Читать онлайн Хроники Арли. Книга 1. Где я? (Переиздание 2025) бесплатно

Глава 1

Темно, хоть глаз выколи, – где это я? Разницы между открытыми и закрытыми глазами никакой, и тихо так, что слышно, как бьётся сердце. Хм… И вода где-то капает. Стоп, какая вода? Откуда здесь вода и где это здесь?

Похоже, я лежу на чем-то твердом и не слишком уж ровном. А почему я лежу? Я же, вроде бы, спал в машине.

И где телефон? Обычно он в заднем кармане, но сейчас я почему-то его не чувствовал. К тому же джинсы тоже казались какими-то странными: слишком мягкая ткань. Наощупь вроде бы совсем другой материал. Я пощупал сзади, и меня прошиб пот: карманов не было! Вообще! Я что, переоделся?! Когда только успел и почему в памяти ничего не осталось? До сих пор мне не доводилось жаловаться на провалы в памяти даже после посиделок, завершавшихся далеко за полночь. Тем более я вообще не помню, чтобы пил. Кстати, а что я вообще помню?

Так, значит, я приехал на встречу раньше времени, а Вася задерживался. Поэтому мне пришлось его дожидаться и, кажется, меня сморило в машине. Хм… а проснулся уже здесь? Что за чертовщина происходит?! И, самое главное, где я?

Резко вскочив на ноги, я тут же повалился обратно, держась за голову и разбрасывая вокруг искры. Потолок не баловал высотой, и в темноте я со всего маху ударился лбом. Все тело прострелило от темечка и до пальцев ног. От неожиданности у меня подогнулись колени, и я рухнул, как подкошенный на пол. Долго лежал на земле, схватившись за ушибленное место и шипя от боли. Так прошла не одна минута. Второй раз я поднимался уже аккуратно и медленно, вытянув руки вверх. Почти сразу пальцы нащупали грубую, ещё более неровную, чем пол, поверхность. Похоже было на наплывы бетона или необработанный камень. Как бы то ни было, выпрямиться в полный рост тут не получится.

Где бы раздобыть свет? После неудачной попытки рискованных действий предпринимать не хотелось. Кто знает, может, совсем рядом лифтовая шахта, и я, сам того не подозревая, сделаю неверный шаг. А потом скажут, что сынок богатого папочки вконец обкурился и бросился вниз. Даже если это трижды не так, разве кого-то волнуют детали? Жареное толкает рейтинги вверх.

Я опустился на карачки, выбрал направление наугад и, ежесекундно ощупывая камень, осторожно пополз, куда глядели глаза. Несмотря на полную темноту, куда-то же они все-таки смотрят? Через пару минут выяснилось, что от стены до стены не больше двух метров. Шахта? Заброшенный коллектор? Туннель? Стены – тот же самый, похожий на бетон, камень, как на полу. Я где-то читал, что, если зрение не помогает, усиливаются другие органы чувств, но пока это не помогало: вокруг царствовала тишина, а нос улавливал лишь аромат затхлого, застоявшегося, непроветриваемого помещения. Да где же я?! Полцарства за айфон и фонарик!

Минут десять ушло на то, чтобы придумать правдоподобную версию, но дело не двигалось с мёртвой точки. Где-то в глубине нарастала паника, внутренний голос шептал, что, если я прямо сейчас не начну что-то делать, потом будет поздно.

То ли глаза со временем действительно привыкли к тьме, то ли мне показалось, что стало светлее: абсолютная темнота постепенно сменялась зеленоватым мраком. Я чуть было не заорал от радости! Приступ паники уступал надежде, но радоваться раньше времени точно не стоило – мало ли какие сюрпризы скрываются совсем рядом.

Через некоторое время глаза еще больше адаптировались, и картинка почти прояснилась. Мне словно надели очки для ночного видения: серо-зеленые силуэты, изрядно сдобренные порцией тьмы, корчили рожи, принимая неестественные очертания. Я остановился рядом с кучей битого камня, наваленного вдоль стены. Дико хотелось пить, шершавый и острый от жажды язык царапал нёбо. Вокруг царствовал камень. Он был повсюду, свисая наростами с плохо обработанного потолка, давил сбоку, вызывая гнетущее ощущение замкнутого пространства. По-прежнему нельзя было выпрямиться в полный рост – ссадины на голове быстро приучили ходить пригнувшись.

Как я и предполагал, меня закинуло в коридор. При более внимательном рассмотрении оказалось, что один его конец завален крупными глыбами, а другой – зиял черным провалом уходящего неведомо куда хода. Что ж, выбор тут очевиден.

Раньше я не замечал за собой приступов клаустрофобии, но сейчас меня не покидало стойкое ощущение, что коридор становится уже, и слышно, как где-то зловеще поскрипывает спрятанный механизм. Но наваждение отступало, едва я вспоминал о воде и еде.

Предположение, что каким-то невообразимым образом я угодил в какие-то шахты, вполне подходило под окружение. Были мысли и о туннелях в центре, о которых рассказывали пара ребят, любителей остреньких ощущений. Других идей пока не имелось. Затхлый, несвежий воздух с запахом пыли только их подтверждал.

Наконец мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Мысленно перебрав варианты своего таинственного перемещения, я так и не смог прийти к какому-то конкретному выводу. Рациональные объяснения в голове не задерживались, вместо них вертелись мысли: «какого черта?!» и «кому оторвать голову?!» Если это и шутка, то весьма неудачная.

Так, размышляя и соображая, что делать дальше, я обнаружил источник света. Оказалось, что светились густо покрытые мхом стены. Никогда о таком не слышал, но от него действительно лился слабый зеленоватый свет, отчего картинка становилась сюрреалистичной, словно в компьютерной игре, где по коридорам бегает разная нечисть. На ощупь же растительность слегка напоминала намокшее махровое полотенце, оставляя на ладони холодный, влажный след, и, если его немного потереть, чуть отдавала мятой. Изредка на его поверхности попадались улитки со странно приплюснутым панцирем.

Я опять остановился: вокруг по-прежнему тишина. Знаете, такая тишина, что рано или поздно вползает в голову и начинает звенеть в ушах. Сколько я уже здесь? Час? Или, может быть, три? Мне доводилось слышать, что время в стрессовой ситуации течет совсем по-другому.

На автомате похлопав себя по карманам, я в очередной раз вспомнил, что на мне чужая одежда, и начал злиться. Нет, ну, ладно телефон, но зачем кто-то позарился на мои брюки?! Мох давал совсем мало света, но его хватило, чтобы разобрать, что вместо джинсов от Армани на мне что-то вроде юбки из куска мешковины. Наглецы не оставили даже трусов! Но совсем цинично смотрелась веревка, связанная из кусочков.

С рубашкой тоже не стали мудрить. Ее заменял такой же обрез из мешковины в виде пончо с дыркой для головы. Я сделал ещё одну зарубку в памяти, и долг неизвестного шутника сильно прибавил в цене.

К отсутствию часов на руке я отнесся уже почти философски, понимая, что, если уж не побрезговали одеждой, «Брегет» заберут абсолютно точно. К ощущениям добавилась еще одна странность: как ни странно, босой, я не испытывал особого дискомфорта. Камни, только с виду вызывая опаску, на деле не доставляли мне никаких неудобств.

Осторожно пробираясь вдоль стены, я все больше выходил из себя. Иногда от ярости непроизвольно сводило скулы. Тварь, которая сотворила со мной эту шутку, будет долго помнить последствия. Главное, не убить, а руки-ноги мерзавца со временем заживут.

В туннеле оказалось не слишком жарко. Несмотря на отсутствие сквозняков, от камня шел ощутимый холод, а моя новая одежда, – как я вскоре успел убедиться, – ничуть не сохраняла тепло. Приходилось останавливаться, махать руками и приседать, чтобы чуть-чуть разогнать кровь. Параллельно я не переставал тешить себя надеждой, ничего страшного не происходит. Даже если меня забросило в старые, заброшенные подземелья под столицей, о которых в детстве не мечтал только ленивый, выбраться отсюда не составит труда, пусть и придётся основательно повозиться. Раз кому-то удалось пробраться под землю с грузом в виде человека в бессознательном состоянии, значит, одному и в сознании – вполне под силу проделать обратный путь.

«И все же, – думал я, – похитили меня или нет?»

В версию про похищение не слишком верилось. Где тогда вся охрана? А вот в злую шутку – вполне.

А что? Есть у меня приятель. С очень специфическим чувством юмора. Нет, я тоже не подарок и могу подшутить над друзьями. Иногда даже на грани фола. Было пару раз… Ну а чем ещё заняться, когда человеку скучно и водятся деньги? Или, лучше сказать, – не переводятся.

Но Вася в принципе не знал меры. Отмороженным в полном смысле этого слова он не был, но и нормальным его назвать иногда не поворачивался язык. Как-то раз он нанял двух человек, чтобы те подорвали бронированный лимузин моего друга, который вечно хвастался своим пуленепробиваемым чудом. Ну скажите, зачем двадцатидвухлетнему пацану бронированный лимузин?

Вася поначалу ему не поверил – он вообще мало во что верил сразу. А когда он во что-то не верил, да-да, шел и проверял. В основном не своими руками, а папиными деньгами. Авто, кстати, действительно оказалось, что надо. Мой знакомый не пострадал, но пережил несколько, несомненно, неприятных моментов, когда трехтонную машину, словно игрушечную, взрывом подкинуло почти на полметра вверх. Хвастаться стало нечем, грамотные люди вынесли вердикт: под списание. Дело замяли – отцы обоих имели общие интересы. В итоге один отпрыск отделался лишь испугом, а второго отправили в частную школу и под особый надзор.

А что? Шутка вполне в его стиле. Сначала позвать на встречу. Затем сообщить, чтобы я его подождал. Дальше просто. Машина моя известна, место обговорили. То, что я частенько в ней сплю – тоже секрет полишинеля. А уж вскрыть ее по-тихому и вытащить человека – спецы найдутся.

В общем, если я вляпался в неприятности по вине этого идиота, мало ему точно не будет.

Спустя некоторое время мрак ещё больше рассеялся, или мне показалось? Или поверхность близко, или глаза с каждым часом все больше адаптировались к темноте. Так я скоро буду видеть в полумраке не хуже соседской кошки.

Я подвигал плечами, чувствуя какой-то дискомфорт. Что-то ещё, помимо одежды, было неправильно, но я пока не мог разобраться, что именно. Может, с непривычки болит спина, ведь приходится слишком сильно втягивать шею, чтобы не рисковать головой. Эту мысль я так до конца и не додумал. Зато в моей голове родился план, который мне пришелся по нраву.

Во-первых, выбраться на поверхность. Во-вторых, найти телефон. Говорят, без него теперь даже бомжи не ходят. Не думаю, что мне откажут в одном звонке. А дальше уже не моего ума дело – поумнее да поопытнее найдутся. Номер старшего группы своей охраны, Сергея Александровича, в миру просто Серсаныча, отец заставил меня вызубрить лучше, чем начало песни про елочку.

Окончательно приободрившись, я, как мог, ускорил шаг. Тем более с направлением движения никаких сложностей не было. Чего тут думать, когда ты в тоннеле, одна сторона которого наглухо замурована. Идеальный случай для моего поколения: тебе дают выбор без выбора.

Глаза привыкли к полумраку настолько, что подсветка из мха на стенах исправно справлялась с освещением дороги. На пути то и дело попадались небольшие завалы и отдельные камни, которые я обходил или без труда перешагивал. Настроение постепенно повышалось, и я даже начал находить определенное удовольствие в происходящем. Когда ещё удастся побывать в подобной переделке без особого риска для жизни? Часы, деньги, одежда – дело десятое, а сам себе такое приключение устраивать точно не станешь. После, конечно, нужно будет обидчикам дать достойный ответ.

Коридор между тем не делал ни одного ответвления. Я хмыкнул. Приключение оказалось слишком прямолинейным. Даже ребенку не заблудиться. Значит, все-таки шутка или особенно хитрый квест. Интересно, все-таки приложил к этому руку Василий или за идеей стоят другиен? Кто там такой находчивый? Игорь? Семен? Нет, у Семена туго с воображением – организовать сможет получше многих, а придумывать – не его.

Я все больше убеждал себя в том, что вот-вот встречу персонал по организации подобных мероприятий и заранее на это настраивался. Пожалуй, я даже не буду поднимать шум по поводу моего «похищения» пусть только вернут часы. Ну, и все остальное тоже.

В следующий момент я кубарем покатился по полу, получив сильнейший удар в лицо. Правая щека онемела, во рту появился соленый привкус. Следом вспыхнула острая боль в спине. Плечи и шею как будто разрывало на части. На миг перехватило дыхание. Происходящее оказалось настолько для меня неожиданным, что, к своему стыду, я никак не мог встать. Руки и ноги, как у майского жука, двигались помимо воли.

Мысли разбежались, как тараканы. Что это было? Несколько мгновений я лежал в прострации. Картинка перед глазами расплывалась, у меня никак не получалось сосредоточиться. Как? Кто?! Я дотронулся до носа, губ, на пальцах осталось что-то липкое и горячее. Кровь! Много крови! От осознания своей беспомощности из груди поднималось бешенство. Я зарычал.

– Ах, ты, урод… – мой монолог был прерван, как и мысли за несколько секунд до этого: второй удар вышел довольно чувствительным, хотя и не такой силы, как тот, что свалил меня с ног. Возможно, нападавший не хотел совсем уж калечить.

Впрочем, я не собирался просто лежать и ждать пока из меня сделают отбивную. Мне хоть и не посчастливилось служить Родине, и черный пояс был разве что от «Луи Виттон», но я мог за себя постоять. Телохранители – это здорово, но бывают ситуации, когда приходится делать все самому. Я снова сделал попытку подняться, впрочем, такую же неудачную, как и предыдущая. Тело слушалось плохо, куда-то враз подевались реакция и сила. Словно из меня вынули стержень.

В итоге меня «вразумили» с пятого раза. Если выбирать между «сдаться» и «тебя забьют насмерть», я все-таки остановился на первом. Хотя и не сразу. К тому же на третьей попытке жалость у моего обидчика совершенно иссякла. Он удивленно хрюкнул, что-то неразборчиво пробормотал, а затем начал лупить меня в полную силу. Я, как мог, прикрывал руками лицо и бока, но все равно досталось мне знатно. Пожалуй, я на практике познал древнее правило: молчание – золото.

Мой обидчик, хорошенько меня обработав, удовлетворенно бурчал что-то под нос и шаркал ногами возле моей головы. Мне оставалось только лежать, закрывая руками лицо и тщательно лелея мечты о мести. Первая оторопь прошла, гнев, застилающий разум, – тоже, и пока приходилось только скрипеть зубами да строить планы. Главное, постараться скрыть ярость, рвущуюся наружу, так как малейшие проявления эмоций легко могли ухудшить и без того шаткую ситуацию. Лежа на боку и баюкая отбитые руки, я лихорадочно соображал. Какой к черту розыгрыш?! Похищение! Но кто?! Кто посмел?! Кому я успел перейти дорогу? Да, отца не любили многие, но на такую откровенную акцию могли пойти единицы. А вдруг это по мою душу? Чем я кому-то мог насолить?

Я лежал почти неподвижно, ожидая продолжения. Ну, должны же мне сказать, что им от меня надо? Если бы хотели убить, вряд ли затеяли такую сложную комбинацию. Или меня пытаются запугать? Стоит отдать им должное – задуманное удалось.

Что же мне делать? Изображать из себя крутого? Впрочем, чего тут изображать? Маска покорности никогда не была моим коньком. Отец часто говорил: если не можешь стать душой компании, стань ее головой. А уж как этого добиться – вопрос отдельный. Но и грудью на пулеметы кидаться не стоило. Вон она у меня какая хилая оказалась.

Впрочем, экзекуция остановилась, и долго ничего не происходило. Я приоткрыл глаз и старался незаметно следить за обидчиком. Странный тип ходил и ворчал под нос, я лежал и старался не двигаться, невольно морщась от боли. Судя по ощущениям, если не считать лица, досталось мне не критично. Эх! Давненько меня так не били. Да меня вообще никак обычно не били! И тут я чувствовал мрачное удовлетворение: оказывается, нет во мне «тряпки»! И удары от бугая держу. Плохо другое: я его просто держу и не в состоянии ответить.

Мысли оказались прерваны звуком приближающихся шагов. Темнота скрадывала очертания, и фигура человека с трудом различалась с трёх-четырех метров. Судя по ритмичному шарканью, он немного подволакивал ногу. Вроде бы, правую – черное пятно на месте головы дергалось в сторону, когда тень делала шаг этой ногой. Помня реакцию на мой голос, я помалкивал, оценивая шансы на следующую попытку. Пока что выходило, что шансы мои не очень.

Я решил обождать. Какой-то он слишком здоровый. К тому же мне очень не понравилась боль в спине. Что это? Последствия неудачного падения? Значит, мне все-таки достались сильнее, чем я полагал. Ещё я заметил, что не могу лежать на спине ровно, как будто что-то мешает.

Очередные пять шаркающих шагов в тишине. Я едва сдерживал нетерпение, до того мне хотелось увидеть, кому пришло в голову организовать моё похищение. В том, что это именно похищение, я не сомневался. Даже если передо мной не организатор, я наконец увижу мерзавца, ну и, конечно, цену своей свободы. Вряд ли кто-то выиграет от моей смерти. Живой я, смею надеяться, более ценный, чем моя шкура. Тут можно даже поторговаться: как-никак, я у отца наследник.

Меня потряхивало. Боль ощущалась краем сознания – явно реакция организма на адреналин в крови, но нельзя сказать, что мной завладел страх. Играла на нервах неопределенность, не хватало информации, продолжала ныть спина, но я не боялся. Мне было пока не понятно, что со всем этим делать, но мозг привычно перебирал варианты.

Последний шаг незнакомца оказался решающим. Света оказалось достаточно, чтобы его рассмотреть. От неожиданности я даже приподнялся на локте. Нет, я точно сплю! Ну, или схожу с ума. Может, всё-таки квест? Из тех, где душат, связывают, топят, где все происходит «на грани». Когда ставишь подпись, что «осознаешь и все принимаешь».

– Мужик, ты кто? – выдавил я из себя, не зная, смеяться мне или плакать.

Глава 2

Вам приходилось в вашей жизни одной-единственной фразой перечеркивать все? Я даже не знаю, как выразить это «все» словами. Ну, нет в человеческом языке настолько емкого слова, которое отражало бы глубину и пронизывающую ясность того, что следует в него вложить. Как будто ты ещё есть, смеешься, плачешь, ругаешься, дерешься, наконец. А после тебя уже нет.

Я лежал в своём отнорке, на том же самом месте, где очнулся в первый раз, и тупо разглядывая стену перед собой. Иногда мне казалось, что зеленоватое свечение начинает пульсировать в такт сердцебиению, но спустя какое-то время ощущение проходило. От лежания на твердом затекала спина, каменная крошка впивалась в кожу, и холод пробирал до костей, но мне не было до этого дела.

Сколько времени прошло с тех пор, как я встретил Трока? Трок – это тот самый мужик, который периодически чешет об меня свои кулаки. А что поделаешь? Со своим ростом я почти ни разу так и не смог собрать свою норму улиток, а, следовательно, и с едой у меня проблемы. Правда, в последний раз ему за это досталось, и я с затаенной радостью наблюдал, как здоровяк безмолвно сносит побои людей местного вожака. Впрочем, очень скоро стало ясно, что за все нужно платить и за бесплатные развлечения тоже. После экзекуции Трок с наслаждением вымещал свою боль на подопечных, заставляя их искать укрытие в любой щели, лишь бы подальше от кулаков десятника. Досталось тогда и мне. Вспоминая отбитые ребра, я решил, что лучше вынести порцию обычных пинков, чем терпеть, пока у разъяренного десятника кончатся силы.

Живот возмущенно квакнул: он опять настойчиво напоминал о еде, но к чувству голода я привык, как, наверное, привыкают к комарам в тайге. Жизнь впроголодь в штольнях – в порядке вещей. День или два с пустым животом – не катастрофа.

Время – это отдельная песня. Сложно вести подсчёт, когда для тебя нет разницы: день на дворе, ночь или раннее утро. В мрачных коридорх всегда темно. Ни часов, ни телефонов тут нет. Единственное, что позволяло хоть как-то ориентироваться – это рабочие смены. Возвращаясь обратно, я брал в руки кремень и старательно царапал стену, доказывая себе самому, что жив еще один проклятый день. Каждая черточка на стене, накарябанная моей рукой, доказывала, что я ещё существую. Если бы не мой календарь, разуму не за что было бы цепляться. Я скреб камень, выдавливая из надежды еще один шанс, и истово верил, что осталось ещё чуть-чуть. Осталось немного. Ибо, кроме надежды, у меня ничего не осталось. Тридцать чертовых палочек на стене, и каждая стоила вечности.

Сбежать с плантации нечего было и думать. Во-первых, в верхние коридоры нас не пускали, а по слухам, там тот еще лабиринт. Во-вторых, любая попытка каралась смертью. Нам специально показали тело несчастного, который осмелился зайти дальше других. От вида его перепаханной кнутом кожи я до сих пор просыпаюсь в кошмарах.

Не знаю, на что мы надеемся, но я дал себе слово, что, как только почувствую, что теряю силы, обязательно испытаю судьбу. Лучше такая смерть, чем попасть в котел на обед рабам.

Впрочем, иногда голова прояснялась, заставляя анализировать происходящее, и тогда я вспоминал о самом первом дне в этой клоаке.

Мой обидчик и мучитель, выглядел точь-в-точь, как и я: бесформенная юбка, накидка с прорехами и веревка на поясе с измочаленными краями. Совсем не так я представлял себе профессионального похитителя.

Его облик настолько отличался от того, что я ожидал увидеть, что мне не удалось сдержаться.

– Мужик, ты кто?! – выпалил я, и вот тут меня накрыло по-настоящему. Потому что это был не мой голос…

Осознание того, что я говорю не своим голосом повергло меня в шок гораздо больший, чем все произошедшее до того. Даже к пропаже телефона в конце концов можно привыкнуть, но к тому, что у меня украдут и голос, я оказался совсем не готов. Из моего тела словно вышибли дух, и я превратился безмолвного наблюдателя, никак не реагируя на новую порцию тумаков.

Наконец, мой мучитель окончательно выдохся. Брезгливо потыкал ногой жертве в лицо, видимо, чтобы убедиться, что не забил насмерть. Мое тело откликнулось стоном, и тот, удовлетворенно хмыкнув, потопал по своим делам, оставив меня наедине с болью и неизбежностью.

Гораздо позже, собравшись с силами, мне удалось отползти обратно в отнорок. Я попытался извлечь из непослушной глотки «свой» голос, и после долго сидел в прострации, понимая лишь то, что произошла какая-то чудовищная катастрофа. Дальнейшее показало, насколько ужасно мое положение, и дела обстоят еще хуже, чем я мог даже предполагать.

Впрочем, обо всем по порядку. Ведь для начала, как порядочному человеку, мне следовало представиться. Да, как порядочному человеку… Звучит, конечно, двусмысленно. Особенно теперь. Почему, спросите вы? Потому что у меня нет ответа на этот вопрос. Я не знаю, кто я. Я не представляю, где я. И уже порядком сомневаюсь, человек ли. Только в одном я уверен на все сто: я это не я.

Тот, другой, оказался явно моложе. Как я это понял? Таким голосом говорят, когда тебе нет и семнадцати, а хочется выглядеть старше. Тембр постоянно «ломался», не желая подчиняться владельцу.

Я взглянул на руки и вздохнул: не мои. Кисти заметно тоньше, пальцы длиннее и тоньше. Прямо как у пианиста. Если, конечно, смыть грязь, привести в порядок обломанные ногти и вообще хоть как-то облагородить.

Было и еще кое-что, что меня беспокоило. В тот же день я выяснил, что не могу лежать на спине. Лицом вниз – пожалуйста, на боку – ради бога. А на спине никак. Как будто кто-то нацепил на загривок здоровенный рюкзак, который ни снять, ни сдвинуть. После тщательной проверки, по крайней мере в тех местах, куда дотягивалась рука, опасения подтвердились: я стал обладателем нешуточных размеров горба. Кожа там на ощупь казалась сморщенной и шершавой, да и в размерах я тоже ничуть не ошибся. А через несколько дней, когда судьба в лице Трока завела меня в коридор с высокими потолками, я обнаружил, что и сам сильно хромаю, потому что одна моя нога оказалась короче другой.

Так что я больше не я.

Бывший я – это Александр Гроцин, двадцать три года, сын владельца финансово-промышленной группы, а не подземная крыса. Я – это квартира в центре столицы с видом на парк и дизайнерским ремонтом, а не мрачные, узкие, темные вонючие коридоры, высеченные из камня, покрытого светящимся в темноте мхом. Вместо изысканной мебели – каменное крошево, полусгнившее дерево и крысы размером с закормленную собачку соседки напротив.

Еще я – это костюм от «Каналли», который шился на заказ, а не лоскут дерюги. Это сумка «Луи Виттон» из Мюнхена, которую я забрал прямо с витрины. Или взять мой любимый ремень от «Гермес», с пряжкой, сделанной в единственном экземпляре. Где ты? Почему ты превратился в грубую лоснящуюся ворсом веревку, на которой узлов больше, чем всего остального? Про ароматы, которые витали в пещерах, нечего и говорить. Господи, как я сюда попал?! И куда, сюда?? Вася, куда ты меня запихнул, гнида?! А, главное, за что мне все это?

Но все это в прошлом. Так что разрешите представиться снова: меня зовут Иан. Мне не больше шестнадцати лет. Я теперь небольшого роста. Хромаю. У меня горб, отчего без грима могу играть Квазимодо. Но больше всего мне досаждает другое – язык! Я ни черта не понимаю, что вокруг говорят, и это доставляет мне множество неприятностей к тому набору, что уже есть.

Впрочем, здесь, в штольнях, особые знания языка не требовались. Уже через несколько дней я уразумел, что попал на своего рода плантацию, которую содержала целая банда. Похоже, тот, кто занимался моим переносом, никаким выбором не утруждался и засунул меня на самое «дно» социальной лестницы – в раба. И не просто раба, а отребья на самом дне. Наша жизнь не стоила ничего. Наверное, у коровы имелось больше прав, чем у любого здесь, даже Трока. И нас тут таких, по ощущениям, примерно сотня. Свой вывод я сделал на основании того, что наш десятник обхаживает десять «душ», а таких, как он, в пещерах – не так уж и много.

В обязанности рабов входило до изнеможения заниматься сбором улиток, которых потом банда куда-то переправляла. Этих здоровенных, размером с полкулака, тварей в заброшенной части штолен водилось море, и такие, как Трок, уводили свои груды в поисках именно таких ответвлений. За «улиточные» места шла нешуточная борьба. Нередко груды между собой дрались. Но так как потеря работника не лучшим образом отражалась на «деле», соперничество негласно запрещалось доводить до убийства. Но конкуренция между десятками не утихала, и увечные попадались на каждом шагу.

Мне «повезло», я принимал участие в парочке таких стычек и после лишь отлеживался несколько дней. После Трок размахивал кулаками перед моим носом и рычал, требуя вставать на «работу», но даже в его куцем мозгу билась мысль о том, что своих калечить нельзя, и он оставил меня в покое. Однако, долго разлеживаться было не в моих интересах: нет улова – нет пищи. Это правило соблюдалось неукоснительно.

Рацион рабов разнообразием не отличался – тот, кто в банде отвечал за кормежку, каждый день готовил похлебку из мха и тех же улиток. Рабы бежали и ползли на запах ужасного варева, почти перебивавшего окружавшую вонь, с таким рвением, что мне с моим субтильным телосложением зачастую не находилось места. Они зачерпывали руками и, запрокидывая голову, глотали обжигающую жижу, злобно расталкивая друг друга. Таким же как я, оставалось лишь надеяться, что десятники прогонят чересчур жадных или удастся соскоблить хотя бы нажарку со стенок котлов. Впрочем, и за это подчас приходилось драться.

Трок и остальные десятники питались из другого котла, но тоже объедками. Мне не раз приходилось видеть, что члены банды, приближенные к «царю», относятся к ним ничуть не лучше, чем те – к своим подопечным. Все мы для них, похоже, лишь мусор. Чуть погодя я заметил, что размер съеденного напрямую влияет на способность человека соображать. Те, кому доставалось больше, становились похожими на коров. Мне стало страшно. То ли в нашу пищу что-то умышленно добавляли, то ли мох с улитками в принципе угнетающе действовал на сознание. Такой участи для себя не хотелось, потому передо мной постоянно был выбор: оставаться голодным и терять силы или рискнуть, чтобы прожить подольше.

Впрочем, со временем я несколько успокоился, придя к выводу, что на меня эта штука почему-то действовала не так, как на всех остальных, но старался это особо не афишировать.

Глава 3

Чувствуя, как кто-то старается меня разбудить, чуть не попал впросак. К счастью, отмахиваться спросонья я уже отучился – урок мне тогда преподали жесткий. Но, когда меня бесцеремонно скинули на пол, огрызнулся, ожидая удара. Не зря. Попытавшись подняться, получил зуботычину и вновь растянулся на полу. Но удар показался слишком слабым. Странно, Трок обычно таких вольностей не прощал.

Впрочем, секунду спустя я понял, что передо мной не Трок. Рядом сгорбившись, возвышался верзила, которого я мельком видел в «хоромах» Ксара. Главарь банды, видно, крутил с ним дела, не связанные с «улиточным» бизнесом, потому что при виде улиток незнакомец брезгливо морщился. Тем более странно, что ему понадобилось от меня. Взгляд здоровяка не предвещал ничего хорошего, и я не мог представить себе ни одной причины, зачем этому молодчику раб-калека.

Верзила наблюдал за моей возней сузившимися глазами, но в отличие от Трока, больше руки распускать не спешил. Впрочем, все мои чувства сигнализировали о том, что он по-прежнему едва сдерживает недовольство, и мне не следует слишком долго валяться перед ним в таком виде.

– Вставай! – заорал он, замахиваясь. Это слово входило в мой скудный словарный запас, и я поспешил исполнить его желание. Впрочем, я все еще не понимал, чего ему от меня нужно.

Незнакомец рявкнул что-то еще, но я лишь растерянно замотал головой, показывая, что не понимаю ни слова. Он разразился невразумительной бранью, и, уже не стесняясь, пинками отогнал меня от моего лежака.

Попутно я отметил, что одет незнакомец, по-королевски. До сих пор что-то отличное от мешковины я видел только на Ксаре, которому тут принадлежало все. Этот же носил рубашку из какого-то незнакомого полотна и брюки из тонкой кожи. На ногах громилы красовались мягкие укороченные сапоги.

Несмотря на происходящее, настроение у меня вдруг почему-то поползло вверх. Хотя изменения в этой моей жизни пока что вели только в худшую сторону, появление в ней незнакомца могло говорить, о чем угодно. Впрочем, хуже, чем сейчас, сложно себе представить, о смерти же я старался не думать.

Наконец «игра в гляделки» здоровяку надоела, и он прорычал какой-то приказ. Его я, естественно, понять был не в состоянии, поэтому меня грубо развернули и толчком пониже спины отправили по указанному направлению. Больше меня упрашивать не пришлось, и, пригнувшись, я посеменил по коридору. Сзади зашуршали шаги незнакомца. Я оглянулся, чтобы отметить: двигаться, пригнувшись, у него опыта не было, и в темных туннелях он чувствовал себя неуверенно, а потому часто трогал рукой нависающий потолок.

– Иди-иди! – услышал я более-менее знакомые слова, стараясь не останавливаться.

Так мы добрались до развилки, где свернули направо. Недовольный моей непонятливостью, спутник на этот раз говорить ничего не стал. Вместо этого последовал сильный пинок, и я очутился в той части штолен, ходить в которые в одиночку нам было запрещено.

Впрочем, ничего поначалу не изменилось. Сзади негромко ругался мой конвоир. Я пожалел, что не понимаю ни слова из того, что он говорит. Несколько раз мы поворачивали то вправо, то влево, а затем, минуя четыре развязки, топали прямо. В этой части катакомб бывать мне пока что не приходилось. Ни одному, ни с Троком. Затем уклон явно пошел наверх, и во мне всколыхнулась надежда. Туннели здесь делились гораздо чаще, и вскоре я уже не надеялся запомнить обратный путь. Еще через некоторое время провожатый потянул меня за руку, и мы вывалились в коридор, который оканчивался широким светлым пятном. Так я впервые увидел солнце.

Не знаю, сколько я бы простоял на месте, если бы не получил оплеуху. Впрочем, мой спутник, похоже, испытывал облегчение от того, что мы выбрались на поверхность, и потому наказание не отличалось суровостью. Он двинул мне «для проформы», и я «очнулся».

Светило только вошло в свою силу, день был в самом разгаре. Не думал, что всего месяц, проведенный в полумраке, настолько повлияет на зрение, что даже с закрытыми глазами свет будет приносить сильную боль. Лучи солнца, как раскаленные иглы, впивались прямо в мозг, так что на какое-то время мне вдруг захотелось вернуться. Отругав себя за слабость, я решительно шагнул вперед, но, как оказалось, – не в ту сторону.

Меня развернули, и очередным пинком послали вперед. Я некоторое время молча страдал, спотыкаясь на ровном месте, пока не догадался плотно закрыть руками слезящиеся глаза. За спиной лишь недовольно буркнули, но следующей оплеухи я не дождался.

К солнцу пришлось привыкать, а за то короткое время, пока я на него смотрел, понять зелёного этот шарик оттенка или желтого мне не удалось. Моему же спутнику, похоже, свет ничуть не мешал. Он довольно быстро освоился и управлял мной, как опытный погонщик коровой. Послушной, слепой коровой, если быть точным. Аналогия не слишком приятная – коров водят не только на выпас, но и на скотобойню.

Мы выбрались из подземелья в глубоком овраге, прошли по тропинке и, продравшись сквозь заросли густо разросшегося на склоне кустарника, уткнулись в обвивавшую овраг дорогу. Выход из подземелья скрывался где-то там, внизу, и, если бы мне пришлось искать его самому, я не нашел бы это место, даже если бы знал, что оно находится именно тут.

Меня в очередной раз подтолкнули в нужном направлении, но как-то совсем беззлобно, без малейшего намека на раздражение. Мой конвоир заметно повеселел, на лице у него через некоторое время уже блуждала улыбка, и до меня то и дело стала долетать веселая мелодия, которую он насвистывал, бодро вышагивая за моей спиной. Все это я успел разглядеть, на секунду приоткрывая глаза, – способ, который позволял оставаться в курсе происходящего и спотыкаться не слишком часто.

Для моего спутника дорога оказалась привычным, знакомым местом – слишком уж уверенно и без опаски он вышагивал следом. Когда глаза чуть-чуть привыкли к окружающему буйству яркости, и мне не пришлось их закрывать ладонью, я вынужден был признать: дорога ничем особенным не выделялась из сотен и тысяч своих проселочных сестер на Земле. Утоптанная до состояния камня земля, поросшая чахлой травой в середине. Здесь в равной степени может проехать машина или, громыхая колесами, пройти телега.

Местное светило отчетливо уходило в зеленоватый спектр, но и тут можно было сослаться на что угодно, вплоть до оптического эффекта. При всем желании сделать однозначный вывод, где я нахожусь, не представлялось возможным. На окружающем мире эта единственная на сегодняшний день странность никак не сказывалась: люди оставались людьми, трава – травой, деревья – деревьями, а рабы – рабами. Вскоре думать над этой загадкой наскучило, потому что следовало лучше задуматься над тем, что дальше.

Постепенно эйфория от мира вокруг отсупала. Вместо радости и предвкушения новизны появился страх. Мысли о будущем заслонили все остальное. С какого рожна я понадобился этому человеку? Для чего он так бесцеремонно забрал меня из забоев, и не сменил ли я огонь на полымя? На Земле я или же нет, тридцати черточек мне хватило, чтобы осознать одну вещь: благотворительности не бывает. И если уж такой «ценный» работник для чего-то понадобился, то не получится ли так, что окончание прогулки окажется не тем, на что я надеюсь? С другой стороны, а был ли у меня выбор?

В эту секунду мне в очередной раз «прилетело» сзади, и я вынужден был признать: так или иначе мне для начала придётся подчиниться приказам. Потому выбросил дурные мысли из головы и решил: будь, что будет.

Постепенно мне передалось настроение попутчика. А что? Меня не бьют, не пинают и не орут почем зря. Мне не нужно плестись в самые дальние штреки и пытаться в очередной раз собрать минимальную норму, чтобы после работы не остаться голодным. Правда, и тут меня пока что не накормили, но я все же надеялся, что где-то там нас ждет что-то получше улиток.

А ещё я, оказывается, очень соскучился по солнцу, по чистому воздуху, по ощущению бескрайней глубины над головой. Эта прогулка доставляла такую радость, что я готов был простить моему спутнику, казалось, любую грубость. Я все дальше удалялся от темноты подземелья, крадущего у людей надежду и превращающего их жизнь во мрак, от тяжести каменного потолка, лишающего их воли и отучающего от чувства свободы лучше любых кандалов, и сердце мое заходилось от счастья. Что бы ни произошло в будущем, я уже благодарен за эту возможность.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы выбрались из оврага, а мой желудок, которому в последнее время досталось, точнее сказать, не доставалось почти ничего, однозначно твердил о том, что пора задуматься о привале. Я несколько раз вопросительно поглядывал на своего конвоира, но тот на мои намеки не реагировал и, знай себе, напевал.

Часов, конечно, не хватало. Солнце неизменно светило сверху, не думая перебираться на другую сторону небосклона, и мне понемногу делалось не по себе. Стало казаться, что шагаем мы уже целую вечность. Обед отодвигался на неопределенный срок, и желудок начинал протестовать все сильнее.

Несмотря на полное отсутствие практики дальних переходов у прежнего хозяина тела, я чувствовал себя сносно. Пара-тройка часов бодрым шагом, вопреки моим опасениям, не заставила валиться с ног от усталости, а лишь добавила «утиных» вихляний в походку, и все больше хотелось пить.

– Иан! – окрик заставил меня притормозить. Мой конвоир задумчиво разглядывал что-то у меня за спиной.

Я радостно обернулся. Может, все-таки, привал, костер и еда? Мне даже показалось, как запахло жаркое. Но оказалось, что моему конвоиру «приспичило». Он, ничуть меня не стесняясь, отвязал какие-то завязки и подошел к обочине.

Неожиданная остановка, наконец, позволила его рассмотреть. Почти под два метра, не коренастый, а, скорее, ширококостный и жилистый человек лет тридцати. Крупное лицо, на котором природа небрежно раскидала рот, нос и глаза. Складывалось ощущение, что все это собрано от разных людей, настолько оно не сочеталось вместе.

Одежда только в темноте могла свидетельствовать о его «состоятельности». При дневном свете оказалось, что она несла на себе следы носки, а в некоторых местах так и вовсе зияла прорехами. Рубаха светилась свежими «штопками», штаны – протерты, сапоги – стоптаны. Причем половина вещей даже издалека казались не по размеру.

«Не король», – подумал я с некоторым сожалением.

Зачем я ему? Оставалась надежда, что не на органы. Скорее всего наш мудрый вождь спихнул меня ему за долги. На ум приходили слова: «Никчема к никчеме».

Заметив, что я за ним наблюдаю, он что-то произнес, но я не расслышал ни одного знакомого слова из того куцего словаря, что удалось почерпнуть за месяц. Я отрицательно мотнул головой, показывая, что не понимаю, Тот, не скрывая досады, поморщился. Так, чего доброго, у моего нового хозяина может возникнуть ощущение, что ему подсунули известное животное в мешке, и он решит вернуться с претензией к моему прежнему «нанимателю». Возвращаться же назад было нельзя.

Почему-то в книгах про таких горемык, как я, главный герой словно по мановению волшебной палочки обретал знание языка. Насколько же проще оказалось мое существование, если бы я с самого начала понимал и говорил на местном наречии.

Зайдя по этой «дорожке» достаточно далеко, я решил, что ждать у моря погоды не вариант. Ну, как-то же раньше учили иностранные языки? Ну-ка, попробуем дедовский способ!

Я развернулся к своему спутнику и бухнул себя кулаком в грудь.

– Иан! – бодро заявил я и ткнул пальцем в Кожаного.

Мой хозяин оказался не из смекалистых. Мне пришлось несколько раз повторить действия, пока до него ни дошел смысл.

– Храст, – конвоир хмыкнул и тоже постучал кулаком себя в грудь, затем произнёс что-то еще. Ну, конечно, он явно решил, что я умею говорить, но капризничаю.

Я покачал головой, на что опять получил тычок и гневный окрик продолжать путь.

Не повезло. Учитель из Храста вышел не то, что надо. Сказывался то ли недостаток терпения, то ли отсутствовало желание тратить не меня время. С другой стороны, мне теперь хотя бы известно имя.

Глава 4

Все-таки и моей выносливости есть предел. Мой шаг все больше напоминал перетаптывание пингвина, дыхание сбилось, руки-ноги налились свинцом и потяжелели. Скакать от радости уже не то, что не хотелось, скорее я боялся где-нибудь завалиться. Окружающий мир сузился до одной колеи, поросшей узкой, шершавой травой, которая последние полчаса принялась ловить меня за ноги. Чтобы не остановиться от усталости, я считал шаги. Но мне уже раз двадцать приходилось начинать заново, иначе длина слова даже мысленно превышала время моего шага.

По пути нам так и не попалось ни одного человека, ни на машине, ни без. Обошлось и без рыцарей с самолетами, хотя ни наверх, ни вперёд я уже не смотрел – не было сил. Дорога все время была пуста, лишь пернатые озорники сопровождали нашу компанию веселым криком. Храст оказался полностью невосприимчив к намекам, хотя несколько раз я обнаглел настолько, что ткнул пальцем в живот и изобразил у рта ложку.

Наконец, бледно-желтая петля дороги скрылась за соседним холмом, а оттуда темно-зеленой косой выглянул лес. Храст указал на него рукой, добавив одно слово вслух.

– Лес? – повторил я, полагая, что речь шла именно о нем. Храст кивнул и дальше пошёл впереди меня. Я в который уж раз подметил, что в нем больше не чувствовалось враждебности. Читались лишь ожидание и облегчение, это даже придало мне сил.

По моим прикидкам, до первых деревьев оставался ещё километр. Мелочь по сравнению с тем, что мы уже отмахали, и невообразимо много для того, кому не приходилось в день преодолевать и десятой части этого расстояния.

Впрочем, оказалось, я плохо знал свой организм. Мы дошли. Темно-зеленая стена выросла на глазах. Когда же наши ноги коснулись тени от самых высоких крон, я услышал не только свой облегченный вздох.

Лесная прохлада вдохнула жизнь в мое тело, несмотря на не слишком приятные воспоминания. Последний лесной поход в десятом классе закончился грустно, как для учеников, так и для учителей. Вместо обещанного костра, печеной картошки и сочных шашлыков мы получили проливной дождь, оголодавших комаров и воспаление легких у троих особенно удачливых путешественников. Школа ещё долго мусолила наше приключение во всех подробностях.

Воспоминания выдавили у меня улыбку – надеюсь, сегодня повезет больше.

Я заметил, что Храст совсем сбавил темп, так что, несмотря на усталость, мне без труда удавалось за ним поспевать. Дорога жила своей жизнью, петляя из стороны в сторону, прячась за раскидистыми кустами и стволами деревьев. Кое-где плотно утоптанная земля совсем заросла травой. Видно, дорогой в этой ее части почти не пользовались. Ветви деревьев нависали настолько низко, что даже мне не нужно было поднимать руку, чтобы до них дотянуться. Иногда нам даже приходилось идти согнувшись.

Я успевал разглядывать листву, снова пытаясь понять, есть ли отличия от земных. Мне не везло. Сколько бы я ни старался, сколько ни напрягал память, смотреть было особо не на что: меня окружали обычные клены, дубы и березы – опять ни малейшего намека на другую планету. Если бы не чуть зеленоватое солнце, признаков перемещения в пространстве нет. Нигде не видно ползающих лиан или плотоядных корней. В душе снова заворочался червячок: а вдруг – Земля?! Меня до того захватили рассуждения, что не заметил, как в руке моего спутника возник нож.

Если бы у меня были тормоза, они бы сейчас пронзительно завизжали. Мне стало не по себе при виде оружия. Храст перехватил мой опасливый взгляд, брошенный на руку с ножом, но не обратил на него внимания. Он что-то пристально высматривал в чаще.

С легким стуком у моих ног в землю вонзилась стрела. Несколько долгих секунд я не сводил глаз с оперенья, стараясь понять, что это означает. В груди молотом застучало сердце. Оно сорвалось в галоп, и я затравленно заозирался вокруг. Какая, к черту, Земля?! Стрела – это средневековье, средневековье – это разбойники, а эти ребята, по слухам, с одинокими путниками не церемонились.

Мой затравленный взгляд можно было принять за желание подороже продать свою жизнь, но, на дороге по-прежнему никого, кроме нас, не было. Мысли неслись вскачь. Бежать, пока не поздно?! Я бросил взгляд на спутника. Вдруг от меня ускользнул его знак, и сейчас он кинется наутек?!

Впрочем, на свой счёт я особо не обольщался. Храст, возможно, и убежит, мне же с моей подвижностью подобный вариант не грозит. Но тот неожиданно успокоился, стоял ровно, и усмешка гуляла по его жестким губам.

– Храст? – прозвучало откуда-то сверху. Так высоко поднять голову мне нечего было и думать. Увидеть говорившего я смог бы только в том случае, если бы лег на землю. Поэтому я остался стоять в той же позе, в которой застал вопрос. Про себя я вздохнул, в очередной раз пожелав неизвестному Васе, сломать шею, когда ему бы снова вздумалось поиграться с чужой судьбой.

Мой спутник тем временем кому-то махнул рукой. Я услышал ещё одну фразу, и на дорогу высыпало пять человек. Они тоже все щеголяли в коже, но смотрелись гораздо опрятнее. У двоих в руках были луки с натянутой тетивой. Ещё двое радостно похлопали по спине Храста, и я обратил внимание на рукояти ножей, торчавших из-за голенищ. Один из пятерых, одетый еще солиднее, держался поодаль, и с его пояса свисал меч.

Я наблюдал за ними, распахнув рот. Человек с мечом недоуменно на меня посмотрел, затем перевел взгляд на Храста – в его глазах явно сквозил вопрос. Мой спутник поначалу напрягся, но, заметив мою реакцию, заржал, и мне стало неловко, – судя по реакции, тут все свои. На меня ещё пару минут косились криво, а затем забыли.

А уже через четверть часа на дороге никого не осталось. За маленьким отрядом сомкнулись ветви, и мы растворились среди деревьев. Мне же ничего не оставалось, кроме как последовать за очередным вывертом капризной судьбы. Тащить на костер меня пока что не собирались, а остальное я готов был перетерпеть.

Люди впереди шли уверенно. Первым – дядька с мечом, негромко переговариваясь с моим провожатым, Храст вполголоса ему отвечал. Иногда я слышал смех то одного, то другого. Еще трое из отряда бесшумными тенями скользили следом. Я пыхтел предпоследним, и сразу становилось понятно, что в лесу в нынешнем обличии мне делать нечего. Даже идти за грибами. Иан, если и видел лес раньше, то только издалека. Обо мне и говорить нечего – я зверь из бетонных джунглей.

Спотыкаясь очередной раз, я чувствовал немалое раздражение парня, замыкающего процессию. Юноша на вид примерно моего возраста, изо всех сил старался походить на старших. В такие моменты он изрядно сопел, – похоже, ему велели за мной присматривать, и это ему не слишком-то нравилось. Остальные же меня просто не замечали.

Мои старания идти по лесу, как можно аккуратнее, не оценили – так получалось даже хуже. Кроме того, проделанная дорога, нервное напряжение, постоянное недоедание и жажда – все это окончательно меня доконало. Сила воли – единственное, что еще держало меня на ногах. Ко всему прочему я накрепко усек правило: скорость колонны равняется скорости самой медленной ее единицы. И под конец мне стало казаться, что долго мою неуклюжесть терпеть не будут.

Когда мне стало все равно, прирежут меня, или я умру от разрыва сердца, чаща распахнулась, и мы выбрались на довольно приличных размеров поляну. Пошатываясь, я с трудом огляделся вокруг, кровь так сильно стучала в ушах, что, казалось, порвет перепонки. Черт, да лучше спортзал и тренер Серега по кличке Садист, чем повторить этот безумный марш!

Все ещё пребывая в трансе, я, словно сомнамбула, захромал к ближайшему костру и со стоном повалился на землю. Плевать, что мне там что-то кричат. Загоняли сивку крутые горки. Словно сквозь марево, до меня донесся смех сразу нескольких человек. Ну и пусть себе ржут! Дыхание с хрипом вырывалось из легких, в голове бил набат, а в спину словно воткнули раскаленную спицу. Что мне какой-то смех?

Я устал настолько, что не мог спать. Сфокусировав взгляд, рассмотрел, что в ногах потрескивали дрова, и почувствовал, как жар от костра накатывает упругими волнами. Наконец-то никуда не надо идти. Мне было хорошо от одной мысли, что можно закрыть глаза и подставить лицо легким касаниям лесной прохлады. Сила воли, толкавшая меня вперед последние несколько часов, растворилась словно вода в песке, оставив безвольный остов из костей и мяса. Я даже боялся пошевелиться, чтобы все это не рассыпалось в прах.

Рядом остановилась чья-то тень. Сил не было даже для того, чтобы насторожиться, и я, как ребенок, решил не открывать глаз. Меня нет, я спрятался, если мне вас не видно, значит, быстрее проходите мимо. Разве вам не известны правила?

Чужое присутствие не пугало, а, скорее, вызывало досаду – так мы реагируем на присутствие комара в тёмной комнате: пищит в темноте, не кусает, но хочется взять газету и показать стервецу, на чью кровь он покушается. Пальцев коснулось что-то теплое и гладкое, вызывающее желание обхватить, задержать тепло у себя.

В следующую секунду мои ноздри затрепетали. По телу прокатилась сладостная волна – аромат, ударивший в нос, возвестил о появлении того, что, словно эликсир жизни, вдохнет силу в мое почти мертвое тело. Еда. Одно ее присутствие прошлось живительной волной, пальцы судорожно стиснулись, вырывая у призрака кусочек его тепла. Следом в руку мне сунули ложку, и я несколько секунд тупо ее рассматривал, не зная, что делать.

Дайте мне точку опоры, и я переверну землю, сказал когда-то Архимед. Ерунда! Дайте голодному еды вдоволь, и он возлюбит весь мир, что, согласитесь, гораздо труднее.

До мира мне не было никакого дела. Счастье сосредоточилось прямо в моих руках, обжигало язык, таяло во рту, и я готов был драться с кем угодно, чтобы продлить это ни с чем не сравнимое ощущение горячей пищи. Похлебка и без всякого мяса восхитительно пахла, все больше разжигая мой аппетит. С каждой ложкой, с каждым глотком меня наполняло силой. Краски возвращались в окружающий мир, а вместе с ними пришли звуки и люди.

Глава 5

Я что и правда потерял сознание? Или мне это почудилось?

В душе царил покой, я был уверен, что все люди братья, а заодно выступил бы за мир во всем мире. Так мне тогда казалось. Если у вас есть ваша крыша над головой, если еда для вас – это трехразовая обыденность, то вы не поймете то, что я сейчас чувствую.

Проморгавшись от счастья, обильно выступившего на лбу, я с блаженной улыбкой обвел лагерь взглядом. Нужно было понять, куда на этот раз меня занесло.

Лагерь бурлил эмоциями. Нас, очевидно, ждали: едва часовым стало известно о появлении отряда, поднялась суета. Но не бестолковая, нет, каждый знал свое место. Для всех нашлось свое дело. Вернувшихся посадили обедать, горячее досталось не только мне. Наши провожатые с неменьшим энтузиазмом уплетали похлебку за обе щеки, оживленно переговариваясь за соседним костром. Но я, как и раньше, ни бельмеса не понимал. Судьба устала мне намекать: учи язык!

С радостью, только как?

У края поляны, поблизости от того места, где мы вышли из леса, дымился большой черный котел. Возле него на свежесрубленном чурбачке чинно восседала героических размеров женщина. Она зорко посматривала на обедающих, регулярно гоняя за добавкой шустрого пацана лет десяти. Большущий, величиной с его голову, котелок в его руках стремительно проносился по всей поляне, сопровождаемый одобрительными взглядами и возгласами.

В центре, насколько я мог разглядеть, пирамидками стояли луки, рядом лежали тощие мешки из грубой ткани. Даже с виду она была лучшего качества, чем моя нынешняя одежда. С другого края пряталась приличных размеров палатка. Купол поднимался метра на три и крепился к веткам деревьев, нависавших над нами. У входа стояли двое и лениво переговаривались.

Лагерь опять зажил прежней жизнью, ничем не выделяясь на фоне лесного многоголосья. Пройдешь мимо и не заметишь. Сразу чувствовалась сноровка тех, кто здесь обитал.

Меня посадили отдельно. Хотя я вроде бы сам упал у первого попавшегося костра, но никому не пришло в голову составить компанию. Я их понимал. Кому по сердцу общество чужака? За мной вроде бы не следили. Но когда паренек, пробегая мимо, попытался налить мне добавки, его сурово окликнули, и он с извиняющейся улыбкой поскакал дальше. Второй порции мне не досталось, и мяса в миске я не нашёл, хотя, приглядевшись, заметил, что другим положили изрядно. Впрочем, обиды я ни на кого не держал – научился ценить то, что имею.

А вот на воде экономить не стали, и парень принес деревянную чашу, наполненную до краев, и холодную настолько, что сводило зубы. Я пил маленькими глоточками, наслаждаясь, впитывая прохладу всеми клеточками своего тела. Эта чаша показалась мне даром богов. Казалось, я не пробовал ничего вкуснее целую вечность, а источник в шахтах, отдающий железом и серой одновременно, теперь вспоминался с брезгливостью и отвращением.

Утолив голод и жажду, я вновь принялся клевать носом и даже не заметил, как тот же пацан притащил мне кусок толстой ткани. Говорить он не пытался, с интересом меня разглядывая. А когда я недоумевающе развернул подарок, жестами показал, что в него следует укутаться, как в одеяло. На этом и закончился мой первый день в лагере.

Проснулся я снова один, но решил от костра не отходить. Вряд ли кому-то понравится, когда незнакомый человек бродит по лагерю и всюду сует свой нос. Да и с моего места мне открыт практически каждый угол, так что любопытство можно удовлетворить и отсюда: наблюдать за людьми мне не запрещали, и я вовсю воспользовался этой возможностью.

Довольно скоро занятие мне наскучило, потому что ничего интересного не происходила. Люди сновали по делам: кто-то нес дрова, кто-то тащил воду к котлу, под которым уже весело кружился огонь. День только начинался, но лагерь уже не спал.

Впрочем, долго скучать мне не пришлось. На другой стороне поляны откинулся полог шатра, и на свет не показались Храст и второй. Каково же оказалось мое удивление, когда, переглянувшись, они направились прямо ко мне. Внутри заворочался червячок беспокойства. С чего такой интерес к моей бедной персоне?

Тут я вспомнил, что мой, прямо скажем, небогатый словарный запас вряд ли позволит нам пообщаться, и упрямо сжал зубы. Больше ждать с обучением нечего, как бы ни стало поздно.

Первым шёл тот самый дядька с мечом, и я, наконец, его рассмотрел. На вид лет тридцати пяти – сорока, суровый. Правая рука непринужденно лежит на рукояти меча, так что оружие для него, скорее, предмет одежды, такое же нужно, как, скажем, штаны. Одет с претензией на элегантность. Храст в сравнении с ним смотрелся разнорабочим.

Они шли не торопясь, по пути перебрасываясь словами. Храсту из-за своего роста приходилось мелко перебирать ногами, но он даже и не думал обгонять собеседника, шел за ним так, будто боялся упустить хоть слово. Очень показательный факт, сразу видно, кто главный. Мне неожиданно подумалось, что предстоят «смотрины», и меня попытаются перепродать.

Чем ближе они подходили, тем неуютнее я себя чувствовал. Что-то в облике незнакомца заставляло насторожиться. Кто это, очередной Робин Гуд местной закваски? Или более серьезный товарищ? То, что я видел сейчас, говорило о многом. На ум вдруг пришло невольное сравнение с телохранителем отца, Серсанычем.

Когда мы впервые друг друга увидели, Серсаныч уже давно разменял пятый десяток и вот-вот должен был отпраздновать юбилей. Полста лет – это словно рубеж. Для кого-то дорога в горку, когда сил тащить все меньше, а кому-то время меняет лишь цифры в календаре, сохраняя облик человека нетронутым. Лишний десяток рисует черточки на лице, но не сгибает фигуру, не клонит к земле, а сил ещё столько, что можно подковы гнуть. Серсаныч был как раз из таких. Тяжелый, но не грузный, матерый секач, если сравнивать с кем-нибудь из животных. Нетороплив, даже медлителен, смотрит из-под полуприкрытых глаз, но это все напускное. Я видел, как он работает – не дай бог встать на пути.

В Серсаныче не было ни капли самоуверенности и вальяжности. Я не видел, чтобы он позволял себе вести себя вызывающе. Ему это просто не нужно. Он выглядел, как человек, который в любой момент в состоянии решить любую проблему. Возможно, поэтому инциденты с его участием можно пересчитать по пальцам.

Сейчас я видел перед собой его точную копию. Только лет на двадцать моложе и потому во сто крат опаснее.

Незнакомец приближался неторопливой походкой человека, знающего себе цену. Судя по уверенной манере говорить, он привык, что его слова не пропускают мимо ушей. Стоило ему обратить на меня внимание, как к горлу подступил комок: столько неприязни, брезгливости и презрения выплеснулось на меня за мгновение, что сперло дух. Меня пробрало не на шутку: откуда вдруг такое понимание чужих чувств?! Ощущения оказались во сто крат сильнее, чем раньше.

Чем ближе они подходили, тем сильнее становилось чувство. В глазах главаря, – а именно так он и воспринимался – я казался сам себе в лучшем случае больным домашним животным или вещью, которую пока не понятно, куда пристроить. Даже хуже, я был уже заранее поломанной вещью. Да и как иначе? Мой нынешний внешний вид вряд ли мог вызвать другие чувства.

Следующая секунда – и новое потрясение. Мне почудилось, что я вижу что-то над головой у обоих людей, которые приближались ко мне. Бесформенное, подрагивающее и цветное. Я попытался собраться с мыслями, но времени почти не осталось. Откуда эти резкие ощущения чужих чувств, как будто они транслировались мне прямо в мысли? Что со мной происходит?

– Иан? – с глубоким сомнением в голосе бросил владелец меча, остановившись с наветренной стороны. Его брезгливость так и выпячивалась наружу. Мне стало ясно, что незнакомец считает саму идею разговора бессмысленной тратой времени, но вынужден уступить просьбе Храста. Мой нынешний владелец стоял за его плечом, от его хорошего настроения не осталось и следа.

Мое предположение подтвердилось, меня явно хотели перепродать, и, если ничего не предпринять, сделка не состоится. К бабке не ходи, Храст мне это припомнит, а возвращаться к прежней жизни мне ой как не улыбалось. Житья не будет.

Значит, необходимо принять решение, хочу ли я другого хозяина. Про себя я усмехнулся. Услышь я от кого-нибудь такие мысли еще месяц, не задумываясь, дал бы в морду, а сейчас… Действительно придется выбрать.

Я еще раз оценивающе оглядел незнакомца, и этот взгляд, похоже, не остался секретом. Он явно почувствовал мой интерес, хотя и виду не подавал. Я же думал, что делать. Если откинуть все внешние факторы, то этот дядька – крайне опасный тип. Да и наблюдательности ему не занимать. Вон как подобрался. Ну, никаких ассоциаций с разбойником. Скорее, уж тайный агент. А с таким жизнь раба вряд ли окажется долгой.

С другой стороны, оставшись с Храстом, мне так и суждено остаться «на дне». И далеко не факт, что у него задержусь надолго. Кто знает, куда он сбагрит «испорченного» раба?

– Иан! – я ткнул себя радостно в грудь кулаком, вскакивая, как Ванька-встанька. Как там говорится, наглость – второе счастье? – Иан!

Для обоих мой финт стал неожиданностью, но незнакомец среагировал гораздо быстрее, задумчиво, поглядывая на меня. Храст склонился к его плечу и что-то торопливо сказал. Человек с мечом задумчиво сжал губы и чуть погодя кивнул, не сводя с меня умных, холодных глаз.

Сделка состоялась?

– Храст – нет? – я показал на своего теперь уже бывшего рабовладельца и скорчил вопросительную гримасу.

Меня поняли быстро.

– Храст – нет, – незнакомец впервые за все время изобразил губами улыбку. – Вордо, – он повторил мой жест, и я почти не почувствовал презрения в его голосе.

– Вордо, – я указал на него, затем, подумав, добавил: – Храст – нет, Иан идет Вордо.

Сказал и разинул рот. Все слова были произнесены голосами тех, кто сейчас с любопытством смотрел на меня.

Тот, кто назвался Вордо, произнес еще несколько слов, из которых я различил только слово «идти» и свое имя.

– Иан идти, идти! – энергично закивал я, понимая, что это еще не все. Простым фокусом этого человека не удивить, и придется придумать что-то получше.

Задумчивый взгляд Вордо только подтвердил мои мысли. Воин задумался, отстраненно поглядывая в мою сторону, и меня коснулся легкий ветерок любопытства. Впрочем, он сразу переключился на что-то еще, от него на этот раз повеяло задумчивостью и сомнением. Очевидно, он пока не мог решить, что со мной делать. У меня мороз пробежал по коже. Только этого еще не хватало. Но ни одной идеи пока в голову не пришло.

Оглянувшись, Вордо на что-то указал Храсту, кивая в мою сторону. Надеюсь, это не приказ вроде: «Прирежь его где-нибудь по-тихому». Но тот крикнул пареньку, чтобы бежал сюда. Вордо же, отдав распоряжение, тут же забыл обо мне, оставив разбираться своих подчиненных.

Парнишка оказался смышленым. Выслушав несколько фраз от Храста, он вцепился мне в руку и потащил к столовой. Не прошло и минуты, как мы предстали перед женщиной героических размеров, которая заправляла хозяйственной частью всего отряда. Звали ее Кара, и раньше мне казалось, что ее функции ограничиваются готовкой. Однако, при ближайшем рассмотрении мне пришлось пересмотреть мнение. Слишком холодный и внимательный взгляд из-под тяжелых бровей и повелительный голос никак не могли принадлежать повару. То, как она смотрела вслед Вордо, еще больше усилили подозрения. «Они не друзья, это уж точно», – подумал я запоздало.

С рабом Кара церемониться не собиралась. Когда меня передали с рук на руки Моришу, молодому мужчине, который всю прошлую ночь просидел в дозоре, он посмотрел на женщину и только покорно вздохнул. Глядя на ее грозный вид, возражать ей я бы тоже не стал, и мы вдвоем отправились в лес. Смысл прогулки стал ясен, когда при виде ручья Мориш на пальцах принялся объяснять, что мне следует снять одежду.

Ниже по течению образовалась заводь, и мне пришлось под его ироничным взглядом заходить в воду, от которой у меня ныли зубы. Он кивком показал, что мне делать и застыл в ожидании развлечения. Скажу только, что я его не разочаровал.

Сразу после водных процедур одежду мне не вернули, погнав обратно, как есть, голышом через лес. Мориш нес сверток с моими обносками, брезгливо отставив в сторону. При виде моего щуплого тела Кара лишь сверкнула глазами и велела Моришу сжечь весь мой нехитрый скарб, что он и выполнил с облегчением, избавившись от неприятной ноши. Женщина подошла ко мне и несколько раз повела носом. Удостоверившись, что во время купания, я не филонил, – Мориш следил за этим и дважды заставлял возвращаться в ручей, – она протянула обновки.

Под насмешливые взгляды остальных я оделся и стал как две капли воды похож на членов отряда. Моими трофеями стали: рубаха почти что без следов штопки, видавшие виды кожаные штаны и кожаные же мокасины. Последние – не по размеру, но после рубища выглядел во всем этом я, как принц.

Чудеса на этом не прекратились, и Кара, буркнув что-то, сунула мне в руку деревянную миску, полную наваристой каши с мясом, чем привела меня в полный восторг. Порция оказалась так велика, что даже молодой парнишка, которого, как оказалось, звали Жбан, смотрел на нее с вожделением.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и каши не стало в миске. Живот одобрительно пополнел, и я уже понадеялся, что мне дадут передышку, но в очередной раз прогадал.

– Иди! – Кара забрала миску и указала грязным черпаком в сторону, где находилась палатка Вордо. – Иди! Вордо!

Ну, так и есть. Этот человек в долгий ящик ничего класть не будет. Мне страсть, как не хотелось его вновь видеть, но приказ есть приказ. Не хотелось бы, чтобы еда встала поперек горла, а с ним нужно держать ухо востро. Мне враз стало не по себе. Что он решит теперь?

Потрусив в сторону палатки, я заметил, что мой нынешний господин и не думает отдыхать. Он стоял рядом со входом и внимательно за мной наблюдал. Словно невидимая рука отвесила мне подзатыльник, заставив сорваться на бег. Не прошло и пары секунд, как я, запыхавшись, замер напротив.

– Иан? – он картинно изогнул бровь, и у меня вновь похолодела спина. Слишком рано я успокоился, еще ничего не решено.

Вордо произнес еще несколько слов, наблюдая за моим поведением, но, так как я не двинулся с места, он догадался, что ни одно из них мне не знакомо. По лицу атамана пробежала тень. Он оглянулся за спину и крикнул: – Храст!

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что он недоволен. Черт, что же делать?!

Время сжималось, словно пружина, мысли понеслись вскачь. Я себя отругал: нужно было думать, а не уплетать кашу за обе щеки! Чем еще я могу быть полезен такому человеку, как этот? Человеку, под началом которого находится отряд из шестнадцати человек. Но чем больше я думал на эту тему, тем больше приходил к выводу, что это, скорее всего, личина.

Нет, Вордо точно не банальный грабитель. Понятно, чем может промышлять в лесу группа из двенадцати взрослых парней, вооруженных луками и ножами. Наличие двух женщин, не меняло, а лишь подтверждало мою догадку. Сами парни, скорее всего, обычные головорезы, которых наняли, чтобы выполнить дело. Дальше каждый – своей дорогой. Следовательно, мне требовалось показать что-то, что убедит Вордо – ему пригодятся мои услуги. Только вот что предложить, если я фактически ничего не умею?

Паника – плохая помощница, но отчаяние охватывала меня всё больше. Оказавшись в этом мире, я не знал ничего из того, что могло бы мне сейчас пригодиться.

Стиснув зубы, я грязно выругался. Чертовы попаданцы! Будь я героем в книге, ни за что не угодил в такую историю неподготовленным. Ну же! Ну, хоть что-то же быть должно! Не прошу же я танк или вертолет! Впрочем, даже будь я трижды кузнецом или механиком, эти таланты без нужного случая не покажешь. Мне же кровь из носу нужно здесь и сейчас!

Я даже с сарказмом подумал, что такими темпами для моего рассказа хватит и эпитафии.

Вордо по-прежнему неотрывно смотрел на мою фигуру. Его взгляд расфокусировался, я чувствовал разочарование и угасающий интерес. Яркость ощущений почти пропала. В человеке передо мной вновь зарождалось погасшее недовольство, возвращалась брезгливость, которая до того отошла на второй план. Баланс чувств менялся, как будто в стакане были налиты жидкости с разной плотностью, и они постоянно перетекали с места на место. Интерес в нем стремительно угасал.

Оставались считанные секунды. Запаса по времени больше не было. Ну, пан или пропал!

Тут подошел Храст, и они перебросились парой слов. Мой бывший хозяин стал мрачнее тучи. Не думать об этом!

Я лихорадочно искал выход. Главное на данный момент – выжить любой ценой! Любая идея! Любая! Мысли панически скакали с места на место. Что нужно такому, как Вордо? Если он наемник, то – деньги, это понятно! За свое ремесло он получает немало, но вряд ли их бывает достаточно. Значит, вот направление, куда стоит копать.

Со всей возможной скоростью я бросился к «кухне». Гневный окрик Храста остался висеть в воздухе без ответа. Возле большого котла суетился Жбан, разносивший по вечерам еду. Не раздумывая, я вырвал из его рук начищенный котелок и со всех ног помчался обратно. К счастью, внимание обоих опять оказалось приковано к моим действиям.

Вордо, немного заинтригованный, наблюдал за моими действиями, Храст же всерьез готов был меня удавить. Он было дернулся, но мой новый хозяин положил руку ему на плечо и качнул головой – ему, похоже, захотелось досмотреть задуманное конца. Попутно я молился, чтобы моих скромных талантов хватило не упасть в грязь лицом.

Поставив тарелку перед собой и порывшись в траве, я нащупал несколько камешков, которые должны были заменить инвентарь и, наконец, уселся в позе лотоса прямо на траву. Убедившись краем глаза, что за мной наблюдают, я сложил ладони лодочкой и, уткнувшись носом в землю, стал изо всех сил голосить.

Мои жалобные вопли должны были выдавить слезы из самого бессердечного чурбана, но пока только собравшийся народ тыкал в меня пальцами и качал головами. На этом фоне все громче раздавались проклятия Храста. Ничуть этому не удивившись, я постарался усилить эффект, принявшись отбивать поклоны и заунывно мычать.

Сделав несколько серий таких упражнений, я нащупал один из камней и бросил его в котелок. Раздался звонкий стук – камень заскакал по металлу. Быстро огляделся перед собой.

А зрителей-то прибавилось! Кара стояла неподалеку и неодобрительно покачивала головой. Ну, и фиг с ней – представление я разыгрывал для другого. У котла на меня пучил глазюки Жбан, вот уж для кого удивление: можно съесть похлебку и тут же сойти с ума. Чуть в сторонке некрасивая девушка кидала в мою сторону укоризненный взгляд. Но для меня имели значение глаза только одного человека на всей поляне.

Я подбросил второй камень к первому, и внутренне страшась увидеть недоумение, бросил взгляд в сторону атамана. На губах Вордо гуляла усмешка. У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Все он прекрасно понял!

Успех следовало закрепить. Приподнявшись на руках, я бросил ему один из камней, закрыл глаза и продолжил стучать головой о землю. Спустя секунду раздался мелодичный удар по металлу. В котелке вместе с камнями лежал серебряный кругляшек, а руки Вордо были пусты. Он с усмешкой наблюдал, как я разглядываю монету.

– Иан! – Вордо жестом велел мне подняться, и все тут же начали расходиться – представление закончилось.

Я смотрел на атамана и только, наверное, в этот момент до меня стало доходить, что сказки кончились. Земля далеко, а у меня теперь есть хозяин. И если все, чего позволяет мне добиться в этом мире мое прошлое высшее образование, – это работа нищего, значит винить в этом некого. Мне самому придется искать место под солнцем, и где оно, это место, также будет зависеть только от моего ума, сообразительности, усилий и, конечно, удачи. Повисев какое-то время на волоске, я больше ни за что не позволю обстоятельствам решать за себя.

Глава 6

Моя вторая ночь в этом мире под открытым небом. После затхлых подземелий спать у костра очень даже приятно, но временами хотелось, чтобы огонь горел с двух сторон – не пришлось бы вертеться. Холод преследовал меня и здесь несмотря на то, что ночью в лесу, по ощущениям, температура почти не падала. Я лежал на боку, подложив под голову руку, и с грустью вслушивался в недовольное ворчание в животе. Дневная порция каши осталась в прошлом, организм, дорвавшись до мяса, требовал повторения.

В остальном все было прекрасно. Даже земля казалась сказочно мягкой и нежной. Ночной лес настолько же отличался от мрачной тишины каменной шахты, насколько ночная московская подземка отличается от дышащих жизнью и безудержным, неостановимым ритмом центральных улиц. Я и не думал, что негромкие голоса подлунных тварей могут так сильно ранить душу, а мерный шелест листвы убаюкивает лучше диктора новостей. Мир утонул в темноте, но это была совсем другая тьма. И спалось тут по-другому. Не было звона в ушах, воздух дышал криками жизни, искрился всполохами шорохов и волнами свежей прохлады.

Я лежал на спине и смотрел на звезды. Давным-давно затихли соседи. Где-то в стороне надсадно сопела Кара. Часовые время от времени сойками перекликались между собой. Лагерь погрузился в глубокий сон, а мне, в отличие от остальных, не спалось. Заново переживая прошедшие сутки, я пытался понять, что меня ждет.

Место рядом с костром отдали в мое полное распоряжение и без нужды старались не беспокоить. Перед закатом Вордо что-то долго обсуждал с Храстом, затем они оба скрылись в палатке, а больше ко мне никто и не обращался. После того театра, что я устроил на глазах у людей, большинство меня вообще сторонилось. Даже поглядывали с опаской. Видать, все решили, что я блаженный. Так даже лучше – меньше будет вопросов. Самое главное, не пропустить момент, когда Вордо решит, что пора прощаться.

Пацан, поглядывая на меня исподлобья, когда стемнело, принес похлебку. В конце дня костер не жгли, поэтому порция оказалась холодной и было ее совсем на донышке. Взгляд узких, слегка на выкате глаз паренька лучше всяких слов сказал мне, что добавки не будет. Забрав выскобленную до дерева плошку, он, воровато оглядевшись, сунул мне в руки флягу. Даже не вынимая затычки, я догадался, что в ней вино. Едва пригубив, чуть не сплюнул его на землю. Такой кислятины пить в жизни не приходилось.

Дальше мысли вернулись к «сцене». Я до сих пор не мог отделаться от ощущения, что пару часов назад моя жизнь висела на волоске. Стоило чуть промедлить и вместо вина меня угостили бы сталью. Никаких иллюзий я не испытывал. Мне еще не раз придется доказывать атаману, что он не прогадал. С Вордо станется – если почувствует обузу, моя участь будет незавидной. Впрочем, сам он марать руки не станет. Любой из парней, которые столь одобрительно поглядывали в мою сторону, когда я уплетал завтрак, спокойно полоснул бы отточенной сталью по горлу, не чувствуя при этом никаких угрызений.

Кто же все это выдумал? И зачем? Ответов нет. Хотя какая мне разница? Хотелось верить, что такую «услугу» я без внимания не оставлю. Не забуду и то, что ради выживания пришлось добровольно пойти в рабы. Конечно, давать клятвы в моей ситуации глупо – я сейчас не в том положении. Но, как известно, месть – это блюдо, которое подают холодным. Мое – только таким и будет.

Зубы на автомате сжались, стиснулись кулаки. Да, скажи кто еще месяц назад, что Александр Гроцин будет рад довольствоваться подаянием, я плюнул бы ему в морду и с удовольствием заехал в ухо! Но жизнь часто с иронией смотрит на наши планы, а обстоятельства могут переубедить любого, даже самого упрямого человека. У отца на этот счет имелась любимая поговорка: всегда действуй из расчета, что ничего не получится, тогда все сюрпризы будут приятными. Я до своей «белой» полосы пока не добрался.

Почему я записался в рабы? На самом деле всё просто. Кое-какой житейский опыт у меня есть, и я встал на место Вордо. Для таких, как он, люди делятся на несколько категорий: полезные связи, полезный товар и мусор. В моем случае вариант со связями отпадает – какие могут быть связи у Иана? Мусор для меня созвучен «могиле». Остаётся, как ни печально, – товар. В моем обличье попрошайка – лучшее, на что можно рассчитывать.

Думал ли я об ином? Несомненно. Но пришел к выводу, что теми знаниями, что обладаю, на жизнь не заработать – в каком хочешь смысле этого слова. Да, возможно, я и вспомню кое-что из школьной программы. Могу, например, извлечь корень или помню таблицу умножения назубок. Только что это мне дает? Что толку от кучи информации, которую нельзя применить? Дело осложнялось и тем, что пример должен быть максимально наглядным.

Ответ лежал на поверхности. Если светлая голова и мозги, не являются ни плюсом, ни минусом, остается одно-единственное, чем я обладаю. Внешний вид, а он у меня как на заказ! Хромой горбун – что может быть лучше? Я слышал, что профессиональным нищим подчас приходилось изображать несуществующие уродства, меня же природа одарила всем «необходимым» сама. Да Иан, черт побери, родился для этого ремесла!

Следующий день поначалу точь-в-точь напоминал предыдущие. К работам меня не привлекали и в помощи не нуждались. Не зная, чем себя занять, я после завтрака отправился к руководству. В голове засела одна идея, и если кто и мог мне помочь, то это был Вордо.

Дело в том, что временами мне начинало казаться, что я понимаю, о чем говорят вокруг. Чувство приходило не внезапно, а только в моменты, когда не пытался вслушиваться в разговоры, ковыряясь в остывшей золе и бездумно рассматривая кострище. Очень необычное ощущение – как будто вот-вот «ухватишь за хвост» Несколько раз я попытался осознанно восстановить ощущения, но концентрация лишь мешала, и нить понимания терялась. Ни четко звучащих слов, ни произношения при этом в памяти не осталось. Просто понимаю – и все.

История несколько раз повторилась, что напомнило о целенаправленном обучении. В голове засела идея. А вдруг это конек бывшего хозяина тела, и у него склонность к изучению языков? Умения понимать и изъясняться мне бы сейчас пригодились.

Решение не откладывать все в долгий ящик созрело мгновенно. Сказано – сделано! К счастью, он оказался на месте, даже искать не пришлось.

Я остановился за спиной Храста, который с некоторых пор посматривал на меня, как волк на ягнёнка, но встревать в разговор не стал. Уверен, Вордо давно обратил на меня внимание, но не спешил его демонстрировать. На секунду меня пронзила дикая ярость, но усилием воли я подавил эмоции, – кто я такой, чтобы осуждать действия господина?

– Иан? – атаман, наконец, вопросительно поднял бровь, словно только меня заметил. В нем, как и вчера, не чувствовалось раздражения, лишь легкая аура интереса. Похоже, моим поведением довольны. Что ж, будем закреплять этот эффект.

– Вордо, – мне пришлось изобразить поклон. Ну, как умею. Не теша себя мыслью, что моя неуклюжесть останется незаметной, я заменил умение старательностью.

Новый хозяин по-прежнему демонстрировал живой интерес.

Сделав шаг вперед, я коснулся пальцами уха и произнёс:

– Ухо.

Каждое последующее слово сопровождалось касанием части тела.

– Нос, рука, плечо, глаз, – я посмотрел в его глаза чуть дольше, чем следовало, и показал на свой рот. – Иан говорить.

Храст стоявший тут же, недоумевающе переводил взгляд с меня на Вордо. Он так ничего и не понял. А его патрон меня не подвел. Как я и предполагал, Вордо практически сразу уловил смысл моих действий. Усмехнувшись, он повторил за мной все движения, сопровождая их словами. Все еще улыбаясь, он сделал это еще раз, только медленнее и слова проговаривал трижды. Мне оставалось лишь старательно произносить незнакомые звуки до тех пор, пока не получал удовлетворенный кивок от моего учителя.

Что удивительно, я повторял за Вордо все лучше и лучше, пока, наконец, словно что-то во мне ни включили, и тогда мне оказалось достаточно услышать слово всего один раз, чтобы его запомнить. При этом я заметил вчерашнюю странность: непонятный навык позволял точь-в-точь копировать не только звуки и интонацию, но даже голос. Прямо живой диктофон. Но стоило мне попробовать воспроизвести сказанное своим голосом, как наваждение испарилось, а с ним заодно и способность запоминать слова. Чертовщина какая-то! Как такое возможно?

Пока я копался в себе, перехватил задумчивый взгляд этого опасного человека. Я моргнул: над головой у Вордо стремительно формировалось облако странного цвета, и я почувствовал, как его интерес разгорается с новой силой. Соображал он явно лучше и быстрее меня. И мне на секунду захотелось вытянуть из него эти мысли.

Постаравшись вернуть прежнее ощущение, я без труда переключился на режим микрофона. Словно некий тумблер сработал в моей голове, и – вуаля! – снова пошло-поехало. Информация впитывалась мгновенно, мне не требовалось повторять слово несколько раз. Незнакомый язык органично встраивался в мозг, как будто заполнялся словарь, и это, к моей радости, не требовало от меня практически никаких усилий. Спустя несколько минут Вордо жестом показал, что пора сделать передышку. Следовало немедленно этим воспользоваться и продемонстрировать успехи.

– Ухо, нос, рот, глаз, голова, волосы, рука, палец, нога, меч, ремень, – сделав над собой усилие, я говорил своим голосом, медленно расползаясь в улыбке. Вася, ты, конечно, козел, но за подарок спасибо! Впихнул меня в тело хромого горбуна и сделал долбанным полиглотом.

К обеду в лагере по приказу Вордо прошел день сына полка. Это я так назвал новое развлечение. В роли блудного отпрыска ваш покорный слуга, а кто слонялся без дела, взяли надо мной шефство.

К вопросу подошли с размахом, так что я взмок уже в первые полчаса. Не припомню, чтобы когда так было: шестеро учителей и один школяр. Дорвавшись до дива, ребята работали на износ. Такого рвения преподавательского состава, наверное, не знал мир. Они почти одновременно тыкали в предметы, произнося названия, и когда я повторял за ними их голосами, толкали друг друга, хлопали по коленям и посмеивались.

Несмотря на мои опасения, что «встроенная» память не справится, чем больше слов я узнавал, тем проще и быстрее шло обучение. От простых понятий, типа: лес, дерево, глаз и котелок, переходили к описанию действий. Вот тут я теплым словом вспомнил Наташку, которая всех через силу заставляла играть в «угадайку». Ее многие не переваривали за детские замашки и безудержное желание сделать так, чтобы никто не скучал. Мне же ее наука сейчас, ох, как пошла на пользу!

Когда же идеи почти подошли к концу, мне пришлось взять процесс самообразования в свои руки. И что бы вы думали? Во мне, оказывается, до сих пор пропадал изрядный актерский талант. Я пытался изобразить процесс, желающие, которых к концу стало подозрительно много, азартно давали версии. Так мне удалось стать обладателем еще десятка – другого слов. Игра в отгадки затянула даже Храста, который азартно что-то выкрикивал из задних рядов, когда я пытался изобразить, как звучит глагол «думать».

Шум и крики приняли до того угрожающие размеры, что Вордо пришлось вмешаться, чтобы остановить безобразие – тайный лагерь стал похож на балаган. Но последнее слово, как это ни странно, оказалось за Карой, одним из достоинств которой был явно сержантский голос. Она шипела, плевалась ядом и грозила карами всем, кого увидит бездельничающим через минуту, напоминая змею, кошку и фурию одновременно.

Угрозы подействовали. Через мгновение на поляне никого не было. Бравые парни, недавно при мне хвастающие оружием, разбежались по углам, как тараканы, оттуда опасливо поглядывая на боевую женщину, стоявшую, подбоченившись, в центре поляны.

Итогом обучения стал запас из двухсот слов, которые моя память вобрала в себя с той же легкостью, как и первые пять. Я помнил все до последней буквы, а так как обычно их повторяли все, мог произнести, какое угодно, голосами любого из присутствующих на поляне. Этот трюк особенно понравился всем. Вордо же стоял у своей палатки и задумчиво за мной наблюдал. Взгляд у него был такой… оценивающий. Аура любопытства и заинтересованности вновь поменялась и теперь я чувствовал исходящую от мечника настороженность. В этот момент до меня дошло, что некоторые преимущества в глазах других могут стать недостатками, которые лучше не выставлять напоказ.

Надо как-то тормозить с демонстрациями. Так можно откопать нечто такое, что зароет меня со стопроцентной гарантией. Васек подсунул мне спецификацию с подковырками. Что еще я найду в своем списке возможностей?

Весь остаток дня Вордо поглядывал на меня, старательно пряча интерес за маской холодного безразличия. Но теплая покалывающая волна то и дело касалась меня, когда я ловил на себе его взгляды. Чую, нас ждет не слишком приятный для меня разговор. И теперь мне не отвертеться, прикрываясь незнанием языка. И его первый вопрос, несомненно, будет касаться моих способностей. Господин должен знать о рабе все, чтобы чувствовать себя в безопасности .

Плохо еще и то, что теперь незнанием языка не отвертеться. Он видел, с какой скоростью я учусь. В случае необходимости мой лексикон пополнят дополнительными понятиями. И хорошо, если посчитают меня полезным. Вордо явно понял суть моего метода, поэтому, если я не промахнулся с профессией хозяина, он рано или поздно научит меня словам вроде «замысел», «слежка», «дезинформация». Ну не похож атаман на обычного вора. И даже на атамана не слишком смахивает. Мне не бог весть сколько лет, но пообщавшись с приятелями отца, военного я узнаю хоть с саблей, хоть без нее. Вордо точно как-то связан с силовыми структурами и, судя по манере себя вести, был далеко не из последних.

А потом всем вдруг стало не до меня. Сначала вернулся один из двух человек, которые вечно где-то пропадали вне лагеря. Я заметил только тень, стремительно метнувшуюся из леса. Полы палатки яростно хлопнули, и на минуту все стихло. Затем на поляне поднялся страшный переполох. По знаку Вордо люди разбирали оружие, лучники заранее прилаживали тетивы на место. Кара, возникшая из ниоткуда, раздавала колчаны и подзатыльники. Последнее у нее получалось особенно ловко.

Долго ждать не пришлось. Видно все было давно отработано. Вордо с мечом на боку и в своей неизменной куртке молча наблюдал за процессом.

Меня, как я и ожидал, суета не коснулась. Радоваться мне по этому поводу или печалиться? Скорее, последнее. Разговор-то, похоже, откладывался. Но я был не против, если он и вовсе не состоится. А заодно, чтобы все обо мне позабыли. К сожалению, это было возможно только в одном-единственном случае. А тот предполагал высокую вероятность, что я его не переживу.

Сборы оказались недолгими. Вскоре вся мужская часть отряда бесследно растворилась в лесу, забрали даже Жбана, который вертелся под ногами и смотрел на Вордо умоляющими глазами. Сколько я ни вслушивался, ни одна ветка не треснула в той стороне. Да, парни умели ходить тихо, если того требовала ситуация. Не осталось даже дозорных, на всю поляну нас теперь только трое: две женщины и горбун.

Перед уходом костер было велено затушить, а палатку свернуть и вообще подготовить лагерь к немедленному отходу. Меня погнали за водой, а женщины деловито принялись за растяжки. Оказалось, в их маленьких руках таилась немалая сила. Я взглянул на Кару и хмыкнул, тут руки были не такие уж маленькие. Она легко управлялась с тяжелой работой, стаскивая пожитки отряда на середину поляны. Надо заметить, что основную работу женщины сделали сами, мне доверяли только самое элементарное, вроде поди – подай – принеси.

Поляна быстро возвращала свой первозданный вид. Его портили только три проплешины от костров и небольшая горка вещей. Глядя, как я жмусь поближе к потухшему пепелищу, мне выдали короткий плащ, в который я немедленно завернулся. Почему-то сегодня к вечеру посвежело. И птицы переговаривались совсем по-другому. Мне стало тревожно.

Что за дело у Вордо? Кого он поджидал? Атаман – наемник, теперь я в этом почти уверен, и вряд ли охотится за купеческими сундуками. Остальные – обычные парни с большой дороги, и им все равно, что брать. Храст, хоть и строит из себя крутого, одного с ними поля ягода, он просто больше всех и сильнее. Судя по тому, что Вордо общается только с ним, этих ребят он ему и нашел.

Ненавижу ждать и догонять. Первое вообще не по мне, моя натура всегда требует действия. Второе противно мне, как лидеру. Мой удел быть впереди на лихом коне… Ладно, это было раньше, но что поделать с привычками, въевшимися в кровь? Их не вытравишь в одночасье. И пусть мне несладко жилось целый месяц, эти два дня подействовали на меня, как свежий воздух на людей, которые на сутки застряли в лифте. Впрочем, кое-какие черты характера мне вытаскивать не хотелось, с другой стороны, где бы я сейчас находился, если бы не мой характер? Хм… Может, и дома бы, кстати, был. Кто его знает.

Сейчас я был вынужден заниматься самым нелюбимым делом на свете – я ждал. Если бы меня забросило во времена современных войн, ожидание, наверное, не было бы настолько тягостным. Звуки выстрелов разносятся далеко, боестолкновение было бы слышно из лагеря. А тут? У обеих сторон стрелы, и ты сидишь и гадаешь, было ли вообще что-нибудь. Кругом тишь и полная неизвестность. А что делать, если Вордо попадет в засаду?

Сгустились сумерки. Кара несколько раз уходила в лес, но каждый раз возвращалась, мрачнее тучи. Вторая женщина, точнее девушка, имени которой я не знал, бесцельно бродила по поляна. С каждым часом беспокойство на ее лице только усиливалось. Из-за отсутствия часов мне оставалось только гадать, сколько уже отсутствуют Вордо и остальные, но по ощущению мы тут одни уже почти что полдня. Постепенно мне тоже становилось не по себе от ожидания.

Дошло до того, что я стал вскидываться от каждого птичьего крика. Лес продолжал жить своей жизнью, и ему было наплевать на наши переживания. Кара и ее помощница, наконец, устав мерить шагами землю и, подложив под головы мешки с запасами, улеглись, но заснули ли они или нет по ровному дыханию определить было нельзя.

Я же пытался продумать предстоящий разговор с Вордо, и всякий раз он заворачивал «не туда». На некоторые вопросы мне отвечать категорически не хотелось, а то, что он их непременно задаст, не вызывало сомнений. Конечно, можно поиграть в несознанку и претвориться тупым рабом, но Вордо не дурак, сообразит, что с ним не до конца откровенны. И вот тут может сработать фактор, что «лучше никакого раба, чем раб с сюрпризами». Шансов при таком исходе выжить у меня практически нет. Зачем ему в этом деле свидетели? У меня и по банде-то есть вопросы. Но перебить такую ораву в одиночку – это у меня не укладывалось в голове.

Под эти мысли меня и сморило.

Глава 7

Если сон можно сломать, то мой просто был разорван в клочья. Меня возвратило к действительности с такой скоростью, что ещё несколько секунд я очумело хлопал глазами, не понимая, где нахожусь. Мир наполнился красками, криками, женским плачем и стонами. Рассвет едва приподнял покров ночи, но света уже хватало, чтобы понять: то, что должно было произойти, случилось. Поляна снова полна людьми. Впрочем, даже на первый взгляд их число сократилось, но сосчитать точное количество у меня не вышло. В предрассветной мгле они мелькали перед глазами серыми сполохами, ни на минуту не останавливаясь. Или мне только так казалось спросонья? Наконец, я ухватился глазами за одного из них, чья куртка поблескивала металлическими пластинками. Вордо, а это был именно он, один-единственный из всех спокойно стоял рядом с Карой и что-то ей говорил, показывая на пожитки. Его голоса отсюда не было слышно, но от меня не укрылось, что он такой же уверенный, как и раньше.

Наконец мне удалось охватить взглядом всех. Это с кем же они схлестнулись? От отряда остались рожки да ножки – шесть человек, включая их предводителя. Храста и мальца тоже не было видно.

Серьезно их потрепали. Что это? Вордо недооценил противника? В это верилось слабо. А вот после ночных размышлений теории заговора из меня перли, как на подбор. Еще сутки назад мне бы и в голову не пришло, что таким образом можно устранить свидетелей чужими руками. А сейчас я смотрел за действиями хозяина, и не мог отделаться от мысли, что и с остальными он без сожаления поступит также.

И что делать мне в сложившейся ситуации? Подойти и попытаться узнать детали? Или принять, как есть? Любопытных нигде не любят. Формально, происходящее меня не касалось. А как известно: меньше знаешь – крепче спишь. С другой стороны, своевременное получение информации не раз спасало деловую репутацию отца. Какой вариант выбрать? И будут ли вообще со мной чем-то делиться?

К счастью, обстоятельства приняли решение за меня. Ко мне приковылял один из парней, правая рука его висела плетью, замотанная пропитавшейся кровью тряпкой от самого плеча и до кисти. Он прихрамывал на левую ногу, едва заметно морщась при каждом движении.

– Вордо зовет, – буркнул он и, не глядя на меня, побрел обратно. Что ж, не будем заставлять атамана ждать.

– Звал, – я решил быть лаконичным, едва подошел вплотную к широкой спине в кожаной куртке. Язык давался мне все легче и легче. Мое умение говорить на разные голоса продолжало адаптироваться, и мне уже почти не нужно было прикладывать усилий, чтобы менять их по собственному желанию.

– А, Иан, – Вордо обернулся, и моя уверенность, что все действительно прошло гладко, заметно снизилась. Лицо предводителя было серым. – Храст нас…, – далее непонятное слово (Предал? Покинул? – однозначной трактовки не было.) и красноречивый жест. – Не отходить ни на шаг.

Я кивнул, а что ещё мне оставалось? Тем более что он в некоторой степени обнадеживал, а также косвенно подтверждал все остальное. Мой бывший конвоир и владелец сбагрил ненужную ношу, поэтому формально мне все равно, что с Храстом стало. Но все же было не по себе от способа решения проблемы.

От тягостных мыслей отвлек очередной качественный скачок встроенного переводчика. Если раньше ему требовался перевод, то теперь для пополнения словаря вполне хватало контекста. Меня бы это порадовало, если бы не окружающая обстановка.

Впрочем, мысли-то не удержишь. Во что я со временем превращусь? Живой Гугл-переводчик? Не очень привлекательная перспектива. Как тут поступают с неугодными, я уже понимаю, а переводчик – это тот же свидетель.

– Кара, ещё раз повторяю: бросить все…, – окончание фразы завершилось очередным непонятным словом, которое распознать не вышло. – Вам…, – далее опять неразборчиво, – достаточно, чтобы вы не думали о котелках!

Неожиданно! Вот, значит, кто у нас верховодит! Кара! Я-то подумал на Краста. А что? Очень даже похоже. Слишком уж властной показалась мне повариха. Я покосился на женщину, буравившей Вордо взглядом. От вчерашней «хозяйки» не осталось и следа. Передо мной стояла жестокая убийца, от взгляда которой кровь стыла в жилах. Ох, не зря мне всегда были не по душе тетушки-руководители. Такая и за компьютером может прирезать тебя играючи.

– Девять человек! Ты потерял девять моих людей! – она нависала над мужчиной, словно скала над елкой. – О таком уговора не было!

– Повторяю, тебе заплатили! – рыкнул Вордо, и не думая тушеваться. – Если бы твой Храст…, – снова новые, неразборчивые слова, – свою работу, все были бы живы. В конце концов найдёшь новых.

– Там были…! – последнюю фразу женщины я не понял. – Про «ушастых», – снова то же самое слово, – вообще разговор особый! – вдруг завизжала Кара. – Ты нас…! – тут и дураку понятно, что она имела в виду «обманул».

Вордо проигнорировал вспышку, что-то крикнув одному из парней, суетившихся на поляне. Я, оторопев, пытался переварить новую вводную: «ушастые». Кого можно назвать ушастым? Неужели речь про эльфов?! Мать моя женщина! Тут есть эльфы! Так, значит, и гномы, и орки, и кобольды, и панды… Нет, стоп, панды из другой оперы. Черт меня подери, эльфы! Кто еще может быть таким же ушастым? Мечи, луки, стрелы и эльфы! Спокойно, Саня, теперь ты в…

Между тем шевеление на поляне принимало осмысленный вид. Раненых перевязали, невредимые взяли на себя часть их невеликой поклажи. Палатку и все прочее решили бросить – они сильно стесняли передвижение. Напоследок Вордо собрал всех и толкнул небольшую речь. Я понял почти все из того, что он говорил, спасибо моторчику, который вовсю работал в моей голове, расставляя слова по местам.

– Все вы знали, на что шли, – глухо начал он. – К вам…, – Вордо обвел всех взглядом и начал с незнакомого слова, – нет, если бы все сработали, как надо, мы бы ушли без…, – полагаю, тут он сказал про «потери». – Но мы все равно уйдем. Вас ждут женщины, холодное пиво и…, – снова множество непонятных слов, смысл которых до меня все-таки доходил, – лично от меня!

Его слушали молча, но слова про крупную компенсацию были встречены одобрительным гулом. Я незаметно вглядывался в лица тех, кто стоял перед нами, и видел решимость и надежду. Никаких аур, это читалось в глазах.

Была ли в словах предводителя отряда хоть капля правды? Эльфы в книгах отличались завидной агрессивностью и мстительностью. А какие они здесь? Судя по тому, сколько народу уцелело, притом, что нападавшие воспользовались эффектом неожиданности, слабостью эти существа не отличались и тут. Про «мстительность» вообще не хотелось думать.

– Мы убили всех, – сказал кто-то. – Чего нам бояться?

– Они успели послать сигнал, – глухо произнесла Кара. Народ сразу оживился, но на этот раз эмоции меня не порадовали. Эти слова опустили боевые качества отряда ровно наполовину. В голосах послышались панические нотки.

– Да, они успели, – заявил Вордо. – Это значит, что у нас есть два…, – ясно, что дальше речь шла про время, но при наличии альтернативы переводчик молчал, – чтобы уйти из леса. Нам нужно всего полтора…, – снова то же самое слово. – Поэтому идем быстро!

– Раненые не выдержат, – обвиняюще бросил кто-то, все старались не смотреть на двоих молодых ребят лет двадцати двух – двадцати трех. Одного из них я узнал – он приходил за мной. Второй – низенький, подвижный парнишка – подволакивал левую ногу. Ни о каком темпе передвижения в его случае говорить не приходилось. Он мог просто ползти из точки А в точку Б с какой-то скоростью. Доберется или нет – большой вопрос.

– Все знали, на что шли, – еще раз повторил Вордо. – Выходим через … …! Предупреждаю, ждать никого не будем.

– Дайте мне нож, – вдруг глухо произнес хромой. – Я останусь.

Разговоры разом стихли. Все смотрели на щуплого парня и не могли поверить в его слова.

– Тебя убьют! Ты не сможешь ничего сделать! – заговорили разом в отряде.

– Пусть так, но я постараюсь…, – следующее слово не разобрать, – свою жизнь, – упрямо сказал он. – Дайте, – он требовательно посмотрел на Вордо. Я на его месте остановился бы не на ноже, а попросил пулемете.

Вордо подошел к нему, вынул из-за пояса нож и протянул его рукоятью вперед.

– Он долго…, – произнес Вордо и зашелся длинной речью, в которой я не понял ни слова, – теперь… послужит тебе.

Парень молча принял оружие, взвесил в руке и кивнул. Я почти физически почувствовал, как в голове что-то щелкнуло и у меня появилось очередное новое слово – «служить». Система стабильно работала в пассивном режиме, постоянно пополняя словарный запас. Незнакомых слов становилось все меньше.

– Уходим! – коротко бросил Вордо, подхватывая с земли мешок.

Мы шли уже сутки. Вордо с ходу взял предельную даже для здоровых парней скорость передвижения, и лес замелькал в глазах, как кадры плохого кино. Самые выносливые шли впереди, прорубая дорогу, если идти становилось совсем тяжело. Они менялись каждый час, и к концу этого времени на них было страшно смотреть. Остальным оставалось лишь пошевеливаться, чтобы держаться сзади.

Отстанешь – смерть. Каждый из нас чувствовал ее шаги за спиной. Для меня предчувствия становились настоящим кошмаром, потому что я никогда не видел ее обличья. Что это будет? Стрела, меч или магия? Умеют ли эльфы колдовать? Я не хотел сгорать заживо или насквозь прорастать корнями деревьев – воображение старалось вовсю, мешая в кучу слухи и небылицы.

Перед глазами до сих пор стояло бескровное лицо молодого парня, обреченно смотревшего нам вслед. Его фигура быстро скрылась за частоколом деревьев, но еще долго я не мог забыть его взгляд. Взгляд мертвеца.

Как ни странно, мой организм с пониманием отнесся к нагрузкам. Да, я, как и все, падал от усталости на коротких привалах, но каждый раз поднимался и двигал ногами. Меня не ставили во главе отряда и в том я был благодарен Вордо.

Гораздо большее неудобство вызывала моя осанка. Из-за того, что я не мог держать голову прямо и подвижность шеи вызывала большой вопрос, мне приходилось туго. С одной стороны, со временем я приноровился настолько, что почти перестал спотыкаться. С другой, – меня с изрядной регулярностью хлестало по лицу ветками, которые едва доставали другим до груди. Паутина упорно лезла в глаза там, где остальные ее просто не замечали. В остальном я был наравне со всеми.

Вордо, как мог, нас подгонял. Несколько раз он шел рядом со мной, задумчиво на меня посматривая, но так и не проронил ни слова. Не хотел говорить при свидетелях? Да и что он мог мне сказать? У меня то и дело закрадывалось сомнение в том, что я его понимаю. Зачем ему семнадцатилетний горбун-оборванец, даже обладающий какими-то сомнительными способностями. Кому нужны языки, когда в цене те, кто может их укорачивать?

Вечером первого дня мы потеряли еще двоих. Один из них – тот самый парень, который ко мне подходил. Я так и не узнал его имени. Он долгое время держался, старался даже шутить. Но уже к вечеру его хромота стала куда сильнее. Его старались подбадривать остальные. Орен (на одном из привалов я узнал, как звали вторую женщину) все время шла рядом с ним, они о чем-то переговаривались. Когда совсем стемнело, они шли последними. Естественно, никто и не думал за ними следить.

Когда мы остановились на очередной привал, от парочки не было ни следа. Кара, конечно, вскинулась, чтобы послать кого-то отыскать беглецов, но Вордо отрицательно покачал головой.

– Нет времени. Пусть идут, это их выбор, – мне стало понятно, что он уже выбросил беглецов из головы.

Подозреваю, они решили уходить в сторону от нашей основной группы в надежде, что наши преследователи не пойдут следом. Может быть, в такой ситуации я и сам бы так сделал. Но сейчас мои чувства кричали, что хоть какие-то шансы на выживание есть только рядом с Вордо. Он знал, что делал, а другие держались рядом.

Последнее время я почти не ощущал эмоций. Уже понемногу разобравшись с механизмом, я понимал, что обо мне забыли. Не отстает от других и ладно. Данный факт лишний раз подтверждал: я чувствую лишь то, что направлено на меня, а облачка над головой, видимые при дневном свете, – это отражение эмоционального состояния человека. Никакого чтения мыслей даже близко не было. За оружием массового поражения к долбаным книжным героям. Если на город сбросят атомную бомбу или случится обвал, я буду пребывать в счастливом неведении, пока шляпка гриба не долбанет мне по лбу.

С одной стороны, это не набор для супергероя, с другой, – грех жаловаться, могли не дать ничего. Как обычно в жизни, цени, что имеешь. Так как любые мои мысли сейчас крутились вокруг выживания, лишний шанс остаться в живых мне точно не помешает.

На сон в последний раз выделили два часа. При этом Вордо заявил, что это непозволительно много. Ну или я понял так его взгляд, брошенный в мою сторону. Наш предводитель воистину железный, он ухитрялся не только большую часть времени идти впереди колонны, но и время от времени исчезать, уходя в дозор. Подготовка у него будь здоров. Сколько за ним наблюдал, столько видел его уверенный шаг, размеренное дыхание и постоянную готовность к непредвиденным ситуациям. Вордо все видел, все знал и все контролировал.

Нас подняли, когда солнце еще и не думало просыпаться. В этот час лес оказался совершенно тих и спокоен. Наши командиры уже о чем-то спорили, при этом больше настаивала на своём повариха. Кара, несмотря на свои габариты, стойко переносила тяготы марш-броска. Потом он что-то долго втолковывала одному из своих, тот только согласно кивал, бросая косые взгляды на атамана. Вордо, не обращая внимания на подозрительные перешёптывания за спиной, подошел ко мне и, не глядя в мою сторону, бросил вполголоса:

– Когда начнется, держись рядом.

Я удивленно на него уставился, но он сказал все, что хотел, и его куртка уже мелькала шагах в десяти. Что он имел в виду? Я лихорадочно огляделся. Что начнется? Нас все-таки догнали? А как же те два дня, о которых он говорил? Несмотря на то, что глаза привыкли к темноте, взгляд проникал не дальше пятнадцати-двадцати метров, и воображение рисовало сотни нечетких фигур вокруг.

Мысли роились в голове безостановочно. Знает ли о происходящем кто-то еще? Судя по размеренным движениям людей и сосредоточенным сборам, вряд ли. Почему же Вордо предупредил меня? Означает ли это, что он надеется выжить и вытащить нас отсюда? Значит, все не так плохо? Множество вопросов, на которые не будет ответов.

Мои размышления оказались прерваны звоном стрелы, глубоко засевшей в дереве рядом с моей головой. На мгновение все вокруг замерло, чтобы взорваться криками людей, почуявших смертельную опасность. Мужчины хватались за луки, но в кого они собираются стрелять в такой темноте? Напрасно мы вглядывались в пространство между деревьями, откуда прилетела оперенная смерть: наши глаза не могли ничего различить.

Пятеро мужчин замерли, держа луки наизготовку. В руках Кары покачивалось короткое копье с повязанным у наконечника куском грубой веревки. Вордо спокойно ждал рядом со мной, даже не обнажая меча. Сдался? Знал что-то такое, чего не знали мы все?

– Опустить луки, – вдруг негромко приказал он. На него недоумевающе уставились несколько человек.

– Но, – неуверенно прозвучали чьи-то голоса.

– Я сказал, луки на землю! – в голосе Вордо скрежетнул металл. – Быстро!

Вот, что дает непререкаемый авторитет, – люди с неохотой, но опускали оружие, кто-то принялся убирать в колчаны уже подготовленные для врага стрелы. Негромким ворчанием они выражали свое недовольство, но подчинились. Кто-то прошептал, что теперь у них нет шансов спастись. Может, Вордо рассчитывал на милость преследователей? Если так, то он пребывал в одиночестве.

Тьма шагах в тридцати зашевелилась. Сумрак сгустился, явив собой высокую, больше двух метров, фигуру. Она медленно приближалась к нам, и я подумал, что, пожалуй, только так и нужно изображать смерть. Уверен, каждому из нас хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Я же подумал, что пошли последние минуты моей жизни. По-моему, кто-то рядом пытался молиться. Кара сыпала проклятиями, только крепче сжимая древко копья.

Смерть стала ближе еще на десяток метров, и я, наконец, смог разглядеть ее в мельчайших подробностях. Это определенно был эльф! Наши фильмы очень точно описывали детали. Кто-то реально их видел? Или они жили инкогнито среди нас и сами снимали про себя фильмы? Вполне рабочая гипотеза, если учитывать мой случай. Острые уши, длинные волосы – все как полагается. Из сюжета выбивался лишь очень высокий рост.

Одежда на нем оказалась настолько сложной, что поначалу я решил, что на него надето все, что только можно. Здесь переплелось все: и хаки-комбинезон, и официальный костюм, и парадная форма. Как описать то, чему в русском языке нет названия? Удивительно другое: как во всем этом эльф умудряется преспокойно ходить по лесу? Причем, видимо, не только ходить.

Эльф свысока оглядел всех нас, на его лице, утопающем в предрассветной тьме, без труда разглядеть можно было только презрительную улыбку. Он безошибочно выделил взглядом главного среди нас и обратился к Вордо.

– А ты знаешь наши обычаи, – и голос его вполне соответствовал описанию в книгах: мелодичный, струящийся, холодный, как лед. Эльф оказался источником новых слов. – Но это вам не поможет. Сегодня наши мечи с радостью напьются кровью животных, – дальше его речь забралась в какие-то дебри, так что мой переводчик «заглох».

– По правилам дома Л`Ворг, – вдруг произнес Вордо, – враг, нанесший семье смертельное оскорбление, должен быть взят холодным оружием. Только глаза в глаза и никак иначе, – мой хозяин с виду был безмятежен, чего нельзя сказать обо всех остальных. – Затем ему следует отрубить руки и ноги, а после – язык и голову. Лук можно использовать только в том случае, если эльфу угрожают тем же оружием.

Вот тебе и наёмник! Откуда у него подобная информация? Впрочем, откуда бы ни была, – он явно пытается выиграть время. И кстати, только я заметил, что речь Вордо разительно изменилась? Мне стало гораздо сложнее его понимать – слишком много незнакомых, по-видимому, высокопарных слов. Мой встроенный анализатор тут же принялся давать сбои. Впрочем, общий смысл понятен: сейчас будет рукопашная схватка.

Не знаю, как там с душевным равновесием, а с вниманием у эльфа все было в полном порядке. Вордо подвергся самому тщательному осмотру. Оценивающий взгляд ушастого исследовал, казалось, каждый миллиметр на теле вставшего на его пути человека. Эльф по-прежнему ни на йоту не усомнился в своих силах, но на этот раз в голосе его сквозила немалая толика удивления.

– Кто ты, так много знающий о моем доме, враг? Открой свое имя!

Вордо лишь усмехнулся в ответ.

– Зачем тебе мое имя, эльф? Если я тебя одолею, оно тебе ни к чему. Если ты меня, – обо мне вряд ли кто вспомнит. Ты хотел драться, так не теряй время.

– Мы все равно узнаем его, зачем рисковать? – удивился эльф, выделяя голосом последнее слово, которое я не понял.

– Так давай поглядим, – Вордо отцепил от пояса ножны и неторопливо обнажил меч. – Кто и чем здесь рискует.

А дальше все закрутилось.

Как и было велено, я держался за спиной Вордо и не встревал в драку. Да, признаться, мне и не особо хотелось. Что я мог продемонстрировать? Чудеса неуклюжести? Этого добра тут хватало и без меня.

Эльфов оказалось трое. Звено. Главный, так же, как и Вордо, остался стоять на месте. По его знаку из темноты в нашу сторону метнулись две гибкие фигуры в темных комбинезонах, ростом ничуть не уступавшие своему предводителю. Навстречу им, бессвязно крича, бросились люди. Шестеро против двоих – численный перевес был на стороне людей, и поначалу мне казалось, что мы накостыляем ушастым. Видимо, также думали и разбойники: нас много, их мало, нас больше – мы победим! Эту ошибку большинство из них осознать не успело. В руках эльфов мельничными крыльями замелькали мечи, и первой, разбрызгивая кровь из глубокой раны на шее, упала Кара. Ее глаза что-то искали, она судорожно пыталась закрыть порез, но лезвие меча эльфа зацепило артерию. Кровь толчками вырывалась сквозь плотно сведенные пальцы, унося с собою жизнь этой жестокой женщины.

Мне доводилось видеть кровь умирающего. Года полтора назад я стал свидетелем драки, в которой с самого начала не было правил. В ход шли любые подручные материалы. Возможно, кто-то из участников был под кайфом, потому что ни до, ни после я не видел такой ярости, с которой люди бросались друг на друга, словно грызлись две своры диких собак. Как я ее пережил? Достаточно спокойно, потому что смотрел на все из окна, а вид крови никогда не вызывал у меня каких-то особых чувств. Конечно, не очень приятно видеть разбитые до кости черепа, но взращённые на фильмах Тарантино подростки привыкли и не к такому.

Как же все изменилось! Люди умирали в двух шагах от меня. Инстинкты чужого тела выли, как сигналы тревоги на подводной лодке во время экстренного погружения. Возможно, в тот момент мне еще не приходило в голову, что венцом столкновения станет моя смерть, но бывший владелец тела отчаянно рвался к его управлению. Бежать! Мне с огромным трудом стоило не сорваться в лес, где меня ждала непременная смерть.

В мои годы о костлявой не думаешь, кажется, что ты будешь жить вечно. Я бросал отчаянные взгляды на Вордо, но тот спокойно стоял и смотрел, как тает, словно снег на солнце, его отряд. Вот осталось четыре, теперь уже три человека. Люди кричали от страха и ожидания скорой, но отнюдь не легкой смерти. Каре в чем-то повезло – она умерла первой и быстро. Остальным не удалось ускользнуть так просто. Эльфы не убивали мгновенно. Они рубили руки, ноги, иногда это не удавалось с первого раза, и тогда следовала еще одна попытка, третьей – никому не досталось. Глядя на этот праздник крови, я из последних сил сдерживал рвущиеся наружу внутренности, – к такому не готовят в фильмах, – но заставлял себя смотреть, запоминая все в мельчайших деталях. Мне нужно это видеть, потому что я знал: если каким-то чудом выберусь отсюда живым, у меня в этом мире будут враги.

У разбойников не было никаких шансов. Эльфы были быстрее, опытнее и владели оружием на каком-то непредставимом, запредельном, с моей точки зрения, уровне. Мечи мелькали с такой быстротой, что во время удара я видел только смазанную полосу. Человек в это время уже был мертв. Но почему Вордо стоит на месте? Он не сделал даже попытки помочь своим. Боится? Я не видел его лица, но в его позе не ощущалось страха. Он стоял и просто ждал, когда все закончится.

Я не мог поверить в то, что человек готов безучастно наблюдать, как чужаки убивают твоих соплеменников. Я знаю, что говорю. Мы готовы драться друг с другом. Нам не привыкать рвать глотку родственникам и друзьям. Но стоит прийти кому-то извне, как бывшие враги объединяются в монолит, которым можно разбить голову любой твари, посмевшей поднять на нас руку и встрявшей в чужие разборки.

Когда последний из людей лишился жизни, оба эльфа неторопливой походкой направились к нам. Нас разделяло не более четырех метров. Вокруг лежали разрубленные тела, руки отдельно от туловищ. Отрубленные головы и кровь повсюду проступали сквозь муть предрассветной мглы. Я словно со стороны наблюдал за фабрикой смерти. Две фигуры, с ног до головы залитые чужой кровью, казались богами жестокости – свободная, танцующая походка, чуть насмешливый взгляд и полные презрения глаза.

Такими они и умерли. Я не смог разглядеть движения, а оба длинноухих уже валились на землю. Глаза на прекрасных лицах изумленно блестели, затуманенные поволокой, а тела уже валились на землю.

Вордо неподвижно замер напротив первого эльфа, лишь чуть-чуть изменив стойку. Фигура наемника оказалась на несколько шагов к нему ближе. В его руке плавно покачивался его любимый клинок, секунду назад спокойно лежавший в ножнах. Неуловимым движением он стряхнул капли крови с меча. Вот и все, что осталось от гордых и презрительных воинов.

Тут-то я и струхнул по-настоящему. Куда это я попал? Точнее, во что же вляпался? Какие торговые караваны и разбойники? Вот же она, расовая междоусобица во всей красе! Война в тени деревьев и во мраке коридоров, не менее, а зачастую более жестока. Битва, до полной безоговорочной победы одного и бесследного исчезновения другого. Бесчеловечная и безжалостная бойня, свидетелем которой я только что стал. Нужны кому-нибудь такие свидетели?

Тем временем от спокойствия эльфа не осталось и следа. Его взор пылал ненавистью, а лицо превратилось в звериную маску.

– Мастер меча! – выплюнул он сквозь зубы. – Аллиец, проклятый Светом!

Мой переводчик дымился из-за обилия слов.

Вордо молча поклонился, развел руками, как бы извиняясь за правоту собеседника. Ты, мол, оказался прав, что тут поделаешь.

– Ты украл…! – рявкнул эльф какое-то слово, и вся музыка голоса длинноухого вмиг превратилась в рычание тяжелого рока.

– Я мог бы сейчас рассказать, каким образом она появилась у вас, но не буду, – Вордо качнул мечом в сторону врага. – Мне не хочется отдавать то, что я получил с таким трудом. Ты собираешься ее вернуть? Что ж, твое право. Предлагаю не сотрясать воздух зря и решить наш вопрос немедленно! Тем более у нас есть…, – последнее слово я не разобрал, а Вордо насмешливо оглянулся, остановившись на моем лице взглядом. – Когда еще парень увидит, как дерутся мастера боя?

– Я убью тебя! – эльф внезапно успокоился, но меня своим вниманием так и не удостоил, а мне в копилку, наконец, упал перевод слова «свидетель». Оно не слишком нравилось мне и раньше, стоит ли говорить, насколько не в восторге от него я теперь.

– Возможно, – кивнул Вордо, – на все воля…, – он бросил взгляд вверх.

– Сначала я покончу с тобой. Потом убью его, – эльф плавным движением извлек из-за спины оружие в виде двух сабель, скрепленных общей длинной рукоятью, – Вы оба пожалеете, что появились на свет!

Вы видели когда-нибудь соревнования по спортивному фехтованию? Спортсмены расходятся в разные стороны, шпаги замирают в салютующем приветствии. Затем стойка, правая рука направлена в сторону противника, кончик шпаги отплясывает перед маской. Резкий рывок вперед, финт, укол. Крик судьи фиксирует касание шарика на острие шпаги груди твоего оппонента, удар засчитан!

Не знаю, сколько ударов требуется для победы, я тогда случайно оказался на выступлениях, потому что мой приятель выступал спонсором. На этот раз передо мной разыгрывался совсем иной приз. Только сейчас я до конца осознал, что, проиграй Вордо свой поединок, и жить мне останется пару ударов сердца.

В эти секунды я страстно желал Вордо победы. Ничего и никогда я не хотел сильнее. Я был готов простить ему все прошлые и будущие унижения, лишь бы ему улыбнулась удача. При этом, судя по тому, как он подобрался, победа не будет лёгкой. То, с какой легкостью он расправился с двумя эльфами, которые до того с не меньшей быстротой разделались со всеми его людьми, ничуть не успокаивало. Думается мне, с той стороны противник, как минимум, не слабее.

Смертельные враги застыли напротив друг друга, их разделяла полоска земли, залитая кровью людей и эльфов. Она дымилась в лучах пробивающегося сквозь листву солнца, словно поверхность лесного озера. Едва ли больше трех метров, но это расстояние отделяло жизнь от смерти. Мою жизнь от моей смерти. Где-то высоко просыпались птицы, неуверенно сообщая своим товаркам о начале нового дня, а внизу шел поединок, завершавший очередную главу моей жизни. Очередную ли?

Глава 8

Какими бы эльф ни бросался словами, с какой ненавистью ни буравил Вордо взглядом, стоило ему взяться за оружие, как вся его горячность и пафос растаяли без следа. Рассвет почти разогнал утренний сумрак, подарив мне прекрасную возможность рассмотреть все в деталях.

Я не мог видеть лица человека, потому что находился у него за спиной, зато его враг предстал, как на ладони. Эльф в своих непредставимых одеждах. Расслаблен и сосредоточен одновременно. Идеальной формы лицо выглядело словно посмертная маска, в глазах не осталось ни капли чувств: ни ненависти, ни презрения, ни жестокости – все ушло, сгинуло, уступив место доведенным до автоматизма рефлексам. Вступи он в бой без разговоров, история могла пойти по-другому.

Я тоже замер, кусая губы. Какой поединок меня ожидал? Какие вершины мастерства покажут сейчас эти два воина? Картинку, несомненно, оценили бы на Востоке. Несмотря на понимание того, что моя жизнь может вот-вот оборваться, я невольно залюбовался. Сейчас начнется пение схватки, обманные финты, сменяющие друг друга, жесткие блоки и удары, за которыми может с трудом уследить взгляд. От противников невозможно было отвести глаз. Но они оставались неподвижны, ни один мускул не дрогнул у них на лице.

Я так и не уловил момент, когда они сделали шаг вперед. Какие финты? О каких блоках речь?! Я даже моргнуть от изумления не успел! Вот они стоят на месте, а спустя мгновение один, покачиваясь, зажимает рукой левый бок. Второй бесформенной грудой оседает на землю. Бой закончен.

Я не разглядел ни одного удара, только с ужасом осознал, что на земле в нелепой позе замерло тело Вордо. Мой взгляд наткнулся на эльфа. Тот, словно почувствовав мой страх, поднял руку с оружием. На губах у него играла кривая усмешка. Вторая рука медленно ползла по груди вверх, шурша одеждой, по которой проходила ладонь. Его глаза обещали мне жуткую смерть. Я замер в странном оцепенении, наблюдая, как он делает шаг в мою сторону. Бежать я и не думал, а ноги, словно приросли к месту.

– Хватит стоять столбом, – раздался слабый голос Вордо из-за спины эльфа. – Лучше помоги мне.

– А… он? – от удивления забыв про ужас, дрожащим пальцем я указал на по-прежнему ухмыляющегося длинноухого.

– Ему уже не нужна твоя помощь, – хмыкнул голос, прервавшийся стоном.

Эльф сделал еще полшага, в глазах его появилось недоумение, и он сломанной куклой упал лицом вниз прямо у моих ног. От неожиданности я тупо смотрел на неподвижное тело, не в силах оторвать от него изумленный взгляд.

– Ты там еще не помер со страху? – сварливо поинтересовался Вордо, и тут я опомнился, бросившись помогать человеку.

Удивительно, но Вордо тоже лежал лицом вниз и не делал ни малейшей попытки себе помочь. Крови ни на лице, ни на его куртке не было видно, но он не двигался, валяясь на земле, словно марионетка без кукловода. Я с трудом перевернул его и, подхватил под руки. Несмотря на невеликий рост, ноша показалась мне почти неподъемной, так что пришлось волочь его по земле, чтобы облокотить спиной на ствол дерева.

Кругом лежали мертвые тела, мне приходилось растаскивать трупы, чтобы исполнить задуманное. Все это время его голова болталась из стороны в сторону, и я слышал, как он щедро сыпал проклятиями, кляня и мою неуклюжесть, и еще что-то, о чем мой встроенный переводчик предпочел умолчать.

– Вы убили его! – прохрипел я, прислоняя непослушное тело Вордо к корням. Наёмник, несмотря на свой рост, весил, наверное, не меньше центнера, ну, или мне так казалось.

– Убил-убил! – прохрипел он. – Длинноухая тварь слишком много болтала, – он добавил что-то еще, но мой анализатор опять помалкивал.

Сообразив, что я не слишком хорошо его понимаю, Вордо демонстративно вздохнул, закатывая глаза.

Мне показалось, что я только что тащил не человека, а наковальню. У меня перехватило дыхание, и почти минуту у меня ушло на то, чтобы отдышаться. Все это время Вордо молчал, а я сидел рядом с закрытыми глазами и пытался унять скачущее в груди сердце. Даже шевелиться было трудно, и мне пришлось сделать усилие, чтобы открыть глаза.

– Вы ранены! – воскликнул я, потому что первое, на что упал взгляд, оказался залитый кровью рукав.

Вордо еще некоторое время молчал, а потом тихо выругался.

– Хотел бы я, парень, чтобы это было так, как ты говоришь, – мой «хозяин» всё ещё лежал неподвижно.

Я непонимающе на него посмотрел.

– Но вы же не умерли, – аргумент в моем исполнении звучал не очень уверенно, но голос пока Вордо ничем не отличался от того, что обычно.

– Ты прав, но, к сожалению, только отчасти. Это всего лишь амулет, парень. Эта штуковина не раз меня выручала, но везение не может длиться вечно. Как только он опустеет, Аид приберет и меня, – он опять выругался, не сдержавшись. – Ну, кто бы мог подумать, что здесь окажется этот проклятый magormegil, – Вордо произнес слово на каком-то певучем наречии.

Я повторил за ним незнакомое слово, и мой хозяин криво усмехнулся.

– Это что-то вроде «мастер меча» на языке ушастых ублюдков. Всегда мечтал помериться с ними силой, но боги восприняли мое желание слишком буквально.

Лицо Вордо перекосила еще одна кривая усмешка.

– И что, никто не в силах тебя излечить? – спросил я, насилуя свою память, и выковыривая оттуда все «словечки», которые когда-либо слышал.

– Лекари?! – хмыкнул Вордо. – Им под силу разве что вылечить голову после пьянки.

– А ещё кто-нибудь? – растерялся я.

– Имеешь в виду, может ли маг поднять меня на ноги? – он скривился. – Может, конечно, только где его сыскать в этой глуши?

Вот тебе и раз! Маги! Переводчик даже не сбился с ритма, когда «угадывал» это слово. Я почти что не удивился. Почему бы и нет? Других сказочных персонажей тут хватает, чем волшебники хуже?

– Я могу сбегать, – предложил я.

– Не стоит, – Вордо поморщился. Спасибо за заботу, но амулета надолго не хватит, да и других причин… достаточно. Так что придется тебе, парень, поработать за нас обоих.

– Поработать? – повторил я за ним, а в голове стремительно раскручивалась новая мысль. – А что нужно сделать?

Если бы не вновь обретённые умения, я бы ничего не заметил, но по тому, с какой скоростью изменился эмоциональный окрас мыслей Вордо, мне стало понятно: «хозяин» насторожился, но виду не подавал.

– Принеси сюда мой мешок, – ровным голосом произнёс он, и теперь уже мне стало не по себе. Что он задумал?

В самой просьбе ничего не обычного не было, поэтому пришлось через силу подняться. Ноги то ли от напряжения, то ли после «отходняка» слушались, словно чужие. Как на зло на пути постоянно попадались корни и ветки, норовившие намертво вцепиться в меня и повалить. Падать не хотелось – поляна превратилась в скотобойню, повсюду валялись отрубленные руки и ноги. Вываляться в крови – от этой мысли начинало мутить. И так я старательно отводил взгляд, чтобы желудок не вывалился наружу.

Мешок Вордо валялся вместе с остальными вещами. Я сразу его заметил: рыжая кожаная сумка с петлёй вместо ручек. Нагнувшись, чтобы потянуть за нее я ощутил дикую волну радости, исходящую от «хозяина», и в последний момент отдернул руку. Что-то здесь было нечисто. С чего бы он обрадовался прямо сейчас?

– Тащи ее сюда! – последовал окрик, но повиноваться я не спешил.

Вместо этого вернулся к месту, где лежал Вордо и внимательно на него посмотрел. На губах «хозяина» кривилась злая усмешка.

– Что в мешке? – от него не укрылось, как я шарахнулся в сторону от его вещей, как будто увидел змею.

– Его надо доставить моим друзьям, – он пытался говорить с прежним дружелюбием в голосе.

– Это я уже понял, – мне тоже спешить было некуда. – И все же?

Вордо долго меня изучал.

– Зачем тебе ненужные знания, парень?

– Все зависит от того, кто и как их использует, – произнёс я, глядя ему в глаза, а затем сел рядом, прислонившись к его плечу.

– Просто отнеси его, куда я скажу, и получишь награду, – голос Вордо по-прежнему звучал искренне, его чувства улеглись, и мне даже захотелось поверить ему на слово, но в этот момент я громко чихнул. Первый раз за все время, проведенное здесь. «Только простуды мне сейчас не хватает», – пронеслось в голове.

Ну, да, стоило испытать все то, что я испытал, и простыть здесь и сейчас. Нашел время. Но, что странно, никаких других симптомов пока не чувствовалось. Хм.

– И что за награда? – устало поинтересовался я.

– Свобода! – уверенно приговорил Вордо, и я чихнул во второй раз. – Ведь ты же этого хочешь?

Свободы я хотел, но почему-то предложенный способ меня не устраивал.

– И что, я принесу им твою сумку, и меня сразу отпустят? – я повернулся к нему.

– Конечно! – слишком быстро произнёс он, и внутреннее какая-то моя часть отметила это.

Действуя по какому-то наитию, я положил руку ему на плечо.

– Так вот сразу возьмут и отпустят? – я взглянул на него с почти искренним удивлением.

В местных нравах у меня уже была возможность убедиться на собственном опыте. И слова о том, что я просто приду, и меня просто… отпустят, вызывали сомнения.

– Ну, конечно… – замялся Вордо, – возможно, тебе зададут пару вопросов.

– А потом? Отпустят? – продолжал «нажимать» я, не убирая руки с плеча.

– Да, – сказал он, и я чихнул практически одновременно с ответом «хозяина».

Хм, то, что он «врет, как дышит», – понятно. Меня волновало другое. К чему все эти «апхи»? И чихается ведь не просто так, а когда Вордо врет. При этом эффект возникает лишь когда я дотрагиваюсь до человека.

– Ты мне врешь? – неожиданно даже для себя я задал вопрос.

Вордо был далеко не дурак, он уже догадался, что я не верю его словам. Ответить сейчас «да», означало подтвердить подозрения, но и молчание ничего хорошего не сулило.

– Все зависит от точки зрения, – наконец выдавил он, и в моем носу засвербело, но не так сильно, чтобы нельзя было сдержаться.

«Ого! – подумал я ошарашенно, пошмыгав носом. – Неужели еще одна фишка?! Выходит, меня еще и, как детектор лжи, можно юзать?!»

А ну-ка попробуем!

– Знаешь, парень, у нас не так много времени, как хотелось бы, – Вордо старался говорить бодрым голосом, но я чувствовал, что его самоуверенность дала трещину.

– У меня его, знаешь ли, сколько хочешь, – не согласился я. – Это тебе что-то нужно, а не наоборот.

Мы поменялись ролями. Вордо никак не мог помешать мне себя осмотреть, и неглубокую рану на шее, сзади, я обнаружил сразу. К сожалению, для наемника даже эта по сути царапина оказалась критичной. Я не врач, но торчавшие позвонки разглядел сразу. Непонятно, что из себя представляет амулет, о котором говорил Вордо, но очевидно, что при таком повреждении человек становится овощем, а кровопотеря через какое-то время добьет его окончательно. Как он, вообще, до сих пор в сознании?

Впрочем, не о ранении речь. Для меня было неясно другое. При всем своем цинизме и презрению к человеческой жизни, Вордо действительно переживал, что не сдержит слово. Для него, похоже, доставка добычи стояла даже выше собственного спасения. У меня это не укладывалось в голове, но после нескольких минут размышлений я решил, что грех не воспользоваться случаем и открывающимися возможностями.

В других обстоятельствах мне пришлось бы тщательно формулировать свои вопросы. Иначе даже последний идиот сообразил бы, что я никакой не нищий. А сейчас можно задавать любые вопросы, и секрет моего происхождения все равно умрет вместе с Вордо.

– Кто ты такой, парень? – спросил он, выслушав мое предложение. Звучало оно просто: он правдиво дает ответы на любые мои вопросы, я – делаю все возможное, чтобы посылка попала по назначению.

– А если я отвечу вашими же словами? – присел я рядом, положив руку ему на ногу.

– Разумно, – проговорил Вордо. – Но что, если я тебя обману?

– Будьте уверены, что любая ложь не останется незамеченной, – немного самодовольно произнёс я. Чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность, что «апчхи» – это именно то, о чем я подумал. Детектор лжи. Для человека, который собирается ассимилироваться в местное общество, вещь более, чем незаменимая. Да, с ограничениями, но где их нет?

В конце концов Вордо согласился, но сразу предупредил, что ответит только на те вопросы, которые посчитает для себя «безопасными». Бог мой, он даже в безнадежном положении старался получить преимущество! Видимо, он подозревал, что мне позарез нужны его тайны. Я мысленно улыбнулся: вот он удивится!

Странная у нас получилась беседа. Я задавал вопросы – Вордо отвечал или не отвечал. Часто молчал, в недоумении бросая на меня взгляды. После ряда таких случаев стало понятно: настаивать тут бессмысленно. На ложь мой организм реагировал, но заставить говорить не мог.

– В какой стране мы находимся?

– У проклятых торгашей, будь они все неладны.

– Торгашей?

– Тут всем заправляют Темирские торговцы. Как их ещё назвать?

– А государство какое?

– Какое, к демонам, государство?! – не выдержал Вордо. – Я же сказал, торгаши!

– А вообще тут есть страны? – я оказался сбит с толку.

Вордо посмотрел на меня, как на идиота.

– Конечно, есть!

На мое полное неумение вести допрос накладывалось незнание языка. Подчас я просто был не в состоянии правильно сформировать свой вопрос, и Вордо таращился на меня в изумлении. Словарь пополнялся и пополнялся, однако знание нескольких сотен слов не равно владению языком. Спрашивать о государственном строе, особенностях мышления и прочих специфических сведениях я не рискнул – Вордо и так смотрел на меня, как на инопланетянина. Лексики с трудом хватало для бытового общения. Тем не менее спустя час я стал обладателем краткого курса по географии и кое-какого описания местности.

Место, где я имел неосторожность появиться на свет, действительно принадлежало торговцам. Нюансы я не понял, но последнее слово – за ними. Темирская торговая компания или что-то подобное – тут мой переводчик оказался бессилен. Им принадлежала значительная часть побережья Западного моря, а также земли на севере и юге. Дальше на Восток шли Гальд, Аллия. За ними – Форзно и Гронг. Причем последний, похоже, вызывал у моего несостоявшегося хозяина стойкую неприязнь. Где-то в той же стороне жили гномы, темные и светлые эльфы, а также расы, которым в русском языке, видимо, нет аналога. По словам Вордо, родные земли высокородных располагались далеко отсюда, и, каким ветром их занесло к торговцам, он не имел понятия.

Про волшебство Вордо отзывался с презрением, колдунов вообще не держал за людей. Сам наемник работал на инквизицию, и похоже в здешних лесах выполнял задание. Что это за задание, он, естественно, не сказал, но сам факт обращения к людям с большой дороги сказал о многом. В моем мире инквизиция тоже не гнушалась запачкать руки. Впрочем, по тому, как Вордо собирался подчистить след, об этих связях никто бы не догадался.

Что касаемо населенных пунктов в округе, то ближайший из них – Рогон. Именно там находятся те, кто с нетерпением ждет его возвращения, и будет здорово, если…

– Вы с самого начала хотели их всех убить? – перебил я Вордо, когда он опять зарядил «шарманку».

Аура Вордо заиграла таким изумлением, что я понял, что угодил в точку. Он явно думал обо мне, поэтому чувства буквально лучились красками. К этому букету примешивалась крохотная толика страха, где-то на удалении летал аромат угрозы и чего-то еще. При этом я заметил, что при физическом контакте моя способность «ощущать» чужие эмоции, имеющие ко мне отношение, также работает эффективнее на порядок. Как будто в картинке появляется объем и детали. Интересное наблюдение, вот только кто же мне позволит при разговоре держаться за руки? Впрочем, и «удаленного доступа» хватит, если кто-то замыслит недоброе.

– Ого! Вот прямо не ожидал, – наконец, зашелся от смеха Вордо. – Ты просто…, – он сказал несколько непонятных слов, – парень. А как же вопрос для всех…, – опять сказано непонятно, – где прячешь деньги? – Он долго и заразительно смеялся, но мне показалось, что искренности в его улыбки не было ни на грамм. Наконец, его смех оборвался, и я увидел, что глаза человека холодны, как лед. Он внимательно меня оглядел с головы до ног, словно видел впервые и дернул щекой. Я уловил досаду и почему-то, что совсем неожиданно, облегчение. – Хорошо, Иан, раз уж мы остались одни, то давай – без утаек, – Вордо закрыл глаза.

Он некоторое время молчал, затем на лице его возникла непонятная мне гримаса.

– Во-первых, веришь ты или нет, хочу сказать, что очень рад, что мы встретились.

Вот теперь настала моя очередь удивленно таращиться.

– Почему? – не удержался я от вопроса.

– Это неважно, – он ухмыльнулся. – Я знаю, кто ты такой.

Я совсем перестал что-либо понимать. Как жалко, что мне доступны его эмоции, а не мысли. Очень хотелось узнать, что же он понял.

– И кто же?

Вордо засмеялся. На этот раз радостно.

– Это неважно. Ты сам узнаешь, если успеешь, если тебе дадут узнать.

Ненавижу, когда говорят загадками.

– Это очень забавно, идти за одной легендой, а встретить две, – продолжил он в прежнем стиле. – Скажу больше, и это будет, «во-вторых» – я расскажу все, что тебе следует знать, чтобы не попасться хотя бы первое время. Теперь отвечу на твой вопрос: конечно, эти отбросы должны были остаться в лесу. Если бы они сбежали от меня, чего, прямо скажу, не хотелось бы, их непременно встретили эльфы. А эти с людьми… не церемонятся.

– А я? Меня вы тоже хотели убить?

– Тебя? По-началу, конечно, хотя и не сразу. Ты мне показался весьма забавным. И возможно, полезным. Но теперь я очень рад, что забрал тебя у этого идиота, Храста. Он ничего бы не сообразил, даже если ему сказали в открытую. Продал бы тебя за кружку пива или того хуже – проиграл бы.

– Я тоже этому рад, – усмехнулся я, но мой комментарий остался без внимания.

– Но судьба подарила мне шанс уйти не просто так, а хлопнуть дверью, – не каждому выпадает такая возможность.

– И как же вы ею хлопнете? – мрачно поинтересовался я, понимая, что, напустив туману, Вордо и не подумает ничего объяснять.

– Очень просто. Я дам тебе шанс выжить хотя бы первое время, а потом – сам, конечно, – он ухмыльнулся. – Но мою просьбу ты все же выполнишь.

– С чего вы взяли?

– Потому что ты не захочешь, чтобы эта штуковина вернулась к своим хозяевам.

– Вы же убили их всех.

– Всех не убить никому. Что же касается клана Л'Ворг, то они будут крайне раздосадованы двойной потерей.

– Они меня не найдут, – мне захотелось ему возразить.

Вордо весело уставился на меня.

– Ну, конечно, ты об ушастых не знаешь. Просто поверь мне на слово, парень. Эти – найдут, кого и где угодно. Было бы желание, а оно у них будет. По-хорошему, тебе бы валить отсюда прямо сейчас, но мне о многом нужно тебе рассказать, иначе все это – зря, – он обвел взглядом поляну, которую уже заливали лучи утреннего светила.

– Получается, вы заранее знали, что пожалует эта тройка, – сказал я, наблюдая за Вордо.

– Конечно, знал.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– А чего мне бояться? Я делал то, за что мне платят деньги.

Я с сомнением покачал головой. Что-то тут не вязалось.

– Вы заранее знали, что вам придется драться с этим эльфом с двумя мечами?

Лицо Вордо затуманилось. Он невесело усмехнулся.

– Любой план несовершенен, парень, – он искренне вздохнул. – Кто же знал, что за нами увяжется magormegil. Не повезло, – бывает.

По словам Вордо, на появление необычной тройки врагов он не рассчитывал, с обычным же звеном совладал бы играючи, что, впрочем, и было продемонстрировано. В конце наемник оскалился и заметил, что давно мечтал сравнить свое искусство с воинским мастерством «ушастых», и ему удалось преподнести хваленым «первородным» несколько неприятных сюрпризов.

– Он точно мертв? – спросил я на всякий случай.

Эльф застыл в неудобной позе, поджав под себя руку, разбив при ударе губы об землю, но мне все равно было не по себе.

– Он был уже мертв, когда пошел за тобой!

– А что с другими тройками?

– Я думаю, у тебя в запасе есть ещё день, чтобы уйти из леса. Дальше они за тобой не пойдут. При твоем темпе тебе хватит половины этого времени, чтобы дойти до города. Там ты можешь их не бояться, – пока Вордо говорил правду, но расслабляться не стоило. Он посмотрел на меня устало. – На разговоры осталось ещё пара часов.

– Что будет, если эта штуковина попадет в руки длинноухих?

Вордо внимательно на меня посмотрел.

– Ничего хорошего.

– А точнее? – настаивал я. – Для чего она?

Атаман смущенно замолчал, было видно, что ему не хочется отвечать.

– Мне известно немного, но я попытаюсь объяснить, – он задумался на секунду. – Представь, что людям иногда не хочется что-то делать. Или они хотят, но не то, что тебе нужно. При помощи этой штуки не составит труда убедить любого, что он сам, по доброй воле выполняет то, что прикажут, – Вордо запутался в объяснениях, чувствовалось, что он намеренно использует мой небольшой словарный запас, иначе я перестану его понимать. Я же старался не подавать вида, что его слова меня привели в замешательство. И тут управление сознанием? Я-то рассчитывал, что промывка мозгов осталась в прошлом.

– Любой человек так может?

– Не любой. Подготовленный.

– И кто они, эти подготовленные люди? – я старался говорить спокойно, но всё-таки он что-то заметил.

– Маги, чтобы их подбросило и уронило!

– Я понял, можешь дальше не развивать свою мысль.

– Да? – с сомнением сказал Вордо. Было видно, что он не очень-то мне поверил.

– И если эта штуковина попадет к ним, они будут пытаться управлять нашими мыслями?

– Да! – твердо заявил он. Значит, действительно в это верит. Зуда в носу не было. Только все равно меня грызли сомнения.

– А что с этой штуковиной будут делать твои друзья? – Вот тот вопрос, отвечать на который Вордо не хотел абсолютно точно. – Ладно, молчи, а то я и сам не знаю. Занимательные дела тут творятся.

Что ж делать-то? Отдавать такой артефакт в руки плохих нелюдей категорически не хотелось. Но и людям вкладывать в руки такое оружие – вариант далеко не лучший. А ну как и мне по мозгам пройдутся? Обращение в ходячий овощ в мои планы не входило.

– А что, если я его спрячу?

Вордо попытался мне объяснить, но я ничего не понял, и он закатил глаза. Потом он просто сказал, что то, что спрятал одни, может найти другой. Вместо непонятных слов «переводчик» с некоторым опозданием подставил – «артефакт» и «свойства».

– И в море?

– Где угодно, если ее действие не блокируется.

Значит, не свойства, а, скажем, «аура».

– Артефакт можно найти по ауре? – уточнил я.

– Да, – кивнул Вордо, облегчённо вздыхая. Видно, беседа вымотала его окончательно, но мне еще многое предстояло узнать, так что я не мог оставить его в покое.

– А твои друзья могут ее спрятать?

– Это первое, что они сделают. Но и тебе уйти не дадут.

– Будут меня пытать? – для проформы поинтересовался я.

Вордо пожал плечами:

– Зачем отрицать очевидное.

– Занятно, – я хмыкнул. Дела… – А если я положу артефакт рядом с домом и по-тихому…

– Ты не сможешь незаметно войти в город. Поймают, как только окажешься у городских ворот.

Дальше я прослушал лекцию, что у охраны имеются приспособления, которые позволяют разглядеть ауры подобных предметов. Пронести неэкранированный артефакт в город тайно все равно, что въехать туда на танке.

Пришло время мне чесать лоб. Помочь Вордо и оставить эльфов с носом я был не против. Но попадать на электрический стул – увольте! А что, если…

– А что, если я отдам сумку с артефактом человеку, который идет в город, и попрошу ее передать? Его, конечно, схватят, но-то не при делах. Скажет им, что его попросил другой. И пообещал, что ему дадут денег за поручение, – я с надеждой посмотрел на Вордо, но скис под его скептическим взглядом. – Его же не будут пытать?

– Его не будут. Пытать будут тебя, когда найдут по следу.

– Какому ещё следу? – это были новые вводные.

– Следу твоей ауры. Я не знаю, как объяснить проще. У любого человека есть след, он оставляет его на людях, с которыми он разговаривает, на вещах, которыми пользуется. След не держится долго, всего пару дней, но этого хватит, чтобы разыскать человека. Вещи сохраняют отпечаток гораздо меньше, но, кто знает, как оно обернется? Голову на отсечение, – он усмехнулся непонятно чему, – я не дам. У них точно появится желание побеседовать с тем, кто видел меня последним, а уж в их расторопности можешь не сомневаться.

– Вот ведь… – я не стал сдерживаться и несколько минут бегал вокруг Вордо, выпуская пар. Мне было плевать, понимает он меня или нет. Никакого другого действенного способа облегчить душу до сих пор не придумали. Будет у меня хоть что-то простое в этом долбаном мире, а?! Ну к чему все эти сложности? Где мой учитель, который научит махать мечом и кидаться огненными шарами? Почему даже инструмент по изучению языка мне достался кривой? Вася, ты проводишь на мне бета-тестирование?

Немного выпустив пар, я остановился. По-прежнему хотелось ругаться. Да, не важно по-каковски. Кому есть дело до названия этой планеты, если я не могу решить одну простую задачу? Задачу своего выживания. Я уж не говорю про более-менее сносное существование. До выполнения этого пункта мне было, как до Земли пешком.

– Кстати, а как я говорю? Ты меня понимаешь? – я перескочил на вопрос, порядком меня занимавший. – Как я произношу слова и все в таком духе? – я помахал ладонью в воздухе, примерно показывая уровень владения местным наречием.

Вордо от неожиданности захохотал и долго не мог успокоиться.

– Верно подмечено, парень. Сейчас ты произносишь слова, из которых я пытаюсь составить что-то внятное. Речь – это слишком громко и не про тебя. На первых порах не советую часто открывать рот.

Неожиданно я замер на месте. Мысль, не дававшая мне покоя, окончательно оформилась и затмила собой все остальные: местные осуществляют поиск людей по ауре. Но ведь Вордо тоже общался со мной. Да, о чем я? Он до сих пор это делает! Выходит, когда эльфы его обнаружат, легко смогут отыскать и меня?!

Глава 9

Вы знаете, что бывает, когда мыслишь себя самым умным? Правильно, ничего хорошего. Три дня назад, в пещерах, давясь перетертой улиткой, я был уверен, что дела хуже некуда. День назад за мной по пятам шли эльфы, одно упоминание о которых приводило в ужас всех, кто был рядом со мной. Не считая Вордо, конечно, но это вообще отдельная песня. Видя похоронное настроение своих спутников, я был почти уверен, что часы мои сочтены. А что может быть хуже смерти? Два часа назад я понял, что мой отец, как всегда, оказался прав: если у тебя все просто ужасно, это не значит, что сейчас белая полоса. У жизни всегда найдется еще одно животное с пятачком. Впрочем, не буду гнать лошадей, расскажу обо всем по порядку.

Бегать в моем нынешнем состоянии не очень сподручно. И все же я старался хотя бы быстро идти. Про мое первое и последнее близкое знакомство с природой я уже рассказывал. С тех пор мало что изменилось. Я ее недолюбливал, она платила мне тем же. В данный конкретный момент.

Впереди простирался лес, которому не было ни конца ни края. И сбоку тоже был лес. Сверху, снизу и за спиной – везде, насколько хватало глаз, стояла сплошная зеленая стена. Идти по незнакомому месту довольно хлопотное занятие: можно попасть не туда, куда хочется, подвернуть ногу, угодить в яму. Продираться по девственному лесу – кошмар, возведенный в степень. Низко растущие ветви норовили оставить на моем лице свою метку, паутина лезла в глаза, хитро сплетенные корни хватали за ноги. Казалось, лесные хозяева всеми способами пытались меня задержать.

Сил для выражения эмоций не осталось. Знаете, в фильмах про космические корабли капитан в критической ситуации приказывает перебросить всю энергию на щиты? Вот и у меня так. Только в моем случае спасение заключалась в ногах. Я уходил от места, где участвовал в первом в своей жизни бою, на предельной скорости, на которую был только способен. Организм, на удивление, даже не пытался выражать неудовольствие, словно каждая его клеточка понимала: скорость – жизнь.

Судьба, естественно, избрала самый каверзный вариант. За мной шли по следу, а я не знал, ни сколько у меня осталось в запасе времени, ни какое расстояние нужно пройти, чтобы быть в безопасности. Ну как в безопасности – не прикончат и слава богу. В общем, полная неопределенность.

А главное, мне нанесли сокрушительный удар по самолюбию. Наивный, я полагал, что человек, которого точно стоит опасаться, сейчас беспомощнее ребенка, и ситуация полностью под контролем. Каким же я был идиотом! Впрочем, предстояло напрячь все силы, чтобы остаться живым идиотом.

Вордо явно ждал мой вопрос. Поэтому даже не подумал на него отвечать. Вместо этого он кивнул в сторону тел погибших.

– С человеком все гораздо сложнее. Его мало убить. Опытный маг может снять след ауры с мертвеца, если не прошли сутки с момента смерти. Не знаю, с чем это связано, но если ты хочешь окончательно оборвать ниточку, нужно, как следует, разбить человеку голову, – мне показалось, что он мстительно ухмыльнулся. – Тебя ждет работа, парень. Много работы. И у тебя осталось не так много времени.

Что за бред?! Если это шутка, то довольно глупая. Какие головы? В ответ на мой возмущенный взгляд, Вордо сочувственно сжал губы. Мой индикатор лжи молчал. Так это серьезно что ли?! Я обреченно посмотрел вокруг. Мертвые лежали на земле, словно листья, разбросанные сильным ветром. Мне показалось, что все они на меня смотрят. Я зажмурился. Это все сон! Нет, это не просто сон, это фантасмагория.

– Но они же мертвы! Все равно что предметы, – заорал я, тряся его, как куклу. – Ты же сам говорил, что часа достаточно, чтобы аура исчезла!

Если бы атаман мог, он пожал бы плечами.

– Я же сказал, с человеком не все так просто. Но решать тебе. Мне-то уже все едино.

Я упал на колени, прикрыл глаза и закрыл руками лицо. Как описать мысли в этот момент? Наверное, их вообще не было. Оставалось только гнать от себя картины, которыми с готовностью делилось воображение. Потому что так можно сойти с ума. Меня нельзя назвать чистюлей и рохлей. Не в моем характере проявлять мягкость, потому что очень часто это путь к поражению. Но то, что мне предстояло, вне всяких сомнений, не оставит ни одного шанса для того, кто когда-то назывался Александром Гроциным. Здесь и сейчас мне суждено стать Ианом, человеком своего мира и времени. Так что добро пожаловать в романтический мир магии и меча.

Велик был соблазн проверить слова Вордо еще раз. Сказать, что мне не хотелось становиться мясником, значило не сказать ничего. Если бы оставался хотя бы малейший шанс обойтись без подобного опыта, я бы им непременно воспользовался. Вот только все мои чувства твердили, что в словах атамана и на этот раз нет ни капли лжи. А значит, если я хочу выжить, мне придется в очередной переступить через себя.

– Возьми оружие потяжелее, – посоветовал вдогонку Вордо и беззвучно затрясся от приступа смеха. С ума он сошел что ли?

С «потяжелее» обстояло не очень. Как крушитель голов без стажа, я решил, что лучше всего для предстоящего подошел бы топор. Только, как я ни искал, на глаза мне он не попался. Повторный обыск пожитков, оставшихся от отряда, ничего не дал. С мечтами о топоре пришлось распрощаться. Вордо сочувственно сопел, но помочь мне не мог: по его словам, топоры точно были, но, куда они подевались, сказать не мог – не царское это дело, присматривать за имуществом.

Пришлось вновь бродить между трупов в поисках подходящего инструмента. Люди в отряде были вооружены ножами и луками, которые для моих планов не подходили. Полукопье Кары на роль топора не тянуло – у него оказался совершенно тупой наконечник, которым даже при неудаче трудно было порезаться. Интересно, на что она надеялась, когда размахивала этой штуковиной? Оставались только мечи Вордо и двух эльфов да здоровенная штуковина с двумя саблями на концах.

Мечи оказались чересчур легкими. А вот эльфийское оружие не подвело, и я остановил свой выбор на нем. Надо было сразу его выбирать, тогда не пришлось бы терять столько времени.

Инструмент удобно лежал в руках, но весил изрядно. Как только ушастый размахивал этой штуковиной с такой легкостью? Мне бы ничего не светило при встрече, даже будь я чемпионом мира по каратэ. Уделали бы как Бог черепаху. Самому бы себе чего-нибудь не отрезать, подумал я, с опаской поглядывая на бритвенно острые кромки сабель.

Спотыкаясь, я направился к поверженным воинам, которые погибли первыми. Меня ощутимо мутило. Кишки в животе свернулись в кулак, а в горле застыл такой ком, что мне едва удавалось пропихнуть внутрь воздух. На отвлеченные темы не думалось совершенно. В голове крутилась мысль: «Я точно сплю!»

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем было покончено с последним воином-эльфом. Мое тело обессиленно рухнуло на землю. Кажется, из меня вышел не только завтрак, но даже вчерашний обед. Била крупная дрожь, а во рту до сих пор нестерпимо саднило от желчи. Одно дело смотреть, как в кино красиво срубают головы супостатам, и совсем другое самому брать в руки топор. Я старался не смотреть на результат, потому что не был уверен, что выдержу и останусь в здравом уме.

Вордо укоризненно качал головой, глядя, как я безуспешно пытаюсь стряхнуть кровь со штанов. Какие штаны? Я был заляпан кровью с мозгами с головы и до самых ног! И кто-то мне после будет говорить о романтике Средневековья?!

– Я сделал! – прохрипел я, упав рядом с Вордо. – Все!

Тот как-то скептически окинул взором масштабы произведенного мной разгрома.

Поляна превратилась в филиал мясной лавки.

– Да уж, сделал, – хмыкнул он. – Все, да не все. Осталась еще одна голова.

Я грязно выругался и с ненавистью посмотрел на Вордо.

– За подмогой точно не успею?

– Если бы была хотя бы малейшая возможность обмануть смерть, ты думаешь я бы остался здесь? – криво усмехнулся Вордо. – Нет, парень, даже будь у тебя все хорошо со спиной, и то ничего бы не вышло. А так, умирать, конечно, у меня в планах не было, – он вздохнул и с показной бравадой выговорил несколько незнакомых слов.

Эти слова я так и не понял, но думаю, что вряд ли атаман так грустит по чаю.

– Тебе нужно двигать отсюда, – наконец сказал он. – Не хочется подыхать зря. Ты ведь выполнишь мою последнюю просьбу?

Я мрачно кивнул. Что-то мне подсказывало, что об этом еще пожалею, но долги следует отдавать.

– Не трогай эту штуку руками, – вдруг произнес Вордо, указав взглядом на сумку. – Кое-кто полагает, что такие вещи сохраняют образ человека на годы, если не навсегда. Тебе же будет спокойнее, если справишься со своим любопытством.

Я почувствовал, как на лбу выступает испарина. Значит, не зря сработала чуйка. Всегда знал, что длинный нос до добра не доводит. Не поручусь, что мне хватило бы выдержки не посмотреть «одним глазком» на предмет, ради которого погибло столько людей. И нелюдей, кстати, тоже. Но почему вдруг такая щедрость? Опять загадки. Уверен, Вордо не расщедрится на объяснение.

В благотворительность наемника мне не верилось. Ведь фактически Вордо подарил мне возможность уйти от своих людей. Напоследок решил проявить щедрость? Мол, я подыхаю, так хоть пацаненок выживет? И к чему тогда его слова, что он узнал, кто я?

Значит, есть подвох. А узнать, что приготовил для меня хитрый дядька, я уже не успею – времени нет.

– За заботу спасибо, Вордо, – я встал над ним, держась за рукоять эльфийского оружия. – Не забуду!

– Конечно, не забудешь, – вздохнул он, а затем поднял на меня взгляд. – Давай уже, не тяни. А то и в самом деле догонят…

Расколоть череп мертвецу – это одно. Юридически это и убийством-то не считается. Конечно, плевать моему воображению на юридические детали, и то, чем я занимался, спасая себя, останется со мной до конца жизни. Повторение, которое мать учению, постаралось на славу: со мной теперь и звуки, и вид, и запах – все намертво врезалось в память. Но вот то, что предстояло мне сделать теперь, означало совсем другое. Я стану убийцей не виртуально, в моей голове, а вполне себе душегубом. Готов ли я к этому? Мне не довелось послужить в армии, там к этому точно готовят, как и к тому, что настоящий мужчина должен отдать жизнь за родину. Сейчас же мне предстояло забрать чужую.

Наверное, выполнить необходимое мне помогло то, что психологически я был на грани срыва. Я занес над атаманом клинок, проклиная и его, и эльфов, и чёртова Васю. Вордо почти безучастно наблюдал за тем, как сталь вздымается все выше и выше.

Тут он внезапно посмотрел мне в глаза и произнёс, усмехаясь криво:

– Забыл предупредить, ушастым тварям не слишком понравится то, что ты сотворил с их сородичами. Конечно, у тебя не было выбора, но я на твоем месте не попадался бы им на глаза…

Долго ли коротко ли… По-моему, такими словами в сказках описывали любое путешествие. Вот и мой забег по ночной чаще близок к концу.

Лес кончился неожиданно, как будто его отрезали. Ещё секунду назад мне приходилось закрывать ладонью глаза, чтобы продвигаться вперед, и вот уже жуткое переплетение ветвей, корней и листьев колышется позади. Меня как будто вытолкнула наружу сила поверхностного натяжения. Я с недоумением оглядывался назад, не понимая, откуда вдруг взялось солнце.

Я не стал совершать типовую ошибку всех второстепенных героев – они гибнут за пару секунд до спасения, потому что им вдруг пришло в голову, что опасности больше нет. Ноги сами уносили меня все дальше. И только когда темная полоска, в которую превратилась почти непроходимая чаща, осталась далеко за спиной, комок внутри стал разжиматься, и мне наконец удалось выдохнуть: «Дошел!»

Вместе с облегчением навалилась усталость. Это сколько же я на ногах? Погоня, сражение и последующие события воспринимались, как будто бы все случилось не меньше года назад. Даже сама мысль о продолжении пути вызывала боль в натруженных мышцах. Я с трудом стянул с плеча мешок Вордо и следом за ним повалился на землю, пообещав себе не более десяти минут отдыха. Ошибка или нет, мне нужно перевести дух. Иначе, чую, вся эта беготня затеяна зря. Стоило так бежать, чтобы сдохнуть от изнеможения? От меча эльфа, или, как загнанная лошадь, – в дороге?

Мысли поневоле отмотали время назад, и перед глазами опять возникла картина побоища.

– Нет, лучше – в дороге, – пробормотал я себе под нос и с кряхтением принялся подниматься.

Лес пугал, даже простая полоска. Мне нужен подходящий ночлег, и чем дальше он будет отсюда, тем лучше. Вордо, конечно, уверял, что ушастые не пойдут дальше опушки, но, кто его знает, был ли атаман со мной до конца откровенен? К тому же его слова не давали покоя. Что ушастые сделают, когда обнаружат тела? Не поручусь за других, но произойди с моими друзьями подобное, я бы точно не спустил виновнику с рук. Информации недостаточно, но учитывая то, где я оказался, вряд ли стоит рассчитывать на снисхождение.

Солнце палило немилосердно. И если совсем недавно в душе пылала радость от простора вокруг, то спустя полчаса я уже принялся искать, где бы укрыться. К счастью, впереди простиралась не только голая степь. Справа, вдалеке, виднелись холмы, слева тоже что-то темнело. Кроме того, Вордо говорил, что-то где-то здесь пролегала дорога, и, чтобы попасть, куда надо, мне хорошо бы ее отыскать.

Сначала – дорога! Несмотря на жару и адский вес мешка за плечами, шагалось легко. Сейчас я забирал левее, передвигаясь зигзагами. Так мне казалось, меньше шансов, что-нибудь пропустить. Несколько раз оглянувшись, я убедился, что темная полоска почти скрылась из виду. Шкала настроения уверенно поползла вверх, да и на душе полегчало. Меня все чаще посещали мысли, что делать дальше. Лесная гонка отняла столько сил, что до этого я и не думал, что будет, когда доберусь до цели. А теперь казалось, как будто все проблемы исчезнут разом.

Не исчезли. Постепенно приходило понимание, что обязательства, которые я на себя взвалил, вполне способны привести к довольно печальным последствиям. И решимость непременно сдержать данное слово представала совсем в ином свете. Появился соблазн все бросить. Так ли уж надо рисковать жизнью, когда, наконец, судьба предоставила второй шанс? Эти мысли я поспешил отогнать, потому что раньше никогда не считал себя малодушным. Риск, естественно, был, но покривишь душой раз, и вот уже тобой управляет страх. Не так я себя представлял в новом мире.

С первых же шагов начинать с предательства – не самый лучший вариант зарабатывать репутацию. А похоже, именно она и будет той валютой, которая вытащит меня с самого дна. Пусть даже о моем поступке никто не узнает. Мне важно, чтобы я сам не падал в своих глазах. Самоуважение – краеугольный камень уверенности.

Приняв решение, я словно подрос на несколько сантиметров. Где-то там, впереди, меня ждал Рогон, и чем быстрее его увижу, тем раньше смогу избавиться от данного слова. Уж слишком тяжелая ноша сейчас на моих плечах.

За спиной болталась кожаная сумка-ранец, а в ней лежало то, ради чего много людей лишились свои жизней. Не хотелось обесценивать эту победу.

С дорогой вышла промашка. По моим прикидкам, я ошибся на три километра. И это притом, что мне показали точное направление. Не самый плохой результат, если учитывать, что следопытом я никогда не был. Говорят, неопытные путешественники забирают в сторону, когда нужно идти по прямой. А тут еще и проклятая хромота. Но, если бы не помощь Вордо, я бы так и кружил по лесу. Но теперь, выйдя на открытое место, нужно всего лишь следовать ориентирам. Отыскать город по дороге, если знаешь, что она где-то тут точно есть, уже дело времени.

Вордо довольно точно описал мой маршрут. Я узнал три холма вдалеке. По его словам, Рогон расположен на одной из возвышенностей. Впрочем, выбираться из кустов на дорогу мне не хотелось. Одинокий путник вызывает слишком много вопросов. Лучше потерять несколько часов, чем попасться кому-нибудь на глаза.

Потратив по ощущениям час в засаде, я вынужден был поменять план. За это время мимо меня галопом пронеслась лошадь. Седока разглядеть не вышло – он так низко пригибался к шее животного, что даже понять, мужчина это или женщина, не удалось. Еще полчаса ожидания – и ничего. Так и не придя к каким-либо выводам, я всё-таки решил, что идти по дороге опасно. Поэтому я перебрался через дорогу и пошел параллельно накатанной колее.

Идея, казавшаяся по-началу разумной, очень, очень скоро показала свой недостаток. Вдоль дороги густо росли кусты. Да и трава оказалась гораздо выше. Пробираясь сквозь очередной бурелом, я невольно сравнил его с лесной чащей, и мне даже показалось, что по лесу идти было проще. Кроме прочих неудобств, скорость продвижения упала до минимальной, и я почувствовал, что надолго меня не хватит, так что в конце концов мне пришлось уходить левее, оставив наблюдение за дорогой.

Солнце уже садилось, когда я, наконец, добрался до одного из холмов. За все время, как я ни прислушивался, навстречу не попалось больше ни единого человека.

– Перемудрил, – уныло промямлил я, взбираясь в гору. Ночевать рядом с дорогой было опасно. Лучше забраться подальше и рисковать уже на свежую голову.

На вершину холма лезть не хотелось. День выдался слишком длинный, и на ногах я держался только на силе воли. Выбирая маршрут, старался избегать резких подъёмов и обходил кусты. Когда уже мне стало казаться, что для ночлега содойдёт любое более-менее ровное место, удача наконец мне улыбнулась. Протиснувшись между колючек, в изобилии росших повсюду, я оказался на небольшой поляне.

В свете заходящего солнца я разглядел бревно и явно рукотворный шалаш с противоположного края. Словно на автомате, дотопал до потухшего кострища, упал на колени и на карачках вполз под широкий навес. Мысль о том, что здесь может оказаться хозяин, мне в голову не пришла. Да у меня вообще не было никаких мыслей – одни инстинкты. Мне дико хотелось спать, другое не волновало. Последнее, что запомнилось, – то, как я подтягиваю мешок Вордо под голову. Занавес.

Глава 10

Я проснулся от того, что совершенно замерз, и от голода сводило желудок. К частью, на поляне так никто и не объявился, и мне не пришлось объясняться. Кусок вяленого мяса немного задобрил желудок, и он перестал ворчать так, что слышно по всей округе. Куда хуже обстояло дело с водой. У отряда не оказалось небольших фляг, и мне при беглом осмотре скарба пришлось ограничиться только съестным, о чем сейчас я жалел. Оставалось терпеть или искать ручей, но как это делать не было ни одной мысли.

Проведя ревизию вещей, я отложил в сторону сверток с артефактом, стараясь касаться его как можно реже. Помимо него у меня имелись: немного сухого мяса, чистая рубаха, неплохой нож (меч по совету Вордо я брать не стал), комплект для розжига (который я не знал, как работает) и кожаный кошель с горстью монет. В основном медь, но попадалось и серебро. Ну, то есть голодным я не умру, но все это работает, если окажусь в городе. А с артефактом туда нельзя.

Значит, следует, как можно скорее решить с ним вопрос, и постараться получить информацию. Ресурсов на первое время хватит, а там, я надеялся, что удастся определиться, что делать дальше. В конце концов не думаю, что грамотеи тут валяются на дороге, и уж знание счета поможет мне не помереть с голоду. Загадывать же дальше – бессмысленно. Слишком мало мне известно про этот мир.