстро подошёл и забрал его, прежде чем она успела схватить. Не потому, что боялся, что она выстрелит – нет. Я боялся, что она потом будет себя за это ненавидеть.

– Я не собирался… – начал я снова, но она уже подошла к кровати, схватила мою футболку, ту самую, которую я снял, и со всей силы швырнула мне в лицо.

– Уходи! Или я тебя кастрирую, Джейк!

Я поймал футболку на лету, едва сдерживая нервный смешок.

– Угрожаешь мне в моей же одежде? – хмыкнул я, пытаясь разрядить атмосферу, но она только яростнее сверкнула глазами.

Я вздохнул, поднял руки в знак капитуляции и направился к двери.

– Ладно, ухожу. Но, к слову… – я обернулся на полпути, – я вообще-то принёс тебе вещи. Они в гардеробной. Можешь переодеться и больше не мучиться в моих боксерах.

Она ничего не ответила. Только стояла, сжав кулаки, и смотрела на меня так, будто хотела испепелить взглядом.

Я вышел, прикрыл за собой дверь и на секунду прислонился к ней спиной, выдохнув. Я знал, что это было неправильно. Но, чёрт возьми… теперь, когда я почувствовал взаимность, я не намерен отступать. Это произойдёт вновь. И Габи станет моей.