Читать онлайн Ксенон бесплатно

Каждый достоин будущего, которому хочется улыбаться

Рекламный текст на упаковке контрабандной зубной пасты

I. Совершенный болеутолитель

Москва, юго-восточный «Муравейник»1, понедельник, 6 марта 2062 года, 06:30

Эротические грезы R6 прерывает плашка с издевательским текстом во весь экран:

И это на самом-то интересном месте… Он снимает с лица маску, отлепляет от висков присоски с датчиками, с тоской закрывает приложение «Сны под заказ» на голофоне, вздыхает. Прощай, незнакомка с голубыми волосами. Может, еще когда-нибудь приснишься – если повезет с подборкой снов. Наконец-то Триумвират2 соизволил расширить обязательную подписку – от бредовых и дешевых сюжетов про его всемогущество уже воротит. Неужто в кои-то веки услышали жалобы жильцов. R6 поднимается, с хрустом потягивается. Металлический свет с улицы эмалью покрывает обшарпанную комнатушку.

Привет, новый день.

Чертов новый день.

Шесть протяжных гудков СОН3-вышки, резонируя в окнах, сотрясают пространство, будят сонный «Муравейник»:

Вниманию жителей юго-восточного «Муравейника»: начинается новый рабочий день. Приготовьте к осмотру территориальные идентификационные карточки. Повторяем: жители юго-восточного «Муравейника», начинается новый рабочий день, приготовьте к осмотру личные территориальные идентификационные…

И так, как долдон, по кругу одно и то же. Что ждет сегодня?.. У R6 на сборы минут десять, не больше: опоздание на ежедневное построение приравнивается к уклонению от обязательной работы и карается по всей строгости Регулирующего Закона Триумвирата. Наспех вливает в себя паршивый синтетический кофе, грызет безвкусный хлеб с мясозаменителем, наспех умывается ледяной обеззараженной кисловатой водой из ведра, служащей раковиной, надевает убожество, прах: серый верх, серый низ, серую обувь. Как будто из пепла поднятый. Все искусственное, липкое, противное. Натуральное – под запретом4. Но можно через контрабанду достать, если уж очень надо и не отпугивает риск. В общем, особо не помодничать. Носи, что положено.

Дверь на ключ. Лестничная клетка третьего этажа. Мочой несет так, что глаза щиплет. Дыры размером с мяч в полу, в стенах, оскалились арматурами. С потолка сочится ржавая вода, каплет на мигающую фиолетом фосфорную лампу. Вот-вот потухнет. Валяются бутылки, банки. Глотка мусоропровода забита до краев, рядом воняют тухлятиной пакеты из биопластика. Вторую неделю никто не убирает. И, надо думать, не уберут никогда. Под ногами мешаются жирные черные кабели, питают электричеством кокон прожорливого демона сновидений – общедомовой генератор цифросна, он же ОГЦ. Творение темных магов Триумвирата. Чудо-дом, что сказать. Никак не привыкнуть. Не хочется привыкать. В подъезде – свежий гротескный граффити на голом бетоне во всю стену, краска еще не впиталась даже: мать с грудничком на руках сидит на дымящейся кирпичной кладке, лица закрыл серый целлофан. Ниже текст:

Выглядит завораживающе, звучит ужасающе. Есть над чем подумать. Когда успели? Кто?..

На улице моросит, временами дует промозглый ветер. Прошлый март такой же выдался. Потихоньку подтягиваются на построение здешние жители: и молодые, и старики, и дети… У всех при себе «бирки»5. Тоже все в сером, с серыми лицами, квелые, оборванные, обезличенные. Ходячие цифронимы. LT78, FQ1094, N603… За ними, зависнув в небе, черными точками пристально следят два триумвиратовских «пастуха6», пикают голубыми пикселями: ежесекундно сканируют, изучают, как лабораторных крыс, мимику анализируют – не дай бог кто-то что-то замышляет. Передовая разработка, новая игрушка Триумвирата. Лучше хотя бы подобие счастья на лице изобразить сейчас перед ними и резких движений не делать, а то живо «разозлятся». Хотя у этого и «плюсы» есть, если жизнь такая осточертела. Так сосед один из пятнадцатого дома решил «на ноль сходить»7: булыжником замахнулся на них – и фаршем стал. Разрывными пулями били, чтоб наверняка. Вот такие дела. С «отклоненными» обходятся жестко, без прелюдий. Как говорится, все на благо людей.

Когда-то уютный дворик со спортивной площадкой – ныне плац, огороженный колючей проволокой. Дом к дому, подъезд к подъезду – каждый человек вдоль белой линии, в своей колонне теснится. Перед собравшимися, окружив себя охраной, красноречиво выступает новый Инспектор труда – очередной паразит Триумвирата. Краснощекий, с утиным носом, с тремя алыми перевернутыми треугольниками на погонах – почетный выпускник Школы Инспекторов при Академии УВД Триумвирата. Говорит красиво и складно, плюясь в микрофон, про гражданскую ответственность, про «вклад каждого из нас», про то, как важно работать на благо Корпораций. Вербовщик, ораторствующий перед военнопленными. Его этому учили годами: мастерски загаживать мозги, затуманивать умы. Все слушают внимательно – а сами ненавидят, прячут гнев внутри, согревают его там, лелеют, пока еще голова свежа, пока еще не вкололи ксенон.

Наконец приступает озвучивать девятичасовые «наряды». Страшный момент. Здесь всякий раз – лотерея, решается судьба: никогда не знаешь, какой вытянешь билет. R6 вновь «выпадает» «МосКиберТех»8 – завод по ремонту микроэлектроники и электронно-оптических приборов для нужд «АВТ-Сферы». Попасть туда – большая удача… И вот снова. R6 напрягается. Так по-крупному «фартит» уже третий год подряд. Совпадение? У него всерьез складывается ощущение, что его занесли в какой-то особый список. А если и так, то с чего бы? Привилегия? Но за что? Мутные дела. Не то чтобы грех жаловаться: в тепле, под крышей, даже обедами кормят… но как-то подозрительно все равно выглядит. В чем подвох? Хотя, может, его тут и нет вовсе. С прошлой работой, например, тоже, можно сказать, «повезло»: меняй себе изоляционные прокладки резонаторов на СОН-вышках и в ус не дуй – вот только в холода непросто приходилось. Да и приелось одним и тем же заниматься почти за двадцать лет.

Что ж, сегодня ему вновь предстоит целый день паять микросхемы дронов. При всей кажущейся сложности работа считается низкоквалифицированной, конвейерной: раз старший мастер K65 показал, что, где и как делать, а дальше наблюдай за ним да повторяй. Буквально через месяц R6 познал все тонкости этого нехитрого ремесла и стал развивать впечатляющую скорость, успевая иной раз отправлять на ленту по тридцать микросхем при норме в пятнадцать.

Остальные же жильцы двадцать третьего дома уже не так «удачливы»: московский военный госпиталь «АВТ-Сферы», куда в последнее время все чаще свозили покалеченных солдат с фронтов Третьей Кибервойны9, ЛЭП, локальные аэрационные станции и даже могильник ядерных отходов… Последнее – сродни казни. Все это понимают.

– Ну что, сука, пронесло тебя опять, да? – с желчью шепчет сбоку R6 знакомый голос. Сосед по этажу. Кажется, O43 или O44. Никак не запомнить. – А меня вон в самую радиацию…

– Сегодня тебя, а завтра и меня могут.

– А у меня больше нет этого завтра! Лучше сейчас сдохну!

И с кулаками – на охранника. Его укладывают тут же, месят ногами, скручивают. Но не убивают. Пока. Волочат, рычащего, брыкающегося, к припаркованному «дозорщику»10. Смельчак, отдать должное. Инспектор провожает того безразличным взглядом, потом убирает заготовленный текст в папку, защелкивает кнопочкой и, с пафосом символично подняв высоко три пальца левой руки, как трезубец, – указательный, средний и безымянный, – заканчивает пластмассовым сектантским напутствием, похожим на горячечный бред:

– И помните: наша великая «АВТ-Сфера» и наши друзья – «Метафарм Юнис» и «Новака» – наш щит, наша вера, а мы – их кулак из черной стали, которым сокрушим всех, кто не согласен с ними.

И со свитой охраны удаляется. Конец? Если бы. Близится утренний «десерт». Подтягиваются «иглоукольщики» из «Метафармы» и «Новаки» в темных защитных медицинских комбинезонах, лиц не видно – впереди «инъекция трудоспособности». Сейчас по очереди засунут в вену каждому холодную иглу и загонят стандартные полмиллилитра ксенона с какими-то питательными добавками – и жизнь до конца рабочего дня наладится, забьет ключом. Так теперь анестезируется боль. Так теперь иллюзиями усыпляется рассудок. Двадцать первый год уж пошел, как этим дерьмом каждодневно накачивают мозги, тушат негатив, замещают его стерильным бесформенным счастьем. И сколько так будет еще продолжаться? Пока новым позором не закончится третья бессмысленная десятилетняя война за доминирование над Сетью? Или пока Москва окончательно не превратится в мировой фармацевтический полигон из-за военных просчетов и амбиций «АВТ-Сферы»? Или вечно?

Все задирают рукава, выставляют белые исколотые правые руки-ветви с фиолетовыми венами. Удивительная покорность. Подгоняют «скотовоз»11. Кто получает свой «лучик солнца», отходит за красную линию, ждет команду на погрузку. Руку R6 хватают жестко, как будто перед ним не человек, наспех протирают спиртом, делают укол. Жгучая неведомая розовая химия течет по жилам, на миг расслабляет тело, делает пластилиновым, податливым, а через несколько секунд в голове поселяется безмятежность, всему вокруг будто прибавляют яркости, небо голубеет, тучи растворяются. Странное чувство удовлетворения всем происходящим разливается внутри. Искусственное, подложное. R6 понимает это, но ничего не может с этим поделать. Никто не может.

«МосКиберТех» – первая остановка на маршруте. До завода минут двадцать, если пешком, а на «скотовозе» и вовсе за десять уложиться можно. Конечная – фонящий ад: могильник. На севере где-то. До них почти три часа. Обреченные все осознают, радуются… Дикое зрелище. Овцы на заклание. Зачем им люди там в таком количестве? Техники, что ли, нет? Безумие. Проезжают трущобы. R6 в окно видит тех, кого эта «солнечная» отрава уже истощила и превратила в бледняков12, как их любят называть триумвиратовцы, а годы «нарядов» – в беспомощных калек. Они, грязные, смердящие, полуголые, спят в лужах и на голой земле, толпой ютятся на картонках под теплотрассами, прячутся от дождя в полуразрушенных неотапливаемых одноэтажках и жгут мусор в бочках, чтобы согреться. Отверженные, про́клятые. Отработанное сырье. Им осталось недолго. R6 дебиловато лыбится им, не может иначе, словно заставляют им улыбаться, степлером закрепив лицевые мышцы. Его провожают стеклянными глазами, кто-то беззубо щерится вслед, свистит: ничего, мол, еще чутка – и к нам присоединишься, рядышком присядешь. Так и случится, но позже. А пока их разделяет целая пропасть. Они друг для друга – два отдельных мира, два измерения.

07:00.

Территория завода «МосКиберТех».

Гудит забор под напряжением, слегка искрится голубым от дождя. На проходной хмурый охранник из бойцов Триумвирата в расстегнутом шлеме, докурив, требует «бирку», пару секунд, наверное, пялится в нее, потом кивает – топай давай. Быстро как-то изучает написанное, не вникая будто. Турникет зеленеет – пора на работу. На парковке – сплошь «дозорщики» Триумвирата: черные, бронированные, с пятиствольными пулеметами на крышах. От одного их вида еще недавно бы пробирала жуть. Какая нелегкая их сюда притащила? У дальних ворот пыхтят два грузовика со свежей партией сбитых дронов, ждут отмашку на разгрузку. Видимо, обед сегодня сильно запозднится… Новые камеры моргают красным под главным входом. R6 останавливается перед ними, машет зачем-то, радостный. Телом как будто не он управляет, а какой-то мозговой паразит. Химия в крови комкает голову, как бумагу. Набивной игрушкой делается, идиотом.

07:05.

R6 прикладывает ладонь к биометрическому сканеру, слышит шаблонное автоматическое «Доброе утро, R6, продуктивной работы!» – проходит внутрь. В лицо дышит припоем, жженой пластмассой, резиной. Родные запахи… Стоит ритмичный грохот от конвейерной ленты. В его небольшом ремонтном цехе потихоньку начинается работа, понемногу раскачивается народ: как всегда, энергичный H12 при помощи крана укладывает на грузовую аппарель двухметрового «шмеля»13 с раскуроченным брюхом, молчаливый MR3153, сильно сутулясь, паяет микросхему бортового компьютера «дозорщика», поглядывает в монитор, а S89, насвистывая, везет телегу, с горочкой заваленную «пастухами». А вот это что-то новенькое. Это кто же их в таком количестве уже нащелкал? Неужто «Теневой Альянс»14?

R6 машинально сует «бирку» в ридер, встает за стол, надевает бинокулярные лупы, натягивает перчатки, включает настольную лампу, подкручивает держатель с увеличительным стеклом, закрепляет на нем первую за сегодня «плитку»15 и приступает филигранно раскладывать на подносе инструменты, как хирург перед операцией, «под себя»: бредборды, паяльник с припоем – справа, щипцы, тонкогубцы – слева, отвертки с набором бит, кисточки, спецрастворы, флюс – перед собой. Каждое действие за столько времени отточено, выверено, доведено до автоматизма. Хоть в пример ставь. Менеджмент «АВТ-Сферы» бы, наверное, оценил такую скрупулезность, но его здесь, по понятным причинам, никогда не окажется – таких сумасшедших просто нет.

– По тебе часы сверять можно, паря, – не поворачиваясь, своеобразно приветствует его старший мастер с цифронимом K65, бородатый черноволосый инженер-электроник лет шестидесяти, когда-то давно обучавший R6. Желтоватые глаза неестественно увеличены роговыми очками, одна дужка перемотана изолентой. И, закусив губу, продолжает паять полетный контроллер выпотрошенного «пастуха», похожего на жука-переростка. У промышленного дизайнера «Сферы» явно какая-то нездоровая любовь к насекомым. Как это уродство может нравиться? Потом негромко интересуется: – Видал, сколько этих в черном съехалось?

– Да, их трудно не заметить, – вполголоса отвечает R6, тоже не смотрит на него.

– Мужики из цеха утилизации шепнули, что эта ночь у Триумвирата выдалась жаркой: кто-то корпоратам здорово поднасрал.

– Так, а мы тут при чем?

– Теперь всех трясут. И нас в том числе. Так что не суетимся и работаем как работали, но будем на чеку.

– Только этого не хватало…

Херовые новости. Очень херовые. Ксенон в крови хоть и притупляет чувство опасности, но что-то внутри от слов напарника все же приходит в движение, расшатывается. Ладно, главное, успокоиться, R6. Это наверняка штатная проверка, ничего особенного. Посмотрят тут все, понюхают, позадают парочку вопросов – и уедут. Да-да, так и случится…

R6 что-то еще хочет спросить у старика, но поздно спохватывается: поднимаются рольставни, в цех проходят три вооруженных «калашами» триумвиратовца, вырубают электричество. Темнота обступает всех как-то внезапно, оглушает. Распотрошенный «шмель» так и остается валяться на конвейерной ленте, не доезжает до ремонтников. Те зажигают подствольные фонари и, светя всем в глаза, идут рядами, приказывая: «Прекращаем работать, выходим строиться…»

Всех отводят к дальней стене, велят встать на колени, сложить руки за затылками. Не очень похоже, что собираются разговаривать по душам. Скорее казнить. R6 и K65 – рядом: дышат в унисон, под мышками мокро, ладони – лед. Инъекция, кажется, не справляется с таким напряжением, «волшебство» улетучивается: страх усиливается, нагревается. Лучше антирекламу этой «вакцине» не придумать. Ну что, неужели все?.. Идет перекличка. S89, R6, MR3153, H12. Как будто какой-то длинный пароль называют. Старик почему-то в самом конце списка. После один из триумвиратовцев трубит через лицевой щиток:

– Сегодня ночью в ходе спланированных действий группа боевиков, курируемая «Теневым Альянсом», уничтожила собственность Корпораций «Метафарм Юнис» и «Новака» на сумму свыше полутора миллиардов этерия16: крупный склад ампул с ксеноном. Осуществить такую атаку без точных координат невозможно. По нашим сведениям, на заводе «МосКиберТех» работает информатор, передающий террористам закрытые данные из банков памяти дронов. Поэтому сейчас каждый из вас пройдет процедуру ретроспекции, чтобы помочь нам сузить круг подозреваемых. Она не отнимет много времени. Потом, если не возникнет дополнительных вопросов, сможете вернуться к своим прямым обязанностям.

У R6 внутри все как обрывается. Сознание от прилива адреналина яснеет, пульсирует перед глазами темнота, становится похожа на бурлящую нефть. Этого палача Брейнсерфера17 притащили сюда! Это приговор. Это смерть. Сейчас каждому по очереди начнет прокалывать любой понравившийся глаз своей длинной иглой и проникать в мозг, чтобы в подробностях рассмотреть воспоминания. И не нужно никаких лишних действий, не нужны свидетели и прочая волокита. Раз – и готово. «Сможете вернуться к своим прямым обязанностям…» Лапша на уши, дуреж. Куда вернуться предлагает, в морг? Наверное, думает, что ксенон еще делает из них на все согласных болванчиков.

– Они за мной пришли, паря, – вдруг шепчет K65 страшное признание.

– Что ты такое говоришь?..

– Это я через сына данные «Альянсу» передаю. Я. А он с ними… Ради общего дела стараюсь, ради светлого будущего для всех. Уже несколько лет так. И передавал бы и дальше… Потому что нельзя так жить больше. Нельзя жить в страхе.

– Ты нас всех прикончил… Понимаешь хоть это?..

– Тогда я нас всех и вытащу…

И, выждав момент, когда боец Триумвирата поравняется с ним, резко вскакивает и неумело, с рыком набрасывается, вцепляется в вороненый «калаш» обеими руками. Сумасшедший старик!.. Чем он думал?.. У R6 выбора не остается: наваливается следом. Сообща кое-как с ним расправляются, разоружают. Остальные триумвиратовцы мешкаются, отупело направляют на них стволы, дергают затворы, но выстрелить не успевают: S89, MR3153 и H12 с криками швыряются на них, сшибают с ног, неистово, как-то даже по-звериному молотят кулаками, металлическими отломками, цепями – всем, что под руку попадается… Лопаются забрала, осыпаются стекла, чавканье, горячая кровь на руках, лицах, одежде… Что же натворили?.. И что теперь будет?.. R6 пятится от трупа тараканом, нервно, со свистом, дышит, таращится на свои трясущиеся руки, не узнает их – чьи-то они, не его. Старик расстегивает карманы разгрузки, выгребает запасные магазины. Делает это уверенно, знающе. Впечатляющая собранность. H12 выворачивает. MR3153 и S89, завладев оружием, светят подствольными фонарями по сторонам, будто ищут кого-то, еще ждут продолжения схватки. Их колотит, глаза в темноте мерцают по-кошачьи. Все одурели от завоеванной свободы. Точнее, от ее иллюзии. Каша заварилась крутая. Как же теперь расхлебывать-то?..

– Мы теперь не просто «отклоненные», а террористы, – нарушает удушливое молчание R6. – Это ранг посерьезнее.

– Зато живые! – вставляет обрадованный MR3153.

– Нет, ну ты, дед, бешеный, конечно… – с каким-то ошеломленным почтением произносит S89.

– Делать-то теперь что?.. – спрашивает оробело H12. – Не сиднем сидеть же тут.

K65 протирает от крови очки, хотя только сильнее пачкает, потом надевает, выдыхает и заявляет:

– В Затон – он к нам ближе всего. Триумвират туда соваться опасается, так что можно попробовать пересидеть у «Изгоев» пару дней. К завтрашнему утру доберемся, если выйдем сейчас. Заночевать лучше в «Лесном» – поселение такое на окраине, Затон от него в считаных часах. Местные нас примут, не выдадут. Точно знаю. Сын рассказывал. А дальше посмотрим…

От таких подробностей, осведомленности все столбенеют. Ох и дал дед жару, конечно. От прошлого его откровения про сына бы в себя прийти еще. А тут Затон. «Изгои». «Лесное» какое-то вдобавок. Если про ветеранов Второй Кибервойны18, обосновавшихся в пересохшем русле Москвы-реки, R6 слышал хоть краем уха, то про поселение – примерно ничего. Открытие целое.

– И знать не знали, что у тебя сын есть, – роняет MR3153. – Живой?

– Живой. В «Теневом Альянсе» сейчас… Думаю, за взрывом склада стоит он. Ему данные передавал. По мою душу здесь Триумвират-то и появился. Простите, что из-за старого дурака чуть не погибли…

Все – к нему, пламя в глазах, разорвать жаждут, но R6 встает между ними и стариком стеной, руки – вперед.

– Так, стоп. Без самосуда только давайте, – примирительно просит он, хотя самому после всего хочется расправиться со стариканом не меньше. – Мы все теперь в одной лодке. Успокаиваемся, все. Что сделано, то сделано.

– Вариант с Затоном так-то норм, – после недолгой паузы молвит MR3153. – Только что-то мне подсказывает, что именно оттуда и начнут наши рожи искать.

– Да нас теперь после такого замеса будут круглосуточно по всем «Муравейникам» искать, – заверяет того S89. – Так что давайте-ка туда и выдвигаться, хули делать-то еще.

– Эй, тормозите, народ. Вы че? А пацаны из соседних цехов? Их кинем, что ли? – засыпает вопросами H12. – Так не делается, мы же не твари…

– Тебе автомат дать? Или врукопашную пойдешь Триумвират ради них мочить?.. – накидывается на него с претензией S89. – О своих шкурах сейчас думать надо, ясно?! О своих!

– Он прав, – с горечью выдыхает R6. – Придется идти без них. Иначе всем хана. В спасателей играть некогда. Увы и ах.

– Супер! А выбираться-то как отсюда будем, умники херовы, а? Вы придумали? – бесится H12, зыркает злобно на всех. – Невидимками сделаемся, что ли, или на прорыв пойдем?

«Невидимками». А что-то в этом есть. R6 косится на ближайший труп триумвиратовца, хмыкает, потом обводит всех прищуренным взглядом и говорит:

– Есть одна идейка, но нужна ваша помощь…

II. Комплексные меры

R6 все еще не верит в случившееся. Старик – пособник «Теневого Альянса». Вот же хренов крот! И ведь ни за что на него не подумаешь. Черт бы его побрал. Из-за него чуть всех не убили…

Голова кружится, кровь стучит в ушах, все время маячат перед глазами жуткие образы нового будущего: бега, преследование, жизнь в постоянном страхе – и страшная участь, если Триумвират все-таки поймает его, притащит к Брейнсерферу и… Потом отпускает на секунду-другую – и вновь по кругу, по кругу все…

Все надеются, что трюк R6 сработает. Нет, не надеются даже – молятся. MR3153, S89 и H12, переодевшись в изрядно окровавленную потрепанную экипировку триумвиратовцев, выводят его и деда на улицу, под камеры, такая в затылок холодными дулами автоматов. Со стороны все выглядит вполне правдоподобно: рейд прошел успешно, информатор с сообщником задержаны, хотя те и оказывали ожесточенное сопротивление, – осталось только доставить обоих в Триумвират да передать в лапы психопату Брейнсерферу – пусть развлекается, допрашивает, копается в мозгах. Каждый думает лишь об одном: чтобы бойцы снаружи клюнули на этот маскарад и не стали задавать лишних вопросов.

Впятером двигаются к припаркованному «дозорщику», звенят ключи. У R6 все трясется внутри, дрожат ноги: если раскусят – положат всех тут же. Все идет более-менее гладко, пока один из триумвиратовцев, рассевшись на капоте своей бронемашины на перекур, вдруг не бросает им:

– А нормально так, гляжу, вас отмудохали-то! Ха-ха, че, сноровку потеряли совсем, пацаны? Забыли, как бледняк заламывать? Опа! Их че, двое было в итоге?.. Это хер этот старый вас так? Ха-ха. Вот вы долбоебы-то, – и, сделав затяжку: – А че нам про одного тогда говорили? Ну ладно, по херу вообще. Хоть не проторчали тут полдня из-за этого мудачья – и ладно. Где хоть ныкались-то? А чего они глазастые такие? Брейнсерфер че, в мозгах не рылся, что ли?

– Нет. Приказал везти их в Триумвират, – на ходу выкручивается переодетый MR3153, правдоподобно как у него это получается, прирожденный талант. – Сделку им какую-то предложить хочет.

– Ага… значит, живодер собирается их помариновать, прежде чем за иголку свою браться. Ясненько. Ну и маньячелло…

– Ему виднее. А свою работу мы здесь закончили.

– Вот же утырок. Как же меня задрали эти ебучие Брейнсерферы. Брейнсерферы – то, Брейнсерферы – се. Считают себя до хера важными шишками. Типа, носят черное пальтишко со смарт-очками, таскаются с планшетиками своими сраными, суют людям иголки в глаза с каменными мордами, как законченные садисты, и думают, что, блять, на них-то и держится весь Триумвират, что они элита! А они просто ебанутые на всю голову психопаты… – заводится триумвиратовец, с силой стучит себе по виску двумя пальцами, потом смачно сплевывает и, состроив задумавшуюся рожу, вдруг решается навязаться в сопровождение: – Слушайте, пацаны, может, с вами прокачусь, а? Ну не охота мне геморрой насиживать тут и жопу мочить в такую погоду. Так хоть какой-то движ будет. Ну че, возьмете?

– Извиняй, братан, но у нас четкий приказ от Брейнсерфера: въехать в Триумвират должна одна машина. А в нашей мы все не поместимся тогда. Если только на капот тебя посадить…

– Ха-ха, блять! Остряк, ебать! Шутканул так шутканул. Короче, хуй с вами. Но если через Окружную покатите, советую шарами крутить активнее: на прошлой неделе один из наших патрульных рядом с трущобами на ленту с ебучими ЭМИ-шипами наехал… Нормально? Хоть цел остался. Пиздец, где бледняки это долбанное дорожное заграждение-то откопали? «Альянс», наверное, помог, кто ж еще…

– Спасибо за предупреждение.

– Ага, пиздуйте уже отсюда.

Все облегченно выдохнуть могут лишь тогда, когда подходят к «дозорщику». R6 с K65 и H12 усаживаются на заднем сиденье, S89 занимает место штурмана, а MR3153 – водителя. Он снимает шлем с разбитым щитком, вытирает лоб, заводит «дозорщик», запускает бортовой компьютер. По голографическому меню идет уверенно, точно знает, какие настройки включать.

– Гляжу, рабочие навыки пригодились, – не удерживается от комментария R6.

– Вот уж не думал, – кратко отвечает тот и, бросив холодный взгляд на зеркало заднего вида, продолжает: – Вроде как неплохо отбрехался-то от этого мудака? Че скажешь, R6?

– Медалькой бы наградил, если б мог. Не знай, что это ты, принял бы за обыкновенного триумвиратовца.

– Почту за комплимент. Сам от себя не ожидал. Видать, от нервов. Блин, трясется все внутри до сих пор, сердце ходуном… Пить охота… Тут есть хоть, чем глотку-то промочить? От ксенона сушняк вдобавок долбит, – MR3153 шарит по бардачку. – Ну да, конечно, ни хуя тут нет.

– А ты мог бы стволом-то и потише тыкать! Не подушка же тебе, – с легкой укоризной кидает старик S89, потирает затылок. И, подавшись к водителю, спрашивает: – Паря, открой-ка карту – нам дорожку бы до Затона быструю проложить.

MR3153 отображает голубоватую голограмму локальной карты. K65 минуту ее рассматривает, водит пальцем по ней, что-то бубнит:

– Вниз по Окружной до самого конца поедем, потом на Союзную поворачивать надо – и напрямки до первого съезда. Там машину придется бросить – и дальше уже своим ходом до «Лесного». Дойти бы вот только… боюсь, не осилю.

– Ты нас тут давай не жалоби и простачком не прикидывайся. На вооруженного триумвиратовца швыряться силы, значит, нашлись? – опять начинает распаляться S89, затем спрашивает: – Сколько у нас вообще хоть времени-то в запасе?

– Может, полчаса, а может, и пятнадцати минут не будет, – прикидывает R6. – Вон если трупы обнаружат раньше, то приплыли, считай.

«МосКиберТех» покидают без происшествий. Моросить к тому времени перестает, на небе даже образовывается какой-то млечный просвет, похожий скорее на кривой застарелый шрам. На побитом асфальте «дозорщик» пошатывает, гремят бронелисты, шуршат тяжелые колеса. Как будто на танке мчат. Это в какой-то степени даже приободряет и прибавляет всем уверенности. Сохраняют радиомолчание, между делом слушают закрытый канал связи Триумвирата – и не верят своим ушам. То и дело упоминаются постоянные вооруженные стычки с местными, случаи мародерства, разбои, а еще говорят про так называемых списанных – местных жителей, кого по пьяни или по случайности застрелили головорезы Триумвирата, но не занесли в ежедневный отчет. Причем говорят об этом спокойно, шутливо, как будто подобное давно в порядке вещей. Грехов за Триумвиратом, конечно, столько, что в аду не поместятся, а в крови по горло – тут ни для кого это секретом не станет, – но чтоб такое…

– Они, блять, людей грохают, как бешеных собак! Вы слыхали?! – ярится H12. – Вот же суки… звери, мать их… Может, у них и лагеря смерти есть еще, о которых никто не знает?..

– А «Муравейники» что, не лагеря смерти, по-твоему? – возражает R6, но потом призадумывается: – Хотя хрен его знает, может, и есть что-то такое. Не хотел бы этого знать. Вот только что-то мне подсказывает, что у нас все шансы в таком очутиться, если еще чего похуже нет…

– «Бездна»19, – каким-то загробным тоном оброняет старик. Все глазами – в него. – Вот уж хуже этого и вправду ничего вообразить нельзя. Вот где страх-то живет. Нацепят нам сраные VR-шлемы, мозги к Сети подключат – и на растерзание нейросети-садисту по имени «Висп»20 кинут. С ума вечно сходить будем. Говорят, это хуже ада.

– Это ты, дедка, байки нам травить решил, что ли, чтобы в дорожке не заскучали? Такую версию этой страшилки еще не слышал. Это кто ж такую хренотень сморозил? – влезает в разговор S89.

– Тот, кто трепать языком зазря не станет, – варпер21 один из южных трущоб! У него своя веб-гаванька там небольшая. Во «Фритауне»22 жил даже! – принимается доказывать ему дед, краснеет аж весь.

– И каким ветром его в зоопарк-то наш занесло? Экстрима захотелось со скуки? – задает вполне резонный вопрос MR3153.

– Что же, он мне рассказывать, что ли, все будет? Значит, причины на то были.

– Это ты туда, выходит, тайком в Веб-Сити23 заныривать ходишь? Развлекаешься на старости лет, да? Ха-ха! – начинает подтрунивать S89, а сам смотрит на остальных: оценили шутку или нет. Но у всех лица непроницаемые, напряженные.

– А ты не завидуй, давай! – отбивается старик и вдруг бьет по нему таким вопросом, что повергает в оторопь всех: – Ты мне, остряк хренов, лучше вот что скажи: имя-то свое настоящее помнишь еще? Я вот помнил раньше, а теперь как будто провал приключился. Уж вроде не настолько из ума выжил, чтобы такое забыть. Неужто химия розовая такое делает…

Все затыкаются как-то сразу, в себя окунаются – и захлебываются тут же. У всех в памяти засветы какие-то, провалы, толченое стекло, изодранные в клочья фотографии, размытые детали, как будто кто-то ластиком усердно тер. Кто имя вспомнить не может, кто возраст, кто жизнь до «Муравейника» свою. R6 пробирается сквозь туман к себе долго – и у обрыва останавливается, вниз смотрит. И ничего не видит там, пустотой обжигается. Кто он, что он, откуда он – ничего о себе разглядеть на дне не получается. Знает только, что другого дома у него, кроме «Муравейника», нет. У других хоть какие-то о себе зарисовки находятся, а у него – ничего, чистый лист. Всем же одинаковые дозы ксенона вкалывали все эти годы, почему с ним-то вот так?

– Кажется, Владиславом меня звали. Или Владимиром. Не уверен уже, – оброняет через несколько минут MR3153. – Когда родился-то даже не помню, кто родители… Зато код свой помню хорошо. И это только сейчас узнал… Что они с нами сделали?..

– А меня Артемом звали… – присоединятся H12. – А больше ничего не помню. Как будто из пробирки достали. Все бы отдал, чтобы вернуть себя, чтобы вспомнить…

– А у меня вообще по нулям, – вздыхает R6, потрясенный, придавленный правдой. – Как будто в коме полжизни пролежал.

Едут некоторое время спокойно, слушают жуткие сводки по закрытому каналу, но, когда поворачивают на Союзную улицу, затишью приходит конец: в «МосКиберТехе» обнаружили три трупа. Этого и следовало ожидать. Обсуждение праздных будней как-то само собой сходит на нет, в словах чувствуется паника, непонимание, шок. Поговаривают про скорейшее введение неких «комплексных мер», про задействование пограничных отрядов ближайших «Муравейников», про запуск «слепней»24. Теперь время для беглецов идет на минуты. И тут R6 бросает в холодный пот: «бирки»! Дьявол! Их-то забыли забрать, когда выходили с завода. А значит, в ближайшее время очутятся в розыске сразу во всех «Муравейниках» одновременно – поисковая нейросеть Триумвирата уж об этом позаботится. Что-что, а ловить они умеют. Достанут хоть из-под земли. Так что путь назад отрезан. Нужно скорее добираться до чертового Затона…

– «Бирки»-то забыли забрать, – проговаривает он упавшим голосом. – Считайте, морды наши уже по всем «Муравейникам» вывешены.

– Ну все, пиздец! – в испуге выкрикивает S89, нервнически трет вспотевшее лицо. – Что делать будем?

– Не кипеши раньше времени, – успокаивает старик. – Суетой делу не поможешь. Действуем как договорились.

R6 всматривается в окрестности через бронестекло в «пчелиную соту». Так далеко от насиженного места он еще не забирался. Ни одной живой души. «Панелька» прошлого века в подпалинах. Вон еще одна и еще… Трещины глубокие, сверху донизу тянутся оплавленные кабели от генератора цифросна толщиной с питона. Окна черные. Подъезды – руины. Возле арок – две десятиметровые закопченные СОН-вышки – одна вообще рухнула. Дикая территория какая-то. Здесь что, прокатился вселенский пожар?..

«Дозорщик» останавливают за одной из выжженных двенадцатиэтажек, рядом со спортивной площадкой. Неуклюже как-то выходит, грубо, впопыхах: даже никак не спрятали, не накрыли ничем – нечем да и некогда. Что дальше? Понимает ли старик, куда всех ведет? И как ему теперь верить после всего? Что еще он скрывает?

– Давайте дворами, – негромко дает команду дед, – главное теперь – дронам не попасться. Засекут – нам край.

Вооружены только трое из пятерых. Боевым отрядом их можно назвать лишь с натяжкой. Двигаются цепью в такой последовательности: K65 – во главе с «калашом», за ним R6, H12, MR3153 и замыкающий – S89. Одни в черном, другие – в сером. Со стороны посмотришь – будто триумвиратовцы в сговоре с бледняками. Переходят на перебежки, потом на бег. Рвутся к неведомому «Лесному» яростно, как в страну чудес. Вот только как поселение выглядит хоть – никто и знать не знает. Каждый в воображении рисует что-то свое: кто – хорошо укрепленный аванпост, а кто – хилые бродяжьи хибары.

Полузатопленные улочки без фонарей. Брошенные многоэтажки. Черные, страшные, забытые. R6 эти края кажутся сумеречной зоной, пандемониумом. Воображение в каждом окне рисует чертовщину. Могильный холод морозит кровь. Да что здесь такое произошло? Почему вокруг ни души?

– Триумвират что, вычистил пол-«Муравейника»? – изумляется H12, вертит головой. – Глазам не верю.

– Наш район и другие «Муравейники», наверное, то же самое ждет со временем, – вставляет старик. – Кто решает препираться с Триумвиратом – просто исчезает.

S89, разволновавшийся, чуть отстает от группы, по влажной оконной решетке взбирается на первый этаж одного из домов, какое-то время застывает в неподвижности, что-то пытается там, в темноте, различить. Потом заглядывает еще в одно окно, и еще… Наконец спрыгивает, подбегает, запыхавшийся, докладывает:

– Там… там все сожжено к херам. Копоть на потолке и стенах… Но не случайный пожар, не похоже. Такое ощущение, что огнеметом или чем-то вроде того… – и бегает испуганными глазами, в лице меняется: – Как это все понимать?..

– Похоже на карательную операцию, на массовую казнь. Каким зверьем нужно быть, чтоб такое совершить, чтоб так всех жителей… И за что?.. Вряд ли когда правду узнаем. Вот почему «Альянсу» нужно помогать. Пока всюду зверствуют Триумвират и Корпорации, никакого светлого будущего у нас нет и быть не может.

Все мрачнеют. А если все так и есть? А если это и вправду целенаправленная акция устрашения? Это же скольких навскидку уничтожили?.. Больше десяти тысяч?.. Как это удалось скрыть ото всех…

Вечереет. Небо заволакивает тучами, опять крапает морось. Беглецы начинают уставать, а обещанным поселением даже и не пахнет: кругом – сплошной жуткий некрополь. До сумерек остается около часа. Становится ясно, что к намеченному месту до наступления темноты никак не успеть и дальше идти опасно: можно запросто нарваться на патруль или боевых дронов, оборудованными приборами ночного видения и тепловизорами. Так что все станут легкой мишенью. Придется где-то обустраиваться на ночлег.

– Не, дед, не дойдем мы, кажись, до этого твоего «Лесного» сегодня. Если оно вообще в природе существует… – высказывает сомнение MR3153, приседает на мокрый покосившийся бетонный забор, поднимает воротник, чтобы дождь не заливал за спину. – Надо было хоть в багажник «дозорщика» глянуть – может, жратвы бы какой нашли. А мы его бросать сразу, как эти… Блин, на зуб бы чего-нибудь кинуть…

– Прав ты, паря, – кивает старик. – Давайте-ка искать укрытие, пока «птички» не прилетели. Хватит на сегодня приключений на задницы. Завтра, дай бог, доберемся.

Пережидать ночь решают в одном из подвалов девятиэтажки. Сообща сбивают прикладами замок, залезают, светят подствольными фонариками во мрак. Несет стоялой водой, плесенью и черт знает чем еще. Рассаживаются где посуше, насупливаются, нахохливаются, как воробьи, головы – в грудь. Нервы у всех на пределе. Хочется есть и пить. Отчаянно надеются, что Триумвират не сунется в эту мертвую часть юго-восточного «Муравейника», а если и заявится, то не станет лезть тут под каждый камень. Но верится в это, откровенно, слабо.

– До сих пор не представляю, что это все с нами происходит, – прерывает долгую гнетущую тишину S89, потирает замерзшие ладони. – Еще утром стояли в очереди, слушали эту щекастую свинью и ждали сраную инъекцию, а после – на работу по распределению. И все отмерено и решено за нас – каждый шаг. На годы вперед. А тут…

– И не говори, – поддерживает H12 и, опьяневший от фантазий, от фальшивой свободы, отчего-то оживляется: – А ведь уже завтра нам это не грозит, мужики. Никакого цифросна, никаких уколов химией… Новый день без всех этих ужасов, контроля, учета, слежки… Только представьте! Черт, ну как мы их развели-то сегодня, а!.. Голова ты, R6.

Пол внезапно содрогается, стены вибрируют. Все в ужасе переглядываются. Нашли? Уже?..

– Быстро они, – напрягается старик, крепче сжимает автомат. – Расшевелили мы улей знатно…

– Надо выглянуть и осмотреться, – предлагает R6. – Кто со мной?

На вылазку с ним отваживаются двое: S89 и MR3153. Оружие снимают с предохранителей – на всякий пожарный. Осторожно, чтобы без лишнего скрипа, открывают подвальную дверь, гуськом, пригнувшись, крадутся вдоль дома, скрываются за стеной, затаиваются, вслушиваются. Откуда-то из-за дальних многоэтажек доносится устойчивый нарастающий рокот, будто приближается целая танковая дивизия. R6 отваживается высунуться из-за укрытия – и почти мгновенно ощущает, как все внутри холодеет: в их сторону, шмыгая по лужам, неровной цепью шагает вооруженная дюжина триумвиратовцев, сопровождаемая двумя V-образными «слепнями». Все в черном, алым пестрят визоры шлемов. Двигаются уверенно и точно, словно охотники по кровавому следу. Пара минут – и беглецам конец. А может, и раньше, если засекут дроны. Быстро приходит понимание, что вокруг R6 и остальных стремительно сужается петля и кроме как тщетно отбиваться, пока не закончатся патроны в рожках, больше ничего не остается. Бесславный итог бесславной жизни.

– Надо наших успеть предупредить, – трясущимся голосом шепчет S89 и уже весь подается вперед, в сторону подвала, но R6 его хватает за руку:

– Стой, дроны засекут на раз. Придется выждать.

– Чего? В смысле?! Они сейчас сюда придут!..

– Говорю, подожди. Если будем сидеть ровно, должно пронести.

Дергают затворы, готовятся к возможному бою, глаза – холодная сталь. Уже различимо, о чем переговариваются приближающиеся триумвиратовцы, слышно лязганье оружия и экипировки. Дикими пчелами, мерцая синим, жужжат «слепни», зависшие в десяти метрах над землей. А вскоре гул из-за дальних домов становится отчетливее, гуще: вот и «дозорщики» тут как тут, прибыли патрулировать окрестности. Еще можно попытаться уйти. Еще есть пара минут…

– Боже, это самоубийство, R6! Это самоубийство, – долдонит одно и то же S89. – Что мы делаем!..

– Все, ни звука всем!

Втроем вжимаются спинами в отсыревший бетон, опускаются на корточки, оружие – на изготовку. На улице холод, сырость, а им жарко, сердца тонут в перестуке, ладони горячи. Глянешь так на них – вылитые повстанцы, готовые напасть из засады. Вот триумвиратовцы на расстоянии выстрела. Если повезет, можно выкосить сразу всех кинжальным огнем – патронов должно хватить. Все смотрят на R6 с вытаращенными от страха глазами, ждут какого-то сигнала, а тот неподвижен и будто бы безучастен ко всему. Жгут фарами два подъехавших «дозорщика», останавливаются близ покосившегося забора. Несколько бойцов им – палец вверх, мол, чисто все, идут встречать, «калаши» опущены – и здесь же разлетаются в разные стороны от внезапного взрыва. Следом мерцающий синим снаряд, выпущенный откуда-то из недр десятого этажа соседнего дома, подбивает кажущийся неуязвимым бронеавтомобиль, потом выстреливают по другому с козырька подъезда, следом – из окна шестого этажа, вновь с десятого… Беспорядочная пальба, противоречивые приказы, попытка перегруппироваться. «Слепни» утробно гудят и, мигая теперь оранжевым, пытаются набрать высоту и скрыться – и падают друг за дружкой грудой искрящегося пластика. Несколько минут еще продолжается бессмысленная перестрелка триумвиратовцев с неизвестными, прежде чем все затихает. И опять темнота, мерзкая изморось…

– Это кто такие были, а? Кто?.. – с перепугу вопит S89, елозит весь.

И хочет уже подняться, но на этот раз его останавливает молчаливый MR3153:

– Еще подождем, – и озвучивает то, что у всех вертится на уме: – Как-то не очень хочется попадаться им на глаза. Но за то, что сбросили с нас триумвиратовцев, – отдельное им спасибо.

– Надеюсь, что эти ребята точат зуб только на Триумвират… – строит надежды R6.

А сам терзается вопросом: откуда у налетчиков оружие, способное подбить «дозорщик», – эту крепость на колесах? Неужели «Теневой Альянс» настолько влиятелен, что может позволить себе подспудно снабжать высокотехнологичным снаряжением даже местные группировки? Так ли уж крепок этот «кулак из черной стали» Триумвирата, как затирал всем утром Инспектор? Верит ли он сам в эту чушь?

Тем временем на крыше подъезда кто-то выпускает в угольное небо сигнальную ракету. Мрак проглатывает ее жадно, обжигает пасть, вспыхивает на миг алым фосфором, выплевывает – и вновь сгущается. Через несколько секунд, как по команде, где-то неподалеку взревывают мощные двигатели. Семеро, повыскакивав из дома подобно мышам, перебежками – к месту поживы. Лица спрятаны: одни в балаклавах, другие в платках. Мародерствуют споро, умеючи, как будто занимаются этим на регулярной основе: собирают оружие, раздевают и сволакивают в кучу трупы, к ним стаскивают дроны. Все найденные рации кидают зачем-то в черный пакет. Подъезжают два древних дребезжащих драндулета. К ним подцепляют на буксир трофейные бронеавтомобили, в кузов к одному сгружают тела, к другому – сбитые «слепни». Четверо вызываются в сопровождающие. R6 и остальные наблюдают за их действиями и поражаются такой сплоченности. А между тем зреет вопрос: что делать-то? Выходить к ним или предупреждать остальных и убираться отсюда подальше?

– Складно у них все как с триумвиратовцами получилось. Даже грузовики вон подогнали, – комментирует R6. – Они что, ждали их появления, выходит? Охотились? – и продолжает с какими-то даже нотками восхищения в голосе: – Отчаянные ребята, ни хрена Триумвират не боятся.

– Да еще какие. А это вот и пугает: на троих из нас форма этих козлов, как бы проблем не возникло… – прибавляет MR3153.

– Все, – не выдерживает S89 и с волнением заявляет: – Надо остальным обо всем рассказать. Больше ждать точно нельзя.

И тут им по глазам режет ярким светом.

– Эй, тут еще трое! Живо все сюда! – кричит кто-то из неизвестных. А потом грозит: – А ну вытянулись все и без резких движений!

«Попали, – думает R6, – досиделись, называется».

А дальше началось… Им приказывают сложить оружие и выходить по одному с поднятыми руками. Партизан будто из леса выводят. Здесь же, на дороге, их ставят на колени – второй раз уже за день – и, тыча автоматными стволами в лица, переходят к беглому и торопливому допросу:

– Сколько вас? Откуда? Почему в форме Триумвирата?

С этими лучше не выделываться. R6 это хорошо уясняет. Нет, скорее чует. А потому, не дав остальным и рта раскрыть, чтобы чего лишнего не взболтнули, отваживается обо всем рассказать первым и затягивает повествование. Излагает все в деталях, без утаек: ложь в их положении убийственна. Так налетчики узнают, что остальные беглецы скрываются в подвале неподалеку. Двое отправляются за ними. Громко скрипит дверь подвала. Ругань, возня, глухие стуки. Приволакивают. Тоже ставят на колени рядышком. У тех, понятное дело, недоумение: кто такие? что случилось? Дед громко шмыгает – видать, яростно сопротивлялся, за что и получил по носу. H12 косится на R6 нехорошо, с осуждением – «доверились тебе, называется, сука».

– А с чего вообще решили, что в «Лесном» вас примут, укроют да еще помогут до Затона добраться? И почему именно Затон? «Изгои» так-то к себе никого не пускают, – дослушав объяснение, говорит боевик, что первым заметил беглецов, и сразу продолжает, распаляясь: – И вообще, у нас своих проблем по горло! Еще не хватало, чтобы через «Пограничье» вели к себе всякий шлак из «Муравейника»! Да еще убийц Триумвирата в придачу!.. Какого хера вообще сюда сунулись?!

– Ну ладно, полегче, – вдруг вступается за них другой, жестом велит опустить стволы и приседает перед пленными на корточки. Левый глаз, бионический, быстрый, чуть жужжит и светится зеленым, как инкрустированный изумруд, изучает незнакомцев. От левой брови до нижней губы – белесый шрам. Топорщится густая борода, примятая высоким воротом. – Прояви уважение. Вспомни, сколько тогда в пятьдесят втором из «Муравейников» народу посбегало, когда в Москве новой войной запахло, и скольких поубивало в тот день25. Все повторяется. Этим вот повезло, – и протягивает руку R6 в жутких следах от ожогов: – Януш. А это Виктор и Ползун, – представляет и указывает на них ладонью. Один снимает балаклаву, второй стягивает с лица платок: у Виктора на правой скуле чернеет крест, у Ползуна, с подстриженными усами, нет левого уха. – С остальными еще успеете познакомиться. А сейчас надо шустро вытаскивать вас отсюда раз такой расклад наметился: одним отрядом Триумвират не обойдется, пришлет за вами других головорезов – это в их стиле. И даже вертушки в небо поднимет. А корпоратам и всей Москве будет ссать в уши и пиздеть, что все под контролем и что вас схватят за считанные часы. Да-да. Песня знакомая. Триумвират даже в свое время эвфемизм придумал для этого особый – «комплексные меры». Но мы-то прекрасно знаем, что это дезинсекция.

– А чего по морде-то сразу бить? – вдруг огрызается старик. – И не стыдно вам старика-то так?

– Извини, отец, – с неловкой усмешкой отвечает Виктор, – не люблю, когда ствол в меня направляют. Злюсь что-то.

– Это место… что здесь хоть произошло?.. – осмеливается на вопрос R6.

– А это ты у Триумвирата спроси, как время будет, – с сарказмом отвечает Ползун. – Интересы «Сферы» он так «защищает». Особый отдел у него для этого даже какой-то есть. Защитнички хуевы. Шкуры бы с них снял…

– А вы-то сами кто же такие будете-то? – интересуется S89 и вдруг прибавляет, чем вызывает снисходительный смех у Януша и его людей: – «Теневой Альянс», что ли?

– Далеко нам до них, но за такое сравнение – спасибо, – тушуется Януш. – В «Лесном» нас «пограничниками» в шутку кличут. Хотя по-другому-то и не назовешь, если задуматься. Правда, задачи у нас поскромнее будут, чем у «Альянса», но не менее важные: за этим кладбищем дозор вести, чтоб ни Триумвират, ни залетные через него в наше поселение не забредали. Жаль вот людей у нас маловато на такую здоровенную территорию, – и – Виктору с Ползуном: – Отведем-ка их к нашим. Пару дней пусть посидят тихо, пока все более-менее не уляжется, а потом до Затона доведем, если он им так нужен. Возражений нет?

– Ну разумеется, у нас же дел-то больше нет, как с этими еще нянчиться…

***

Януш решает вести отряд к «Лесному» тайными тропами – для общей безопасности: высока вероятность, что Триумвират усилил дорожные патрули. Ожидается, что дорога займет около трех часов вместо привычного часа. Нехилый такой разброс. Виктор и Ползун на это лишь флегматично пожимают плечами и закуривают, а вот R6 с остальными заметно напрягаются: силы на исходе, а такой переход выдержит далеко не каждый, особенно дед. Но делать нечего. Пути назад все равно больше нет.

– Че рожи-то такие состроили кислые? Привал-то будет, мы же не изверги, – потешается над беглецами Виктор. – Сон нагуляете зато – а у вас с ним точно проблемки начнутся после цифросна.

И ускоряет шаг.

– Постой! Что это значит?.. – недоуменно спрашивает вдогонку R6.

– До «Лесного» дойдем – узнаешь.

Ночь, кажется, становится только темнее. Очертания окрестностей то погружаются во мрак, то выныривают, порождают какие-то рассеянные страхи, усиливают чувство опасности. R6 постоянно чудится, что за ними кто-то наблюдает. Это напоминает паранойю. Из «Пограничья» выходят к пустырю, заросшему по грудь прошлогодней травой. Бесхозные тракторы. Насыпи с песком, с щебенкой. Полусгнившие деревянные кабельные барабаны. Опора ЛЭП с перерезанными проводами по-стариковски опустила железные ручищи, смирилась с забвением. Потом тянется десяток многоэтажек. И все недостроены: какие до двенадцатого этажа собрали, какие до семнадцатого – и плюнули. Ветер в их утробах гудит осатанело на разный лад, как будто там заселились демоны. Рядышком одиноко высятся три башенных крана, поскрипывают. Устали стоять без дела, невмоготу. Год-другой – и точно рухнут. Жилищный комплекс какой-то хотели отгрохать. И что-то заморозилось все, не срослось.

Януш, будто предугадывая вопрос, спешит рассказать об этом месте, уходит в историю:

– Человейник аж на сорок тысяч семей хотели построить, в тридцать девятом году уже собирались сдавать объект. И тут – Вторая Кибервойна: «Сфера» решила с «Виртой» поквитаться, ставшей к тому времени чуть ли монополистом Сети. Мы, сопляки восемнадцатилетние, добровольцами записались сразу. С Корпорацией воевать отправились в первых рядах. С Корпорацией! Подумать только! Навоевались по полной программе. Ползун вон без уха остался, мне осколком глаз вышибло. И за что шкурами рисковали, спрашивается? За Сеть какую-то сраную, чтоб «Сфера» этажи в ней повыше заграбастала, чтоб богачи дальше переться от жизни могли на всю катушку и этерий на счетах копить? Ладно, хоть сами живыми вернулись – и на том спасибо. Правда, «Сфера» от нас потом живо открестилась. Ни статуса ветеранов, ни выплат, ни пособий – ни хера от нее не получили. Даже спасибо не услышали. Ее же саму по итогу поимели знатно, что сказать, – и давай загибать пальцы: – Позорное поражение – раз. Потом по «холодному миру» часть этажей с криптофермами в Сети «Синтетика» «Сфере» к херам заблокировала – два. Да еще вдогонку две вражеские фармакорпы на ее внутренний рынок запустила – три. И вот последнее-то оказалось самым жутким результатом военного проеба: Москва превратилась в людоеда. Стало как-то уже не до строительства. Вот с тех пор и стоит этот долгострой. Арт-объект, так сказать. Как вижу его, вспоминаю все – и как-то не по себе сразу делается.

«Вспоминаю все…». Уникальное умение, почти сверхъестественное. Можно только порадоваться, по-доброму или не очень позавидовать. Ему повезло. R6 хмуро сопит. Так кого же прикажете винить во всем случившемся, на кого выплескивать, как кислоту, желчь и гнев, копящиеся двадцать лет? На «Сферу»? На «Вирту Синтетику»? Может, на «Метафарму» с «Новакой»? Или на всех сразу? Кто должен в конце концов ответить за то, что из-за инъекций у него в голове теперь густой розовый кисель, а сам он, как и все, с кем пришлось бежать, – оболочка без содержимого, пустышка? И кто вызволит из плена память? Хоть кто-нибудь бы дал ответ…

Электробусное депо. Ожидаемо пустое. Наверное, нищавшая «Сфера» выгребла здесь все на военные нужды еще в годы Второй Кибервойны. Рядом – реликт минувших времен: одноэтажное прямоугольное здание с выцветшей вывеской «Столовая». Наверное, помнит еще Распад26. Хочется верить, что не синтетикой кормили тогда. Но уже не узнать и не у кого спросить. Петляют тропами. Выходят к глухому бетонному забору со здоровенными дырами: толпой пролезешь, не то что один. Какие-то вандалы в свое время хорошо на нем отвели душу, постарались аэрозольной краской на славу: и похабные карикатуры на Триумвират угадываются, и грязные оскорбления в адрес «Метафармы», «Новаки» и «АВТ-Сферы» в частности. Заслужили, если уж начистоту. Накипело давно у всех.

– За ним – бывшее здание отделения милиции. Там привал и сделаем. Место надежное, – пояснил Януш – и ныряет на другую сторону, исчезает в черноте.

– Слава тебе господи, – с облегчением выдыхает старик, едва волоча ноги. – Сил уж нет моих.

– Потерпи, отец. Уже недолго.

Не расскажи Януш об этом здании, и в голову бы не пришло назвать его отделением милиции. Стены в саже, измалеваны граффити. Лестницы разломаны, местами торчит армирующая сетка. Потолки в дырах, подтеках. На полу – импровизированные кровати из картона, матрацы, сор, осколки, окурки. Притон, словом. Но R6 рад и такому: лучше, чем сидеть в сыром подвале и дожидаться смерти. И точно лучше прежнего жилища, где все против тебя – от прослушивающегося голофона до не в пример бдительных соседей по лестничной клетке, готовых сдать Триумвирату с потрохами при малейшем подозрении в нелояльности к Корпорациям лишь бы спасти свою шкуру. А вечный страх перед Скрипторами27 превращает в тупую скотину, боящуюся сказать что-то не то и не там. Тут же, средь грязи и запустения, с едва знакомыми вооруженными людьми, впервые за столько лет ощущает себя человеком.

– Располагайтесь, – Януш любезно приглашает людей к разгорающемуся костру в бочке. – Полчаса погреемся, подкрепимся – и в путь.

Беглецам предлагают воды, гренок с настоящей солью, даже по-братски плитку горького шоколада в фольге выделяют на всех. Контрабанда: достать такое ой как непросто. А уж хранить – и вовсе сродни смертному приговору. R6 и остальные набрасываются на угощение, как зверята, подолгу нюхают, тщательно пережевывают, не верят своим ощущениям: у всего есть запах, а вкус-то какой! И даже у ненавистного пресного хлеба. Никакой синтетики, резины на зубах. Впятером закатывают глаза от удовольствия и все пытаются вспомнить, когда в последний раз так радовались настоящей еде – и по какому праву у них отняли и это.

– Я-то уж думал, что и вовсе вкусы разучился различать, – улыбается старик, обтирает рукавом вымазанные шоколадом губы, – привыкли ж к синтетике-то. А тут такой подарочек. Спасибо, сынки.

Ползун и Виктор, сидевшие все это время на разломанном деревянном ящике в обнимку с оружием, на его слова лишь как-то застенчиво хмыкают, ближе двигаются к огню. Януш лукаво светит единственным глазом и, закинув в волосатый рот гренку, подкладывает под голову рюкзак и укладывается на матраце рядом с бочкой. На этом все разговоры прекращаются – каждый уходит куда-то глубоко в свои мысли, как-то внешне даже каменеет.

R6 очарованно наблюдает за ритуальными плясками теней на закопченном потолке и стене с обвалившейся облицовкой, вслушивается с жадностью в треск сучьев, в долетающий снаружи лай бродячих собак неподалеку, в шорох прошлогодней листвы, вдыхает дым. Он – дикарь, отважившийся покинуть обжитую пещеру. Для него это все представляется чем-то фантастическим, нереальным. От захвативших чувств кружится голова. Он давно отвык, что жизнь – это не только утренний плац с «нарядами», нервное каждодневное ожидание стука в дверь с проверкой, искусственные сны, боль духа и тревога, временно тушащиеся иглой с ложной радостью, а нечто несоизмеримо громадное. Как непривычно ему все это созерцать, слышать, обонять… И сложно поверить, что неожиданная дорога к свободе его и остальных началась с крови вынужденной и теперь непременно приведет к крови большой – уж хотят они этого или нет. Искра высечена. Маховик запущен. Старик сказал сегодня важную вещь, даже во многом судьбоносную: нельзя жить в страхе. Он даже под прицелами автоматов ни секунды не сомневался, что делал правое дело, знал, каким хочет видеть будущее, и приближал его как мог. «Теневой Альянс». Выходит, это уже не просто какое-то там местечковое подпольное террористическое движение, как многие думают, в том числе с подачи Триумвирата, а вполне организованный противовес действующему бесчеловечному режиму, самостоятельная объединяющая сила, набирающая обороты. А если все так, то и тебе, R6, очутившемуся на воле в какой-то степени благодаря «Альянсу», оставаться в стороне никак нельзя, нужно использовать этот шанс сполна, подключаться к борьбе. Ты же хочешь расплаты за свои мучения? Так действуй же! Он даже сперва пугается этой крамольной мысли, последствий, а потом припоминает граффити с матерью и младенцем, с обжигающими словами-призывом: «Просыпайся! Иначе завтра не настанет никогда» – и сомнения отпадают сами собой. Необходимо разыскать «Теневой Альянс». Во что бы то ни стало. Но как? Откуда начать поиски? С того же Затона, раз все равно туда собрались идти? Раскопать там хотя бы зацепки, если не ответы? А может, что-то подскажет K65, раз он столько шифровался и передавал данные «Альянсу» через сына?

Но задать ему вопросы R6 не успевает – привал прерывается неожиданно: со стороны «Пограничья» нарастает стрекот вертолетных лопастей. Сам – к окну, вглядывается: нет, не видно ни черта. Сколько их там? Два, три? Больше? Триумвират решил не ждать рассвета и пустил ищеек по горячим следам? Сердце гудит. Пробудившись от полудремы, Януш вскакивает, как подкинутый пружиной, и немедленно отдает приказ:

– Тушите огонь! Скорее!

Толпой наспех засыпают пламя бетонной крошкой, кое-как развеивают дым. Тьма обступает людей мгновенно, с четырех сторон, словно все разом слепнут.

– Прижмитесь к стене!.. И ни звука!

«Пограничники» раздают изъятое оружие беглецам – мера исключительная, – пригнувшись, замирают с автоматами на изготовку перед оконными проемами, сливаются с темнотой. R6 рискует высунуться. Три густых луча ослепительного света быстрыми белыми лезвиями нещадно режут ночной мрак вдали, скользят по мертвым зданиям долгостроя, выщупывают, выискивают их, прячущихся. Погибель близка. Пронесет? Или же нет?

– Быстро же спохватились, – гудит Ползун. – Подгорает у Триумвирата, видать, конкретно…

– Хреново, что электрухи28 пацаны с собой увезли, – сожалеюще вздыхает Виктор и воинственно прибавляет, фантазирует: – Ох бы мы их сейчас размотали, конечно! Маханули б разом – и добыча наша. Только прикиньте, сколько там у них с собой всего ценного.

– Ага, а потом Триумвират «ветровал»29 пошлет за нами – и привет: и ни нас, ни «Лесного», гений херов.

Януш пристально следит за вертолетами и несколько раз безуспешно пытается выйти на связь с остальной группой. Он заметно нервничает. Оно и понятно: если нападут на след грузовиков и заметят подбитые «дозорщики», то в опасности не только они, но и поселение.

– Чего же они не отвечают, – роняет он. – Случилось, что ли, чего…

Минута, две – и вертушки уже зависают над укрытием. У R6 от гула закладывает уши, раскалывается голова. Мельком глядит на старика: тот, сложив трусящиеся руки в молитве, беззвучно шевелит губами. Остальные в тревоге и в каком-то отчаянном ожидании смотрят в окна. В помещение задувает листья, пылищу. Как будто песчаная буря поднимается. Все ждут, что сейчас начнется бойня: если триумвиратовцы решат, что дом под ними необходимо прочесать, и спустится десант, то придется идти на отчаянные меры. И даже если удастся каким-то боком отбиться, то скрыться сразу от трех вертолетов и шквального пулеметного огня – едва ли. По сути, это ловушка. Все.

Однако какое-то время покружив над ними, вертолеты вдруг разделяются. Один точно поворачивает назад, к «Пограничью», если R6 окончательно не растерял слух в этом гаме, а вот два других уносятся куда-то южнее. Януш, кажется, догадывается, куда именно, и успокаивает всех:

– Всем – отбой, в общем. К Стене южного «Муравейника» почесали. Там, наверное, и останутся до утра, а потом решат еще разочек прошерстить окрестности. Но мы уже давно в «Лесном» будем к тому моменту, и ищи нас свищи.

Все как-то оттаивают после этих слов, оживают. Виктор и Ползун на радостях свистят, обнимаются, яростно отплясывают. Еще бы: смерть у всех над головой промчалась. Да какая смерть! Дед облегченно выдыхает, еще разок крестится и, выпросив воды у Виктора, рассаживается на матраце. Устраивают вынужденный пятиминутный перекур – так сказать, «снять стресс». После пережитого даже и выпить бы чего-нибудь покрепче за чудесное спасение не грех. Огонь решают больше не разводить – хорош. Выданное оружие у беглецов вновь изымают. А вскоре сообща выдвигаются в путь.

В дороге проводят где-то час с небольшим. От царящей вокруг разрухи у R6 внутри расползается колючий страх. Из всего высосаны соки, обескровлена земля, обнажено все до голых стен. «Сфера» давно уже обглодала собственные кости – еще в предыдущую войну. А теперь полыхает новая – черт знает где и черт знает за что. И сколько за это время ради ресурсов Корпорация осушила, как вампир, соседних городов, чтобы самой не превратиться в прах? Как вообще докатились до такого? Почему зубами и когтями вцепились в эту проклятую Сеть? Чтобы что? Неужели оно того стоит?

За это время R6 насматривается на всякое: и на заброшенную железную дорогу, и на пересохшие пруды и отстойники, ставшие прибежищем для разношерстного отребья, и на опустошенные школы, детские сады и поликлиники. И даже на бесхозный торговый центр – как выяснилось, постоянно оспариваемую территорию двух местных банд отморозков. Хотя, если верить Янушу, поживиться там особо-то и нечем: его обнесли еще во Вторую Кибервойну. Видимо, теперь он представляет интерес чисто стратегический: лучше места, где можно осесть, пережидать холода и планировать набеги, не придумать. Странно, что Триумвират никак не пресекает подобный беспредел, творящийся в какой-то паре часов от юго-восточного «Муравейника». Неужели его заботит только «Теневой Альянс»? Помешательство какое-то прям. Да и куда смотрит «Лесное»?.. Оно же вообще, получается, под угрозой удара сразу с двух сторон. Ему-то какого самому соседствовать с подобными элементами? Нормально?

– Почему не разберетесь с этой сволотой раз и навсегда? Вы же можете, – интересуется R6 у Януша, осматривая издали абрисы громадного молла с чудо сохранившимся декоративным стеклянным шаром по центру и темными полосами – по-видимому, креплениями. Кажется, на них когда-то красовалась роскошная вывеска. – А если объединятся и решатся напасть на «Лесное»? Что делать-то будете?

– С их главарями у нас договоренность такая: мы не вмешиваемся в их волчью грызню, а они не приближаются к поселению. Даже периодически обмениваемся друг с другом ценной информацией. Добрососедство, так сказать. Да и делить нам, если честно, особо нечего, – с усмешкой отвечает он и тут же добавляет: – А если вдруг решат напасть, то нам есть чем ответить.

– А Триумвират? Он сюда вообще не суется, что ли?

– Разве что за редким исключением – например, как в этот раз. У Триумвирата в этом плане довольно трезвый и прагматичный подход, тратить впустую ресурсы не станет. Для него все, что находится вне «Муравейников», – непроходимые джунгли со своими первобытными законами, где жизнь далеко не сахар. Так что все сбежавшие туда в надежде спрятаться от его плети, рано или поздно сами приползут обратно – за дозой ксенона и синтетической жратвой.

Когда подходят к «Лесному», все противоречивые представления беглецов об этом месте разрушаются в момент: перед ними предстают не какие-то дикие трущобы или загаженное обиталище отверженных, а самая настоящая крепость с высокими бетонными стенами, автоматическими стальными воротами, колючей проволокой и даже системой видеонаблюдения. И выросла она не сама по себе, а на месте древнего складского комплекса. У всех отвисают челюсти. Тут шипит и рация Януша: оказалось, другой отряд, заслышав вертушки, схоронился и соблюдал режим радиомолчания, после чего благополучно добрался до поселения со всем жирным триумвиратовским уловом. Иначе как настоящей военной удачей это не назвать.

Януш заметно веселеет от этой новости, вырывается вперед и, предупредительно подолбив в ворота, оборачивается ко всем:

– Ну вот и добрались. Добро пожаловать в «Лесное», – и добавляет: – Давненько у нас не было беглых из «Муравейника». Если навалятся с вопросами, не удивляйтесь: о вас много всяких слухов ходит.

***

Первая ночь без цифросна проходит для сбежавших тяжело, беспокойно. Да, мозгомоечных «Снов под заказ» нет, мерзких присосок на висках – тоже, но зато их сменяют терзающие кошмары. Хоть глаза вообще не смыкай. Вот что имел в виду Виктор, когда говорил про «проблемки». Чем же двадцать лет еженощно пичкали их разум? Что с ними сотворили?.. С ними и со всеми, кто остался там, в многонаселенных тюрьмах, именуемых «Муравейниками»? И ведь они даже ни о чем не догадываются…

В «Лесном» давно уже никто не спит. Держится утренний полусумрак. Прохладно. В воздухе – амальгама всего со всем: и аромат жареного мяса, и вонь от сварки, хлорки, нечистот и машинного масла. В небольшом дворике между лачуг из ржавого железа и пластика чумазая ребятня гоняет штопаный футбольный мяч. Одноногий лысый дед с лохматой пепельной бородой исполняет для всех романсы на акустической гитаре в наклейках, обустроившись близ водяной колонки. Несколько женщин в заплатанных зимних куртках, в рыбацких сапогах полощут белье в пластиковых тазах и жестяных корытах и то и дело журят бесштанную мелюзгу, норовившую измазюкаться в грязи, как поросята. Невысокий сухощавый паренек в резиновых перчатках и очках в изоленте ковыряется в электрощитке. И куда ни глянь – все при деле: одни чинят прохудившуюся крышу, другие меняют дверные петли, третьи утепляют пенопластом и целлофаном окна. Кипит жизнь. Настоящая, человеческая. Без инъекций, неотступного страха и дремлющего сознания. Они все сбежали из «Муравейников»? И как им удалось освободиться от ксеноновой зависимости? Выходит, это все же возможно? Сколько времени должно пройти? И как справятся с ней R6 и остальные, когда она начнет душить и сжигать мозги? И как скоро это случится?.. Вопросы, вопросы, чертовы вопросы…

Завидев новеньких, кое-кто из местных на время бросает работу и спешит к ним, чтобы поскорее расспросить о новостях из юго-восточного «Муравейника», о том, как тем удалось сбежать. Примечательно, что практически всех интересует одно и то же: правда ли, что Триумвират устраивает «человеческое сафари»? Понятно, уже Януш с людьми растрепали…

– Так что же, эти мрази вонючие и вправду по местным стреляют ради веселья?.. – осведомляется неведомый безногий калека в камуфляже с бионическим протезом руки, подъехавший к R6 на салазках.

– Мы их закрытый канал слушали, когда сбегали. И не таким они занимаются, как оказалось. Сами-то знать не знали об этом, хотя двадцать лет, считай, прожили там. Двадцать!

– Вот же изуверы, выродки, – бранится он. – Слава богу, что вы здесь, с нами. В аду пожили – и будет. Уж я-то знаю, каково это – в пекле побывать: самого вон как миной покалечило на Второй Кибервойне, – и трясет протезом, на салазках круг делает. – Тут у всех своя история, сынок, своя судьба: кто с войны бежал, кто калекой с нее вернулся, как я, а кто, как и вы, из «Муравейников» дал деру. Но ничего, обжились, как видишь, не сдохли. И вам не дадим.

Их, как почетных гостей, чуть ли не всем поселением провожают в импровизированную столовую – местную гордость, бывшую кухню при автосервисе, – усаживают за широкий дощатый стол, заботливо застеленный прозрачной клеенкой, раздают алюминиевые миски с настоящей гречневой кашей, даже разливают по кружкам растворимый кофе, пододвигают сахарницу. Остальные беглецы не помнят себя от удовольствия, едят за обе щеки, а R6 все как-то мнется и чувствует щемящую неловкость: объедает, получается, и стариков, и детей. Сам-то может и обойтись, уж не развалится. Излишне это все, не стоило. Не за тем сюда пришел.

– Я тут одну х-хреновину с-собрал, – приложив ладонь ко рту, вдруг заговорщицки шепчет всем за завтраком чудаковатый заика в засаленной ветхой футболке с рок-группой «Алиса», сияет глазами. В них теплится какая-то безобидная сумасшедшинка. – За-за-заценить хотите?

– А поконкретнее? – интересуется S89.

– Что-то вроде р-радио, но л-ло-ловит не все – только с-с-сигнал от с-с-СОН-вышек, – и не дождавшись согласия, сдвигает миску, достает из-под стола небольшой черный пластиковый прямоугольничек, мигающий синим, кладет перед собой, включает. – С-слушайте, к-короче.

После короткого шипения бывшие обитатели «Муравейника» слышат электронную раскатистую речь жутких гигантов, чей нутряной голос еще вчера приводил в трепет:

…Предположительно, они попытаются примкнуть к запрещенной террористической группировке «Теневой Альянс». В связи с этим Триумвират указом от 7 марта 2062 года во всех «Муравейниках» повышает уровень террористической опасности до критического и дополняет Регулирующий Закон несколькими важными поправками. Так, с сегодняшнего дня:

– Устанавливается комендантский час начиная с 19:00 с целью ужесточения контроля за населением.

– Усиливается патруль и создаются районные оперативные группы с целью пресечения диверсий на объектах критической инфраструктуры, в том числе корпоративной.

– Удваивается количество дронов, задействованных для поддержания правопорядка.

– Жителям категорически запрещается собираться в группы больше двух человек.

Если вам что-то известно о примерном местонахождении преступников, убедительная просьба немедленно предоставить эту информацию в Скрипторий. Помните: попытка сокрыть ценные сведения, равно как и проявление сочувствия террористам, карается по всей строгости Регулирующего Закона. Будьте благоразумны, не поддавайтесь на провокации со стороны…

– Ну все, вырубай это… – раздраженно требует MR3153, – слушать тошно.

– Дела-а… – протягивает S89, – уже до такого дошло, значит…

– Теперь из-за меня сколько народа пострадает, – поникшим голосом роняет старик, пальцы в волосы запускает. – Возненавидят!

– Заканчивай уже с этим, – чуть повысив голос, требует R6. – Получилось как получилось, – а сам задумывается: «Нет, это безумие не может больше продолжаться. Не может – и точка. Вся надежда теперь на «Теневой Альянс». Если он поможет положить всему этому конец – у нас появится шанс. У всех у нас появится шанс. А если нет…»

Неожиданно в столовую влетает Януш, едва не посшибав людей. Бледный весь, взъерошенный, смарагдовый глаз мечется, сверкает. Он коротко приветствует всех и с волнением в голосе заявляет:

– В общем, расклад такой: отсидеться у нас не удастся – разведчики доложили, что поблизости заметили не менее четырех «дозорщиков». Нужно подготовиться к возможной атаке. Так что если решили двигать к Затону, то выходить нужно немедленно. Пять минут на раздумья даю.

Пару секунд все безмолвствуют. А потом случается то, чего R6 никак не ожидает: его сообщники вдруг изъявляют желание встать на защиту «Лесного».

– Дай мне оружие! Я хочу помочь, – внезапно выдает H12 и даже привстает, словно хочет, чтобы его слова слышали все, а затем гордо дополняет: – Триумвират больше никого не убьет.

– И мне тоже! – присоединяется к нему MR3153, с решимостью смотрит на Януша. – Сам говорил, что вам людей не хватает, ну вот…

– И мне! – требует S89.

А в конце, чуть помявшись, покашляв в кулак, вдруг поднимается и старик.

– Ну и меня тогда к вам записывайте давайте, сынки! Чего уж. Раз такое дело, то в стороне не останусь. А с автоматом уж слажу как-нибудь… Сын с Корпорациями борется, а я – с Триумвиратом стану… – объявляет он, а потом с каким-то виноватым взглядом поворачивается к R6, спрашивает: – Паря, а ты что решил? Ты с нами или в Затон все же направишься? – и будто оправдывается: – А то вон как все поменялось-то.

Впервые у R6 появляется возможность сделать свободный выбор без страха. Но он все для себя уже решил. R6 задумывается, какое-то время молчит, вглядывается во всех внимательно, изучающе, словно души рассматривает, а потом отвечает:

– А я собираюсь отыскать «Теневой Альянс», чтобы покончить сразу со всеми: и с Триумвиратом, и с Корпорациями. Ты сказал, что передавал им данные через сына… Может, у него есть хоть какая-то информация, как на них выйти?.. Хоть что-нибудь?..

– На него сами выходили всегда, паря… Это все, что знаю, извини.

– Тогда пойду в Затон – может, там что накопаю.

Дед, прочитав в глазах R6 что-то очень важное для себя, кивает слегка, не может сдержать улыбку. Искреннюю, а не химией вызванную. Он все про него понял.

– Не дуркуй. Сдалось оно тебе это все, – принимается отговаривать его S89. – Мало приключений на жопу? Давай с нами лучше. Вместе бежали, вместе и повоюем.

– Ой, да чего ты его уговариваешь – пусть валит, – едко выпаливает MR3153. – Без него справимся. Хер с ним.

– Ну, разбегаемся, значит… – сожалеюще произносит H12. – Удачи тебе тогда в поисках твоих призраков. Хреновая это все затея, как по мне, непонятная. Я бы на твоем месте с нами остался, конечно. Ну а че…

Януш какое-то время следит за всеми, после чего резюмирует:

– Бойцы нам, конечно, позарез нужны – это верно. Так что если готовы, пойдем вас вооружать, – и обращается к R6: – До Затона тебя доведет Ползун. Слово свое сдержу. Но если тебя там «Изгои» схватят и на ремни резать начнут, не вздумай им про нас ляпнуть, понял?

III. Грани хаоса

Сборы недолгие. R6 выдают чистую неприметную одежду взамен серых повседневных тряпок, удобную обувь. Делятся и провиантом: выделяют пластиковую бутылку с колодезной водой, пакетик с сухарями – вполне хватит, чтобы добраться до Затона. А вот в оружии решительно отказывают – как объясняют, для его же блага: если схватят местные банды, «Изгои» или, не дай бог, Триумвират – пощады не будет.

R6 прощается с жителями «Лесного» тепло, благодарит за кров и пищу, а вот с недавними спутниками, кроме деда, отделывается кивком, на слова не расщедривается. Сказанное напоследок Янушем никак не выходит из головы, преследует: а если встреча с «Изгоями» – билет в один конец? Оправдан ли риск? Сторонятся ведь их не просто так. Еще не поздно передумать… Ползун, едва оба выходят за ворота, резко ускоряется и ведет R6 не по прямой, как ожидалось, а через глухомань: промзоны и предпортовую территорию. Из соображений безопасности. Двигается необычайно шустро, расторопно, каким-то шестым чувством отыскивает неприметные дыры в стенах и проходы там, где, казалось, глухой тупик. Свое прозвище оправдывает на все сто. R6 едва за ним поспевает.

– Идти в среднем где-то часа два – два с половиной, – объявляет Ползун и ныряет в арочный ангар, заставленный пустыми стеллажами. – Привала не будет – здесь места хоть и глухие, но лучше не задерживаться: бывает, пролетают «шмели». Да и банды орудуют. Не стоит им попадаться на глаза.

Здешнее запустение, молчащая безжизненность потрясают. Бесхозная земля вокруг, одинокие краны, обшарпанные и разоренные постройки полувековой давности, ставшие жилищами и одичавшим собакам, и бродягам. Вены теплотрасс с растрепанным утеплителем. Раскуроченные грузовики со спущенными колесами и свежими пулевыми отверстиями, жженые покрышки рядом, пятна крови, гильзы: похоже кто-то нарвался на засаду. Разграбленные морские контейнеры с вырванными замками. Покосившиеся кованые и сетчатые заборы с прорезанными лазами. И все чахнет, рушится от времени, дождей и морозов, безмолвно умирает. «Экономически неэффективные зоны хозяйствования». Так, помнится, «Сфера» через Триумвират однажды цинично окрестила выпитые досуха отдаленные районы, более не способные прокормить ее ненасытную военную машину, трусливо провела жирную черту между ними и «Муравейниками» и бросила гнить. Клоп, досыта напившийся крови своей жертвы. И чем стали эти обширные территории? Хищным краем, где режут, убивают и царят насилие и хаос?..

– Не отставай, сейчас кое-что покажу, – сообщает Ползун и, цепляясь за кривые стволы тоненьких деревьев, вскарабкивается по небольшому склону. – Не поскользнись только.

Вместе выходят к автомобильной дороге. Сразу за ней – всеми забытое железнодорожное депо, отгороженное от трассы длинным пластиковым пылезащитным экраном. На нем красуется знакомый R6 блеклый граффити «мадонны с младенцем», но кем-то обезображенный: матери с грудничком в целлофановых пакетах подрисовали звериный оскал и рожки, но надпись «Просыпайся! Иначе завтра не настанет никогда», правда, не тронули, не посмели. Выше темнеет надземный пешеходный переход. Ползун предостерегает: «Ступай осторожнее, гляди под ноги». Лестница оказывается высокой. И смертельно опасной: местами зияют коварные дыры, а внизу, под ними, – заточенные арматурины, приваренные к автомобильным дискам. При свете-то едва различишь, а уж в темноте… Страшно подумать, на кого рассчитаны ловушки.

Здесь, на высоте семиэтажного дома, Ползун молча указывает вдаль, в сторону «родного» «Муравейника» R6. У того перехватывает дыхание: с такого ракурса он еще никогда не видел одну из главных сумрачных «достопримечательностей» современной Москвы – юго-восточную Стену, эту жуткую черную пятидесятиметровую скалу. Венец инженерной мысли «АВТ-Сферы» – и мрачный памятник ее подлой победе над москвичами. Она, от края до края в ширину, укрепленная толстыми опорами, с водоотводами, утопает в утренней дымке цвета ртути, возвышается над убогими полуразрушенными жилищами и чем-то напоминает с такого расстояния циклопических размеров дамбу. Поверху длинными огненными змеями со скоростью ракеты носятся реактивные грузовые поезда, зелено-красными точками мигают семафоры, мелькают часовые на вышках, а над ними, помигивая проблесковыми маячками, курсируют «голиафы»30. Всего таких исполинов в Москве, включая внутренний и внешний периметр, с Распада «Сфера» возвела аж восемь штук, чтобы, как потом запоздало поняли все, физически отрезать «Муравейники» друг от друга, изолировать. Правда, строительство северной, северо-западной и юго-западной, бытует мнение, все же так и не закончили. Сами Стены со временем превратились в разветвленные железнодорожные магистрали, соединенные с Центром, или, как его чаще уничижительно называют местные, «Метрополией», – бывшим центральным районом, где отныне сосредоточена не только вся энергетическая, экономическая, техническая и культурная жизнь Москвы, но и с затухающая кузница «АВТ-Сферы». А еще, если верить нелепому фольклору юго-восточного «Муравейника», у тамошних «небожителей» светящаяся кровь.

«Уж там-то точно никому не колют ксенон и «бирки» позорные не выдают», – со жгучей злобой думает R6, а потом высказывается Ползуну с толикой холодной мечтательности:

– Вот бы попасть туда, в «Метрополию», к ним… к этим…

– И чего же ты там увидеть-то хочешь?

– Их. Тех, кто там живет. Глаза их. В глаза им всем посмотреть хочется, понимаешь? И спросить, почему с нами вот так можно, как с тварями последними, с дерьмом, а с ними – нет. За что? Почему?

– Да такие же у них глаза, как и у нас с тобой. И руки с ногами у них такие же. Они ж не инопланетяне какие-нибудь. Вот только ничего они тебе ответить не смогут. Потому что мы, хоть и с руками-ногами одинаковыми, и даже головами, но все же из разных миров. Им повезло больше. Да и нам с тобой тоже в какой-то степени больше повезло: мы не в «Муравейнике». И теперь для тех, кто вынужден выживать в нем дальше, мы тоже из другого мира. Об этом стоит помнить всегда.

R6 лишь кивает на это и ничего не добавляет. Ползун прав: он больше не там, не среди униженных, сломленных, запуганных цифронимов. Но это вовсе не значит, что они теперь забыты, отодвинуты на задний план. Ведь так, R6? Ты по-прежнему с ними, ты – часть их, а они – часть тебя. Вы неразделимы, как сиамские близнецы.

Проводник уже шагает дальше по переходу, а R6 все смотрит на Стену, на несущиеся полосы света, на темные крошечные пятна солдат Триумвирата и пытается мыслями забежать сильно вперед, представить, как однажды рухнут все эти кошмарные тысячетонные колоссы и разлученный народ наконец-то станет единым целым, сбросит оковы… Случится ли такое когда-нибудь? Кому под силу нанести этому человеконенавистническому режиму смертельный удар? «Теням»? И как далеко он готов зайти в их поисках, чтобы понять: поворачивать обратно слишком поздно?

Дальше, по словам Ползуна, начинается самый опасный отрезок пути, прозванный в народе «Долиной смеха». Недостроенный микрорайон. Здесь на заблудившихся одиночек и беглецов из «Муравейников» ради развлечения, как гиены, охотится стая безжалостных дорожных убийц. А чтобы те, кто сюда забредал, не забывали, чья это отныне земля, на кирпичной стене обесточенного центрального теплового пункта близ баскетбольной площадки нарисовали двухметровый предупреждающий «петроглиф»: желтый смайл с перекрестием прицела между глаз. А ниже оставили красноречивый полустертый текст красным:

С этого момента дорог сторонятся, часто спускаются в канавы, овраги. Идти через охотничьи угодья кровожадных психопатов – как минимум странное решение. Все, на что тут стоит рассчитывать, – на насильственную смерть. Но проводнику виднее. R6 не отпускает ощущение, что с минуты на минуту откуда-нибудь прогремит выстрел. Или на них выпрыгнут из засады. Как бы здесь пригодился хотя бы пистолет… Но сколько ни идут, не встречают ни души. Даже следов чьего-либо присутствия. Улицы как вымерли. Вроде стоит немного перевести дух, но Ползун отчего-то насторожен, вертит головой по сторонам: что-то явно не так. А потом в небе усматривают четыре «слепня» – и все сразу становится понятным. Приходится со всех ног бежать прятаться в ближайшие полузатопленные дома, выжидать, когда улетят.

– Далековато залетели глазастики, борзеют, – наблюдая через окно за V-образными дронами, с жужжанием синхронно и рывками перемещающимися по пространству, холодно подмечает Ползун. – Самые противные из всех дронов – и самые опасные, как по мне. Если обнаружат – мигом скинут координаты Триумвирату и прилипнут к нам, как пиявки, уйти не дадут.

– Триумвират не может смириться со вчерашним разгромом.

– Ага. Уж даже и не знаю теперь, как скоро все более-менее уляжется. Да и уляжется ли вообще когда-нибудь, – кивает Ползун и вдруг спрашивает: – Про Затон-то откуда знаешь?

– Не то чтобы даже знаю… так, слышал что-то кусками. Вот старик, что с нами бежал вчера, предлагал нам туда валить.

– Спорный выбор, конечно, рискованный очень.

– У нас и выбора-то особо не было. Не в той ситуации оказались.

Ползун на это тяжело вздыхает, а потом вдруг меняет тему и обрушивается на «Теневой Альянс» с претензиями:

– Когда у этих ребят уже яйца отрастут прижучить всю эту мразь… Что мешает им, не пойму, чего все ждут? И ресурсы у них есть. И люди есть. И разведка работает – мое почтение. Точно знаю это. Нам вот пару раз даже координаты «жирных» тайников с триумвиратовскими ништяками скидывали. Сколько еще должно народу сдохнуть, прежде чем они начнут играть по-взрослому? Пускай вылезают из норки уже и помогают Москву отбивать, пока «Сфера» в третий раз не проебала войну, в чем уже не сомневаюсь, и сюда еще какие-нибудь корпы не хлынули. Ну нету времени сиськи мять-то, бляха-муха. Вон эти пидоры нас руками Триумвирата жмут, «Лесное» потерять можем…

– Поэтому мне и нужно найти их как можно скорее. В Затоне наверняка что-то да знают. Или хоть подскажут, куда за поисками дальше отправиться.

– Сильно сомневаюсь, что «Изгои» станут что-то выкладывать какому-то залетному, если даже такая информация у них и есть, что вряд ли. Как бы и вовсе не завалили тебя там… У этих ребят мозги отбитые наглухо – учти, они во Вторую Кибервойну штурменами31 были, шутить не любят. Но если вдруг удастся каким-то хером их разболтать, то не удивлюсь, если про местный «Фритаун» упомянут – они с ним граничат почти. Информацией там разжиться точно можно, если знать кого и как спрашивать. Не забесплатно, разумеется. Может, и на «Альянс» что нарыть получится. А больше и не знаю, куда тебе на поиски идти, если честно.

«Слепни» кружат где-то полчаса, еле слышно шинкуют пропеллерами воздух, но так никого и не находят и улетают прочь. Нервы, конечно, потрепали изрядно. Наконец вдвоем выходят к набережной. Здесь когда-то, еще до Первой Кибервойны32, закованная в бетонную артерию, текла Москва-река, а теперь на нее нет и намека – лишь вонючее болотистое дно с горами некогда затонувшего мусора и кладбищем ржавых плавсредств. Небезызвестный Затон. Удручающее зрелище.

– Конечная, – объявляет Ползун и, поморщившись, прибавляет: – А запашок тут все тот же, никак не выветрится, – и продолжает: – «Изгои» под мостом обустроились, прям как тролли. Он во-о-он там, впереди. Не пропустишь. Вроде как верховодит ими Салем. Хотя, может, кто другой сейчас вместо него – хрен их знает: главари у них обычно подолгу не живут, – и перед тем как уйти, напоминает: – Про нас – ни слова. Удачи с поисками невидимок.

Какое-то время R6 сидит в нерешительности на лестнице у самого спуска, доедает и допивает припасы и прикидывает: идти или нет? Неизвестность страшит. Но определяться надо сейчас: засиживаться тут не стоит…

«Ломаться поздно, – решается он, – будь что будет».

Влажная земля под ногами противно чавкает, серо-зелено-черная глина налипает на ботинки. Живности тут на удивление полно. Голуби воркуют на крыше теплохода, покрытого толстым слоем помета, словно известью. Вороны катают бутылки и консервные банки, а одна парочка дерется и никак не может поделить выкопанную находку – расплавленную микроплату. Гремят продуктовыми корзинами бродячие псы, нюхают масляные пятна на мокром песке, грызут каменные покрышки и хрустят найденными мелкими птичьими косточками. При виде человека какой-то крупный кобель с седой мордой недовольно рычит на него и даже встает в воинственную стойку, но не приближается – скорее припугивает. Совсем скоро R6 натыкается на свежие следы от протекторов шин. Они глубокими бороздами иссекают дно, выгибаются и уходят далеко вдаль. Любому другому бы этого с головой хватило, чтобы немедленно убраться отсюда к чертовой матери и поискать обходной путь побезопаснее, даже если придется потерять полдня, но только не ему, одержимому, и не в этот раз. Он тут решился собрать запутанную мозаику под названием «Теневой Альянс» по крупицам. И ему позарез нужны детальки. За одной такой на свой страх и риск и идет к «Изгоям».

R6 идет и все время вглядывается вперед, где держится полупрозрачная мгла: не светят ли фары, не приближается ли кто-нибудь? Мост. Сколько идти до него? Час, два, три?.. Даже уже жалеет, что осушил всю выданную воду. Где ее тут теперь возьмешь?

– Надо глядеть в оба, а то тут у всех как на ладони, – предостерегает себя R6, а сам посматривает по сторонам, чтобы, если покажутся дроны или заявится кто-то из местных, успеть вовремя спрятаться.

И, будто в подтверждение его слов, со стороны моста прямо перед ним вспыхивает зеленый лазерный луч, следом добегает раскатистый выстрел – и под ногами вышибается фонтан из комьев грязи. R6 с перепугу – на брюхо, ползет, ошеломленный, к ближайшей груде мусора, голову не поднимает, прячется за выпотрошенным холодильником. Это не промах, а предупреждение. По лбу, глазам – струями ледяной пот, сердце барабанит. «Изгои». Что же делать?.. Бежать уже просто бессмысленно…

Взрыкивают двигатели. R6 осторожно высовывается. Блеклые фары. Все ближе. Едут, несутся за ним. Три машины, превращенные в оружие на колесах: громадные «кенгурятники» с приваренными шипами, пулеметы. Псы войны. Тормозят с брызгами. Из помятых дверей – шестеро в длинных парках с капюшонами в пиксельный камуфляж. Штурмовые винтовки с обвесами на груди. Лица – в узорчатых цветных тату, в подкожных шипах, словно кактусы. Ребята серьезные. Один поудобнее перехватывает оружие жужжащими бионическими пальцами, направляется в сторону R6, зычно свистит:

– Эй, хер мамин, вылезай давай там! Поздняк ныкаться-то – срисовали тебя давно! – и повторяет тише, как бы выманивая добычу: – Выползай-выползай, заебал. Не тронем, если хуйню исполнять не будешь.

Здесь точно без вариантов. R6 вытягивает руки вверх, пригибается, на свой страх и риск выходит. Неужели все?..

– Только не стреляйте!.. – начинает упрашивать он, глядит то на одного, то на другого. Все без бровей, желтые линзы. Как будто и не люди вовсе, а волки. – Я без оружия!

Ему в лицо – шесть стволов. Пальца – на спусковые крючки. Все? Убьют? Один плотоядно щерится черными обломками. Тот «Изгой», что первым обратился к R6, как-то диковато улыбается, делает шаг навстречу и, ткнув в него пальцем, на удивление спокойно спрашивает:

– Опа! Ты че такой дикий? Из «Муравейника», что ль?

– Из юго-восточного, – признается R6.

– Да понятно, что не из южного или восточного: через блокпост не прошел бы, – передергивает тот и продолжает колоться вопросами: – Скажи-ка, а как так получилось, что живая цифра на нашу территорию заползла? А? Чего тебе в «Муравейнике» своем не сиделось? И почему не должны сейчас взять и всадить тебе пулю в череп, например?

– Если СОН-вышку слушали утром, то наверняка в курсе всего, – отвечает R6, смотрит на того ровно, глаз не отводит.

«Изгой» кривится, хмыкает, чешет бритый татуированный кадык.

– Хуя се, да к нам аж целый террорист залез, пацаны! А говорили, что со скуки сдохнуть можно. Цирк к нам сам прикатил. Ну и че, который ты из них? Там много людей-цифр называли, хер проссышь кто есть кто.

– R6.

– Гм-м… Сам на бледняка похож… – смерив R6 пренебрежительным взглядом, оценивает тот. – А шмотки – голимая контрабасина. Интересненько как получается. Это когда же ты переодеться-то успел, пока толпой ноги уносили? Колись, с кого снял? – и, испытующе взглянув, с подозрением: – Или на «погранцов» наткнулись? Ясно, значит, в «Лесном» приодели. А дружки-цифры твои где? Там же? Или трупешники уже все?

– Про «Лесной» ничего не знаю, а вещи из схрона соседа по дому, – неумело врет R6. – Тоже все сбежать мечтал, долго готовился, продумывал варианты…

Тот направляет ствол прямо в лоб R6:

– Еще раз попробуешь наебать – сдохнешь, – а потом цедит, желтеет глазами сильнее: – Нам поебать, кто вас подобрал и приютил. Даже поебать, кто на нас вывел. И было бы поебать на всю эту шумиху вокруг вас и дальше, если бы не одно но: ты сам приперся сюда. А значит, скоро сюда заявится и Триумвират. А нам он тут на хер не нужен – мы сидим тут на своей речке ровно, тихо и ни в чьи дела не лезем. Проблемы нам не нужны!

– Я здесь только ради информации. Меня интересует «Теневой Альянс». Хочу на них выйти. Мне показалось, что вам, свободным людям, о нем должно быть известно все-таки больше, чем нам там, в запертом «Муравейнике».

Все как-то заметно напрягаются от упоминания «Теневого Альянса», с опаской переглядываются. «Изгой», до этого грозящий пристрелить R6, опускает оружие, глядит куда-то в сторону, щурится, будто кого-то на прицел берет, а потом произносит с какой-то издевкой:

– Ну и заява, пацаны… «Показалось» ему, бля. Да мы так-то не больше вас, цифр, о нем знаем. Ну да, слыхали, про этих чертей. Хуйней страдают какой-то, корпам под дверь нагадить любят. Толку, правда, от этого ни хера никакого. Вот склад крупный корпоратский впервые подорвали вчера – хоть что-то стоящее. Но это за сколько, пацаны? За двадцать лет? Серьезно? Ржать хочется. Зато название-то выбрали себе какое понтовое – «Теневой Альянс»! Пиздец всему прям. Детский сад. Ныкаться умеют – здесь без базара, а вот в конкретную открытую зарубу с корпами выступить – хуй. Да, пацаны? Потому что ссут они. Пиздец им сразу придет тогда. Так что вот тебе халявный совет: хуйней не занимайся, а подыскивай лучше ночлег по-бырому, пока не стемнело и жужжалки триумвиратовские сюда из-за тебя не слетелись, как на говно. Нам еще не хватало потом с этими ушлепками разбираться.

Неожиданно в разговор вмешивается другой «Изгой»:

– Слух, а тут же в воскресенье с Салемом пиздец лютый в «Атмосферике» приключился. Так, может, это «Альянс» вообще? А мы голову ломали, – и, косясь на R6, чешет хромированную пластину на бритой голове. – А давай закинем его к Салему, пускай перетрет с ним за эту тему. Глядишь, чего и прояснится.

Тот некоторое время мнется, а потом машет рукой:

– Ладно, договор. Но если че, спросят с тебя, – и – R6: – Ну хули встал-то, бегунок? В тачку прыгай, к нам покатим.

***

Мост. Поскрипывает бессмертный атлант, спит вековечным сном. Обветшал, проржавел, но все еще стоит крепко, не рассыпается. Блеклое солнце вонзает полупрозрачные лучи в серую вату мелких туч, слепит.

Когда R6 вылезает из боевой машины и задирает голову, чтобы рассмотреть диковинное жилище «Изгоев», от впечатлений кружится голова. Вся жизнь кипит на самой верхотуре. Там, подвешенные за толстые тросы, подобно железным гнездам, висят десятки домов-контейнеров с проложенными друг к дружке подвесными мостиками, а зиплайны серебристой паутиной соединяют воедино два берега и землю и служат своеобразными транспортными узлами. Обитатели проявляют чудеса эквилибристики и скользят по ним на карабинах без какой-либо страховки не хуже заправских альпинистов. С их помощью на жумарах поднимаются небольшие грузы и доставляются во все концы моста. На гигантских позеленевших от времени железобетонных опорах в древних граффити чернеют пулеметные и снайперские вышки. В самом низу, выстроившись в ряд, защищенные от ветра глухим забором, громоздятся гаражи и генераторная, тускло поблескивают рифлеными металлическими крышами. А слева, на возвышенности, отгородившись от них некогда велосипедной дорожкой, на бывшей баскетбольной площадке, синеет несколько строительных вагончиков. Оттуда доносится монотонная гипнотическая музыка, в окнах скачут отсветы ярко-желтого неонового свечения. Вчера – река со слепящей зеркальной гладью и оживленный автомобильный мост, связывающий целые районы, а сегодня – мертвый пустырь длиной в десятки километров с одной-единственной линией жизни по центру.

«Сфера» уничтожает все…

– Голову свернешь, – хлопают по плечу R6. Тот все никак не может насмотреться на целый город, выросший прямо над головой, щурится от солнечного света. – Топай давай.

– Почему на высоте-то?

– Высоко сижу, далеко гляжу, как говорится.

Проходят через двойные ворота в заборе. Шум, суета, гомон. В колодцах гудят электронасосы. Несколько трудяг копошатся в импровизированном складе, вытаскивают то шины, то металлические листы, то какие-то ящики. Потрескивает электрогенератор. В открытых нараспашку гаражах кипит работа: в свете голубого неона, в горьком дыму, сверкает сварка, жужжат шуруповерты, скрипят домкраты, звенят ключи, в спешке катятся баллоны с закисью азота, словно бочки с пивом. Юркие бородатые механики в заляпанных комбинезонах, черные от масла с головы до ног, в каком-то священном экстазе корпят над душами и телами дорожных фурий – боевых хот-родов: перебирают движки с нагнетателями, приваривают броню, таранные решетки, защитные сетки к окнам, лезвия к дискам, бережно красят из баллончиков – по-своему освящают. На всех изображен «сферовский» железный орел в профиль с красным визором вместо левого глаза. Вокруг – текст:

Выходит, они все наемники. Страшные люди. R6 задумывается. Интересно, «Сфера» отправила их на пенсию с концами или же планирует как-то использовать в будущем? Что-то подсказывает, что такой ценный и дорогой актив она не для коллекции держит. Корпорации, а особенно энергично воюющие, деньгами не разбрасываются.

Лестница. Та самая баскетбольная площадка. Динамики гудят в разных ее концах. Музыка теперь долбит громче, мозги от нее начинают работать на низких частотах, замедлять обороты. Кто-то в сварочных очках дергается ей в такт агрессивно, люто, словно бесноватый. Двое шиполицых на входе с выцветшими шевронами НКА R6 всего шмонают, толкают дальше, как какую-то вещь. Кумар. Воняет бензином. Точно на заправку забрел. Кружится голова. Несколько металлических пилообразных ирокезов в камуфляже восседают на пластиковых ящиках перед допотопным телевизором на кирпичах, отупело смотрят на кого-то через черно-белую рябь, пускают сладковатый дым из вейпов. Один смиренно колупается с рогатой антенной, с переменным успехом ловит сигнал – ему не повезло. Есть звук, нет – все равно ничего не разобрать из-за общей долбежки. На него ругаются: плохо старается. На пришельца всем плевать. Тут же двое, раздетые по пояс, обняв манекены в подпалинах и гирляндах, валяются на замызганных картонках, как хлам, периодически вдыхают через потемневшие кислородные маски со шлангами пары из канистр, еле шевелятся, что-то мямлят черными губами. Изредка рвет кровью то одного, то другого… Им скоро крышка. Но кого это останавливает? В замурованных «Муравейниках» всех держит в заложниках ксеноновая подложная эйфория, а здесь, на воле, сидят в плену у другого наркотика, смакуют его – не менее грязного и не менее разъедающего. Парадокс. Победа над ксеноном, Триумвиратом, Корпорациями – лишь капля в море на фоне всего. Надо еще народ в чувства приводить. У всех впереди непочатый край работы…

Долбят в дверь строительного вагончика с электрозамком. Ждут с минуту. Красный диод зеленеет. Внутри теснота. Сигаретный дым, вонь немытого тела, спертость. R6 усаживают на незастеленную кровать. По углам помещения – желтые неоновые ленты. На стенах – фотографии, агитплакаты, вырезки из газет. Все сплошь про Вторую Кибервойну. Беспокойные призраки прошлого. Банки из-под колы на полу, бутылки, обертки, бычки. На полочке – порножурналы, книги без переплета. Сплошная контрабанда. За стулом спиной ко всем – по-видимому, здешний вожак: без верхней одежды, вдоль поджарой спины в страшных шрамах – темно-серая полоса искусственного позвоночника. Черные волосы с проседью собраны в пучок, перехвачены резинкой.

– Салем, – обращается к нему «Изгой», – мы к тебе беглеца из «Муравейника» привели. Зовут R6. Про «Атмосферику» ему рассказали… «Альянсом» интересуется.

Тот поворачивается, обтираясь от соуса и налипшей лапши, втыкает деревянные палочки в размалеванную коробку с иероглифами, со стуком ставит на захламленный стол. Лицо тощее, небритое, остро торчат скулы. Клипсы в мочках. За красными очками – грустные внимательные глаза. На шее – тату: замотанные в колючую проволоку скрещенные широкие ножи с черными цифрами «12.09.39» готическим шрифтом. Ужасная дата, общеизвестная. На волосатой груди – армейские жетоны, хромированная пластина с красной кристаллической сферой. Источник новой жизни…

Какое-то время он пристально рассматривает гостя, изучает, а потом произносит растянуто, будто в задумчивости:

– Ну надо же… R6, – голос охрипший, нутряной. – Что, пока еще не бледняк? Держишься? «Зов ксенона», говорят, ужасен, – потом, повысив тон, спрашивает у «Изгоев»: – Где подобрали-то? И кто из вас главный пиздобол? Кому язык подкоротить?

Те переглядываются, виновато опускают головы. Один отвечает:

– Извини. Помочь ему захотел. Нашли его в паре километров к западу…

Салем как-то заметно мрачнеет после этих слов, задумывается на короткое время.

– Съебите отсюда оба. С вами потом будет разговор конкретный, – приказывает он «Изгоям», затем наклоняется к R6 и говорит торопливо: – Тебя и других ищут, знаю. Наслышан. Можешь ничего не пересказывать… Про укрытие тут забудь: Триумвират, если разнюхает, зашлет своих убийц в пальто – мало не покажется. Неприятности нам не нужны. А что касается «Атмосферики»… Что конкретно интересует? Тут мало что могу рассказать…

– Собираю любую информация по «Теневому Альянсу», важна каждая зацепка, – ухватывается за «ниточку» R6. В глазах светится надежда.

Салем снимает очки, массирует покрасневшие веки, чешет щетину, достает сигарету из пачки, закуривает. Воняет кислятиной.

– Мне казалось, после побега людей немного другие проблемы заботят… – замечает он. – Ну да ладно, – потом задает прощупывающие вопросы: – Короче, про «Фритаун» слышали у себя там что-нибудь в «Муравейнике»? А про веб-гавани и всю прочую виртуальную хрень? Это мне чтобы понимать, что вы там, в изоляции, не совсем троглодитами стали за столько лет и что разговор у нас с тобой получится.

– Слышал, ближе к делу давай.

– Славно, – Салем делает глубокую затяжку, кашляет нездорово и приступает к рассказу: – Во «Фритауне» есть веб-гавань одна – «Атмосферика». Частенько туда заваливаюсь. Далеко не самая популярная, конечно, но неплохая, доступная, по крайне мере. В общем, позавчера во время одного погружения меня насторожила одна девица. Дело обстояло так: приезжаю в недавно открывшийся в Веб-Сити распиаренный стрип-клуб «Хот-Хот», сажусь за барную стойку, пивка для рывка заказываю, расслабляюсь, короче, все нормально… Та одна сидит на диванчике в углу, с голофончиком своим не расстается, дерганая какая-то, вся на взводе, то и дело высматривает кого-то в толпе… Ну мало ли, думаю, проблемы, может, какие у девушки, нервничает. Глаза мне вот ее сразу необычными показались – голубые. У всех симулякров, значит, в метавселенной они черные, как деготь, а у этой голубые с какого-то хрена. Ну это ладно, не в этом суть. И вот она меня замечает. Личико испуганное какое-то. Ну глазки ей строю, такой… уже думаю даже подкатить, может, к ней, а потом нарастающую жгучую боль в башке чувствую, как будто на мозг кипящую пластмассу льют. Ну меня сразу в реал и выкинуло. Говорят, в отключке несколько часов провалялся, пену пускал. Охеренно отдохнул, называется, за собственные деньги… Впервые такое…

Он прерывается, задумывается и продолжает через пару мгновений:

– У варперов потом этим вопросом специально интересовался, что это за на хер вообще, – сам-то не шарю особо в этих делах – и все как один отрицали баги или локальный системный сбой, а попытку варпинга33 в самом Веб-Сити и вовсе считали маловероятной.

– То есть маловероятной, но все же не стопроцентной…

– Ну это да. Типа, с появлением самообучающегося гибридного протокола безопасности AIM34, написанного квантовым компьютером «Вирты» для Веб-Сити, чтобы защитить метавселенную от варпов, слетающихся со всего земного шара, как комары, заниматься этим стало не только сложно, но еще и смертельно опасно. Как мне разъяснили, протокол не только нон-стопом сканирует код, мгновенно зашивая выявленные дырки, но и на глушняк валит варпов, которые их понаделали, – скачком напряжения. Раз – и мозги как жаркое. Кто ж захочет жизнью после такого рисковать и в коде ковыряться?

– Опытных варперов это точно не остановит.

Салем тушит сигарету об ладонь, даже не морщась, достает следующую.

– Да, ты прав, – кивает он. – Как говорил мне покойный дед: «Какой капкан ни поставь, а лисица все равно в курятник пролезет».

– И надо думать, эта «лисица» необычайно умная, раз знает, как шифроваться от этого AIM, чтобы тот ее не поджарил.

– О том и речь. Мутная она какая-то, – Салем прерывается, задумывается, трет подбородок. – Кого-то она там на нервяках сидела ждала, по ходу, а я ее, кажись, просто вспугнул. Мы с пацанами, когда оклемался, разумеется, сразу на «Теневой Альянс» подумали, но теперь понимаю, что эта голубоглазка могла быть кем угодно – хоть пришельцем.

– А известно, чей это клуб?

– Хрен знает. Даже не интересовался, если честно. Может, «пиджака»35 какого. У кого еще такие бабки есть, чтобы бизнес в Веб-Сити открывать?

R6 пару секунд молчит. А вот это бы не помешало выяснить. Он невольно заостряет внимание на нескольких фотографиях на стене: горящие аэротанки на улице – на одной, разбомбленный небоскреб – на второй, несколько наемников «АВТ-Сферы» без шлемов с густыми бородами сидят на дымящихся обломках жилого дома вместе с тлеющими телами хозяев, белозубо улыбаются, все побронзовевшие, в пыли, большие пыльцы кверху – на третьей, зажатые в камуфляжной перчатке трофейные обгоревшие шевроны-липучки «Вирты Синтетики» – оранжево-синий пиксельный луч зигзагом – на четвертой. Позорная доблесть. Война за пустоту. За ничто.

– Скачок напряжения… – задумчиво произносит R6 и хмыкает, нащупав возможное сходство в событиях: – И после взгляда этой незнакомки мозги тебе хорошенько, говоришь, прижгло… – поднимает глаза на Салема. Тот, остекленевший, сидит смотрит в себя, весь в своих мыслях. Потом делится неожиданной догадкой: – А что если она и «натравила» на тебя этот AIM, прикинувшись обычным веб-дайвером36, как все? Не знаю, возможно ли это в принципе, ну а вдруг? Тогда тебе реально здорово повезло, что вообще живой остался…

Салем стряхивает пепел на пол, облизывает бледные губы, кивает.

– Ага, или сам «Амфи» с какой-то радости. Хер знает, в общем. Все может быть… – флегматично роняет он. – Но пока с погружениями точно в завязке. Мозги плавить что-то больше не хочется. На Второй Кибервойне такого «счастья» хватило, – он зевает, берет со стола лапшу и продолжает: – В общем, выложил тебе все. А ты уж сам соображай, что со всем этим делать.

– Продолжать поиски… – стоит на своем R6. – Раз решился, то надо тогда уж до конца. Не в «Муравейник» же с повинной возвращаться.

– И то верно, – соглашается Салем и, пошарившись в карманах штанов, вдруг вытаскивает две мятые засаленные купюры в тысячу рублей и двадцать долларов – археологическая древность – и протягивает R6: – На-ка вот. Не ахти как много, но чтоб с голоду не загнуться и в «Атмосферике» часок поторчать хватит. Она мне из всех веб-гавань больше всего нравится.

– Спасибо! – благодарит R6 за такую щедрость, даже как-то теряется, а потом, разглядывая ископаемые, подмечает озадаченно: – Думал, от бумажных денег избавились давным-давно, пожгли все…

– Еще всплывают, как видишь. Во «Фритауне» том же. Там вообще в основном босота да рвань одна. Откуда у них этерий? Расплачиваются все «антикваркой»37, у кого она, конечно, есть, а так бартер по большей части.

– Триумвират там ошивается?

– А то. Куда ж без этих пидоров. Дань трясут с барыг, жрут, пьют и кувыркаются на халяву. Так что будь на чеку, не пались. Да и имя придумай какое-нибудь себе: R6 – ну сам понимаешь…

– Понял. Еще раз спасибо за деньги. Верну как смогу.

– Отставить, – решительно останавливает тот. – Пусть это будет нашим скромным вкладом в завтрашний день. Без Корпораций. Мы на гнилой войне побывали, R6. Для «АВТ-Сферы» творили страшные вещи, даже мирняк38 двухсотили39. Гордиться нечем. И жить с таким грузом больше нельзя. Со всем этим дерьмом вокруг надо что-то делать. Творится полная жопа. Сам небось насмотрелся на все, пока до нас добирался.

– Как проще всего попасть во «Фритаун», чтобы особо не светиться?

– Покажем. Когда готов выдвигаться-то?

– Сейчас. Тянуть нельзя.

IV. Оцифрованный сумрак

Со слов Салема, «Фритаун» хорошо охраняется и со стороны юго-восточного «Муравейника», и по внутреннему периметру, а вот через Затон проникнуть в него не представляет особого труда: несколько минут под землей по старому коллектору близ набережной – и порядок. Правда, самостоятельно отыскать вход в него едва получится: хорошо замаскирован «Изгоями» при помощи оптического камуфляжа. Подошли они к вопросу явно творчески. Встань хоть вплотную – и все равно не поймешь, что иллюзия: стена как стена. Хитро придумано, ничего не скажешь.

– Свои тропинки надо уметь прятать от посторонних глаз, – тоном бывалого волчатника мудрствует «Изгой», ранее сопровождавший R6 до Салема. – А иначе «Фритаун» наводнит хер пойми кто, и Триумвират выставит оцепление. Тогда кислород перекроют вообще всем. А нам оно не надо.

Он ногой сдвигает доски, булыжники, добавляющие естественности ложной стене, потом достает голофон и в одно касание обесточивает стелс-поле. Впереди мрачнеет цилиндрический проход. «Изгой» светит в него фонариком. Толстая крыса на трубе, никак не ожидая появления людей, встает на задние лапы, жмурясь от белого света, пищит, возмущенная, и скрывается в щели.

– А куда там? – спрашивает R6, подходит ко входу. Темнота пахнет плесенью, пылью и мазутом.

– Прямо метров пятьсот, – указывает тот рукой, луч в глубь направляет. – Справа лестница будет красная, не пропустишь, – а потом отдает фонарик R6 и с какой-то осторожностью в голосе, словно боясь, что кто-то подслушает, напоследок откровенничает: – Если тебе и в самом деле удастся найти этот гребаный «Теневой Альянс» и каким-то хреном не получить пулю в этом гадюшнике наверху, то должен понимать: последуют серьезные перемены. Всех тряханет, всех заденет. И нас в том числе. Но мы в стороне не останемся. Ты так и скажи им, слышишь? Так и скажи… Пусть знают это… Мы хотим искупления. Дерьма слишком много натворили и во многом виноваты во всем, что со всеми вами стало. Да и нами тоже. Короче, бля, вот это им все скажи… И пускай уже пошевеливаются там.

Исповедь наемника R6 ошеломляет. Он сдержанно кивает. Хочется что-то ответить на эту прощальную речь, но мысли путаны и зыбки, путного ничего не рождается.

– Удачи, – кратко прощается тот, хлопает R6 по плечу.

И, дождавшись, когда тот отдалится, вновь включает маскировку. Хлопает дверь, осатанело рычит двигатель. R6 оборачивается – и будто упирается глазами в дрожащий осязаемый мираж: пространство за ним расплывается, искрится, цвета кажутся нереалистично насыщенными, как ему еще вчерашним утром. Возникает непреодолимое желание прикоснуться. Тянется зачем-то – вязко, пальцы обжигает неестественным холодом, сводит. Отдергивает руку. Глядит: ногти синие – скромная плата за удовлетворенное любопытство. Сам проход узковат: R6 приходится идти согнувшись. Фонарь выхватывает впереди какие-то расплывчатые рваные тени. Лестница. Красная. Но уже давно от ржавчины. R6 поднимается по ней осторожно, пальцы еще жжет – сам виноват. Упирается макушкой в холодный металл, берется за ручку, пробует сдвинуть – идет понемногу. Высовывается – вроде никого, – вылезает. Крышку люка задвигает, отряхивается, осматривается. Бетонное ограждение. Гудит музыка. Лужи, грязь. Кирпичное здание какое-то впереди: кондиционер сочится влагой, открытый мусорный бак, обставленный черными пакетами, c него свисает бионический протез. Подходит посмотреть – посиневший мужик среди помоев: без одежды, глаза распахнуты, горло перерезано от уха до уха, ему на глиняное лицо каплет вода. Похоже на разбой. Или на заказуху. Отскакивает. Ты ничего не видел, R6. Тебя тут вообще нет.

«Фритаун». Прекрасно.

«Добро пожаловать», – мысленно приветствует себя R6 – и вслух: – Самому бы вот так в баке не оказаться.

Натягивает капюшон, деньги – во внутренний карман куртки, застегивает на молнию – так хоть сложнее обокрасть, если что, – и идет куда глаза глядят. Понемногу смеркается, становится зябко. Забредает в какой-то отшиб. Никакого уличного освещения. Древняя трехэтажная парковка. Наверное, построили еще до Первой Кибервойны. Свесив свысока бледные грязные босые ноги, несколько здешних обитателей смотрят неподвижно в пространство. Пониже – лютый движ в бесятне: светомузыка, басы из колонок, эфемерным голубым сиянием пестрит полумрак. Десятки бесформенных призраков колышутся в нем, липнут друг к другу, точно слепни на пот, кричат, стонут. Матрацы, шприцы, бутылки… Двое, голые, чумазые, сидят на цепи, прикованные к батарее, как собаки, воют, рвут на себе кожу, кусают запястья деснами, умоляют дьявола в черном со светящимися зеленым глазами поделиться «радостью», кинуть им ампулу с таинственной эссенцией. Тот гогочет над ними, мочится рядом. Чуть в стороне, на диване, парочка, склеившись угловатыми VR-шлемами, предается плотским утехам сразу в двух мирах.

Руины.

Разложение.

Фантасмагория.

Куда все катится?

На улице какой-то мужичок в капюшоне поверх бейсболки, замотанный в дырявый плед, по-королевски рассевшись в кресле из покрышек, мутным взглядом отрешенно смотрит в плоский телевизор, вздыхает, нервно колупает нижнюю губу, периодически прикладывается к бутылке пива. Изображение дрожит, но на удивление хорошо слышно, без помех. R6 встает рядом. Крутят новости. Такие в «Муравейниках» не покажут никогда. Ведущая, с белыми волосами и вульгарным зачесом на правую сторону, с жемчужной улыбкой, вещает о том то, что творится за тысячи километров от Стен, – на «большой земле»:

…лионская военно-промышленная Корпорация «Эйр Мили» объявила о запуске первого в мире «разумного» оперативно-тактического боевого дрона. По словам генерального директора Анри Веги, ученым совместно с инженерами удалось разработать логический процессор, способный к длительной автономной работе, – более десяти суток. Руководство московской Корпорации «АВТ-Сфера» во главе с Олегом Фирсовым выразило озабоченность этим заявлением. Теперь к главным новостям. В пригороде Брюсселя с самого утра возобновились ожесточенные бои. Штурмовые подразделения «АВТ-Сферы» продолжают наступление на позиции войск «Вирты Синтетики». Глава Корпорации «Вирта Синтетика» Леонард Колсон называет ситуацию сложной, но контролируемой. В Большом Австралийском заливе геолого-разведочные дроны мехиканской нефтяной Корпорации «Ардор Технолоджи» обнаружили крупнейшее месторождение нефти. По предварительной оценке, его запасы составляют более одного миллиарда двухсот миллионов тонн. Эксперты назвали находку «эпохальным» событием за последние тридцать лет. К другим новостям. «Мусорный континент» вот-вот достигнет берегов Чили. За месяц он преодолел в Тихом океане расстояние в более чем двадцать километров. Власти объявили срочную эвакуацию жителей прибрежных районов. ВМС Чили намериваются превентивно применить новейшую баллистическую глубоководную ракету-торпеду «Мегалодон» с тактическим ядерным боезарядом…

– Что творится-то, мать моя, – в изумлении говорит тот. – Это что же, они и в самом деле хотят по мусору ядерным оружием пиздануть?! Что ж будет-то?.. Что ж будет…

– Хорошо, что мы не в Чили, – вворачивает вдруг R6.

Мужичок даже головы на голос не поворачивает – лишь пива отхлебывает и, поправив козырек, неожиданно соглашается:

– Это да. Правда, у нас тут своих приколов хватает, – и с каким-то воодушевлением: – Но ничего, со своим говном-то уж как-нибудь-то справимся.

– Справимся.

На это он довольно кряхтит и, удовлетворенный ответом, щелкает пультом дальше, перебирает каналы.

«Справимся». Спонтанным выходит диалог, но после него R6 как будто кто-то выбитый сустав в голове вправляет, сам весь как-то внутренне ободряется, точно дали свежим воздухом полной грудью подышать. И резко исчезают Корпорации, перестает маячить вездесущий и карающий кнут Триумвирата, рушатся Стены и прекращается эта очередная бесполезная война за Сеть. Это все ерунда – так, местечковое что-то. С этим-то худо-бедно можно жить, а вот там, в огромном мире, оказывается, есть вещи пострашнее.

Улица. В прошлом – оживленная автомобильная дорога, ныне – рынок. Парочка полуслепых уличных фонарей. Толку от них мало: вроде светят, но все равно темно. Армейские палатки в два ряда, прилавки на дощатых столиках с клеенкой. Торгуют открыто и без стеснений веществами в сдутых воздушных шариках, оружием, контрабандой, взломанными чипами с данными, хирургическими инструментами – с некоторых даже не смыта кровь. Бритоголовые щетинистые продавцы, похожие на уголовников, на прохожих смотрят хмуро, исподлобья, по-волчьи. Покупателей у них немного. Скрипят под ногами доски, хлюпает вспененная грязь. Все интересное явно не тут. R6 старается не выделяться, сливается с прохожими, делается с ними одной краски, изредка вертит головой. Слева, посреди трассы, примечает блокпост: краснеет силовое поле, три «дозорщика» полубоком, пятеро триумвиратовцев с прижатыми к бронежилетам «калашами», то и дело чиркает зажигалка, в трех метрах над ними завис «шмель», светит диодом, как настольной лампой. Неусыпно стерегут его «Муравейник». Захочешь – хрен прорвешься. Отсюда Стена кажется исполинской надгробной плитой, пробирает жуть. Как же с ними воевать, если до этого дойдет? Каким оружием? Какими силами?

Увлекается за толпой – к огням вдалеке, как мотылек. И чем ближе, тем они ярче горят, соблазнительнее, искушают. Колотит токсичный сай-вейв40. Фиолетовый, розовый, салатовый неон разъедает глаза, растекается по асфальту, смешивается и раскрашивает психоделической акварелью мрачные бледные лица. Что там? Рай? Три мерцающие цилиндрические двадцатиэтажки-близнецы соединены меж собой, как сухожилиями, мясистыми сетевыми кабелями. И, надо думать, они не от генераторов цифросна. На крыше – размалеванные фигуры в гирляндах, с файерами. Отдыхают здешние короли. Выкрикивают что-то, свистят, кидают бутылки. Того и гляди кому-нибудь прилетит по голове. Все у них как надо. От пульсирующих динамиков дрожит бетон. От мрака ближайшего «Муравейника» их отделяют какие-то несколько километров. Там не до веселья, пока на полшприца не «заправят» ксеноном. Длинное вытянутое стеклянное здание. Бывший торговый комплекс. Весь пошло сияет галогенными вывесками: «Секс-знакомства в Веб-Сити», «Сбросим память», «Продажа воспоминаний», «Апгрейд тела на максимум», «Трип-шоп», «Нейроимпланты + софт: дешево, но без гарантии». В витринах с оскорбительной скидкой в восемьдесят процентов – живые куклы: полуголые девушки в 3D-татуировках с головы до ног, с длинными флуоресцентными волосами прижимаются голыми грудями к стеклу, облизывают его, завлекают как могут. Входы в метро. Черт его знает какого именно. Игриво мигают розовым стрелки, приглашают спуститься в тамошние глубины. Возле них трутся сомнительные личности с замысловатыми прическами, мелькают пакетики с цветными порошочками и таблеточками, шуршит «антикварка». Бизнес идет полным ходом, проворачиваются делишки. «Атмосферика». Где же искать ее в этом содоме?..

Длинный подземный переход скорее напоминает небольшой город. Чего тут только нет: мини-отели, секс-шопы, оружейные магазины, подпольные операционные с глухими железными дверьми, бары и клубы, тату-салоны и даже веб-гавань с полупрозрачными шторками лапшой, как в морге. Вот уж диковинка. R6 невольно ведется на пустое обещание «За счастьем – сюда» под вывеской «ДжаоДжа», просачивается через липкий пластик. Закуточек. Стены в замаранной плитке. Играет что-то успокаивающее, медитативное. По полу в кабелях пушистым облаком стелется светло-алый дым. Пахнет холодом, жареным сахаром, душистыми неведомыми травами. В лиловом свете небольшой комнатенки покоятся, замурованные сами в себе, несколько человек в VR-шлемах, унизанные проводами, словно биороботы. Они, окунувшиеся в Сеть, как в мир зловредных духов, то кривляются и ревут в горячем психозе, то выгибаются змеями, то подолгу стоят в невообразимых позах, точно в кататоническом ступоре. Рядом, в ванне с пеной, как туши, лежат такие же, стонут, пускают слюни, облизывают видения черными языками: синеватые худющие руки, шеи исколоты катетерами, через трубки, подсоединенные к капельницам с полированными до блеска баллонами, вбегает подозрительная розовая жижа, углубляет галлюцинации, ярче разжигает эйфорию. Падшие души. Ксенон? И этот сонный яд во «Фритауне» в свободном доступе?..