Читать онлайн Лабиринт великанов бесплатно

Пролог

День стоял чудесный, холодный, пронизанный светом ранней осени. Листья упали, но еще не пожухли и устилали землю сочными золотыми коврами.

Они вышли рано утром и к полудню уже перевалили Рабские холмы. Здесь люди остановились и долго, с опаской смотрели на замок великанов.

Исполинская крепость загораживала горизонт, нависала над золотыми лесами темной громадой. Дым валил из множества труб, затеняя небо облаком – великаны вечно куют железо.

Хотя листва надежно укрывала их, Орго было не по себе. Великаны внушают людям благоговейный страх. Они прямо не запрещают смотреть на Корону осени – так величают их замок – но часто хватают и едят тех, кто рискнул глядеть.

Чернобородый Арнаг – старший из охотников – двинулся вперед и беззвучно скрылся в чаще. Следом шел подтянутый Чунь, лучше всех умевший гадать на зверя и на врага. Остальные шагали за ними след в след – цепочка бесшумных Мужей-охотников, идущих на добычу.

Орго стал Охотником меньше года назад, но до сих пор не считал себя полностью готовым, а потому волновался больше всех. Он напряженно втягивал носом запахи только что опавших листьев, холода, зверя.

Или не только зверя?

Год назад в их охотничьи места пришли космачи. Раньше они жили среди болот за Холодным хребтом, куда их загнали великаны. Но этот год оказался плохим – среди оленей начался мор, волки чудовищно размножились, набивали себе животы падалью, а потом умирали сами. Видимо, падеж случился и за холмами у космачей.

Те перешли на эту сторону и стали охотится на охотников. Потом осмелели и хватали женщин и детей даже у самой деревни. Мужчины рода Хельма собрались и устроили на космачей большую облаву. Чужаков прогнали в чащу леса, где они, видимо, и поселились и теперь не упускали случая подкараулить людей племени. Что еще хуже – пришельцы пожирали немногих оставшихся оленей и нападали на деревенских овец.

Орго сосредоточенно шагал, замыкая. Каждый охотник был вооружен копьем с кремневым наконечником, костяными ножом, луком и пригоршней амулетов, заговоренных старыми женщинами и шаманами. Сегодня им предстояло пройти почти треть пути до Короны осени и охотится там – ближе олени почти перевелись.

Приближалась зима, а в деревне осталось много вдовых женщин и сирот. Чем больше они добудут мяса, тем больше людей переживет Снег. А ведь пока они даже не накормили великанов!

Если великанам не отдадут оленьи туши и зерно, они придут сами и заготовят себе на зиму столько людей, сколько захотят. Так было всегда и будет во веки веков. Великаны приходят, словно мороз и слякоть – а что человеку с ними поделать?

Но если охотникам повезет, то сейчас Хельмовый народ сумеет набрать мяса для великанов и начнет, наконец, собирать провиант для себя.

Орго стал Охотником только в конце этой весны, после того, как умер Малышом, пройдя Испытание в Запертой пещере. Отцом его был Тог Умелый, лучший друг славного Арнага Верного – отец Орго и Арнаг даже женились на родных сестрах.

Мать Орго ушла, когда он был совсем мал, видно, сопровождая в Холмы своего младенца, который родился сразу мертвым. А Тог Умелый погиб в начале прошлой весны: охотился на уток на болотах, а оказалось, что на него самого охотились космачи – и сам пропал, и собака. Орго потом год жил у Арнага, и тот многому его научил. Даже свое взрослое имя Орго взял в его честь.

И Арнаг ему позволил! А ведь Арнага уважают не только среди Детей Хельма, но и во всех поселках народа Кабана и даже в Плавучей деревне шаманов-Сов. До сих пор Орго нет-нет, да и думал о том, что жил в доме Арнага, с теплой гордостью.

Люди шагали почти до полудня, а потом устроили привал у костра, не зная, какая беда их ждет.

Глава 1

Джоанна, прильнув к окну, глядела, как мимо бегут горки и дорожные столбы, и дулась на весь свет. Каждый раз, когда машина поднималась на очередной пологий холм, сочное, с алыми пятнами золото молодой осени открывалось во все стороны до горизонта. Но даже чудный день Джоанну не радовал!

Она снова переезжает, снова меняет дом и школу – и мама ОПЯТЬ тащит ее на раскопки!

Мама Джоанны была археологом и день-деньской копалась или в старых книгах, или в старых свалках. Джоанна отлично знала, что для археолога тысячелетняя свалка – настоящая сокровищница Аладдина, но ее приятели в каждой новой школе этого не знали.

Ей раз за разом приходилось уныло объяснять, что мама – не Индиана Джонс, не ищет древние сокровища, не бегает от ловушек и стрел, а просто сезон за сезоном копает поселения неолитических людей в разных местах Англии.

– Скучища смертная! – говорили в ответ почти все. И Джоанна вынуждена была с ними согласиться.

Теперь ее снова ждала громадная яма, на дне которой студенты работают скребками и кисточками, а еще черепки и кости – чаще всего оленьи.

Машина резко свернула, заставив вещи внутри салона перекатиться. Огромная сумка с одеждой навалилась на Джоанну, девушка устало отодвинула ее руками.

Она ненавидела переезды. В каждом новом доме ей приходилось взвалить все хозяйство на себя.

Впервые она приготовила обед в восемь лет.

Папа с мамой обычно ссорились, пока она была в школе. Но в тот день ссора, видимо, оказалась нестерпимой. Папа собрал вещи, взял свои книги и ушел. Мама побежала следом. А Джоанна осталась одна в пустом доме. Хотелось есть, она все сидела и сидела, глядя, как за окном опускается тьма. Потом достала из морозилки котлету и засунула в микроволновку. Котлету она сожгла, но все же съела. Девочка ела сгоревшую котлету в темном, пустом доме и думала о папе.

Неудивительно, что готовить Джоанна не любила. Но мама почти все время пропадала на раскопках, в университете или в библиотеках, потому Джоанне приходилось самой варить еду и ходить по магазинам – тем более, что стряпала мама едва ли не хуже нее.

Папа еще два или три раза пытался жить с ними, но дело всегда кончалось новыми сварами. В конце концов, они это прекратили.

Нельзя сказать, чтобы Джоанну не любили.

Каждый раз, когда папа приезжал увидеться с ней, они шли в парк аттракционов. Это была память об одном счастливом дне, который они провели там, когда ей было пять. Джоанна давно-давно выросла из каруселей, но сказать об этом папе было неловко, а сам папа, похоже, был слишком рассеян, чтобы подумать о том, что семнадцатилетней девушке аттракционы уже не очень интересны.

Мама тоже старалась проводить с ней побольше времени. Но это работало так, что не она бывала с дочерью, а дочь – с ней на раскопках. Каждое лето Джоанна уезжала из родного Оксфорда в какие-нибудь скучные дебри провинциальной Англии. Она перевидала несчетное количество второсортных гостиниц и жилых трейлеров. Но сегодня Джоанна, угрюмо разглядывая золото деревьев, не могла не признаться – их ждало кое-что получше.

Мама лихо вдавила педаль газа и промчалась железнодорожный переезд прямо перед закрывающимся шлагбаумом. Она мельком оглянулась на дочь, сверкнула стеклами очков в золоченой оправе и задорно подмигнула. В такие минуты мама казалась Джоанне все же немножко Индианой Джонсом.

Двоюродная тетушка Мэрион пригласила их пожить у нее. Джоанна думала, что их ждет обычный белый дом-коробочка с палисадом и приятно удивилась, когда осознала, что та изящная кирпичная громадина, к которой они подъезжают, и есть тетушкин дом.

Огромный, старинный, с благородными львиными мордами на фасаде, особняк носил имя «Приют друида» – оно было выписано золотом на аристократичной темной доске над воротами. Дом окружал роскошно-запущенный сад.

Джоанна решила, что здесь ей может и понравиться.

Тетушка Мэрион вышла навстречу, когда они посигналили из-за ворот, и оказалось добродушной, сухощавой дамой. Да, именно дамой – подумала Джоанна, еще раз приглядевшись. В тетушке было что-то от королевы в отставке.

Нечто аристократическое было и в том, что сад при доме оказался запущен. Немало поездив по Англии, Джоанна поняла, что не ухаживать за садом может позволить себе только человек с положением! Они вот с мамой по выходным вечно, не разгибая спины, трудятся в палисаднике перед своим коттеджем.

Внутри тетушкин дом оказался очень уютным. Они долго пили чай в гостиной из именно таких элегантных фарфоровых чашечек с золотым ободком, которые Джоанна ожидала найти в подобном особняке. С большим удовольствием она узнала, что у нее будет своя, отдельная комната.

Комната оказалась чудесная – под двускатной крышей на втором этаже, с окнами в сад. Джоанна уютно выглянула наружу сквозь стебли плюща: он почти закрыл стекла, так долго окно не открывали.

Сад был диким, словно африканские джунгли!

Мама зашла проведать, как Джоанна устроилась и тоже долго любовалась садом, а потом подтвердила – да, он зовет в приключения.

Джоанна наскоро пробежала по саду – и он оказался просто огромный! Дорожки прихотливо изгибались и уводили в сочную зеленую чащу. Но каждый раз, настроившись на нежданные открытия, Джоанна снова оказывалась перед домом.

Хельхольм ей тоже понравился. Центр городка был скучновато-уютный: аккуратные пестрые домики, витрины небольших магазинчиков, слегка старомодные автомобили и желтая листва повсюду. Фасады покрывал алый с золотом плющ.

Может быть, живи Джоанна в кемпинге на окраине, Хельхольм меньше пришелся бы ей по душе, но так она с удовольствием обошла центр, посмотрела на старинное здание станции с потемневшими кариатидами времен королевы Виктории, на ратушу, которая была когда-то частным домом и на Универмаг Хэддока. Универмаг Хэддока она искать не хотела, но тот умудрился попасться ей на пути трижды.

Таща из универмага две полные сумки, Джоанна подумывала, что Хельхольм – не худшее место, чтобы прожить осень.

Глава 2

Деревья и желтая листва бешено мчались мимо Орго, а позади – грохотали шаги великанов.

Мальчишка бежал уже долго: сердце бешено колотилось, он очень боялся оступиться и упасть. А ровные, быстрые шаги гигантов не отставали – их очень забавляла погоня за беспомощной, напуганной добычей.

***

Охотники сидели у небольшого, почти бездымного костерка и разговаривали вполголоса. Кто-то штопал прохудившиеся ноговицы. В лесу притаились их наблюдатели, так что Орго расслабился впервые за этот длинный, хлопотный день. Освежеванная, завернутая в шкуры туша оленя лежала у костра. Им есть, что отдать великанам! Скоро можно будет охотиться и для себя!

Кажется, Орго уснул, угревшись в теплой куртке, потом что, когда он открыл глаза, все уже случилось.

Две огромных, с древесную колоду, руки держали Синеглазого и Зубра. Орго до мельчайших деталей запомнил громадный башмак, отделанный разноцветными бисеринами – каждая с его голову – и неизмеримую ногу в обтягивающих кожаных штанах, уходящую к вершинам деревьев. Затем второй такой же башмак опустился на лежащего Чуня и с хрустом его раздавил. Вверху радостно захохотали, и великанские руки исчезли в вышине, унося Синеглазого и Зубра. Орго беззвучно всхлипнул. Затем кто-то из охотников метнулся от костра в чащу. Тогда он опомнился и тоже пустился наутек.

Великанов было двое или трое. Они веселились и увлеченно толкались, ловя и давя людей.

– Как мальчишки лягушек! Как мальчишки лягушек! – отрывисто думал на бегу Орго. А потом великанские шаги загрохотали позади – и стало не до мыслей.

Он несся, петляя, словно лиса, и думал лишь о том, чтобы не упасть. А краем сознания понимал, что великаны лишь чуть-чуть убыстрили ход – так огромны их шаги. Посох, сделанный, наверное, из целого дерева, ударил в землю за его спиной. Орго отчаянно метнулся в сторону, в кусты, и вспугнул разомлевшего на лежке кабана; кабан, убегая, налетел на него боком – и Орго все-таки оступился.

Он покатился вниз, сквозь кусты, ударился обо что-то и упал дальше. Мир заполнило красным – было очень больно. Орго подумал, что великаны убили его.

Но потом решил, что мертвецу вряд ли бывает так худо и рискнул открыть глаза.

Свет был очень слабым и едва разгонял тени вокруг. Наверху сердито топали великаны. Сердце успокаивалось очень медленно, а Орго уже ощупывал себя. Поняв, что все цело, поднялся на ноги и больно стукнулся макушкой о камень.

Слава Богине темных вод! Он упал в пещеру. Может быть, в логово кабана – но даже разъяренный кабан показался бы ему сейчас добрым другом. Нескольких синяков было лучше не касаться, но в целом теплая куртка мехом внутрь и толстые штаны спасли его от сломанных костей.

Некоторое время Орго сидел на корточках в темноте, приходя в себя, затем решил обследовать это место – великаны могут просидеть в засаде долго!

Голоса снаружи бурно обсуждали, как его доставать – судя по тому, что голоса грозно, по-великански ломались, это были подростки.

– Вот и тушу оленя теперь заберут; придется им нового отдавать, – сердито думал Орго. Потом он вспомнил, что у Зубра недавно родилась третья дочь. Даже если переживет зиму, не будет помнить отца.

Ему стало горько и мерзко, захотелось свернуть великану шею и одновременно – навсегда спрятаться в глубокую, темную нору.

Он поднялся и, щупая руками потолок, пошел вглубь пещеры. Отойдя от входа подальше, он наощупь стал добывать огонь с помощью дощечки и лука. Лук не хотел помогать, и Орго шепотом его успокаивал – а от этого успокоился и сам. Затем разжег сухой мох, который хранил за пазухой, а тлеющим мхом – коротенький факел. Его он сделал из одной из стрел – кремневой стрелой великана все равно не одолеешь!

Факел высвечивал давно обглоданные кости на полу и корни, свисавшие с потолка. Потом пришлось наклониться – ход стал совсем узким. В какой-то момент Орго даже думал повернуть назад – не хватало еще застрять под землей! Но он все-таки напряг плечи, пропихнулся и очутился в более широком месте.

Он поднял факел. Подземный зал был невелик, с потолка, переплетаясь, свисали корни. Стены из неровного, слоистого камня. А прямо перед ним, на каменном столе, покоился человек.

Кожа его давно высохла, украшенные бисером одеяния почти истлели. Корни спускались сверху и укрывали лицо мертвеца. На груди умершего лежал шлем из черепа благородного оленя; корни оплели оленьи рога.

Орго поклонился хозяину гробницы и попросил прощения, что нарушил его покой. Много поколений назад, когда людей было больше, они строили для великих вождей и шаманов каменные гробницы и засыпали их сверху землей. У нескольких таких в Долине Шаманьих дубов жители Хельхольма оставляли дары, когда надо было умилостивить Ушедших в землю.

Орго снова поклонился и снял с шеи один из амулетов – тот, в котором была шерсть оленя. Подумал – и дал мертвецу самый лучший из всех – один из тех, что подарил ему отец. Это ведь очень важный и могучий Ушедший, хозяин большой гробницы, и ему стоит дать лучшее, что есть. Тем более что Орго попросил – эта мысль словно бы сама созрела у него в голове под этими тяжелыми сводами – чтобы мертвый шаман помог ему отомстить великанам.

Потом полез обратно в проход – все знают, что Ушедшим в землю лучше лишний раз не надоедать.

Орго ждал, пока великаны уйдут, долго-долго и, кажется, даже уснул. Когда он выбрался, наконец, наверх, солнце уже садилось. Орго очень долго прислушивался, потом решился все же подняться на ноги. Закат заливал лес – меркли краски осени. Все еще напряженно оглядываясь и вынюхивая, Орго сделал шаг и на что-то наступил. Оно глухо зашипело под ногой. Сперва он решил, что это змея и отскочил.

Но змеей это не было.

Медленно нагнувшись, Орго обнаружил, что только что раздавил нечто странное – зеленое, с необыкновенным орнаментом. Сейчас оно лежало, сплющенное – наверное, когда он плющил эту вещь, воздух внутри нее и зашипел.

Кажется, до того, как он нее наступил, вещь напоминала маленький бочоночек, который мог бы поместиться у него в ладони. Орго опасливо его коснулся. Предмет оказался холодный, непривычный на ощупь и совсем легкий, будто внутри ничего не было. Явно не великанский – но и на людские вещи совсем не похожий! Когда Орго взял его, изнутри вылилось немножко темной жидкости.

Он подумал и все же решился убрать предмет в заплечный мешок – может быть, эту вещь дал ему Ушедший в землю взамен амулета?

Глава 3

Наутро Джоанна проснулась поздно – вчера, устроившись на новом месте, она, прежде всего, раскрыла ноутбук, а на нем запустила Baldur’s Gate 3 – и очнулась только около часа ночи, когда зачистила храм от гоблинов и трижды неудачно сразилась во дворе.

Baldur’s Gate 3 мама по ее просьбе купила со своего аккаунта в Steam – дома они частенько вместе играли на PS 5. Мама сделала вид, что не заметила, что у игры рейтинг 18+, а Джоанна честно старалась не касаться взрослого контента.

Утреннее солнце светило через плющ так ласково, что Джоанна открыла окно.

Сказала: «Ой!» и обхватила голые плечи руками. Холодно!

Когда она, почистив зубы, сбежала вниз, то обнаружила, что мамы давно нет, зато есть пустой контейнер для завтраков и записка:

«Джо! Принесешь мне обед, ладно?»

– Ну, конечно, самой не захватить! – уныло подумала Джоанна. Она так рассчитывала закосить сегодня эти раскопки!

Сурово хмурясь, Джоанна вышла в сад. Разглядев его при ярком утреннем свете, она заметила среди ветвей белый мрамор и пошла в разведку. Осень в саду почти не чувствовалась: здесь было теплее, чем снаружи; кое-где на клумбах еще стояли цветы.

Влажные после дождя кусты почти касались плеч Джоанны. Песок тропинки размок, иногда приходилось перешагивать небольшие лужи. Дорожки вели в таинственную глубь; в прогалинах листвы виднелись белые камни неведомого здания. Джоанна усердно искала тропу, которая ведет к нему. Белые камни появлялись то справа, то слева. Но как она ни выбирала дорожки, те, будто издевательски усмехаясь, приводили к фасаду дома.

После завтрака пришлось идти к тетушке, спрашивать разрешения пользоваться продуктами, а потом делать огромные сэндвичи. Джоанна была на маму зла и даже думала сначала сотворить сэндвичи с тунцом – мама очень их не любила. Но, подумав здраво, решила, что это глупо – и принялась жарить толстенные ломти бекона.

Вскоре она вышла из дому, легонько помахивая сумкой с обеденными контейнерами.

День стоял холодный, светлый и радостный. Свежо золотилась листва, воздух был по-осеннему вкусный. Преодолев две улицы, Джоанна вошла в лес.

Долго она шагала, наслаждаясь золотым миром. Тропинки увели ее в самую чащу. Когда-то давно, идя в похожий чудно-осенний день по лесу с обедом для мамы, Джоанна вообразила себя Красной шапочкой и теперь всегда вспоминала ее в такой хороший день.

С разных сторон обдумывая неопределенные, но приятные мысли, она и сама не заметила, как зашла в глушь лесную. Деревья поднимались, словно мачты, украшенные золотыми флажками. Поняв, что заблудилась, Джоанна спросила дорогу у девочек, качавшихся на самодельных качелях, потом – у симпатичной пожилой пары, гулявшей с кудлатой собачкой. Собачка была одета в двухцветную попонку и напоминала маленькую рыцарскую лошадь.

Оказалось, что она сильно забрала вглубь леса. Петляя по дорожкам, которые прорезали Огрвуд, словно детскую головоломка из журнала, она вышла к раскопу – он оказался на самом краю леса, где с обеих сторон виднелись пестрые дома.

Как и обычно, вид у раскопа был скучный – просто небольшой котлован, словно под средних размеров дом, да горстка жилых трейлеров вокруг. Верхний слой, где ничего ценного не было, сняли арендованным университетом экскаватором. Теперь студенты и рабочие стояли на глубине, которая была поверхностью пять тысяч лет назад, и копали лопатами, а там, где требовалась тонкая работа, в дело вступали кисточки.

Мама нашлась перед одним из трейлеров, где она аккуратно раскладывала на куске полиэтилена сегодняшнюю добычу. Джоанна остановилась у нее за плечом и угрюмо все осмотрела. Конечно – одни оленьи кости! В стороне от костяной выставки мама бережно положила заляпанный землей глиняный черепок – главное сегодняшнее сокровище.

– Ну, вот чего ей хотя бы Средневековье не копать! Там всяко поинтереснее! – подумала Джоанна и вздохнула так тяжело, что мама услышала, повернулась и радостно ее приветствовала.

– Кто у нас спит до обеда?

– Скажи спасибо, что не в чашке1! – весело отозвалась Джоанна, протягивая маме обед. Кэррола они любили читать все втроем, еще когда папа жил с ними, а вот поспать – только Джоанна.

Они сели прямо на улице, на раскладных стульях, достали сэндвичи и стали есть, повернувшись к городу спиной и глядя на лес.

Мама рассказывала про раскопки, а Джоанна – как заблудилась в лесу.

– Жалко, здесь не водятся волки! Такое название – Огрвуд – а ничего необычного!

– Ты еще великанов тут поищи!

Джоанна вздохнула. Да разве ж это лес – с обоих концов дома видны! Все-таки она родилась поздновато на век-два – с ее-то тягой к приключениям!

Размечтавшись, она не сразу уловила, что мама говорит:

– …тетушкой Мэрион. Она сказала, что здесь хорошая школа и что ты…

– Эй!!! – возмутилась Джоанна. – Вы, что, хотите меня снова в школу сплавить!

Ходить в очередную школу, где она опять будет белой вороной, где никого не знаешь и откуда уедешь, как только появятся друзья – ну уж нет!

Джоанна твердо решила отстоять свое право на выбор.

– Мама! Я буду заниматься дома! В интернете есть курсы! Нет никакого смысла записывать меня в здешнюю школу на месяц-другой! Я… – и Джоанна долго и обстоятельно убеждала маму, что она отлично обойдется без классов. Ведь если высыпаться лишних часа два-три, то учеба дома пойдет, как по маслу!

– Джо! – мама вздохнула. Отправила в рот последний кусочек сэндвича, аккуратно обтерла пальцы влажными салфетками и сказала.

– Будь твоя воля, ты бы даже писать не научилась! Мы с тетушкой уже договорились с мистером Стивенсом, директором. Завтра ты…

Эта новость упала на Джоанну, как кирпич с крыши. Ладно бы на следующей неделе! Или хотя бы с послезавтра. Но так, с места в карьер… И не спросив ее саму!

Будто она – котенок или щенок!

– НЕТ! – заорала Джоанна неожиданно для себя. Поняла, что на нее с любопытством оглядываются студенты и смутилась, а оттого – разъярилась еще больше.

– НЕТ! – закричала она снова и побежала прочь.

Сделав пару шагов, Джоанна почувствовала себя ужасно глупо. Но останавливаться было бы, наверное, еще глупее. Потому она умчалась в лес, злобно опустилась там на ствол поваленного дерева и угрюмо стала ждать, пока мама придет извиняться.

Она ждала, ждала и ждала, а мама все не шла. От этого Джоанна чувствовала себе все более по-идиотски. Не к месту подумалось, что этой дурной выходкой она начисто сгубила свою репутацию здравомыслящей девушки, способной самой определять, учиться ей дома или в школе.

От этого Джоанну накрыла беспомощная злость.

Снова кричать было глупо, потому она схватила первое, что подвернулась под руку – это был зеленая банка из-под чая, которую она недопила за обедом – и яростно швырнула куда-то в опавшие листья.

Затем хорошенько топнула. Еще раз! Так ей!

Под ногами отчаянно хрустнуло, заскрипело – и Джоанна провалилась под землю!

Она неслась по скату, от изумления не издав не звука. Налетала на стену, и даже испугаться не успела – выставленные вперед ступни пробили преграду, и Джоанна шлепнулась во тьму и пожухлые листья.

Остановившись, Джоанна коротко взвизгнула.

Попа болела, но ноги, к счастью, не пострадали – у кроссовок были очень толстые губчатые подошвы, и они приняли удар на себя. Еще попасть в больницу в этом городишке не хватало!

Джоанна едва не стукнулась головой о потолок. Вспомнила про смартфон, испугалась – но на счастье, тот лежал в боковом кармане и не пострадал.

Она включила фонарик и стала выяснять, куда попала.

Место оказалось интересное!

Низкую, сводчатую пещеру наполовину завалили листья. Вход когда-то был забит досками, но они давно сгнили, и Джоанна пробила их, словно шар для боулинга. Луч смартфона нашарил на стенах черные потеки, с потолка спускались толстые корни. В углах лежали кучи полуистлевшего хлама. Джоанна решила, что это бункер времен Мировой войны.

Когда ей было лет десять, она прочла глупую, но очень увлекательную книжку про тайное логово Гитлера, полую Землю и снежного человека на Луне. (Или может быть, родом из полой Земли – она точно уже не помнила). Вспомнив те годы, Джоанна решила, что бункер надо обследовать – это вам не первобытный раскоп!

Следующая комната, куда она кое-как протиснулась, заросла еще больше. У стен стояли ветхие, рассохшиеся ящики. В самом дальнем углу нашелся ровный бетонный стол. Джоанна искоса поглядела на него. Корни свисали так, что казалось, что там кто-то лежит. Джоанна отступила немного в сторону.

Криогенного ящика с Гитлером или снежным человеком нигде не нашлось.

Корни эти не понравились Джоанне – слишком они были темные и земляные, словно мерзко-живые. Ей некстати подумалось, что если корни пробили бетон потолка, то перекрытия бункера не очень-то прочны. Она быстренько эвакуировалась к выходу и опасливо заглянула в тоннель, через который сюда съехала. Он был завален прелой листвой, а из нее выглядывал каменный или бетонный порожек.

Джоанна поглядела на него сурово – до сих пор попа болит!

К счастью, подъем оказался не очень крутой. Она вцепилась в стены, в прочные капитальные корни и полезла наверх. Вскоре Джоанна уже очищала себя от земли.

Как здорово, что не пришлось звонить отсюда маме и звать на помощь – мама бы жутко испугалась. И так она ее сегодня огорчила!

Джоанна оглядела землю у дыры, чтобы пнуть злосчастную банку чая, но ее и след простыл – наверное, в бункер провалилась!

Глава 4

Ночь Орго провел на дереве.

До деревни было недалеко, но он решил не рисковать. Встреча в ночи с великаном, волком, а то и со Стражем леса – совсем не то что нужно уцелевшему в котле такого дня. Тем более что почти каждое утро подле деревни находят следы космачей.

Он устроился между двумя большими ветвями, наскоро соорудил платформу из веток и впал в тревожный, неровный сон. В его сны приходили великаны, (особенно великанская нога) и Ушедший в землю, который лежит на каменном столе в каменном кургане.

Орго проснулся мокрый от пота и уставший, будто вовсе не спал. Пожевал немного смеси из ягод и сушеного мяса и осторожно двинулся к деревне.

Шагал Орго медленно и неохотно. Ему не хотелось стать тем, кто расскажет женщинам о гибели их мужей.

Потому, услышав от поселка плач и многоголосый горестный всхлип, он даже обрадовался – кто-то еще уцелел и уже всем рассказал!

Деревня Хельмова рода стоит на холме среди просяных полей, укрывшись за новым, выстроенным от космачей забором из острых кольев и ивовых веток. Пройдя через вход, который никто никогда не охраняет, зато на ночь загораживают колючими ветками, Орго очутился среди родных круглых хижин, обмазанных глиной.

Пес Кусну сидел в своем шалашике около хижины Орго, и приветствовал его хвостом. Горький женский вой из хижины пса явно нервировал.

Орго заглянул в дом.

– Ты рано плачешь, Отт. Я живой, а не мертвый: убежал и схоронился.

Тетушка Отт с готовностью перестала выть.

Собственно, она и сама считала, что оплакивать Орго рано, но всегда соблюдала племенные правила хорошего тона. Крепко она обняла его.

– Арнаг пришел вчера и сказал, что вас съели великаны. На нем лица не было! Они, правда, такие бесшумные? С ним вернулись шестеро. Тебя накормить? Есть просо, клубни и рыба. И горох! Дека вчера поймал зайца, но от него остались одни уши, – радостно болтала она.

Тетушка Отт была папиной сестрой. Орго смутно помнил ее хрупкой, юной девушкой, которая ласкала его маленького, и следила за ним, когда он учился ходить. Они тогда очень дружили. Потом она стала жить в хижине Дека. Ныне тетушка Отт фигурой напоминала мешок лука, зато вкусно готовила, отлично рыхлила поля и принесла племени пять мальчиков, которые пережили младенчество – не все могут таким похвастать!

После смерти отца Орго перебрался к ней.

Теперь он сидел на шкуре громадного зверя с клыками как дом, которого добыл дед дедова деда в те дни, когда везде лежали снега, а звери были больше и мохнатее. Шкура здорово вытерлась, но все еще была уютная и теплая. В детстве Орго ползал по ней, затем дед отдал шкуру в приданное за тетушкой, и теперь на шкуре ползали двое ее младших детей. Орго прилег на шкуру и ел, рассказывая. Приходили соседи, друзья, и пока он ел кашу, клубни, горох и заячьи уши, у них побывала вся деревня – а дети увязывались за взрослыми и побывали дважды, а то и трижды.

Орго несчетное число раз рассказал о каменном доме Ушедшего в землю, и о том, как тот дал ему необыкновенный амулет. Все сошлись на том, что амулет и правда необычайный и ни на что на свете не похож.

Старый шаман Коростель, учивший магическим делам покойного Чуня, долго и жадно рассматривал амулет, но просить себе не рискнул – все знают, что мертвецы – племя мстительное.

Поев, Орго просверлил эту странную вещь с помощью заостренной оленьей кости и лука; тетушка Отт достала самую нарядную шерстяную нить, и Орго повесил амулет на шею.

***

Вечером они устроили пир в честь возвращения уцелевших. Оказалось, что великаны поймали всего четверых. Конечно, плохо, но не так, как могло бы быть, и это стоило отметить. Мужи-охотники сидели около большого костра, плотно закусывая, у костров поменьше собрались женщины и малыши. Ели с видом вежливой грусти – все в деревне были друг другу немножко родня. Орго размерено жевал мясо с кости, которую охотники передавали по кругу и потихоньку размышлял. Что-то было во всем вот этом неправильно!

Выждав, пока все наедятся и отсядут от костра, он подошел к Арнагу и спросил.

– Арнаг! А почему мы не пытались сами убить великанов? Мы – лучшие охотники рода Кабана! Каждый из нас убил по космачу – кроме меня, – стыдливо признался он. – Ты свернул шею большому космачу голыми руками. – Он помолчал, некстати вспомнив, как мерзко она захрустела, и как страшно было взглянуть на вывернутую под ненормальным углом шею. Орго убивал зверей – и малых и больших, но с космачами было совсем по-другому.

И стремясь уйти от плохой мысли, Орго выпалил, как из лука – А великаны были подростки! Они очень глупые – я слышал их разговор. Они нас убивали, как малыши – лягушек! Мы могли бы их в ловушку поймать… из лука в глаз или…

Арнаг был огромным, плечистым мужчиной.

Когда он поднялся на ноги, то закрыл от сидящего Орго тонкий серп молодого месяца. Оттуда, из темной высоты, он грозно сказал.

– Чтоб я такого больше не слышал! Орго, ты – охотник, ты большой и умный, а говоришь, как несмышленыш, который злую собаку за хвост тянет! Никто никогда не поднимает руку на великанов!

– Почему? – спросил Орго негромко. Он хорошо знал холодную ярость старшего охотников и, честно говоря, немного струсил.

Арнаг вздохнул в своей вышине и опустился на уровень собеседника – то есть на корточки.

– Орго. Великаны раздавят любого, кто посмеет. Вот каждую зиму снег выпадет. Ты будешь сражаться со снегом? Как? Лопатой разгребать? Как никто не борется со снегом, так никто никогда даже не пытался сражаться с великанами! Значит – и нам нечего! Кроме того, великаны защищают нас… от чудищ, что разрушили деревню Трех птиц; от космачей; от великанов с козьими головами, которые, как говорят, живут за морем.

– Но они нас едят! – воскликнул Орго обиженно, звонко и слишком громко. Он со стыдом понял, что вокруг установилась заинтригованная тишина.

В этой тишине голос Арнага прозвучал особенно внушительно и строго.

– Они едят нас, потому что в природе так устроено. Так Богиня повелела! Подумай, если бы люди плодились, сколько захотят, то сколько бы нас было? По деревне на каждом холме? И что бы мы тогда ели?

– Все в природе разумно, Орго. Великаны да, иногда едят нас, но и защищают. А вот мы, например, оленей только едим, а не защищаем. Да это и наши великаны, родные, мы их знаем. А если не они, то кто придет на их место: великаны с козьими головами, или чудища, что разрушили деревню Трех Птиц?

– Нет, Орго, никто никогда не поднимает руку на великанов – так уж мир устроен!

***

Спал Орго плохо – то ли потому, что думал, то ли оттого, что переел мяса.

Он глубоко уважал старшего охотников и даже помыслить не мог с ним спорить. Да и как спорить с тем, в честь кого ты взял взрослое имя? Но все же что-то в словах Арнага казалось неправильным. Поворочавшись так и сяк, он решил поговорить об этом с бабкой.

Бабка – мать отца, Старая Самир, жила далеко на востоке – в деревне рода Сов, и была известна своей мудростью даже среди шаманов.

Обычаи людей таковы. Все в деревне – один род, а все в роду братья и сестры. Если человек хочет найти себе жену, то ищет в других родах, и либо забирает жену к себе, либо переезжает к ней. Большинство молодых мужчин поселка Хельма перебирались в плавучую деревню Сов.

Но пока о походе на восток нечего было и думать. Накануне зимы роду требовался каждый охотник. А зимой идти к бабке было и не время, и глупо, потому встречу с ней Орго, скрепя сердце, отложил до весны.

Глава 5

Ворона разбудила Джоанну в шесть утра. Настырное карканье прорывалось во сны, и, хоть Джоанна отчаянно боролась за смутное, но интересное сновидение, все же ее подняло. Девушка распахнула окно и яростно уставилась на громадную ворону, сидевшую на коньке крыши комом тьмы.

Солнце только-только выглянуло из-за горизонта.

Джоанна пожалела, что не может, как какой-нибудь супергерой, испепелять взглядом.

– Ну! И чего мы раскаркались? Тоже мне – набивка говорящая! Тапка не хочешь?

Ворона замолкла и уставилась на девушку немигающим зеленым глазом. Кажется, вид у птицы был смущенный. Ворона отрывисто сказала – Карррр! – и улетела прочь. Джоанна, ежась от холода, торжествующе закрыла окно. Но не успела она лечь, как – Каррр – раздалось снова, но чуть глуше и с другой стороны дома.

Сказав кое-что нехорошее, Джоанна принялась лазить по ящикам тумбочки, ища, куда положила беруши.

Естественно, уснула она не сразу, не выспалась и ковырялась ложкой в хлопьях, как угрюмый зомби. Это было тем более обидно, что и мама, и тетушка Мэрион встали проводить ее в новую школу – и обе выспались отлично. Они сидели напротив и ободряюще улыбались.

К счастью, хельхольмская школа не завела своей униформы. А может и к несчастью, – с утра Джоанна всегда видела мир с плохой стороны. Если бы маме пришлось тратиться на форму, она, может быть, меня бы сюда и не сдала! Но зато Джоанна могла надеть в школу, что хотела.

У нее была продуманная система того, как одеваться в новую школу.

Прежде всего, что-то неброское. Джоанна не собиралась заводить тут друзей, и давно убедилась, что от влюбленных мальчишек одни неприятности.

Джоанна пошла в маму в молодости – маму на ее юных фотографиях можно было бы принять за Джоанну, кабы не ее привычка всегда носить платья. Джоанна предпочитала свитера и джинсы. Тонкая, спортивная, с роскошными каштановыми волосами, она нравилась себе в зеркале.

Но какой смысл налаживать отношения, когда месяц-два – и ты уедешь отсюда? Несколько раз в разных школах она больно сталкивалась с первыми красавицами классов.

Вот нужны ей деревенские женихи! Так что в этом городишке надо быть максимально серой и надеяться, что от тебя отстанут.

Джоанна надела толстый бурый свитер, джинсы, взяла очки для чтения в широкой пластмассовой оправе. Натянув на лицо серое, невыспавшееся выражение, она привычно позировала у доски, покуда учительница представляла классу: «Джоанну Фицджеральд, которая будет учиться с нами в этом семестре. Ее мать – археолог и приехала на раскопки у Огрвуда».

Джоанна выслушала обычный неразборчивый заинтересованный гул и пошла за свободную парту. Она поспорила сама с собой на жвачку, как скоро начнут задавать вопросы про сокровища и археологию.

Записка прилетела ей в спину уже посреди первого урока. Снаружи было коряво выведено Джоанне Фицджеральд, в собственные руки.

Криво улыбнувшись, Джоанна оглянулась через плечо. С задней парты на нее с острым интересом смотрела блондинка с симпатичными веснушками, чьи заколки кое-как удерживали пышную копну ярких волос.

– Ставлю два к одному, что в записке: «НЕ трожь моего прыщавого кавалера», – уныло подумала Джоанна. Развернула. И поняла, что проиграла сама себе.

«Вы – внучка Мэрион Фицджеральд?»

Джоанна пожала плечами, поймала взгляд девушки и кивнула. Та сразу стала очень серьезной.

На перемене она подошла к Джоанне.

– Вы, правда, ее внучка? – сказала она вместо приветствия.

– М-м-м. – отрицательно замычала Джоанна. – Она папина тетушка. Двоюродная.

Девушка задумчиво качнула головой.

– А вы знаете, что она – ведьма?

Джоанна даже радостно хрюкнула, так это было забавно.

– Да? А в гараже у нее нет метлы!

– Мне кажется, ведьмины метлы хранят в чулане, – ответила девушка и представилась.

– Моррис Ли. Вы знаете, у вашей родственницы в городке есть определенная репутация.

Судя по всему, репутация здесь у тетушки, и правда, была! В течение дня к Джоанне подходили трижды, и каждый раз спрашивали что-нибудь про тетю! История про сокровища и все три дежурные шутки про археологию так и остались нерассказанными.

По дороге домой Джоанна купила жвачку, которую сама себе проспорила, убрала в карман и всю дорогу думала. Около самой калитки ее осенило.

А ведь у вороны не бывает зеленых глаз! Утренний гость – ворон, а не ворона!

Обедала она, глубоко озадаченная.

Тетушка сидела напротив и чего-то ждала. Ожидание было таким явным, что Джоанна не выдержала.

– Девочки в школе говорили про вас всякую чепуху!

Мама поглядела на нее предостерегающе, а тетушка – с интересом.

– Какую же?

– Что вы – ведьма! – бухнула Джоанна и стала ждать реакции.

Глава 6

Медлить до весны Орго не пришлось. Через неделю после их неудачной охоты в загоне нашли издохшую овцу; затем начала харкать кровью еще одна. Две дохлые овцы – не катастрофа, но Дети Хельма были так замучены эпидемией и космачами, что сразу забили тревогу.

Собрался совет из колдуна Коростеля, его учеников, родовых старейшин, мужчин и женщин, искусных в магии. Стали судить и рядить, почему мог начаться падеж и как правильно умилостивить духов – ведь для всякой причины свое, особое лекарство. Прикинули, подумали – и поняли, что за последнее время изменилось в деревне только одно – Орго принес амулет Мертвеца.

Эту новость Орго сообщила тетушка Отт, которая была достаточно искусна в магии, чтобы иметь право слушать у полога хижины шамана и обносить совет ячменным пивом.

Орго насторожился и стал без шума собирать вещи, стрелы и амулеты. Тетка явилась снова и сказала, что торопиться не к чему – шаман не уверен, что виноват именно амулет, он боится ошибиться и прогневать Ушедшего, который подарил его.

Вопрос был деликатный: рассердить могучего покойника – большая беда для всего рода. Но если тот Ушедший был из врагов и специально дал чужим амулет, приносящий беду?

Вопрос подробно обсудили так и сяк и поняли, что точно ничего не знают. Совет пожевал успокаивающего корня и подумал снова. Но опять ни к чему не пришли. Тетушка Отт то и дело ходила к Орго с вестями. Тот угрюмо обтачивал олений рог на наконечники стрел и думал.

Наконец Отт пришла, окруженная толпой своих и чужих детишек, и уже официально сказала, что Орго зовут к колдунам. По дороге она шепотом объяснила, что его решено отправить за советом к матери его отца – мудрой Самир.

– Заодно и амулет из деревни унесешь!

Орго вошел в хижину. Около входа Однорукий По и Глухой Финн так основательно окурили его очищающим дымом, что он едва не зачихал. Так Орго и стоял, выслушивая важные речи вождей, колдунов и шаманов и изо всех сил старался не чихать. Благо от юного охотника требовалось только молчаливое послушание.

На следующее утро он отправился в путь.

Шаман с учениками и искусными в колдовстве жителями истово танцевали вокруг загона, отгоняя беду, и окуривали волшебным дымом непрерывно чихающих овец.

Старый колдун Коростель одиноко стоял на холме над деревней с торжественным достоинством послал в небеса ворона – гонца Богине. Орго с благоговением поглядел на улетающую черную точку – приятно, когда род заботится о тебе в пути!

Тетушка Отт собрала ему в дорогу лепешки, мешок зерен и корней, и пристойным образом повыла, провожая. Накануне ночью она слепила для него амулет из глины, в который вмазала пряди волос – свои и тех детей, которые были больше всех способны к колдовству. Пес Кусну дошел с Орго до дальних холмов, остановился, подумал и потрусил обратно в деревню. Орго проводил старого друга взглядом, вздохнул и двинулся на восток.

Он шагал через дальние делянки, через холмы и заночевал в ветхом шалаше среди заросших полей. Раньше, когда людей было больше, поля вокруг деревни были такими обширными, что приходилось строить шалаши, чтобы ночевать там во время сбора урожая. Давно уже они были заброшены – Орго едва нашел кусочек уцелевшей крыши, чтобы укрыться от противной мелкой мороси. Он слушал звуки темного леса, ел и думал под шорох дождя.

Вообще говоря, он был доволен этим походом.

– Во-первых, – рассуждал он со своим луком, верным Алым Соколком, – бабушку повидаем.

Орго любил старую шаманку – Самир всегда приберегала для него, маленького, что-нибудь вкусненькое. А во-вторых, именно в Плавучей деревне мужчины Хельмова рода выбирают себе жен. Орго полагалось бы найти себе спутницу уже в этом году – сразу после того, как он ранней весной умер Малышом, переродился Мужчиной и получил взрослое имя. Но этим летом было не до похода в Плавучую деревню.

Сперва начался падеж дичи; потом пришли космачи. И все лето, когда молодежь обычно собирается на лугах у озер, смеется и шутит, выбирает спутников и готовиться к Осенним дарам и собственным очагам, он сторожил частокол, охранял женщин в полях, крался по лесу и стрелял из лука в мерзкие шерстистые фигуры среди листвы.

Орго было очень обидно, что космачи украли из его жизни лучшее лето. С другой стороны, он по-прежнему жив, а все руки и ноги на месте – не всем в деревне так повезло.

Миновав холмы, где захоронены Великие братья, он вышел на Плато Мертвых. Здесь и там среди золотых осенних рощ вспухали земляные купола. Некоторые из курганов венчали круги стоячих камней. Орго шел быстрым шагом, легко опираясь на древко копья. Это была не земля людей, а владения Ушедших.

Кое-где виднелись наполовину обрушенные частоколы – следы стародавних деревень. Земля вокруг них была плотно утоптана – поселки стояли на этом месте сотни лет, прежде чем опустеть. Если подняться на холм, видно, что равнину расчерчивают темные квадраты старых полей. Глубокие рвы бесконечно уходят к горизонту, показывая границы владений давно вымерших племен.

Орго кланялся обитателям курганов – он жалел здешних Ушедших. Имена их забыты, и никто не накормит и не навестит… потому он шел быстрее. Ведь если человек голоден, то идет на охоту. Почему мертвец должен поступать иначе?

За сутки пути до Равнины стад Орго понял, что за ним охотятся космачи. Они двигались бесшумно, следили издалека, но Орго недаром провел в лесах много лет. И тетушкин амулет, наверное, помог.

Поняв, что враги идут за ним, Орго некоторое время шагал в обычном темпе, неторопливо обдумывая и рассуждая. Космачи пока довольно далеко. Но ночью нагонят. Может и раньше, но ночью точно. Орго углубился в небольшой просвет между двумя березовыми рощицами, потом бесшумно метнулся в заросли, выбрал местечко понезаметнее, затаился.

Он следил за тропой и машинально осматривал оружие. С ним было зверовое копье с широким наконечником из отлично обочтенного кремня и перекладиной на крупного зверя, два коротких метательных копья и копьеметалка; костяной нож. И, конечно, верный Алый Соколок и колчан стрел с лебединым оперением. Те из них, что окрашены красной охрой, заговорены на людей. На Соколка он рассчитывал больше всего. Орго ждал, неподвижно распластавшись в кустарнике.

Наконец вдали появились космачи – бесформенные фигуры, покрытые комьями шерсти, в которой запутались ветки и листья. Они шли вереницей, припадая на руки. Один.. Два… Три…– третий был мельче – видимо, детеныш.

Орго невесело осклабился.

Вдвоем с любым из Охотников он бы попробовал дать отпор троим космачам. Но в одиночку…

Орго вжался в землю, обреченно понимая, что космачи не пройдут мимо – чужаки такие же умелые Охотники, как он.

Орго быстро размышлял. Еще можно успеть выйти с противоположной стороны рощи и убежать в заросшие поля, скрыться в кургане и там, в узком лазе, держать оборону или сидеть, пока космачам не надоест стеречь или пока не кончится еда. Но ему не хотелось снова идти в дом к Ушедшим – он и так злоупотребил их гостеприимством. Да и как отнесется здешний Ушедший к амулету другого Ушедшего у него на шее?

Рассудив так, он ждал, изготовив лук. Космачи подходили все ближе. Шли ровным шагом, изредка припадая на руки – явно еще не поняли, что он чует их, и что дичь совсем рядом. Они чуть слышно порыкивали и изредка коротко ухали.

Орго подпустил их на верный выстрел и осторожно, чтобы не привлечь внимания, вложил лучшую, счастливую стрелу.

– Соколок, не подведи! – прошептал он и плавно послал стрелу. Она метнулась, как куница, и первый космач неловко сел наземь. Орго стремительно потянулся ко второй стреле – они были воткнуты в землю у локтя – и понял, что на них легла лохматая рука. Космачей оказалось четверо – и один зашел с тыла! Видимо, не ожидал, что подстрелят его сородича и растерялся – потому и схватил стрелы, а не ударил топором стрелка. Орго не стал вставать с земли, а ловко развернулся на спину, выхватывая из-за пояса нож.

Космач зачем-то упал на него сам, хоть за поясом у него был костяной топорик. Орго ударил чужака ножом в бок, но проклятые шкуры этой твари были толстенные! Космач плотно прижал его к земле. Орго бил костяным ножом, но замах оказался совсем слаб – космач был тяжеленный, меховой и громоздкий. Орго яростно пинался, бил врага кулаком и кусался бы, не будь здесь всего этого остро воняющего волком меха. Потом он услышал суматошные шаги и испуганный рык. Его схватили со всех сторон и натянули на голову мешок. Орго понял – им нужен был не труп, а пленник на мясо!

Затем его ударили по голове.

Последняя, гаснущая мысль была.

– А амулет Мертвеца-то приносит несчастье… хорошо, что унес из деревни.

Глава 7

Тетушка Мэрион поглядела на Джоанну и улыбнулась.

– Милочка, я не гадаю на картах. Да и хрустального шара у меня нет. Но некоторые основания у слухов в маленьком городке есть почти всегда.

Тетушка оперлась на стол, легко поднялась и повела их за собой, наверх, мимо двери Джоанны. Они очутились подле крохотной ванной комнаты, где обнаружилась еще одна дверь, которую Джоанна до того считала дверцами встроенного шкафа. За ними нашлись скрипучие ступеньки, а вверху – пыльный-препыльный чердак. Все зачихали.

Наконец пыль улеглась, и тетушка Мэрион стала возиться с запертым окном в наклонном потолке. Джоанна помогала, но раму заело прочно. Только когда и мама пришла на помощь, женщины, пыхтя и яростно толкая, втроем выпихнули раму подъемного окна наружу. Она грозно заскрипела и впустила на чердак свежий воздух, свет, холод и несколько вороньих перышек, лежавших на крыше.

Теперь стало по-настоящему светло, и Джоанна заметила, что чердак полон громоздких, пыльных шкафов – такие, наверное, до сих пор стоят кое-где в запасниках музеев.

– Даже в наши просвещенные времена, чтобы быть ведьмой… – Тетушка отперла ближайший шкаф и хотела эффектно выдвинуть ящик. Ящик заело. Джоанна и мама пришли ей на помощь и, в конце концов, ящик отчаянно крякнул и выдвинулся.

– …достаточно иметь вот это, – тетушка криво улыбнулась, словно бы говоря. – Да, эффектного появления не вышло.

В ящике лежали аккуратно переложенные пожелтевшей ватой фигурки. Скрюченные человечки, животные, странные создания, похожие на переплетения каменных нитей.

Мама Джоанны с профессиональной бережностью вытащили одну из них и поднесла к свету.

– Нефрит? Откуда они у вас? Очень странная манера изготовления… Миссис Мэрион? – спросила она требовательно.

Старая леди мягко улыбнулась.

– Мой дед интересовался археологией. В 1890-е годы он вел раскопки в Лесу Великанов и обнаружил вот это. Не надо так на меня смотреть, Энн! Я не укрываю находки. Это собственность нашей семьи и с ней связана… память. Дед пытался продать их Британскому музею, но эксперты не подтвердили подлинность этих вещиц. Был большой скандал, который отразился на репутации нашей семьи… Именно после этого случая дед забросил археологию.

– Известно ли, где конкретно их нашли? – глаза Энн увлеченно горели.

– Увы! Дед перед смертью сжег свои бумаги. Я до сих тех пор очень сожалею об этом – я хотела бы лучше узнать его и его исследования. Если он вел записи о раскопках – они погибли.

Тяжелый вздох разнесся под старыми чердачными балками. Джоанна отлично знала, что находки, чье положение в земле и среди других остатков не зафиксировано тщательно, как улика в детективе – почти бесполезны для науки.

Она взяла в руки одну из фигурок – женщину со странным, бугорчатым торсом, словно сплетенным из каменных корней. Ей захотелось пошутить про женщину-Грута, но стоило секунду подержать фигурку в руках, желание шутить пропало. Камень статуэтки был теплый, словно внутри фигурки была заключена живая женщина. Кончики пальцев чуточку закололо. Джоанна решительно положила статуэтку обратно и повернулась к тетушке. Глаза старой дамы горели интересом. Потом он угас, словно тетя натянула вежливую маску.

Мама внимательно изучала фигурки и шептала что-то про художественный стиль неолита и верхний слой раскопа-3. Джоанна вспомнила: кажется раскоп-3 – это небольшая площадка в двух километрах от главного раскопа – между парковкой универмага Хэддока и стадионом – и решила заглянуть туда назавтра по дороге из школы.

Но назавтра Джоанна на раскоп не попала – тетушка поручила ей после школы закупать продукты на всю семью.

В Хельхольме продукты покупали у мистера Хэддока. Он держал небольшой универмаг сбоку от главной улицы. После пары походов магазинчик стал Джоанне, как родной.

Среди слегка потрепанных полок и холодильных прилавков бродили домохозяйки с тележками, а улыбчивый африканец то и дело привозил со склада свежие йогурты и морковку; кассиры-индусы каждый раз приветливо здоровались с Джоанной.

Сам мистер Хэддок на кассе не работал. То и дело он обходил зал, с хозяйским видом покуривая трубку.

Хэддок был старомоден и усат, будто офицер колониальных времен. Старомодность свою он, видимо, сделал фишкой магазина.

Мистер Хэддок носил клетчатые костюмы – кажется, даже из настоящего харисского твида, а трубка у него была недорогая, но старинная и тщательно ухоженная. Чаще всего он болтал со знакомыми покупателями, изящно жестикулируя трубкой – ему явно нравилось, как блестит под лампами ее медная окантовка.

Джоанну он всегда провожал слегка настороженным взглядом серых глаз – это немножко ее смущало. Видимо, новые люди в Хельхольме были совсем уж редкостью. Лицо у Хэддока было горделивое и немного грустное – он все время кого-то неуловимо напоминал Джоанне.

Лишь в четвертый визит в магазин она сообразила, на кого похож мистер Хэддок – его важное и слегка растерянное лицо напоминало инспектора Клузо из Розовой пантеры!

Именно в тот день, когда она сделала это открытие, произошла очень странная встреча.

Тем вечером Джоанну отправили в магазин за молоком.

Осенние сумерки упали на мир быстро, и назад от Универмага Хэддока она шла уже в темноте, неся в бумажном пакете багет, чипсы, бутылку молока и чеснок. Негромко слушая плавную японскую музыку в наушниках – для прогулок по вечерам она любила мелодии из Chrono Cross – Джоанна шагала через чащу Леса великанов. Набегая порывами, негромко шелестел ветер, фонари лирично светили между ветвями.

Она замечталась, шагая по дорожке между кругами света, и едва не наткнулась на человека, который вышел из черноты.

Джоанна готова была поклясться, что миг назад на этом месте никого не было. Поглядела внимательнее и поняла, что человек этот очень странный.

Прежде всего, тем, как он на нее смотрел – смесь робости и восхищения выглядела совсем неуместно на его аскетичном, словно вырезанном из дерева лице. Они глядели друг на друга и молчали. Затем незнакомец поклонился и произнес

– Приветствую тебя, чудная дева из сидов. Я пришел спросить, зачем ты дала мне волшебный амулет.

Джоанна споро отступила на шаг. Ей повезло наткнуться на здешнего сумасшедшего?!

Она разглядела, что незнакомец одет в мохнатые штаны – явно самодельные – и куртку с капюшоном, а волосы его длины и нечесаны. Но это не бездомный: во-первых, поза и осанка незнакомца полны достоинства, а во-вторых, бездомные не носят самодельные штаны и луки.

А над плечом его явно возвышалась дуга лука – хоть и без тетивы.

– Вы ролевик, да? – спросила Джоанна неуверенно.

В ответ мальчишка протянул ей что-то. Джоанна разглядела, что парень – ее сверстник, может, чуть постарше. Его темные, миндалевидные глаза радостно сверкали в свете фонаря.

Джоанна готова уже была отметить, что это интересный молодой человек, но тут заметила, что он протягивает ей банку из-под зеленого чая. Пустую и раздавленную почти в блин. И при этом говорит:

– Вот вещь, которую ты даровала мне в могильном кургане великого шамана, о, чудесная дева!

Джоанна начала потихоньку пятиться.

На лице парня отразилась растерянность. Он бормотал что-то про детей Хельма, великую Самир и, кажется, просил помощи против пеликанов.

После пеликанов Джоанна малодушно убежала, угрожая чужаку полицией.

Она давно выскочила из леса, а сердце все колотилось.

Домой она пошла по большой окружности – как можно дальше от Огрвуда.

***

В дороге Джоанна много думала, а зайдя в гостиную, спросила у тети.

– Тетушка Мэрион! А в городе есть психлечебница?

– У нас нет такого количества сумасшедших. А в чем дело?

– Ну… у вас живут… странные люди?

– Смотря кого считать странными людьми, милая. Некоторые думают, что самая странная в городе – это твоя тетушка.

Джоанна вежливо улыбнулась.

Ей все больше казалось, что этот парень с луком ей привиделся. Может ли наступить переутомление, если четыре дня подряд вставать рано утром в школу?

Поразмыслив, она решила, во-первых, лечь сегодня пораньше – уж не умрет она без двух часов в Baldurs Gate – а во-вторых – через лес в темноте больше не ходить.

Глава 8

Орго пришел в себя от тихого говора. Сперва он просто наслаждался мирным потоком человеческой беседы. Ясно, что кто-то отбил его у космачей – может быть, охотники из Плавучей деревни или из Равнинных родов. В них даже Охотники – рабы великанов и потому чаще всего именно равнинные ходят в южные болота убивать космачей. В голове ровными толчками пульсировала боль, но постепенно он вслушивался, начиная понимать. Говорили довольно непривычно, но в целом ясно.

– Да не дергайся! – требовательно произнес мелодичный женский голос. – Ты Охотник или кто?

В ответ печально запыхтели.

Видимо, у отряда его спасителей не было с собой сон-корня или целительница оказалась не очень опытная. Если взяли на охоту чью-то женщину, то они, правда из Равнинных родов – оттуда идти далеко и нужно готовить в пути, – размышлял Орго.

– Тебе легко говорить, – этот пес меня чуть к Отцам не отправил! – сказали, по-видимому, сквозь крепко стиснутые зубы.

– Могу колыбельную спеть! – невинно предложила девушка.

Теперь запыхтели уже угрюмо, но промолчали.

– А он не нападет? – спросил кто-то – судя по голосу, это был совсем мальчишка.

Орго заинтересовался всерьез. Мальчишек не берут на охоту. И эти безумцы что, захватили космача и не убили! Никто в роду Хельма никогда не делал такой глупости!

Эти странные охотники настолько увлекли Орго, что он, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, приоткрыл веки.

Затем резко зажмурился, полежал немного с закрытыми, и открыл снова. Но странная картинка никуда не делась.

Напротив него лежал космач – то есть Орго понял, что это космач, потому что рядом на траве валялся его бесформенный капюшон, а шкуры были распахнуты. Под шкурами оказался парень примерно его возраста, с обильными веснушками. Он, сжав зубы, следил, как длинный разрез на его груди ловко зашивают нитью из оленьих жил с помощью костяной иглы. Над ним склонилась девушка с пышными волосами, золотыми в солнечном свете.

Орго закрыл глаза снова.

Да это безумие какое-то! Во-первых, космачи не говорят. Они рыкают, ухают, повизгивают, но по-человечьи не говорят! Во-вторых, все знают, что у них огромные костистые дуги над бровями, руки длинные, а ноги кривые и под шкурами шерсти едва ли не больше, чем снаружи.

Но не могли охотники взять и переодеться космачами! Да и ребенок с ними… Странно… Орго незаметно обследовал себя и вскоре ощутил, что что-то стягивает правую ногу. Веревка? А почему руки тогда не связаны? Он убрал руку под бок и щупал, есть ли нож на поясе (его не оказалось), когда мальчишеский голос радостно воскликнул.

– Пес шевелится! Пес шевелится!

Пыхтение раненого и плавные слова девушки-лекаря смолкли. Сквозь сомкнутые веки Орго почувствовал, что на него смотрят. Ему стало очень страшно их открывать. Но делать вид, что он еще без сознания тоже было глупо, и он произнес короткую, но горячую молитву Богине и Старому Хельму и открыл глаза.

Над ним склонились три лица – вполне человеческих, безо всяких дуг и шерсти. Девушка оказалась очень симпатичная – нос и щеки ее усеивали веснушки – явно сестра того парня, которого зашивала. Третье лицо принадлежало мальчишке лет десяти – с тем же набором веснушек.

Орго испугался бы, если бы эти трое не смотрели на него так же боязливо, как он – на них. Судя по лицу малыша, он очень жалел, что чужаку не связали рук. Орго мог бы, конечно, броситься на космачей и впиться кому-нибудь в горло, но толку-то – у них ножи! И висят так, что ему их не достать.

Они глядели друг на друга, не зная, что сказать.

– Ты. Из. Пс-ов? – спросила девушка четко и по слогам.

– Я – из Кабанов! – обиделся Орго. – Род наш – Род Кабана.

Они помолчали.

– Все вы псы! – объяснил мелкий мальчишка не злобно, а так, как объясняют совсем маленькому ребенку. – Псы людоедов!

– Почему это псы людоедов? – удивился Орго.

– Потому, что вы помогаете великаном охотиться на людей! – обвиняюще сказал мелкий.

– Не на людей, а на космачей! – не менее убежденно ответил Орго.

После этого они посмотрели друг на друга и задумались.

Девушка больно ткнула мелкого брата кулаком в бок и начала.

– Мы. Не хотим. Тебя. Убить. Мы. Захватили тебя. Чтобы. Говорить.

– Я. Понимать. Тьфу! Я понимаю вас! Вы хорошо по-человечьи говорите! Где научились?

Подростки дружно фыркнули.

– Мы вообще-то люди!

– А где ваша шерсть? Почему дуг нет? – Орго подозревал какой-то обман. – И когда вы хватали меня, вы еще не умели говорить по-людски! А?

Ребята рассмеялись. Мелкий так и вовсе упал в пожухшие листья и принялся кататься на животе, сдавленно хрюкая.

– Мы… Ой, умели! – девушка прикрыла рот рукой, пытаясь унять смех. – Это охотничий язык – чтобы псы людоедов не понимали!

– Ну не будем же мы кричать на весь лес – Заходи на них с подветренной, там трое! Мы говорим. – Рр-р-р-р… Ру-р-ро! Ух! Ух! Вот!

Девушка призналась. – Может, это язык первых Свободных, но предки его у них переняли.

– А шерсть? – спросил Орго с надеждой. Мир трещал и рушился у него в голове. Они никогда не осматривали убитых космачей – только забирали у них оружие и сумки с мясом. Все издавна знали, что это чудища и глядеть на их морды не к добру.

Раненый парень молча распахнул рубашку – из кожи оленя и притом умело обработанной – мельком отметил Орго – и показал живот. Шерсти там было меньше, чем у иных мужчин рода Хельма.

– Первые из Свободных, ну, которые сбежали от великанов, пришли на болота и нашли там Плосконосых Старичков. Вот у тех были дуги и много-много шерсти. Они приютили Предков. Они издавна воевали с великанами, но потом вымерли – очень уж у них женщины были страшные.

– Это как так? – спросил заинтригованный Орго.

– А так! Огромные, мускулистые, все время рычали и дрались – мне бабка Фур рассказывала – она их девочкой застала! А мужчины Плосконосых Старичков были маленькие и робкие – они своих женщин боялись и брали в жены людских – вдов у нас всегда было много. А те рожали почти одних людей. Там Плосконосые и перевелись. Кроме того, женщины у них вечно ходили с великанами воевать и гибли, а мужчины – только на болотах охотились. Вот!

Они помолчали снова, и девушка спросила строго – Ты на нас не нападешь, если развяжем?

Орго подумал и кивнул.

Когда космачи вправду его развязали, он почти и не удивился.

– Орго-Охотник из Рода Кабана, – представился он.

– Вур-Охотник из рода Бобра, – сказал раненый (моим ведь ножом, – подумал Орго).

– Тала из рода Бобра, – улыбнулась девушка. – А этот, который смотрит насуплено – наш братик мелкий – Мар.

Они неловко помолчали, а потом протянули друг другу руки.

Глава 9

Сперва в поисках фигурок из тетушкиного шкафа Джоанна перерыла весь интернет – то есть пятнадцать первых страниц Google. Убедилась, что ничего похожего там нет, и приуныла. Если бы она догадалась сфотографировать фигурки на телефон, спас бы поиск картинок, но ладно уж…

Пока Baldurs Gate грузился, Джоанна обдумывала план.

На следующий вечер после школы она внимательно изучила книги в тетушкиной гостиной. Вид у комнаты был многообещающий – семь громадных, старинных шкафов, до краев полных книгами. Джоанна приготовила столик на колесиках – и к концу седьмого шкафа так и возила пустой. У тетушки была великолепная коллекция альбомов и книг по живописи: невероятное множество репродукций художников эпохи Возрождения, Прерафаэлитов; великолепные переиздания классических «цветных» книг сказок; все тома Кембриджской истории живописи. В этой библиотеке можно было бы написать диссертацию по искусству – но ни единой книги на другие темы здесь не нашлось!

Огорченная и обрадованная одновременно, Джоанна провела остаток вечера с чудными альбомами картин Уотерхауза, Эдварда Берн-Джонса и прерафаэлитов вообще. Это было приятно – мама признавала только импрессионистов, а сама Джоанна стыдливо любила фентази-арт. Тетушка застала ее за рассматриванием прижизненного издания гравюр Рэкхема, дружелюбно кивнула и деликатно ушла.

На следующий вечер Джоанна после школы пошла искать городскую библиотеку. Идя по карте в телефоне, она пришла к Универмагу Хэддока (дважды), свернула не на ту улицу, пошла назад, обнаружила, что заблудилась – пришлось спрашивать дорогу у молодой индианки-констебля, которая патрулировала улицы на гироскутере.

Библиотечка оказалась небольшая, недавно отремонтированная и почти без книг. Подле входа стоял вигвам для читателей, в большом холле с окном во всю стену – целая шеренга компьютеров, за которыми играли дети в наушниках. За другой дверью виднелись пестрые обложки книг для карапузов с рисунками, которые будто сами карапузы и рисовали. Джоанна с сомнением все это оглядела и подошла к библиотекарше, которая расположилась за конторкой, вполглаза следя за детьми. К ее великому удивлению, библиотекарша не сидела в телефоне, а читала книгу!

Это так поразило Джоанну, что она не сразу заметила – это ведь Моррис Ли из ее класса!

– Привет, Моррси! А ты тут что, работаешь?

– Ну, пока я тут подрабатываю. А в ведьмином доме кончился интернет?

Джоанна оглядела зал и ответила преувеличенно конспиративно.

– Стыдно сказать, но я пришла в библиотеку за книгами!

– Да ну! – подыграла Моррис. На работе она носила очки в пластмассовой оправе, а чудесные волосы стянула в скучный деловой хвост. – А о чем книги-то?

– Археология и история. Если у вас такое водится.

– Водится! – кивнула Моррис.

Она вызвала подежурить из офисных комнат приятную пожилую женщину, а сама повела Джоанну.

Позади читального зала оказалась металлическая противопожарная дверь, а за ней – длинный зал из сплошных стеллажей. Стеллажи были и современные, металлические, и старинные дубовые – наверное, даже антикварные. Все были плотно набиты книгами. Джоанна решила, что здесь ей может понравиться.

Она устроилась под старинной лампой с зеленым абажуром и принялась проглядывать книги, которые таскала Моррис. У нее был где-то час, чтобы успеть прийти домой и приняться за уроки. Но за час Джоанна ничего не нашла – а гора притащенных Моррис книг убыла не сильно.

На третий день поисков Моррис подошла к ней в школе и предложила пойти вместе. Оказалось, что Моррис знает короткий путь. В дороге они разговорились. Джоанне почему-то не хотелось рассказывать про фигурки у тети на чердаке, и она соврала, что читает, чтобы написать фентази. Историческое. Про кельтов!

– О-о-о! – с энтузиазмом сказала Моррис. – Так ты тоже пишешь фентази!

– Ой-ой! – подумала Джоанна.

Пока они шли до библиотеки, Моррис успела обрушить на Джоанну сюжеты двух своих рассказов и половину романа-эпопеи в трех частях.

Чтобы спастись, Джоанна перевела разговор на «Подземелья и драконов» и принялась рассказывать про оксфордские клубы ролевиков.

– А у нас тоже клуб есть! Придешь завтра?

Джоанна вспомнила загадочного парня с луком и энергично кивнула. На ловца и зверь бежит!

Если он и вправду ролевик, а всю эту глупость с пеликанами делал… ну, например, на спор?

В пятницу она пришла в задние комнаты библиотеки, где заседал клуб «Подземелья и медведи».

Когда Джоанна шла сюда, у нее возникли нехорошие предчувствия, и она убеждала себя, что это – ее обычный страх перед незнакомцами.

Открыв обыкновенную офисную дверь, на которой был наклеен лист бумаги с намалеванным фломастером медведем под каменным сводом, она обнаружила клуб ролевиков. За пустым столом под висящими на стене скрещенными посохами из папье-маше сидели двое.

Один парень был совсем взрослым, бородатым, грустным, а второй – школьник, индиец и настолько стереотипный неловкий ботан, что Джоанна думала, что такие и встречаются-то только в фильмах.

Они втроем смотрели друг на друга.

– Э…

– У-у…

– М-м-м… Это клуб ролевиков?

– Э… Судя по вывеске – да.

– Понятно…

Джоанна спросила про Моррис, но та куда-то делась.

Она неловко села на дальний край старого дивана – его пришлось отчищать от комиксов.

Мальчишки молчали. Она тоже. У Джоанны возникло подозрение, что Моррис отправила ее сюда шутки ради, а сама и не собирается приходить. В это время Моррис ворвалась, словно осенний шторм, таща на буксире мальчишку лет двенадцати.

– Прошу прощения! Хоббита задержали в школе!

– Я не хоббит, я смоллинг! – протестовал мальчишка.

Бородач тут же спросил, чем одни отличаются от других.

– Ничем! Они как хоббиты, но смоллинги!

Напряжение сразу исчезло. Все – включая Джоанну – здоровались, шутили и смеялись; на столе появились чашки, печенье и сахар.

Они так приятно болтали за чаем, что Джоанна даже немного огорчилась, когда бородач важно расстелил на столе громадную карту подземелья, старательно прорисованную цветными фломастерами. Джоанна сразу решила, что карта – дело рук смоллинга.

Индус был восточным чародеем Ихор-бин-Шахом. Бородач – паладином Сыродриэлем. Мальчишка – хафлингом-вором Безымянный Хаф. Джоанна превратилась в друида-целителя. Ведущим оказалась Моррис.

– А лучника у нас не будет? – спросила Джоанна невинно.

– За столом вся геройская партия «Подземелья и медведи»! – объяснил толстяк. – Но если у тебя есть знакомый лучник, то…

– Вы натыкаетесь на… шайку гноллов! Они… – Моррис кинула кости и сверилась с бумажками… – танцуют сальсу!

Поздним вечером Джоанна и ролевики шли домой, весело болтая. Они даже спокойно прошли через темный Лес великанов – Моррис тоже жила с той стороны, а индус взялся их проводить.

***

На следующее утро была суббота и Джоанна твердо решила добраться до руин в бабушкином саду. На это раз она не поддалась правилам лабиринта, а пошла напрямик через кусты. Выбрав место, где белые камни руин оказалось прямо перед глазами, Джоанна раздвинула заросли и полезла в узкий проход среди ветвей. Кусты цеплялись за худи, какой-то противный сор сыпался за шиворот. Трава и сор оказались мокрыми, но Джоанна накинула капюшон и упорно ползла. Потом внутри капюшона очутилось что-то живое.

Прежде, чем Джоанна успела его поймать, оно скользнуло за шиворот и стало пробираться вглубь. У него было множество мелких, щекочущих и перебирающих ножек. Джоанна сдернула худи через голову, но сороконожка оказалась уже под футболкой. В самый разгар попыток ее поймать, Джоанна подняла голову и обнаружила над собой кирпичную стену, окно, а в окне – тетушку Мэрион.

Та, половчее пристроив очки на нос, с любопытством следила за племянницей. Джоанна сказала: «Ох!» и быстро поправила одежду. Сороконожка, к ее счастью, убежала.

– Странное ты выбрала место для переодевания, милая, – заметила тетушка благодушно.

– Я ловила жука, – ответила Джоанна, чувствуя, что щеки жарко горят. – Он забрался, куда не прос…

– Думаю, – сказала тетушка милым тоном, – он просто следовал твоему примеру. Я уж думала, это вор, но воры вроде бы редко ползают по кустам кругами.

Щеки Джоанны достигли температуры Большого коллайдера.

– Я хотела пройти лабиринт! Прийти к тем белым руинам!

– О! Белым руинам! – мечтательно кивнула Мэрион. – Когда мне было восемь, я тоже отчаялась найти их законным способом и решила добираться по кустам. Я преодолела долгий, тяжкий путь и вылезла прямо к сараям – тогда на заднем дворе еще были угольные сараи. К сожалению, я не придумала ничего лучше, чем сделать это в нарядном воскресном платье. Сама понимаешь, оно после этого перестало быть нарядным и воскресным, а я довольно долго была вынуждена есть стоя.

Джоанна принужденно улыбнулась.

– Если бы я открыла этот лабиринт в восемь лет, я полезла бы к руинам в восемь. Но я его только сейчас обнаружила.

– Понимаю, – кивнула тетушка. – К сожалению, уже взрослой я узнала – руин в центре лабиринта нет. Просто несколько декоративных камней, «руины» для красивого вида. Посреди них гнездиться пара ворон, если тебе интересно. Кстати, как ты планируешь выбираться?

Дело оказалось непростое – кусты были густые и очень мокрые. В конце концов, тетушка притащила швабру, надежно закрепила между креслом и журнальным столиком и крепко держала, пока Джоанна не забралась с ее помощью в окно.

К счастью, мама была на раскопках и ничего про это не узнала.

Глава 10

Люди сидели вокруг небольшого костерка, на котором жарился сочный, нагулявший к зиме жирок заяц. Космачи с одной стороны, а Орго – напротив, стараясь, чтобы огонь всегда был между ним и чужаками. Хотя он и разделил с ними трапезу, Орго все же было неспокойно.

Да и немудрено – меньше получаса назад его чуть снова не убили!

Тогда Орго вскочил и потянулся к копью прежде, чем осознал, что за звук его встревожил. Но копья подле него не было, а звук оказался утробным, сквозь зубы рычанием готового атаковать космача. Тот подходил от края поляны – мохнатый, укрытый бесформенным капюшоном, он переваливался на четвереньках, сжимая в правой руке костяной нож.

С ревом космач бросился в атаку. Тала метнулась навстречу, раскинула руки и закрыла Орго. Космач свернул в сторону и наткнулся на Вура. Он оббежал его, но малыш Мар отважно загородил Орго, когда космач был всего в полудюжине шагов.

– Стой! Плохой мальчик. Плохой! – кричала Тала. – Это свой! Ты плохой мальчик!

Космач изумленно застыл, снял капюшон и энергично поскреб давно нечесаные волосы.

Орго понял, откуда взялись легенды о внешности космачей. У парня были тяжелые надбровные дуги и такие кристально-пустые глаза, которые бывают у маленького ребенка или древнего старичка. Он поглядывал на Орго, принюхивался и неуверенно сопел.

– Свой?… Пахнет, Псом. Тала не путать? – неуверенно спросил он.

– Тала не путать! – решительно подтвердила Тала. – Мы ловить его живым! Ты помнишь?

– Он плохой! Ранил меня стрелой! – обиженно протянул космач.

Тала успокаивала его.

– Это кто? – спросил Орго у Вура почему-то шепотом. Его пугал этот парень-пес.

– Это Дотр. Он наш двоюродный брат. Он немножко глупый.

– Я заметил…

Тала, успокоив Дотра, виновато вздохнула.

– Женщины, у кого в роду были Лесные старички, иногда рожают таких глупых детей. Дотр не знает полезного колдовства, не знает охотничьей мудрости, ремеслам его обучить не сумели, но дерется он хорошо. Я уговорила его сопровождать нас. У него нюх почти как у собаки, но он умнее собаки! И объяснить может!

Дотр исподлобья поглядывал на Орго с видом человека, запутавшегося в хитросплетениях чужой игры. Затем кинул еще один испытующий взгляд на Талу и принялся обнюхивать ноги Орго, усердно запоминая запах.

Сейчас он сидел справа от костра, яростно рвал руками мясо и смотрел на Орго не по-доброму.

– Так почему вы решили говорить, а не убить? – спросил Орго, стараясь не упускать его из виду, но так, чтобы чужаки не подумали, будто он боится человека-пса.

Космачи стали незаметно подпихивать друг друга в бока. Сперва Тала Вура. Потом тот ее. Наконец мелкий Мар тоже вступил в дело и стал с конспиративным видом подталкивать сестру. Она сдалась и взяла переговоры на себя.

– Мы считаем, что народы людей должны жить в мире. Потому решили захватить пса… – под яростным взглядом Орго она потупилась. С удивлением он увидел, что щеки Талы покраснели.

– Прости, воина из рода Кабана.

– Охотника, – веско поправил ее Орго. – У нас нет тех, кто убивает только людей.

– Прости, прости, Охотника из рода Кабана.

Тала быстро продолжала, пока ее не прервали.

– Захватить и поговорить, как с человеком… как человек с человеком! Люди должны объединиться против великанов! Мы считаем так!

– А кроме вас? – спросил Орго, размышляя.

– Кроме нас, так никто не думает! – печально призналась Тала. – Но мы решили, что, если старшие поговорят с… человеком-рабом великанов…

– МЫ НЕ РАБЫ ВЕЛИКАНОВ! – воскликнул Орго значительно громче, чем было нужно.

Дотр внимательно поглядел на него и энергично вгрызся в мясо.

– Рабы – это Равнинные роды. А потомки Хельма – свободные люди! Мы великанам только дань платим, – закончил Орго скомкано.

– Ага. – Кивнул Вур. – И, когда великаны скажут, убиваете людей.

– Космачей, которые пришли на наши земли и убивают нашу дичь и наших женщин.

– Женщин мы не убиваем! Мы их берем, чтобы они в стойбище работали! – вставил Мар.

– Свободные роды пришли к вам оттого, что Великаны и их Псы перебили на Священных болотах всю дичь! И сожгли наши деревни на холмах! И… – ярился Вур.

Дотр переводил внимательный взгляд с одного на другого и с интересом почесывался.

– Вур! – прикрикнула Тала так, что братья разом замолкли. – Когда я предложила говорить – это не значило, как двое пьяных перед дракой.

Орго усмехнулся.

Нет, девчонки у космачей – что надо!

Он вздохнул. Вообще-то и правда в прошлом году Арнаг, Тур-Каменные руки и еще пятеро мужчин вызывались присоединиться к отряду Равнинных родов, который шел в болота охотиться на космачей. Он и сам туда хотел, но тогда Орго еще был Малышом и его не взяли.

– Так вы предлагаете вместе бить великанов? – спросил Орго подозрительно. – А почему разговариваете со мной? Поймали бы Арнага, – сказал он и сам подумал «Нет, бесполезно им разговаривать с Арнагом». Или Коростеля-Шамана… «Опять не то». Или Намму-Травницу или хоть…

Он прервался – увидел, что космачи переглядываются.

– Покажем ему? – предложил Мар.

– Он же пе… слуга великанов! – возразил Вур.

– Вур, это мое искусство или твое? – вежливо спросила Тала.

Вур вздохнул и замолк.

Орго кивнул собственным мыслям.

Он уже давно заподозрил, что эта девчонка – шаманка: больно уж ее слушались.

Тала достала из кожаной сумки блюдо из полированного обсидиана. Орго взглянул на него лишь мельком. Все знают, что колдовское оружие слабого шамана легко сглазить, а оружие сильного шамана может сглазить тебя самого. Он разглядел лишь, что по кромке неглубокого блюда изящными черточками прорисованы играющие олени – синие, зеленые и красные. А на дне сосуда – открытое око!

Орго торопливо отвел от него взгляд и рискнул глядеть снова, только когда око исчезло под налитой в блюдо водой. Туда Тала кинула траву из мешочка на шее – муть облаками прошла по воде. Резко и сладко запахло.

Губы ее шевелились, шепча тайные слова. Пальцами Тала аккуратно мешала в чаше, иногда подкладывая еще травы. Мар достал флейту, и едва слышная, плавная мелодия поднялась к гаснущим небесам. Кажется, в середине обряда кто-то из них сбился. Тала занервничала и стала подкладывать травы заново. Мар вспотел от натуги, но упорно играл дальше.

Это продолжалось довольно долго, и Орго уже не без удовольствия думал, что шаманы космачей будут послабее шаманов Кабана, когда понял, что вода очистилась. Только что была муть, а теперь…

Орго вгляделся, и дыхание его замерло. На дне сосуда больше не было глаза.

Словно окно, оно открывалось в желтую от листьев равнину.

Там шагали шестеро крепких, ловких людей с темными от татуировок ликами. Казалось, они натянули на лица черные черепа – лишь около глаз виднелись белые круги. Неотвратимые, словно ледник, они шли в окружении огромных белых псов.

Сердце Орго забилось где-то в районе живота.

Гончие Аннуна!

Псы самой Богини.

Гончие выходят в мир лишь ради одного: найти и привести Богине жертву, на которую она указала.

Будь это простой общинник или могущественный вождь, они неотвратимы. Если человек пытается бежать, Гончие следуют за ним – хоть до края света – доставляют на берега священных Темных вод, и там жрец отрубает ему голову во славу Богини.

Орго отчаянно гнал от себя догадку, за кем они идут.

Тала молча кивнула.

– Да. Гончих Аннуна отправили за человеком, который принес из гробницы амулет Мертвеца. Мы очень рады, что сумели перехватить тебя первыми. Моя наставница хочет говорить с тобой.

Орго тупо кивал, осознавая только одно – смерть идет за ним: священная и безжалостная.

Из тупого забытья его вырвала: буквально – за руку, Тала.

– Так что идем, – у нас есть время укрыться.

– Где? – спросил Орго, горько улыбнувшись.

Любой Охотник умеет определить, где зверь с помощью простенького заклинания – задолго до того, как увидит первые следы. А охотников за людьми обучают лучшие среди шаманов и чародеев – куда от них денешься?

Тала снова решительно потрясла его за плечо.

– Если они такие прямо неодолимые шаманы, то где мы всем народом, по-твоему, прячемся? Идем!

Вообще-то Орго – полноправному Охотнику – полагалось бы обидеться на такое бесцеремонное обращение женщины, но он слишком обрадовался. И правда, как он сам об этом не подумал!

Он ожидал чего угодно – даже того, что они обернутся птицами и улетят, но все вышло проще.

Загасив и затоптав костерок, беглецы двинулись быстрым шагом по причудливой траектории – Орго заметил, что космачи привычно идут противосолонь, запутывая чужое колдовство. Они миновали рощи, перевалили холмы, снова сделали широкий зигзаг, а уже на закате поднялись на курган. В надвигающихся сумерках огромные менгиры на его вершине вздымались, словно полусгнившие зубы. Там Вур принялся искать что-то среди травы и камней. К нему присоединился Мар, и вдвоем они нащупали замаскированный лаз.

– А хозяин кургана нас не съест? – опасливо спросил Орго.

Тала замотала головой – Орго ощутил легкий ветерок от движения пышной копны ее волос.

Лаз был темным, узким, влажным. Орго долго пробирался наощупь, пока не увидел впереди свет.

Это был костерок, рядом с которым Вур щедро выставил две наполненных маслом глиняные лампы – очень грубой работы, как заметил Орго. Лампы были нужны, чтобы показать Орго стены. Тот так опешил, что пролез внутрь, только когда Тала хорошенько влетела в него сзади и сказала – Ох!

Стены заполняли изображения, но не топоров, луков, оленей, рогачей, Стражей и духов леса, к которым Орго привык в священных местах клана.

Сперва он решил, что это тоже какие-то духи – с овальными головами, сидящие на столах со спицами, с посохами в руках. Пригляделся и разобрал, что не посохи это, а копья. Начав расшифровывать рисунки, узнал луки, а затем сообразил – никакие это не столы со спицами, а колеса!

Люди их не используют – зачем колеса, когда нет дорог? Но знают гончарный круг, да и колеса тоже. Папа когда-то сделал маленькому Орго чудесного резного игрушечного оленя. Тот ловко двигался по земляному полу на крохотных деревянных колесиках. Но здесь-то явно не игрушки нарисованы!

Вур, с интересом следивший за ним, передвинул лампы дальше, а Орго полз на коленях по коридору гробницы, разглядывая стены. Люди с овальными головами сидели на пирах, охотились. Они сражались на копьях и топорах: пешком и на своих колесных… штуковинах. Видно, в те времена людей было намного больше, чем сейчас – тела убитых громоздились грудами.

Многие были одеты в странные длинные рубахи из небольших колечек. Овальноголовые строили и сжигали крепости на холмах.

А потом на стене появились великаны – так неожиданно, что Орго едва не вздрогнул.

Громадная нога топтала фигурки людей. На следующей стене – ряды одетых в железо великанов стояли против несчетного людского войска. Затем Орго увидал полную воинов крепость на холме – и великанов со щитами и копьями, которые высоко возвышались над ее оградой.

Орго заглянул за угол коридора и обнаружил хозяина кургана. Тот лежал на каменном столе, среди священных спиралей и витых линий на стенах. На нем была длинная рубаха из колечек и… Орго с легким стыдом понял, что овальная штука одевалась на голову как шапка.

Наверное, она и была шапкой, только из очень странного материала. Рядом с ним лежало несколько старых-престарых лезвий топоров – топорища давно сгнили – и еще полоса того же непонятного материала, снабженная крестовой рукоятью. Орго разглядывал ее с боязливым почтением.

Что-то было в ней хищное и опасное – словно она любила пить кровь и лежала сейчас, ржавая, старая, но по-прежнему готовая убивать. Орго не хотелось брать ее в руки.

– Мы думаем, это то, что называют Меч, – шепотом сказала Тала.

Орго с понимающим видом хмыкнул, хотя про такую штуку раньше даже не слыхивал.

Орго очень хотелось потрогать эти рубаху и шапку хотя бы пальцем, но не стоит касаться вещей Ушедшего – это всяк знает. Но он и так догадался – они, наверное, из того же волшебного материала – «железа» – что и оружие великанов!

– Понимаешь, – возбужденно рассказывала Тала, – в древние годы люди умели изготовлять такое же оружие, как великаны и могли сражаться с ними на равных и…

– … проиграли с треском, – мрачно закончил Орго.

Вур издал нечленораздельный звук, означавший, видимо: ну я же ГОВОРИЛ!

Тала тяжело вздохнула.

Глава 11

В воскресенье тетушка послала Джоанну в универсам за йогуртами и сыром. Пришлось взять зонтик – небо скучно, серо хмурилось.

– В сетевой «TESCO»! Который около универмага Хэддока! – Уточнила она зачем-то дважды.

Джоанна была немного обижена тем, что ее считают неспособной запомнить такую простую вещь – и в итоге прошла мимо «TESCO», и вспомнила о нем, только свернув за угол. Удивилась, вернулась и принялась искать знакомые красные буквы логотипа сети. Сперва она их не нашла и подумала даже, что тетушка ненароком послала ее в магазин, который был здесь много лет назад. А когда обнаружила магазин, то удивилась еще больше.

Красные буквы TESCO глядели на улицу рядом с его же широчайшей витриной. Пожалуй, она была даже шире, чем у соседнего универмага мистера Хэддока! Как такое, спрашивается, не заметить?

Что еще страннее – люди заходили в Хэддок, вся улица напротив него была заполнена машинами, – а в TESCO никто не шел. Даже те, кто парковался напротив его витрины, бодро топали в соседний магазин.

Пожилой кассир проводил вошедшую Джоанну долгим, недоумевающим взглядом. Магазин был пуст, как космос – хотя полки заполняли товары. Джоанна набрала полную корзину и пробила покупки на кассе под тем же удивленным взглядом. Здесь было и дешевле, чем у Хэддока.

Когда она попыталась узнать, почему тут пусто, кассир выразительно пожал плечами. Выходя с огромным бумажным пакетом, Джоанна едва не врезалась в пожилую пару, выходившую из машины. Они отпрянули, кинули недоумевающий взгляд на нее, взглянули на витрину TESCO так, словно видят ее впервые в жизни, изумленно поглядели на вывеску, хотели зайти – но бодро развернулись и пошли к Хэддоку.

Кассир, поймав из-за стекла взгляд Джоанны, пожал плечами и снова углубился в толстую растрепанную книжку.

Вернувшись из магазина, Джоанна стала думать, чем бы заняться. Тучи бродили по небу с самого утра, все время казалось, что вот-вот пойдет дождь. Мама работала в своей комнате, обложившись книгами, планшетом и ноутбуком. Джоанна привычно была одна – сидела на скамейке в саду, читая взятого в библиотеке Муркока под скупым осенним солнышком, когда ее отвлекло нетерпеливое – Кар-р-р-р!

Знакомая будильная ворона сидела на ветке и прозорливо смотрела на Джоанну круглым, как виноградина, зеленым глазом.

– Кар-р-р-р!

– Кар-р-р-р-Кар-р-р-р. – Подтвердила Джоанна.

Ворона глянула на нее с выражением: «это что за хулиганство, девушка», – и отлетела на соседнее дерево. Села и снова закаркала.

Джоанне показалось, что ворона пытается ее куда-то отвести.

Она положила книгу на скамейку и пошла – Муркок не показался ей таким уж интересным.

Ворона, перепархивая, отвела ее к входу в лабиринт. Это все больше нравилось Джоанне. На ее взгляд, ворона вполне заменяла белого кролика. Кролик – это слишком по-девчачьи.

Вместе с вороной они зашли в лабиринт.

В глубине сознания жила прозаическая идея, что вороньи дети попали в беду и та ведет Джоанну к ним, но девушка не давала ей толком оформиться – гораздо интереснее было представить… что-нибудь другое! Да и разве бывают у ворон дети осенью?

Влажные кусты поблескивали тысячами крошечных капелек, и ласково терли плечи Джоанны. Белые руины виднелись то справа, то слева, то почти сзади, но никогда – впереди.

Она вышла к ним совершенно неожиданно.

Белые камни с потемневшими от дождей верхушками, желтая листва на камнях и земле – и сияющие скульптуры! Белоснежные статуи людей в кольчугах и шатровых шлемах, с длинными каменными усами. Многие опирались на копья, другие – сжимали в руках мечи и большие, овальные нормандские щиты. Что-то неправильное чувствовалось в этих каменных воинах, и скоро Джоанна поняла, что – все они были слепы.

Воины стояли кругом, а ровно в середине его расположилось воронье гнездо. Эта огромная куча мокрых веток погребла под собой маленький, чахлый кустик. Гнездо опустело уже много лет назад.

Ворона сидела на высоком шатровом шлеме одной из статуй и выжидающе глядела на Джоанну.

– Спасибо за это место! – сказала та.

– Кар-р-р-р! – ответила ворона и продолжила смотреть выжидающе.

Красная громада тетушкиного дома смутно угадывалась за листвой, во все стороны расходились дорожки среди зеленых стен кустарника. Джоанна поняла, что каждая статуя смотрит на свою дорожку.

Оно медленно обошла их по кругу.

Все статуи чуть-чуть, да отличались. Одни были грубоваты, словно первые работы скульптора, другие – прямо как живые. Она выбрала себе юного воина без усов и без кольчуги – почти мальчишку в распахнутой на груди рубашке – и пошла по его дорожке.

Зеленые стены здесь были широкими, а листва – удивительно свежей. Джоанна шагала себе и шагала, вся во власти легкого, счастливого ощущения тайны. Кусты по бокам становились выше, в их гуще смутно угадывались новые белые статуи – гораздо крупнее тех, что стояли в круге.

Неожиданно Джоанна вышла на берег моря.

Море было беспредельное, лазурное, тропическое. Оно ласково билось у ее ног. Вдали виднелись сочные зеленые шапки островов, а вокруг каждого, словно рама – белая полоса пенящегося прибоя. Справа возвышалась огромная прямоугольная скала, оплетенная зеленью.

Джоанна села и некоторое время вслушалась в негромкий шум прибоя.

Все ясно – она уснула и видит это во сне. А жаль, что на самом деле в центре лабиринта нет такого чудесного места с каменными воинами.

Было жарко, и Джоанна сняла свитер и держала в руках.

Мир обнял ее, шумело море, ветер чуть слышно перебирал листья пальм.

Джоанна отправилась гулять по берегу, нашла в прибое что-то сверкающее и полезла за ним, пока волна не вернулась снова. Кусок коралла, на который она ступила, оказался очень скользким. Кроссовок поехал по тине – и Джонна бухнулась на мокрый песок. Это было больно! Мир заполнило жжение в колене. Потом ее окатило волной.

С трудом, прихрамывая, девушка выбралась на берег. По дороге ее окатило волной еще дважды. Закатив джинсы, Джоанна обнаружила на колене глубокую ссадину. Пока она промокала кровь влажной салфеткой, упаковка которых нашлась в заднем кармане джинсов, Джоанну ударила мысль: а ведь во сне не чувствуешь боли! И промокнуть во сне нельзя!

Тут она испугалась по-настоящему.

Человека, посмотревшего три сезона «Героя щита» не просто удивить тем, что он попал в другой мир. Он даже знает, ЧТО может ждать его в другом мире.

Джоанна быстро отползла от линии прибоя и на полпути потеряла свитер. Эта прозаичная деталь заставила ее остановиться и немножко успокоиться.

Джоанна дохромала до свитера, подняла его и села на большой камень – сперва проверив, не монстр ли это – и принялась экспериментировать.

Выяснилось, что если щипаться, то больно, к ссадине лучше не прикасаться, а вода – и правда мокрая.

То есть это В САМОМ ДЕЛЕ не сон!

По исекаям Джоанна твердо знала, что ждет переместившегося: или встреча с чудесной девушкой с глазами в пол-лица или с монстром с пастью в половину туловища. Девушки тут не было, а монстр ее не устраивал. Всем известно, что в жарком фантазийном климате водятся динозавры!

Мысль о том, что она не помнит, где вышла в это место, заставила Джоанну вскочить и, прихрамывая, припустить обратно по берегу.

На ее счастье, первое, что она увидела, войдя сюда, была приметная скала напротив. Она нашла эту скалу, обернулась – и обнаружила едва заметный проход среди огромных листьев неведомых растений. Джоанна похромала туда. Вскоре она наткнулась на огромный кусок базальта, перегородивший дорогу!

– Спокойно, спокойно… – она дошла обратно, борясь с готовой захлестнуть паникой, снова вышла к месту напротив скалы и обнаружила еще две подходящих тропки.

Последняя из них оказалась той, по которой она сюда пришла. Неведомые растения через пару десятков шагов стали более привычными кустами. С облегчением Джоанна увидела в зарослях у дороги высокие белые статуи. Они были похожи на воинов из круга, но не совсем. Как она теперь разглядела сквозь переплетение ветвей, листьев и лиан, эти воины были безбородые и безусые, с более тонкими чертами лица, и в шлемах из огромных витых раковин.

Вскоре статуи исчезли, листья кустов сделались совсем привычными, лианы сменил обыкновенный плющ, и Джоанне стало холодно. Она натянула свитер. Впереди смутно виднелся тетушкин дом. Давешние статуи стояли кругом, вороны не было. Джоанна несколько секунд соображала, куда идти, чтобы выйти к дому, и пошла, легонько прихрамывая. Дорожки лабиринта услужливо вывели ее к фасаду.

Муркок так и валялся на скамейке обложкой вверх. Дождь все же прошел, и книга намокла – но это сейчас волновало Джоанну меньше всего.

Глава 12

Наутро Орго выбрался из кургана первым и обо что-то споткнулся.

Этим чем-то оказался Дотр, который лег сторожить у входа. Он открыл мутные со сна глаза, увидел Орго и утробно, с угрозой зарычал.

Мальчишка сперва опасливо застыл, а затем сделал то, что делал, когда случалось наступить в темноте на Кусну – зарычал в ответ.

Мутные глаза космача прояснились, в них вспыхнуло удивление, потом Дотр улыбнулся – искренно и широко, словно маленький.

Зевая, мальчишки выбрались из волшебного холма.

Небо холодило, лес утопал в тишине и туманах. За ночь перед входом нападало немало желтой листвы.

Лениво переговариваясь, они развели костер.

– А ты почему всегда на четвереньках? – спросил Орго, когда решил, что атмосфера стала достаточно дружелюбной.

Дотр виновато почесал затылок и неловко улыбнулся.

– Я когда малый был, учился ходить как все. Но падал. Все смеялись. Было от этого больно-больно. Я решил: если я не падаю – они не смеются. Если я хожу как пес, я не падаю. Потому я хожу как пес.

Дотр помолчал немного, а затем обиженно сказал.

– А девушки все равно смеются! Говорю, что хочу взять одну в жены – а они все смеются! Нечестно это!

Орго согласился, что это нечестно.

Дотр принюхался к жарящейся заячьей тушке.

– Но я решил стать воином, как Урак! Убью много Псов великанов, и тогда девушки не будут смеяться. И я возьму себе жену!

Он поглядел на Орго, чтобы узнать, как ему такой план.

Тот сперва хотел вспылить, а потом пожалел Дотра.

И наконец, подумал, что Урак – это, наверное, у космачей такой же умелый охотник, как у Детей Хельма – Арнаг. Почему-то от этой мысли ему стало неловко, и он пошел будить Вура и Талу, чтобы есть зайца.

***

То, что вчера в сумерках Орго принял за менгиры, оказалось остатками деревянного частокола из стволов цельных дубов.

Должно быть, здешним людям стоило немалых трудов притащить стволы из леса и установить вертикально. В одном месте в ограде виднелась широкая брешь. Гигантские колья вырвали из земли и небрежно отбросили прочь. Это случилось так давно, что стволы почти сгнили, хотя и были укреплены колдовством – Орго все еще чувствовал его легчайшее дуновение.

Он долго стоял на краю почти сгладившегося рва и думал о неведомых людях, живших тут в далекие-придалекие времена и погибших в безнадежной битве. За его спиной громоздились груды камня – остатки круглых хижин, напоминающих пчелиные ульи.

***

Они шагали до полудня, прежде чем Тала снова достала волшебную миску. Орго напряженно следил за чашей. Тала поманила его, и он быстро заглянул. Гончие Аннуна стояли кружком и что-то обсуждали, скупо жестикулируя. Белые псы с деловитым видом бегали по округе. И у слуг Богини, и у псов было изрядно растерянное выражение. Орго облегченно выдохнул. Страшные жрецы их потеряли! Более того, он, кажется, узнал место, где они стояли – и это были окрестности Плавучей деревни где-то в сутках пути отсюда!

Снова они использовали миску уже почти на закате – после целого дня ходьбы по лесам и холмам. Вур и Орго искали топливо для костра, а Тала быстро гадала. Увидев потерянное выражение ее лица, Орго бросил собранные ветки и метнулся к блюду.

В шаманской миске он разглядел низко склоненные головы жрецов, а напротив них огромные носилки, которые несли восьмеро мускулистых слуг. Занавеси приоткрылись, две татуированных руки выложили на землю шкуры, укрывая пыль. Орго, наверное, даже дышать перестал.

Неужели он настолько важен Богине, что они просят о помощи…

Даже глядя через волшебную миску, он едва набрался смелости поднять глаза на того, кто вышел из носилок. На Того, кто не касается земли – Супруга Богини Темных вод.

Сперва на шкуры опустились сияющие неземным светом ноги, затем – широкие складки необыкновенной расписной ткани. Ткани было невероятно много, и она была необычайно красивой. А затем из носилок неторопливо вышел человек с золотым лицом.

Он огляделся и начал что-то говорить склоненным охотникам. Затем резко вскинул голову и на один бесконечно-страшный миг Орго показалось, что бездонные пропасти глаз Златоликого встретились с его глазами.

Вода в миске замутилась, Тала торопливо кидала туда травы и мешала воду. Флейта Мара выдала звук, словно прищемившая хвост кошка и затихла. Глаза мальчишки были громадными и испуганными.

– Он нас видел, да? – спросил Мар тихонько.

Тала печально закусила губу и кивнула.

***

Весь следующий день они шли без отдыха – и даже маленький Мар не жаловался. Дотр то и дело уходил с тропы, вынюхивая по сторонам. Однажды он принес белку и хотел отдать Тале. Та благодарно улыбнулась, но показала на свою сумку с лепешками и объяснила Дотру, что это его добыча. Дотр тут же на ходу ловко ободрал зверька и съел. Орго тяжело вздохнул.

Белка – штука вкусная!

В сумерках они устроились привал в двух сотнях шагов от тихой, неглубокой речки.

Орго жарил мясо, слушал, как лениво болтают Тала и Вур, иногда вполголоса смеясь. Мар и Дотр сидели рядышком с другой стороны костра и жадно глядели на тушку жирного, но неудачливого кролика, которого Орго подстрелил в дороге.

Орго мечтательно втянул носом дух жареного мяса.

Затем резко вскинул голову.

В лесу сгущалось что-то… тяжелая, словно камень, угроза.

Все напряженно замолкли. В глубокой тишине падали в огонь капли жира.

Из подлеска молча вылетели огромные белые псы.

Они окружили их, тихо, угрожающе рыча.

Паника забилась внутри Орго.

Уже нашли! Не уйти от Гончих Аннуна!

Но пока разум метался, руки делали дело.

Вур и Орго разом подняли луки – не глядя, натягивали на них тетивы. Мар порывался бежать – хотя куда тут убежишь! Тала ухватила его за руку и принялась шептать что-то. Наверное, требовала подшаманивать на флейте.

А вот Дотр ни минуты не колебался. Он подхватил копье и на четвереньках побежал на собак. Псы зарычали. Он зарычал вдвое громче.

Дотр дико заорал и метнул копье. Завизжала раненая собака – громадный, очень похожий на волка вожак. Длинным костяным ножом Дотр ткнул пса помельче, бросившегося ему наперерез. Потом набежал на вожака и впился зубами ему в шею.

Псы опешили.

Орго воспользовался этим и метко послал стрелу в шею священной собаке, которая удачно встала к нему боком. Вур стрелял размеренно и верно, Тала шептала шаманство, к ней неуверенно присоединилась флейта, выводя что-то боевое. Дотр кружился среди псов, кусая, и тыкал их отточенным кремневым ножом.

Псы привыкли усердно преследовать убегающих, а этот яростный и смертоносный комок мышц был им страшен. Их зубы застревали в плотных шкурах Дотра. А вокруг свистели кусачие стрелы.

Псы дрогнули и, поджав хвосты, стали отступать к лесу.

Дотр, стоя на четвереньках, заревел. Затем – на четвереньках же – помчался на псов. Те – наутек!

Неожиданно Орго осознал, что в плече Дотра торчит, трепеща оперением, стрела. Черная стрела Гончих.

Гончие Аннуна выходили из зарослей, держа готовые к бою луки. Пока длилась стычка на поляне, они окружили дичь кольцом и отрезали от реки.

Дотр зарычал и бросился на них. Несколько стрел впились в него, но человек-пес в прыжке добрался до главаря охотников – татуировка на лице у того была наполовину алой. Дотр повалил старшего Гончих на землю и попытался впиться ему зубами в горло – от ярости он, видно, забыл про нож.

Стрела просвистела у плеча Орго. Он машинально послал ответную.

С удивлением Орго понял, что один из Гончих оседает на землю, держась за бок. А он-то всегда думал, что колдовство Златоликого делает слуг Богини неуязвимыми!

Друзья побежали. Оглянувшись, Орго видел, как гончие окружили Дотра и размеренно протыкают его копьями – осторожно, чтобы не задеть своего.

За беглецами белыми молниями метнулись псы. Орго на бегу сумел достать костяной нож и принял на него пса, бросившегося на Талу. Другой пес ухватил его за ногу. Орго пнул его второй ногой, понял, что еще держит в руках лук, наложил стрелу и послал ее в тварь в упор.

Пес завизжал и отпустил. Беглецы почти добрались до края поляны, когда сам лес поднялся против них. Кустарники двинулись и вцепились в одежду; деревья протянули ветви. С ужасом Орго видел, как из земли рывками выходят корни.

Старый дуб с треском упал перед ними, заполнив все вокруг тучами трухи.

Беглецы закашлялись, а когда протерли глаза, то увидели перед собой огромные носилки, которые несли восемь человек.

Те запыхались от бега по лесу, но старались шагать ровно.

Занавеси паланкина раздвинулись. На беглецов глядело лицо из золота.

Глава 13

До обеда Джоанна была твердо уверена, что больше она в лабиринт ни ногой. После обеда – уже не настолько уверена. Читая перед сном, серьезно в этом сомневалась, а лежа в постели, поняла – ей очень хочется снова увидеть то место на берегу моря! Колено, обильно смазанное антибиотиком, почти не болело, а картины незнакомого неба, зеленых островов и чудесно шепчущей волны так и стояли перед глазами.

Они снились ей, и Джоанна проснулась, твердо зная, что пойдет в то место снова. В конце концов, все тамошние угрозы и страхи существуют только в ее воображении!

Хотя она сама побывала в неведомом мире, мозг упорно отказывался в такое верить. Он примеривался к проблеме так и эдак, но никак не мог решиться воспринять ее всерьез. Джоанне стало обидно – она ожидала от себя большего. Но здравый смысл упрямился и не признавал, что она – обычная школьница (и даже не японская) – могла побывать в другом мире или в другом времени. Разум бы с удовольствием списал это на сон или галлюцинацию, но не давала ноющая коленка.

В итоге Джоанна разозлилась.

– Если всяким Человекам-муравьям и Халкам можно путешествовать между мирами, то почему школьнице нельзя? – спросила она себя строго. Здравый смысл пытался что-то говорить о том, что в реальном мире еноты не разговаривают, а супергероев так и вовсе нет, но это Джоанну не убедило. Она принялась раздумывать о том, какие чудесные перспективы открывает ее находка.

Сперва подумала, что в этом месте можно побыть одной, если взгрустнется. Потом, что там можно загорать посреди зимы. Затем Джоанна пристыдила себя и принялась размышлять в деловом ключе.

Во-первых, наука – исследовать чудесные новые миры, описать полезные растения, необыкновенных животных… может быть даже, неведомые цивилизации!

Во-вторых, торговля – с этими разумными жителями можно торговать – если они, конечно, не упертые враги всего чужого, как какие-нибудь синекожие пандоряне. Необыкновенные машины, произведения искусства, всякие новые идеи, до которых люди пока не додумались или не додумаются вообще, потому, что у них мышление устроено не так, как у пришельцев.

Она уже представила себя владелицей бизнес-империи. «Межвселенские торговые операции Фицджеральд» – это звучит!

Весь следующий вечер Джоанна валялась на кровати, отложив книгу, и мечтала о том, куда она развернет свое необыкновенное открытие и как с его помощью изменит мир. Даже второй акт Baldur’s Gate так и не начала.

Наутро Джоанна некоторое время торговалась сама с собой: ее здравомыслящая часть требовала предупредить о походе маму. Но еще более здравая часть говорила: или мама поверит тебе, и тогда ты никуда не пойдешь, или мама не поверит – и тогда ты пойдешь на прием к врачу.

Потому, утешая себя тем, что современники всегда плохо понимают первооткрывателей, Джоанна стала собирать рюкзак.

Она уложила антибиотик и бинты, лекарства, смену одежды; фонарик и еще один фонарик поменьше, комплект батарей к ним. Отыскала антикварный морской бинокль, который когда-то подарил папа – он пригодился чуть ли не впервые. Пробралась на кухню и запасла еды; там же, поколебавшись, прихватила небольшой и удобный нож. Набрала в бутылку воду из фильтра и была готова ко всему, кроме встречи с динозавром.

Джоанна и сама слегка удивилась, когда благополучно пришла сначала к каменным воинам, а затем – на берег. Океан – она почему-то решила, что это именно океан – безмятежно шепча, спал под ласковым солнцем.

Иногда среди пальм острова сонно покрикивали птицы. Джоанна обратила внимание на то, что пальмы здесь странные – их листья растут по двое из каждого черенка и нависают один над другим, отчего у дерева получается забавная взъерошенная тень.

Взяв на себя роль естествоиспытателя, Джоанна установила, что вода теплая и соленая, ветерок прохладный, а облака, которые то и дело возникали на горизонте, чарующе-живописные. Они менялись на глазах, принимая разные формы.

В блокноте Джоанна записала: Мир танцующих облаков и подчеркнула. Потом она полезла на холм неподалеку. Похоже, когда-то острова были на дне морском – холм оказался сложен из давно умерших кораллов.

Склон оказался крутым, и на вершину Джоанна вскарабкалась, крепко держась за пучки жесткой травы. Сперва она осмотрела остров на предмет динозавров – их не оказалось. Затем искала дымки деревень, но и их не нашла. Этому Джоанна обрадовалась – она совершенно не готова была стать первым человеком, вступившим в контакт с иномирными аборигенами.

Джоанна обернулась и ахнула. С вершины холма было отлично видно, что громадный квадратный утес, нависавший над островом – это не скала! Лианы усеивали его бока, среди них проросли цепкие деревья, но истинное нутро утеса было отлично видно. В нескольких местах стены обрушились, обнажив паутину этажей и коридоров.

Разинув рот, Джоанна топталась по холму, выискивая, откуда лучше видно. К вершине здания-горы подходил колоссальный акведук, чьи наполовину разрушенные арки лизало теплое море. Акведук уходил за горизонт, шагая через острова; деревья и лианы выросли на его боках, нависая высоко над сушей. Сооружение было огромным и очень-очень древним. Наверное, тысячи лет стояло оно, постепенно разрушаясь.

Благоговейно разглядывая акведук, Джоанна споткнулась, не удержалась на вершине и чувствительно проехала попой несколько метров по склону.

***

Однажды после школы Моррис с загадочным видом сказала.

– А ты хочешь кое на что посмотреть?

Джоанна отказалась – она уже наслушалась не только рассказов, но и стихов Моррис!

– Нет, ну это правда интересно!

Джоанна упорствовала.

– Неужели ты не хочешь узнать, почему твоя тетушка – ведьма?

В общем, она все же затащила Джоанну в книгохранилище библиотеки. Моррис полезла на стремянку и спустилась сверху, окруженная пылевыми облаками, словно комета.

Джоанна неостановимо чихала, пока Моррис ставила на стол и протирала от пыли большую картонную коробку.

Внутри оказалась стопка разрозненных газетных номеров двух хельхольмских газет, которые сменили друг друга за последние сто лет.

– Вот! – сказала Моррис гордо. – Это я собрала, пока школьный проект делала!

Первый номер был за 1897 год.

«Сенсационная находка профессора Фицджеральда! Достопочтимый Джонатан Фицджеральд, эсквайр, обнаружил около Огрвуда необыкновенно богатую коллекцию»…

Моррис прервала чтение и ткнула пальцем в размытое фото над статьей. На нем позировали строгий джентльмен с бородой, как у профессора Челленджера, приятный молодой человек с усиками, юная, застенчивая девушка в большой шляпе… и заросший бородой, усами и волосами человек в шкуре!

– А это кто? – спросила Джоанна.

– А вот в том-то и дело! Про него не сказано ни слова! Только про всякие кости и статуэтки! Его словно никто не заметил.

– Это – маскарад, наверное! – Джоанна сказала это решительно, но сама думала про того странного лучника в лесу.

Моррис многозначительно хмыкнула и достала другую пыльную газету.

– «Заседание хорового общества Хельхолма за 1914 год»? Тут тоже надо первобытного отыскать?