Читать онлайн (Не)Выполненное обещание бесплатно

Глава 1. Письмо

Запах мандаринов и еловых веток встретил Лили в прихожей, как старого друга, в доме родителей, который был с множеством приятных воспоминаний. Здесь время текло иначе. Не так стремительно, как в шумной студенческой жизни в Москве. Запах детства встречал ее с самого порога, заставляя вспомнить все самые укромные моменты.

– Лилечка, на чердак заберись, пожалуйста! – попросила мама, усердно хлопоча на кухне. – Старые гирлянды должны быть в картонной коробке, помнишь? Она синяя.

– Мам, я же только порог переступила, – вздохнула девушка, едва поставив сумку на пол.

– Ну пока, не разделась!

Лиля не могла поспорить со столь веским аргументом. Она, вообще, считала, что у ее мамы прирожденный дар убеждения, ведь даже папа не мог ей возразить, когда та о чем-то просила.

Чердак был таким, каким Лили его оставила год назад – застывшим царством пыли и воспоминаний. В последний раз она лично относила сюда новогодние украшения, и с того момента это место было не посещаемым. Воздух был густой, сладковатый. Лили отодвинула коробку с игрушками, сундук с бабушкиными платьями и, наконец, нашла ту самую синюю коробку. Она стояла в самом углу, рядом со старым сломанным креслом-качалкой.

– Как всегда, Лили должна лезть! – возмутилась девушка, и в этот момент ее нога провалилась в пустоту, словно в качестве наказания за ее слова. Одна из досок была сгнившей и не выдержала такой нагрузки.

– Черт! – девушка возмутилась, пытаясь вытащить ступню из маленького отверстия. Ей показалось, что она чего-то касается. Чего-то имеющего углы.

Пыль витала в воздухе густой дымкой. Лили, стоя на коленях, с досадой пыталась вытащить ногу, и чем больше злилась от происходящего, тем меньше получалось сделать задуманное. После нескольких минут упорных стараний все же вышло вытащить свою ногу, но в процессе ее откинуло по инерции, и девушка покатилась кубарем по полу, собирая опилки и древесный мусор светлыми волосами оттенка созревшей пшеницы. Встав и отряхнувшись, она заглянула в это самое отверстие, подсвечивая фонариком от телефона, который в ту же секунду, оказался там, где минуту назад застряла нога Лили.

– Вот это я понимаю, хорошее начало дня!

Пока ее телефон не канул в ту же самую дыру, она успела рассмотреть, что там находилась вырезная деревянная шкатулка, размером двадцать на десять, не более. А вот глубина «тайника» была примерно с полметра, так что Лили пришлось лечь на пол, чтобы достать эту самую шкатулку, и попытаться спасти свой телефон.

– Лишь бы не разбился только, – причитала она, пытаясь достать свою находку.

Девушка осторожно, стараясь не зацепиться за торчащие гвозди, просунула руку в пространство под полом. Пальцы коснулись шершавой, холодной древесины. Она подцепила шкатулку и медленно, как археолог, извлекающий артефакт, вытащила на свет.

И вот, сидя на полу в позе йоги, она взяла в руки этот маленький, добытый тяжкий трудом клад. Эта вещь была не просто спрятана – ее будто похоронили здесь. Дерево потемнело от времени и сырости, бархатная обивка местами истлела, обнажив грубую основу. От нее веяло не просто стариной, а забвением.

Сердце Лили учащенно забилось – не от страха, а от внезапного острого любопытства. Это было не похоже на обычную забытую вещь. Ее спрятали специально, но она не могла понять для чего, и тем более кто?

Шкатулка оказалась тяжелее, чем представляла себе Лили. Пыль столбом поднялась от ее движения, заставив девушку чихнуть. Она поставила находку себе на колени, сдувая с крышки серый налет. Здесь, в полумраке чердака, под скрип старых стропил, это чувствовалось, как настоящее открытие. Щемящее чувство прикосновения к чужой, давно забытой тайне сдавливало грудь. Их семья прожила в этом доме уже пятнадцать лет, даже не подозревая о чьем-то «кладе».

Лили провела пальцами по маленькому, но уже почерневшему замочку. Он был таким хрупким, что пальцы невольно дрогнули.

– Что же ты такое? – голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине.

С легким, но отчетливым щелчком, который прозвучал как выстрел в тишине, замочек поддался. Лили, на секунду задержала дыхание. Ей стало казаться, что это знак свыше. Она приподняла крышку. Скрип петель был тихим, но в нем слышался голос многих лет молчания и чего-то еще не знакомого, но такого волнительного.

И вот, внутри на потрескавшемся бархате цвета увядшей вишни, лежал один-единственный листок, который был сложен вчетверо, с пожелтевшими углами. Бумага стала ломкой и хрупкой от времени. Девушка аккуратно коснулась указательным пальцем середины этого листа, чтобы проверить, не рассыпется ли он от прикосновения.

«Не рассы́пался», – мысль не контролируемо проскочила у нее в голове.

В этот момент Лили забыла и про гирлянды, и про Новый год, и про время. Она сидела на пыльном полу, со шкатулкой на коленях, чувствуя, как стучит в висках кровь. В тот момент ей показалось, что это не просто записка, а чье-то послание сквозь время. Чья-то надежда, запечатанная в этом маленьком гробу из дерева и бархата. И ей стало немного страшно от этой внезапной, огромной ответственности, которая свалилась из ниоткуда.

«Мы с тобой встретимся снова. Снова в Новый год. Я скучаю».

– Как романтично, – Лили аккуратно сложила записку в шкатулку, боясь держать ее в руках, чтобы та не рассы́палась на глазах. Она убрала находку в рюкзак, который не успела снять, когда вошла в дом. Но сейчас это было как нельзя кстати, ведь маме об этом рассказывать девушка не собиралась, желая оставить необычное приключение на чердаке в секрете.

– Дочь, ты скоро? – прозвучал взволнованный голос мамы, откуда-то снизу.

«Гирлянды», – пронеслось молнией в голове девушки. Она совсем забыла про то, за чем пришла.

– Да, мам, бегу уже.

Прикрыв дырку старым отрезанным куском от ламината и в спешке схватив коробку с новогодними украшениями, отправилась к маме.

Глава 2. Желание под бой курантов

Лили механически нанизывала гирлянду из сушеных долек апельсина и палочек корицы, разбавляя маленькими голубыми звездочками, а пальцы «на автомате» завязывали грубые узлы. Обычно это было ее любимым ритуалом – создавать уют и настроение праздника из таких простых вещей. Но сегодня мысли были далеко. Где-то там. На чердаке.

– Лилечка, держи-ка вон ту звезду, – мама, стоя на стремянке, протянула руку. – Эту всегда на верхушку вешали, помнишь?

Лили подала маме ярко-желтую блестящую звезду, которая так напоминала солнце в зените. Ее пальцы скользнули по шершавой поверхности, а в голове снова, как заевшая пластинка, проигрывались слова: «Мы встретимся снова. Снова в Новый год. Я скучаю».

«Кто? Кто с кем должен встретиться? И почему именно в Новый год?»

Эта записка была не просто посланием, а обрывком чужой драмы, обещанием, оставшимся в подвешенном состоянии на долгие годы. И теперь оно витало здесь, в их гостиной, смешиваясь с запахом хвои, праздника и семейного уюта.

Девушка сама не понимала, почему чужая записка вызвала у нее такой интерес. Ей было любопытно: про какой именно год шла речь, когда и кем была написана, а самое важное, встретились ли эти люди. Но больше всего ей не давало покоя, что это все было спрятано на чердаке их дома.

– Мама, а кто в этом доме жил раньше? – не удержалась Лили, встряхивая коробку с елочными шарами, которые издали особый «праздничный» звон.

Женщина на секунду задумалась, поправляя серебряный дождик.

– Одна семья. Их сын погиб. Они не могли больше жить в этом доме, потому что все здесь напоминало о нем, – ответила Элизабет.

Лили взяла в руки старый стеклянный шар – синий, в серебряных блестках. В искривленной поверхности отразилось собственное лицо девушки, а за ним – уютный, сияющий огнями мир ее семьи. Но, казалось, что она видит и другое: тень чужой печали и ожидания, которое длилось десятилетиями.

Она вешала шары на пушистые еловые лапы, а из мыслей не выходили слова матери. Возможно ли такое, что та самая записка принадлежала юноше, который погиб? Фраза «я скучаю» была такой простой и бездонной, с отражением тоски, которая не угасла, даже когда спрятали саму записку.

Лили посмотрела на маму, напевавшую новогоднюю песню, и вешавшую фигурку ангела на верхнюю ветку сосны. На папу, который в это время на кухне с важным видом дегустировал оливье, словно его нужно подавать самому президенту. На всю эту картину мирного, предновогоднего счастья. И вдруг, ее пронзила острая, почти физическая грусть. Грусть за то обещание, которое, вероятно, не сбылось, и сожаление о том, что «снова» никогда не наступило.

Девушка поймала себя на том, что ищет в узорах на окне не просто морозные цветы, а тень или силуэт, который должен был прийти. Эта находка раскрыла в их доме потайную дверцу в чужое прошлое, откуда теперь тянуло холодком.

– Мам, почему тот парень умер?

– Ты серьезно хочешь поговорить об этом в Новый год, – с недовольством ответила мама.

Лили лишь пожала плечами, а Элизабет тяжело вздохнула, но начала.

– Это было пятнадцать лет назад. Тому парню…его вроде звали Кира, не помню точно, было семнадцать. В канун Нового года он разбился на мотоцикле.

– В канун?

– Да, я очень хорошо это запомнила. Не каждый заканчивает свою жизнь под бой курантов.

– Зимой на мотоцикле? – удивилась Лили.

– Зима была теплая, даже очень. Давай не будем об этом. Это вообще не наши проблемы. И что это тебе в голову взбрело? – развела руками женщина и презрительно посмотрела на мужа, который до сих пор не мог оторваться от тарелки с оливье. – Проглот, нам хоть оставь!

Когда все украшения были развешаны, и гирлянды включены, комната преобразилась, наполнившись теплым, золотистым светом. Но Лили, глядя на сияющую елку, думала только об одном: каждое украшение и традиция – это тоже своего рода обещание повтора и надежды, что в следующем году все будет также хорошо. Но если это обещание кто-то не сдержал?

Она тихо подошла к окну, за которым кружилась снежная метель. «Мы встретимся снова», – прошептала она про себя. И в этот момент ей показалось, что в стуке заоконной вьюги слышится не просто ветер, а чье-то долгое, нетерпеливое ожидание.

Бросив быстрый взгляд на настенные часы, которые показывали уже половину двенадцатого, Лили отправилась за своим любимым блокнотом. Каждый Новый год девушка записывала на бумаге свое сокровенное желание, и в момент боя курантов сжигала. Это был своего рода ритуал. Но в этот раз ей ничего было пожелать, но душа требовала кое-что написать.

Взяв ручку и вырвав чистый лист, она поставила стул к подоконнику и стала выводить слова.

«Хочу, чтобы все обещания были исполнены».

«И каждый встретил свою судьбу», – дополнила она мысленно и свернула лист точно так же, как и тот, что нашла в шкатулке, обитой бархатом. Затем засунула его в карман джинсов, ожидая боя курантов.

Элизабет, Джед и Лили сели за стол, в предвкушении новогоднего волшебства. Мама постаралась на славу, приготовив различные вкусные блюда, начиная от салата «Цезарь» с хрустящими, аппетитными сухариками, заканчивая запеченной курочкой гриль с румяной корочкой и, горячо любимыми ее дочерью, роллами.

– Лили, ты приготовила записку с желанием? – напомнила мама, вспоминая прошлый Новый год, когда ее дочь в суматохе искала хоть какой-нибудь листик.

– Да, мам, – улыбнулась Лили.

– Ну что, слушаем президента и идем на улицу запускать салюты? – с особой гордостью заявил папа?

– Салюты? – воскликнула дочь.

Джед кивнул, а на его лице разразилась широкая улыбка, которая чуть ли не касалась его огромных ушей.

– Все, тихо! – шикнула Элизабет, когда на огромном плазменном телевизоре появился президент, желающий поздравить страну с Новым годом.

Лили не слушала, лишь смотрела в окно на падающие снежинки, которые ей казались такими беззаботными. Снег в Новый год в этих краях, вообще, редкость, поэтому она наслаждалась этим уникальным моментом, перебирая в руках каждый уголок записки с пожеланием.

После того как куранты начали отбивать последнюю минуту уходящего две тысячи двадцать пятого года, девушка взяла со стола заранее подготовленную зажигалку, которую обычно использовали для газовой печки, и стала аккуратно сжигать то, что она не так давно написала.