Читать онлайн Заполярье. Мир двух солнц бесплатно

Глава 1

Пролог.

Будущее наступило. Межгалактическая Торговая Федерация, выросшая из нескольких творений наиболее умных и расчетливых объединила человечество, раскинув свою стальную длань над космосом, соединив сотни планет, звёздных систем и народов под знаменем абсолютного рынка и абсолютного контроля. Лучшая армия в истории космоса – Легион Торговой Федерации. Но у каждой империи есть свои тени. Для МТФ такой тенью стала планета-тюрьма Заполярье – гигантский карцер, куда ссылают тех, кого не смогли сломить. Здесь, вдали от сияющих столиц, где власть бюрократов слабеет рождаются свои короли и свои учения, а тихий шепот изгоев готов перерасти в гром, способный потрясти основы самого могущественного государства в истории человечества.

***

«…И лишь мудрый правитель не бездействует из опасения вызвать войну, ибо знает, войны нельзя избежать, можно лишь оттянуть её начало к выгоде противника…"

Недовольно закрыв подаренный мне когда-то томик перевода одного стратега из древней Италии, я посмотрел в окно, любуясь изумрудно-синим закатом. Смеркалось. Последний солнечный луч, пролетев над редкими лесами, реками, соединённых замысловатой системой орошения с пшеничными полями, металлическими или каменными крышами домов, заводов и бараков, прорвавшись сквозь полузакрытое красными гобеленами окно, соединил его еле зримой нитью с тускло белым, слегка отливающим синем солнцем. И пусть великие умы современности проведя свои астрономические и физико-химические анализы дали ему название HR 8976С, всем нам было привычно называть его знакомым с детства словом – солнце. Хотя может ли это слово описать его мощь силу и красоту? Я так не думал.

Я полулежал на кровати, по случаю теплой погоды, передвинутой к окну, тяжело и меланхолично обозревая свои владения. Внизу, у подножия холма, теснились крыши Поселения: кривые шиферные – старого района, и ровные стальные листы – новых построек. Оттуда доносился приглушённый рёв моторов, обрывки музыки и иногда – отдалённые выстрелы. Обычный вечер. Но там меня не было.

Я был здесь, наверху. Вокруг меня толпились, пили, ели и танцевали десятки людей: всевозможные комики и любители анекдотов, красивые и не очень девушки, строящие мне глазки и задорно смеющиеся каждой шутке, бравые солдаты моей скромной армии и ловкие звероловы, бахвалившиеся своими подвигами на охоте или недавнем налете – все, кому нечем было заняться в этот вечер, и кого Эло нагнал сюда с одной лишь целью – поднять мне настроение. Если бы это было так легко…все они в лучшем случае оставались без внимания, а в худшем лишь подкидывали хвороста в костер подсознания. Тело требовало крови. Опять в висках застучал монотонный ритм сердца, перед глазами снова стали мелькать образы: вот не далеко стоит стройная брюнетка, лет двадцати-двадцати пяти. Видимо доставлена с последним привозом, а может и чья-то новоиспеченная дочка. Стоит и смеётся. Один удар, пара надрезов и посмотрим, будет ли она смеяться, когда из нее вытекает жизнь. Или вот высокий танцор. Как же он неуловим в своем буйном танце. Вот бы ему…

– А ну все прочь! – опершись на позолоченную спинку кровати и следя чтобы с лица не сползла позолоченная маска я приказал охране освободить кабинет. – И никого не пускайте. Архонт думать изволит.

В такой суете и сорваться не долго. А любой срыв, физический или моральный на мне нужен. Архонт должен покинуть мир в тишине и спокойствии, оставив после себя мир и порядок. План конца я готовил многие десятки лет и отказываться от него я не собирался. Жалко, что мой советник этого не понимает. Но принять мою волю ему придется.

За дверью, соединяющей мой маленький кулуар с главным залом, послышалась какая-то возня, и знакомый старческий, но всё еще громкий голос прокричал, – Ушел с дороги, дубина ты тупоголовая! Приказы у него, тут! Я тебе приказ номер один, два и три!

Я сомкнул веки, на секунду пытаясь отгородиться от надвигающейся бури. Не помогло. Как там говорили древние? «Вспомни демона, и он придет». Дверь распахнулась и в мою обитель, медленно переступая через порог своими механическими протезами ног, зашел Старик Эло – моя правая рука, бандит с сорокалетним стажем и просто хороший человек.

– Тебя всё никак не отпустит? – сказал он вместо официального приветствия, смотря на меня с отеческой жалостью.

– Пока что вокруг всё чинно, благородно. Поэтому нет. – проговорил я с трудом ворочая казавшимся чуждым и каким-то искусственным языком, и кое-как встав с кровати протянул руку старому другу. – Сейчас как раз самое время. Ты же сам видишь.

Поддерживая меня за руку и не давая упасть, Эло всё-таки продолжил свои нравоучения:

– Это ты так считаешь, а мы трудимся из последних сил. Всё лежишь и лежишь, вообще ничем не занят. Хотя бы читай что мы тебе приносим. Страна не проживет в мире долго без твоего присутствия, Пора встать, Архонт! Тех, кто поддерживает тебя, с каждым днем становится всё меньше и меньше, а ты полностью отдался во власть своих тараканов и даже не пытаешься бороться за нашу идею. А завтра же новый привоз. Вот ты мне нашел помощника, нет? Снова всё перекладываешь на мои хрупкие плечи? Вот, помоги мне – посмотри списки. И выскажи своё важное для всех нас мнение.

– Не бубни, старикашка, – слабо усмехнулся я, – Вот скоро мой мотор остановится, и я перестану коптить небо этой прекрасной планеты и действовать тебе на нервы.

– Старика-а-ашка… – язвительно протянул он, – И это ты меня называешь старикашкой, будучи всего на несколько лет младше? Ни стыда, ни совести!

– Ни стыда, ни совести, ни желания с тобой спорить. – я почувствовал, как силы покидают меня, хотя прошло не больше пары минут.

– Может повременишь с уходом в иной мир? – с надеждой протянул он.

– Куда уж дольше? – устало улыбнулся я, покачиваясь из стороны в сторону на ватных ногах, – Закопаешь меня, возьмешь власть, подомнешь окончательно совет и заживёшь в свое удовольствие. Будешь первым властителем республики Олимп.

– Нет, нет и нет. Какая из меня республиканская господина? Старый я. Так что не лежи и хотя бы сам назначь приемника. – Эло умоляюще смотрел на меня, – Не согласятся Ираэль с Алексом с моей властью. Ты же их знаешь.

Он был прав, и от этого становилось еще горше. Я отвёл взгляд к окну, где за пределами замка кипела жизнь нашего маленького, жестокого мира. В мгновение ока можно было откатить все назад и вырвавшись из душной клетки дворца пойти покорять неизведанные пределы планеты, но я уже все решил.

– Приемник – это сохранение старых порядков, старой банды. А нам нужно меняться, создавать новый имидж. Мы уже давно не головорезы с большой дороги, как бы кому не хотелось, а приличные бизнесмены. Поэтому надо вам создавать парламент…ну или думу. Главное в республику не входить. Вот как союз, только без всех их законов и нравоучений. Власть должна быть честная и народная!

– Знаем мы этот народ. – хохотнул Эло. – Добрая половина нашего «народа» – головорезы и мошенники. Чего или кого они выберут? В общем рано тебе еще на покой я считаю! – Эло насупившись взмахнул рукой, сжатой в кулак, будто спаррингуя с невидимым противником, – Не в твоём это стиле. Обычно мы свои шаги продумывали наперед, а тут такая спешка. И вообще некогда мне с тобой спорить. Я к тебе по другому поводу пришел.

– Опять марсиане и немантийцы квартал не поделили?

– Нет. Вернее да, но не это важно. С этим я сам разберусь. А ты всё же ещё наш лидер. И некоторые «нестандартные» вопросы без тебя мне не решить. Посмотри бумаги! – открывая свою папку, он отпустил мою руку и без его опоры я снова повалился на кровать. – Вот! – он подал мне несколько листов с досье новых кандидатов на поселение в мой город: – Особенно погляди на самого первого. Интересный парнишка.

Я взглянул на первый лист и быстро пробежав его глазами вопросительно взглянул на Эло.

– И чем же тебя привлекает молодой дурак, по дурости и хакнувший счета Межгалбанка? Это конечно событие знаменательное. Может быть, банкиры спустятся с небес на землю, но нам-то он зачем? Мне банки уже лет двадцать не интересны. – отогнав последние отголоски кровавых видений, я посмотрел на своего зама.

– Дурак не дурак, а защиту банка обошёл. Так может он не только банки вскрыть умеет… – загадочно проговорил Эло.

– Хочешь влезть в развалины Гегемонии?! – я почтил план своего помощника негромкими аплодисментами, с волнением заметив, что моих внутренних сил как-то резко прибавилось, – Отдаю честь посетившему тебя гению. С таким взломщиком все забытые сокровища Легиона будут у наших ног! «И не только сокровища…» – подумал я уже про себя.

– У наших, у наших, а ты тут помирать собрался – едко сказал Эло, бросив на письменный стол оставшиеся записи – Паренек на вид интересный. Тебя напоминает в молодости. Такой же тупой и упертый. Опять же явно в компьютерах разбирается, а мне такой помощничек как раз нужен. Ведь не все же ему Индианой работать – ответил Эло и заржал на весь замок.

***

Дело № 1-569878700562/2098 (№11701930001002261)

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ МЕЖГАЛАКТИЧЕСКОЙ ТОРГОВОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Девятого августа две тысячи сто девяносто восьмого года Галактическая нить Персея-Пегаса, комплекс сверхскоплений Рыб-Кита, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, Земля

15 отдел Земного суда в составе:

председательствующего М. А. Бородина, при секретаре Ваадр А., с участием государственного обвинителя-помощника прокурора Х.,

подсудимого Ладин Ф.С.,

защитника- адвоката XC-123-Н,

рассмотрев в открытом судебном заседании в особом порядке уголовное дело

установил:

Ладин Ф.С. обвиняется в ограблении, совершенным группой лиц отделения земного филиала Межгалактического банка Имизиан города Прадена.

Изучив материалы уголовного дела, суд пришел к выводу, что виновность подсудимого Ладин Ф.С в совершении, инкриминируемого ему преступлении обоснована, полностью доказана и подтверждается собранными по делу доказательствами, полученными с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, указанными в обвинительном постановлении и исследованными судом в ходе рассмотрения дела в соответствии с ч.2 ст.226.9 УПК МТФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 316 УПК МТФ, суд

приговорил:

Признать Ладина Ф.С. виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.159 УК МТФ и назначить ему наказание в виде десяти лет исправительных работ на 16 участке планеты-колонии Заполярье (HR 8976C)

Суд…

Глава 2

Общий зал был полон народу. Гримм недовольно прищурился, оглядывая набившийся предусмотрительно расширенную перед полетом каюту контингент. Ни одного знакомого лица. Впрочем нет, вот в одной из милых компаний по интересам, скучковавшихся у бывшей стенки перегородки между двумя помещениями, а теперь ставшей вследствие неграмотного пролома хтонической декоративной аркой мелькнули пара типов, с которыми приходилось работать в паре дел, но сейчас человеку ранга Гримма не то, что говорить, но и стоять рядом было не к лицу. К тому же у, скорее всего наблюдавших за честным собранием, местных ФСБшников могут возникнуть вопросы о месте и времени их знакомства, а там могут выползти наружу и разные любопытные им подробности… Нет как не хотелось ему поразвлечься, после нескольких недель ожидания отлета проведенных в родном карцере, но от этих двоих ему лучше держаться подальше. Уж чему-чему, а осторожности за свою не слишком короткую жизнь он научился. Он посмотрел в другую часть каюты. Там так же расположился всякий сброд из недавно поступивших на борт “головорезов”. Совсем на этой «Земле» народ обмельчал. А ещё говорят «колыбель цивилизации». На родном Crypso половину этих людишек зарезали бы в первый день в первом попавшемся полльмегоне. Кто был еще? Охрана. Одетые в форму легиона солдаты, прикомандированные к шаттлу-перевозчику и следящие чтобы преступники все же прибыли на свое новое место жительства. Невероятно, но именно среди стражей порядка нашелся тот единственный, кого Гримм был по-настоящему рад видеть: у стола с магнитными, а потому безопасными в обществе, шашками стоял и смотрел в его сторону Вергилий – его старый, знакомый и напарник. Человек лет двадцати пяти, житель одной бедной захолустной колонии, вступивший в Легион, но бросивший имперскую службу ради бандитского богатства. За несколько лет он стал полноправным членом Олимпа, участвовал в нескольких устроенных им крупных делах. Гримм работал с ним при захвате одного торгового корабля и запомнил его как немногословного, исполнительного, а главное верного работника. Скорее всего здесь он не на отдыхе и вряд ли, как и сам Гримм летит лишь по предписанию уголовного кодекса. Следовательно задача, порученная ему, была чрезвычайно важной: не отпустила бы банда такого человека просто так и не позволила бы ему попасться на какой-нибудь пошлой карманной краже. Вергилий махнул рукой, подзывая Гримма к себе. В обычных обстоятельствах более заслуженный нирин мог бы и оскорбиться, но сейчас решил не нагнетать понапрасну, принявшись проталкиваться к шахматному столику.

– Садись друг мой, Гримм – Вергилий хозяйским жестом указал на пустующее кресло, – тут тихо, спокойно, никто не мешает.

– Хорошее место ты выбрал, – Гримм давно не сидел в мягких креслах и был несказанно доволен выбором младшего товарища. Положив запертую в охранный куб руку на подлокотник, он уселся поудобней. – Неужели никто не претендовал на эту “царскую ложу”?

– Пытались, – усмехнулся человек, двигая по столу намертво примагниченную дамку, – только имя властителя Заполярья тут имеет большой вес. И чем ближе к планете, тем и вес этот пропорционально больше.

– Вижу ты теперь важным человеком стал, – улыбнулся Гримм, – последний раз, когда мы встречались все что тебе поручали – это таскать ящики со склада.

– Ты прав, Энид. С того времени я сильно изменился. – сказал Вергилий, даже начав будто бы смотреть на старого знакомого будто бы свысока.

– Зачем звал? Не просто же составить компанию за партией?

– От чего же не сыграть? – дамка, повинуясь движению Вергилия проскользила под доской в сторону Гримма, – только играть будем не мы. И не шашками.

– Да ты прямо философом стал. Что же Олимпу нужно на этот раз? – Гриммм, удивленный непривычным для прошлого Вергилий поэтичным оборотом мигом собрался, слушая порученное им задание.

– Ни что, а кто. Вот посмотри сюда. – крепкий фермерский палец, странно контрастировавший с интеллигентностью его хозяина, указал на разноцветный экран большого телекомуникатора, встроенного в одну из стен. Гримм, аккуратно сдвинувшись посмотрел на мелькавшие на прозрачном пластике лица – еще люди. Он сдвинул брови, напрягая развитую тяжелой жизнью память: как говорили в новостях… Успешное задержание банды, совершившей самую дерзкую и спланированную атаку на муниципальный филиал банка Имизиан около месяца назад.

– Налетчики? – Гримм посмотрел на Вергилия, – Люди, конечно, небезынтересные, но что в них такого важного?

– Эти двое меня не волнуют, – следующая дамка врезалась в позиции Гримма, – посмотри на последнего.

Третий незнакомец, появившийся на экране, был молодым. Наверное, это всё что Гримм мог сказать о нем. Не слишком высокий, стройный, не крепкий, сероволосый человечек лет двадцати. Землянин, а никем другим, такой яркий простачок быть не мог, был настолько незаметен, что встреть его на улице – забудешь через пару метров. Типичный житель спальных городов сердца империи. Тем страннее было видеть его фото в репортаже о таком ограблении. Любопытно… Хотя возраст, как внешность, дело поправимое – главное были бы деньги. В наше время младенцу может быть за пятьдесят, а почтенный дедок быть моложавым актером биотеатра…

– Это он? – нирин кивнул на парня.

– Совершенно, верно, – улыбнулся Вергилий, наклоняясь поближе к Гримму, так сильно что из-под кителя его выскочил простенький православный крестик – как я слышал те двое налетчиков из-за него и загремели. Вскрыл им систему защиты банка в секунду, даже не почесавшись о предосторожности, а когда за ним приехал Легион, сразу же сдал их. Обоих еще на подходе к хранилищу и взяли.

– Некрасивый поступок, – Гримм нахмурился, – что от меня требуется, Вера?

– Он где-то на этом корабле, найди мне его, – сказал Вергилий, отвернувший от телеэкрана, – Найди и не подпускай к нему никого. Он должен попасть на Заполярье в целости и сохранности.

– Звучит не сложно. Это всё? – спросил Гримм, немного удивившись, казалось бы, не такому сложному поручению.

– Нет, – Вергилий вытянул вперед открытую ладонь. Мгновение и над пустой ладонью засветилась голограмма, превращаясь в небольших размеров виртуальный ключ, – Вот, это тебе на всякий случай. Небольшое расширение твоих прав. Может пригодится. Также найди одного сержантика – он поможет тебе и может подскажет, где искать нашего хакера.

– Лишним не будет, – Гримм одобрительно кивнул и скопировав на паспорт-чип подаренный пропуск обернулся к Вергилию – Последний вопрос: Он нужен Олимпу, или…– Гримм промедлил, – … Тебе?

– Он нужен всему Олимпу! В том числе и мне. – улыбнулся Вергилий, – Главное помни: он человек неопытный. Не напугай его! – и запустив в сторону нирина еще одну шашку любитель Чапаева покинул залу растворившись в воздухе. Гримм проводил голограмму взглядом. По спине его пробежали мурашки.

***

– Кто пришел?

– Охотник, – сказал в дверную щель Гримм. Прозвище, данное ему на новую миссию, грело сердце и отзывалось покалыванием в пальцах. Он был им, был охотником.

– А, мистер Энид, – облегчённо проговорил сержант тюремного подразделения, которого Гримму представили как Марьяна. – Наши общие друзья сообщили мне о вашем приходе. Всё готово. Проходите.

Нирин протиснулся в коморку комнаты медицинского кабинета. Раньше ему не приходилось бывать здесь. Легионер закрыв дверь обежал массивный стол и поудобней устроившись в чужом кресле оценивающе взглянул на Гримма.

– Так и знал, что уже слышал о вас. Это же вы участвовали в захвате корабля с бетаальфа-8? Блестящее дело.

– «Какой смешной человечек», – про себя подумал Гримм. – «Он же не в серьёз пытается что-то у меня узнать?».

– Знаете как у нас говорят, – поразмыслив сказал он, – Если не доказано, то недействительно. Так что, нет. Меня там не было.

– Думаете, что нас кто-то слышит? – понял легионер, – Не беспокойтесь, иначе нас ту не было. Так что предлагаю перейти сразу к делу. Вижу пропуск вам уже дали. Что еще необходимо?

– Часы. – улыбнулся Гримм. – На этом прекрасном корабле легко потерять ход времени. Так же покажите мне дело хакера, его досье и камеру, где он обитает. На этом пока всё.

– Оружие? – невзначай спросил Марьян.

– Спасибо, обойдусь. Лучше найдите чем снять куб.

– Нам запрещено снимать пломбу с биооружия. – сержант вздохнул будто этот закон был его самой большой болью. – Охрана очень удивится если им на сервер придет сигнал о разблокировке. Лучше возьмите что-нибудь скрытое и не думайте.

– Мне нужна моя рука. Да и я не прошу открывать её легально. Всегда есть методы. А финки можете себе оставить.

– Как знаете, – сержант открыл выдвижной ящик стола и пошарив там достал ржавый напильник и маленькие серебряные часы на цепочке, – Первая и вторая просьба. Видите, на кубе такие длинные отростки? Если их удалить вся система сама развалится. Теперь дальше. Идите за мной – он встал и надев брошенную на кресло куртку направился к двери.

Они прошли по полупустому общему коридору до шахт лифта ведущих куда-то вглубь крейсера. Легионер приложил палец к кнопке, замерев на секунду. Передатчик задумался, но вскоре выдал зеленый свет и Гримм услышал гудение движимых тросов и шестерней. Пока кабина ехала до их этажа нирин обдумывал предстоящую миссию и вспоминал что он знал об Заполярье. Однажды во время очередных пряток от правительства Крипсо он отсиживался на орбите спутника и в этом момент ему как раз и попалась интересная статья об этой малоизученной и потому загадочной планете.

«… HR 8976С или Заполярье не всегда была тюрьмой и местом ссылки. Двадцать лет назад это была всего лишь одна из многочисленных планет, найденных людьми во время Второго великого исследования космоса где-то то в семидесятых годах прошлого века и забытых по причине не первостепенной важности в глубинах космического пространства. Так бы ей и продолжать много веков бесцельно вращаться вокруг одной из звезд в созвездии Андромеды в ожидании какой-нибудь горнодобывающей бригады или ватаги космопиратов, но именно этой планете, предстояло стать тюрьмой колонией Межгалактической Торговой Федерации. Тюрьмой опасной, масштабной, но не единственной. У новой власти, сумевшей объединить всю Землю под единым управлением, было не мало врагов. А ненужных союзников ещё больше. Вот и стали появляется по окончании горячей фазы деления суверенитета практически в каждом скоплении звёзд свои Планеты-Тюрьмы. Но не она из них не могла сравниться по размеру и дурной славе с Заполярьем. Невероятные и пугающие сказки об ужасах HR 8976С ходили по всем закоулкам галактической федерации. Многие были наслышаны про пустынные пустоши, резко сменяемые непролазными чащобами тропических лесов, кто-то рассказывал про таинственный холод, в который погружалась вся планета при наступлении ночи, но больше говорили про орды запертых на ней головорезов, свозимых туда со всей республики и сдерживаемых на планете лишь неустанным караулом одной из частей великого Легиона Торговой Республики. Хотя вполне возможно, что большинство слухов распространяла сама федерация при помощи купленных людей и шпионов, ибо четверть века попыток полностью закрепится у власти показали одно: люди сидят

смирно лишь из-за страха… либо из-за денег.»

Они вышли из лифта в длинный, холодный коридор. Свет исходил от узких светильников, впаянных в самый стык между потолком и стенами. Он был ровный, безжизненный. Воздух неподвижен.

Гримм окинул взглядом проход. Ни души. Тишину нарушал лишь едва слышный гул систем корабля и приглушенный гул откуда-то издалека. Ни шагов, ни звяканья оружия, ни привычного в таких местах его планеты перестукивания часовых. Только автоматика. Камеры в углах поворачивались с едва уловимым шепотом сервоприводов, сканируя пространство.

В дальнем конце коридора, у единственного укрепленного поста, пробивался тусклый мерцающий свет и доносились отрывистые, приглушенные стеной, звуки телетрансляции. Единственный признак того, что здесь все же оставались люди.

Марьян, не замедляя шага, повел его вдоль строя одинаковых дверей с номерными табличками. Он остановился у одного из таких люков, ничем не отличавшегося от других.

– Вот здесь ваш хакер, – коротко бросил легионер, ткнув пальцем в стальной лист. – Камера 17-Б.

– В какое время он покидает камеру?

– Ни в какое. – улыбнулся легионер. – Здесь он пробудет весь полет.

– А не боитесь, что в таких условиях он не доедет?

– Понимаете какое дело, – сержантик сделал смущённое лицо. – На до мной сейчас два приказа. Один – от начальства: быть с врагами республики построже. Второй – просьба народа Заполярья: доставить заключённого без происшествий. Поэтому пусть уж лучше он сидит в своей золотой клетке и не доставляет проблем ни вам, ни мне.

– Тогда зачем вы привели меня в такую даль?

– Ну как же? Отчитаться о проделанной работе, – расплылся в довольной улыбке Марьян. – На этом наша экскурсия подходит к концу. Желаете, чего еще? Нормальной еды? Камеру получше? Может женщин? Только скажите. Для Олимпа мне ничего не жалко.

– Спасибо, но я женат. Все остальное тоже меня устраивает. Возвращаемся, не будем задерживаться. Было бы не красиво с моей стороны еще больше отвлекать вас от несения тяжкой службы. – сказал скривившись нирин. Пусть на его планете нравы были куда более открыты чем на Земле, но дольше находится в обществе, а уж тем более что-то просить у настолько жалкого червя он был не в силах. «Интересно почему именно такие презренные лизоблюды так часто добиваются власти в республике? Но наверно в моем вопросе скрывается и сам ответ…»

Вернувшись на обжитые уровни и отделавшись от назойливого охранника Гримм отошел в скрытое от глаз других заключенных место и достав напильник принялся тереть и шкрябать ненавистную аппаратуру. Напильником он раньше не работал, прибегая к услугам разве что лазерных резаков. Провозившись около часа, он отодрал один из предохранителей и наконец дал себе время взглянуть на часы. Как он и надеялся на них был не только циферблат, но и маленький календарь. Конец августа. Через несколько дней начнется осень. На полях Крипсо зреет пурпурный рис, а могучие тропические леса шумят шелестом листьев и гулом бесчисленных водопадов. А до прилета крейсера на Заполярье осталось не больше пары недель. За это время он вполне успеет снять куб. Значит охотнику остаётся только ждать и верить, что добыча, до поры до времени затаившаяся в берлоге не пропадет и вскоре встретится с ним.

Глава 3

Феликс открыл глаза…

Потом снова закрыл и прислушался, стараясь услышать хоть один новый звук. Увы, ничего не изменилось с прошлого дня, недели и, возможно, месяца. Он всё также находится внутри камеры особой защиты, среди сотен таких же камер на борту Государственного межзвездного крейсера для перевозки заключенных, и лишь редкие шаги одного из охранников, гулко отдававшиеся по металлическому полу были отдаленно слышны через дверь его «спальни». Охрана ходила лишь по главному коридору, не нарушая пространство металлических дверей. Все подходы к камерам были перекрыты всевозможными системами охраны и контроля. Раз в пол минуты Феликс слышал щелчки вращения разумной лазерной турели, раз в минуту стационарное гудение нейросетевых электро-удержателей, а раз в две минуты писк такой необходимой на данном участке камеры наблюдения. Он повернулся на бок, осматривая свои владения. Привинченный к полу пластиковый стол, стоящий рядом с ним и так же прикрученный пластиковый стул, с висящим на нем оранжевым теплым пластиковым жилетом с выгравированным на нем личным номером заключенного «N- 195j48OP», невеликий санузел в стиле «ультроминимализм» и влитое в одну и пластиковых стенок ровно настолько же пластиковое зеркало. Экономично и безопасно. Как для охраны, так и для охраняемого. С момента изобретения сверхпрочных полимеров эта ветвь промышленности шагнула настолько вперёд, что оставила далеко позади большинство не только деревянных, но и металлических изделий, например позволив создавать как пуле- и лазеронепробиваемые стенки звездолетов, так и вроде бы прочные, но превращающиеся в кашу при малейшем незапланированном использовании некоторые окружающие его условно опасные детали интерьера. Феликс встал с кровати и как обычно это делал, подошел к единственному сулившему что-то кроме серой безысходности предмету в комнате. Ежедневный осмотр своего состояния при помощи зеркала стал для него негласным ритуалом, тем единственным что заставляло его еще передвигаться, иногда заниматься спортом и не забывать линии человеческого лица. Из-за незримой толщи лучеотражающего пластика на него смотрел незнакомец. Высокий, слегка отощавший, с посеребренными когда-то постриженными волосами и глазами, чья сине-зеленая яркость не тускнела даже в полумраке камеры. Со стороны – совершенно обычный человек. Только он и еще несколько сетевиков знали, что правый его глаз никогда не смыкался, источая тусклое желтое сияние, а левая рука была прошита нейропортами, искрившими мышцы и кость. Для посторонних эти следы профессии оставались невидимы.

«Да, Феликс, прежде ты выглядел куда приятнее», – подумал он про себя. Он провел пальцем по кромке зеркала, где мерцал хаотичный узор из сгоревших пикселей. «Сколько же времени я уже в заточении?» – тихо прошептал он своему отражению. Прижав ладонь к пластику, он почувствовал, как встроенные в пальцы тонкие пластинки завибрировали, передавая сигналы на гражданский чип. Зрение померкло, а перед глазами загорелись надписи:

[Зеркало… Доступа нет.]

Он дернул мизинцем и слова засбоив смешались, сложившись в другие:

[Перегрузка…]

Пластик заискрил и новый пиксель замерцав взорвался, оставляя еще одну отметку. Наверно у зеркала были ещё какие-то функции, ведь не зря к нему подключили проводку, но сейчас все его процессы были остановлены и всё чего смог добиться Феликс от скуки несколько раз перетряхнувший всю несложную систему – серия ежедневных замыканий, наносивших непоправимый ущерб оборудованию, но служившей ему своеобразными часами. Если верить отметинам, неровно тянувшимся по краю зеркала, то прошел уже ни много ни мало, а целый месяц. Целый месяц в тупом нахождении на этом безрадостном судне. Хотя даже при скрупулезном подсчитывании можно было сбиться. Ведь судить он мог только по колебаниям энергии и нечастой раздаче еды, а это не слишком надежные источники. «И как обычно с ней не спешат.» – мрачно протянул Феликс, отойдя от зеркала и прильнув к небольшому бронированному окошку в двери камеры. Коридор, как и полагается в таких местах был пуст. Лишь вдалеке пролёта, оттуда, где находился пост охраны тихо доносился чей-то четкий выверенный и безликий голос. – «Телек смотрят, гады!» – без особой злости подумал Феликс, успевший отвыкнуть от яркого света экранов и дисплея, тем не менее пронзительно вслушивающийся в каждое слово диктора, в ожидании вестей из «вне» или хотя бы чего-то, что могло развеять камерные тишину и одиночество. Но к его большому сожалению, улыбающийся человек из телетранслятора, не говоря ничего нового продолжал мусолить новости еще времен свободы, рассказывая про постройки новых банков, возможных в них удачных вложениях и об политических успехах представителей «всем родных корпораций».

«…После неудачного ограбления межреспубликанского банка его акции подскочили в цене на двадцать пять процентов. Финансисты связывают это с…»;

«…Пятый республиканский легион, размещенный до этого в секторе HR 8976, прибыл на границу Союза. Как сообщают наши статисты угроза со стороны красных систем будет нарастать поэтому в целях безопасности…»;

«.... Уже несколько дней президент республики во главе посольства ведут свою непростую миссию на Игнарф. Граконийское собрание отказывает репортёрам в проходе, но всё прибывающие и прибывающие вагоны еды и спиртного красноречивей всяких слов говорят о трудности переговоров. Пожелаем удачи нашим героям!..»;

Недовольный и раздосадованный Феликс уже собрался вернутся на койку, и может быть попытаться вновь уснуть как вдруг услышал долгожданные им в течение нескольких последних дней слова, пустые для любого обывателя, но практически бесценные в сером мешке: – «…И тем не менее на сегодняшний момент, десятого сентября мы не получили ответ от нашего представителя на Бета- 13…». Десятое сентября… Сегодня десятое сентября! Значит его расчеты были верными. Он здесь уже примерно месяц. А это означает лишь одно – его путь, а вместе с ним и эта агония прошлой радостной и беззаботной жизни окончены. Он прибыл на планету Заполярье.

– «Такое долгое путешествие и из-за чего?». Феликс горько улыбнулся про себя. – «Деньги. Всему виною деньги.». Ведь именно из-за них он здесь и оказался. А ведь первоначально дело то выглядело совсем пустяковым и неожиданно сулящим большие перспективы в будущем. Кто же знал, что под видом обычного заказа на получение доступа к потерянному сайту его попросят влезть в систему охраны главного республиканского банка. В тот миг Феликс, пересчитывающий внушительный аванс (в три раза больше его обычного заработка!), даже не подозревал о реакции ИИ банка. Заметив вторжение, искусственный интеллект мгновенно отследил его квартиру, вызвал спецотряд Легиона и заблокировал хранилище. Отключив «умную» сигнализацию на случай новой атаки, ИИ невольно отдал все богатства грабителям, уже проникшим внутрь с обычными ломами и резаками.

В этот момент его размышления прервал скрипучий вой сирены, по коридору разнесся шум множества шагов, герметичная дверь, запертая весь перелет с немелодичным чавком открылась и несколько десятков добродушных солдат нацелив им в грудь автоматы и надев на каждого наручники пинками вывели Феликса и его скрывавшихся в соседних камерах «братьев по несчастью» в главный ангар крейсера. Там среди сотен легионеров, десятков челноков и пары исследовательских шаттлов их поставили на пустую и ровную площадку, видимо служившей Легиону в более спокойные времена платцем. Со всех сторон на него привычно начали давить оловянного цвета стены олицетворявшие мощь имперского оружия, расписанные бардовыми молитвами и надписями, олицетворявшими святость имперского оружия над которыми пламенел герб Великого Республиканского Легиона, представлявший собой золотой окровавленный меч на фоне неизвестной планеты, значение которого в объяснении не нуждалось. Если бы Феликс попал сюда при других обстоятельствах он возможно чувствовал бы восторг и гордость, но сейчас ощущал лишь скуку и легкую неприязнь к отбросившей его подальше от себя Родине. Где-то вдалеке с шелестом открылся шлюз и перед немного проникшейся всей этой обстановкой толпой встал военный. Он был одет куда как качественней и солидней простых солдат и когда он подошел поближе Феликс, вглядевшись, признал офицерскую форму. Когда-то и его отец носил такую, а может он даже знал лично этого офицера… Какой позор на его седую голову. Стоящий перед ними как на параде военный нахмурился, оглядывая нервно жмущийся с ногу на ногу сброд и проговорил:

– Ну что граждане убийцы, грабители, маньяки-извращенцы. Сегодня начинается ваша новая «жизнь». Работайте на благо своей страны добросовестно и каждый день благодарите наше доброе правительство, что дало вам возможность мирно жить, добывая руду и минералы на нашем замечательном курорте, а не гнить в камерах или еще лучше в земле! – и сам же посмеявшись над своей шуткой, объявил погрузку.

Заключенных разбили по пятнадцать человек, и расковав запихали в общие каюты стоящих в ангаре челноков. Дверь закрылась, раздалось гудение двигателей и челнок, вжав всех в пол, так что подкосило ноги, рванул в неизвестность. Запертый с еще девятью неизвестными ему людьми и не только, Феликс пытался насладится последними минутами хоть какого–то комфорта, как вдруг обнаружил на себе чей-то взгляд. Еще во время посадки на крейсер он часто видел по какой-то причине заинтересованные им лица, но в этот раз взгляд был непростой. Оглянувшись, Феликс остолбенел. На него пялил свои тупые маленькие глазки здоровый детина, с заметной примесью вабийской крови, выражавшейся в пепельно-серой коже его практически трехметрового тела, небольшие клыками, торчавшими из приоткрытого рта, яростно крутивший глазами и заливающий всё слюной. Наручники, перетекающие в такие же цепи на ногах, с него предусмотрительно не сняли, но все же остальные старались держатся от него подальше.

–Ы-ы-ы! – бугай дернулся в сторону Феликса, но запутавшись в оковах упал на пол задергавшись, подобно неуклюжей черепахе. Феликс быстро отвернулся от сумасшедшего и невольно поёжился. – «И вот с такими придется жить всю оставшуюся жизнь».

Как известно, сумасшествие во многом ело случая. Вряд- ли кому-то известна история этого бедняги. Может его невменяемая дикость стала причиной его заключения или же предстоящие, скорее всего приукрашенные ужасы довели его до точки невозврата, но на Заполярье было много и таких, потерявших себя людей. И этот факт сильно радовал местных управляющих. Некоторые из «потерявшихся» еще могли выполнять простую работу, а дырявое сознание не давало им строить результативные планы побега. Да и за случайную смерть такого никто не будет мстить или требовать правосудия. Хотя на большей части Заполярья о правосудии никто скорее всего и не слышал. Всё-таки «бандитская планета», как без устали говорили со всех каналах и плакатах ярые борцы за «нравственность и честность». Увы, но это были не все приключения, заготовленные Феликсу на этот вроде бы короткий перелет.

– Ага! Вот ты где фраерок! – его резко схватили за плечо грубо привлекая внимание.

– «Ну нет. Только вас здесь не хватало.» – мысленно помрачнел Феликс. Незнакомый с ними лично, он все же с первого взгляда узнав подошедших к нему людей, пускай и видел до этого только их аватары в мессенджере. Двое. Люди. Мужчина и женщина. Оба высокие и светловолосые, одинаковые будто брат и сестра, кем они и являлись если верить новостям. Парня, как ему помнилось по недолгому общению вроде бы, зовут Максим, имя девушки он не знал. Именно они под видом рассеянных клиентов попросили его помочь с разблокировкой удаленного искусственного интеллекта, и именно они стали причиной его нахождения здесь. Двое налётчиков.

– Думал спрятаться от нас, а, хакер? – Максим прижал Феликса рукой к стене, так что у него на миг перехватило дыхание. «Вот и всё.» – подумал про себя Феликс. – «Конец моей быстрой и бессмысленной жизни…»

– Да ладно, мастер, – девушка одарила его дружелюбной улыбкой, – За твое выступление мы не в обиде.

– Да? Тогда что вам нужно? – просипел придавленный Феликс.

– Нам? Да не много. Мы же команда. Земляки практически, – девушка продолжала улыбаться, – Или ты думал, что твои навыки на Заполярье не пригодятся?

– Да, – пробасил парень, – Нам много не надо. Всего то открыть парочку хранилищ и сейфов, и мы в расчете.

– Но, – начал что-то возражать Феликс, но Максим посильнее вдавил его в треснувшие покрытие, а девушка пропела – Или же такой опытный специалист не поможет нуждающимся? И мы же не говорим, что это будет не бесплатно!

– Отвечай, мастер, разрешаю! – Максим убрал руку, заставив Феликса с шумом упасть на пол.

– Ух! – все что мог ответить Феликс, но все же отдышавшись он продолжил: – Извините, уважаемые, но я наверно откажусь. Уже вам напомогался! – и видя, как вытягиваются лица собеседников мысленно приготовился к худшему. Остальные пассажиры челнока не как не вмешивались в их беседу, по большей части далее не обращая на нее внимания.

– Ответ не правильный, – Максим присел перед Феликсом на корточки смотря ему в глаза, – ты, фраер видно забыл, что ты нам должен. Ты знаешь сколько мы из-за тебя потеряли? Мы с Элизабет уже могли быть, где-нибудь на Эпсилоне, а не на этом трижды проклятом катере.

– Ага, вот как? Значит это я вам еще и должен? – Феликс ошеломленно поднялся, пытаясь понять на какой развод его тянут снова, – Вы меня обманули и это из-за вас мы тут!

– Мне кажется он не понимает, – обратился парень к девушке, которую видимо и звали Элизабет, – Значит будем по-плохому, – с этими словами он замахнулся на Феликса, но ударить не успел. Его прервал чужой голос, раздавшийся откуда-то сверху: – И это так сейчас относятся к ценным кадрам? Иса всемогущий, спасибо маме что отговорила меня идти на айтишника! – на сцене появилось новое действующее лицо.

Феликс, считал себя человеком не закостенелым и образованным, поэтому сразу определил в пришедшем к нему на помощь человеке нирина (если, конечно, так принято говорить в приличном межгалактическом обществе). Инопланетян с далёкой Crypso был типичным представителем своего вида: гуманоид человекоподобного строения и внешности, представшей европейцу, но при этом с пепельно-серой в черный отлив кожей и волосами такого же темного оттенка. Он стоял перед Максимом и Элизабет с уверенностью гепарда, словно не замечая ни своего меньшинства, ни грубой шкафообразности обернувшегося Максима.

– Тебе чего, нирин? – вроде бы нейтральный вопрос из уст человека прозвучал тяжко и гулко как камнепад. Нирины были первым разумным видом, с которым человечество встретилось, выйдя за границы солнечной системы. И первым народом, вступившим в противостояние с земной экспансией. И пусть эти межсистемные войны закончилось задолго до рождения Феликса двое в его поколении оставались люди, не питавшие к темнокожим инопланетянам никаких теплых чувств.

– Да, собственно, всего ничего, – улыбнулся он, обнажив заостренные от природы зубы, – Я забираю вашего собеседника. Вижу он не очень доволен общением с вами.

– Ты? Забираешь? – Максим так удался что аж привстал, – Иди отсюда подобру-поздорову, и я притворюсь что этого не слышал.

– Тем не менее, он пойдет со мной, – развел руками нирин.

– Я вижу ты не понял, вот смотри сюда, – Максим сделал шаг к конкуренту, при этом как-то хитро согнув левую руку. Феликс услышал лёгкий шелест и в ладони бандита оказался гвоздь. Чудо злой инженерной мысли: тонкая, но довольно прочная силикатная спица семнадцати сантиметров в длину, при всей своей технической простоте обладала целыми двумя плюсами. Практически не скользила и не прокручивалась в руке и не определялась ни на одном детекторе и металлоискателе, что позволяло при достаточной ловкости быть ее обладателю всегда при оружии.

– Да я смотрю ты человек упакованный, – уважительно покачал головой нирин, – Но что из того?

– Что? – видимо гвоздь в кулаке придал ещё больше уверенности мучителю Феликса, да так что его уже было не остановить, – а вот что: сейчас ты черт черномордый развернешься и потеряешься во мраке, так что бы я тебя больше не видел! Понял меня, сука! – говоря это он ещё сильнее размахивал стилетом в разные стороны. Нирин стоически сносил весь поток брани, обрушившийся на него несколько мгновений, переминаясь с ноги на ногу, будто бы пристыженный, потом глубоко вздохнул и резко шагнул навстречу Максиму отведя назад правую руку. Тот, не ожидавший встречной агрессии попытался как-то себя защитить, но молниеносный удар раскрытой ладонью сверху вниз по лицу прервал все его попытки к сопротивлению. Феликса удивило как вроде бы несильный удар заставил Максима повалится на пол зажимая лицо руками, но потом он увидел, как из-под пальцев беловолосого налетчика побежали струйки крови. Элизабет завизжала, прижимаясь к покалеченному брату и с ужасом смотря на нирина, а тот кое-как вытерев об стенку каюты выскочившие у него из пальцев руки бионические когти, обернулся к Феликсу потянув ему другую руку:

– Грим, рад знакомству.

– Феликс, – представился в ответ Феликс, с опаской пожимая руку своему спасителю.

– А вы, – обратился нирин, к паре неудачных налетчиков: – Сядьте на корточки у стенки и ждите легионеров. И чтобы не возникали до конца полета!

Максим свел на нем единственным уцелевшим глаз, видимо намереваясь что-то сказать, но Элизабет буркнув ему на ухо что-то на неизвестном Феликсу языке первая опустилась на колени заведя руки за голову.

– Вот и правильно, – улыбнулся нирин, – Я знал, что мы придем к взаимопониманию.

– А вам ничего за такое не будет? – насторожено спросил Феликс.

– Хороший вопрос, сказал Грим, задумчиво смотря на мерцающую в его сторону красным зрачков камеру наблюдения, – я бы даже сказал дуалистический. С одной стороны за такое мелкое хулиганство меня могут выкинуть в приатмосферные слои планеты, добираться до поверхности своим ходом, но с другой… – с этими словами он повернулся к камере распрямляясь в полный рост. – Для слуг Аполлона могут сделать и исключение! – камера, поморгав аварийкой ещё секунду отвернулась как не в чем не бывало, вернувшись к обычному режиму работы. И все же пришедшие на крики охранники в сопровождении местного фельдшера в самом деле не обращали на фигуру Грима никакого внимания, а один даже украдкой показал поднятый вверх большой палец.

– Ловко… – ошарашенно протянул Феликс, рассматривая своего нового казалось всемогущего знакомого.

– Магия хирургии и генной инженерии, – сказал он, напоследок клацнув когтями перед тем, как снова вернуть их в сложенный вид, – Когда-то у моих предков были когти. Или ты про охрану? Так я же говорю: «человек» Аполлона может тут многое. Это тебе так сказать маленькая демонстрация.

– Только я не думал к кому-то присоединятся, – ответил Феликс: – Я же тут не навсегда.

– Ты смешной, – рассмеялся Грим: – Я тебе сейчас всё расскажу: Одинокому путнику не выжить на Заполярье. Так что лучше послушай меня. На Олимпе тебе будет гораздо спокойнее и безопаснее чем одному или вместе с такими вот Бонни и Клайдом. Мы люди организованные, ну прилетишь – сам увидишь.

Дальнейший перелет прошел без происшествий. Не доставали никакие новые и старые знакомые, не беспокоила охрана и даже корабль, казалось, перестало сотрясать аэродинамическими силами и потоками воздушного слоя. Нирин не отставал от Феликса, которого мучили тысячи вопросов, а Грим как мог отвечал на них, при этом как умеют большинство людей его профессии умело выводя своего собеседника на выгодные ему выводы. Через пол часа перелета еще недавно сомневающийся Феликс уже твердо решил присоединиться к Олимпу и если бы кто-то третий спросил его о разумности такого шага, то Феликс бы смог привести несколько разумных доводов в своей правоте, твердо веря, что эти доводы придумал сам.

– То есть правильно понимаю: ваша банда самая крутая на Заполярье?

– Совершено верно, – утвердительно кивнул нирин, – Только мы стараемся не использовать термин «банда». Слово с дурной репутацией. У банд не бывает во владении полей, садов и городов. А мы уже несколько лет как просто «крупные землевладельцы». Просто с особыми правами и обязанностями.

– Откуда ты всё знаешь? – удивился Феликс, – Ты же на Заполярье впервые, как и я.

– Надо просто уметь общаться с правильными людьми, – рассмеялся Грим, – К тому же есть лазейки. Как ты уже видел у нас есть некоторое влияние и в легионе. Так что, если хорошо попросить можно многое узнать. Главное не слушать.

– Хорошо вы устроились. – задумчиво протянул Феликс, наблюдая в небольшой иллюминатор как еще недавно планета, казавшаяся не больше футбольного мяча, становится все больше и больше, постепенно занимая весь обзор и вытесняя собой далёкие звезды.

Спустя какое-то время полета в неизвестности гул двигателя стал затихать, корабль затрясло, сумасшедший в углу завыл что-то не понятное. Потом корабль качнуло в последний раз и все успокоилось. Опять раздался вой серены, открылась дверь и в неё хлынул яркий, но какой-то грязный свет. В камеру стали заходить солдаты. Они стали выводить всех наружу, несильно подталкивая, словно торопясь куда-то и направляя на заключенных оружие, при этом также не забывая перешучиваться. Среди самых разных слов и смешков чаше всего звучало навевающее трепет: – «Добро пожаловать домой».

Глава 4

Он стоял на вершине выжженного склона холма. Со всех сторон звучали чьи-то крики и отрывистые команды, а у каменистого подножия, покрытого редкой растительностью мерно тепла, бесконечная черная лента реки, по которой струились языки пламени. Она вилась вокруг него, собираясь петлей и затягивая узел словно пытаясь задушить. Прогремел взрыв, и картина перед глазами сменилась. Теперь не было ни команд, ни людей, ни даже серо зелёной травы. Его окружал горящий и плавящийся камень и страшные вопли уже не живых существ. Он тоже хотел закричать, но из горла вырвался лишь неслышный хрип, а тело словно стало весить несколько тонн. Ноги его подкосились, и он упал. Тело пронзила острая боль. Правую руку словно жгло огнем. Он поднял ее к глазам и увидел черную обуглившуюся кость. Голову как будто прошил насквозь электрический разряд, а перед глазами возникла тень в плаще и широкополой шляпе… Темнота.

Замигал настойчивой цветомузыкой будильник. Сквозь, широко распахнутые шторы пурпурного балдахина светло-белым потоком лился солнечный свет. В дверь кто-то упорно стучал. Афелий распростёрся на смятой за ночь простыне, пытаясь привычно поймать связь с миром за пределами своей головы. Получалось не очень успешно. По мозгу будто били прикладом, перед глазами всё плыло, хотелось просто лежать, не принимая вертикальное положение, ещё как минимум недели две. Но в дверь продолжали настойчиво скрестись и с этим надо было что-то делать.

– Заходите! —крикнул Афелий, болезненно сморщившись от своего, как ему показалось громогласного голоса.

– Прошу простить мое вторжение, господин, —вошедший с его разрешения слуга, мальчишка, лет на пять-шесть младше Афелия, б бесшумно проник в приоткрытую дверь, учтиво склонив голову.

– Ах, это ты. —Афелий был рад что за ним пришел всего лишь слуга, а не сам отец, —чего тебе?

– Мастер Ираэль вежливо просит вас навестить его в своем кабинете.

– Он так и сказал? —удивлённо скривил бровь Афелий.

– Не совсем—слегка улыбнулся слуга, —мастер просил передать что если вы прямо сейчас не встанете и не соблаговолите наконец предстать перед его все ещё на зло вам ясным взором, то можете забыть, не то, что о крове над головой, но и каком-либо денежном содержании с его стороны.

Плохо дело. Старик опять беситься и вполне может из вредности исполнить свои угрозы. А доводить до такого неприятного исхода ему не хотелось еще как минимум пару лет. Опять же этот странный сон, который тревожил его уже на протяжении недели, не внушал надежд на счастливое будущее. Отослав слугу и одевшись в новую чисто выглаженную одежду, Афелий направился на встречу с немолодым, но все ещё злым тигром. Трехэтажная вилла его семьи, построенная около десяти лет назад, по приказу Ираэля Предециара – главного управляющего финансами Новой Олимпии, стояла на небольшом холме в некотором отдалении от центра города, вдалеке от столичной толчеи и шума и представляла отличный вид как жителям особняка так и ни разу не жаловавшимся в своих бараках и недавно построенных панельках, соседям. Но не смотря на недоступное большинству населения Олимпа счастье обитать в личном доме, поместье тяготило Афелия, и причина этому была лишь одна—его отец. Спустившись на второй этаж и прошагав по глушащему шаги мягкому зеленому ковру несколько метров коридора и не забыв оставить на нем парочку грязных следов ботинок, Афелий нерешительно остановился перед роковой дверью, мысленно пытаясь представить вопросы отца, свои ответы на них и возможность пережить это утро, не потеряв при этом и частички своей свободы. Скорее всего сначала он будет ругаться. Долго и грозно – как он это делал уже на протяжении лет восьми. Потом советовать начать заниматься чем-то более полезным, чем импровизированные вечерние выступления в баре, с последующим распитием разнообразных спиртных напитков там же, и в конце грозить взяться за Афелия «всерьёз». Что значит «всерьёз» он пока еще не говорил, но обещать не переставал. Пригладив рукой уже отросшие чуть больше нормы черные кудри, и попытавшись примять наиболее заметные вмятины одежды, Афелий резко без стука вошел в покои отца. Комната, по его мнению, слишком роскошная для захолустного управленца, могла бы подходить какому-нибудь графу из старых фильмов, встретила его необычным и интригующим молчанием. Сидящий за массивным, будто бы пришедшим из позапрошлого столетия крепко сбитым из черного дерева столом уже пожилой, но всё еще вызывающий трепет одним лишь своим видом гроканиец отложил в сторону одну из рукописных им книг и взглянул на Афелия. Ираэль Предециар – один из немногих представителей малочисленного в галактике, а уж тем более на этой планете народа, тяжко, но беззвучно смотрел на своего сына, будто бы впервые увидев его.

– Вот и что мне с тобой делать, бестолочь?

– Понять и простить? – съязвил Афелий

– Я тебя понять не могу уже лет десять, а простить … ты же ещё больше оскотинишься. И так уже берега путаешь. Подумать только: напился, оскорбил половину посетителей Дионисия, сломал два стула и жестоко избил сына Алекса. Ладно стулья, но как мне теперь генерала нашего задабривать?

– Как будто в первый раз, – пожал плечами юный нарушитель спокойствия.

– Ты уже вырос. Но ты остался таким же дураком. Всё так же продолжаешь бессмысленно разлагаться, убивая время понапрасну. Понимаешь ли ты, что я, при всех «достижениях» нашей медицины не бессмертный, а ты абсолютно ничего не умеешь, кроме написания своих «песен» и пьяных маханиях кулаками? Ты, когда последний раз хоть что-то умное читал? Я каждый день тружусь на благо семьи, а ты что делаешь?

– Да что тебе от меня нужно? Ты же знаешь, что я не силен в ваших интригах и «делах» и уж точно не составлю бюджетный план на следующий год! – Афелий пододвинул стул, сел перед отцом, закинув ногу на ногу – Да и не тебе рассказывать мне про обучение и книжки. Ты пол жизни провел в грабежах и убийствах…

– И жалею, что решил начать, изменятся так поздно. – Ираэль сложил своих твердые, жилистые руки, соединив оканчивающиеся выдвижными когтями пальцы на против ярких, цветом как северный ветер глазах. Еще более ярких в сравнении с его красной кожей. – И я не хочу, чтобы ты шел по моей дороге. Как говорили твои предки «Чем раньше человек поймет цену знаниям, тем лучше.» А за свои почти двадцать лет ты ее так и не понял.

– Лекция закончилась, я могу идти?

– все никак не уймешься? – Ираэль сокрушенно покачал головой, —надоел ты мне. Вот мое решение: назначаю тебя своим помощником. Будешь учиться делать хоть что-то полезное. Считать и писать я тебя слава богу смог научить, а болтать ты всегда умел. Также сходишь и извинишься перед Алексом. Не хватало мне ссорится с такими людьми.

– Не-не-не, – Афелий замахал руками, – Я не могу бегать за тобой как собачка. У меня своих дел по горло!

– Знаю я твои дела – три источника творчества. Но раз дела, то ничего не поделать, в таком случае я лишаю тебя денежного довольствия. Если хочешь вести свой образ жизни, то оплачивай его сам. А передумаешь насчет работы, возвращайся.

Афелий хотел было что-то возразить, но необычность его положения надавало на него с такой силой, что произносить он мог лишь бессвязные звуки, чем его отец и воспользовался, переключившись с непутевого сына, на более интересующую его книгу, не глядя указав ему на выход.

Афелий с грохотом хлопнул дверью, потом пнул стенку и стиснув зубы пошел к лестнице, спускающейся прямо до парадного выхода из дома. Только в холле до него дошел весь смысл последних слов. Сначала он чуть не закричал на весь город от накатившей обиды, но зажав себе рот рукой грозно посмотрел на приоткрытое окно кабинета:

–– Не дождешься! —подумал он про себя. – Вот же паскуда какая! Сейчас сидит наверно и громко смеется надо мной. Тиран домашний!

Сморщившись, он потер затылок. После разговора с главой семейства, головная боль, казалось утопленная в вине, снова вернулась. За несколько дней страданий он понял, что унять ее может лишь какое-то дело. А дело у него есть лишь одно – искусство! Привычно потянувшись к ремню, на котором у него обычно висела гитара, он вспомнил, что и вправду оставил ее болтаться на шее старшего сына Генерала Олимпии и резко погрустнел В голове возник образ отца, непривычно мило по-доброму смотрящего на него своими неестественно синими, впрочем, как и у самого Афелия глазами и как бы говорящего:—Хочешь продолжать вести свой образ жизни – оплачивай его самостоятельно! – и как, по мнению отца, он должен это делать? Без денег жить грустно, а взять их было сейчас не где. Немного подумав, он решил прогуляться до Аквариума. Если и искать точки интереса, то в самом людном месте. Да и где искать подработку человеку умственного труда как не у владельца ресторана? Афелий вышел во двор дома, огражденный от прошенных и непрошенных гостей высоким забором, посмотрел на солнце и прикинув, что сейчас не больше полудня и что сегодня он уже вряд ли кому-то понадобится, вышел за ворота. Перед ним раскинулся практически весь Олимп. Выстукивая каблуками недавно придуманный мотив и приветливо кивая то и дело встречавшимся знакомым он шел по главной улице Олимпии, обдумывая свои дальнейшие шаги теперь уже по возвращению былых, но так бездарно утраченных преференций. Во-перовых: побыстрее дойти до «Аквариума» – самого лучшего, в этом он не раз убеждался сам, питейного заведение на несколько километров вокруг. Во-вторых: устроится на работу. Желательно не пыльную, но оплачиваемую, так чтобы Ираэль видел его старания. В-третьих: найти новую гитару. На каких угодно условиях. Быть творцом без инструмента ему не позволяла гордость.

Завернув в небольшой закоулок, даже не имевший названия, носивший в официальных документах всего лишь номер Е-95, суть которого затерялась за минувшие десятилетия, Афелий впервые за день ощутил прилив энергии и жажды деятельности—он вернулся домой. И не в тот пустой дом, где сидит злой отец, так и норовивший устроить какую-нибудь подлость, а в милый сердцу уголок, где тебя все знают и ждут. С трех сторон его окружали высокие стены домов, окутанные тенью и пожелтевшим плющом, накрывавшие импровизированный внутренний двор таинственным полумраком, где единственным источником света была полоска чуть приоткрытой двери с небольшой красной неоновой вывеской «Главрыба». Как говорили старожилы пока в большом озере у Олимпа водилась рыба здесь был рыбная лавка. Но после наступления спокойных лет озеро подключили к сети орошения полей и вся более-менее крупная рыба в воде кончилась. Или может быть уплыла в более спокойные места. Лавка разорилась, а пустующее здание выкупил уставший от неспокойной бандитской жизни старый разбойник Дионисий, открывший на месте магазина кафе-бар. Правда придумать название ему за все эти годы он так и не удосужился, а народ помня историю места и изредка всё еще чувствуя рыбный запах прозвал его «Аквариум». Дернув на себя слегка заржавевшую дверь Афелий, прошел во внутренность бара. Как всегда, в дневное время внутри было тихо и полутемно. Где-то за стенкой негромко играло радио, на кухне слышался звон кастрюль, а в зале было лишь несколько знакомых и малознакомых ему завсегдатаев. За стойкой сегодня стоял сам Дионисий. Медленно водя по сторонам заспанным взглядом, он аккуратно прятал в буфет оставшиеся с вечера посуду и бутылки. Он тепло улыбнулся, приветствуя Афелия, не отрываясь от своей подготовки к вечеру.

– Здравствуй, Малыш. Чего тебе здесь понадобилось в нерабочее время?

Афелий улыбнулся: – Да как же не рабочее? Бар открыт ты за стойкой. Вот даже посетители приходят. Может нальешь чего?

– Всё к вашим услугам. Вода, чай, молоко, —ответил Дионисий, тихо добавив: —За бесплатно только это.

Афелий похлопал себя по карманам: в них было совершенно пусто. Вспомнив утренний разговор и немного погрустнев, он обратился к хозяину:

– Пока что оставим эти презренные жидкости. Я к тебе вообще-то по делу.

– Для тебя, малыш всё что угодно, —улыбнулся Дионисий, убирая в шкаф последний стакан, – Только ты знаешь: я в долг даже друзей не угощаю. Слишком это накладно и часто портит общение с хорошими людьми.

– Помню, я помню, —сказал Афелий отмахнувшись от слов трактирщика, —Работу я ищу. А ты помниться не так давно предлагал мне здесь играть по вечерам. Так вот: Я согласен. Только ты, наверное, знаешь, что мне новый инструмент нужен.

– Да… вчера твоя балалайка здоров разлетелась по всему моему ресторану, —беззлобно рассмеялся Дионисий, —Я пару винтиков аж с люстры доставал. Но увы, ничем помочь не могу. Хочешь играть, играй на здоровье, все только рады будут, да и я тебя с гонораром не обижу. Но гитару я тебе не достану, уж извини. Я покупал не гитарный магазин, а рыбный.

– Вообще ничем-ничем? – Афелий умаляющее посмотрел на Дионисия.

– Нет, хотя…– опустил заспанные глаза ресторатор, но выдержав театральную паузу, заговорщически наклонился к нему, – Вот видишь за крайним столиком сидит человечек. Поговори с ним – не пожалеешь. Кажется мне очень он непростой. По одежде – какой-то важный чин Легиона, прибыл сюда пару дней назад с республиканским кортежем и вот уже некоторое время сидит и набирает алкогольную массу, не хорошо поглядывая на окружающих. —Бармен обернулся, показывая рукой на единственный занятый столик, стоящий у дальней стены. За ним сидел одетый в дорожный плащ поверх стандартной формы легиона довольно молодой сильванид. Он понемногу цедил из огромной пивной кружки напиток, напоминавший земную водку, и тяжело смотрел куда-то в пустоту зала.

– Легионер? – со смесью удивления и презрения спросил Афелий, —чем он-то мне поможет?

– А ты рожи то не корчь, а то заметит еще, – одернул его трактирщик, – Не тебе рассказывать мне о нежной любви честных людей к этой братии, но сам посуди: у кого на Заполярье самые широкие связи? У Легиона. А куда привозят самые редкие товары? Опять же к легиону. Так что ты иди и пообщайся с ментовской рожей. Может и выручит он тебя как-нибудь.

Афелий задумался: Сын одного из бывших бандитских атаманов просит помощи у офицера легиона? Звучит как бред. Но, с другой стороны, а почему бы и нет? Не смотря на дурное влияние Ираэля, сын его, родившийся уже в ссылке официально считался простым колонистом, никак не замешанным в темных делах. Вроде бы у него даже была возможность после прохождения проверки улететь с этой планеты без какого-либо препятствия со стороны правительства МГТК.

– Я, конечно, пообщаюсь, – снова обратился он к владельцу заведения, – Только ты мне помоги. Не могу же я пустым к нему идти, как я выглядеть буду?

– А как же бардовские речи и твоя харизма? – рассмеялся Дионисий. – Ладно открою тебе кредитную историю, потом из зарплаты вычту.

Поблагодарив, Дионисия он двинулся к своей новой серо-зеленой цели. Которая же, продолжала, не обращая ни на кого внимания и подёргивая длинным, гораздо более длинным чем у любого человека ухом опустошать запасы «Аквариума». Лишь когда высокая тень гракодианца нависла над ним он повернулся в сторону Афелия и с интересом уставился на него, слегка кося миндалевидным глазом. «Все сегодня на меня только и пялятся. Будто я без штанов тут расхаживаю»—подумал про себя Афелий, но откинув лёгкое раздражение, с дружеской улыбкой обратился к легионеру:

– Приятно видеть в наших краях новых людей. Можно к вам присесть?

– Ну раз уж ты, Рогатый, пробрался через всю эту баррикаду, то садись, – он убрал ногу с стоящего на против него табурета и гостеприимно кивнул головой.

– Не часто наши края посещают воины республики, – улыбнулся Афелий и махнув рукой подозвал официанта, – повтори-ка моему товарищу и мне чего-нибудь принеси!

– Благодарю рогатый, —кивнул головой легионер, – Но все же давай отбросим эту дутую вежливость и перейдем к делу. Или ты думаешь я не видел твоего интереса моей скромной персоной.

– Как хочешь, – пожал плечами Афелий, – Сказали Мне одни люди, что ты возможно можешь помочь мне достать кое-что на вашем посту.

– Вот так бы сразу, – сильванид протянул руку, для рукопожатия. – Саенал. Может и могу. Но это зависит вещи и цены. Да и как ты видишь мы не на посту. Я тут, знаешь ли, застрял. Пока не приедет наша следующая поставка буду куковать в этой вашей богадельне.

– Так сегодня же наш караван до вас отправляется, что ты с ними не поедешь? Зачем ты вообще приезжал, если уехать не можешь? – удивленно спросил Афелий.

– Для начала: мои дела – это мои дела и тебя не касаются. А в караван мне никто билета не давал. Мест для чужих нет! – Саенал задумчиво перевернул пустую стопку вверх дном, аккуратно накрыв ей одинокую муху – Абы кого твои друзья за просто так не возят. Поэтому буду сидеть на этом стуле и безвозмездно увеличивать богатство одного старого и жадного бандита.

– А может я тебе помогу? – поинтересовался Афелий.

– Конечно поможешь, – утвердительно кивнул Саенал, – Я тут выпил уже литров пять и скажу тебе что в одиночестве пить совсем не то. Будем пить вместе!

– Погоди, погоди, – Афелий прервал уже было собравшегося звать официанта легионера, мысленно удивляясь его крепости, – пить у себя на посту будешь. Возможно, я смогу найти тебе место в одной из машин. Там начальником трудится мой старый друг.

– Совсем другое дело. Бизнесмен бизнесмена видит из далека! —сильванид махом допил оставшийся литр своей бормотухи, поднялся со своего места и потащил Афелия на выход, – Кстати, что тебе надо то?

– Гитару…

– О-па – остановившийся Саенал замер, почесал затылок, зыркнул в разные стороны и наклонился к уху Афелия:

– Вот это конечно и запросы у тебя, парень. Все же каждый день возят на военные объекты разные бренчалки. Но! Радуйся, что ты со мной. К нам на склад пару дней назад поступил один экземпляр. Правда он генеральский – специально для коллекции. Его конечно не купишь, но, если тихо позаимствовать и сказать, что де потерялась в пути может никто и не заметит.

– Серьёзно? – Афелий не поверил своей удачи.

– Да, серьёзно, – подмигнул ему Саенал, – И радуйся, что я такой добрый и щедрый. Веди давай к своему другу. Время уходит.

Добравшись до площади у ворот, где обычно собирались караваны, они увидели уже практически полностью собранную и готовую ко всему колонну из пяти грузовиков и еще пары машин. И пусть путь занимал всего полтора дня, а эти творения из кустарной и промышленной инженерии в среднем ехали по сто-сто пятьдесят километров в час в пути могло случится что угодно. Перед передней машиной стоял пожилой человек. Он выглядел лет на пятьдесят, носил потертую походную куртку и старые очки на обветренном и осунувшемся лице. Но тем не менее по куртке шла серебряная вязь, образовывая необычной красоты пейзаж, а очки были с золотой оправой. Он неохотно спорил с возвышающимся над ним вабийцем, закованным в тяжелую для человека, но вполне комфортную для него массивную стальную броню, напоминавшую штурмовую броню Легиона тридцатилетней давности.

– Что за задержка, Вениамин? Мы ворота не проветривать открыли.

– Распоряжение Эло, – пожал плечами, начальник каравана, – надо одного из его ребят на пост свозить и затем домой доставить. Только потерялся он где-то.

– Всегда этот дед, все портит, – сжал кулаки Алекс, – А кто прийти то должен?

– А черт его знает, – опять пожал плечами Вениамин, – кто-то из новых. Я с ними мало знаком—не делали ещё.

– Что-то не нравится мне это все, – нахмурился генерал, – Может мне ещё охраны прислать? С нашего доброго дедушки станется подпалить весь пост вместе с караваном, ради блага Олимпа.

– Ну не скажи, – потянулся Веня, – сколько раз он нас из самой задницы вытаскивал, а? Полсотни? сотню? Такие люди на вес золота и не стоит на них батон крошить…

– Можно минуту внимания! – Саенал, уставший ждать конца этих бесконечных дружеских переругиваний, четким гвардейским шагом ворвался в беседу двух бывших бандитов, разом собрав на себе все внимание.

– А, ты тут шлемак по какому де… – Алекс было протянулся к висевшей на поясе кобуре, но Веня остановил его, тихо сказав: – Не надо Алекс, он свой!

Затем обратившись к сильванид заметил: – Долго же ты шёл, Вергилий. Ладно сейчас поищу куда тебя пристроить.

– Привет, дядь Вень, – Афелий догнав спутника тоже привлек внимание караванщика, – Мне тоже на пост надо. Кое-что купить.

А тебя Ираэль не потеряет? – Веня скептически посмотрел на барда, —Я не хочу снова получать от него пока под зад за твои хотелки.

– Нет, у него там свои важные дела, – улыбнулся Афелий, – Вкушаю глоток свободы, пока меня никуда не приставили.

– Сбегаешь от него подальше – Глава каравана хмыкнул себе под нос. – Ладно, у меня как раз один водитель заболел. Ты же управляться с машиной помнишь как?

– Обижаешь, Афелий изобразил на лице вселенскую обиду, – Сам же учил.

– Вот и хорошо, – Веня кинул ему ключи, указав на стоящую в отделении легковушку, – И этого с собой бери. Только смотри чтоб по дороге не выпал!

Мысленно надеясь, что и вправду не забыл, как крутить руль у старой и убитой нелегкой жизнью тачанке, Афелий сел на водительское кресло, проверка г ключ зажигания. а Саенал же втиснулся на соседнее место, закинув ноги на бардачок.

– Не боишься сложится при торможении? – поинтересовался Афелий таким рискованным способом передвижения.

– А ты то не тормози аккуратней и все будет нормально, —отмахнулся сильванид, – Слышал же, что твой друг сказал. Будь со мной тактичен и нежен.

– Это с чего ещё? – удивился Афелий, – Или ты действительно из наших?

– Каких ещё ваших-наших? – не понял Саенал. – Ты меня в свою когорту не ровняй. Я офицер Легиона! Ясен хрен со мной надо обращаться как подобает! Поехали давай!

Когда все расселись по машинам, поезд тронулся.

Глава 5

Осторожно ступая по ребристому трапу и ощущая всем телом забытые порывы холодного ветра, Феликс вышел из челнока и остановился в толпе таких же как он удивленно и настороженно оглядывающихся людей и нелюдей. Их корабль приземлился в мощно укреплённом городке. Судя по всему, это был один из немногих уцелевших военных постов Федерации на планете. Когда Заполярье было еще колонией такие городки-крепости возводились многими тысячами, складываясь в как тогда казалось неразрывную сеть. Теперь же лишь единицы из этих фортов остались под управлением Легиона. Остальные, потеряв свою пенитенциарную функцию либо перешли под управление новоизбранных владельцев, либо стояли брошенные за ненадобностью, неустанно храня в своих недрах забытые богатства. Но приютивший их пост казалось нисколько не пострадал от планетарного провала республики, лишь слегка изменив свой вид деятельности. Бывшие заключенные стояли посреди небольшого космодрома, окруженного по периметру каменной стеной, над которой на пару метров вверх поднимался силовой барьер, а в бетон под ним были вмонтированы черные турели, недобро смотревшие на высадившихся поселенцев. Феликс огляделся вокруг. Как он и подметил раньше в толпе новоприбывших были не только люди. Кроме привычных жителю мегаполиса землян, марсиан, ниринов, сильванидов и вабийцев рядом с ним находились и более экстравагантные представители межпланетного разума. Например двухметровый, покрытым шерстю житель одной из планет Козерога. Или, пришедшая откуда-то со стороны единственных ворот необычная парочка, состоявшая из человека в добротном костюме и человекоподобного гражданина, с кораллово-красным оттеком кожи, четырьмя небольшими рожками и футляром от гитары в руке. Всего по подсчетам Феликса в толпе было около сотни бывших граждан МТФ. Раздался уже слышаный при вылете с крейсера гул и в нескольких десятках метров от медленно строящейся толпы на одно из пустых посадочных мест, представлявших собой гладкую заасфальтированную площадку с большим белым кругом по середине, приземлился еще один околоземный челнок, доставивший дополнение к уже прибывшим.

– Что встал? Красотами любуешься? – черная рука легла на плечо Феликса.

– Да… – ответил он и помедлив добавил: – Знаешь, я раньше никогда не видел такого большого и чистого неба.

– Понимаю, куда уж вам, столичным до нашего синего неба – рассмеялся Грим. – Всё. Теперь мы далеко от твоего старого дома. Можешь наслаждаться небом свободы.

– Не то, чтобы здесь очень свободно. – Феликс закрутил головой пытаясь найти выход из окружившей их толпы. – Куда мы теперь?

– Я же говорю – полная свобода. – сказал, потянувшись нирин. – Вся планета в нашем распоряжении. Только здесь лучше не оставаться, а то решат, что мы без дела шатаемся – начнут докапываться, всякие халтурки предлагать. А у нас конечная точка маршрута уже известна. Нам бы только моего связного найти, а там определимся. О, смотри! – он указал пальцем назад к кораблям. среди оставшихся стоять без дела одиноких поселенцев начали ходить хорошо одетые люди, что-то у них спрашивая и записывая в планшеты. Невдалеке стояли ещё более роскошные граждане, что-то обсуждавшие с прибывшими на челноках вместе с заключёнными охранниками. Затем остатки толпы поделили и повели мимо Феликса и Грима за ворота. Один из сопровождавших бесхозных зэков местных с интересом посмотрел на них, но встретившись взглядом с нирином, отвернулся, ускорив шаг.

– Что они делают? – спросил у него Феликс.

Кому-то уже дело нашли – отмахнулся Грим, – Ты же не думал, что весь отмеренный тебе срок ты будешь просто шататься по планете? Надо где-то жить и что-то есть, а Заполярье славилась своими полями и недрами. Раньше тебя туда отправили бы солдаты Легиона, а теперь такие же как ты, ссыльные. Правда если раньше в рудник мы бы поехали все вместе не отвлекаясь на экономику и политику, то теперь для таких как мы есть варианты. Например, пойти туда работать. Или охранять тех, кто работает. Для загремевших сюда без хороших друзей или полезных навыков вполне неплохая судьба.

– А в городе они остаться не могут? – мысль мирно зажить на посту среди хоть какой-то цивилизации показалось в тот момент ему такой заманчивой.

– Могут, – ответил Грим, – Только не долго, минут на пять, не больше. Беспризорника либо попросту выкинут за ворота, либо пристрелят на месте. Нашего брата тут не желают. Говорят, мы благополучие города опускаем.

Феликс замолчал недовольный как ему показалось издевательским ответом, а Грим не собиравшийся продолжать разговор продолжил осматривать оставленные на обслуживание шаттлы, приезжавшие и уезжавшие машины и людей из них выходящих в поисках лишь ему известных целей. Местные же в ответ с не меньшим интересом разглядывали их, как казалось хакеру замышляя что-то недоброе.

– Эй молодцы! Куда ж вы так спешите? – окликнул их один и приезжих, – Или не знаете, что нельзя тут просто так разгуливать? По распоряжению генерала-губернатора все новоприбывшие поступают в распоряжение Последнего Викинга! – вид его, вполне привычный для жителей планеты, был удивителен для глаз обитателя погрязшей в хайтеке эксклюзивной моды солнечной системы. Но ещё более необычным он казался на фоне строгой формы Легиона, окружающей Феликса весь перелет. Незнакомец носил кирпичного цвета джинсы, зелёную кофту и ярко красную куртку с меховым капюшоном. На ноги надевал черные широкие ботинки, а на голову маленькую жёлтую вязаную шапочку. Такой наряд более всего подходил персонажу комедии или жителю старой Земли, и конечно же он не остался незамеченным чересчур нервным после высадки Гримом.

– Я сам у себя в распоряжении, попугай! Если бы ты снял с себя свой жёлтый чехол, то увидел бы с кем общаешься и не донимал бы порядочных людей своей туфтой, – грубо ответил он, шагнув в упор к отвлекшему его рекрутеру и одарив злым взглядом из-под высушенных далекими звездами серых как уголь бровей.

– А-а… – протянул он, просканировав чип Грима и скривился, – Олимпийская братва…Не держите зла’ с – ошибся.

– Не говори пред Ангелом Божиим: «Это – ошибка!», – сказал Грим понизив голос, – И уж тем более передо мной.

– Ну с кем не бывает, братья, – всплеснул руками желтошапочник, – Может я вам помогу чем, как человек человеку?

– Может и поможешь, – задумался нирин, – Скажи мне вот что: не знаешь ли ты Вергилий, друга моего? Высокий худощавый, обычно ходит в старой военной форме?

–Вергилий, Вергилий, Вера… – задумался он. – Лично не знаком, но что-то слышал. Только здесь я его не видел. Идите в торговом поселении интересуйтесь. Там все коммерсанты и караванщики. Может быть, ваши земляки что-то знают.

– Поищем. – кивнул Грим, – И хотелось бы верить, что ни я ни кто-нибудь из моих друзей не услышит, что ты вводишь наших людей в заблуждение. Еще увидимся!

Сказав это, он развернулся спиной к кисло улыбающемуся зазывале и подхватив Феликса за локоть повлек его за собой.

– Сегодня ты необычайно ласков, – заметил недоумевающий хакер, удивленный поведением своего спутника.

– С детства ненавижу халявщиков! – отмахнулся Грим: – Ты не обольщайся, он такой же, как и те у корабля. Только какой-то запоздалый. Стоит такой вот любезный человечек у самого выхода из космодрома и таких вот как ты неместных, неразумных, но интересных встречает и под ручку к своим уводит. Не было бы меня он бы и тебя мог попытаться забрать. Ты же тут ни людей, ни мест не знаешь, а тебя все умные уже выследили, опознали и при удобном случае попытаются сманить. Ну или похитить.

– Зачем? Чем я так интересен? – не понял Феликс.

– Ты ценный специалист. Я бы сказал исключительный. Особенно здесь. Всем нужен человек умеющий вскрывать торговые блокировщики.

– Вот оно что… – с сомнением сказал Феликс: – Ты тоже насчет банка. Так я сам тогда ничего не понял. Простая удача не больше…

– Ну удача, не удача это не нам решать – пожал плечами Грим: – Сделал один раз – сможешь и еще. Главное результат! А олимпийские спецы тебя по ходу дела еще и поднатаскают на практике. Считай это курсом повышения квалификации… Да где-же этот чертов обоз! – оглядев весь космодром и видимо не найдя ни указательного знака, ни справочной доски, Грим направился дальше, крутя головой в разные стороны словно охотничья собака из старых баек.

Узкая улица, ведущая с космодрома, внезапно развернулась в огромную, заставленную лотками площадь – местный рынок под открытым небом. Давка стояла невероятная; Гриму приходилось расталкивать локтями пеструю толпу из грузчиков, торговцев и просто зевак, чтобы проложить путь. Узкая улица была заставлена лотками и тряпочными навесами, под которыми скуластые и длинноухие торговцы с Сильвана, Земли, Заполярья и многих других планет орали наперебой, расхваливая свой товар, а в воздухе висела густая смесь запахов жареного мяса, пряностей и выхлопов древних грузовиков.

– Наверно мы могли у него дорогу спросить – сказал Феликс, догнав более расторопного спутника, – Я что-то не вижу здесь никаких обозов. Всё уже давно разгружено.

– Твоя правда, – на мгновение остановился Грим, – Но что теперь поделать? Назад не пойдем – возвращаться плохая примета, да и не красиво как-то. Ладно, думаю нам кто-нибудь еще сможет подсказать.

Оглядев улицу, он улыбнулся и выставив перед собой руку схватил какое-то тонко взвизгнувшее существо.

– Стой красавица! – сказал он, остановив куда-то спешащую девочку лет шести тащащую какие-то разноцветные свертки и опустившись перед ней на одно колено спросил:

– Не подскажет ли нам добрая госпожа как попасть в торговое поселение?

– Ой, а что вы дядя такой черный? – маленькая жительница города остановилась, неловко перехватив две тяжёлые сумки и удивленно посмотрела на Грима.

– Работал много, – улыбнулся он, – Так что, покажешь?

– Попасть в поселок легко, меня папа много раз водил! – разулыбалась девчушка: – Вы идите по улице никуда не сворачивая. Пройдете весь базар, секторный квартал, затем главные ворота и выйдете на перекресток, он дальше по дороге и поверните вон туда, – девочка показала рукой в левую сторону, – И попадаете в поселение. Там склады, гостиницы и даже ресторан, представляете! Только не перепутайте. С другой стороны, военный городок. Там людям ходить нельзя. Только солдатам можно. А они злые…

– Спасибо тебе красавица, – поблагодарил ее Грим и протянув девочке где-то по дороге добытый леденец отпустил тут же исчезнувшего ребенка по ее важным детским делам.

– Вот и всего делов! – нирин обернулся к Феликсу залихватски тряханув челкой. – Сейчас найдем это секторный квартал и… – увидев что-то за спиной Феликса он прервался на полу фразе и схватив хакера за отвороты жилета метнулся за ближайший угол здания.

– Вот же падлы! – Прижавшись к стене он осторожно выглянул на улицу – А они-то что тут делают?!

Проследив за взглядом своего сопровождающего, Феликс увидел группу из нескольких инопланетян – таких же как его спутник ниринов, стоявших недалеко от них на площади и нервно оглядывающихся. Похоже они тоже заметили Гримма и сейчас пытались его найти.

– Планы меняются, хакер – грим мышкой юркнул назад и заговорил быстрым шепотом, – Серары ищут меня и не дадут нам спокойно пройти. Поэтому дальше ты пойдешь один. Видишь вон ту вышку связи? – он указал на сооружение на противоположенной стороне рынка. – Встречаемся там. Иди по улице и старайся не привлекать внимания. Я буду рядом и прослежу чтобы родичи от нас отстали. Примерное время – пол часа. Если что— подождешь меня.

– И зачем ты им нужен? – спросил удивленный таким поворотом Феликс.

– Э… Пока не важно, – Грим замотал головой, – Потом расскажу, а пока делай что должен. Понял?

– А если мы не встретимся? – уточнил Феликс, но Грима уже не было. Нирин словно призрак растворился в тенях переулка. Землянин остался один.

– «Вот вам тетя, Новый год…» – пробормотал он себе под нос нерешительно делая шаг из-за угла. Идти одному было страшно, а стоять и тупить на одном месте вредно. Если Грим был прав, то сейчас он, Феликс самая разыскиваемая фигура в секторе. Еще и эти неизвестные серары. Слово это Феликс слышал раньше. Так на Крипсо, родной планете цивилизации его спутника называли земляков. В довольно варварском понимании. Поэтому видеть нирина бегущего от своих родичей было по крайней мере странно. Особенно когда этот нирин твой сопровождающий. И этот факт вообще не грел душу. – «С другой стороны кому мне доверять как не этому Гриму. Похоже во мне он заинтересован шкурно и подставлять не намерен. И чем быстрее я доберусь до него, тем мне будет лучше». Поправив одежду и попытавшись скрыть лицо воротником тюремной рубахи, Феликс скользнул в толчею, стараясь при этом выглядеть гордо и естественно.

На Земле Феликсу приходилось бывать во всевозможных «человейниках» и других скоплениях homo sapiens, поэтому толпы в торговых центрах или на площадях планетных столиц были ему хорошо знакомы. Но месяц приватного сидения в закрытой камере на борту крейсера, плохо сказались на его ловкости и прыткости шага.

– Марсианское оружие! Лучшие клинки и стволы во всем секторе! – Зазывал посмотреть на свой опасный товар пожилой ветеран, выглядевший так, будто поучаствовал во всех конфликтах космической истории.

– Лучшие яблоки! Заполярная пшеница! – кричал на вид не голодавший торговец. Кажется, Феликс видел его где-то раньше.

– Умные планшеты! Телетрансляторы! Механика…

Феликс пробирался сквозь толпу, стараясь не смотреть по сторонам.

– Эй, парень! Землянин! – У лотка с разномастным железом стоял седой инопланетянин неизвестного Феликсу вида одетый в потертую земную фуфайку. Феликс машинально подошел.

– Настоящий марсианский тестер портов, – понизил голос старик. – Последний. Бери, пока не разобрали.

– Сколько? – Феликс повертел устройство в руке. Внутри что-то звенело.

– Для своих за сотку отдам. Как говорится лучше тестер в руке, чем вирус в проге!

– Ух ты! Дорого берешь. Да и не тянет он на марсианский, – усомнился Феликс, и в этот момент краем глаза уловил движение. Нирины, прочёсывающие базар разделились. Двое пошли вдоль стены, еще один смешался с толпой. Основная группа из трех инопланетян подошла к соседнему ларьку с техникой. Один из них что-то сказал продавцу, тот покосился на них и скривившись достал из-под прилавка матовый пластиковый блок – в нем Феликс узнал голографон – рацию старой не имеющей видеосвязи модели. Преследователи быстро отсчитали кредиты, забрали аппарат и так же бесшумно отошли. Кажется, хвоста за ним не было.

– Да как не тянет? А тогда может нейромодуль интерфейса интересует? – продавец достал из какой-то коробочки бионический глаз, точно такой же как был у Феликса. – Вижу ты человек разбирающийся. А это не простая вещь – хакерская!

– Да зачем он мне? Я и сам хакер! – Феликс отвернулся от лотка, даже не попытавшись торговаться. Сомнительные приборы интересовали его мало, да и денег у него не было, но до осознания этого ему еще предстояло дойти.

Он пошел дальше, к выходу с базара. Возле здорового грузовика с открытым бортом копошились люди в меховых безрукавках. Они грузили ящики. Они загружали в машину большой ящик, метр на метр, обитый стальными полосами. Ящик был тяжелый, его тащили втроем. Феликс замедлил шаг. Понять, что внутри было невозможно, но красочный логотип на одной из боковин коробки, стилизованная стрелка-вектор, пронзающая овал планеты, указывало на продукцию компании «Вектор-Старлайнер».

– «Серийная техника для кораблестроения… Вот даже что тут продают.» – еще раз удивился хакер, проходя мимо грузчиков.

Чуть в стороне, под навесом, стоял богато одетый торговец. Перед ним на бархатных подушечках лежали странные предметы, мерцавшие изнутри тусклым светом – эйдолоны. Феликс удивленно хмыкнул. Раньше он думал, что это лишь игрушки богачей, но и здесь на Заполярье они есть. Кажется, люди знали их везде.

Он ускорил шаг, наконец вырвавшись с базара на относительно свободное пространство перед Телевышкой и длинным туннелем. Сделал вдох, почувствовав, как сжимаются мышцы спины. Почти на месте.

Сначала Феликсу показалось что дошел до выхода за стены, но это было не совсем так. За открытой внутренней дверью скрывался длинный туннель уходящий куда-то в затянутую паром, проводами и трубами даль. В стенах туннеля располагались десятки витрин, квартир, складов и магазинов, между ними сновали люди и инопланетяне разных видов, ездили пользуясь необычайной широтой лаза машины. Осматривая невиданный ранее урбанистичный пейзаж, Феликс не заметил, как сильная когтистая рука вновь схватила его за отворот жилета втянув в ближайший переулок. Он был заставлен какими-то стройматериалами и выглядел больше, как помойка.

– Долго ты. – сказал Грим потирая пальцы. Феликс заметил, что руки нирина перепачканы кровью, а за его спиной лежит чье-то тело. – Не обращай внимания. Казачек догулялся. Зато теперь нас точно не найдут в ближайшие часы.

– Я так не думаю…– Протянул Феликс, с интересом разглядывая мёртвого нирина, посланного на поиски, – А если он успел по связи сообщить?

– Тогда нам точно тут оставаться не стоит. Сейчас кое-что сделаем, и его даже военные быстро не найдут. – пожал плечами Гримм. – Надеюсь больше встреч с родственниками мне не предвидится. Пойдем.

Толкнув криво стоящую палету с досками и завалив тем самым неудобное тело, Грим направился на выход. Феликс пошел следом. Мертвого, а может еще живого нирина с тяжелым грохотом окончательно похоронило под завалом. Они вернулись на главную улицу.

– И что человек, тебе совсем не страшно? – гротескно улыбнулся, чувствуя безопасность и свою власть Гримм. – Ты же столичный житель и так спокоен. Поджилки не трясутся? Не страшно ходить за ручку с несущим смерть?

– Да нет, – Феликс оценил своё внутреннее состояние. Все было как обычно, – Но не воспринимай на свой счет. Я лишён возможности испытывать эмпатию. Особенно к опасным для меня личностям. С ними ты можешь делать что угодно – я тебе не осужу.

– Хрена-се, – Грим удивленно взглянул на землянина – Это с чего бы?

– Специфика профессии. – пожал плечами Феликс, – Будет тебе известно, что мне без наркоза имплантировали глаз. И это было даже не самое «интересное» событие в моей жизни.

Такое откровение, казалось, выбило наемника из колеи, и следующие несколько минут они шли в тишине. Только у самого входа в туннель нирин решил продолжить курс погружения в местные реалии.

– Ну наконец дошли. Смотри – это Секторный квартал, – сказал, остановившись у стены Грим, – Довольно любопытное место. Первая серая зона вольных людей и Легиона. Изначально создавался для защиты и энергосбережения космопорта, но после раздела планеты, обрел новую жизнь и пришедших с ней обитателей. Видишь щели на стенах через каждые пять метров? Если легионеры захотят они тут всё решетками перекроют, так что мышь не проскочит. Иногда они так даже забавляются: выдвинут одну-две решетки, перегородят проход и смотрят как люди этот лабиринт обходят. Так что ты далеко от меня не отходи, а то потеряешься еще. Без меня такого как ты фраера быстро облапошат, обокрадут или, чего доброго, съедят! – еще раз напомнил привыкший бывать в сомнительной культурности уголках галактики Грим. Но как оказалось он немного слукавил. Дальнейший путь даже рядом с ним не был безопасным. Несколько раз дорогу Грима и Феликса перегораживали выезжающие машины и катящиеся без спросу телеги, пару раз перепутав их с грузчиками на них пытались сгрузить тяжелые ящики с какими-то фруктами, а один раз Феликса чуть не прихлопнуло пролетавшим мешком с сахаром. Всё это не прибавило доброты и терпения Гриму, наверно лишь чудом успевшему в прыжке перехватить двадцать килограмм белой смерти. Не выдержавшая такого обращения ткань мешка лопнула, обдав всех находящихся в зоне поражения рафинированным, но уже безвредным песком.

Спокойно выслушав извинения остроухого менеджера пекарни насчет нелепой случайности происшествия, нирин матерно пояснил побледневшему сильваниду, что он думает о нелепой случайности его рождения и отвесив ему пинка под зад направился вперёд по улице, отряхиваясь от налипшей на него сахарной пудры.

Тем не менее на этом секторный квартал кончился. Наших героев вновь осветило бледное солнце, затмевавшее тусклый свет фонарей трущоб. Перед ними раскрылись гигантские ворота из города.

– Видишь, как все просто! – сказал он, вставая и отряхиваясь: – Главное знать подход и всегда иметь при себе аргумент. Сейчас только разберемся, где тут этот перекресток и считай уже в Олимпии!

***

Первая центральная военная база Легиона Республики родилась на тогда ещё пустых землях Заполярья, более полувека назад, из скромной лагеря колонистов-исследователей, разбивших среди лугов свои биваки и безуспешно пытавшихся принести плоды цивилизации этим диким землям. Назвав свой лагерь «Nexus Prime», собрав образцы почв, флоры и фауны они вступили в контакт и меновую торговлю с редкими племенами местных жителей, в те времена еще повсеместно обитавших на планете, главными научными достижениями которых были примитивные каменные орудия труда, и настолько же примитивный язык, позволявший с трудом отличить друга от врага, а яблоко от коровы. Завершив научные исследования, с культурным внедрением учёные мужи уже не справились, не только зря потратив и променяв выделенные им кредиты, книги и оборудование, но и потеряв многих своих членов, часто променивающих научный труд в кабинетах и годы бумажной работы на дым костров и зубастых аборигенок. Поэтому вскоре, не вполне довольная республика отправила им на замену армию, взявшую всё под свой железный контроль, разогнавшая аборигенов с насиженных мест и начавшая укреплять место высадки, возводить стены и охранные башни, а затем запустившая завоз в образованную тюремную колонию первого недобропорядочного населения. С течением времени база расширялась: строились новые склады, оружейные, хранилища. На лугах разбивались поля и фермы, в горах ставились рудники. И всё это богатство охранял свой военный городок. Когда же бандиты под руководством своих лидеров отбили планету от межзвездной сети республики то первая база стала, пожалуй, единственным оплотом республиканской власти в секторе, взяв на себя функции охраны и торговли и контроля над отдельными частями планеты.

Обозначенный перекресток нашли довольно быстро. Следуя указаниям маленькой торговки, они прошли, насквозь никуда не сворачивая все оставшиеся сектора, по удачному случаю открытые, подойдя к последним главным воротам портовой части Нексус Прайма. Две неподъемные металлические плиты такой толщины, которую не пробила бы наверно, и корабельная лазерная пушка надежно перекрывали проход в свой сектор и на отправочную площадь во времена потрясений. Но сейчас в мирное время стояли они раздвинутые, вросшие в землю и забытые по причине ненадобности, даже караула на них не было.

– Эй Феликс, а ты такие двери смог бы открыть? – лукаво поинтересовался Грим.

– Выглядят несложными… – подойдя ближе к одной из стальных плит Феликс постучал по сталепластику, заглянув в паз между створкой и стеной. Даже сквозь толщу брони аппаратура отозвалась на его касание:

[Ворота Нексус Прайм. Открыто по распоряжению генерал-губернатора И. Ф. Отступающего.]

Мельком заглянув вглубь, Феликс рассмеялся:

– Да тут код двадцатилетней давности. Вирусов и ошибок – хоть лопатой ешь. Лучше в такое без надобности не лазить. Впрочем, стоит ли тема обсуждения, когда они и так открыты?

За воротами панельный проход разделялся на две грунтовые дороги, расходящиеся в разные стороны практически симметрично. Одна шла налево, другая направо. Ещё был камень стоящий точно посередине развилки и носивший на своем бугристом от вмятин теле следы не одного неудачливого водителя. У него человек с нирином и остановились, задумчиво изучая перекресток.

– Ты помнишь куда сказала повернуть маленькая стрекоза? – спросил Грим у вставшего рядом с ним Феликса, – Сдается мне направо!

– Мне кажется налево, – возразил Феликс, – Ты когда спрашивал ко мне лицом стоял.

– Я точно помню, что направо! – уперся Грим, – Давай думать логически: вряд ли тут много солдат ездит. Осмотрим дороги. Которая больше проторена та и наша!

– Может вернемся и еще раз спросим?

– Я же говорю: плохая примета это! Давай лезь на камень и смотри по сторонам.

Пока Феликс, неловко поднявшись на гранитный указатель безуспешно вглядывался в безлюдную даль дорог Грим задумчиво побродил от одной обочины до другой, что-то считая про себя, осматривая другой путь. Солнце Заполярья, бледное и негреющее, скрылось за пеленой высоких облаков. Подул резкий, пронизывающий ветер, гоняя по дорогам пыльные вихри и швыряя в лицо мелкие камешки. От этого места, зажатого между гигантскими воротами и уходящими в никуда дорогами, веяло тоской и безнадегой. Феликс с неохотой сощурившись смотрел в даль. Отсюда, с высоты, пустынные дороги казались еще более безрадостными. «Куда мы вообще попали? – пронеслось в его голове. – И почему вокруг ни души?» Чувство тревоги, которое он заглушал разговором, снова сдавило грудь. В это время нирин, закончив обнюхивать дорогу подошел к росшему справа у обочины здоровенному лопуху и откинув в сторону длинный лист поднял с земли закатившуюся туда разбитую бутылку, выброшенную видимо каким-то парнокопытным:

– Виски Шотландский десятилетней выдержки «Одинокий охотник» – прочитал он на сохранившийся этикетке: – Разбита и выброшена. Видишь, что Заполярье с твоими земляками делает! А ему было целых десять лет. – Принюхавшись к едкому запаху, Грим сморщился словно съел тухлое яйцо и протирая заслезившиеся глаза сказал:

– Но часто первое впечатление бывает обманчивое. Сдается мне что этот «охотник» лишь притворяется интуристом и вряд ли видел что-то кроме подвала местного алкомаркета. Да и с возрастом он что-то напутал. Этой гадостью только краску счищать. APS, а не напиток!

– И зачем нам эта сивуха? – не понял Феликс интерес спутника к осколкам тары.

– А затем, мой дорогой хакер, – проговорил Грим одним быстрым движением закинув бутылку далеко в кусты, – Что эта бутыль гораздо лучший советчик чем любой житель этого посада. Легионеры, которых я знал были людьми, разбирающимися в достойных напитках и такое в себя влили бы только после недельного запоя и то с неразберихи. Хвала Исе и моему зоркому глазу. Идем направо!

Он отправился по выбранной им дороге и Феликсу ничего не осталось как пойти следом за ним.

Стараясь не оступиться и не упасть в глубокие колеи, оставленные сотнями проезжавших из города и в город машин и экипажей бронетехники они шли вдоль оставленных без хозяев в пору пика рабочего дня фургонов, поникших домов на колесах и жидких, готовых развалится при первом порыве ветра брезентовых палаток, теснящихся под высоким куполом, который накрывал и порт, и этот «посад». Купол отсекал наружную грязь, но внутри царил свой порядок. Это был не лагерь беженцев, а скорее спальный район для тех, кому не хватило места или связей в каменных коробках города.

В пригороде, в отличие от городских, затянутых смогом улиц было куда как тише и спокойнее, и безлюднее. Лишь лаяла где-то вдалеке собака, из ближайшего трейлера тянуло дымом и жареной курицей. В перестроенном из военного форта городе, как и у его средневековых собратьев население мельчало при удалении от центра. За стенами в палаточных лагерях жили не купцы или торговцы, а беженцы и разнорабочие, не способные покинуть свои тканевые или пластиковые убежища и мечтавшие лишь дожить до истечения их срока пребывания на Заполярье.

Из-за двери одного трейлера, с приваренным генератором и антенной, на них уставился хмурый тип, со значением перебиравший в руках четки. У следующего фургона, заляпанного грязью и неизвестными трубами на крыши, механик в подтеках масла сноровисто лудил какую-то деталь, бросая на прохожих оценивающие взгляды. Даже собака, что лаяла вдалеке, была не бездомной шавкой, а здоровенной овчаркой на цепи.

– Смотри-ка, цивилизация, – кивнул Грим на трейлер, откуда тянуло дымом и жареной курицей. – Жрать охота…, – протянул он, принюхавшись к доносящемуся запаху, – Давно я не видел хорошей пищи.

– Нас же перед высадкой покормили, – заметил Феликс, – Я не слышал, чтобы кто-то до этого не жаловался.

– Ну сравнил, понимаешь, – деланно возмутился нирин, – Жареную курицу с давленным пюре в тюбике. Хлебный мякиш с лазерной винтовкой. Да это же даже едой назвать нельзя, не то, что, понимаешь, есть.

– Обычная синтетика, – пожал плечами Феликс, – Так сказать «ноухау» быстрого питания Земли. Уже пару лет как.

– Что значит синтетика? Погоди, оно ещё и не настоящее? – закатил глаза побледневший Грим, – Иса помоги своему слуге, чем же я пытался этот месяц?

– Мы же только что покинули город. – Феликс удивленно посмотрел на наемника, – что нам мешало купить еды? Или у благородного охотника не хватит денег на чашку супа?

– В другое время такие слова тебе дорого бы стоили— ухмыльнулся Грим, – Но делая скидку на твою несостоятельность объясняю: наши земные счета заморожены. Проверки переводов, незарегистрированные поступления…Легально обнулить наши счета они не могут, но на пару лет сбережений вполне в силе Корпораций.

– Не знал. – Феликс попытался активировать внутренний интерфейс чипа, вшитого каждому гражданину с рождения и носивший в себе все данные о его личности, но не смог. Даже его хакерские навороты молчали, показывая лишь имя, год рождения и красную надпись «преступник».

– Вот-вот – подтвердил Грим, понявший вся по вытянувшемуся лицу Феликса, и сострадательно похлопав его по плечу пошел дальше.

Так обсуждая всякую ерунду и иногда беззлобно переругиваясь, они и шли.

Дорога петляла между унылыми домиками и палатками, которые цеплялись за самые стены Нексус Прайма, как репей. Ноги Феликса гудели от усталости. Непривычная тяжесть ботинок, натиравшая пятку мозоль, и вечная пыль, забивавшаяся в горло, делали этот путь настоящей пыткой. Он с завистью смотрел на Грима, который, казалось, не обращал на это никакого внимания.

– Я вот не понимаю. Ладно, в городе вам тесно, – задал мучавший его сразу после выхода за ворота Секторного квартала вопрос Феликс, сплевывая уже задолбавшую пыль. – Но почему бы не встать табором прямо у ворот? Вон оно, свободное место. И торговля сразу на входе. Все под рукой.

Грим коротко хмыкнул.

– А ты думаешь, не пробовали? Говорят, раньше так и ютились. Пока не начались будни. То у легионеров во дворе всё белье с веревок пропадет, то у наших в котел крысу подбросят. То кто-то технику испортит, то в бочку с самогоном соли насыплют. Драки каждый день, поножовщина по субботам. Надоело всем. Вот и развели фракции подальше друг от друга. Чтобы для пакости нужно было специально идти, а не плюнуть из окна в соседний двор. Если ты помнишь слова девчушки, и легионеры в городе не живут. Нечего вооруженным людям делать за стенами в мироне время. От этого одни беды.

Он снова посмотрел вдаль, на пустую дорогу, и лицо его потемнело. – Никого. Ни каравана, ни Вергилия. Где этот подлец?

За это время они не встретили ни одной машины или жителя Заполярья и этот факт как заметил Феликс немного напрягал Грима, уже не так сильно уверенного в своем решении. Но землянина больше интересовали возможные опасности от прошлого Грима.

– Пока идем может расскажешь за что родственники тебя преследовали? Кто ты вообще такой, Грим?

– Думаешь сейчас самое время предаваться воспоминаниям? – нирин вопросительно поднял бровь.

– Ты обещал рассказать.

– Ладно-ладно. Слушай. С чего бы начать… – Грим задумался. – Я охотник. И охочусь я… на разную добычу. На последней охоте мне не повезло. Я убил серара – торговца драгоценностями, экзотическими товарами… Может контрабандой. Не буду оправдываться, у комерса были деньги, а мне они были нужны. Прокормить и приодеть покрасивши жену да себя не забыть и не обидеть в наше время дело довольно тяжёлое. Но, к сожалению, я не учел коммерсантскую крышу. Он был дружен с не последними людьми моего уль-тара, как это по-вашему… – селения. Год я скрывался по разным городам, странам и планетам… Но как видишь меня нашли. И повезло еще что это были власти республики. Но кажется теперь, и собратья знают о моем местоположении. Как-то так.

– Тяжелая жизнь, – сочувственно заметил Феликс, – А что с твоей женой?

– А что с ней? – переспросил Грим, – живет себе уль-таре и надеюсь не жалуется. Зная о заначке Арнуа может безбедно жить в течении нескольких лет. А за это время я попытаюсь выбраться с этой неприветливой планетки.

– А ты знаешь как? – удивился Феликс

– Конечно знаю. Надо найти правильных людей. – А теперь ты землянин делись. Откуда ты Феликс? Где делают таких киборгов?

– Земля. Пять лет института сети… и в дополнение отец офицер Легиона в отставке.

– Вот оно как… – Гримм замолчал, потом рассмеялся, – а говоришь, что у меня жизнь тяжёлая. Но я хотя бы могу чувствовать. Ладно не боись хакер, прорвёмся!

Они шли еще с полчаса, и пейзаж вокруг начал меняться. Жалкие лачуги и брошенные трейлеры сменились аккуратными, хоть и потрепанными временем, двухэтажными зданиями из серого строительного блока. Грунт под ногами стал ровнее, словно его недавно укатывали, а по обочинам, словно часовые, замерли покосившиеся, но все еще грозные столбы с обрывками колючей проволоки. Чуть поодаль ржавел на постаменте каркас старого бронетранспортера, с которого давно сняли всё ценное. Он был немым напоминанием того, что эта территория кому-то принадлежит и охраняется. По обочинам, скрестив лапы, спали несколько тощих псов. Но главное – появились признаки жизни: в одном из окон виделась занавеска, а перед другим стояла пустая цветочная кадка.

– Видишь, как я говорил. Цивилизация! – с облегчением выдохнул Грим. – Сейчас зайдем в первый же попавшейся дом и спросим, где тут у них олимпийцы обитают. Может, даже в столовую какую-нибудь попадем.

Они направились к ближайшему зданию, самому представительному на улице. Оно было чуть выше других и украшено парой выцветших флагов с нечитаемой символикой. Над дверью висела массивная, когда-то начищенная, а ныне покрытая рыжими подтеками бронзовая табличка.

– «Секторная комендатура Легиона. Приемные часы…» – Феликс с трудом разбирал полустертые цифры. Он отступил на шаг, окидывая здание критическим взглядом. – По-моему, это не гостиница. И уж тем более не ресторан. И решетки на окнах, и никакой вывески.

– И что? – фыркнул нирин, уже толкая дверь. – Видишь какое все потертое. В наше лихолетье любое здание – это не то, чем оно является, пока не доказано обратное. Видно, что тут солдат лет десять не было. Раньше, до их ухода, здесь могло быть что угодно. А теперь это лишь фактурная жилплощадь. Может, внутри уже давно бар, с диджеем и светомузыкой?

Дверь с скрипом поддалась, и они вошли внутрь. Внутри не было ни бара, ни диджея. Был тяжелый запах машинного масла, табака и пыли, висящий в воздухе мертвой, официальной тишиной. Войдя внутрь, они на секунду ослепли. После яркого дневного света помещение тонуло в полумраке, и лишь пыльный луч из-за решетки на окне выхватывал из тьмы частицы пыли, танцующие в воздухе. За массивным прилавком, больше напоминающим баррикаду, сидели трое легионеров. Один, молодой и щекастый, что-то увлеченно жевал, второй, старший по виду, с холодными глазами и идеально начищенной нашивкой на рукаве, медленно поднял на вошедших безразличный взгляд. Третий, не глядя, достал из-под стола разобранный на части пистолет и начал неспеша протирать ствол тряпкой. Тишина в комнате стала звенящей и враждебной

– Здрасте. Здесь комитет по встрече новоприбывших? – поздоровался Грим, оскалившись в самой безобидной своей улыбке. Старший легионер лениво потянулся к стопке бумаг, не отводя от них взгляда.

– Само собой. Ваши документы.

– Документы как раз в процессе оформления. Мы к вам, можно сказать, по личному приглашению Вергилия. Где тут у вас олимпийцы останавливаются?

Легионер перевел взгляд на Феликса, который невольно поежился, потом обратно на Грима.

– Олимп, – он произнес слово так, будто съел гнилое яблоко. – Это в нескольких сотнях километрах отсюда. По другой дороге. – в помещении повисла пауза, которую можно было резать ножом.

– По… какой другой? – уточнил Грим, и его улыбка наконец поползла вниз.

– По той, на которую вы не свернули, – ответил легионер, с ехидной улыбкой оглядываясь на своих таких же весёлых коллег и ткнул пальцем в висевшую на стене потрескавшуюся карту. – Вы на территорию закрытого гарнизона Легиона прибыли. За блуждание в запретной зоне полагается штраф. Или тюремный срок. Вы агенты или шпионы? Как вас записать в рапорт? – щекастый легионер перестал жевать и с интересом смотрел на разворачивающееся представление.

– Понимаете, какая незадача… – начал было Грим, но старший легионер грубо его перебил.

– А! Понимаю. Вы из этих… Долбанутых. Разумных слов не понимаете. Валите отсюда нищеброды по добру по здорову. Мы с утра добрые и болезных не трогаем. И не задерживайтесь. А то и вправду решим, что вы занимаетесь шпионажем в пользу бандитских формирований. С этими словами он мотнул головой своему напарникам. Тот лениво встали, обошел и стойку и, не говоря ни слова, взяли Грима и Феликса под локти. Их хватка была как тиски.

– Эй, полегче, мы же цивилизованные люди! – попытался протестовать Грим, но его уже решительно поволокли к выходу.

– Цивилизованные не путают военную комендатуру с придорожным кабаком, – прозвучал у него за спиной сухой, комментарий.

Следующие несколько секунд представляли собой стремительный и унизительный полет через дверной проем, завершившийся мягким, но безоговорочным приземлением в придорожную пыль. Феликс откашлялся, пытаясь выплюнуть набившийся в рот песок. Грим, сидя на земле, с яростью смотрел на захлопнувшуюся дверь.

– Ну что, – сказал Феликс, счищая грязь с куртки. – Пойдем назад к тому камню? Или будешь искать другой гостеприимный отель «У щедрых легионеров»?

– Да, щедрых, по-другому и не скажешь – пробурчал потрёпанный Грим, но подняться не успел. Из-за поворота, того самого, что вел куда-то вглубь этой запретной зоны, донесся нарастающий рокот мотора. Оба замерли, глядя на дорогу. Над ней клубилось облако пыли.

– Машина… – протянул все-так же сидевший на дороге Феликс.

– Ну вот, – обрадованно произнес Грим, поднимаясь. – А ты говорил – не гостиница. Люди так и шныряют. Сами вот приехали. Сейчас договоримся и поедем с ветерком.

– Откуда тебе знать, что это опять не легионеры?

А ты смотри какая машина стремная. Такую люди на государственной службе использовать не будут. За километр видно, что это ребенок кустарных мастерских. – с вновь обретенной уверенностью закончил он и хлопнув Феликса по плечу устремился на встречу неизвестному крича и размахивая руками.

По мере приближения и вправду оказалась что это автомобиль. Только ни каравана, ни каких-то других людей с ним не было. По дороге катился, подпрыгивая на изгибах грунта одинокий тарантас без толковых опознавательных знаков и без видимого желания останавливаться.

– Я же говорю – это наши. Эге-гей! Тормози! – крикнул водителю Грим, но безрезультатно. Не сбрасывая скорости и даже не пытаясь повернуть, он мчал на них опасно мигая фарами. Последний шанс, и тот не собирался даваться в руки.

– Он так нас задавит, – крикнул Феликс, спрыгивая на обочину, не желая рисковать здоровьем.

– Сумасшедший… – заметил Грим, как казалось принявший какое-то решение. Перекрестившись, он раскинул руки, встав прямо на пути бешеной машины, уже практически поравнявшейся с ними. Раздался визг тормозов, скрип колес о гравий и звук падения тела. Машина остановилась, виновато тарахтя. Из-под бампера медленно выполз помятый, но живой Грим. Он отряхнулся от пыли и шагнув к передней части машины постучал в водительское окно. Стекло опустилось и на него взглянул молодой человек. Лицо его, от природы красноватое, сейчас же напоминало неспелый помидор, а зубы выбивали чечётку.

По-хозяйски облокотившись на дверь машины Грим спросил у испуганного автолюбителя:

– Мил человек, до Олимпа не подбросишь?

Глава 6

– …Маршем по снегу – ступаешь по льду,

Так не знаешь, река это или дорога.

Лошади падают, а бросать их нельзя,

И куда ни глянь, везде вражья сторона…

– А ну заткнись, я сказала! – из-за спины водителя раздался оглушительный стук по перегородке, едва не заглушивший дребезжащий мотор. – Хватит эту похоронную вопить! И так уже пол дня трясемся в этом катафалке. Еще и тебя слушать! – голос был женский, хриплый не то от злости, не то от недосыпа.

– Кто это, мастер Такэши? – спросил сидящий рядом с певцом человек. Он говорил с легким островным акцентом, впрочем, как и большинство караванщиков, выдававшем в них выходцев из восточных областей Великой Европейской Империи, спустя многие десятки лет разросшейся до МТФ.

– Белые люди не понимают истиной красоты настоящей поэзии, – караванщик поморщился словно от скрипа стекла над ухом и недовольно покосился на заднюю стенку их с Исао кабины, невольно ища за глухим пластиком нарушительницу его хорошего настроения. – Еще говорят, что раньше мы были одной страной. Какой нонсенс! Ну ничего, приедем в Куройоми и пусть Дракон с ними разбирается. Караванщик старой закалки, Такэши не любил всё не похожее на него и чем между ним и объектом его ненависти было меньше различий, тем антипатия его лишь усиливалась. Шум в кузове не прекращался и, кажется, к женщине присоединился кто-то еще. Отдав на время управление машиной подчиненному Такэши повернулся к назад и взяв усиленный металлом посох караван-баши стукнув им несколько раз по перегородке повысил голос:

– Послушайте, – он пощелкал пальцами вспоминая мельком слышаное имя, – Эрризабет, не создавайте лишнего шуму. Вы и ваш брат нужны нам также как ронин Сёгуну. Если бы Олимпийцы и Викинги не забрали самых лучших людей Дракон и не посмотрел бы в вашу сторону. Так что сидите тихо иначе вылетите из каравана как пробка из бутылки. Это все касается! Была бы моя воля вся ваша банда бы бежала пешком, а не грелась в теплом кузове! – к удивлению, Исао вопли и грохот стихли и в наступившем гробовом молчании удовлетворенный Такэши снова подключился к управлению, вновь начав напевать так любимую им песню.

Абсолютная тишина длилась недолго. Вскоре внутри грузовика опять зашелестели разговоры, зазвучали песни и анекдоты, застучали полученные у старожилов переносные шахматы. Единственным отличием от прошлых часов пути стали лишь недовольные взгляды, бросаемые всеми присутствующими на наглую девушку занявшую переднюю часть салона и устроившую весь этот кавардак. Однако ни девушку, ни её спутника такое внимание к их персонам нисколько не смущало.

– И чего ты добиваешься? – Максим задумчиво посмотрел на девушку единственным глазом. Через его левую часть лица проходили, задевая нос, рот и потерянный глаз три свежих аккуратно зашитых шрама, превращая его когда-то не лишенное красоты лицо в страшную маску.

– Мне скучно! – Элизабет резко повернулась к нему, легкомысленно разведя руками. – Не могу видеть твое лицо и не хочу сидеть тут, как послушные овечки, трясясь по этим камням! – она нервно провела рукой по лицу, смазывая грязь и пот.

Всё пошло под откос. Пошло с той самой секунды, когда их, почти триумфаторов, поймали на взлёте с нагруженным деньгами межпланетным катером. Один особенно честный дурак за компьютером и рухнули все их планы на собственный дом, безбедную жизнь и уважение в глазах простых людей. И если бы их только схватили… Попасть на Заполярье было бы ещё не самой плохой участью – многие мечтали о таком шансе начать всё с чистого листа. Сделать достойную их занятия карьеру…Если бы не он…. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и она снова ощутила ту свинцовую ярость, что пожирала её изнутри. Нирин! Грим! Именно его лицо, спокойное и уверенное, всплывало перед ней каждый раз, стоило ей взглянуть на брата. Он был олицетворением всего, что с ними случилось: предательства, боли, падения. Он И за это он заплатит. Не Феликс, не система, не слепая судьба. А он.

– Если я пугаю тебя, то напугаю и других. А с нирина этого я живьем кожу его черную сдеру и на сапоги пущу! Я.… – увлекшись проклятьями брат вновь повысил голос, опять привлекая к себе внимание. Один из шахматистов, пожилой старичок, непонятного возраста, до этого мирно состязавшийся в стратегии в окружении немаленькой кучки людей, отодвинул доску и движением руки призывая соратников к молчанию обратился к Максиму и его сестре. Его тихий и мягкий голос, совершенно не подходил ни месту, ни окружению, но именно такая манера заставляла замолчать и безропотно внимать его словам даже не вовлеченных в беседу постояльцев задних рядов.

– Вы знаете, что такое Эгоцентризм? Это неспособность увидеть других за туманом ваших желаний. Это глупость и неуважение, а в вашем случае это еще и фатальная слабость. Твоя красавица сестра, парень, может еще и избежит следующего удара, но твоя голова не долго продержится на плечах.

– Дед, что за странные игры? – Элизабет прищурившись взглянула на неожиданного собеседника, уже собираясь послать его куда подальше.

– Поверь мне девочка, – усмехнулся старичок. – Сенька Скоба никогда не ошибается. Съест вас Заполярье и косточек не оставит.

Эх, если я своими руками смогу себя в гроб положить,

Это значит очко в мою пользу!

– почесав лысую голову и еще раз усмехнувшись он вернулся к игре, хитро смотря на обескураженных налетчиков.

Элизабет хотела огрызнуться, но что-то в его взгляде заставило ее замереть. Это был не взгляд сумасшедшего старика, а холодный, оценивающий взгляд хищника. Он смотрел на них не как на людей, а как на шахматные фигуры, чья партия уже проиграна.

– А тебя самого Заполярье не съело только потому, что ты старый козел, и мясо у тебя, как подошва? – бросила она, оскалившись. «Давай дед. Либо нападай, либо оскорбись и отвали»

Старик не обиделся. Он тихо усмехнулся, и звук этот был похож на скрип старого дерева.

– Меня? Я ему косточек не оставляю. Я-то так, пустой звук, призрак. Он меня боится, не я его – старик прищурился. – А ты громкая. Те, кто кричит о мести, доходят до финиша реже тех, кто молча точит нож. Вы слишком много шумите. А в тумане шум – это маяк. Для всех. – Он ткнул костяным пальцем в стену фургона, за которой клубилась мгла. – Они уже слышат вас.

Он отвернулся, словно потеряв к ним всякий интерес. Элизабет почувствовала ледяные мурашки, пробежавшие по спине. Это была не просто угроза, это было предупреждение. И, как выяснилось через несколько минут, пророческое.

– Мы тебя услышали дед, больше мешать не будем. – Максим медленно покачал головой, недовольно скрипя свежими шрамами, но спорить не стал. толи соглашаясь с умудренным советчиком, толи не желая вступать в конфронтацию с целой бандой, затем повернувшись к сестре он тихо добавил, – И за потерянный мой глаз, мы взыщем цену в десять раз… А пока заткнись, дай мне отдохнуть – убедившись, что нейтралитет в кузове снова налажен он замолчал, откинувшись назад, прислушиваясь к переплетениям чужой речи. Элизабет что-то пробормотала себе под нос, но замолкла, уставившись в маленькое окошко в одной из стенок. Ландшафт здесь был иным, нежели унылые пустоши вокруг Нексус Прайма. Воздух стал заметно прохладнее и влажнее, чем при высадке. В нем чувствовались запах влажной земли, прелой хвои и далекого дождя. Редкие, корявые сосны и низкорослые, прочные кустарники цеплялись за склоны поросших мхом холмов. Бескрайние поля бурой травы сменились холмистой местностью, где из-под темной, почти черной земли проглядывали острые серые камни. Небо здесь было низким и тяжелым, затянутым сплошной пеленой серых, налитых влагой туч, из которых то и дело накрапывал холодный, назойливый дождь. Он не лил стеной, а моросил часами, превращая грунтовые дороги в вязкое, скользкое месиво, стекая по обочинам небольшими ручьями. Туман, не густой, а сырой и легкий, висел в низменностях между холмами, скрывая очертания дальних скал. Здесь было не по-осеннему холодно и вселенски тихо. Тишину не нарушали ни ветер, ни монотонный стук капель по крыше кабины и хлюпающий колес ни даже разговоры караванщиков. Все эти звуки хоть и присутствовали, но не нарушали сон природы, а растворялись в нем.

Наступившая тишина была обманчивой. Элизабет чувствовала, как по спине бегут мурашки – не от холода, а от ожидания. Так бывает, когда не знаешь, что будет дальше, не знаешь, что делать и только чувствуешь, как уходит время. Она украдкой взглянула на Максима. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, но его единственный глаз был открыт и пристально смотрел в потолок. Его пальцы медленно сжимались и разжимались на коленях, будто он мысленно снова и снова проигрывал тот роковой бой.

– Помнишь, как мы хотели купить тот старый маяк на Титане? – вдруг тихо, почти шепотом, спросил он, не поворачивая головы.

Элизабет вздрогнула от неожиданности. Они месяцами не вспоминали о тех планах. Это было табу.

– Помню, – выдавила она. – Говорил, будешь ловить радиационных кальмаров, глушить рыбу…

– А ты – закаты смотреть. Говорила, они там зеленые. Уголок его изуродованного рта дрогнул в подобии улыбки. – Кажется дождь стих, – он снова откинулся и закрыл глаз. – Спи. Похоже, затишье ненадолго.

Начала засыпать и Элизабет. Стучал дождь, неловко покачивался грузовик, Максим кажется тоже задремал. Даже их невольные соседи что спереди машины, что сзади ещё недавно раззадоренные её выходкой умолкли, погрузившись апатию, часто сопровождающую попавших в непогоду путников.

Но Заполярье не спало. Где-то среди холмов, за сгустившимся туманом зарокотало эхо. Сначала настолько слабое что Элизабет приняла его за далекий гром. «Сейчас как польет и мы тут встанем не всю ночь» – недовольно подумала она, осторожно выглянув в окно. Поднявшийся туман и не думал рассеиваться и увидеть что-то дальше нескольких метров было практически невозможно. Прищурившись, она увидела на расстоянии от грузовика два белых круглых огонька. Они, не мерцая плыли над неразличимой дорогой и казалось медленно приближались к машине. Завороженная она смотрела на это невиданное раньше явление пока не заметила, как позади первой пары огней из тумана выныривает вторая, а затем и третья.

– Максим… – позвала она, наконец начав понимать, что происходит, но было уже поздно. Над головой раздались первые выстрелы. Из кабины грузовика вывалился убитый или раненый напарник Такеши, оставшись бесформенной кучей на дороге, а караван-баши и не думая останавливаться резко нажал на газ. Машина взревела и бросилась вперёд. Его примеру последовали и другие караванщики, так же пытаясь уйти от неожиданного преследования. Но времени уже не было. Из тумана вылетали все новые и новые тени. Нападавших было много: несколько внедорожников, пара десятков мотоциклов и байков. Где-то в позади прозвучала пара взрывов – у грабителей было и тяжелое оружие. Один из грузовиков каравана резко клюнул носом и покачнувшись замер, окутанный дымом. Их фургон тоже недолго оставался в целости. Первый джип, набирая скорость и лениво уворачиваясь от беспорядочных выстрелов караванщиков, сблизился с машиной Такеши и, поравнявшись, резко рванул в сторону. Из открытого заднего окна с металлическим шелестом вылетела цепь с тяжелым якорем-кошкой на конце. Элизабет увидела, как всего в паре метров от нее стальные зубья с оглушительным треском пробивают тонкую обшивку фургона, будто консервную банку. Острые щепки и клочья утеплителя полетели ей в лицо. Мир дернулся, зазвенел, и ее швырнуло вперед – джип уже давал по газам, натягивая трос. Грузовик, словно раненый зверь, рыкнул, его заднюю ось сорвало с земли. Элизабет вжалась в сиденье, увидев, как через гигантскую дыру в стене стремительно приближается земля. Не успев даже вскрикнуть, она почувствовала невесомость – фургон с грохотом опрокидывался на бок.

Следующее, что она ощутила – хрупкость разбивающегося стекла и шок от падения в ледяную грязь. Она лежала на спине, оглушенная, не понимая, где верх, а где низ, в то время как сквозь звон в ушах пробивался треск огня и крики нападавших.

– Вставай, надо уходить! – кто-то знакомый дернул ее за руку, одним рывком ставя на ноги. Контуженая она кое-как поднялась, ошарашено оглядываясь по сторонам. Караванщики Зеленого Дракона не собирались сдаваться без боя и скрипя зубами, теряя людей медленно отступали в холмы, уводя за собой большую часть нападавших. Максим, непонятно как уцелевший и даже раздобывший где-то автомат схватив ее за руку побежал в противоположенную о драки сторон. Укрываясь за машинами, они пробежали вдоль искорёженного борта одного из грузовиков, вынырнув на относительно чистый участок. Казалось, ещё несколько секунд – и они растворятся в спасительном тумане, висевшем над болотами.

– Жалко пострелять не успел. – хвастливо сказал Максим, грозно поднимая оружие вверх – Уж я бы им…

– Да-да дорогой братец, – усмехнулась Элизабет, – Всецело верю в твою воинственность. Интересно, как мы далеко от цивилизации?

Сзади раздался глухой звук падающего тела и ноги Лизы что-то коснулось. Медленно она обернулась и с ужасом посмотрев под ноги осела на мокрую землю. К ее ногам подкатилась голова Максима. Она повернулась и увидела его, лежащим в мутной красной луже, в которой смешивалась кровь и дождевая вода. Где-то в другой жизни раздался незнакомый голос:

– Смотри, друг Йонван, от тебя пленники уже пешком уходят. Стареешь! Заберите оружие и оттащите тело с дороги. А девчонку ко мне в машину. Такие красавицы где попало не валяются. И давайте побыстрее. Хотелось бы успеть добраться до убежища засветло, пока ещё тепло.

Глава 7

Над равнинами Заполярья всходило бледно-жёлтое солнце, медленно приближаясь к зениту. Для всего живого, что росло в долине, бежало по ее просторам или мчалось на скоростных байках и машинах, оставалось всего несколько часов на последнюю охоту и краткую возможность насладиться уходящим к закату теплом. Но в безоблачную погоду особенно зоркие уже могли бы заметить на северном краю неба матовый багровый отсвет. Прожившие на HR 8976С хотя бы несколько дней знали, что тень эта – предвестник «Алого», красного карлика, близкого астрономического компаньона «Электрума», чей кровавый ореол, начинавший проступать и разрастаться всё явственнее по мере движения основного солнца к закату, возвещал о скорой смене светил, наступлении ночи, а вместе с ними смертельного для любого существа холода.

Феликс не успел даже опомниться. Один миг – они брели по дороге, Грим нервно поглядывал на багровеющий север. Следующий – оглушительный визг тормозов, довольно нелепая в тех условиях просьба Грима, и вот они уже сидят в чужой машине, как оказалось так же пытающейся добраться до Олимпа. Грим, потирая ушибленный бок после своего отчаянного прыжка под колеса, все же оправился первым. Теперь, отбросив боль в ушибленном боку, он уже вовсю общался с нечеловечески краснокожим водителем, пока они мчались прочь от города. Феликс не до конца понимал причины спешки, лишь смутно чувствовал, что они от чего-то бегут.

– Ну вы парни и даёте, – никак не мог перестать удивляться Афелий: – Это же какими надо быть без башенными чтобы под машину полезть!

– А мы такие! Что мне было делать? – отвечал самодовольно развалившийся в переднем кресле Грим, – Не оставаться же нам у стен «Nexus Prime» как бездомные. Не наш уровень! Да и ты тоже хорош, куда так на добрых людей гонишь? Будто украл что-то, ей богу.

– Э-э, да что вы такое говорите, дорогой Грим, – не очень правдоподобно возмутился их новый знакомый, при этом чересчур сильно сжав хрупкий нейронный руль автомобиля, – Мы с легионом друзья. Мне всего лишь, как и вам не хотелось оставаться одному…

Феликс сидел на заднем сидении машины, не обращая внимания на разговоры и смотрел в окно на проносящиеся за ним пейзаж. Вдали от электрического света и пластиковых перекрытий города он вновь обратил внимание на удивительный феномен: Небо было таким же серым, а солнце бледным, как и в час их прибытия. Вначале он списал этот астрономический феномен на незнание местного времени. Но часы шли, а светлее не становилось. Похоже для Заполярья такая слабость светила была обыденным. Металлический пастельный свет заливал все окрестности лишь одним своим видом вызывая чувство тоски и тревоги. Правда, эта кажущаяся привычному к земному искусственному солнцу глазу нехватка света никак не сказывалась ни на температуре воздуха, ни на размахе слоя растительности. От горизонта до горизонта тянулось недвижное море бархатистой словно сшитой из ткани неизвестной Феликсу инопланетной травы. Иногда из этого моря выглядывали развалинами зданий, построенных, вероятно, еще во времена правления Легиона, и к этому времени либо разрушенных, либо брошенных за ненадобностью.

– Надолго вы к нам? – решил сменить тему краснокожий водитель, все еще сконфуженный случайным предположением нирина.

– Пятнадцать лет! – приосанился Грим, – а Феликса вообще на двадцать пять.

– Это за что же? – удивился, но скорее восхитился Афелий

– Только, между нами, – нирин поднял к потолку палец, призывая всех к молчанию, – он межгалактический банк ограбил!

– Серьезное дело, – уверенно подтвердил Афелий, – А денег много взяли?

– Говорят триста миллионов! – сказал, понизив голос Грим, – Всё хранилище выгребли до копейки. Жаль переправить на закрытые счета не успели. Сейчас бы жили как короли на какой-нибудь отдаленной планете. А так Легиона всё себе забрал. Как “вещественные доказательства”. Сволочи, одним словом!

– Это точно, – вздохнув, согласился Афелий, – И не жалко вам мастер Ладин?

– Как пришли, так и ушли, – развел руками Феликс, только сейчас задумавшийся, о том сколько же на самом деле кредитов добыли Максим и его спутница при его случайном участии.

– Было бы у меня хотя бы сто миллионов, я бы такое сделал! – мечтательно проговорил гракониец, – Полетел бы на Землю, купил себе виллу, студию…

– Да кто бы не сделал! – рассмеялся Грим, – только я бы на Землю и носу бы не совал. У меня и дома дела найдутся. Условия, конечно, там не столичные, но зато цены приятнее. И искать никто не будет…

Они ещё сколько-то мечтали о несбыточным богатстве, каждый раз предлагая все новые и новые планы потратить несуществующие кредиты. Дорога предстояла долгая и пусть и такое простое развлечение помогало

скрасить монотонность пути.

Афелий, не забывая мысленными командами корректировать движение автомобиля, представлял, как купит целую флотилию роскошных яхт и будет бороздить на них земные моря, окружённый толпами восхищённых поклонников. Грим, хоть и посмеиваясь над его фантазиями, охотно делился своими планами. Он видел себя хозяином неприметной, но процветающей плантации где-нибудь в ксилиандровых лесах Crypso – тихого места, где бы он смог жить в тишине и достатке, вдали от чужих глаз и галактических интриг. Феликс ничего не предлагал. Слушая своих спутников, он вдруг понял, что никогда не мечтал о деньгах для чего-то конкретного. Хотел откопать клад или найти чемодан с миллионом кредитов или хотя бы получить наследство от дальнего родственника. Хотел, но как оказалось, не знал для чего. Все вокруг мечтали о деньгах, о четких суммах и счетах в банке, что и он учился, а затем и работал, поддавшись общей идеи и не предавая желанию особого смысла. Негласный закон гласил: «Люди должны стремиться к высокому заработку, должны иметь деньги!»; «Кто с деньгами за тем и сила!». Но что это за сила? Наверно только упав на самое дно Феликс начал это понимать.

– Мастер Ладин, – опять не выдержал Афелий, – А вы человека взломать сможете? Прям наглухо?

– Что Афелий, девушки за рога задразнили? – рассмеялся нирин, – Страшную месть им готовишь?

– Скажете тоже, – отмахнулся гракониец, – Свои фантазии на меня не проецируйте. Так что мастер Ладин?

– Нет, – покачал головой Феликс, – Взлом гражданских чипов запрещен законом. Но … – продолжил он после некоторой заминки, – … В теории смог бы. Было бы у меня специальное оборудование. – А сам то ты тут за какие преступления, Афелий? – спросил он у задумавшегося над его ответом водителя.

– А не за какие, – отмахнулся гракониец, – я тут по собственной воле.

– Как так? – не понял Феликс

– Я здесь родился – рассмеялся Афелий: – Вот за что сослали моего дорогого папашу, это уже разговор отдельный. Но я свободный человек, вернее гракониец. Могу заниматься чем хочу, ходить куда хочу. Жаль только с планеты улететь мне нельзя.

– Эдикт о врагах республики? – понимающе спросил Феликс.

– Он самый, – скривился Афелий, повторив по памяти не раз слышный текст: – «Гражданин, оба родителя которого признаны врагами республики, признается неблагонадежным, не может находится на землях торговой республики, участвовать в голосовании на выборах глав государства и служить на общих правах в корпусах Легиона.» Так и живу, девятнадцать лет на птичьих правах.

– Ещё может что изменится – сочувственно сказал Феликс: – Месяц назад Центральная директория сменилась, так может и вам что поправят?

– Хотелось бы, – ответил помрачневший водитель, – Но как -то не верится…

Из-за поворота дороги показался какой-то силуэт. Приглядевшись, Феликс понял, что это не человек или животное, а дорожный знак. Тонкая стальная крестовина, к которой был прикручен жестяной круг, с незнакомым Феликсу схематичным рисунком: золотисто-желтый с цветом индиго силуэт горы с вырезанным профилем красивого мужчины на вершине. Внутри горы неизвестный художник нарисовал стилизованные виноградные гроздья, а у подножия маленький обломок космического корабля, явно Легионерского типа.

– А вот и Олимпия – обрадовался, также увидевший знак Грим: – Их герб! Дальше по этой дороге начнутся земли Аполлона. Скоро границу пересечём, а там уже и до Олимпа недалеко.

Но, к их удивлению, Афелий не продолжил движение по центральному пути, а свернул на ближайшем перекрестке налево, уводя машину между вновь уставшими из земли развалинами.

– Что происходит? – Грим с подозрением посмотрел на водителя: – Ты куда свернул?

– Там главная дорога, – начал встревоженно объяснять Афелий: – А на ней пропускной пункт Легиона. Проверяют приезжих и покидающих город. Товары, людей, документы. Эта дорога чуть длиннее, но позволит нам с ними разминутся. Мне показалось что вы бы не хотели встречаться с легионерами. Или я не прав?

– Прав, прав – рассмеялся Грим. Повернувшись на сколько, позволяла темнота машины в сторону Афелия, он мягко положил руку на его кресло и сказал:

– А теперь тормози-ка машину!

– Это зачем, – не понял Афелий испуганно посмотрев на нирина.

– Я сказал тормози! – жёстко приказал Грим и дёрнув одной рукой рычаг тормоза, а второй схватив за плечо Афелия одним рывком вытащил его из остановившейся машины, потащив куда-то назад. Феликс, радуясь неожиданной остановке приоткрыл окно и прислонившись к нему прислушался к происходящему снаружи. Пусть он и не до конца понимал почему насторожиться Грим и что пытался скрыть Афелий, но больше он не собирался быть простым грузом. Надо было хотя бы разобраться в происходящем вокруг, чтобы потом делать какие-то более далёкие выводы. Сзади автомобиля раздался щелчок, и дверца багажника откинулась назад, открывая Гриму свое содержимое. Стоящий рядом Афелий только недовольно кривился.

– Слишком уж ты нервный для просто отбившегося от друзей караванщика. Да и редко встретишь одинокого граконийца. Синеглазый всегда славился заботой о своем племени. Посмотрим, что у нас тут ножи, топоры, патроны… – нирин закопался в изучение багажа не слышно что-то подсчитывая, – Тряпки…Два пистолета – уже неплохо. Но ты же испугался не того, что у тебя пистолетик отберут. Было бы так, у Аполлона давно бы оружия не было. Ага!

Он извлёк из-под старых тряпок запертый на кодовый замок футляр.

– 1985 год, красное дерево, клен, ручная работа. Если я не ошибаюсь, такая гитара принадлежала Ван Халену. Сомневаюсь, что она за двести лет сохранилась бы в таком состоянии, но вещь очень и очень ценная. – Грим хищно улыбнулся: – А если вспомнить что нынешний генерал-губернатор Заполярья высокий ценитель музыки и меценат множества концертов, то тема рисуется занятная. Что скажешь на это Афелий? Откуда такая красота?

Афелий молчал. Он ловко умел наплести небылиц незнакомцам в баре, отмахнутся дурацкой шуткой от нападок отца или вызвать обожание у девушки-простушки. Но в не слишком приятные моменты, когда у него спрашивали понятную всем правду он только и мог что молчать.

– Давай уж рассказывай! – оскалился довольный победой Грим.

***

– Хорошее у вас виски делают! – сказал Саенал, выбросив очередную пустую бутылку в окно: – надо было больше этого “Охотника” взять.

Отделившись от каравана Афелий, встал на перекрестке вопросительно посмотрев на своего напарника.:

– Что дальше?

– Выпусти меня, а сам езжай через ваши бандитские ворота. Координаты я тебе дам – ответил Саенал. Положив руку на руль, он зажмурился, загружая в память машины маршрут и 3D-модель места. Открыв глаза, он выпрыгнул из машины и помчался к солдатскому входу. «Felicia negotia!!» – крикнул он, на прощанье и скрылся за поворотом. Секунду посмотрев ему вслед Афелий нажал на газ и развернувшись поехал назад к каравану. Теперь если кто и заметил их вместе, то решил бы что он лишь подвез его до Нексус Прайма и распрощавшись уехал по своим делам.

Догнав уже поступивший к таможенному контролю караван, он пристроился за последней машиной, приготовившись к другому ожиданию. Как он помнил из предыдущих поездок, осмотр всех машин занимал у стражи Легиона не меньше часа, а если возникнут какие-то проблемы, то и ещё дольше. Он надеялся, что остроухий проводник все же дождётся его в условленном месте, не наплевав на их уговор.

Очередь тянулась неспешно, будто престарелый пустынный полос. Машина за машиной, словно усталые стальные звери, подползали к таможенным воротам, скрытым за клубами пыли, где начальник каравана до крови бился за каждый мешок зерна, каждую банку тушёнки с ушлыми солдатами, так и норовившими открыто или тайно присвоить себе часть привезённого груза.

К середине дня очередь наконец дошла и до Афелия. Усевшись в водительское кресло, он взял автомобиль под ручное управление и направив его в глубь железных ворот ловко остановил его перед ожидавшими его Вениамином и неизвестным ему проверяющим.

– Что у вас тут? – спросил, сверившись со списком легионер

– Пока ничего, готовим под загрузку… – глава каравана оторвался от планшета и мельком заглянув в машину удивленно воззрился на одинокого Афелия.

– Пока легионеры проверяли документы и скудное содержимое машины, Веня отвел граконийца в сторону тихо спросив:

– Ты где своего спутника потерял?

– На перекрестке высадил, дальше он сам дойдет. – честно ответил Афелий

– Как высадил? – ошарашенно прошептал Веня: – да мне же его… Без него же… Да я тебя!

– Что у вас случилось, друг мой Вениамин? – заинтересованно спросил проверяющий, услышавший возбужденно повысившего голос Веню.

Без тени улыбки глава каравана повернулся к легионеру. Вениамин Павлович Контрабанда, был человеком солидным и уважаемым, не зря заработавшим свою кличку на ниве “оператора по теневой релокации заграничных ценностей”. И даже отойдя от дел из-за притяжения HR 8976С он сохранил присущее его годам и опыту достоинство. Говорил Веня мягко, но уверенно и вкрадчиво.

– Вениамин Павлович! Соблюдайте этикет, начальник. Всё у нас в порядке, небольшое недопонимание с водителем. Давай проезжей уже. Потом поговорим, – сказал он, обращаясь к граконийцу.

Вернувшись за руль и проехав сквозь внутренний караул Афелий попал на знакомые ему улицы Нексус Прайма. От торговых ворот, выходивших прямо на рыночную площадь, где каждая крупная банда держала свое казённое место для разгрузки и встречи с покупателями, представителями соседних банд и торговцами редкими на Заполярья товарами, отходили несколько дорог. Проехав мимо кучкующихся на площади олимпийцев, викингов, людей дракона и ещё не пойми кого он свернул на улицу ведущую к охране стене, разделяющей город на две неравные части и оберегающей жителей поста от бандитского вторжения. Подъехав к единственному пропускному пункту, он, чуть сбавив скорость завернул под металлическую арку-сканер, вмонтированную в камень стены и преграждающую путь к воротам для любой техники. Ещё вчера, на перевалочной станции, Саенал связался со штабом охраны, отправив им технические данные машины, документы и голограмму внешности Афелия. По накладным он вез купленные офицером снабжения ониксидские алмазы. Конечно же никаких алмазов у него не было.

– А если Легион узнает, что груза нет, разве это не вызовет подозрения у твоего начальства? – удаленно спросил он объясняющего тонкости легионера.

– А почему ты думаешь, что у меня нет алмазов? – спросил Саенал. Засунув руку в карман, он вытащил на свет маленький блестящий камешек и показав его удивленно у Афелию спрятал алмаз назад.

– У меня их много. Я же тут не просто так, я деньги зарабатываю. А твое появление на нашей базе позволит мне честно легализовать часть из них – он хитро улыбнулся: – Надо уметь находить возможности. Так что спокойно проходи контроль и езжай прямо до склада, там я тебя встречу. Только не канителься – время счёт любит!

Саенал не обманул. Встроенные в арку датчики просканировав машину и водителя дали добро, пропуская его через металлические створки. Он подумал о том, как хорошо, что на охране не стояли люди. Легионеры могли бы остановить и проверить его хотя бы от скуки и отвертеться он бы уже не смог. Внутри военного городка так же никого живого видно не было. Было абсолютно пусто, но Афелий сразу почувствовал, что за ним наблюдают сотни камер и регистраторов, снимая и записывая каждый его шаг. Поежившись, он крутанул руль скатившись от электронных взглядов охраны стены вниз по улице, ведущей прямо к нужному ему зданию. Из тени рядом с дверью возникла знакомая фигура в такой же плащ-куртке. Это был Саенал.

– Опаздываешь, дорогой мой соучастничек – усмехнулся он, пока Афелий затормаживал. – Целый час тут свечусь по чем зря.

Саенал жестом указал на закрытую на ключ-карту бронированную дверь, ведущую на местный глав-склад. Покопавшись в карманах своей куртки-плаща, он достал из них искомую карту и приложил её к замку.

–Милости просим. Ты заходи пока, а я ща сингалку отключу и следом за тобой.

Афелий протиснулся в приоткрытую дверь и встал, привыкая к некоторому полумраку неосвещенного помещения. Где-то вверху раздался щелчок и быстрая вспышка света. Но в остальном всё было тихо. Ни сирены, ни мигающей сигнализации, ни вбегающей в залы охраны. Даже странно. Как будто он проник не в охраняемый частной государственной армией объект, а в свой личный холодильник. Зашедший через несколько секунд чем-то несказанно довольный сильванид залез рукой в черной перчатке в карман, достал карточку и указав на массивную дверь слева от входа сказал:

– Вот, открывай и забирай какая нравится.

Афелий взял ключ и открыв дверь задохнулся от восторга. Среди комплектов наградной офицерской формы и вооружения, нескольких драгоценных шкатулок и сундучков, под двумя шкафами раритетной посуды, на мягком ковре лежали три гитары в лакированных футлярах. Их красота была подобна красоте Елены и принадлежали они наверно, что богам. Афелий взял тёмно-красную цвета антикварного красного дерева на чехле которой было выбита надпись – «Queen».

–«Так я тебя и назову», – подумал он и повесив футляр на плечо, осмотрелся в поисках легионера. Но, как ни странно, на складе он остался один. Саенал успел куда-то уйти. – «Деловой какой, хоть бы попрощался!». Пожав плечами, музыкант вышел со склада, аккуратно прикрыв магнитную дверь. Но она не закрылась…

***

Афелий, закончивший рассказа, замолчал. Грим, до этого прислонившийся к машине, отстранено слушая, шагнул к нему, замахнувшись рукой. Феликс, также слышавший историю прошедшего дня из салона машины, испуганно взглянул на своего попутчика. Он хорошо помнил, как нирин таким же ударом ранил налетчика, но видно у Грима не было в планах калечить или убивать граконийца:

– Ну и идиот же ты! – сказал он, отвесив Афелию подзатыльник: – Полный дурак! Влезть в дела Легиона, в дела с крупной контрабандой, украсть вещь генерала-губернатора, да ещё и рассказывать об этом хоть кому-то! Ты не понимаешь, что тебя просто подставили? Подвели под резервные камеры? Раздался, блин, щелчок… Тьфу! Признаться я был о твоих сородичам лучшего мнения. Если вы все такие как ты, то я не удивлен, тому, как легко вас подчинила республика!

– Ты мой народ не трогай, – Афелий недовольно посмотрел на нирина: – Мы сейчас в одной машине и проблемы у нас общие. Лучше скажи, что делать?

– Иса, помоги с какими же кретинами приходится иметь дело! – Грим заметил глаза: – посмотри сюда! – он указал на дверь автомобиля, за которой скрывался Феликс: – Этого человека ищет половина Заполярья и мне нужно как можно быстрее доставить его в Олимп и желательно без особых проблем в дороге. Ты понимаешь, что самое сейчас выгодное для меня это бросить тебя здесь и уехать отсюда как можно скорее, прихватив, кстати твою гитару. Ее наличие тебя не спасет от погони, а мне лишние деньги не помешают.

– Я тебе не позволю! – Афелий нахмурился, сжимая кулаки, грозно посмотрев на Грима: – Пусть она и ворованная, но я столько за нее отдал!

Грим устало потёр глаза. Общение с дураками его порядком утомляло. “Если бы я ещё знал дорогу…” подумал он и выдохнув посмотрел на Афелия:

– Ладно, не маши лапищами. Я бы не стал драться граконийцем, даже с таким как ты. Поехали. И молись всем своим богам силы за нами не было погони.

Афелий заулыбался и хотел что-то сказать, но Грим прервал его жестом продолжив:

– Мне от тебя понадобится одна услуга. Выполнишь мою просьбу, и никто не узнает о твоём проколе. По рукам?

– Что тебе надо? – недовольно спросил Афелий, вновь насторожились

– Познакомь меня с Ираэлем. – улыбнулся Грим. – много о нем слышал, но лично не знаком. Будет разговор и о твоей тайне никто не узнает. В том числе и Ираэль.

– Сделаю что смогу, – согласился Афелий, тихо радуясь казавшейся лёгкости просьбы. – А тебе зачем?

– Не твоего небольшого ума дело, – улыбнулся Грим и с опаской посмотрев на небо сказал: – поехали, поехали. Сам же знаешь время не резиновое.

Вернувшись в машину договаривающиеся гракониец и нирин как ни в чем не бывало продолжили путь, не обращая внимания на заинтересованного из соглашением Феликса.

Глава 8

Бар «Аквариум» был одним из тех мест, что существуют на всех планетах вселенной. Подвал с запотевшими от конденсата стенами, пропахший дешёвым перегаром, синтетическим дымом и отчаянием. Именно здесь он и находился, забившись в самый дальний угол, где свет неоновой вывески едва достигал стола, окрашивая его лицо в болезненно-синие тона.

Он сидел неподвижно. Перед ним стоял полный стакан виски – старый добрый «Одинокий охотник», что каких-нибудь двадцать лет назад считался бы на Заполярье роскошью, а теперь скатился до унылого стандарта всех баров категории Б. Он не пил, просто смотрел на желтоватую жидкость, словно ожидая, что в ней проступит ответ на вопрос, который не мог сформулировать его собственный разум. В мутной, едва колыхавшейся жидкости отражалось его уставшая, перекошенная физиономия. Его новое лицо.

Где-то над головой шумел телекомуникатор. По пыльному экрану передавали новости. Кажется, кто-то попытался взломать банк Эмизиам. Наверно сейчас это самая животрепещущая тема – вон как жадно ее слушают местные забулдыги, чуть ли не вцепившись в монитор. Однако его поза была спокойной, почти ленивой. Спина ссутулена, рука полусогнута, будто бы в полудрёме и никто бы не догадался что ему потребуются какие-то доли секунды чтобы дотянуться до спрятанного под плащом шокера. Это было неосознанно, словно дыхание. Он так привык.

Всё было нормально, привычно. Он был на своём месте. Он был капитаном. С утра до вечера он вёл учёт, решал споры, докладывал о передвижениях караванов по выделенному каналу. Вечером пошел в бар, «пропустить кружечку». Обычные дела служащего. Как он привык. Всё было нормально и лишь длинный черный синяк на шее, аккуратно прикрытый шарфом, иногда саднил, неприятно напоминая о себе – кажется он перестарался.

Дверь в бар скрипнула, впуская снаружи клубы холодного воздуха и багровый отсвет Алого. Кажется, скоро начнет холодать. Надо бы отправляться домой. Вместе с лучами заката в бар вошёл человек. Кажется, он его знал. Память, как всегда мгновенно, подсказала: «Георгий фон Зайцев, капитан четвертого отдела тайных дел, коллега.»

Степан на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к полумраку, а потом неспешным, но уверенным шагом направился прямиком к его столу. Его появление осталось незамеченным. Ни завсегдатаи «Аквариума», ни трактирщик Дионисий, ни даже случайные торговцы не проявили интереса к зашедшему вечером в кабак ещё одному капитану.

Он не двинулся с места, ничем не выдал волнения, только его пальцы на столе чуть заметно напряглись.

– Майор Вергилий! – голос знакомого был радостным и одновременном удивленным. Он напрягся, неужели он что-то пропустил?

Он медленно поднял голову. Его собственный голос прозвучал низко и сипло, без единой ноты удивления или интереса.

– Я. Кто спрашивает?

– Ты Вера, пьяный что ли? Или обдолбанный чем? – капитан втянул носом воздух словно собираясь в чем-то уличить его. – Мы тебя весь день ищем, Пол Олимпа обегали. А ты тут сидишь, балду гоняешь. Да ещё и сам не в комильфо. Тебя почему в караване Вениамина не было? Тебе что поручили, а?

Караван Вениамина… Он что-то помнил о нем. Но зачем ему там быть? Дело. У него было какое-то дело. Или не у него? Олимп… Голова заболела, по позвоночнику забегали болезненные разряды тока.

– Я заболел – прохрипел он, не особо думая, что говорит. Пусть это тело поверит его маленькой лжи и свалит куда-нибудь в закат! Виски гудели, голова стала тяжёлой, а мир закружился перед глазами. Только не сейчас, он же справился, техника никогда до этого не подводила…

– Заболел!? – человек не выдержал и шагнув к столу схватил его за отвороты куртки. – Да тебя за такое убить мало. Тебе Эло доверился, а ты!

Какой настырный человек. Толкнув не ожидавшего агрессии Зайцева изо всех сил, так что капитан отшатнулся и повалившись сильно приложился затылком об стол, он вывалился из кабака, кутаясь в поношенный плащ, не дожидаясь завязки драки или попыток ареста. У него было дело, там вдалеке, в водовороте улиц внутри местной ратуши.

Он шел, не замечая ни багрового отсвета Алого в небе, ни ледяного, пробиравшегося даже через купол, ветра, холодившего лицо. Ноги несли его сами, ведомые мышечной памятью мертвеца. Карта Олимпа, чужая и детальная, всплывала перед внутренним взором, накладываясь на реальность. Повернуть налево, мимо фонтана изображавшего девушку с кувшином, пройти насквозь пустой сквер, срезать через «русский» квартал, где в окнах горел желтый, обманчиво теплый свет.

Его собственное дыхание казалось ему чужим – прерывистым и громким. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Его состояние было странным, не привычным. Раньше он никогда не встречал такого сопротивления, но отступать было поздно.

Патрульный караул, совершавший ночной обход, замер, пропуская его. Бойцы в синих плащах поверх бронежилетов узнали знакомую форму и властную походку майора. Один из них, молодой сержант, резко отдал честь, его голос прозвучал особенно громко в ночной тишине:

– Господин Майор!

Он не удостоил их ни взгляда, ни кивка, проскользнув мимо с таким видом, будто опаздывал на совещание самого Архонта.

Его ноги несли его сами, ведомые мышечной памятью. Но они привели его не к парадному порталу с его позолоченной стражей. В тени массивного контрфорса, там, где стыковались старая кладка и новые полимерные панели, зияла решетка вентиляционного канала. Замок на ней был сложным, механическим, сталепластиковое наследие прошлой эпохи, не подключенное к общей сети. Пальцы, чужие и все еще немеющие, сами нашли в кармане плоский магнитный ключ-отмычку, чью форму он помнил, но почему-то не мог вспомнить, где получил. Тихий щелчок, и решетка отъехала в сторону, впуская его внутрь здания. Гул систем жизнеобеспечения был оглушительным. Он двигался на ощупь, его улучшенные техникой глаза переключались в режим теплового видения, выхватывая из тьмы раскаленные трубы и пучки оптоволокна. Карта, наложенная на реальность, вела его вверх по узким, почти вертикальным шахтам, где его форма цеплялась за выступы.

Люк на пятом этаже был замаскирован под панель фальшпола в нише, где стояли неиспользуемые серверные стойки. Он прислушался. Снаружи – мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом. Ночь, рабочий день давно закончился. Выбравшись, он на секунду прислонился к холодной стене, отдышаться. До кабинета Эло оставалось двадцать метров пустого, освещенного коридора. Он шел по этажу будто ходил здесь каждый день. Для части его личности это даже было правдой. Тишина в коридорах пятого этажа была гробовой, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения. Воздух пах дорогой полировкой и властью. Его повело. Ладонь, скользнувшая по холодной стене, чтобы удержать равновесие, оставила влажный след.

Дверь кабинета Эло была заперта. Это не стало проблемой. —«Откройся!» – Он прижал руку к замку посылая ему команду. Панель замигала, и ручка повернулась – замок был открыт. Удобный навык, который он получил от лучших перехватчиков республики и которым очень гордился.

Он вошел и захлопнул дверь за спиной, прислонившись к ней. Кабинет. Логово зверя. Атмосфера здесь была густой, как сироп, пропитанная десятилетиями интриг, приказов, бандитской «славы».

Сев в кресло пододвинул настольный компьютер и приоткрыв защитный корпус подсоединил внутрь «Крота» – незаметное для неопытного глаза и системы устройство, позволяющее удаленно просматривать и скачивать чужие файлы и данные. Любое дело следует начинать со сбора информации и сейчас он не собирался изменять этому правилу. Собрав системный блок как было и вернув его на место он включил систему завершая подключение прослушки. Но что твоего настораживало. Он начал замечать, как в боковом поле зрения зарябили и забегали мурашки. Странно… раньше он такого за собой не помнил. Он зажмурился, но это не помогло. В нос ударил призрачный запах дорогого кофе и пороха. В ушах зазвучали обрывки чужих воспоминаний, как нашептывания на заброшенной частоте:

«…Архонт прав, Вера. Это наш шанс. Мы будем не бандитами, а строителями…» – голос Эло, довольный от будущих перспектив.

«…зачистка в секторе «Дельта» прошла без шума. Шпион дракона ликвидирован. Твоя информация была нам крайне полезна. Чисто сделано.»

Громкий смех, звон бокалов. Победа. Общее дело.

Что-то тёплое и яростное, чуждое и древнее, рванулось из самых глубин мышечной памяти, из затуманенных нейронных срезов памяти и личности, которые он считал мёртвыми. Это не было чувство. Это был порядок, высеченный в нейронах. Защищать Олимп. Служить Эло.

Рука, лежавшая на терминале, дрогнула. Он удивленно поднял руку и осмотрел ее. Дрожало тело, чужая рука перестал подчинятся его приказам. В висках застучало:

[Измена. Предательство.]

Это был не голос, а соматический импульс, призрачный рефлекс. Он чувствовал, как челюсть сама сжимается, зубы скрипят в немом протесте. Это тело, это орудие, отказывалось повиноваться, узнав в его действиях вражескую работу против своего города.

Он с силой нажал на интерфейс, заставляя чужую ладонь подтвердить запуск установки «Крота». Каждое движение давалось с боем, будто мышцы наливались свинцом. Перед глазами поплыли кровавые пятна, а голова раскалывалась от вспышки чужой ярости, ярости защитника, чьё место занял вор.

Ничего не соображая, он провел рукой по клавиатуре, случайно попал на не закрытую почту и тогда он увидел его. На экране висело старое, забытое сообщение Эло написанное Вергилию. Всего пара строк. Похвала за операцию против «Зелёного Дракона». Невольно его пробежал глазами первые строчки:

«Молодец, Вергилий, порадовал старика…».

Контроль над телом треснул, как стекло, под напором чужой, но всепоглощающей воли. Он ощутил их жгучим приливом ненависти. Это был ненависть к нему, стыд солдата, который потерял знамя своего полка. Его пальцы, только что запускавшие шпионскую программу, непроизвольно сжались в кулак, впиваясь ногтями в ладонь – жест отчаяния и бессильной ярости самого Вергилия.

[Не легион… Нет…]

 Прошелестело где-то в глубинах, и это был не его шёпот. Это был последний хриплый выдох души, которую он пытался похоронить. Душу нельзя было стереть. Её можно было только загнать вглубь, и теперь она поднималась, чтобы ценой провала миссии сорвать надругательство над своим домом. Словно во сне он увидел, как не подчиняющиеся ему руки достали из кармана пистолет и направив дуло в потолок нажали на курок. Прогремел выстрел.

По всему зданию Ратуши, оглушительно и неумолимо, взревела сирена. Красный свет замигал, заливая кабинет адским заревом.

– «Черт!» —мысли сплелись в один клубок животного страха. Что за ошибка в аппаратуре? Ни у кого из его коллег не было такого.

Закусив губу и используя всю дарованную техникой ордена силу, он попытался перебороть неподдающееся тело и чуть не теряя связь с чипом сделал шаг. Внутри что-то щелкнуло и неожиданно стало легче. Казалось, внешний напор ослаб, не выдержав как ему показалось долгой битвы и отступил на границы сознания. Радуясь небольшой победе, он рванулся к окну – массивной панорамной конструкции. Стекло было толстым, термоутепленным, разбить его в нынешнем состоянии он бы не смог, да и это был бы заметный след. Он быстро осмотрел раму с щеколдой. Само окно было заперто, но форточка были приоткрыта – в городе, накрытом куполом некоторые вспоминали старые привычки и не запирали окна на ночь. К сожалению, щель была слишком мала для стандартного человека. Скрипнув зубами, он вскочил на подоконник и изогнув тело, извиваясь как змея просочился через хрустальную преграду. Уцепившись за парапет, он огляделся. Теперь от спасения его отделяла только высота пятого этажа

Без раздумий он прыгнул в багровую тьму.

Удар о мягкую кровлю соседнего одноэтажного здания пришелся на все тело, выбив из легких воздух. Что-то мерзко треснуло, и он перестал чувствовать пальцы левой ноги. Он не обратил на это внимания. Скатился вниз, на мостовую, и, попытался встать. Повреждённые мышцы слушались плохо, а чертов хозяин опять не вовремя нагрянул и опять пытался вытеснить захватчика. Его качало и бросало из стороны в сторону, как утлое суденышко в шторм. Мир плыл перед глазами, распадаясь на огни и тени.

Но сквозь гул в ушах и стук собственного сердца он различил другой звук. Четкий, быстрый, неумолимый – топот ног бегущего человека. За ним бежали.

Он практически полз, цепляясь за стены, ныряя в первые попавшиеся арочные проходы, сбивая с ног мусорные баки, чтобы создать шум. Каждый вздох обжигал легкие. Каждый поворот мог стать последним. Он чувствовал на спине их взгляды, слышал приближающиеся шаги и крики. Только не ответить или сбежать он не мог. Пройдя еще несколько метров на заплетавшихся ногах, он упал, отдавая себя в руки настигающей его погони.

– Эй Вергилий ты в порядке? – перед ним вновь появились лицо дотошного капитана Зайцева. – Держись брат. Вызывайте врача! – Кажется, кто-то тряс его за плечи, где-то над ним чужие испуганные голоса звали скорую. Но её звуки доносились будто из другого измерения. Его тело не слушалось, пальцы онемели. Он не чувствовал ни страха, ни боли, он всё еще находился в плену пустых глаз того, кто сегодня опоздал на караван, кого был послан найти этот капитан, того, кем он был когда-то. Того кто уже был мёртв.

***

…Кабинет Майора тайных сил Олимпии был не похож на обычный офис служащего или убогое помещение корабельного клерка. Это была просторная комната с панорамным окном, упиравшимся в высокий потолок пятого этажа ратуши, вид из которого на освещённые неоновыми огнями улицы Олимпии казался Вергилию самым красивым что он видел в жизни. Воздух был чистым, охлаждённым системой кондиционирования, и благоухал дорогой полировкой для дерева и свежемолотым кофе. Сам Вергилий сидел в глубоком кожаном кресле за массивным дубовым столом – подарком от самого Эло, за успешно проведённую операцию по вычислению шпиона из «Зеленого дракона» год назад. Он улыбнулся про себя вспоминая молодость: «Поверили бы его бывшие сослуживцы если бы им рассказали каких высот достиг их доселе неудачливый однополчанин? А стоило всего лишь выбрать правильный путь!» Перед ним в воздухе парила голограмма, проецируемая из скрытого в столешнице излучателя. Трёхмерная схема тюремного крейсера «Хранитель», с полным списком перевозимого груза, персонала, охраны и отдельное видеосъемка одного заключённого – Феликса Ладина. Рядом висели вкладки с его биографией, психологическим портретом, схемой кодов доступа к системам Межгалактического Банка. Вергилий с лёгкой, почти ленивой улыбкой водил пальцем по интерфейсу, отбирая ключевые данные для предстоящего сеанса связи. Ему еще предстояло найти исполнителя на роль телохранителя и доставщика, но больших проблем с поиском кандидатов возникнуть было не должно. На корабле была масса его знакомых или по крайней мере известных ему людей, готовых помочь ему только из уважения к хозяину Олимпа. Его палец замер над списком имен, и улыбка стала шире. – «Ну надо же, Грим. Старый знакомый. Надеюсь, он не растерял былой хватки. Лучшей кандидатуры мне и не найти…

Вергилию чрезвычайно повезло. Получить миссию лично из рук Эло? Курировать доставку столь ценного актива, от успеха которого зависели амбициозные планы самого Архонта? Это был не просто карьерный взлёт. Это был знак высочайшего доверия. Шанс, который выпадает раз в жизни, и он, Вергилий, был тем, кто его получил. Он потянулся за чашкой кофе – настоящей, земной арабики, которую ему доставляли раз в месяц по блату. Его пальцы с наслаждением обхватили теплый фарфор. Он чувствовал себя не просто агентом, а архитектором будущего, мастером, готовящим свой живой инструмент. Он потянулся, чтобы активировать канал связи с Гримом, и в этот момент его мизинец коснулся по едва заметной царапине на скуле. Капитан скривился, вспомнив неприятный инцидент. Утром перед работой он решил побриться. Парикмахерских в Олимпе было не мало, но сегодня его привлекла мигающая вывеска новой недавно открытой цирюльни. Место выглядело не плохим, что, к сожалению, нельзя было сказать о персонале. парикмахер в нижнем секторе – неряшливый мужик с трясущимися руками, казалось, был в запое не первый месяц и немудреную работу свою делал кое-как, оставив на щеке Вергилия глубокий порез. Как вообще можно было порезать человека безопасной лазерной бритвой?

– «Ничего, – думал Вергилий, – Позже найду того, кто не испортит внешний вид человека, имеющим дело с самим Эло». Проговорив это, он даже усмехнулся про себя. Эта царапина была мелочью, досадным пустяком на фоне его грандиозного сегодняшнего дня.

– Господин Вергилий? – в этот самый момент, без стука, дверь в его кабинет с лёгким шипом раздвинулась.

На пороге стоял тот самый парикмахер. Вергилий попытался вспомнить его имя. Кажется, Мортем Туам… Или как-то так. Ко своему стыду Вергилий никогда не отличался хорошей памятью на имена. Что у ж с него взять – шестой сын фермера с задворок галактики. Если бы не легион и не Эла… Но что же понадобилось здесь этому человеку? В его просторном кабинете Туам казался ещё более жалким и неуместным в стерильном пространстве деловой роскоши, даже чем в своей убогой лавчонке. Его потёртый халат был не по размеру велик, а в руках он сжимал свой потрёпанный кожаный чехол.

– Господин Вергилий – его голос прозвучал подобострастно, но с какой-то навязчивой, липкой нотой. – Я… я не мог не прийти. После вашего ухода я не находил себе места. Мы, мастера своего дела, всегда чувствуем, когда работа выполнена неидеально. Позвольте исправить оплошность. Безвозмездно, разумеется! Для такой важной персоны…

– Чего? – Вергилий медленно поднял на него взгляд. Это было забавно. Он и не знал какие щепетильные люди населяли этот милый город. – Твоё рвение трогательно, – сказал он, весело улыбаясь неожиданному посетителю, – Но не утруждай себя. Ты сделал всё что мог. Иди домой – уже вечер. Может когда-нибудь я вновь навещу твой салон. А сейчас не мешай мне. – капитан привычно сдержано улыбнулся гостю, ненавязчиво указывая ему на дверь, но тут в глазах парикмахера что-то дрогнуло. Исчезла подобострастность, взгляд стал пустым и остекленевшим, словно у рыбы на льду. Эта мгновенная перемена была куда страшнее любой злобы.

– Что с тобой? – не удержался Вергилий.

– Да так… – протянул парикмахер – Устал за день. Весь день на ногах, да на ногах. Не буду вас больше задерживать, вы слишком для нас ценны… – вздохнув он собрался на выход, а Вергилий вновь вернулся к голограмме, всем видом показывая, что разговор окончен. Он ухмыльнулся про себя. Туам оказался не настолько криворуким как ему показалось утром. А если и криворуким, то хотя бы умеющим признавать свои ошибки. Вергилий ценил это качество в людях. Но что-то во всей ситуации его настораживало.

– А как ты, Мортем Туам прошел всю охрану, а? – спросил Вильгельм, но парикмахера у двери уже не было. Сзади раздался какой-то еле слышный шелест. Вергилий попытался повернутся, но не успел. Что-то плотно обвело его шею, перекрывая дыхание. Капитан попытался вскочить, но не смог душащие его руки с необыкновенной для свой тщедушности силой вдавили его в кресло не ослабляя напора.

– Сиди спокойно Майор, а то всё попортишь. Послужи последний раз Легиону. – парикмахер еще сильнее натянул титановую леску, не давая Вергилию и шанса на спасение. Он попытался дотянутся до кнопки вызова, но на это уже не хватило сил. Внутренняя связь тоже почему-то не работала. Последние что он запомнил, как холодные пальцы парикмахера пробежали по его затылку поправляя волосы. Сознание Вергилия захлебнувшись, померкло в пустоте…

Глава 9

Выживание на Заполярье редко зависело от личной храбрости или грубой силы. Истинная валюта планеты-тюрьмы – связи. Невидимая, постоянно натянутая паутина из договоренностей, нейтралитетов и кровавых обид, опутавшая всё – от Великого Легиона до последнего бандита. Банды, кланы, тем более протогосударства вроде Олимпа – все они существовали в хрупком, вечно меняющемся равновесии. Сегодняшний союзник завтра мог стать врагом из-за не поделённого контейнера с провизией или оскорбления, нанесенного младшему кузену лидера. И наоборот – заклятые враги, могли не открывать огонь при встрече у торговых точек, соблюдая неписаные правила ради большей выгоды. Всё решалось контекстом: местом, временем, наличием свидетелей и главное потенциальной выгодой. Друг или враг – это был ситуативный вопрос, ответ на который знали немногие.

Но Феликс не знал таких тонких материй. Услышанный им разговор между Афелием и Гриммом не давал ему покоя, а хитрый нирин все-никак не собирался делится подробностями.

– Отстань Феликс! – Гримм лениво отмахнулся от своего протеже, опять расслабленно развалившись в кресле, – Это наши дела и тебя они не касаются. Ты тут человек новый, поэтому сиди, наслаждайся солнышком и ни о чём не думай.

– Я ни о чём и не думаю – вздохнул Феликс – Тащите меня уже день как, будто чемодан на колесиках. А я как никак человек!

– Ну не преувеличивай, – сощурился нирин весело взглянув на Феликса, – Человек, человек. Ты мой самый дорогой и любимый чемодан. И колесики у тебя золотые. Особенно в голове. Но только тебя прошу, не мешай делать каждому свою работу.

– Привыкай Феликс, – усмехнулся с водительского места Афелий,

–Уважаемый нирин же не дурак перед чемоданом отчитываться!

– Я тебе щас дам как! – Гримм педагогическим замахнулся на граконийца, для пущей выразительности выпустив коготь на одном из пальцев

– Почему так медленно едем? Или ты думаешь я не в курсе вашей астрономии? Заморозить нас решил?

– Никак нет! – ответил вдохновившийся угрозой Афелий, – Энергия кончается. Мы обычно на перевалочной пункте заправлялись, но из-за крюка в расход заряда не уложились. Не знаю доедем ли.

– Вот одни из-за тебя проблемы, – задумался, потирая когтем висок Гримм, – Где подзарядиться есть?

– Есть-то есть, – после заминки Афелий неохотно продолжил: – Тут недалеко – Старая застава Легиона. Из нее давным-давно все ценное вывезли и бросили за ненадобностью. Но сеть питания там вроде оставалась. Правда, как я слышал в ее стенах недавно, какие-то неизвестные гаврики завелись. Ваши родственники кажется. Ай да за что?

– Тебя не били давно что ли, Афелий? – Гримм все же не сдержался, сильно заехав водителю по дурной голове. – Старая застава, говоришь… скорее всего те самые… Мне не хотелось бы встречаться родичами как можно дольше. Только ночью мы тут ласты склеим. Что же делать…А ты уверен, что мы там найдем энергетическую станцию?

– Я там не был. – пожал плечами Афелий. Но с нами же специалист. Мастер Феликс, не поможете нам?

– Что скажешь хакер? – Гримм вопросительно взглянул на Феликса, – Надо что-то делать. Ночью температура тут падает так, что градусники трескаются.

– Можно? – Феликс перегнулся через переднее сиденье, ухватившись рукой за руль. Афелий недовольно скривился, но кивнул, откинувшись в кресле.

[Подключение к бортовому компьютеру…]

[Модель: "Ворон-5М". Уровень доступа: АДМИНИСТРАТОР.]

[Запуск расширенной диагностики…]

Свет перед глазами хакера помутнел, уступая место потокам сухого машинного кода. Он мысленно обошёл все стандартные ограничения, ощущая знакомый холодок цифрового пространства. Запустив череду базовых служебных команд, проник глубже стандартного интерфейса, в низкоуровневые меню управления.

[Анализ цепи питания… Норма.]

[Открытие бортовой библиотеки…]

Машина была далеко не новой. Серию 5М Феликс разбирал, кажется, еще в институте. Поэтому проблем возникнуть с ней было не должно. Пока система собирала данные он мельком просмотрел последние записи в бортовом журнале и карту, в силу профессиональной привычки собирая и запоминая интересную, но не всегда нужную информацию. Карта была подробная: главный пост Легиона, несколько защищенных убежищ и несколько крупных дорог, ведущих к Олимпу. Даже модель самой страны имелась. До этого имея лишь примерное представление о географии HR 8976С, землянин был поражен неожиданным высоким развитием планеты, на которой как представлялось ему шла бесконечная война.

[Состояние накопителей: 7.8%. Критический уровень.]

[Расчет оставшегося пути… Недостаточно энергии.]

Он виртуальным касанием прошелся по всем датчикам, отмечая вторичные системы, которые можно было бы отключить, и оценивая остаточный заряд. Убедившись в состоянии аккумуляторов, он вышел из системы. Мир вернулся с легким щелчком в сознании.

– Надо ехать на заправку, – заключил Феликс, возвращаясь в реальный мир. – Тут система не сложная. Если надо будет я вас запитаю и без специальной станции. Мне бы только рабочий источник найти.

– Ты… Э… – озадаченный Гримм поводил пальцем указывая то на Феликса, то на Афелия, то на руль, потом махнул рукой соглашаясь: – Ладно, поехали. Доверюсь новым технологиям. А сераров я беру на себя. Они похоже тут тоже не по своей воле. Так что не дрейфить. Всё-же не люди – договоримся.

Крутанув руль, Афелий свернул с разбитой трассы на едва заметную грунтовую колею, ведущую между почерневших каменных стен. Развалин вокруг становилось всё больше – но теперь это были не военные укрепления, а остатки жилых кварталов: остовы домов с пустыми блеклыми окнами, обрушенные мастерские, скелеты пустых магазинов. Запустение было тотальным, но не военным, как во время битвы, а бытовым, что пугало ещё сильнее.

Феликса, привыкшего к непрерывному ходу столичной жизни, даже в самых грязных районах мегаполисов, местное забвение приводило в изумление. Он не удержался и высунулся в открытое окно, втягивая влажный воздух, пахнущий теперь не озоном и пылью, а затхлостью, гниющими органическими остатками и осыпавшимся бетоном.

– Что здесь было? – спросил он, не отрывая глаз от оплывших груд камня, между которыми угадывались очертания улиц, где когда-то давно ходили люди.

Афелий, не сводя глаз с дороги, флегматично хмыкнул.

– Дома, универсамы, банки. Кажется, еще был вокзал… Людям надо было где-то жить, пока Легион строил себе крепость. Но после переворота ресурсы кончились, планы поменялись, людей стало не хватать. – он мотнул головой в сторону самых мрачных развалин. – Вывезли всё самое ценное, остальное бросили. Лишь крысы остались. Редко увидишь бедолаг, которым около Нексус прайма места не нашлось. Но и такие здесь долго не задерживаются.

В этот момент машина, вынырнув из-за груды обломков, резко подскочила на колдобине. Феликс вгляделся вперёд. Впереди, метров через триста, из-за развалин старого здания, сложенного из массивных темных плит, поднимался в серое небо тонкий, едва заметный столбик дыма. Рядом с ним угадывалась массивная, но сильно поврежденная арка – главные ворота в то, что когда-то было укрепленной заставой. Сейчас проем арки был наглухо заварен грубыми листами бронепластика, поверх которых была натянута толстая стальная сеть под током – она горела тусклым синим светом, от которого двоилось в глазах. В центре этой импровизированной преграды красовался огромный гидравлический засов, больше похожий на поршень от индустриального двигателя.

– Прибыли кажется – пробормотал Афелий и в его голосе впервые за весь путь прозвучала неуверенность.

Сзади раздался негромкий, металлический щелчок. Гримм, не меняя своей развалявшейся позы, снял предохранитель с импульсного пистолета, взятого из багажника, и положил его себе на колени. Его лицо осталось таким же невозмутимым, но взгляд, всего секунду назад ленивый, стал вдруг собранным, острым и абсолютно холодным, как лезвие.

– Внимание в оба, – произнёс он тем же расслабленным тоном, но теперь в нём слышалась стальная нить. – При всей моей любви к родичам здесь я бы и им не доверял. И не вылезай из машины, – он бросил быстрый взгляд на Феликса. – Это их дом, и мы здесь всего лишь гости. Надеюсь, всё решится мирно, но возможно всякое. Понятно?

Он посмотрел на Афелия. Тот молча кивнул и плавно прибавил газу, направляя машину к арке. В воздухе разливалось напряжение. Призрачный дымок над одной из труб заставы мог оказаться как вестником помощи, так и знаком скорой опасности.

– А ну стоять! Кто такие? Под кем ходите? – их окликнул недоверчивый голос откуда-то сверху. Говоривший скрывался за укреплениями, но Феликс догадывался что сейчас на них направлено всё имеющееся у хозяев заставы оружие. Афелий вышел из машины и вытянув перед собой открытые ладони крикнул:

– Мы люди Олимпа. Сам же видишь. Отстали от каравана и думали найти здесь энергию для машины и укрытие в ночи. Не откажите мирным путникам – Аполлон не забудет вашей доброты!

Ответом им стала тишина, но вскоре ворота всё же открылись, электрическая сеть погасла, а тот же голос сверху прокричал: – Ладно, заезжайте! Но помните, вы мы за вами следим!

Афелий, вернувшись в машину нажал на газ и медленно въехал внутрь заставы. Ждущий их внутри нирин, направил на них дуло пистолета и замахал в сторону показывая, где встать. Машина замерла в центре двора. Почти сразу же из-за груды ящиков и бочек появились еще двое ниринов с внушительными автоматами в руках. Их пепельная кожа была испачкана машинным маслом, а в глазах не читалось ни гостеприимства, ни страха – лишь холодная, профессиональная настороженность.

Нирин что встретил их на входе, по видимому их Старший, быстрым жестом показал на землю.

– Кто с оружием – вылазьте из машины. – его голос был жестким, без эмоций.

Гримм неохотно открыл дверь, пистолет он показательно бросил на сиденье и заняв горделивую позу прислонился к боку автомобиля. Он бросил взгляд на окна дома и Феликс, проследив за ним тоже увидел двух родичей в окнах главного дома. Но кажется их водитель не замечал никаких опасностей. Феликс посмотрел на Афелия и старшего нирина, что-то увлеченно обсуждающих не вдалеке. Кажется, гракониец интересовался есть ли на заставе переговорная рация.

– Всё у нас есть, караванщик – не кипишуй. – лидер дал отмашку своим подчинённым и продолжил: – Иди в наш офис, тебя проводят. И пусть люди знают, что банда Одарга всегда готова помочь своим соседям! – отправив Афелия он повернулся к Гримму и вдруг расплылся в хитрой улыбке:

– Энид! Ребята смотрите, какие гости к нам пожаловали! Я и не думал, что тебя когда-нибудь сюда занесет! Из всех сераров, покинувших нашу планету твоей удаче я сомневался меньше всего.

–Тебя Одарг я тоже не ждал здесь встретить. – Гримм, казалось, был не настолько довольным встречей как его собеседник, – Кажется в прошлую нашу встречу ты хотел меня убить.

– И в эту хочу не меньше, – пожал плечами Одарг – Тебе повезло уйти из Нексус Прайма до нашей милой встречи. Может ты нам расскажешь, где наш коллега, Андай? Он сообщил по внутренней связи что видел тебя, а потом пропал.

– А я откуда знаю? – рассмеялся Гримм, – Нирин в человеческом селении всегда в зоне риска. Может обидел кто, может завалило чем…

– Как бы я хотел тебя закопать прямо тут, но вижу ты под защитой. Ссорится с Олимпом я бы не хотел. Да и мы теперь оба изгнанники и не дело нам спорить. Помнится, вы хотели подзарядится? Дайте нам ваши аккумуляторы, у нас всё настроено.

Он щелкнул пальцами, и двое его людей, точными, отработанными движениями принялись отсоединять аккумуляторные блоки от машины. Феликс, почувствовав кивок Гримма, наконец выбрался из салона, чтобы помочь им и проконтролировать процесс, стараясь не делать резких движений. Он чувствовал на себе тяжелые, безразличные взгляды стражей.

Нирины работали молча, эффективно, словно части одного отлаженного механизма. Один из них, помогавший Феликсу снять последний блок, на мгновение замер, внимательно всмотревшись в лицо землянина. Его желтые зрачки сузились в щелочки. Он перевёл взгляд на своего напарника, тот едва заметно кивнул, но ничего не сказал, будто ни в чём не бывало вернувшись к работе.

– Всё, – сказал один из них, когда они закончили, подхватывая аккумуляторы. – Теперь ждите.

Оба нирина, взяв тяжелые блоки, молча направились к зданию офиса, оставив гостей под присмотром двух других стражей у ворот.

Во дворе воцарилась, неловкая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в развалинах. Одарг сидел на одном из ящиков, скучающе заглядывая в дуло своего лазерного карабина. Гримм, наблюдавший за разгрузкой с притворной небрежностью, тихо наклонился к севшему назад в салон Феликсу. Его голос был тихим, но отчетливым.

– Видел? – спросил он, глядя будто бы в сторону.

– Видел, – так же тихо ответил землянин, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– О тебе и здесь уже знают, – усмехнулся нирин. – Я поражаюсь силе местного сарафанного радио. Да и меня они вряд ли так просто отпустят. Держись ближе к машине и не делай лишних движений.

Одарг медленно поднялся с ящика, его хитрая улыбка сменилась выражением делового, но недружелюбного интереса. Он сделал несколько шагов в сторону машины, его рука небрежно лежала на прикладе карабина.

Гримм, – голос его звучал почти панибратски, но в его интонациях слышалось стальное шипение. – Что-то ты нам своего спутника не представил. Невежливо как-то. И лицо у парня какое-то… знакомое. Не находишь?

Он остановился в паре шагов, его взгляд скользнул с напряженного лица Гримма на бледного Феликса. Гримм, нахмурившись шагнул вперед, загораживая хакера спиной, пытаясь что-то сказать, в этот момент из здания офиса раздались какая-то возня, крики и к расстройству нирина, стрельба.

Гримм, толкнув Феликса внутрь машины, будто тигр кинулся на Одарга, выпуская стальные когти. Вожак попытался отступить назад, вскидывая карабин, но Энид оказался быстрее. Вцепившись ему в шею и прижимая противника к стене, он уже через секунду отпустил умирающее тело и схватив выпавший из ослабевших рук нирина карабин отпрыгнул в сторону, укрывшись за углом дома. Второй враг, засев за ящиками открыл по нему огонь из лазерного пистолета. Он был хорошим стрелком и мог бы доставить проблем, но преимущество в точности карабина было на стороне Гримма. Пристреляв за пару выстрелов новое оружие, он подловил не вовремя высунувшегося оппонента и метким выстрелом ранил его в руку, заставив выронить пистолет. Стрелок упал, зажимая практически оторванную кисть и больше не представляя угрозы. Два серара были повержены.

Но в это здесь он и проиграл. Феликс видел, как Гримм, с облегчением выдохнув, поднялся из-за укрытия. Видел, как взгляд нирина метнулся по сторонам, и на его лице промелькнуло внезапное осознание – Третий нирин. Феликс и сам забыл о нем.

Резкий шорох сзади. Гримм обернулся, винтовка уже была на изготовке, но Феликс с первого взгляда, с холодной, машинной ясностью понял – он не успевает. Ствол другого оружия, направленный прямо в грудь Гримма, был уже здесь.

Феликс не помнил, как его рука сама потянулась к тяжелому, холодному предмету на сиденье машины. импульсному пистолету, что Гримм бросил ему на попечение. Не помнил, как пальцы сомкнулись на рукоятке и как активировал глаз-интерфейс.

Раздался выстрел. Не громкий, скорее короткий, сухой хлопок, но от него заложило уши.

Феликс увидел, как Гримм инстинктивно зажмурился, приготовившись к тому, что не произошло. Ни вспышки, ни боли, ни пения ангелов – лишь тихий, тяжелый звук падающего тела.

Последний серар осел на землю бездыханным кулём. Винтовка, из которой он так и не успел выстрелить, с грохотом упала рядом. А между его глаз алела маленькая, аккуратная дырочка – визитная карточка лазера.

Только тогда Феликс осознал, что сделал.

Он удивленно смотрел на свои руки, на оружие в них. Внутри не было ни ужаса, ни торжества, ни даже отвращения. Лишь странная, оглушающая пустота. Будто в его голове оборвался какой-то важный провод.

– С почином вас, Глеб Георгиевич, – раздался нервный, срывающийся смешок Гримма. Голос нирина вернул его к реальности.

Феликс медленно опустил руку. Пистолет казался невероятно тяжелым.

– Странное… – сказал он без гнева или страха – Будто что-то оборвалось…

Гримм, уже отошедший от шока, подошел к нему. Его взгляд был спокоен и даже немного усталый.

– Всё время забываю о твоей проблеме, – сказал, улыбнувшись нирин. – Но мне приятно что за моей спиной стоит такой непоколебимый стрелок. Давай пистолет.

Вложив оружие в протянутую руку, Феликс задумчиво присел над своей первой жертвой. Машинально проверил пульс и заглянул в застывшее лицо. Может быть, у него была семья, друзья или враги. Но теперь все это было не важно. Ни для серара ни для Феликса.

– Смотри. Так и закончил свою жизнь Одарг. В бою, как и подобает охотнику. – нирин забрал пистолет и повернулся к дому. – Надо бы узнать, что там с нашим водителем. Там оставались еще парочка родственников. А идти оставшуюся часть пути пешком я не хочу.

Со мной все в порядке! – раздался знакомый голос со стороны дома. Гримм повернулся назад, вскидывая карабин, но это и вправду оказался Афелий. Он медленно вышел из дверей дома и повиснув на двери продолжил: – Я вроде как с ними справился. Но лучше проверить. У меня перед глазами что-то темнеет…– он начал сползать по двери вниз и, наверное, упал, если бы Гримм не подхватил его. Когда нирин посадил его на землю, Феликс увидел, как по малиновому жилету Афелия расползается ещё более красное, чем ткань одежды пятно.

Твою мать! – Гримм уложил раненого на землю, начав снимать с него верх одежды, – Беги в дом Феликс, посмотри бинтов каких и спирта!

Но Феликс уже и сам всё понял. Он ничего не чувствовал к Афелию, но решил, что бросать его будет глупым. Отложив кашу в голове на потом, он метнулся к дверям, по указке нирина, даже не думая, что внутри ещё может таится опасность.

Внутри офис банды напоминал скорее гостиную общежития или комнату отдыха. Прямо в центре стоял большой диван, перед которым располагался такой же большой телевизор. Везде валялся мусор, пустые бутылки и консервные банки. Воздух был спёртым и пах табаком, дешёвым алкоголем и чем-то кислым. Короткий коридор и несколько открытых смежных дверей, носивших на себе следы ног и отверстия от пуль, вели, кажется, в филиалы такого же упадка какими была центральная комната. Правда в дальнем углу на столе стояла, несколько разбавляя гнетущее ощущение дома, небольшая аккуратная станция телерадиосвязи. Та самая что нирины покупали на базаре Нексус Прайма. Голографон мог бы стать важным вложением в быт банды если бы не стал последним. Стул, с которого велись переговоры был опрокинут, а ближайшей стены лежал труп нирина. Феликс не очень всматривался, занятый поисками аптечки, но кажется у него была сломана шея – голова лежала под неестественным углом. В офисе аптечки не оказалось. Решив заглянуть в ближайшую комнату Феликс лишь, чудом успел отскочить назад, спрятавшись за углом стенки. Внутри на полу лежал последний бандит и наугад стрелял из пистолета. Ему было плохо видно проход, а встать ему мешал нож по рукоятку, воткнутый ему в бедро, поэтому стрелял он на звук шагов, несколько пуль, впились в стенку на против откалывая старую штукатурку.

Что у тебя тут? Опять проблемы? – Гримм возник будто джин из бутылки оценивающе оглядывая ситуацию. – Вот это наш водитель дал! Приятно смотреть на труды граконийца. В нем проснулся дух народа. Иди помоги ему с рацией. В его чудом не простреленную голову пришла идея связаться со своим караваном. Я его кое как перевязал и сил послать сигнал ему хватит. А здесь я сам разберусь. – С этими словами он схватил ближайшую табуретку и размахнувшись, кинул в раненого. Снаряд попал ему в грудь вырвав из лёгких болезненный крик, а нирин ломанувшись в комнату с силой пнул стрелявшего по руке, отправив пистолет к дальней стенке. Не став дальше смотреть на это представление, Феликс поспешил по коридору в центральную комнату.

Помоги мне, Феликс! Садись за рацию! – неестественно розового Афелия положили на диван, где он, приподнявшись на локте и заглядывая через плечо Феликса, руководил настройкой. Хакер и сам несколько раз пользовался подобными устройствами, но секретную волну караванщиков Олимпа знал только Афелий.

Крути рукоятку! – тихо командовал он, – Ещё, ещё…Во. Теперь вводи пароль: «Возвращение домой». Жди ответа…Ага, сейчас, сейчас…Отвечай!

– «Караван Вениамина. Кто вызывает?» – раздался из динамика сухой голос.

Феликс вопросительно посмотрел на Афелия. Тот лишь болезненно вздохнул. Решив действовать по обстоятельствам, хакер сказал: – «Мы друзья олимпа. Один из ваших людей ранен. Требуется помощь»

– «Кто?» – на противоположной стороне выжидающее замолчали.

– «Это я дядь, Вень», – подал голос приподнявшись Афелий. – «Я нашел кого из наших заплутавших. Зовутся Гриммом и Феликсом. Не знаешь таких?»

– «Что! Слава богу!» – неизвестный Веня невольно повысил голос. – «Засекли вашу геолокацию. Через пол часа будем. Будьте на связи! – помехи и замигавший красный огонек обозначили Феликсу что канал общения закрылся.»

– Ну теперь нам остаётся только ждать! – заключил вернувшийся из обхода здания Гримм. Руки его были в крови, но он все же смог найти несколько рулонов бинта, какие-то винные бутылки и даже пачку новомодного «Кома-Стаба» – мощного регенеративного стимулятора, на Земле применявшегося лишь в специализированных больницах. Вооружившись, он приступил к полевому лечению и к приезду караванщиков Афелий даже смог сесть. В закрытую осторожным нирином дверь настойчиво постучали, взяв ружье Гримм отправился на разведку, а вернулся уже не один. Вместе с ним пришел пожилой человек в синем расшитом кителе. С улицы через открытую дверь потянулся свежий ветер, а вместе с ним стали слышны спокойные голоса людей и размеренный гул, не заглушенных машин.

– Вениамин Контрабанда, приятно познакомиться. – он протянул руку Феликсу, аккуратно, но сильно сжав его ладонь. – Мы ждали вас в Нексус Прайме, сколько было возможно всё это время держали связь с Олимпом и прочесывали окрестности. Уже думали, вас Легионеры или кто из наших грохнули – он не ловко замолчал, затем грозно взглянув на Афелия сказал: – Ну что, обманщик, живой? Провез с нами какого-то левого Легионера, уехал без спросу ещё и машину чуть не потерял!

– Куда же денусь, – слабо улыбнулся тот в ответ, – Меня же отец иначе убьет.

– И меня следом. Не будь с тобой наших уважаемых спутников, я бы ещё сильно подумал искать ли тебя, – вдохнул Веня, – А ну, грузите его ребята. Аккуратней, он же раненый, где носилки? И вы, – он обратился к Феликсу и Гримму, – Прошу ко мне в экипаж! Дальше поедем вместе. Здесь нам нечего больше делать, а путь до Олимпа не близкий. Но завтра к вечеру должны прибыть.

Кажется, их тяжёлый путь подошёл к концу.

Интерлюдия 1

Ревела Сирена. Я, морщась прижал пальцы к виску и тут же проснувшись понял. Нет, только не это! Багровый свет резал глаза, даже сквозь веки. Он пробивался сквозь термостекло, наливая комнату густой, почти физической субстанцией, похожей на кровь. Проклятый свет. Он не просто светил. Он давил на виски, нашептывая что-то безумное на своем космическом языке, не давая думать. В его свете оживали тени прошлого и настоящего. Они шевелились где-то на периферии зрения, кричали и извивались в вечной агонии.

Я застонал, пытаясь отвернуться, но тело не слушалось, тяжелое и одеревеневшее. И пусть я мог бы легко прекратить это сопротивление, но тогда весь пройденный путь скатился бы в пропасть. Бейся Аполлон, не давай волю слабости! Но кто осмелился открыть шторы?

– Суки! – прохрипел я будто ржавая труба, с трудом рождая звуки, – Кто здесь такой смелый, а ну покажись! – но никто не отозвался. Комната была пуста. Позвать стражу? Нельзя… Проклятие. Придется делать все самому. Я отбросил одеяло и кое как попытался встать – не получилось. Я рухнул вниз, неловко приземлившись на каменный пол, только за кроватью найдя спасение от губительных лучей. Костыль. Где чёртов костыль? Он нашелся довольно быстро – падая я случайно задел его и немного покачавшись в свое удовольствие он с шумом упал, чувствительно приложив меня по голове. Опираясь на него, я поднялся. Мир качнулся, поплыл, но я вцепился в опору, заставляя его встать на место. Сила – это воля, а воля была ещё при мне. Я сделал шаг, потом другой. Каждый метр в алом свете – это маленькая победа. Так дохромав до окна я с силой ударил по кнопке жалюзи и сияние наконец скрылось за тканевой пеленой. Я блаженно зажмурился. Кто-то должен был за это ответить. Надев оставленную на прикроватном столе маску, я пошел мстить.

Толкнув костылем дверь, я выбрался в коридор. В коридоре их было человек десять. Эло стоял невдалеке от дверей моих покоев, что-то обсуждая с подчиненными. Солдаты, шпионы, информаторы – все здесь. Разговор оборвался в одно мгновение. Все головы повернулись ко мне. Немая пауза. Наконец первый, молодой лейтенант, чьё имя я вечно забывал, сориентировавшись резко вытянулся по струнке. Затем ещё один. И вот уже все они, эти бандиты, управленцы и солдаты, замерли в почтительных, чуть скованных позах. Тишина стала абсолютной, нарушаемой лишь моим тяжелым дыханием и скрипом костыля о пол.

Эло медленно обернулся. Его старческое, испещренное шрамами лицо ехидно улыбалось.

– Вольно, господа, можете идти – я кивнул салютующим, отпуская всех по своим делам и мысленно удивляясь тому, как быстро формальность входит в наши отношения. А ведь казалось, что еще совсем недавно мы все были равными и молодыми. Потом укоризненно посмотрел на своего заместителя, – Старый, не ты ли мне свинью подложил?

Он посмотрел на меня укоризненно и медленно, почти театрально вздохнул.

– Извини, Архонт, но иначе ты к нам не хотел возвращаться, а твое присутствие было необходимо.

– Что у вас? Что за сирена меня разбудила – я недовольно посмотрел на зама, – Олимп сгорел, конец планете?

– Отнюдь, – лукаво пропел Эло. – Все хорошо, все хо-ро-шо! Всего лишь Ираэль собирает экстренное собрание. Кажется, они немного рано узнали о нашей маленькой операции, и старый счетовод забеспокоился. А сирена… Я не знаю. Похоже сбой в программе. Мы проверили весь периметр, но все чисто. Так что не отвлекайся на пустяки. Совет ждет нас.

– Как же я скучаю по временам, когда наш коллектив состоял всего из двадцати человек, – рассмеялся я, – А мы ведь еще даже не республика… Я нормально выгляжу?

– Как двадцатилетний. Главное сильно не шатайся и за палку крепче держись.

– Ну тогда пошли разбираться, – улыбнулся я.

Поднявшись на главном лифте до переговорной комнаты совета, я еще у дверей почувствовал чье-то недовольство, злобу и неопределенность. А зайдя внутрь увидел источник этих неприятных веяний – Ираэль и Алекс. Наши добрые коллеги.

Воздух в переговорной был густым и неподвижным, как в склепе. Его не рассеивал даже мягкий свет голографических проекторов, очерчивающих над столом карту сектора. Запах дорогой полировки дерева, старого виски и едва уловимого запаха озона от скрытых систем охраны. хороший кабинет. У каждого входящего он создавал непередаваемые ощущения обыденности и безопасности, которые я так ненавидел, но которые положительно влияли на любой состоявшийся в его стенах разговор. Будь то обсуждение цен на ввоз поддержанной электроники или план по очередной военной экспансии.

Эло непринужденно расположился в свободном кресле, готовый оборонять свои идеи, я же, стараясь не шататься, опираясь на костыль, медленно прошел к своему месту во главе стола. Каменное покрытое шкурами и подушками создающее впечатление практически трона кресло мнило меня к себе. Каждый мой шаг по дубовым доскам гулко отзывался под высокими потолками. Тук-тук, – будто весенняя капель, слабая и мимолетная. И всё это под жалостливыми взглядами подчиненных. Наконец добравшись до спасительного трона, я повалился на уже подложенные подушки массируя вновь зазвеневшие виски.

Напротив, меня в манерной, почти картинной позе, восседал Ираэль Предециар. Его кораллово-красные пальцы были сложены домиком, а ледяные, синие глаза безмятежно смотрели куда-то за меня, не выражая ни гнева, ни непонимания. Справа от него, контрастом этой утонченности, бугрился Алекс. Генерал откинулся на спинку кресла, которое трещало под тяжестью его сто пятидесяти килограммов мускул вдобавок, облаченных в никогда не снимаемую брони. Вот его недовольство можно было ощутить даже за стенами комнаты.

– Архонт, – начал Ираэль, сделав легкий, почти изящный поклон. Его голос был мягким, бархатным, но в нем звенела стальная струна. – Рад видеть вас на ногах. Надеюсь, мы не причинили вам неудобств столь поздним собранием. Появилось несколько тем для обсуждения, и почему-то мне кажется вам о них будет интересно услышать также как и мне.

– Да! – подключился Алекс, – Нам хотелось бы понять почему о таких важных событиях мы узнаем в последнюю очередь. Не удивлюсь если Архонт также как и мы не в курсе о твоих проделках, старый мошенник!

Я не сильно хлопнул ладонью по столу. Вабиец тут же замолчал, уставившись на меня выжидающе. Ираэль не моргнув глазом тоже ждал. Я бы не удивился если сейчас перед нами разыгрался небольшой спектакль, поставленный четкой рукой этого бухгалтера. Воздух сгустился до предела.

Я медленно перевел взгляд с Алекса на Ираэля, позволив лёгкой, холодной улыбке тронуть мои губы.

– Алекс, – голос мой прозвучал тихо, но так, что генерал непроизвольно выпрямился в кресле. – Если бы от трезвости твоей головы зависела бы судьба Олимпии, мы бы до сих пор торговали вразнос старым металлоломом на окраинах Солнечной системы. Конечно же я в курсе аферы нашего дорого и уважаемого Эло. Так что успокойтесь, сейчас не время ссор, – я отпил из стоявшего передо мной бокала воды, давая своему едкому замечанию повиснуть в тишине.

– Дорогой, Ираэль, – я продолжил, повернувшись к нему, и теперь в моём голосе не было и тени насмешки, лишь холодность и подчеркнутое уважение – Без сомнения ты прав. Нам нужно многое обсудить. Мы не коем образом не собирались влезать в непонятное за вашими спинами и лишь ждали конкретных результатов чтобы представить их почтенному собранию. Расклад такой: Месяц назад Эло предложил мне вложится в одну авантюру, которая успех которой может обернутся для нас баснословными богатствами. Чтобы избежать возможных в каждом крупном деле случайностей мы держали ее в секрете. И вы не будете спорить со мной если я скажу, что о чем знают четверо… – я обвел взглядом всех присутствующих, – …Знает и свинья. Однако первый пункт авантюры зашёл в свою завершающую стадию и нам всем вместе пора вмешаться.

– Ну давай господин Стаматос рассказывай – усмехнулся отмерший Алекс, – Почему мои безопасники, вместо того чтобы заниматься реальными угрозами, отрабатывают глупые запросы Вениамина? Он поставил на уши половину Олимпа, в поисках двух своих потеряшек, причем безрезультатно. А другая половина города по его же просьбе тоже ищет, но уже некого Вергилия. Вергилий… Это случаем не тот беглый легионер, которого мы пригрели с год назад? Вот его мы уже нашли, правда в полуживом состоянии. Подрался с одни из своих коллег и бегал пьяный по городу. Хорошо хоть не хулиганил.

– И что черт побери с моим с сыном – перехватил слово Ираэль, – Мне нет дела до ваших «авантюр» и спившихся в кабаках работников, пока караваны продолжают ходить и кредиты поступать в казну, но впутывать в нашу экономику моего честно признаться обделенного интеллектом сына я не позволю.

Вот как! Я с немым уважением посмотрел на Эло. А дед-то еще могёт. О последних событиях моего города мне похоже предусмотрительно не докладывали. Надо будет настучать Эло по голове при личном общении. Закрутить такую кашу и сидеть вот так спокойно, будто бы всё что как оказалось вертелось вокруг моего тихого Олимпа все эти дни происходит по его плану.

– Господа, господа, подождите! – мастер тайных дел поднял вверх руку призывая к тишине и продолжил, – Нет причин для опасений и паники. Наша тема верная. Вот ты говоришь Ираэль что тебе нет дела до авантюр? А что вы мне ответите если я скажу, что нашел хакера, способного взломать код доступа Легиона? Человека способного вскрыть эту прогнившую систему как консервную банку? Вы мне, разумеется, не поверите, и будете правы. Откуда в нашем захолустье взяться по меньше мере гениальному хакеру, который по какой-то причине до сих пор не пойман и спрятан под замок первой попавшейся корпорацией? Звучит как полная ерунда. Но что вы мне скажете если я скажу, что этот человек едет к нам? И что все эти неурядицы лишь мимолетные неудобства на пути к нашему богатству!

В зале повисла тишина. Совет подсчитывал прибыль.

– Это же… – Алекс восхищенно вздохнул, не находя слов, – склады Гегемонии – сейфы, оружейные…Да моя броня была найдена там! Доспех старой империи не может пробить даже «звездный град», уж можете мне поверить!

– Ине только. Карты ископаемых, залежей металлов, – Ираэль как я заметил уже подключивший интерфейс что-то считал выходящее за рамки его родного сознания, – Оружие, потерянное молодой республикой, сокровища, отобранные у аборигенов. Да мы на эти деньги сможем половину Заполярья купить! Нам только за пару новых машин Викинги гору золота отвалят.

– Всё так, всё так. – широкую улыбку старика можно было фотографировать и вешать в палату мер и весов как идеал довольного человека, – Конечно в дороге не обошлось без неприятностей, Вергилий как поправится за них ответит, но сейчас, не без значительной помощи твоего сына, Ираэль, ситуация нормализовалась. Можешь выписать Афелию мою личную благодарность и похвалу от Архонта. Уж не знаю, что он забыл в Нексус Прайме, но благодаря этой случайности уже завтра к вечеру хакер прибудет в Олимп.

– Может я и ошибался на его счет. – Ираэль слабо улыбнулся. – Живым бы вернулся.

– Вернется. Куда он денется. – рассмеялся Алекс. – Извини меня Ираэль, но этого гада и палкой не прихлопнуть. Но Эло, когда мы сможем приступить к разгр… вернее к исследованию руин?

– Не стоит торопить события. – я скептически посмотрел на генерала. – Я бы дал хотя бы неделю на подготовку. Аметист пока глянет что этот хакер из себя представляет.

– Эло говорил, что он сам всё умеет, – лукаво спросил Алекс, – Зачем нам отвлекать Аметиста?

– Умеет, не умеет – лучше не рисковать. Надо убедится в его силах, – пожал печами Эло, – Пусть перехватчик оторвется от своих дел и оценит его возможности. Лишнем не будет

– Олимп окажется без защиты, мы все это понимаем – я решил опять вклинится в оптимистичное выступление Эло, – Алекс проследи чтобы твои люди заняли место перехватчика. В отсутствие Аметиста нам проблемы не нужны. Также начинайте готовится к выезду. Как только мы убедимся в его способностях, сразу поедем. Есть у меня на примете один могильничек, и, если не врут архивы Легиона, там может лежать кое-что ценное.

– Не переживайте Архонт. Всё сделаю, – кивнул вабиец.

***

Наступал вечер. Приказав слуге задернуть штору и всклочить обогреватель, он сел за стол и вызывал интерфейс управления. Сильная, тонкая рука потянулась к мерцающей над столом голограмме. Украшенные каменьями пальцы пробежали по активационной панели в поисках нужного канала связи. Несколько известных только ему жестов и сигнал вызова пошел сквозь километры расстояния до скрытого абонента. Несколько секунд стояла тишина потом перед его глазами заискрило свечение ответа, но вместо лица, говорившего в воздухе, повис темный шар. Сфера покрутились словно осматриваясь во всех плоскостях, а потом заговорила глухим будто бы из бочки голосом:

– Мы же условились, генерал. Ради чего вы нарушаете конспирацию?

– Потому что операцией все ещё командую я. – он неосознанно потер погон с выгравированным в золоте космолетом, будто проверяя его наличие, продолжив – И я хочу знать, что творится на позициях. Вы у нас человек новый и не в укор вашему опыту, не знаете полной расстановки сил. Так что жду доклада по всей работе.

Шар замолчал на секунду обдумывая предложение и когда генерал думал, что собеседник уже ничего не ответит сказал:

– Успешно проник на территорию цели. Прикрытие сработало нормально. Явных подозрений не вызываю. Установил прослушку в кабинете второго лица…

– Без происшествий? – прогрессирования поинтересовался он.

– Практически. Привычки тела оказались чуть крепче чем я мог подумать, но эксцессов не возникло. За один срыв я восстановил полный контроль над носителем.

– Какие дальнейшие планы?

– Буду действовать по обстоятельствам, – шар, казалось, ехидно улыбнулся и отключился.

Генерал-губернатор Нексус Прайма недовольно откинулся в кресле, приказывая секретарю принести чашку кофе. – “всегда с этими оборотнями какие-то проблемы"…

Глава 10

Прошло несколько дней с разгрома заставы у Нексус Прайма, когда караван Вениамина, наконец, выбрался из каменных объятий ущелий и выполз на бескрайнее, плоское как стол высокогорное плато Серединных земель Заполярья. Кончились бархатные пустоши и бетонные руины, им на смену пришли заливные луга и равнины полные разнородных звуков и запахов.

Вечную тишину, которую Феликс начал считать естественным состоянием Заполярья, вдруг разорвали на части какофонией воплей, гула, скрежета и чьих-то криков. Где-то вдали урчали мощные двигатели насосных станций, доносилось мычание и гвалт бесчисленных стад, лязгали механизмы и даже слышались обрывки чьих-то далеких песен. Воздух, еще вчера пахнущий едкой пылью и смертью, теперь был густым и насыщенным. Феликс ощутил невиданные им ранее веяния навоза, свежескошенного сена, лёгкого дымка из труб и свежего жареного хлеба. Не синтетического, как на Земле, а самого что ни на есть настоящего.

– Ну, вот и дома, – Вениамин высунулся из окна своего грузовика, поймав рукой поток ветра и удовлетворенно выдохнул. – Олимпия! Сердце обжитых земель Заполярья. Красота-то какая.

Феликс, прильнув к стеклу, не мог поверить своим глазам. До самого горизонта, под низким серым небом, тянулись идеально ровные поля под не пропускающим непогоду тепличным куполом. Одни были изумрудно-зелеными, другие – золотистыми, готовыми к жатве. Между ними паслись тучные стада странных шестиногих существ с добрыми глазами – гексабосы. Как помнил Феликс эти гибриды коров с какой-то инопланетной живностью были гораздо сильнее своих предков, куда как лучше доились, да и жили подольше. По широким дорогам сновали грузовики и машины, перевозившие баррикады мешков зерна и тонны пиленого леса. На полях работали фермеры и умные механизмы – не пленные или рабы, как он думал раньше, а крепкие работники.

– Невероятное зрелище. Это… всё ваше? – не удержался Феликс.

– Наше, – с гордостью подтвердил Веня, замедляя ход, чтобы путники могли рассмотреть. – Вернее, олимпийское. Когда-то тут была голая каменная пустошь и небольшая ферма-колония Легиона. Они наверно посчитали это место бесперспективным и сильно не вкладывались. А мы их выгнали, посмотрели на карты, увидели подземные реки ну и прикинув бур к носу взялись за дело… И пошло-поехало. Денег у Аполлона хватило на всё. Сначала маленькие теплицы, потом первые пашни, потом оросительные каналы провели. Видишь вон те серебряные ниточки? По ним ежесекундно проходит несколько тысяч кубометров воды. Это наша кровеносная система. Без них тут ничего бы не росло.

– А кто на полях работает? —поинтересовался с усмешкой Грим, оценивающим взглядом окидывая угодья, – Слышал я вы тут некоторых людей насильно в крестьяне определяете и работать заставляете.

– И такое бывает, – пожал плечами Веня. – Раз уж ничего путного из гостя не выходит, то пусть идет на поля. Но есть такие, кого тянет к земле. Всем тут найдется и дом, и работа. Есть те, кто отрабатывает свой срок, чтобы потом устроиться в городе получше, стать торговцем или караванщиком, например. Платим мы честно. Не Легион, конечно, шиковать не будете, но и голодным никто не ходит. Олимпиец должен кормить себя сам. Мы не благотворительная организация. Таковы правила совета и Аполлона.

Феликс слушал, и в его душе, сжатой страхом за последние недели, что-то начинало потихоньку разжиматься. Это был не мираж. Это был порядок. Сила, выраженная не в турелях и стенах, а в колосьях пшеницы и тучных стадах. Он впервые за долгое время почувствовал не ужас, нужду или голод, он почувствовал умиротворение и даже вернувшийся аппетит.

Прошлым вечером караван Вениамина остановился на ночлег на одной из перевалочных баз Олимпа, укрывающих путников от заморозков. Грим все же рассказал Феликсу о опасности ночей не под крышей и землянину открылась бездна, скрывающаяся за этим неестественным небом, но здесь, под надежными сводами, космическая опасность казалась такой же далекой, как и Земля. И не на полузаброшенном посту Легиона, а крепком, заново построенном и обустроенном поселении с защищенным от холода постоялым двором, ангарами для транспорта и железной стеной по периметру. После бункеровки и ремонта машин их, изможденных, помятых и перепачканных кровью, повели не в барак, а в чистое каменное здание с вывеской: Гостиница «Три дороги».

– Прибыли наконец. Отдыхайте, отмывайтесь, спите. – сказал Веня, доставший из-за ресепшна и протянувший им две ключ карты. – Сегодня ночуем здесь. Все лучше, чем под открытым небом. Бросьте вещи, а потом прошу на ужин. К нашему приезду должны были уже все подготовить. И не опаздывайте, наш повар терпеть не может, греть еду заново.

Феликс стоял под струями почти горячей воды, и не мог поверить своему счастью. Ему казалось, что он смывает с себя не только грязь и пот, но и давящее внутри чувство, что прилипло к нему в ущельях. Одевшись, он вышел в коридор, где его уже ждал Гримм, сменивший куртку и сапоги на халат и белые тапочки, но все еще готовый охранять хакера. Вместе они пошли в обеденный зал, где общему восторгу всех новоприбывших был ужин. Всем выдали тарелку настоящего не консервированного супа с мясом и овощами, пол булки свежего, еще теплого хлеба и литровую кружку какого-то местного компота. Гримм еще надеялся на спиртное, но либо его не было совсем, либо важным гостям его не дали. Но даже так пир выдался на славу и каждый кусок мяса был словно глоток жизни.

Потом Феликс долго стоял в коридоре у панорамного термостекла и наблюдал багровый восход Алого – проступающее сквозь налетевшие снежные тучи темное светило, с каждой секундой все более четкое, наполняющее все небо неестественным красноватым сиянием. Мороз мягкой снежной шапкой оседал на стекле, скатываясь по нему, но не представляя угрозы. Человеческий гений воздвиг перед ним непроницаемый барьер, превративший космическую опасность – в красивый вид из окна. И все это сделал Аполлон.

– Кто такой Аполлон? – спросил Феликс у сидящего рядом с ним Вени. – Вы несколько раз упоминали это имя, но я признаться слышу его впервые.

– Аполлон…Аполлон… – караванщик задумчиво поправил очки, – Он наш Архонт, владыка всего что ты видишь и неофициальный лидер всего Заполярья. Мощная и властная фигура на карте сектора. Но что-то больше… Даже не знаю, что тебе сказать. Во время гражданской войны он вторгся на планету вместе со своей бандой и раздав на орехи обескураженным легионерам возглавил восстание. Говорят, он был совершенным безумцем, разрывавшим врагов на части и врывающимся в самую гущу боев. После победы он создал Олимп, и осел на планете и вот уже двадцать лет строит свое Эльдорадо. Правда в последние годы его здоровье сильно ухудшилось, он практически не встает с постели, но его слово все еще вселяет страх во всех окрестных царьков.

– Поднял восстание? Это ж сколько ему лет? –спросил пораженный историей Феликс.

– Никто не знает. Принято считать, что около шестидесяти. Но… – Веня наклонился к землянину с нирином и тихо произнес – Я видел его на одном из собраний. Странное зрелище. Будто наблюдаешь тысячелетнего ребенка. Он ходит в маске, прячет лицо, но голос, поведение, манера держать себя… Ему не дашь больше тридцати. На фоне нашего главного шпиона разница особенно видна. Даже болезнь не скроет видение мира. Я младше его, но на вид гожусь ему в отцы. Глупо говорить такое в наше время, но, что я вам могу сказать точно, так это то, что он не человек!

– Олимп! – прокричали откуда-то спереди. Феликс, забыв про разговор выглянул в окно. Впереди, в конце идеально ровной трассы, выросла стена. Не такая, как в Нексус Прайме – грубая и функциональная. Эта стена была монументальной. Сложенная из массивных темных базальтовых блоков, она уходила ввысь на добрых тридцать метров. По гребню стояли не безликие турели, а стилизованные под древние орудия бастионы, с которых за ними внимательно следили часовые. А в центре возвышались Врата. Две громадные створки из полированной черной стали, инкрустированные бронзой и серебром, изображали сцены покорения планеты: первые поселенцы, битвы с местной фауной, строительство города. Они были не просто входом. Они были символом.

– Ничего себе… – прошептал Феликс.

–Да уж, – протянул Грим. – Любят тут покичиться пафосом. Но дело свое строители знают. Такую стену танком не прошибить – я тебе гарантирую.

Машины каравана подъехали к самым воротам и замерли. Где-то высоко над ними щелкнули механизмы, и створки беззвучно, с внушительным достоинством, начали расходиться, открывая вид на улицы Олимпа. Еще немного проехав, они встали перед высокой башней. У каравана начала собираться толпа. Вениамин вылез из машины и пошел раздавать команды работникам. Феликс и грим остались одни.

– Ну вот и все, – Грим повернулся к Феликсу. Его лицо снова стало маской делового безразличия. – Моя работа здесь закончена. Сейчас вас передадут местным, и проводят к тем, кому вы так нужны.

Феликс почувствовал неожиданный укол тревоги. За время пути этот циничный, опасный нирин стал для него единственной точкой опоры в хаотичном мире.

– А ты? – спросил он.

–А я пойду, получу свои кровные и займусь своими делами. Может домой смогу вернуться. Устал я от тебя, землянин, – но в его глазах мелькнула знакомая искорка насмешки. Он хлопнул Феликса по плечу. – Живи, работай, заведи девушку. И не думай о возвращении – там ты никому уже не нужен.

С этими словами Грим открыл дверь, спрыгнул на мостовую, но не рассчитав врезался в одного из подошедших – человека одетого в старую форму легионера, опирающегося на костыль и волокущего по земле забинтованную левую ногу. Нирин и человек упав покатились по тротуару, но Грим остановил падение и взглянув на свою случайную жертву расхохотался:

– Вергилий, ты?

– Я, я – человек с трудом встал, отряхиваясь и болезненно морщась, – Вижу ты сильно рад меня видеть

– Да я тебе голову проломить готов, – Грим затряс бандита за плечи. – Ты почему нас не встретил?

– Случилась неприятность, сам же видишь – недовольно пожал плечами Вергилий в доказательство стукнув костылем по тротуару, – В баре подрался. А может отравился чем. Потерял сознание, очнулся – гипс. И не волнуйся старшие уже мне все объяснили. Теперь до конца года буду караваны осматривать. Но как оказалось я был и не очень-то востребован. Вижу ты задание и сам выполнил без особых проблем. Так что не дуйся. Я за хакером пришел.

– Он в машине. Можешь забирать. Надеюсь, вознаграждение будет стоить всех проблем – Грим указал на Феликса и словно забыв про него пошел вдоль улицы. Потом будто вспомнив повернулся и вскинув руку вверх в прощальном жесте сказал:

– Прощай Феликс, может еще увидимся.

***

Слова Грима повисли в холодном воздухе Олимпа, а сам нирин растворился в сутолоке улицы. Феликс хотел что-то крикнуть ему вслед – может сказать «спасибо» или пожелать удачного пути, но не стал. лишь безмолвно смотрел вслед ставшему кем-то немного большим чем просто знакомым инопланетянину.

– Ну что, мастер Ладин, пойдёмте, – Вергилий открыл дверь машины и подал ладонь Феликсу. Тот неуверенно вышел на мостовую. Улица была широкая, мощеная темным, отполированным тысячами ног камнем. По сторонам высились здания причудливой архитектуры – где-то угадывались стандартные легионерские блоки, но их надстраивали, облицовывали деревом и камнем, украшали витражами и коваными знаками. Феликс поднял голову и увидел, как между зданиями, на натянутых тросах, скользят небольшие грузовые кабинки – своеобразный воздушный транспорт, перевозящий ящики с провизией и деталями. Еще выше проносились редкие машины на воздушной подушке, перевозившие уже более дорогой и часто и имеющий большие деньги груз. Город не просто жил, он кипел деятельной энергией и Феликсу предстояло научиться под него подстраиваться. Людей было много, и все куда-то спешили с озабоченным видом. Это был не лагерь и не трущобы, а настоящий, живой город.

– Куда мы? – спросил Феликс, стараясь, неуверенность в голосе.

Вергилий, хромая впереди, ткнул пальцем куда-то вверх, в конец улицы. – Видите здание с колоннами и куполом, что над стенами возвышается? Это Ратуша Олимпа. В ней заседает совет и Архонт, из нее управляется вся Олимпия. Туда мы и направляемся. Мой начальник хочет поговорить с вами. Именно он так заинтересовался перспективным хакером, спровоцировав вашу экспресс доставку. Так что не заставляйте старика ждать.

Они двигались неторопливо. Легионер как подобает провожатому шел впереди, но из-за травмы только тормозил более быстрого Феликса, который пользуясь невольными задержками, пытался запечатлеть каждую деталь нового места обитания. Его взгляд скользил по спешащим прохожим – людям, ниринам, немантийцам и представителям рас, которых он не мог опознать, как вдруг застыл на высоком человеке в простом рабочем комбинезоне. Тот шёл, погружённый в свои мысли, и это было бы совершенно обыденно, если бы не пять пульсирующих белых шара, размером с кулак, которые медленно и независимо друг от друга плавали в воздухе вокруг его головы и плеч. Их поверхность была идеально гладкой, матовой и отдавала влажным органическим блеском, словно это были живые существа, цеплявшиеся к своему носителю тонкими еле различимыми шнурами. Вергилий не обратил на него внимания, да и другие прохожие не выражали ни удивления, ни интереса. «Что это? Киберимпланты? Биомодификация? – пронеслось в голове Феликса. Он чуть было не спросил у Вергилия, но тот, не оборачиваясь, решительно тащил своего великана вперед, и момент был упущен. Загадка так и повисла в воздухе, став частью странного нового мира. Потом он заметил, как мимо них, позвякивая цепями, протащился механизм, похожий на гигантского металлического паука, чистивший фасад здания. На его спине сидел человек с планшетом, лениво наблюдая за работой. Феликс поймал его взгляд – равнодушный, скользящий, как будто он был частью городского пейзажа, еще одним камнем на мостовой. Никто не обращал на него особого внимания, нового человека, и в этой обыденности была своя, особая жестокость. Он был никем.

Они подошли к массивным, под стать стенам, дверям ратуши. Стражники у входа – бравые ребята в отутюженной форме с нашивками Олимпа – стояли недвижимо, словно изваяния. В руках они держали шоковые копья, чьи наконечники мерцали тусклым синим светом, а за спинами у них были аккуратно закреплены лазерные карабины нового образца. Увидев Вергилия, они щелкнули каблуками и молча пропустили тройку внутрь. Гигантская стальная створка закрылась за их спинами с глухим, окончательным стуком, отрезав внешний мир. Внутри здание было еще величественнее. Высокие своды терялись в полумраке, где висели старинные знамена Олимпа. Их колыхал слабый ветерок кондиционеров. Как заметил Феликс, олимпийцы независимо от своего вида, рода и племени любили свежесть и лёгкий бриз. Они шли по длинному коридору, устланному густым ковром, поглощавшим шаги. Феликс, оглушенный переменами, шел автоматически, почти впритык к своему спутнику-великану. Вергилий ведущий его в неизвестность быстрыми шагами вырвался вперед, Феликс едва успевал за ним и вдруг запнувшись о мягкую складку ковра, споткнулся и потеряв равновесие схватился кибернетической рукой за локоть Вергилия. Перед глазами замелькали буквы:

[Обнаружено внешнее подключение…]

[Сканирование… ОШИБКА. АППАРАТ РЕ…]

– Мастер Ладин, аккуратней! – легионер, заметивший заминку, мигом перехватил руку Феликса за запястье и одним сильным рывком помог ему подняться. Правда за его поспешностью землянин ощутил попытку что-то скрыть. – «Что же тут творится? Я не мог прочесть чип человека. И чип точно не обозначается как «аппарат». Надо будет это выяснить.» – Феликс начал думать. Он точно знал: чтобы вскрывать чипы сетевику требовался Интрудер – запрещенное МТФ нейротехническое устройство, многократно расширяющее функционал владельца. У Феликса такого не было… Дальше они шли в молчании. Вергилий следил за каждым шагом хакера, больше не давая ему шанса упасть или где-то потеряется. Наверно это было к лучшему. Башня оказалось гораздо более обширной изнутри чем предполагалось. Гул их шагов поглощался не только ковром, но и гнетущей тишиной коридоров. Это была тишина власти, и она давила куда сильнее, чем грохот каравана. Он ловил взгляды стражников в нишах – неподвижных, как статуи, – и чувствовал себя букашкой, забравшейся в мозг гиганта.

Наконец они остановились перед дверью из темного, отполированного до зеркального блеска дерева. Вергилий с силой выдохнул, пытаясь взять себя в руки, поправил куртку и постучал.

– Наконец-то. Войдите! – раздался из-за двери старческий, но полный энергии голос.

Вергилий распахнул дверь и втолкнул Феликса внутрь.

Кабинет был огромным и по-варварски роскошным. Огромное окно открывало вид на освещенные улицы Олимпа, а золочёная хрустальная люстра бросала свет величия на стены и мебель, но главным в комнате был человек, сидевший в кресле за массивным столом. Это был худой старик с лицом, испещрённым глубокими морщинами, как высохшей речной глиной, залысинами и седыми, острыми бакенбардами. Его костлявые, покрытые старческими пятнами руки лежали на столе, но взгляд из-под нависших бровей был цепким и живым. В нём светился ум, не знающий покоя.

– Ну вот, – сказал он, откладывая в сторону планшет. Его взгляд скользнул по бледному Феликсу, – И этот мастер всех мастеров, что банки взламывает щелчком пальцев? Садись, садись. – у доброжелательно указал в кресло перед собой. – Добро пожаловать в Олимп, мальчик.

Феликс, всё ещё слегка оглушённый приемом и пронзительным взглядом старика, на секунду замер. Затем всё же сев в предложенное кресло сказал:

– Спасибо вам, господин… – он запнулся, не зная, как к нему обращаться.

– Элладион Стаматос, – старик улыбнулся, и его морщинистое лицо осветилось стало похоже на старую, добрую картину. – Но чаще меня зовут старик Эло. Всем как-то привычнее. А господа тут не в ходу. Все мы господа в чем-то и где-то.

Феликс откинулся на спинку кресла. Оно оказалось на удивление мягким и удобным.

– Спасибо, – повторил он, уже искреннее. – За всё. За спасение, за кров, за еду… После того, что было, это кажется чудом.

– Чудо – это когда звёзды с неба падают и в золото превращаются. – усмехнулся Эло, отодвигая в сторону какой-то документ. – А тут поработали хорошие люди. Да и ты как я знаю парень не промах. Для землянина, который видел только виртуальные перестрелки, ты вел себя более чем достойно. Венька тебя очень хвалил.

– Я просто пытался выжить, – сказал он, не обращая внимания на очевидную лесть.

– Так все начинают, – Эло философски вздохнул, и в его глазах мелькнула тень воспоминаний. – Помню, я сам впервые на Заполярье попал… Лет двадцать назад. Не было тут ни стен, ни полей. Одна грязь, ржавчина и отчаяние. Выживание – это хороший старт. Но у тебя, Феликс, есть потенциал для чего-то большего. Талант, который на этой планете на вес старого золота. Не часто к нам попадают ученики института Сети. Кстати, держи небольшой подарок.

Старик потянулся к ящику стола, достал оттуда маленький планшет в матовом черном корпусе, простой и функциональный.

– Вот, – он протянул устройство Феликсу через стол. – Базовый терминал Заполярья. Есть у всех жителей Олимпии и соседних территорий. Не гражданский чип, конечно, но тоже ничего. Связь, сеть, доступ к услугам, пропуск в систему. А также новый счет в виртуальном банке. Твой то скорее всего, как и всех нас – заморожен. Без такого приборчика тут – никто. А ты у нас теперь не никто.

Феликс без эмоций взял планшет. Он был прохладным и приятно тяжелым в руке. Но он понимал, что это не просто гаджет – это был ключ к новой жизни…

– Спасибо, – сказал он в третий раз. – Но хотелось бы узнать некоторые подробности. Какая у меня будет работа? Мне за эти два дня так никто и ничего не объяснил нормально.

Эло мягко рассмеялся, качнув головой.

– Сейчас, милый мой, твоя работа – отдохнуть, освоиться и привести мысли в порядок. Всему своё время. – Он обвёл рукой свой кабинет. – Олимп стал твоим домом. Пользуйся этим. А конкретные задачи обсудим позже. Для начала просто изучи, что можешь делать с помощью этого устройства. Думаю, тебе это должно быть интересно.

Его взгляд снова стал пронзительным, но по-прежнему дружелюбным.

– Мир за стенами этого города жесток, Феликс. Но здесь мы строим нечто иное. И у тебя есть шанс стать частью этого. Важной частью… …Оп, одну секунду! – Элладион достал свой терминал и что-то нажав вывел над столом видео в стиле бюста: полупрозрачный улыбающийся человек отдал честь старику и быстро заговорил, то и дело оглядываясь:

– Они молчат начальник, говорят, что просто захотели лёгких денег. Никого за ними нет… Да заткни ты его уже! Не слышно не хера!.. Так что делать?

– Ну помаринуй их ещё немного, – Эло вздохнул, задумавшись – Что мне тебя учить, Гоша? Отрежь им чего не жалко, да и прикопай потом где-нибудь. Давай до связи. Как же тяжело с ними – завершив звонок, он устало улыбнулся Феликсу – Вот ваших ниринов разрабатываем. Не верю я что они просто так до вас докопались.

– А если просто так? – спросил Феликс.

– Значит и поделом им! Так на чем я остановился? Ах да. Пока иди. Приведи себя в порядок, погуляй по городу, только недалеко. В общем развлекайся. Завтра день будет тяжелый. Иди – тебя проводят. Мы тебе уже и комнатушку обставили недалеко отсюда. Ключ тоже вшит в планшет. Так что смотри – не потеряй его.

Феликс сжал планшет в руке и кивнул, чувствуя, как тревога прибытия и пути окончательно сменяется надеждой. Пусть Эло что-то скрывает, пусть здесь свои непонятные еще порядки и недомолвки— но только сейчас Феликс впервые почувствовал, что его не просто используют, а в него инвестируют и что-то от него ждут. И это было куда лучше всего, что с ним случалось за последние месяцы.

Глава 11

Элизабет сидела на краю платформы спального места, которое занимало добрую треть шатра, и методично растирала ладони о теплый воздух, поднимавшийся от плоского нагревательного элемента, вмурованного в пол. Спать она не пыталась уже который час. Светящаяся полоса на стене показывала местное время – четвертый час утра. В шатре пахло озоном, чистотой и чуть уловимым запахом металла. Тепловой контур работал бесшумно, поддерживая комфортные плюс двадцать, несмотря на то что снаружи, под общим переносным энергетическим куполом, разложенным над всем лагерем, наверняка еще свирепствовал предрассветный мороз. Она была одна. Хозяин ушёл ещё до полуночи – на совещание, на проверку постов, куда-то ещё. Для неё это было даже к лучшему.

Она безучастно осматривала своё убежище. За два дня прошедших с ее пленения она успела рассмотреть его вдоволь. Стандартный шатер-термос, такой же, как и десяток шатров вокруг. Только просторней и богаче. Стены и пол состояли из легких композитных панелей с матовым покрытием, которые удобно составлялись в грузовик при переезде, сверху накрывались толстым брезентом, служившим одновременно и крышей, и дверью. Такая простая конструкция позволяла пережить мороз в том случае поломки купола. На одной из стен висела тактическая карта сектора, сейчас выключенная и потухшая. Когда она работала то показывала геоснимки ближайших окрестностей. Но незнакомая с географией Заполярья Элизабет не могла сказать, где они находятся. Единственной неожиданной вещью в шатре была тяжёлая, грубо выделанная шкура, брошенная на пол вместо ковра. Шкура была большая, носивший ее зверь был не малого размера и стал для хозяина шатра роскошным трофеем.

Она встала, прошлась по полу. Её босые ступни глухо постукивали по прорезиненному полу. На удивление пол был теплым. Скорее всего внутри панелей были каналы для движения нагретого воздуха. Посередине комнаты стоял большой квадратный обогреватель. Именно он и грел всю палатку. Она остановилась у него и протянула руки. Тепло было сухим и приятным. Сев на пол у горячего ящика она закрыла глаза потирая виски. Элизабет никак не могла забыть тот вечер: Давящая мокрая пелена тумана. Резкий, едкий запах горящего полимера от обшивки грузовиков. Оглушительный грохот металла о камни и мертвое ело брата. «Те, кто кричит, доходят до финиша реже тех, кто молчит. Вы слишком много шумите. А в тумане шум – это маяк. Для всех».

Караван дракона догорал, чадя в мелком дожде. Разбойники торопливо разгребали доставшееся им в бою добро, проверяли оставшиеся на ходу грузовики. Элизабет, оглушенную и не до конца понимающую, что происходит, грубо оттащили от тела Максима и швырнули на холодное кожаное сиденье большого внедорожника. Она вжалась в угол, не в силах отвести глаз от кровавого месива на дороге, но долго смотреть ей не дали – дверь захлопнулась, погрузив ее в полумрак.

За окном продолжалась ликвидация следов нападения. Тела убитых – и Максима, и караван-баши Такэши, и его напарника Исао, и других караванщиков стаскивали в ближайший овраг, словно мусор, без различия и почтения. Живых пленных, тех, кто не умер в перестрелке и не сумел сбежать, согнали в кучу под прицелом. Воздух был густ от запаха гари, крови и влажной земли. И тут из этой толпы медленно, с невозмутимым спокойствием, выковылял старик Сенька Скоба в сопровождении своих немногочисленных, таких же немолодых и внешне безобидных старичков.

– Эй-ей, господин генерал, не одолжишь ли нам одну свою машинку – ехать надо. Опаздываем мы.

Все посмотрели на старичка. Элизабет затаила дыхание, ожидая мгновенной расправы. Но произошло необъяснимое. Главарь, наблюдавший за очисткой поля боя, обернулся на голос. Его скуластое лицо не выразило ни удивления, ни злости. Вместо этого он коротко кивнул, подзывая старичка к себе, что-то спросив у него. Они говорили тихо, Элизабет не слышала слов. Сенька улыбнулся и прошептав что-то на ухо командира ткнул в нее пальцем. Предводитель рейдеров кивнул и неожиданно, с непонятным Элизабет почтением, махнул рукой в сторону одной из немногих уцелевших машин каравана.

– Садитесь, дедушка. А ну, пропустите их!

Старик, не сказав ни слова благодарности, молча погрузился в машину со своими людьми. Автомобиль тронулся, набирая скорость немедленно растворившись в клубящемся тумане. Остальных пленных, раскидали по захваченным грузовикам. Дверь открылась и рядом с ней на заднее сиденье залез лидер банды. Увидев лицо убийцы брата, она попыталась отползти подальше, но отступать в машине было некуда. Заметив ее попытки, бандит улыбнулся и сказал:

– Куда ты, птица! Глупо бежать из золотой клетки.

Зашумели двигатели, и они куда-то поехали. Во время пути она смогла получше рассмотреть своего пленителя. Азиат, но не такой как Такеши или его люди, довольно молодой, с длинными черными волосами. Через правую щеку проходил тонкий шрам. Заметив интерес к своей персоне, он повернулся к Элизабет, делано послав ей воздушный поцелуй.

Дорога в неизвестность растянулась на долгие часы. Поздно вечером колонна свернула с основного пути и остановилась в глухом, безлюдном месте, явно приготовленном заранее. Там уже был развернут походный антиморозный купол, внутри которого царил спартанский, но эффективный порядок. Именно здесь, под тенью купола, впервые прозвучало имя, ее нового господина – Асай Драх.

Шелест войлока заставил ее вздрогнуть. В шатер вошел Асай. Он был невысок, но широк в плечах, его движения были лишены суеты, полны сберегаемой силы. Смуглое, скуластое лицо с уникальными для его народа, широкими пронзительными глазами казалось высеченным из дерева. Он не был похож на сказочное чудовище. Но был еще хуже. Он был человеком Заполярья.

– Я вижу моя птица уже проснулась, – его голос был мягким и зычным, он говорил на ломаном, но понятном языке Легиона. – Так что же на солнце не выходит? В шатре сыро и душно.

Он подошел и остановился перед ней, заслонив свет от очага. Элизабет не подняла на него глаз. Она узнала эту игру.

– Встань, – скомандовал он мягко, но так, что ослушаться было невозможно.

Она поднялась, чувствуя, как затекают ноги. Асай медленно обошел ее вокруг, словно породистую лошадь. Его пальцы коснулись ее спутанных волос.

– Не умыта, не чёсана. Будто бы я о тебе не забочусь.

Он говорил это без злобы. Она была его вещью. Трофеем, который по непонятной для нее причине он не стал ломать сразу, а оставил при себе, дав сомнительный статус «женщины главаря».

– Ты все еще хочешь меня убить? – спросил он внезапно, останавливаясь перед ней.

Элизабет молчала. Отвечать на такой вопрос утвердительно ей казалось небезосновательно опасным.

– Я вижу это в твоих глазах, – Асай хмыкнул. – Ты ненавидишь всех кроме себя. Мне это нравится. Не зря я тебя выбрал. Наши дети будут достойными ханами.

Он взял ее за подбородок, заставив поднять голову. Его взгляд был игривым и изучающим. – Сопротивляйся мне. Покажи мне свой характер.

Она ничего не ответила. Асай вздохнул, будто бы его это расстроило, но продолжил: – Сегодня ко мне придут гости. Ты будешь прислуживать нам за столом, подавать еду и вино, радовать нас красотой своего лица. Когда закончишь будешь стоять и молчать, как приличествует жене. Поняла?

Элизабет кивнула, сглотнув ком в горле. Это была ее роль. Немая, красивая тень при властителе. Часть интерьера его чистого шатра. Унизительно ли? Бесконечно. Однако в этом унижении была своя, извращенная гордость. Она была не в общей яме с другими пленными, чьи крики иногда доносились по ночам и не была слугой. Она ела с его стола, спала в его постели, развлекала его и потакала его желаниям и пока он видел в ней ценность, она была жива. Кто-то бы назвал ее глупой гедонисткой, но такая жизнь была ей не в тягость. Особенно если не думать о будущем и не строить великий планов.

– Поняла, – прошептала она.

Асай отпустил ее, довольно хмыкнув. – Умойся, оденься в то красное платье что выдали тебе мои слуги и составь мне компанию за завтраком.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Элизабет, подобно призраку, выскользнула из шатра в просыпающийся лагерь. Воздух был холодным и свежим, пах свобода, которой у нее не было. Она была пленницей, рабыней и игрушкой. Сделав пару упражнений и умывшись в заполненной ща ночь бочке с талой водой она вернулась к своему «мужу».

Завтрак был таким же молчаливым и подверженным негласному ритуалу, как все в этом шатре. Асай ел вареное мясо с лепешками, обмакивая их в общую пиалу с соленым чаем. Элизабет сидела напротив, на отдельном низком столике, и ела ту же еду. Это была еще одна часть его странной милости – он не кормил ее объедками, но и не сажал с собой за один стол. «Хан не может сидеть за столом с женщиной». Так сказали приставленные к ней рабыни. Она была одновременно и гостьей, и пленницей, и экспонатом.

– Ешь давай – приказал он, не глядя на нее. – Еще заболеешь – потеряешь красоту. А моя жена должна быть красивой!

И она покорно ела. Никак не реагируя на его сомнительные комплименты. Мясо было жестким, чай – странным на вкус, непривычным, но тем не менее сытным.

Когда трапеза закончилась, Асай отпил вино из рога и отставил его в сторону.

– Вставай, птица. Пойдешь к врачу, – сказал он, подавая ей руку, помогая подняться. – Я сообщил ей о твоем приходе. Она даст тебе мазь для рук. Твоя кожа грубеет. Мне это не нравится.

Поручение было простым, но выход за пределы его шатра всегда был событием. Элизабет молча встала, чувствуя на себе его оценивающий взгляд. Он вышел из шатра первым, направившись к своему джипу и стоящим у него людям. Всё здесь происходило только под его полным контролем.

Выскользнув из шатра, она вдохнула воздух, пахнущий дымом, грязью и свободой, которой не могла воспользоваться. База простиралась по широкой горной долине, утопая в утреннем тумане. Это был не хаотичный табор, а правильный лагерь-колесо. В центре – большая площадь для сборов, а по кругу, словно спицы, располагались ряды таких же чистых, строгих шатров. Повсюду царила деятельность: редкие женщины что-то чистили и готовили, мужчины чинили машины и проверяли оружие. Дисциплина чувствовалась даже в этом.

Элизабет двинулась вглубь стойбища, к дальним шатрам, где как она знала обитает местный медик. Она старалась смотреть прямо перед собой, чувствуя на себе десятки глаз – любопытных, враждебных, похотливых. Ее красное платье было маяком в море брони.

Вдруг из-за груды ящиков с провизией вышел коренастый воин с перекошенным от самогона и злобы лицом.

– О, смотрите, птичка хозяина вылетела из клетки, – просипел он, перегородив ей дорогу. От него разило перегаром. – Куда это ты собралась, красавица? Хочешь, я тебе дорогу покажу? Прямо в мой шатер.

Он протянул руку, чтобы схватить ее за волосы. Элизабет отпрянула, сердце заколотилось где-то в горле. Кричать? Но кто поможет? Все вокруг лишь смотрели, некоторые с усмешками.

– Не трогай меня, – выдохнула она, пытаясь увернутся от захвата.

– А ты кто такая, чтобы приказывать? Капитан никогда раньше не возражал. – воин рассмеялся и сделал новый выпад. Но его руку на полпути перехватила железная хватка. Асай был стремительным и сильным. Он, появившийся словно из ниоткуда, не стал читать проповеди. Он с силой вдавил пальцы в запястье солдата, заставив того завыть от боли.

Асай стоял, его скуластое лицо, как всегда, усмехалось.

– Эта моя женщина. А не общая девка, Колесник – произнес он так, что слова прозвучали на всю округу, внезапно затихшую. – Смотри на нее дальше – и ослепнешь.

Солдат, заливаясь кровью, что-то мычал, кивая в ужасе.

Асай повернулся к Элизабет. В его глазах не было ни гнева, ни беспокойства. Лишь холодное любопытство. Но несмотря на это она с удивлением и ужасом ощутила благодарность к этому человеку.

– Иди, – сказал он просто. – Выполняй поручение.

Шатер медика оказался таким же чистым, но куда более тесным, заставленными сундуками с загадочными значками и полками, уставленными склянками с лекарствами. Внутри, за низким столиком, сидела пожилая женщина и что-то разглядывая в маленький микроскоп.

– Эй! Я за мазью пришла, по приказу Асая – сказала Элизабет, не зная гордится своей ролью посыльной или нет.

Оторвавшись от окуляра, женщина подняла голову, взглянув на Элизабет и лицо ее расплылось в самой доброй, почти материнской улыбке, от которой на мгновение стало тепло и спокойно. Но это мгновение мигом оборвалось, когда Элизабет заметила ее зубы – мелкие, частые и неестественно острые, как у глубоководной рыбы или небольшой акулы. Эта улыбка была нечеловеческой.

Женщина кивнула, достала из-под стола тюбик какого-то крема и протянула его.

– На, дитя. Втирай на ночь не жалея. Отлично смягчает. Думаю, наш повелитель оценит.

Элизабет машинально взяла мазь, не в силах отвести взгляд от ее рта.

– Вы… кто вы? – сорвалось у нее, нарушая все запреты.

Женщина наклонила голову, и ее хищная улыбка стала еще шире.

– Не видела таких раньше да? Заполярная, я. Коренная. Мои соплеменники редко покидают планету. Только здесь нас встретить и можно. – ответила она, и в ее глазах плеснулась тысячелетняя тьма Заполярья.

Обед с гостями проходил в большой походной юрте, поставленной рядом с шатром Асая. Элизабет, переодетая в чистое красное платье, разливала вино в пиалы, стоя за спиной у хозяина. Она была тенью, безмолвной и прекрасной.

Трое его «генералов» – суровые, шрамированные мужчины – сидели вокруг низкого стола.

– Асай, разведка вернулась, – начал один, самый старший, с сединой в бороде. – Селение «Стальная дорога» у подножия Хребта Черепа. Олимпийцы бывают там раз в месяц, не чаще. Охрана – два десятка ополченцев с дробовиками и карабинами. Торговцы говорят, что богатое. Запасы зерна, топливо, есть небольшая мастерская.

– Шанхай, не жадничай. Мы уже набрали достаточно добычи. – заметил Асай, – У нас нет вражды с Олимпом.

– Солдаты воодушевлены, – сказал один из генералов, сидящий слева от лидера, – Будет жалко тратить их порыв в пустую. Воодушевление может перерасти в недовольство.

– Сколько поселенцев? – не глядя на него, спросил Асай.

– Сотни полторы. В основном землепашцы, несколько ремесленников.

– Сопротивление будет?

– Если кто и отважиться, то наши люди сломят защитников быстро.

Наступила пауза. Элизабет чувствовала, как воздух в юрте наэлектризовался. Она видела, как загорелись глаза у одного из молодых командиров, предвкушающих добычу и как сомнение хозяина превращается в азарт.

– Хорошо, – Асай поставил пиалу на стол. Звук был мягким, но прозвучал как удар гонга. – Думаю Зиан будет рад большей добыче. Нападаем быстро и тихо, вывозим все ценное. Сопротивляющихся – уничтожать. Простых людей грабить, но сильно не бить. И не оставлять следов. Наши флаги не поднимать. Олимп может принять меры, а брату это не понравиться. Поднимете чужую тряпку. Пусть думают, что это кто-то залетный.

Молча слушая Элизабет поразилась его отрешенности. Слова как ей сначала казалось дикого человека Асая были не безумными приказом или желанием наживы, а холодным, взвешенным планом. Будто бы он руководил спецподразделением Легиона, а не бандой кочевников.

– Сбор через два часа. Выходим на закате. Думаю, к вечеру селяне будут более сговорчивы и менее опасны. И передайте брату и его шпионам мою благодарность.

Генералы, согласно кивнув, стали один за другим выходить из юрты, чтобы отдать распоряжения. Асай остался сидеть, глядя на огонь в очаге. За стеной послышались крики команд и приказов. Лагерь вокруг постепенно преображался. Тихий гул дел сменился радостными криками, свистом и лязгом оружия. Приближалась буря, и Элизабет, стоя в центре зарождающегося урагана, чувствовала, как уголёк внутри нее начинал медленно, но, верно, разгораться. Закончив разливать напитки, замерла в ожидании.

Тишину в стойбище разорвал рев моторов. Элизабет вышла из шатра и замерла, наблюдая, как отлаженный механизм приходит в движение. Десять машин, похожих на хищных насекомых, выстраивались на краю лагеря. Бойцы, еще недавно мирно что-то проверявшие в своих стальных конях, теперь с холодными лицами проверяли оружие. Воздух звенел от невысказанного напряжения и предвкушения.

Она сидела рядом с хозяином во главе отряда. Асай, встав в своей открытой машине, поднял вверх сжатый кулак. Набег начинался.

Колона машин помчалась в пустоши. Ветер хлестал ей в лицо, а в ушах стоял оглушительный рев двигателя. Наконец, впереди, в долине, показались огоньки. С этого расстояния оно выглядело идиллией: маленькие домики, угасающие огни, тишина, нарушаемая лишь лаем собак.

Она увидела, как один из бандитов поднял на их машине флаг – тёмное полотнище с изображением бледного черепа.

Атака была стремительной и неумолимой. Пастораль рассыпалась, как песочный домик. Колеса их машины подняли облако пыли пугающее больше оружие. В них полетели первые беспорядочные выстрелы из деревни, но никого не задели. Добравшись до первых домов люди Асая высыпали из машин и, не спеша, словно на учениях, начали зачистку. Элизабет слышала негромкие команды, короткие очереди, а потом и крики. Это были не боевые кличи защитников, а крики ужаса и боли.

Выбравшись из машины, Асай неспешно двинулся вглубь деревни. Из-за угла ближайшего дома выскочил человек в потертом, но прочном на вид бронежилете, в шлеме, с автоматическим карабином в руках. Он был явно не ополченцем – движения быстрые, четкие, ствол в руках не дрожит. Может бывший солдат или перебежчик Легиона. Увидев Асая, он не стал кричать, а сразу открыл прицельный огонь. Пули застучали по доспеху бандита, отскакивая рикошетами. Асай лишь ускорил шаг, закрываясь бронированным предплечьем и извлекая из висящих на поясе ножен меч. Оружие было не простым: длинная полоса темного не отражающего свет металла, пронесся по воздуху короткой дугой. Удар был таким быстрым, что Элизабет почти не увидела его. Карабин защитника, рассеченный пополам упал на землю. Рядом с ним упали отрубленные по запястья руки. Мужчина застонал, качнулся и рухнул на землю. Асай двинулся дальше, не обращая внимания на результат, проводя пальцем по идеально гладкому клинку и улыбаясь. С лезвия скатилась единственная алая капля. Элизабет почувствовала, как у нее, привычной к ужасам бандитской жизни, непроизвольно свело желудок.

Она сидела, вцепившись пальцами в пластик двери, не в силах отвести взгляд. Деревню окружили за считанные минуты. Жителей – стариков, женщин, мужчин – выталкивали из домов и сгоняли на площадь. Элизабет видела их лица: застывшее непонимание, страх, пустоту. Это были не солдаты, не бандиты. Это были землепашцы. У нее поневоле сжалось сердце, когда мимо протащили окровавленное тело охранника, котором даже не успел надеть бронежилет.

Грабеж шел методично и без суеты. Из домов выносили не только мешки с зерном, но и компактные гидропонные установки, блоки питательных концентратов. Двое бойцов с портальными резаками вскрыли стальной складской контейнер, откуда потащили ящики с патронами для винтовок и новые энергоячейки для техники. Кто-то выкатил из гаража заправленный топливом грузовой ворон и тут же начал перегонять его к своей колонне. Со стороны мастерской донесся шипящий звук плазменного резака, вскрывающего сейф, – оттуда достали набор редких инструментов и портативный генератор. Все это сносили в общую кучу на площади, где другие бойцы сортировали и грузили трофеи в грузовики. Асай прогуливался по улице в компании довольного Йована и семенившего за ними старосты. Старый мужчина с седой бородой сквозь слезы рассказывал, где что лежит, открывал двери складов и замеченные грабителями погреба с зерном и мясом. Несведущий человек мог бы принять его действия за предательство, но Элизабет понимала, что такое содействие – единственный способ уцелеть как ему самому, так и подвластной ему деревне.

Они подошли к последнему складу – низкому бетонному бункеру, явно довоенной постройки. Стальная дверь была уже облеплена брикетами пластита. Трофим, специалист по взрывчатке, заканчивал подключение детонатора.

Асай окинул взглядом подготовку и повернулся к своему бойцу.

– В чем задержка?

– Дверь бронированная, петли из композита, – доложил Трофим. – Без шума не вскрыть. Только так.

– Понятно.

Асай медленно повернулся к старосте. Ухмылка исчезла с его лица.

– Ты меня подвёл, старик. Сказал, все склады открыты.

Староста, бледный как полотно, замотал головой.

– Я и забыл про этот! Ключ потерян, мы им не пользуемся!

– Не пользуешься? Или скрываешь что-то? – Асай мягким движением взял старосту за шиворот и прижал его лицом к холодной стали двери, прямо над зарядом. – А теперь подумай ещё раз. Где ключ?

Старик попытался вырваться, упереться руками в доспех Асая, но его силы были несопоставимы с железной хваткой воина. Он лишь бессильно заскребся пальцами по полированной стали, его дыхание стало частым и прерывистым от ужаса.

– Нету… – выдавил он, захлебываясь. – Не убивайте! Склад пустой! Я клянусь!

Асай посмотрел на него несколько секунд, изучая его лицо. Потом сказал: – И вправду не врешь. Но мину то мы уже прикрутили. Не пропадать же добру.

Он отшвырнул старосту от двери, и тот, споткнувшись, упал в грязь. Асай не глядя взял у Трофима детонатор и нажал кнопку.

Оглушительный хлопок разорвал тишину, ослепительная вспышка на мгновение окрасила все в белый цвет. Дверь с грохотом сорвалась с петель и рухнула внутрь, выбросив облако едкой пыли.

Элизабет зажмурилась, сердце бешено колотилось. Когда дым рассеялся, она увидела Асая. Он стоял на том же месте, лишь слегка развернувшись и прикрывшись согнутой в локте рукой. На его доспехе не было ни царапины. Он отряхнул рукав, рассмеявшись. Короткий смешок перерос в громкий, искренний хохот, который эхом разнесся по опустевшей деревне.

Этот смех долетел до Элизабет. В нем не было ни злобы, ни ярости. Только чистая, безразличная жестокость и жажда зрелища. Она слабо улыбнулась. Максим умер не зря. Всю свою жизнь она хотела найти того, кто избавит ее от любых забот, чье одно лишь слово станет для нее щитом. И, кажется, Асай был именно тем, кого она ожидала встретить.

Глава 12

Солнце еще только поднималось над куполами Олимпа, окрашивая белоснежные стены и идеальные улицы в нежные персиковые тона. Феликс сидел на подоконнике в гостиной своей новой квартиры и смотрел, как просыпается Олимп. Уникальный город, построенный на задворках галактики стремлением одного человека. Сонный, неуклюжий, почти нереальный. Ни криков, ни грязи, ни безликой суеты мегаполисов. Только ровный гул систем жизнеобеспечения да редкие в этой части города одинокие фигурки дворников-автоматов. Но и этот город таил свои тайны, которыми умел удивить неготового чужака.

После разговора с Эло двое бесстрастных охранников вывели его во внутренний двор ратуши, усадили в гладкий, бесшумный электрокар и куда-то повезли. Феликс молча смотрел в окно с любопытством разглядывая здания и улицы. Все вокруг было не такое как дома в Прадене. Чувствовалось что над чертежом города сидел гениальный, но не знакомый с земными примерами архитектор. Несколько раз повернув машина замедлила ход, проплыла мимо ряда ухоженных, разношерстных, фасадов домов и свернула в арку между двумя пятиэтажками. И тут его будто ударило током. Как только машина остановилась он выпрыгнул наружу и остановился оглядываясь, не веря своим глазам. Его привезли во двор. Самый обычный, земной двор, каких тысячи в спальных районах бывшей Восточной Европы. Пятнистый от старости асфальт, кривые тропинки, протоптанные по диагонали к подъездам спешащими жильцами. Ржавая ракета-качалка, погнутая паутинка и песочница с облупившейся синей краской. Из раскрытого окна на первом этаже доносились звуки поп-музыки и чьи-то бытовые разговоры да детские вопли. Лишь пыльный воздух олимпийского плато, да редкие роботы – дворники разрушали погружение в прошлое.

– «Антураж начала двадцать первого века… Что происходит? Я сплю?» – пронеслось в голове Феликса. Окружение было непохоже ни на тюремный блок, ни на строгий каменный панцирь Нексус Прайма, ни на выполненный в нью-готическом стиле главный район Олимпа. Даже на земле таких дворов уже не осталось. Всё было будто из прошлой жизни.

Но охранники, как ни в чем не бывало вели его по ошарпанному асфальту отбрасывая носками лакированных ботинок ветки и ржавую проволоку, здороваясь с встречными жильцами и несколько не обращая внимания на его остолбенение. Конечным пунктом их движения стал подъезд одного из окружавших двор домов. Дверь была та же – тяжелая, стальная с погнутой ручкой. Один из охранников ткнул в домофон терминалом, раздался щелчок, и дверь с скрипом отворилась, выпустив наружу запах домашней еды, слабой хлорки и старого линолеума.

Феликс вошел внутрь, осматривая узкую лестничную клетку, почтовые ящики с небольшими замками и квадратную плитку на пола. Тут он заметил главное отличие от фотоплёнок с Земли. Всё было чистым. Не стерильно чистым как в аптеке или больнице, но на достойном многоквартирного дома уровне. Ни грязных следов ног, ни рисунков на стенах и дверях лифта. Словно сами жильцы следили за чистотой и не допускали хулиганов внутрь дома. Он молча поднялся за провожатыми на второй этаж, сердце его бешено колотилось. Они остановились у одной из дверей. Охранник открыл ее жестом, приглашая войти.

Квартира, выданная ему, также оказалась поразительно знакомой. Это была точная копия старой земной «хрущёвки»: тесная, уютная кухня с видом на тихий двор, единственная комната-спальня, где всё было под рукой, и совмещённый санузел, пахнущий свежей краской. Все было также чисто прибранно и протерто, словно к его приходу готовились заранее. Лучи утреннего солнца мягко ложились на потертый, но чистый паркет, а на крохотной кухне стоял тот самый чайник, который свистел, как у его бабушки. По синтетическому коврику неторопливо шуршал невысокий робот-слуга, напоминавший тумбочку с мягко светящимся корпусом; его методичные движения по наведению чистоты были не назойливыми, а почти заботливыми. Попсово-тёплая иллюзия дома, в которой так хотелось отбросить все подозрения и просто поверить, что кошмар наконец-то позади.

Но расслабься он не мог. Всё это выглядело очень странно. Как наверно сказал бы покинувший его серокожий знакомый – «Клянусь Иссой, нас пытаются обмануть!».

И Феликс начал действовать. Первое, что он сделал – вспомнив основы роботостроения подкрался к что-то убирающему на кухне роботу и гробовым голосом спросил:

– Почему ходят часто, а ездят редко? – андроид заискрил, задумавшись и ушел в спящий режим, а Феликс, убедившись, что домашние роботы все еще лишены человеческой логики, без лишних свидетелей приступил к тщательному, осмотру новой жилплощади.

У него не было ни опыта, ни навыков, но из вечерних разговоров с гримом он вынес несколько базовых советов. Сначала он провел пальцами по швам на безупречных матовых стенах, заглянул за панели вентиляции, сканируя пространство своим чипом на предмет фантомных процессов. Его чип, конечно, не был базовой гражданской моделью – он чувствовал под кожей холодок высокочастотных процессоров, заточенных под взлом шифров и анализ сетевых потоков, способных различить малейший импульс сети или взять под контроль любой прибор. Но сканирование физического пространства на предмет скрытых жучков и камер было для него «цифровой слепой зоной». – «Всё равно что с помощью ионной сварки чинить сломанный стул. Мне бы инструментов специальных…» —подумал он бессильно хмыкнув. Но останавливаться на безрезультатной быстрой проверке он не собирался. Он попытался постучать по стенам, прислушиваясь к пустоте, но везде звук был одинаково глухим и монолитным. Все же в отличие от наружного убранства стены были современными. Затем проверил шкафчики на кухне и в спальне. Даже вытряхнул все постельное на кровати и открутил решетку душа. Ничего. Ни жучков, ни камер, ни следов активного мониторинга. Либо спрятаны устройства слежения были куда лучше его кустарных попыток, либо же за ним и в самом деле не следили, уверенные в его лояльности.

Напоследок Феликс заглянул в холодильник. От него он также не ощущал посторонних сигналов, но открыл дверцу с осторожностью, будто ожидал увидеть внутри бомбу. Белый свет люминесцентной лампы выхватил из темноты безупречные стеллажи, заставленные едой. Самой что ни на есть настоящей, земной едой. Его взгляд скользнул по аккуратным рядам: пластиковые контейнеры с салатами «Оливье» и «Селедкой под шубой», батон колбасы «Докторской» в прозрачной упаковке, сырки в глазури, бутылки с кефиром и даже банка сгущённого молока с сине-белой этикеткой. Не просто набор продуктов. Это была тщательно подобранная коллекция из его прошлой жизни, музей прежних вкусов его предков. Инопланетяне так не жили. Такая забота было либо высшей степенью цинизма, либо странной, неуклюжей попыткой проявить человечность. – «Хорошо тут к работникам относятся…». –подумал Феликс, – «Если тут так всех балуют, то Олимпу стоять еще долго…».

Робот-слуга все еще стоял в углу кухни недовольно гудя, готовить было не на чем, не для кого да он и не умел. В животе заурчало и недолго думая он потянулся к полке и вытащил круглую черную коробку плавленого сыра «Дружба» и пару ломтей бородинского хлеба в вакуумной упаковке. Нарезал колбасу и сырную массу найденным в шкафу острым ножом, слепил из этого подобие бутерброда и, уже заваливаясь в разобранную огромную кровать, на ходу откусил половину.

Он жевал, глядя в темный потолок, чувствуя, как знакомый, давно забытый вкус отдаляет его от переживаний последних дней и возвращает в беззаботное и практически забытое детство. Доев последний кусок, он смахнул крошки с простыни и повернулся на бок, закрывая глаза. Сраженный накопившейся усталостью и нервным истощением, он тут же провалился в сон.

Проснулся он, как и лег рано. Впервые сон не принес облегчения. Он метался в простынях, сплетая в новом для себя кошмаре лицо Грима, стеклянные глаза убитого им нирина и улыбку Эло. Проснулся он еще до рассвета, разбитый, с тяжестью на душе и горьким привкусом соли на языке. С трудом оторвав голову от подушки, он уставился в потолок. В комнате было душно. Он, сгорбившись побрел к окну, чтобы открыть его нараспашку, и удивлено встал у откинутой шторы.

На откидной створке, всего в полуметре от него, сидела птица. Маленькая, круглая, серо-коричневая, с цепкими лапками и острым клювиком. – «Воробей», – мелькнула в голове первая мысль. Птица сидела неподвижно, лишь головка поворачивалась рывками, осматривая комнату черными-пречерными бусинками глаз.

Феликс подошел ближе. Но она не испугалась его, не улетела. Просто сидела, словно ждала чего-то. Тогда хакер, не спуская глаз с птицы, боком прошел на крохотную кухню. Робот-тумбочка, оклемавшийся за ночь, бесшумно шуршал в углу. Однако Феликс, игнорируя его, открыл холодильник и потянувшись к полке с хлебом, пытаясь нащупать вчерашние остатки. К его удивлению, холодильник опять был полон. Вернули и колбасу, и хлеб и сыр. – «Ладно. С голоду я похоже не помру» – подумал он.

Вернувшись к окну с новой круглой булкой, он отломил большой мякиш, смял его в пальцах и, медленно, чтобы не спугнуть, протянул руку к подоконнику.

Птица отскочила на самый край, насторожилась. Феликс замер, затаив дыхание. Прошла секунда, другая. Затем, решительным прыжком, воробей вернулся, склевал крошечный кусочек прямо у его пальцев и отпрыгнул, глотая добычу. Феликс усмехнулся. Он отломил еще кусок, положил на дерево и, присев на подоконник спиной к комнате, принялся крошить хлеб, создавая небольшую горку. Птица, ободренная, деловито принялась за трапезу. Феликс наблюдал, как она клюет крошки, и думал о парадоксах этого мира. На планете-тюрьме, где ночь убивает все живое, в городе, построенном преступниками, под куполом, создающим искусственное небо, сидит самый обычный земной воробей. Была ли это еще одна деталь голограммы, тщательно подобранная для его успокоения? Или это был знак, что жизнь, настоящая, не симулированная, все же пробивается сквозь любые барьеры? Он предпочел поверить во второе.

Это было первое живое существо с момента прибытия на Заполярье, которое ничего от него не хотело. Не требовало взлома, не угрожало, не пыталось купить или завербовать. Оно просто ело.

– «Вот она, твоя новая социальная жизнь, Ладин, – едко подумал он. – Завтрак на пару с птицей. Хоть бери и стихи пиши.»

И вот так, сидя под легкими порывами утреннего ветра, слушая чириканье нового друга Феликс пытался осмыслить свое новое положение. Он прислонился к прохладной раме окна. «Переезд» выдался тяжелым, но кажется он подошел к концу. Он поймал себя на мысли, что уже привыкает. Главное, что крыша над головой и холодильник полный. После пустошей Заполярья – уже роскошь.

Его размышления прервал резкий, отрывистый стук в дверь. Обычно он ожидал услышать звук приложения домофона или хотя бы звонок, а не банальные звуки удара костяшками по дереву. «Как же всё непривычно» – подумал он, но все же глубоко вздохнув, заставил себя встать и открыл дверь. На пороге стоял мужчина в строгой, но не военной форме служащего Олимпа. Лицо невозмутимое, поза собранная.

– Феликс Евгеньевич, – четко произнес посланец. – Элладион вас ожидает. Прошу следовать за мной.

От неожиданности Феликс аж подбородок приподнял. – «Феликс Евгеньевич» – давно его так не называли. В мыслях вновь всплыл образ родной Прадены. Здесь же это обращение прозвучало чуждо, будто вырвано из другого контекста – из прошлой, земной жизни, – что на секунду ему показалось, будто он ослышался.

– Вы… – не удержался Феликс, прежде чем мозг успел помешать излишнему любопытству. – Вы русский?

Лицо посланца мгновенно преобразилось. Строгость сменилась широкой, почти радостной улыбкой, а в глазах вспыхнул огонек родственного узнавания.

– А то, как же! – он даже грудь чуть выпрямил. – Здесь наших, браток, полно. Не одним вам поскитаться пришлось. Сначала все думали, на кой черт нас сюда принесло, а теперь, глядь, и свой угол есть, и работа. – Он тут же поймал себя на фамильярности, снова натянул на лицо маску официальности, но дружелюбие в глазах не исчезло. – Так что не тушуйтесь, Феликс Евгеньевич. Пойдемте, дело не терпит.

Феликс кивнул, накидывая на ходу найденную в прихожей накануне куртку, и вышел в коридор, захлопнув за собой дверь в свою новую, заработанную квартиру.

– Как тебя зовут-то? – спросил Феликс, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Гоша, – мужчина обернулся и снова улыбнулся, на мгновение сбросив официальную маску. – Но для местных – Георг фон Зайцев. А ты – Феликс. Честно, думал, хакер с таким именем – этакий сморщенный старикашка в очках, с проводами, торчащими из разных мест. А ты… парень как парень. Удивил.

Феликс не знал, как реагировать на такую прямоту. – А как наши тут вообще, оказались? Почему тут всё как в старых фильмах?

– А кто их знает? – Гоша пожал плечами, уверенно зашагав по идеально гладкому тротуару. – Судьба, наверное, у нас у всех похожая. Кого по контракту занесло, кого в ссылку, как тебя. Сначала ругались, конечно, со всеми этими Юстинианами. Теперь нормально вроде. Обжились как видишь. Даже в квартал наш в знакомом стиле оформили. Любят наши земляки «поконсервировать». Человеку, особенно с Земли, надо к чему-то привычному цепляться, а то с ума сойти можно. Вот и строим такие кварталы чтоб душа отходила. Сами за всем следим и друг другу помогаем. Да и на самой планете нас не мало. Многие, вон, в банду викингов подались, те с нами дружат, у них свои правила, попроще. Но и у олимпийцев как видишь нас немало. Работа есть, крыша над головой. Жить можно. Я вот когда сюда попал тоже сначала думал, что все, жопа. Полная и беспросветная. А теперь вот – работаю, слежу за порядком и другим помогаю освоится.

– А Архонт? Он не против, что вы тут свой мирок отгрохали? – не удержался от вопроса Феликс.

Гоша фыркнул, но в его глазах мелькнула тень осторожности.

– А ему что? Главное, чтобы налоги исправно шли и других не задирали. Рулит он большой политикой, ему не до наших скворечников. Да и выгодно это, пойми. Спокойные люди – спокойный город. А вот если бы мы тут банды свою крутить начали… тогда бы да, пришли бы разборки. А так – спокойно живем. Смотря на нас и другие себе так же строить начали. Теперь Олимп – как лоскутное одеяло. И все довольны.

Они прошли мимо открытого кафе, где за столиками сидели самые разные расы – нирины, сильваниды, люди, – и мирно беседовали за чашками чего-то дымящегося. В витринах магазинов мерцали модные нейросети и последние модели телекоммуникаторов. Лохматые дети с смехом гоняли по тротуару мяч, а их настолько же лохматая инопланетная мать кричала им что-то на ломаном всеобщем. В небольшом сквере, на лужайке валялись парочки, кто-то играл на акустической гитаре. Ничто не напоминало о тюремной сущности Заполярья. Гоша, заметив его взгляд, хмыкнул:

– Удивительно, да? Снаружи бездорожье, грязь и упадничество, а тут за стенами – чуть-ли не настоящий курорт. Главное, пропуск не теряй и деньги на счету имей. Правила, они и здесь есть. Но дышать-то можно. Свободно.

Феликс посмотрел на смеющихся людей и подумал, что их свобода, как и его, имеет четкие, невидимые границы, очерченные волей Архонта, Эло или кого из других лидеров, но пока эти границы не упирались в тюремную решетку, с ними можно было мириться.

– А куда мы идем? К Элладиону? – Вспомнив про Эло он все же решил уточнить цель их прогулки.

– Нет, старик тебя позже примет, если вопросы возникнут. Заседание у него. Совет то есть. А мне приказано тебя к Аметисту отвести. В Центральный район, прям за Ратушей, – Гоша кивнул вперед, где над крышами зданий начинал вырисовываться шпиль величественного сооружения. – Он у нас главный по твоей части. Взломы, цифровые системы, кибербезопасность там… Да ты лучше меня знать должен. Опять же починка электроники. Видал роботов? Это все его слуги. И в домах, и на улице, и внутри сети.

Они свернули на широкий проспект. Стеклянные фасады кафешек сменились монументальными постройками из темного, шлифованного камня, испещренными бронзовыми инкрустациями с символикой Олимпа – стилизованные молнии, лавровые венки.

– Вон, видишь здание с колоннами? – Гоша кивнул на очередной дворец. – Там суд. Наши, олимпийские, судятся по своим законам. Составили себе заполярное право и живем. Судью правда было сложно найти. Но потом прислали одного… – Матеуса Казнокрадова. Осужденного за крупные взятки и лжеделопроизводничество. Уж как он не хотел снова судьей быть, а пришлось. Обществу без справедливости никуда.

А вот там через улицу – казино «Зевс». Покер, пасьянс, дурак, голограбатл. Все по-крупному – не то, что на улице. Там генерал Алекс долю свою имеет и совещается обычно там же, в элитных залах. Работает правда оно только ночью. Но генерал в мирное время имеет право спать днем.

Одним словом, – он хитро подмигнул, – Всё как у людей.

Феликс кивнул, но его взгляд внезапно зацепился за знакомую странную картину. На скамейке в небольшом скверике сидел тот самый высокий человек в простом комбинезоне, которого он видел вчера. И вокруг его головы и плеч, словно невесомые спутники, по-прежнему медленно плавали пять пульсирующих белых шаров.

– Постой… – Феликс схватил Гошу за рукав и указал в сторону сквера. – Вот смотри. Вчера такого же видел. Что это, черт возьми, за хрень? Что у него с головой?

Гоша взглянул, и на его лице расплылась понимающая ухмылка.

– А, это гаспириксы. Вернее, разводчики гаспириксов. Эти шары – их яйца.

Феликс с удивлением наблюдал, как шары, влажно поблескивая, описывали неторопливые круги.

– Ни разу о них не слышал. Что за зверь такой?

– Забавный. Гаспириксы – до боли милые зверушки. До Земли их редко довозят. Обитают они вроде где-то в джунглях Аноаравии. Такая планетка далеко в созвездии стрельца. Заботиться о своем потомстве им некогда вот они и решили эту проблему довольно экстравагантным способом. Прикрепляют своих деток к какому-нибудь телу и питаются всякими веществами из организма носителя. Желательно чтобы тело было медлительное, большое и не скорое на подъем. Так и потомство в безопасности и на родителей никакой нагрузки. Вынашивают их, как сумчатые, только… – Гоша жестом показал вокруг своей собственной головы, – …вот так.

– А людям это зачем? – спросил Феликс. Знание о таком необычном досуге и форме существования, вызывало в нем научный интерес.

– Так каждый молодой гаспирикс, когда подрастет и его отделят от носителя, стоит по тыще кредитов за штуку, – пояснил Гоша, пожимая плечами. – Некоторые расы их очень ценят. В качестве домашних питомцев. Взрослые они довольно прикольные, насколько я знаю. Ну, или для каких-то своих дел. Вот Архонт лично и закупил партию. Еще в первые годы Олимпа. Так что для многих это неплохой бизнес. Правда, лично я бы на такое не подписался. Мерзко это.

Феликс вновь посмотрел на разводчика. Мужчина читал газету, иногда отвлекаясь и шутливо толкая сферы пальцем. «Еще одно проявление всеобщей чуждости…» – подумал он. – «Но значит, вот так тут и живут. Одни караваны водят, другие яйца на голове носят. Каждому свое». Хотя больше его интересовало не это, а то, куда деваются отходы от такого «производства» и на сколько это опасно –впускать в свою человеческую систему нечто чужеродное и неземное. Наверняка тут есть целый технокорпус, который обслуживает и таких вот биологических предпринимателей.

Здесь в центре города было гораздо безлюднее, чем у его дома. Лишь изредка пробегали служебные транспорты. Вскоре они оказались на огромной площади, в центре которой возвышалась давешняя башня – образец холодной, нечеловеческой архитектуры. Феликс думал вновь посмотреть на нее изнутри, но Гоша в этот раз повел его не к парадному входу, а в сторону, к неприметному низкому павильону, больше похожему на вход в метро. Две автоматические двери бесшумно раздвинулись при их приближении, пропустив их в белоснежный зал с лифтами.

Они спустились на одном из них. Этажей на панели не было, только стрелка вниз. Лифт плавно и бесшумно понес их вглубь, давление слегка заложило уши. Феликс приложив руку к стенке кабины. Где-то вдали, под землей чувствовался гул многих километров систем безопасности жизнеобеспечения.

Когда двери открылись, перед ними предстал длинный, слабо освещенный коридор, стены которого были сплошь покрыты серыми технологическими панелями, мигавшими огоньками индикаторов. Воздух был стерильным и холодным. В конце коридора виднелась массивная дверь из темного металла, лишенная ручки или панели управления.

– Ну, вот мы и пришли, – тихо сказал Гоша, останавливаясь в нескольких метрах от двери. – Дальше ты сам. Просто поднеси свой терминал вот к этой панели, он показал на почти невидимую матовую пластину справа от косяка. – Тебя должны были внести в список посетителей. Аметист не любит посторонних в своей лаборатории, да и тех, кому вход разрешен недолюбливает.

Феликс посмотрел на дверь, потом на Гошу. Тот ободряюще кивнул. землянин сделал шаг, другой, вынув из кармана планшет-коммуникатор, подарок Эло. Металл был холодным. Он задумался на мгновение, глядя на свое искаженное отражение в матовой поверхности двери, а затем нерешительно приложил устройство к панели.

Раздался тихий, мелодичный щелчок. В толще двери что-то сдвинулось, и она беззвучно отъехала в сторону, открывая черноту за ней.

– Удачи там, внутри, – услышал он за спиной голос Гоши. – Надеюсь Аметист тебе понравится…

***

Нейронные чипы на Заполярье – это не просто инструмент, а часть местной экономики, криминала и личной идентичности. Подавляющее большинство заключенных и колонистов имеют хотя бы базовый имплант, служащий удостоверением личности, кошельком на землях республики и примитивным средством связи. Однако за казённым интерфейсом скрывается теневая индустрия. Чипы перепрашивают, перепродают, на них пишут контракты и долги, а иногда – стирают владельца, оставляя лишь «болванку» для отмывания криминальной истории и подделки личности. Отдельную ценность представляют чипы с нетронутыми нейрологическими записями, «эхом» последних мгновений жизни. Их покупают одержимые, коллекционеры и те, кто ищут улики, ведь чип мертвеца может рассказать куда больше, чем живой свидетель. Но такие чипы не безопасны: любое взаимодействие с чужим «эхом» карается не только Легионом, но и неписаными законами улиц, ибо тот, кто входит в сознание убитого, рискует никогда из него не вернуться.

(Первый справочник Заполярца)

Феликс сделал глубокий вдох и переступил порог. Дверь бесшумно задвинулась за его спиной, окончательно отрезав от Гоши и того подобия нормальности, что оставалось снаружи. Воздух здесь был еще холоднее и казался неестественно сухим. Длинный коридор был погружен в полумрак, его стены сплошь состояли из серых технологических панелей, мерцающих разноцветными индикаторами. На уровне пола бесшумно сновали небольшие роботы-уборщики, похожие на металлических тараканов, их сенсоры мягко светились в темноте. Они огибали его ноги, абсолютно не интересуясь пришельцем. Он двинулся вперёд, предполагая, что главный зал должен быть где-то дальше. В полумраке он видел, как коридор несколько раз ответвлялся, создавая запутанный лабиринт. Все двери были идентичны – матовые, без опознавательных знаков. Феликс, полагаясь на интуицию, свернул налево и уперся в тупик с единственной дверью, которая, в отличие от других, была чуть приоткрыта, пропуская наружу мерцающий синий свет.

Любопытство пересилило осторожность. Он тихо подошёл и заглянул внутрь.

Комната была небольшой, больше похожей на мастерскую или испытательный стенд. В центре на низком пьедестале стоял сложный аппарат, напоминавший гибрид алхимического реторта и высокотехнологичного реактора. Стеклянные колбы и трубки, оплетенные жгутами оптоволокна, образовывали замкнутую систему, по которой медленно циркулировала мутная, болотного цвета жидкость. Она бултыхалась по стенкам сосуда оставляя на них черные осадочные разводы и следы ржавчины, но по мере прохождения через серию фильтров и излучателей, испускавших мягкое ультрафиолетовое свечение, жидкость на глазах становилась всё прозрачнее, и на выходе из аппарата в последнюю колбу струилась кристально чистая вода.

Феликс завороженно смотрел на этот процесс. В мире Заполярья, где ресурсы были на вес золота, такая эффективная система очистки была сродни чуду. Он представлял, как подобные установки могли бы обеспечивать водой целые кварталы, спасая людей от болезней и обезвоживания.

– Мое последние изобретение. Прототип атмосферного гидроконденсатора и рециклера седьмой серии, – раздался рядом ровный, синтезированный голос.

Феликс вздрогнул и резко обернулся. Рядом с ним замер один из роботов-уборщиков, но на этот раз его оптический сенсор был пристально направлен на Феликса.

– Техника республики была недоработана и могла представлять угрозу для работников всех систем городской инфраструктуры. Это же устройство кроме своих первоочередных задач извлекает остаточную влагу из систем вентиляции и рециркулирует технические жидкости, – продолжил робот, без всяких предисловий. – Коэффициент полезного действия – девяносто четыре и семь десятых процента. Я сконструировал его для обеспечения водоснабжения нового жилого сектора «Дедал». Анализ показал, что строительство отдельного водовода от ледников Нексуса экономически нецелесообразно. Данное решение эффективнее. При целесообразном использовании и разумном подходе такие системы будут установлены в каждом доме.

Робот на мгновение замолчал, слово обрабатывая данные.

– Однако, ваше нахождение в данном секторе не санкционировано. Я ожидаю вас в основном вычислительном зале. Пожалуйста, проследуйте за прототипом.

Машина развернулась и поползла обратно в коридор, не сомневаясь, что её послушаются. Феликс бросил последний взгляд на аппарат, в котором рождалась чистая вода. Неважно какими замыслами руководствовался создавший ее мастер, но забота об общественном благе сотен людей и нелюдей казалась Феликсу самым лучшим применением такого гения.

Он без возражений повиновался безмолвному приказу робота и пошел за ним, оставив за собой комнату с тихим чудом пресной воды.

Они шли вперед, пока коридор не вывернул в просторное, круглое помещение. Воздух здесь был не просто холодным и сухим, он был наэлектризован тишиной, которую нарушал лишь едва слышный шепот кулеров и щелканье клавиш. Феликс замер, давая глазам привыкнуть к тусклому синеватому свечению. Лаборатория была больше похожа на склеп или святилище данных. Помимо дуги мониторов, стены были испещрены открытыми технологическими панелями, обнажавшими жгуты разноцветных проводов и мерцающие кристаллы процессоров, похожие на застывшие черные льдинки. В воздухе парили несколько голографических интерфейсов, показывающих трехмерные модели сетевых узлов Олимпа, которые медленно вращались, подобным планетам в миниатюрной солнечной системе.

В центре этого цифрового водоворота, спиной к нему, стояла худая, почти неестественно вытянутая фигура – кибернавт перехватчик.

Двухметровый инопланетянин был облачен в простой серый комбинезон. Его кожа, серебристая и глянцевая, как жидкий металл, отражала мерцание экранов, отчего он казался существом, сотканным из самого холода и информации. Он не двигался, лишь его длинные, тонкие пальцы с четырьмя суставами порхали по голографической клавиатуре. Раздавался тихий, щелкающий поток речи на его родном языке – звуки, лишенные тепла и эмоций, практически не отличимый от треска серверов и больше похожие на падение капель воды в металлическую чашу.

Феликс замер у входа, не решаясь прервать. Его взгляд скользнул по мониторам, пытаясь уловить суть. И вдруг зацепился за один, в углу. На нем мигал знакомый по университетским учебникам, тревожный красный символ – знак несанкционированного доступа, вторжения незарегистрированного устройства в периферийную сеть Олимпа.

Этого еще не хватало, – мелькнуло у него в голове. Инстинкт взял верх над осторожностью.

–У вас тут вторжение в сеть, – тихо произнес Феликс, указывая на монитор. – В периметре. Неопознанный источник.

Щелканье прекратилось. Перехватчик медленно, с почти механической плавностью, повернул голову. Его лицо было удлиненным, с большими, полностью черными глазами, лишенными белка и зрачков. Словно угольки, вмурованные в полированный металл. Ни тени любопытства или удивления.

– Я в курсе, – голос его был ровным, без вибраций, словно синтезатор речи. – Вероятность девяносто семь с половиной процентов, что один из караванщиков пронес зараженный терминал. Или купленный на барахолке сувенир или какую-нибудь… – кибернавт пощелкал пальцами словно вспоминая слово, – …Какую-нибудь «новую игрушку». Смертные непозволительно сильно любят всякого рода безделушки. – Он произнес это слово с легким оттенком того, что у других можно было посчитать презрением. – Угрозы системе они не представляют. Контрразведка уже предупреждена и найдет нарушителя безопасности уже завтра.

Перехватчик, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону и только теперь Феликс увидел, что от портов, вживленных в металлическую кожу вдоль позвоночника, к центральному интерфейсу тянулись тонкие, оплетенные оптоволокном кабели. Существо было подключено к лаборатории, являясь ее неотъемлемой частью. Черные глаза кибернавта безразлично скользнули по Феликсу с головы до ног, будто сканируя его.

– Мое имя Аметист. По крайней мере так меня называют в этом убежище. Мне поручено Архонтом проверить ваши навыки и передать тебя этот инструмент, – он не стал тянуть с прелюдиями. Его левая рука скользнула по столу и взяла небольшую матово-черную коробку. Он открыл ее, – Надеюсь ты знаешь, что это и мне не придется объяснять такой примитив.

У Феликса перехватило дыхание. Внутри, на мягком черном пластике, лежало устройство, которое он знал лишь по коринкам в университете и статьям Уголовного Кодекса Земли. Свернувшийся в спираль блестящий металлический щуп передатчик. – Интрудер!

– Именно. Тебе повезло. На Земле на сколько мне известно полагается несколько статей за его хранение, введи его в свой интерфейс – безразличным тоном скомандовал Аметист, протягивая коробку. Феликс машинально взял ее. Устройство было холодным и невероятно легким. Когда его пальцы коснулись щупа он будто ожил, разворачиваясь и изгибаясь. Поддавшись каким-то настройкам в голове, Феликс закатал рукав левой руки, обнажив импланты и не до конца понимая, что делает поднес червя к руке. Устройство завибрировало и вывернувшись ткнулось ему в руку исчезнув где-то под складками, кожи металла и проводов. Не было ни боли, ни даже щекотки. Он почувствовал легкое, почти неосязаемое присутствие – как будто в его собственном ментальном пространстве появилась чужая, спящая тень. Тень, которую в любой момент можно было призвать. В углу виртуального интерфейса появился новый призрачный флажок. Потянув за него, Феликс увидел новые сигналы и возможности – аппарат подключился.

– Никаких казусов? Прекрасно. Тогда можем переходить к проверке, – Аметист повернулся к консоли и извлек из слота три маленьких, бледно-голубых чипа. – Интрудер вряд ли поможет тебе с заданиями Архонта, но будет неплохим подспорьем или орудием самообороны. Поэтому вот – три образца. Взломай их. У тебя должен быть опыт использования наших технологий.

– Откуда они у вас? – Феликс удивленно смотрел на нейронные плашечки, прикрепленные тоненькими проводами к чему-то очень напоминающее мозги, – Их же нельзя купить и невозможно извлечь из хозяина.

– Из живого нет, а из мертвого легко. – Аметист равнодушно пожал плечами. – Разведчики иногда приносят мне тела в хорошем состоянии, да и у нас трупы не редко появляются. Чего добру пропадать? Давай работай.

Феликс, молча кивнул. Он, сосредоточившись на новой виртуальной консоли, направил мысль на чип, чувствуя, как его интрудер оживает в его импланте, создавая виртуальный мост. Что-то внутри него завибрировало, но поддалось. Его сознание погрузилось в лабиринт шифров, которые червь методично взламывал, но даже с ним Феликс чувствовал чудовищное сопротивление системы.

[Подключение…]

[Сканирование…]

В его чипе, а через секунду и в сознании, вспыхнули строки данных.

[Имя: Кай-Тор.]

[Статус: «Смерть».]

[Последняя запись: попытка кражи медицинских поставок.]

Сначала ему показалось что он ослеп. Лаборатория исчезла, исчезли звуки и запахи. Феликс будто летел в невесомости. В его руке что-то завибрировало и полет прекратился. Зрение правда не вернулось. Он ничего не видел и не слышал – лишь чувствовал. Грубый мешок, натянутый на голову, впивается в кожу колючими волокнами. Сковывающая боль в вывернутых за спину руках. И внезапно – резкий, жгучий холод в районе шеи, за которым тут же хлынула волна тепла, растекающаяся по груди. Последним, что ощутил Кай-Тор, стало шершавое прикосновение перемёрзлой земли к щеке и запах леса, хвои, смешанный с медным ароматом собственной крови. Сигналы прервались. Владельца чипа убили.

– Э… Что сейчас произошло? – заморгав вновь прозревшими глазами Феликс посмотрел на перехватчика.

– Вы поймали «эхо». Чипы не были вычищены. Я предполагал такую вероятность, но решил посмотреть на вашу реакцию. – Аметист взмахнул рукой и использованный имплант подлетел к нему, погрузившись в открывшийся разъём компьютера. – Некоторая информация остается в чипах в момент смерти и не успевает дойти до пользователя, поэтому, когда к чипу подключается новый пользователь чип посылает ему накопившиеся данные. Обычно довольно неприятие. Но скажите мне что вы прочитали в чипе? Кто был владелец?

– «Кай-Тор». Вор. Кажется его убили где-то в лесополосе. – сказал Феликс.

Аметист молча кивнул, будто ожидая этого. Его черные глаза были прикованы к данным на главном экране, дублирующих действия Феликса. Виртуальный интерфейс погас. Феликс моргнул. В горле стоял привкус пыли и крови – фантомный, навязчивый, как будто все происходило где-то за спиной. Он не чувствовал ни жалости, ни ужаса. Но ему было интересно. Никогда раньше он не слышал о таком «опыте». Почувствовать свою, вернее чужую смерть как его собственную… Ему казалось будто он на секунду переместился из реальности куда-то далеко, будто бы в миф. Теперь же после завершения подключения мир вокруг казался не полным и неестественным.

– Я вижу опыт вам понравился, – голос Аметиста не менялся, но Феликс ощутил в нем иронию, – Психологические девиации вашего вида весьма многообразны. Но прошу вас, продолжайте. Пока все идет как надо.

Хакер наклонился к следующему чипу. Во второй раз процесс пошел быстрее:

[Подключение…]

[Имя: «Пьер Намомов.]

[Статус: Смерть.]

[Данные: преступник.]

Интерфейс перед ним преобразился в галерею снимков. Хакер мельком пролистал их.

Вспышка: дождь за окном, стекает грязными потоками. Муха бьётся о стекло, назойливо нарушая тишину. Чья-то рука берёт консервный нож. Другая рука протягивает свой. Лезвие ножа медленно, со скрежетом вырезает букву «Н» на деревянной поверхности стола. Вокруг очертания захламленной однушки грязь, бутылки пыль в углах.

Вспышка: те же руки вырезают «Е». На губах одного из них – белые крупинки соли. На тыльной стороне ладони – запёкшаяся кровь. Лезвие выводит «Р». Вспышка: выбитая дверь, свисающая с петель. В прихожей темнота – свет не горит. Лампочка выбита или выкручена. Последняя буква – «И». Рука отбрасывает нож.

Вспышка: взгляд поднимается от стола к дверному проёму. Там, в темноте, стоят силуэты в касках – солдаты Легиона. Один из них поднимает оружие.

Вспышка: ослепительная вспышка дульного пламени. Боль, режущая сознание.

– Намомов. – отчетливее сказал Феликс, только сейчас задумываясь в полной мере о неправильности того, что он делает. Все же это были судьбы людей, которые прервались по чьей-то злой воле и которые он сейчас так беспечно ворошит.

– Очень хорошо. Третий чип. – перехватчик не давал времени думать.

[Подключение…]

[Сканирование…]

[Имя: Максим Аттаван]

[Статус: Смерть.]

«…Они были уже в двух шагах от спасительного тумана, когда из пелены прямо перед ними возникла высокая фигура. Нападавший. Он стоял молча, широко расставив ноги, его лицо скрывал шлем, а в руках он держал длинный, тяжелый меч, клинок которого медленно стекал дождевой водой и чем-то темным.

– Стой! – хрипло крикнул Максим, резко останавливаясь и заслоняя собой сестру. Он вскинул автомат, но незнакомец действовал с пугающей, отработанной быстротой.

Максим успел сделать лишь один небрежный выстрел в сторону противника, когда мир для него перевернулся. Он не увидел движения – лишь ощутил ослепительную, холодную вспышку, пронзившую шею будто кто-то вложил в горло ледяную молнию.

Он не понял сразу, что случилось. Удивленно хлопая единственным глазом, он увидел, как земля странно и резко уходит у него из-под ног, закручиваясь. Он увидел свои собственные ноги, все еще стоящие на земле, и спину Элизабет, которая оборачивалась. Потом – темнеющее небо, ветки корявых сосен на фоне серых туч.

«Лиза…» – попытался сказать он, но вместо слов из перерубленного горла вырвался лишь тихий, пузырящийся хрип.»

Рывком отключившись от чипа, Феликс закрыл рукой глаза, пытаясь стереть из памяти ощущение ледяной стали на своей собственной шее. Он прошептал: – Ты-ы…

– Что такое? – перехватчик вопросительно посмотрел на него, – Что ты говоришь человек?

– Я знал этого Максима, – Феликс не мог скрыть удивления, – Он прибыл вместе со мной несколько дней назад.

– Значит ему не повезло. Много кто уходит в чертоги вечности в первые дни. Это всё?

– Да. – Феликс измотанно вздохнул. – От меня еще что-то требуется?

Взлом гражданских чипов незаметно забрал у него через чур много сил.

– Сеанс прошел убедительно. Можешь идти в свой отсек. – сказал Аметист вернувшись к изучению экранов мониторов, – Сопровождающий еще не ушел. Завтра я вновь ожидаю плодотворной работы. Когда появится для тебя дело у Архонта – тебе сообщат. Или не сообщат…

Немного покачиваясь, Феликс отправился на выход, но уже в дверях его остановил опять заговоривший Аметист.

– Лестница.

– Что? – не понял Феликс.

– Лестница – ответ на твой вопрос. «Почему ходят часто, а ездят редко?» Вчера вы спрашивали это у моего робота. Я думал всю ночь и решил, что это именно она. – перехватчик посмотрел на Феликса взгляд его не выражал ничего – Также я вынужден вас попросить больше не задавать такие сложные вопросы моим роботам – их от этого перегревает и коротит.

Створки, повинуясь команде хозяина подвала закрылись перед лицом Феликса и он, держась за стену отправился на выход. Лифт, унося его наверх, казался теперь тесной и душной клеткой после холодного простора бункера.

Гоша ждал его снаружи, прислонившись к стене и щурясь на заходящее солнце. Блеклый, красноватый свет после подземного полумрака резал глаза, и Феликс на мгновение почувствовал себя слепцом, выброшенным из утробы в шумный и непонятный мир. – Ну что, жив? – спросил он, отталкиваясь от стены и деловито оглядывая Феликса. – Вид, конечно, у тебя, как после ночи в шахте. Понравился тебе наш перехватчик?

Феликс только покачал головой, не в силах подобрать слов.

– Ничего, – Гоша хлопнул его по плечу. – К нему все так. Идешь, что ли? Эло, может, быть уже освободился. Я даже машину вызвать могу.

– Нет, – сказал Феликс. – Не надо Эло. Отвези меня обратно. Домой.

Глава 13

Существуют ли в мире вещи белее больничного потолка? Есть ли что-то серее окна, выходящего в двор лечебницы? Афелий уже второй день искал ответ на этот бессмысленные вопросы. Болезненно вздохнув и бросив последний взгляд на пустую улицу и фасад второго больничного корпуса он перевернулся на бок. Ему было скучно. И будто этого было мало, недавняя рана не спешила заживать и ныла при каждом движении. Он лежал на узкой, но удобной койке в небольшой, ярко освещенной личной палате. По стенам расползались стеллажи с медикаментами, а у изголовья мерцал зелёными бликами монитор. Он был в Олимпе. По крайней мере ему хотелось так думать. Память подводила и все что он помнил клубилось в голове невнятными обрывками: облезлый диван, затем носилки, резкий толчок, когда его подхватили грубые руки караванщиков; приглушенные голоса знакомых, кажется Вениамина и Гримма, спорящие о чем-то; мягкость походных подушек машины главы каравана под щекой. Потом – тряска, отдававшаяся горящей болью в ране, и ощущение плавного, быстрого движения, увозящего его прочь от хаоса и выстрелов. А потом темнота, измотанность и мерное покачивание убаюкали его, а может быть он потерял сознание. Следующее, что всплывало смутно, – это уже другие руки, перекладывающие его опять на носилки, и яркий свет знакомых с детства уличных фонарей, бьющий в закрытые глаза где-то на улицах, радостные крики людей. И вот теперь он в этой комнате, совсем один сходит с ума от безделья. Взгляд Афелия снова зацепился за трещину на белом потолке. Он мысленно провел ее маршрут, от отошедшего плинтуса до самого светильника. Тяжело. Но если нельзя двигаться, то сочинять, то можно. Он попытался представить, что эта трещина – река на карте неведомой страны, придумать какой ни есть сюжет, но фантазия, обычно столь буйная, сегодня отказывалась работать. И не мудрено. Если верить воспоминаниям он чуть не истек кровью на заставе и только где-то найденная пачка кома-стаба вытащил его чуть-ли не с того света. А кома-стаб кроме славы великого регенератора славится жутким поглощением резервов организма. Сейчас его телу не до сочинительства или музыки.

Он закрыл глаза и попытался уснуть, но тут же пришедшая в голову мысль чуть было не подняла его на ноги. гитара в футляре! Где она? Такая прекрасная, такая дорогая. Вряд ли ее не заметили. А если ее кто-то спёр…

– Господин Предециар, вы очнулись! Мы уже начали беспокоиться. – заглянувшая в палату во время дневного обхода молоденькая медсестра всё-таки заметила бодрствующего Афелия. Она суетливо поправила халат подойдя к его постели – Мне нужно срочно доложить главврачу! И вам нельзя беспокоить себя, у вас же швы. Пожалуйста, лежите спокойно!

Сняв показания приборов, медсестричка убежала к начальству и в тот же миг у постели Афелия собрались, как ему показалось, все врачи Олимпа. Пожилые доктора наук, нервные фельдшеры и юные лаборанты. Даже нескольких сосланных республикой отравителей занесло. Бард был осмотрен, ощупан, обработан какими-то скверно пахнущими мазями и вновь перевязан. Напоследок ему вновь сказали лишний раз не шевелится и оставили в покое. Опять ненадолго.

– Ну, наконец-то, – раздался у него за спиной знакомый, глубокий и нарочито спокойный голос. Смотреть на гостя Афелию не хотелось. Причин этому было много. Начиная с самовольной отлучки и заканчивая кражей и ранением. На пороге палаты стоял его отец – Ираэль Предециар. Его высокая худощавая фигура казалась еще больше в тесном помещении. В руках он сжимал ручки целлофанового пакета с кинелонскими мандаринами.

–Как здоровье? – спросил Ираэль без предисловий.

– Жить буду – хрипло ответил Афелий. – Кажется…

– Рад слышать. Я несколько дней ждал, когда мне наконец дадут с тобой поговорить. Благо хирург меня успокоил. Говорит – пуля прошла по касательной, только мышцы повредила. Повезло. Глупость, обычно, калечит куда-как сильнее.

– Я тоже по тебе скучал, пап, – Афелий, вздохнул глядя в потолок. Он знал, что это только начало.

– Ни сказав ни слова пропасть на несколько дней, ни разу не выйти на связь, лично чуть не запороть ценнейшую тему и в конце чуть не застрелится об какого-то голодранца, – Ираэль страдальчески закатил глаза. – Вот за что ты так со мной? Что бы мать сказала, а?

– Не трогай маму, – сквозь зубы процедил Афелий. Слова отца была больнее, чем полученная рана. – Она меня понимала. Знала, что я не хочу быть твоей копией. Твоей тенью.

– Моя тень? – Ираэль горько усмехнулся. – Сынок, ты не тень. Ты – лесной пожар, который освещает все наши слабые места и уязвимости. Ты думаешь, я добивался всего этого ради того, чтобы ты скатился на уровень уличного бандита? Мы респектабельные бизнесмены, землевладельцы! А твои пошлые выходки – это плевок в лицо всему, что я строил. Или ты хочешь, чтобы и твои дети носили клеймо врага республики? Легион только и ждет повода, чтобы прижать нас, а ты ерундой маешься.

– Я не планировал, что всё так выйдет, – буркнул Афелий. Он не любил, когда вспоминали о его матери.

– Ты никогда ничего не планируешь. Только вот последствия за тебя приходится разгребать другим. Хотя… – Ираэль тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее благодарность. – С другой стороны, если бы не твой безрассудный загул, этот хакер, вероятно, не добрался бы до нашего каравана. За это спасибо. И лично от меня и от всего Олимпа. Довез, как смог. Кстати, о твоем путешествии, – отец хитро улыбнулся, – Пока ты был в не контрафактном состоянии твою машину вернули законным хозяевам и Веня очень удивился, найдя в багажнике один интересный футляр…

– Где он? – Афелий чуть было не вскочил с кровати, но рана вновь напомнила о себе.

– Дома, дома. Не дергайся ты так. Я забрал его у нашего дорогого караванщика, сказав, что это мой заказ, он не стал спорить. Но мы то знаем… – Ираэль прищурился, – Откуда гитара?

– Купил.

– На что? У тебя с роду своих денег не было. Даже если бы ты всю жизнь экономил карманные деньги – не накопил бы. Так и скажи папке – просто украл.

– А ты докажи. – ухмыльнулся Афелий. – Нет у тебя доказательств.

– Вот еще делать мне нечего, доказательства искать, – тяжело вздохнул Ираэль. – Только понимаешь ли ты, башка дурная, что, когда всё вскроется, ты будешь таким же, как и мы все преступником и уже никогда не покинешь эту планетку. С чем я тебя кстати и поздравляю.

– А что говорит Легион? – спросил побледневший Афелий, наконец взглянув на отца.

– Пока ничего. Молчат. А это хуже, чем если бы прислали официальный протест или разбирающихся. Значит, копят обиды или готовят какой-то неприятный сюрприз. Так что?

Афелий отвернулся. Гитара, эта дурацкая, но такая прекрасная гитара, теперь казалась ему не трофеем, а гирей на ногах. И как не было тяжело признавать, отец был прав. Его глупые амбиции чуть не стоили ему всего. А самое главное, что если подумать, то всю эту дорогу он оказывался у кого-то в долгу. Сначала перед Дионисием, затем Саеналом, уже взявшим свой долю хитрой подставой, а теперь и перед отцом. Цепочка мелких долгов росла, превращаясь в долговой ком, а как их отдавать он не знал. И был еще один человек, вернее нирин, чей долг висел на нем самым тяжелым, ибо был долгом не только чести, но и жизни – Гримм. Отдать долг за спасение жизни… Хотя вот как раз ему он может помочь прямо сейчас. Он вспомнил разговор с нирином в машине. Он хотел встретится с его отцом, с тем самым который сейчас стоит перед ним и читает лекции. Хотел настолько сильно что даже пошел на шантаж. Правда теперь, когда отец всё узнал, просьба нирина теряла всякий смысл и наглого черного шантажиста можно было бы послать лесом, но всё же почему бы не помочь.

– Что сделано то сделано. У меня, между прочим, тоже есть новость. Гримм, тот нирин, что доставлял Феликса, то есть хакера. Он спас мне жизнь там, на заставе, – начал Афелий, подбирая слова. – Перед тем как передать нас Вениамину, он попросил меня об одном: помочь устроить ему встречу с тобой.

Ираэль поднял густые брови. В его взгляде вспыхнул мгновенный, цепкий интерес, сменившийся привычной подозрительностью.

– Вот как. Умеешь удивлять сын. Гримм профессионал известный. Только я думал он чужд нашей тихой работе. Получить его контакты было бы весьма полезно. Интересно, что ему могло понадобится?

– Не знаю. Он не сказал. Просто настаивал на встрече. Я обещал.

Ираэль внимательно посмотрел на сына, оценивая. Молчание затянулось. Потом он медленно кивнул.

– Хорошо, отправлю ему весточку. Я с радостью пообщаюсь с человеком, который не дал моему единственному сыну бесславно истечь кровью в пыли легионерской мусорки. Любопытно что он предложит. И сам, как только встанешь на ноги никуда не убегай. Думаю, нам есть о чём поговорить.

Отец поднялся с кресла, его тень на мгновение закрыла весь свет от лампы.

– Выздоравливай. И в следующий раз, прежде чем ввязываться в авантюры, подумай, кто и чем будет за них платить.

Не дожидаясь ответа, Ираэль вышел из палаты, оставив Афелия наедине с болью, тишиной и здоровенными, размером с гандбольный мяч мандаринами.

***

Покинув больничное крыло Олимпа, Ираэль сел в припаркованный у крыльца новый, недавно доставленный с самой Земли автомобиль и, скомандовав водителю-граконийцу ехать в Ратушу, открыл планшет. На мерцающем экране сменялись отчёты, сводки, цифры прибылей и убытков – привычный бесконечный поток дел, который сегодня не мог заглушить тревоги.

Мысли возвращались к сыну. Афелий, раненый, упрямый, вечно балансирующий на грани между бунтом и катастрофой. Его выходка превратилась в политическую мину, и кто захочет ей воспользоваться первым? Легион? Старые враги? Кто-то из местных? Неизвестно.

– «Спасибо, сынок, – с горькой иронией подумал Ираэль. Устроил мне проверку на прочность в самый неподходящий момент.»

Но все же и Афелий смог быть полезным. Мысли переключились на Гримма. Нирин был настоящей «темной лошадкой». Один из самых известных охотников на людей во всей галактике просит его об аудиенции. Удача? Возможно. Было бы не плохо привязать его к себе каким-нибудь одолжением, посадить на зарплату и спускать с цепи на врагов. Но нельзя сбрасывать со счетов вариант что кто-то уже нанял нирина и жертвой может быть как кто-то из его окружения, так и он сам. Ситуация непростая.

– «Всё, что ты делаешь, либо укрепляет власть, либо роет тебе могилу.» – мысленно усмехнулся Ираэль. Сначала надо будет послать парочку шпионов. Пусть последят за ним, попытаются ненавязчиво разговорить за кружкой пива… а там будем думать.

Машина бесшумно подкатила к подземному входу Ратуши. Пройдя через посты охраны, Ираэль вошёл в лифт с полированными латунными дверями. Подъём на самый верх занял считанные секунды, но этого хватило, чтобы собраться, отбросить усталость и принять маску полного контроля. Двери раздвинулись беззвучно.

Его кабинет, расположенный в самой высокой башне Олимпа, встречал его знакомой прохладой и запахом старого дерева. Сквозь панорамные окна открывался вид на закутывающийся в сумерки город, окрашенный синевой купола и мерцающими огнями домов. Он прошёл к столу, собираясь вызвать секретаря и отдать распоряжения о работе с Гриммом, как вдруг тишину кабинета нарушил легкий скрип половицы за его спиной.

Ираэль обернулся с готовой на устах фразой для слуги – и замер. В дверях его кабинета, отбрасывая на полированный паркет длинную тень, стоял незваный гость. Человек в поношенном легионерском плаще, под которым угадывалась форменная одежда. Лицо его было скрыто в тени, но Ираэль узнал осанку, привычный наклон головы.

–Капитан? – удивился он, на мгновение сбитый с толку. – А ты-то тут зачем? Эло что, передать что-то забыл?»

Гость медленно сделал шаг вперед, в полосу света от настольной лампы. Его лицо было маской спокойствия, но в глазах, плоских и неотражающих, плескалась ледяная пустота.

–Эло ничего не забыл, Ираэль Предециар, – голос был ровным, без единой эмоциональной ноты, и от этого становилось еще холоднее. – Я здесь от своего имени. Вернее, от имени тех, кто следит за порядком в этом секторе».

Ираэль почувствовал, как по спине пробежал противный, холодный мурашек. Он медленно отступил к столу, будто ища опору. Но не показал страха.

– И кто же это?

– Легион. Нам известно о твоих… ходатайствах, – продолжил гость, приближаясь с бесшумной кошачьей поступью. – О твоем желании получить прощение Республики и смыть позор своей прошлой жизни.

Ираэль улыбнулся, – И что же предатель, ты принес мне бумагу от своего хозяина?

– Нет. Раньше об этом можно было бы подумать. Но сейчас… Сейчас, Ираэль, ты совершил фатальную ошибку. Кража имущества высокопоставленного офицера Легиона. И не просто кража – использование для этого казенного ресурса и подставу легионера. Это уже не просто политическое преступление. Это уголовщина. Преступление против государства. Надежды на реабилитацию не осталось. Только новая статья. Кое для твоего сына.

Ираэль сглотнул. Воздух в кабинете стал густым и липким. Он видел перед собой не лицо, а бездушную маску, за которой скрывалась безжалостная машина закона.

– Чего ты хочешь? – выдавил он, и его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

– Мало. Совсем мало, – ужасный собеседник наклонился над столом, упершись в него костяшками пальцев. – Я знаю о вашей небольшой авантюре в наших старых складах. Предстоящий штурм руин. Архонт поведет вас к хранилищу. Воспользуйся этим. Захвати Олимп в отсутствие хозяина и части армии и передай его в руки Легиона.

Ираэль отшатнулся, будто его ударили.

– Ты предлагаешь мне… предать Аполлона?

– Я предлагаю тебе единственный шанс сохранить то, что осталось. Легион заберет себе город, а твое участие спишут на принуждение. Ты получишь прощение. И весь твой род. – он виновато улыбнулся, будто ему и вправду было жаль Ираэля – У тебя есть несколько дней на раздумье. Я жду твоего сигнала. Если его не последует… что ж, тогда мне придется отправить рапорт. Приятного вечера, Ираэль.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив за собой лишь слабый запах оружейной смазки и пыли.

Ираэль тяжело опустился в кресло. В ушах стоял оглушительный звон. Он смотрел в пустоту, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. В висках стучало, выбивая ритм безвыходности. Предать Аполлона. Отдать все, что они с Эло строили десятилетиями, этим бездушным стервятникам, один раз уже предавшим его. Или сгинуть самому и обречь на гибель сына. Мысль о сыне, словно щелчок, вырвала его из оцепенения. Сын… Афелий… Гримм!

И вдруг, подобно вспышке в кромешной тьме, в его сознании сложился контур. Едва уловимый, рискованный, отчаянный. Но это был не путь труса, предающей свой дом. Это был… ход. Ход в игре, где противник был уверен, что уже победил.

Звон в ушах стих, сменившись нарастающим гулом адреналина. Ираэль резко выпрямился, его пальцы разжали изуродованные подлокотники и потянулись к планшету. Он провел по гладкому экрану, вызвал интерком. Его голос прозвучал хрипло, но уже обрел привычную сталь.

– Анна, срочно. Найди мне нирина по имени Гримм. Посмотри по недавним записям и найди мне его. Договорись о встрече на моей частной террасе. Чем скорее, тем лучше.

Он откинулся на спинку кресла, отрешенно глядя на потолок. Главное, чтобы секретарша, давно заглядывающаяся на его сына, предала значение срочности и поторопилась. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной всякой радости, но полной ледяной решимости. Воздух в кабинете все еще был густ от угрозы, но в нем уже витал ответный вызов. Игра только начиналась.

***

Бесшумно раздвинулись двери лифта, отделанные полированной латунью и тёмным деревом. Гримм вышел в коридор, его шаги поглотил густой ворс ковра. Он окинул взглядом помещение: дорогая, но строгая обстановка, где каждая деталь говорила о деньгах, предпочитающих оставаться в тени. За неделю, проведённую в выделенных ему апартаментах квартала его народа, он успел заскучать. Еда была хорошая, а местные нирины вокруг вежливы и приветливы. Жить так больше он не мог. Пару дней он пытался найти свое место, но скоро откровенно полез на стенку.

Благо спасительное приглашение от Ираэля пришло быстрее, чем он ожидал. Афелий сработал на удивление исправно. И вот он здесь. Гримм мысленно пробежался по своим козырям: доставил хакера, спас Афелия, профессионал с безупречной репутацией в своем деле. Но Ираэль был не из тех, кого купишь простой благодарностью. Нужно было предложить что-то большее – услугу, решающую проблему, которую другие решить не могут. Он отточил свои аргументы, как когда-то точил клинки. Выход с Заполярья был так близок, что его можно было почти почувствовать на вкус – вкус настоящего воздуха, без куполов и нацеленных винтовок Легиона. Он глубоко вздохнул, развернулся и направился к единственному на этаже кабинету. Охота начиналась. Прямо перед ним зиял проём в громадную, залитую светом залу. Сквозь панорамные стены, прозрачные с трёх сторон, открывался вид на Олимп и его бескрайние поля под куполами. У окна, спиной к входу, стоял Ираэль. Гримм вошел, его желтые зрачки мгновенно оценили обстановку: скрытые гобеленами и мебелью стены, расстояние до двери, также покрытое ковром, отражение в полированном дереве стола. Старые привычки. Этот кабинет был крепостью, а гракониец за столом – драконом. Ираэль медленно повернулся. – «Красный, рогатый…А ведь реально есть сходство.» – подумал про себя Гримм. Лицо граконийца было невозмутимо, лишь во взгляде читалась привычная для человека его положения сталь. Он величественно прошествовал к массивному столу из тёмного дерева и занял место перед ним – хозяин в своей крепости.

Его взгляд, поднявшийся на гостя, не был ни приветливым, ни враждебным. Только оценивающим.

– Гримм. Рад, что вы нашли время на нашу приватную встречу.

– Время – единственный невосполнимый ресурс. А отказываться, когда тебя приглашают, – дурной тон. – Гримм пожал плечами, плавно опускаясь в кресло. Его поза была собранной, готовой к действию, а не к отдыху Он не собирался прогибаться под сладкие речи. Они оба знали, что этот разговор был лишь испытанием перед сделкой. – Ни то не другое не в моих правилах.

– В этом мы с вами схожи, – заметил Ираэль и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. – Что ж значит, будем считать это взаимной инвестицией. Мой сын передал вашу просьбу и мне стало интересно что же человек обладающий такими яркими талантами надеется найти в моем обществе?

Гримм обвел взглядом кабинет: дерево и металл стен и перекрытий, стекло шкафов и окон, космические карты – этот оплот спокойной власти, и на мгновение представил не холодный блеск латуни, а сменяющиеся созвездия за стеклом кабины собственного корабля. И родное Крипсо на горизонте.

– Не будем усложнять. У вас есть работа. У меня – навыки.

– Есть —не поспоришь. Вопрос в том, что вы за нее хотите. Если бы вы хотели просто денег или работы, то могли бы как все пойти в армию или официально наняться на службу Архонта. Но вы пришли ко мне. Я бы предположил, что вам нужна некая услуга или информация.

– Вы правы. Деньги мне не нужны. Мне нужен выход. Официальный, чистый. И не просто место в подполе корабля, а полный пакет услуг: новые документы, деньги и место первого класса на надежном судне, покидающем Заполярье. В большой мир, где, если Исса позволит можно дышать полной грудью, а не выживать.

Ираэль медленно кивнул, как будто ожидал именно этого.

– Все мы стремимся сбежать. Но ты же знаешь, там, снаружи, твои таланты уже не в цене, Гримм. Охота за головами —ремесло старое и без особой фантазии, а большой мир любит более искусных и корпоративных. Репутация, знаете ли…

– Репутация – это вопрос цены. И правильных бумаг. С деньгами и документами я смогу забыть о работе и придаваться всевозможным излишествам.

– Ваши рассказы б да богу в уши – Ираэль откинулся на спинку кресла. —На Заполярье вашим навыкам всегда найдется применение. Но так и быть. Я могу попытаться устроить вам сладкую жизнь. И вам для этого даже не придётся сильно напрягаться. У меня есть проблема, которую надеюсь вы поможете мне решить. Проблема далекая от политики здешних башен, глухая, пограничная: несколько поселений и торговых маршрутов на северо-востоке за хребтом, в последние дни все чаще подвергаются постоянным набегам каких-то молодчиков. Они люди профессиональные: быстрые и жестокие. Угоняют скот, режут охрану, сжигают склады. Ни требований, ни переговоров. Даже мы в лучшие годы так не поступали. Не хорошо это.

– Конкуренты? – уточнил Гримм, мысленно просчитывая опасность. Ехать на границу в неизвестность не хотелось, но он сам просил о работе.

– Неизвестно. Хотя я бы списал на просто опытную банду. Вот в чем суть. Они словно призраки. Только пожарища, да трупы. Местные уже начали паниковать, люди разбегаются, производство падает. Это брешь в нашей обороне, и мне не нравится, когда в моем заборе настолько большие дыры.

Гримм внимательно смотрел на него. Ираэль выглядел человеком не глупым, который четко представлял уровень угрозы таких рейдеров, как для себя, так и для одинокого охотника.

– Что от меня требуется? Найти и обезвредить? – уточнил он, – Так я один с ними ни в жизнь не справлюсь. Я же не Рембо.

– С последним я бы поспорил, но я понимаю ваши опасения. Не волнуйтесь вам надо всего лишь их найти и доложить, – Ираэль опять слабо улыбнулся, – А потом… действовать по обстановке. Мне нужны хотя бы какие-то зацепки. Вы же «охотник». Во и найдите мне воров. А дальше я смог бы попытаться решить проблему политикой. Но ваша работа закончится раньше. У вас будут карты-допуски и полная свобода на месте. Как только решите проблему – ваш выход в большой мир станет не разговором, а сделанным делом. Сказать по правде, я сам хочу того же что и вы. Так что займусь нашим общим побегом лично. Не обещаю чистой репутации, но остаток жизни сможете коротать на любой отдаленной планете. Любой ваш каприз за наши деньги.

Гримм несколько секунд молчал, будто взвешивая что-то в уме. Потом резко кивнул.

– Договорились.

Ираэль снова улыбнулся, на этот раз чуть шире.

– Отлично. И поскольку задача не из простых, да и местность вы не знаете мы выделим вам напарника. Думаю, вы найдете его интересным.

В его глазах мелькнула искорка, которую Гримм не смог прочитать. То ли предвкушение, то ли смешок.

– Надеюсь, он не будет мне путаться под ногами, – сухо ответил Гримм, поднимаясь.

– О, не сомневайтесь. – Ираэль протянул руку протягивая Гримму планшет. – Вот возьмите. Знаю вам его до сих пор не выдали. А напарника вы хорошо знаете. Всю информацию получите по этому каналу. Как закончим с подготовкой сразу сообщим. Удачной охоты, Гримм.

Гримм вышел, не оглядываясь и не прощаясь. Выйдя на улицу, он активировал планшет. Голограмма ожила, показывая досье на его нового напарника. Гримм пробежался глазам по тексту. «Для координации на месте и связи с центральным командованием к вам прикомандирован опытный оперативник, отлично знакомый с процедурами Легиона и имеющий полный доступ к нашим каналам…» А затем он увидел имя и фотографию. Новая охота, новый поводок, и куда заведет этот след – в туман пограничья, к свободе или в тупик – непонятно. Но хотя бы охотников будет двое…

Ираэль стоял у панорамного окна, наблюдая, как в квартале землян один за другим зажигаются вечерние огни. Их теплый, неуверенный свет боролся с надвигающейся тьмой, и в этом был свой символизм. Он медленно сжимал и разжимал пальцы, будто разминая невидимые нити только что заключенной сделки. Гримм, безусловно, был орудием опасным, но на таком тонком льду иного и не бывает. Выход с Заполярья… Что ж, возможно, он и впрямь подарит нирину этот шанс, если тот окажется полезен в грядущей буре.

– «Предать Аполлона…» – тихо прошептал он, и на его губах застыла не улыбка, а скорее холодное подобие улыбки, полное расчета. Отвергать шантаж Легиона было бы глупо – это лишь ускорило бы развязку. Но и следовать навязанным правилам он не собирался. Пусть присланный легионер-шпион побарахтается в одной лодке с Гриммом – либо нирин устранит проблему, либо шпион будет надолго отвлечен от дел в самом Олимпе. Легион, считающий, что поставил его в безвыходное положение, жестоко ошибался. Ветер перемен бывает разным, и Ираэль Предециар был намерен оседлать его, а не быть им сметенным. Возможно, будущее Олимпа должно быть иным, но он будет строить его сам, а не по указке извне.

Глава 14

Светящиеся сферы голографических интерфейсов плавали в воздухе, их холодное сияние отражалось в полированной спине Аметиста. Феликс полулежал в анатомическом кресле из черного композита, встроенном в одну из терминальных консолей. Чашка с кофе, на удивление качественного, которую ему по первой просьбе доставил безмолвный сервисный дрон, – стояла на выдвижной панели. Его собственный планшет был впаян в разъем стойки, на главном экране которой медленно вращалась трехмерная модель нейронного чипа Легиона, испещренная маркерами взломанных протоколов.

– Я посмотрел высланный вами кодекс. Не знал, что в прошлом веке было столько разветвлений нейродизайна. Хорошо, что правительство искоренило эту чехарду. Большинство вариантов довольно просты, но каждый раз подбирать разный путь… Сейчас и в правду жить легче. – закончил рассказ Феликс. Его голос звучал монотонно, без прежней усталости. Неделя обучения в подземной лаборатории Олимпа под руководством кибернавта кроме практических навыков принесла еще многое. Приучила его к экономии эмоций.

Тишину лаборатории разрезал ровный, низкий голос Аметиста, его тонкие пальцы продолжали порхать над голографической клавиатурой.

– Эффективность ваших методов против данной архитектуры составляет девяносто восемь и семь десятых процента. Ваш когнитивный подход оказался релевантным.

– Спасибо, – Феликс отпил глоток кофе, не отрывая взгляда от новой, более сложной схемы, уже формировавшейся перед ним. – Похоже, у них там тоже работают специалисты, чей опыт ограничен устаревшими земными учебниками.

– Впрочем я бы все же рекомендовал вам разработать эмуляторы всех распространенных вариаций устаревших протоколов связи. Они позволили бы не взламывать каждую систему заново, а доверять уже один раз открытое искусственному интеллекту. Большинство программ созданных людьми работает по одному принципу и работает по идентичным правилам повторяясь практически в каждой букве. Выигрыш во времени был бы колоссальным. Вам надо учиться оптимизации. – заметил перехватчик.

– Спасибо за совет. А откуда ты так хорошо знаешь сеть? – удивился познаниям учителя Феликс, – В плане вообще? О чем тебя не спроси будь то левый плагин, или строение новейших скриптов у тебя всегда имеется решение или ключ.

– Базовые архитектуры, которые вы классифицируете как «свои разработки», являются вольным развитием идей и решений кибернавтов. – его губы, тонкие и бледные, едва шевельнулись, выдавая речь. – А в наших технологиях я разбираюсь. Многие из них были созданы мной.

Феликс замер, почувствовав, как холодная чашка чуть нагрелась в его руке. «Наших». Аметист впервые так однозначно отнес себя к иному, нечеловеческому технологическому древу.

– В каком смысле? – Феликс позволил себе сухую реплику.

– Это была адаптация наиболее стабильных решений. Кибернавты были пионерами нейро-машинного симбиоза. За дарование Кибернави и нашему народу льготных условий существования в республике мы передали людям базовые схемы, которые вы упростили для массового производства и присвоили себе авторство. Стандартный процесс заимствования. – В его голосе не было ни обиды, ни гордости. Только ровная, неоспоримая констатация, – Поэтому я могу просто вспомнить часть истории наших исследований и примерно представить, что вы могли создать в данной области.

– Это невероятно! – для Феликса это было откровением. Он окинул взглядом лабиринт из мерцающих кристаллов и сплетений оптоволокна, увидев за этим не просто «передовые технологии», а целый пласт узурпированного знания. – Выходит, я сейчас учусь взламывать… ваше же технологическое наследие?

– Приблизительно. Инфраструктура интересующих нас хранилищ отстаёт на два десятилетия от современности, а значит находится немного ближе к нашей общей точке технологий. Хотя термин «наследие» подразумевает эмоциональную нагрузку. Данные схемы являются логическим фундаментом. Не более.

Аметист, не меняя позы, повел пальцами, будто смахивая невидимую пылинку с одного из парящих голографических интерфейсов. Мерцающая сфера данных послушно распалась на сотню светящихся частиц, которые, словно рой разумных мошек, тут же выстроились в новую, куда более сложную трёхмерную схему – визуализацию чего-то незнакомого, но без сомнения идеального.

– Ваша задача – понять принцип, а не скопировать его, – прозвучал ровный голос.

Частицы замерли, и Феликс понял, что это не просто красивая картинка. Это был идеальный, дышащий код, воплощенный в свете.

В этот момент на планшете Феликса, встроенного в панель, всплыло уведомление.

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ | ПРИОРИТЕТ: СТАНДАРТ]

[От: Элладион Стаматос]

[Тема: Прогресс]

[Текст: Феликс, прибыть в мои апартаменты в Ратуше по завершении текущего сеанса. Требуется обсуждение.]

Феликс расстроено посмотрел на сообщение. Неделя отдыха и погружения в безопасные лабиринты кода, закончилась.

– Меня вызывает руководство, – он отключил свой планшет от стойки, раздался тихий щелчок разъединяемых контактов.

Аметист наконец обернулся. Его черные глаза уставились куда-то за Феликса.

– Я знаю. Процесс был эффективным. Ваш доступ к лаборатории сохраняется. – Он сделал небольшую, едва заметную паузу, его взгляд стал чуть более «тёплым». – Имейте в виду с высокой вероятностью уже скоро ваши навыки потребуются в менее контролируемых условиях.

Феликс лишь кивнул, поднимаясь с кресла. Он и сам это понимал. Воздух за пределами лаборатории вдруг показался ему не просто свободным, но и опасным. Привычно прыгнув в лифт, он покинул «чертоги перехватчика» и вспоминая правильно ли он помнит короткий путь до ратуши побежал по улице. – «Могли бы хоть раз машину прислать» – подумал он про себя – «Каждый раз пешком кандыляю» …

На Заполярье новоприбывшие заключенные делились, по сути, на два лагеря. Тех, кто был связан с военным делом, доказал свою жестокость или просто перевешивал остальных мускулами, сразу забирали в банды. Они становились костяком местных сил – войском, полицией и коллекторами. А как известно, коллектор происходит от русского слова калека…

Остальных же, кто не подходил под суровые мерки уличного закона, ожидала участь чернорабочих – вечный труд за миску похлебки и крышу над головой, больше похожую на клетку.

Феликсу, впрочем, такая судьба не грозила. Он, как и многие учёные, инженеры или просто обладатели ценных навыков, пошёл по другому пути. Его знания стали пропуском в систему, возможность работать на благо «любимого хозяина». До тех пор, конечно, пока не попытаешься его сменить. Хозяином Феликса стал Эло. Именно он стоял за всей операцией по его доставке в Олимп и заочно записал хакера в свое отделение.

Как он позже выяснил, дед являлся кем-то вроде правой руки и советника здешнего босса, опытным головорезом, более полувека бороздившим окрестности солнечной системы – когда за добычей, а когда и от дозорных Легиона. Вот только при этом он совершенно был чужд всякой офисной и бухгалтерской работы. Чем очень «смешил» второго начальника Феликса – Аметиста, иногда цитирующего одну его фразу: – «Жизнь на далеком спутнике далекой планеты научила меня стрелять, водить вездеход и командовать дураками, а большего для жизни и не надо!»

Под его началом Феликс чувствовал себя как за каменной стеной. Никто из жителей Олимпа (так назвалась столица владений Архонта) и слова не мог сказать поперек воли старика. Разве что сам Аполлон…

Хотя во всем остальном пребывание на Заполярье лично для Феликса пока что выдавалось довольно неплохое. Он бы даже сказал, что в его жизни мало что поменялось: привычная работа, крыша над головой и пока что не одного «Заполярного ужаса».

Но похоже безмятежность закончилась. Он добежал до ратуши, приветственно махнул знакомым охранникам и, вбежав по лестнице, тихонько постучал в дверь своего начальника. Она бесшумно отъехала в сторону, пропуская Феликса внутрь. Эло, вопреки ожиданиям, покинув любимое кресло, стоял у большого панорамного окна, за которым открывался вид на освещённые купола Малого Олимпа. Он был не один. Рядом, подобравшись на стуле, как настороженная птица, сидел Вениамин. Его лицо было маской бесстрастия, а во рту дымилась самокрутка. Он что-то добродушно пояснял Эло, пуская вокруг себя кольца сероватого дыма, но заметив Феликса, он хитро подмигнул ему, будто бы говоря – «Ну что, вот и тебе дело нашлось».

– Опять свою гадость намешал. Так ведь и копыта отбросишь, – Отмахиваясь от папиросного дыма бурчал Эло.

– А что ты мне предлагаешь? Табаку нам редко завозят. Да и не надо гнать на местные кустики. Их много, а мне важен сам процесс… – Веня, видно ради шутки пустил в сторону собеседника пару колечек дыма. – К тому же ожидание наше закончилось…

– А, Феликс! – Эло обернулся, и его лицо расплылось в привычной, хитрой улыбке. Однако сегодня в глазах не было и тени отеческой теплоты. Лишь сфокусированная сталь. – Вовремя. Как успехи у нашего молчаливого гения?

– Прогресс есть, – уклончиво ответил Феликс, – Я ознакомился с большей частью местных возможностей. Дальше надо смотреть по конкретным задачам.

– Прекрасно. Потому что времени на раскачку больше нет. – Эло сделал шаг вперед, его трость с мягким стуком коснулась паркета. – Задачи говоришь хочешь? Вот и славно. Завтра состоится наш первый оперативный совет. Через несколько дней выезжаем на «дело». И тебе там быть необходимо.

Феликс молча кивнул, понимая, что это не предложение.

– Тебе нужно будет послушать общий план, – продолжал Эло, – и сказать, что конкретно потребуется тебе для вскрытия систем на месте. Оборудование, условия, время. Никаких сюрпризов. Понял?

– Понял – кивнул Феликс. – Какие распоряжения на сегодня?

– Во-первых, обсудить с Аметистом конкретику. Перейти с вашего языка микросхем на человечий и на совете пересказать нам. Во-вторых, вот у человека, – Эло указал на своего собеседника, – Дело к тебе. Как к специалисту. Как твой прямой начальник прошу помочь.

– Да-да – Веня выпрямился и выкатил из-под стула небольшой ящичек, с некоторым усилием поставив его на стол.

– И что это? – подняв крышку, Феликс удивленно достал из-под нее какую-то железку и, повертев в руках, положил на место – в ящике лежал голографон.

– Рация, как вы, мастер Ладин, могли заметить – задумчиво затянувшись, караванщик продолжил. – Если точнее, та самая рация, которая стояла на старой заставе, где мы нашли вас. Ее мы вывезли тоже. К сожалению, при транспортировке она немного пострадала. Я бы хотел попросить вас починить ее.

– Почему именно меня? – удивленно спросил Феликс, – Я думал в Заполярье всё чинят роботы?

– Чинят, – подтвердил подслушивающий Эло, – Но нам с Вениамином нужен свежий, не замыленный взгляд… И полная конфиденциальность.

Вениамин потушил самокрутку о подошву сапога и вздохнул:

– Видишь ли, парень, в последнее время вокруг творится какая-то белиберда. Люди пропадают, аппаратура ломается, связь иногда по несколько часов не работает. И главное, что всё это началось чуть больше недели назад. А неделю назад прибыл караван с тобой. Улавливаешь?

Эло мрачно хмыкнул, опираясь на трость.

– Создается ощущение, что в город попал кто-то или что-то чужое, что кто-то слишком много знает о наших внутренних делах. Так что почини рацию, докажи приверженность общему делу и заодно нам помоги. Все официальные каналы могут быть под колпаком. А эта штуковина, – он кивнул на рацию, – из старой, надежной партии, которую ставили еще до того, как всю сеть централизовали. Она работает на частотах, о которых все давно забыли. Почини её, сделай так, чтобы она была на ходу. Мы с Вениамином хотим иметь свой, тихий канал, на который никто не обратит внимания. Так сказать, на всякий случай. Понял задачу?

– Понял, – Феликс еще раз взглянул на рацию, и теперь она показалась ему не просто сломанным хламом, а ключом к чему-то важному и скрытому. – Разберусь.

Он вышел из кабинета Эло, оставив за спиной густой табачный дух и ощущение подступивших важных дел. Рация оттягивала руки и недовольно громыхала на каждом шагу. «И впрямь, чертовски тяжелая для такой железяки», – удивился он, поудобней перехватывая ношу.

Олимп за окнами ратуши постепенно погружался в вечерние сумерки. Включившиеся фонари отбрасывали отблеск на поверхность полупрозрачного купола, создавая иллюзию второго заката. Свет солнца стелился по крышам домов выхватывая из темноты уютные фасады «хрущевок» и блеск неоновых вывесок в «русском» квартале. Он шел через оживленные улицы, где спешившие по своим делам люди казались островками нормальной жизни в сердце планеты-тюрьмы. Контраст со стерильной тишиной лаборатории Аметиста был разительным.

Спустившись в подземный бункер, он застал кибернавта в его вечной позе – спиной к входу, погруженного в танец света голографических интерфейсов.

– Я вернулся, – констатировал Феликс, ставя ящик на свободный стол. – Эло дал новую задачку. Параллельно с подготовкой к совету.

Аметист медленно повернулся, скользнув заинтересованным взглядом по ящику, затем по Феликсу.

– Совет потребует вашей полной концентрации. Побочные проекты снижают эффективность.

– Ну что тут поделать, начальство настаивает на «свежем взгляде». И на конфиденциальности.

– Конфиденциальность – логичная мера предосторожности в текущих условиях, – безразличным тоном заметил Аметист. – Повышенная активность в эфире указывает на системный сбой. Люди думают, что наличие независимого канала может быть тактическим преимуществом.

Они обсудили несколько технических моментов предстоящего совета, обходясь общими фразами без упоминания деталей. Оказалось, кибернавт задолго до прилета землянина уже изучал строения имперской системы, собрав для своего ученика краткий конспект. – «Главное помни…» – повторил он Феликсу напоследок, – «…Никто из аппарата власти не понимает в наших проблемах и возможностях. Поэтому если получится будь с ними попроще…». Так и прошел день, в рутине кода и тихих размышлений.

Перед тем как Феликс собрался уходить, Аметист жестом указал на ящик.

– Оставьте. Я проведу первичную диагностику и калибровку компонентов. Это сэкономит вам время завтра.

Феликс, уставший и мыслями находившийся уже дома, кивнул с благодарностью. – «И правда, лучше пусть он с этим возится».

Вечер он провел в бесцельных блужданиях по городу. Олимп ночью был иным – более тихим, но оттого не менее бдительным. Звезды приглушенно мерцали в ясном небе, проглядывая сквозь легкую дымку купола, словно сквозь толщу воды. Воздух был чист и прохладен, пахло остывающим асфальтом и далеким дымком – кто-то топил печь в одном из дальних кварталов, где еще не провели центральное отопление. Но спокойствие не шло ему на ум. В голове вертелись и обрывки кода, и тяжелая рация, и стальные глаза Эло. – «Что-то они знают такое, чего не говорят мне».

Но покой ночных улиц не шел к нему. Мысль что он упускает что-то важное в порученном задании нагоняла Феликса куда бы он не пошел. Почему именно ему доверили второстепенное, по сути, действо? Проверка? Возможно. Тогда передача рации Аметисту могло бы рассматриваться как поражение. Ближе к полуночи терпение лопнуло. Решимость вернуться и забрать рацию сейчас же, не оставляя важное дело на завтрашний день, желая хоть что-то контролировать, гнала его обратно в бункер.

Путь оказался короче, чем он ожидал. Еще пару минут назад он был полон решимости, а теперь стоял, задрав голову, перед монолитом здания. Днем его сверкающие стены говорили о прогрессе и порядке. Сейчас они были просто гигантской глыбой, поглощавшей скудный ночной свет. Рука сама потянулась к вызывной панели, но на секунду замешкавшись застыла в воздухе. Идея спускаться в стальной подпол города ночью Феликсу не нравилась в принципе. Днем его сознание занимала работа, а Аметист, при всей своей отстраненности, оказывался куда более содержательным собеседником, чем можно было предположить. Это отвлекало. Но сейчас, в гнетущей тишине ночного пустыря у входа в бункер, ничто не мешало воспоминаниям наваливаться тяжестью. Не образы, не конкретные события – лишь смутное, давящее присутствие чего-то чужеродного внутри него самого. Взломанные чипы, холодный металл оружия в руке – всё это оставило невидимый осадок, мерцающий на границе восприятия и нарушавший хрупкий комфорт, который он начал выстраивать. Но мысль о том, что оставить рацию здесь, а самому возвращаться с пустыми руками и пытаться заснуть, было невыносимой легкостью бездействия. Лучше уж действие, даже такое незначительное.

– «Зря я что ли учился на мастера сети? Мне ли бояться какой-то серверной?» Решившись, он резко нажал кнопку вызова лифта. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, пропуская его в освещенную кабину. Он шагнул внутрь, не дав себе времени передумать.

Лаборатория была погружена в полумрак, освещенная лишь аварийными светодиодами. Воздух гудел от работы скрытых систем. Аметист, отключившийся от внешнего мира, покоился в своей открытой криокапсуле, похожий на древнюю статую из полированного металла, лишь легкое мерцание под серой, в свете ламп, кожей лба выдавало кипящую внутри вычислительную работу. «Даже монаху нужны хлеб и вода» подумал Феликс и, подойдя к настроечному столу, коснулся ящика с рацией:

[Подключение…]

[Голографон полевой. Состояние: активно]

[Внимание: подключите блоки навигации!]

[Внимание: подключите устройство ввода!]

[Внимание…]

Устройство работало и Феликсу оставалось лишь собрать его. Взял с настроечного стола ящик с уже собранным устройством и на цыпочках покинул склеп.

Он вышел на ночную улицу, держа путь домой. Свежесобранная рация, теперь аккуратно упакованная в ящик, оттягивала руку, и Феликс невольно думал о ее странной, несовременной тяжести. Его маршрут лежал мимо Ратуши – монолитного, спящего здания. Мельком глянув на окно своего уютного кабинета ему вдруг показалось, что из-за шторы за ним наблюдают. Он резко обернулся. Ничего. Только ветер шевелил ветку сухого куста, отбрасывающую на стену тень, похожую на скрюченные пальцы. Феликс ускорил шаг, невольно прижимая ящик с рацией к груди.

– «Паранойя», —строго сказал он себе. И тут его слух, обостренный гнетущей тишиной, уловил нечто. Не просто звук, а скорее вибрацию, едва уловимый тактильный импульс, который отозвался не в ушах, а прямо в кости его левой руки. В механических пальцах, прошитых нейропортами, что-то дрогнуло и жахнуло, будто от внезапного статического разряда. Феликс непроизвольно сжал руку на ручке ящика, и в этот момент из приоткрытого окна на первом этаже Ратуши донесся короткий, отрывистый щелчок. Еле слышный похожий на звук древнего модема, пытающегося установить связь. Но для Феликса он прозвучал как эхо – вторичный, почти ненужный звуковой дубль задевшей его волы. Он замер, пытаясь осознать это странное ощущение. В его протезе, сросшемся с нервной системой и напичканном новой чуждой электроникой, что-то ожило. Механические сухожилия на мгновение напряглись сами по себе, посылая в мозг слабый, но отчетливый писк – фантомный зуд от несуществующих мышц. А рация в ящике… он почувствовал, как ее корпус под его пальцами задрожал, отзываясь резонансом в титановых костях его конечности.

Это не было совпадением. Его рука, превращенная в сложный приемно-усилительный комплекс, а рация, которую ему только что откалибровали пусть и не в полностью собранном виде, среагировали на что-то. На слабый, тщательно скрытый эфир, который обычные датчики Олимпа пропустили бы. Эфир передачи данных.

Его мозг хакера, отточенный за годы обучения и практики, сработал быстрее, чем способность – это осмыслить. Кто-то внутри, прямо сейчас, использует незарегистрированный канал. И его собственная, только что ожившая аппаратура, сама того не желая, стала антенной, настроившейся на эту утечку. Инстинкт потянул его вперед, к темному зданию. Теперь это был не просто ночной шум. Это был зов, который услышала не его голова, а его плоть, сросшаяся с машиной.

Сердце Феликса заколотилось. В этот час здесь никого не должно быть. Осторожно, стараясь не скрипеть дверью, он вошел внутрь. Безлюдные коридоры были погружены в темноту, нарушаемую лишь дежурной подсветкой. Щелчок повторился, теперь явно сверху. Забыв и о тишине, и о ночном спокойствии, Феликс устремился наверх. Дверь была приоткрыта. Феликс заглянул внутрь. Кабинет был пуст, пахло табаком и дорогим коньяком – следы вечернего совещания. Но на столе Эло работал монитор. На экране мелькали столбцы зашифрованных данных, строки лога. И в нижнем углу горела надпись:

[УДАЛЕННАЯ СЕССИЯ: ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ…]

Компьютер Эло, сам по себе, глубокой ночью, передавал кому-то информацию.

Рывком подскочив к предательскому аппарату и выводя команды на сенсорный экран, Феликс вызвал диспетчер задач. Система, не защищенная паролем, послушно откликнулась. Его пальцы замелькали, принудительно завершая десяток подозрительных процессов с цифровыми кодами вместо названий.

[СЕТЕВОЙ ПРОЦЕСС 0xFA82 Прерван.]

[СВЯЗЬ: ОСТАНОВЛЕНА]).

Надпись «Передача данных…» мигнула и погасла. Феликс нервно заморгал. На мгновение взломщик в нем взял верх над перепуганным обывателем. Теперь нужно было поднять тревогу. Достав планшет, Феликс набрал номер Эло.

– И какой урод балуется телефоном? – раздался из динамика заспанный голос постоянно ворчащего деда.

Не намереваясь терпеть час сонных ругательств старичка, Феликс решил довести его до инфаркта сразу, четко сказал в трубку: – Элладион, нас грабят!

Повисла гробовая тишина, затем осипший голос из пустоты задал извечный вопрос: – Кто?

– Ваш компьютер. – участливо подсказал Феликс, – Прямо сейчас передает кому-то информацию.

– Выезжаю – сказал без секунды на размышление старый пират и повесил трубку.

– «Граждане! Храните деньги в сберегательной кассе» – подумал Феликс, и уселся в Эллино кресло.

Глава 15

Пламя скакало по углям молодого пожарища, еще недавно бывшего зданием сельского управления. У стоящего неподалеку склада мерно покачивалась на ветру единственная уцелевшая от взрыва динамитной шашки опаленная створка. Вторая лежала сорванная и смятая и по ней взад-вперед ходили чужие люди в черных боекостюмах. Они выносили всё что могло быть расценено как нечто дорогое или ценное и грузили в тут же стоящие машины. Погоревшие и избитые жители Стальной Дороги, теперь ставшего пепелищем скучились в центре своего бывшего места обитания под недружелюбно нацеленными в их строну стволами. Раньше и здание совета, и склад и несколько грузовых машин принадлежало им. Теперь же их дома стояли сожжёнными и обтащенными, а вся техника и часть жителей уведены в вечное пользование Хана и Клана Драхов. Пусть и не по его личному приказу, но для его пользы.

Закончив поверхностный осмотр следов налета, Хан посмотрел на своего брата. На таком неприглядном фоне улыбающееся лицо Асая Драха обретало еще больший контраст.

– Видишь брат. Моя последняя вылазка увенчалась успехом. А ты не верил.

Зиан усмехнулся этим словам. Великий хан кочевников, король пустошей и космический волк Зиан Драх был доволен своим братом. И тем не менее не забыл напомнить ему:

– Ты молодец что возвращаешься с добычей. Но помни что мы с Олимпом не воюем. А твои поход вполне может быть расценен как прямая агрессия. Я надеюсь, вы не оставили явных следов?

– Не учи своего коллегу бизнесу. – Асай недовольно поморщился. – Мы профессионалы. Никто нас не найдет. Лучше смотри кого я себе здесь нашел. – с этими словами он втащил в зону видимости передатчика связи молодую девушку, лет двадцати – двадцати пяти. Она была одета в обычную одежду недавнего прибывшего поселенца, уже слегка порванную в некоторых местах и заляпанную грязью, но даже через экран Зиан смог оценить необычайную красоту новой игрушки Асая.

– Интересная штучка, – хан одобрительно щелкнул языком. – Но ты с ней сильно не заигрывайся, и скорее возвращайся в Дафангзи. Постарайся больше не привлекать внимания. Никто не должен узнать тебя.

– Да помню я помню. Что ты всё паникуешь. Эти так называемые лорды дохлую овцу поделить не смогут, не подравшись – не то, что вместе сложить два и два и что-то решить ради общего дела. Где я грабил вчера, сегодня меня уже нет. До связи.

Образ Асая растворился в вечернем мраке, но Зиан остался сидеть в переговорном кресле. – «Молодой баран», – беззлобно подумал он. Асай видел лишь одну добычу, одну победу. Зиан же помнил, с чего они начинали и почему их путь был единственно верным.

Они прибыли на планету позже всех, когда война уже подходила к концу. Все обжитые легионом земли уже были поделены и заняты их новыми хозяевами. На их долю остались лишь безжизненные дикие земли. Строить города они не умели и не хотели. Асай предлагал податься на службу к Аполлону, Дарреллу или Дракону, но у него, Зиана, был другой план. Зачем строить дом, когда можно обокрасть чужой? Конечно, они оказались не одни такие умные и точно не первые. Еще до их прихода было несколько мелких банд, спонсируемых их более крупными и известными коллегами по опасному бизнесу. Даже в период шаткого мира не все хотели отказываться от грабежа ближнего своего. Но в пустошах не оказалось равных его людям. Они, в отличие от других, укрывавшихся в своих каменных или стальных жилищах, и выезжающие за черту городов только по нужде, здесь жили. Лучше всех знали дороги, степи и пустыни. Все конкуренты на вольное богатство были быстро изловлены и зачищены. Больше пропавших под звездами не видели. А других желающих вставать у них на пути не нашлось.

Стянув с головы разукрашенный сетевой шлем, позволявший принимать радиосигналы даже вне сетевых вышек, Зиан вышел переговорного шатра и махнул рукой ожидающим его трем охранникам. После звуконепроницаемой тишины шатра шумный дух накрыл его с головой. Пусть этот город не имеет ни одной твердой стены и может в любой момент перемесится на тысячи километров по одному велению руки кочевого лорда, когда все разбиты все шатры и палатки он мало чем отличим от любого другого селения. По его «улицам» ходят рабочие и бездельники, проезжают машины и где-то слышны голоса торговцев, которых здесь, как всегда, не мало. А над всеми ними возвышается припрошенный песком и выветрившейся землей, горный пик. Не из самых больших что видел Зиан за годы странствий, но внушительный для этой пустыни. Они стоят подле него уже пару месяцев, и всё это время он был отличным источником тени и дозорным пунктом. Но вскоре им придется отсюда уйти.

– Арман, объявляй ужин – отдал распоряжение слуге Зиан и в сопровождении охраны направился в главный шатер своего города – шатер собраний.

Внешне он напоминал не столько походную палатку, сколько выросший из песка черный пластиковый кокон, обтянутый непродаваемой мембраной и усиленный каркасом из полимерных балок. Свист песчаных ветров Южного Заполярья глухо угасал за многослойными стенами, не в силах нарушить царящее внутри буйство жизни.

Воздух был густ и тяжел от смеси запахов – дымного жаркого, пряных масел и нагретого за день песка. Гигантские голографические тени, стилизованные под языки пламени, плясали под потолком, отбрасывая подвижные тени на стены, завешанные трофейными штандартами побежденных кланов, расшитыми коврами и старинным огнестрельным оружием с пустыми энергоячейками. Гул голосов, смех, ритмичные удары барабанов, смешанные с ненавязчивым битом фонка, сливались в один оглушительный гул праздника.

В центре шатра, на низком столе вырезанным мастерами из старого крыла космолета, громоздилась гора яств. Целые туши животных, зажаренные на углях, соседствовали с блюдами из местных злаков и консервированных фруктов, добытых с ограбленных караванов. Вино и самогон, купленные во встреченных по дороге поселениях лились рекой.

На легких походных скамьях и на роскошных подушках, снятых с найденного в пустыни корабля Легиона, пировала вся верхушка кочевого клана. Генералы Зиана, облаченные в гибрид пластиковых ламинарных доспехов и пустынных плащей, громко спорили о трофеях, женщинах и машинах. Рядом с ними сидели некоторые заслуженные капитаны наемников чьи отряды привлекал Хан себе на службу, и главари мелких банд, чья верность покупалась щедростью и страхом.

По краям шатра, в дымной дымке, двигались девушки и юноши из бесчисленного гарема Зиана. Их тела были украшены не только драгоценностями, но и тонкими золотыми проводами, вплетенными в кожу, навечно привязывающих носителей к своему хозяину. Пусть человека невозможно было подчинить технологиями, но Зиану этого и не требовалось. Его игрушки находились под постоянным гипнозом подавляющих мозг аппаратуры, существуя будто в полусне. Их танец был одновременно диким и выверенным, словно программа, написанная под варварскую музыку.

 На возвышении, на троне, собранном из кожухов плазменных пушек и обитой алой тканью, восседал сам Зиан Драх. На нем не было ни царских регалий, ни королевских мантий. Только практичная, но отличной работы черная военная форма, на которой поблескивали инкрустированные в ткань датчики и системы экзоскелета. Он широко улыбался, наблюдая за пиром, одной рукой сжимая кружку с разбавленным в воде самогоном, а другой механически перебирая кристаллик с голографической записью пейзажей его далекой родины.

Его взгляд скользил по довольным, сытым лицам своих воинов, по грудам добычи, сложенной у входа, по танцующим теням. В голове, отточенной годами выживания в пустошах, зрела мысль, холодная и ясная, как лезвие. Вот вернется Асай, и армия Дафангзи распрощавшись с купцами чужих банд, коммерсантами и наемниками отправится обратно на Север. Из всех мест на Заполярье Серединные земли и север нравились ему больше всего и напоминали родную провинцию без этой постоянной пустынной жары, резко сменяющейся холодом.

Лишь бы брат не попал в какую-нибудь «ситуацию». Пусть он и самый его верный и надежный человек, его характер не раз вставали на пути их планам непроходимой стеной. Он всю жизнь грезил невероятными свершениями. Кровавыми битвами и великими завоеваниями. В отличие от Зиана. Если Себя Зиан причислял к величайшим стратегам и владыкам всех времен и народов, то Асай всегда называл себя рыцарем или самураем. И хотя его действия часто шли вразрез с этим его утверждением, но всё же он имел свой, пусть и странный внутренний кодекс. То, что могло его заставить совершить совершенно необдуманные поступки.

Он уже собирался поднять руку, чтобы провозгласить первый тост, который бы исподволь подготовил сердца его людей к грядущим невзгодам пути, но его прервал тихий голос. К трону подбежал Арман, его личный слуга, лицо которого было бледным пятном в этом буйстве красок. – Мой хан! – проговорил он, почтительно склонившись перед Зианом. – Сообщение от разведчиков!

Улыбка мгновенно сползла с лица Лорда Пустошей, сменяясь сосредоточенной непроницаемостью. Он кивнул, отпил из кружки и поднялся. Шум на мгновение стих, все взгляды устремились на него.

– Продолжайте веселье! – громко бросил Зиан, и гул немедленно возобновился, хотя и с оттенком любопытства.

Сойдя с возвышения, он отошел в сторону, в более тихую часть шатра, где голограммы плясали не так ярко. Арман последовал за ним.

– Говори. Что важнее моего пира?

– Разведчики, посланные на юг, сообщают о песчаной буре. Говорят, она движется в наш сторону и достигнет Дафангзи уже через пол часа.

Зиан резко поднялся, отбросив мысли о эмиграции. Песчаная буря в пустынях Заполярья была не просто непогодой – это был разъяренный титан, способный содрать кожу с металла и поглотить целые поселения.

– Поднять щиты! Сейчас же! – его голос, привыкший повелевать, прорезал гул пира, и мгновенно несколько голографических индикаторов на его манжете замигали алым. Соединённые с ним по радиосвязи операторы стен, капитаны охраны и старшие механики приступили к работе – Весь город – под купол! Гоните всех с улиц!

Команда, отточенная до автоматизма, была выполнена мгновенно. Гул веселья сменился грохотом запорных механизмов и нарастающим воем моторов. С внешней стороны мембраны главного шатра послышался нарастающий гул —энергетический щит, такой же как в крепостях легиона только гораздо больше размера поднимался из земли по периметру Дафангзи, смыкаясь над городом кочевников в гигантский защитный купол.

В считанные минуты улицы опустели. Шатры и палатки, казавшиеся хлипкими, на деле оказались прочнейшими укрытиями, стойко ожидавшие последующего за бурей удара. Воздух снаружи купола загустел, превратившись в коричневую, воющую субстанцию. Песок бил в купол с таким звуком, будто кто-то сыпал на металл миллиарды иголок. Свет внутри шатров померк, сменившись аварийным голубоватым свечением биолюминесцентных панелей.

Буря бушевала несколько часов, а затем, как это часто бывало на Заполярье, сменилась леденящим душу затишьем ночи, а потом и пронизывающим холодом. Температура на улице рухнула до смертельных минус пятидесяти. Вой ветра сменился зловещим скрипом сжимающегося на морозе металла не успевших спрятаться в укрытие машин и шелестом колючего снега, тут же засыпавшего нижнюю часть купола. Падая на горячий слой энергетического поля, он плавился и тут же застывал, покрывая полусферу купола коркой льда.

Ночь прошла в напряженном ожидании. Зиан не спал, обходя основные узлы жизнеобеспечения, отдавая распоряжения. Его город, его детище, снова проходило проверку на прочность.

На следующее утро, когда выведенные за периметр лагеря системы наружных термических сенсоров показали, что температура поднялась до относительно безопасной отметки, купол с шипением разомкнулся. Рабочие, похватав лопаты и занимая трактора стали рушить многотонные снежные завалы. Которые с Зиан вышел из шатра собраний, щурясь от непривычно яркого, отраженного от снега света.

Воздух был чист, холоден и звонок. Дафангзи предстал перед ним слегка помятым, но невредимым. Кое-где сорвало крепления с менее важных палаток, кое-где упавшие при разборе оледенения комья снега и льда засыпали по самые крыши машины и шатры, но в целом – ущерб был минимальным. Его люди уже работали, расчищая проходы, проверяя технику.

Зиан неспешно шел по «улицам», его взгляд, тяжелый и неспешный, скользил по помятому лагерю. Ботинки хрустели на мерзлой крупе песка и снега. Каждый день он лично осматривал ущерб, проверяя укрывшихся под его крылом солдат и мирных. Его люди, привычные к проверкам все делали на совесть, но он каждый раз находил косяки и недочёты. Вот складка на шатре, наполненная снегом и повалившая одну из стен – брак при установке, а не сила бури. Вот грузовик «Скорпионика» встал криво, словно его бросали впопыхах, а не закрепили тросами по уставу.

Он не сказал ни слова, лишь кивком подозвал Армана, шедшего в двух шагах сзади. Указал пальцем сначала на шатер, потом на машину.

– Шатер семнадцать. Ответственного за крепления… – задумался Зиан выбирая достойную кару. – Перевести в обоз на год хозяйственных работ. Бездарей не ценящих право управления грузовиком – лишить двойного пайка на месяц. И пусть следующие две недели копают и чистят отхожие ямы для всего лагеря.

Арман, не меняясь в лице, лишь кивнул, пальцы уже бежали по планшету, занося распоряжения. Объяснений ему не требовалось. Причины были очевидны для тех, кто умел видеть и выживать. А для тех, кто не умел, существовали наказания, которые при всей своей строгости были более щадящим учителем чем смерть. Дафангзи стоял на железной дисциплине и исполнении воли хана. Каждый житель должен трудится на общее благо и следовать общим правилам. Иначе в один из дней купол не раскроется над их палатками и Дафангзи придет конец.

Он с отвращением ковырнул носком ботинка комок грязного снега. Каждую осень одно и то же. Он бы отдал половину всех награбленных за многие годы сокровищ, за право встречать холода в каменной крепости, а не в этом шатком городе из тряпок и пластика, не молиться всем богам каждую ночь чтобы генераторы выдержали и не сломались под напором холода.

Проходя мимо походной палатки связи, он замер прислушиваясь. Изнутри доносился настойчивый, прерывистый звук. Заглянув внутрь, он понял, что звонит рация.

– «Неужели Асаю еще что-то нужно? Опять эта его поспешность. Ну теперь я ему точно помочь не могу.» – Обычно такие неожиданные звонки принимал дежурный связной, но сегодня его не было на месте. Приказав себе запомнить посмотреть список дежурных и лично отрезать связному уши заинтригованный хан подошел в шатер и, сев в кресло, лично ответил на зов. Он ожидал увидеть настойчивое лицо брата, но вместо этого в центре шатра, искажаясь помехами от остаточной песчаной бури, соткался полупрозрачный, размытый голографический образ. Свет проекции был нарочито тусклым, а фигура – лишенной четких контуров, будто укутанной в дымку. Голос, прошедший через грубый голосовой шифратор, был лишен каких-либо уникальных черт – ровный, металлический и безэмоциональный.

Улыбка медленно сползла с лица Хана, сменяясь маской холодной, деловой вежливости. Он не встал с кресла, лишь слегка откинулся назад, демонстрируя, что визит не был долгожданным, но и не является неожиданным.

– Приветствую тебя незнакомец. Какими ветрами занесло тебя в мой шатер? – голос Зиана был ровным, без тени удивления. – Или, в нашем случае, песчаными бурями? Такая скрытность намекает на дело, ради которого не жаль потратить энергию на маскировку.

– Ветер перемен, – прозвучал обезличенный ответ. Образ мерцал, слегка подрагивая. – Он дует даже под самыми прочными куполами. А необходимость… она, как я понял, – универсальная валюта в наших краях. Прости за прямоту, но церемонии сейчас – непозволительная роскошь.

– Я ценю прямоту, – кивнул Зиан. – Говори. Что за необходимость заставила тебя выходить на связь с кочевником, которого по всему Заполярью предпочитают называть не иначе как «предводителем бандитов»?

– Перспектива и временная слабость, – размытая фигура, казалось, сложила руки. – По моим данным вскоре Архонт Аполлон, лидер Олимпа лично возглавит экспедицию за пределы своих земель к Имперским руинам в Ущелье Молчания. Он возьмет с собой лучших. Силы на основной территории будут временно ослаблены.

Зиан медленно провел рукой по подбородку, его глаза сузились. Он уже видел, к чему клонит таинственный собеседник.

– Слабая добыча манит хищников. Я понимаю. И в чем заключается моя роль?

– Прагматичная формулировка, – одобрительно заметил голос. – Мне нужна надежная внешняя сила. И ваша сила будет в самый раз. Задача проста: когда группа Аполлона будет у руин, вам нужно будет нанести удар. Убейте всех кроме взломщика и возьмите руины под стражу.

– Убить Аполлона? – Зиан рассмеялся. – Вы очень смелы раз рассказываете незнакомцу о своих планах и очень умны так как знаете, что я не откажусь.

– Значит вы согласны?

– Допустим, что это так. – Зиан прищурившись взглянул на собеседника, – Но я не вижу резона нанимать именно меня. Я не единственный грабитель караванов на этой планете.

– Потому что это не вся моя просьба. – фигура заколыхалась, искажаясь – Также мне нужна будет помощь в самом городе. Моих людей мало и их не хватит для подавления возможных недовольных. Одновременно с этим, часть ваших людей – самая дисциплинированная, та, что не станет грабить мирных фермеров, – получит щедрую оплату за то, чтобы патрулировать дальние подступы к Олимпии на время отсутствия основных сил. Вы создадите видимость порядка там и прикроете обезглавленный Олимп от вторжения других группировок.

Зиан усмехнулся, в его глазах вспыхнул огонек азарта и расчета.

– Интересно. Вы хотите, чтобы я напал на верховного лидера и одновременно защищал его земли. Вы действуете цинично и мне это нравится. Но хотелось бы знать ваш интерес. Неужели простая жажда власти?

– Не власти, но стабильности, – голос, несмотря на фильтр, стал тверже. – Порой для укрепления трона нужно слегка встряхнуть того, кто на нем сидит. Но это уже мои проблемы. Вам же я предлагаю вам выгодный контракт, который достается один раз вы жизни. Вы получите не только единовременную крупную сумму в кредитах, но и эксклюзивные права на торговлю в наших городах. Может быть, мы даже выделим вам часть земли. Но главнее всех благ мое личное расположение, что, поверь, стоит дороже, чем кажется.

Зиан задумался, его взгляд уставился в пустоту за голограммой, будто оценивая карту будущих сражений и прибылей. Предложение было более чем заманчивым. Удар по Аполлону – это вызов, это слава, это ослабление самого могущественного игрока. А предложение земли… Этот неизвестный знал куда бить. Свой домен на землях Олимпии решил бы все его проблемы, стал бы для их клана домом.

– Ваше расположение и кредиты я ценю, – наконец сказал он, – Но цена за атаку на самого Архонта должна быть особой. Такие события быстро стираются из памяти и мне хотелось бы иметь какое-нибудь напоминание. – он усмехнулся, – Я бы хотел долю с тех самых Имперских складов, когда ваши люди его вскроют. Также мне понадобятся подробные карты маршрута и расписания экспедиции. Полные данные о силах прикрытия. Если, конечно, вы согласны.

Голограмма медленно кивнула, без тени удивления. Заказчик ожидал торга.

– Карты и расписание будут вашими. Насчет доли мы договоримся на месте, исходя из того, что будет найдено. Выполните свою часть и ваши счета будут ломиться от кредитов, а склады от щедрых даров. Мы поняли друг друга?

– Вполне, – Зиан поднялся с кресла, его фигура в тусклом свете голограммы казалась еще более монументальной. – Присылайте контракт и аванс. Мои волки всегда наготове.

Размытый образ кивнул в последний раз и исчез, оставив в шатре лишь тихий гул оборудования и тяжелый, полный новых замыслов взгляд Хана Пустошей.

– Арман, найди мне генерала Курганова и господина Ёкенссона, передай чтобы немедленно готовили Дафангзи к переезду и направь обоих ко мне в штаб.

Отправив слугу на поиски генерала и заместителя Зиан и сам отправился в один из больших, способных без особых проблем вместить больше десятка человек, шатров, назначенный генеральным штабом. По его приказу несколько слуг уже расстилали на стоящем в центре огромном, который при каждом перемещении штаба могли затащить внутрь не меньше восьми человек, столе карту Северной стороны и приграничных земель новой Олимпии. Такая масштабная операция требовала тщательной проработки и ему одному было с ней не справиться. В течении десяти минут к Королю пустошей присоединились и вызванные им «советчики».

Как обычно первым пришел высокий уже не молодой, но еще не потерявший рыжий цвет волос и бороды Лангман Ёкенссон, бывший бухгалтер одной из межпланетных корпораций, попавшийся на проворачивании коррупционных схем, которое могли бы обеспечить ему не плохой доход и безбедную старость, но привели в ссылку, в его лагерь, на пост, как он сам про себя говорил: – «Завхоза Дафангзи».

– Зиан мы не можем уезжать отсюда, только-только торговля наладилась! – начал он с порога продвигать свою линию.

Следом за ним не слышно ступая зашло официальное второе лицо этих пустошей – Андрей Курганов, «Человек Смерть».

– Здравствуй Андрей, – не взирая на условности хан первым поприветствовал командира. Курганов имел честь принадлежать к небольшому списку тех, в чьём присутствии Зиану становилось не по себе.

На своей планете он был каким-то рабочим, был женат, растил детей и ни о чем не думал. Но за какие-то грехи все же попал на Заполярье. Причину он скрывал, и даже шпионы на воле не смогли найти что-то ценное. Толи он убил богача, обидевшего его жену, толи спьяну переехал на сельском комбайне родного брата. Когда ему сообщили о пожизненном приговоре что-то в нем перегорело. С тех пор даже самые близкие друзья не слышали от него смеха и не видели на его лице даже тени улыбки.

Тогда еще молодому Зиану нужен был немногословный и верный соратник, лишённый эмоций, и Андрей подошел на эту роль идеально. Коротко поклонившись хану и кивнув на приветствие Лангмана, он аккуратно сел на один стульев, положив руки на колени и выпрямив спину.

– Ну что, господа, – Начал Зиан – У нас появилось дело. Выступаем через несколько дней.

– Вот как! – заинтересованно спросил, сразу забывший свои претензии Лангман. – Кто заказчик?

Зиан улыбнулся, – Да прибудет удача на нашей стороне. Мы идем на Олимп!

Глава 16

Ночная Беготня Эло и его людей грозила затянутся на всю ночь: были осмотрены, обшарены и обползаны все выходящие к кабинету коридоры, залы и галереи, разбужены и опрошены все жители окрестных домов, а под окном, выходившим в злополучную комнату, состоялся целый консилиум. Старик всерьез вознамерился выяснить кто и зачем лазил в его рабочую обитель. Ну а совершенно бесполезный во всех этих следственно-розыскных работах Феликс, намеревавшийся присутствовать на завтрашнем заседании хоть как-то выспавшимся, не собирался бесцельно шататься по еще спящим улицам Олимпа. Исходя из таких рассуждений и подробно рассказав старику его чрезвычайно короткую историю, он отпросился пойти к себе.

– Нету в тебе патриотизьму, Хакер. Ладно, вижу, что пользы от тебя здесь мало будет. Иди уж. Завтра ко мне часов в семь приди. Нам еще подготовиться надо будет. И еще немного поиграв бровями для солидности Эло послал Феликса на все четыре стороны.

Около трех часов Феликс наконец-то переступил порог ставшей уже родной за неделю жилплощади, он с трудом поймал себя на мысли, что ещё несколько минут такого бодрствования – и он уснёт прямо на пороге. Бухнув на свое рабочее место многострадальную рацию и клятвенно пообещав себе собрать ее на следующий день, Феликс из последних сил дополз до кровати и не раздеваясь рухнул на нее, провалившись в сон, как в колодец.

Утро наступило мучительно быстро. Будильник прозвенел шесть часов и до собрания совета оставалось не так много времени. С трудом выкарабкавшись из кроватной ловушки, Феликс залез в небольшой комод, в поисках сменной одежды. Та в которой он успешно проспал остаток ночи выглядела как море на картинах Айвазовского и уж никак не подходила званию великого хакера.

Напялив на себя найденный на полках комплект одежды а-ля «Потрёпанный ковбой» и легким бегом покинув дом Феликс направился в сторону слегка пострадавшей вчера ратуши. Не смотря на инцидент собрание переносить не стали. Ничего серьезного в похищено не было. А даже если бы и было, то как раз на совете обсудили бы что делать в такой неприятной ситуации. Посему Феликс шагал по уже кишащим людьми и нелюдьми в такую рань улицам иногда уворачиваясь от проезжающих по ним редким автовладельцам и автолюбителям. Личный транспорт был не у всех, да и нужен то был далеко не всем. Большие партии товаров возили на грузовиках, а что-то небольшое ввиду не особо больших размерах города можно было унести и в руках.

Подойдя к главному входу ратуши Феликс увидел невиданное им раньше на Заполярье скопление машин и людей в одном месте. По площади ходило, бегало, ездило и шныряло несколько сотен самого разного люда, среди которого были «депутаты», охранники, телохранители, шоферы и другая мелкая прислуга, которая всегда присутствует при таком скопище народу. Протискиваясь и между ними и постоянно спотыкаясь об чьи-то ноги, руки и хвосты Феликс смог пробраться ко входу. Поставленная по такому важному случаю уже успевшая очуметь от жары и постоянного мельтешения стража устало пропустила его во внутрь. Там тоже на каждом метре поверхности находился охранник каждый из которых проводил Феликса, поднимающегося до кабинета Эло пристальным и суровым взглядом. Эло сидел один. Даже без своего постоянного сопровождения.

– Я уж думал тебя тоже посреди ночи сперли. – вместо приветствия начал он, – Готов предстать перед взором всех уважаемых людей Олимпа?

– Полностью – усмехнулся Феликс

– Тогда пошли. Опоздать на аудиенцию к Архонту – дурной тон.

– Подождите. А что с утечкой? Вы не думаете, что сейчас проводить совет опасно?

– Вот, смотри. – Эло открыл ящик письменного стола и вытащил из нег какой-то предмет. – Что это?

– Криптографический распределительно-обходной Транслятор. – с первого взгляда опознал Феликс. – По простому КРОТ.

– Правильно. Его-то у себя на компьютере я и нашел. Крот, блин! Знаешь, как он работает?

– Маскируется под неподключенную к интернету часть устройства и тем самым обходит все паттерны безопасности. Позволяет удаленно подключаться пользователю крота и вручную управлять устройством.

– Вот-то то и оно что вручную. – хитро улыбнулся Эло. – Сегодня утром посмотрел логи. Если шпион что-то и искал, то не про руины, совет или, к примеру тебя. Его интересовали данные об Архонте. Не знаю правда, что он хотел узнать, но мы это выясним. Пошли говорю – время не ждет!

Они прошли по длинному, слабо освещённому коридору и вышли в просторный, круглый зал с куполообразным потолком. В центре помещался массивный овальный стол из чёрного камня, вокруг которого уже сидели люди. Феликс бегло окинул взглядом собравшихся. Вся верхушка Олимпа. Пожилой гракониец, чем-то похожий на Афелия что-то недовольно говоривший, чей острый, холодный профиль напоминал хищную птицу, вабиец в полном тяжелом доспехе космодесанта, который, сцепив руки на груди лишь кивал в ответ своей квадратной головой, Веня, в окружении коллег караванщиков и еще несколько уже незнакомых ему лиц.

– Садись, Хакер. – Эло указал на стул слева от себя.

– Может я где-нибудь подальше…Не обидеть бы уважаемых…– пробормотал Феликс, видя, как вокруг него запросто ходят граждане, до общения с которыми он еще явно не дорос.

– Садись, не задерживай людей. Ты здесь самый важный гость. Все здесь только ради тебя и собрались.

Феликс послушно опустился в него и лишь тогда выбравшись из толчеи позволил себе поднять взгляд на главу стола. И впервые увидел Аполлона.

Он сидел в высоком кресле, больше похожем на неброский трон. Феликс не видел его лица – его голову полностью скрывала синяя бархатная маска с позолотой и такой же капюшон. Одет он был в белую выглаженную рубаху и черные джинсы, Костюм, скроенный так безупречно, что он даже не шелестел, когда Архонт менял позу. Его руки, не закрытые тканью, длинные и изящные, с тонкими пальцами, лежали на набалдашнике трости из тёмного, почти чёрного дерева. Он на неё опирался, хотя никаких внешних признаков ни старости, ни болезни, ни травмы в нём не было. Он выглядел как здоровый, полный сил атлет, которому вдруг понадобилась трость.

Но когда его взгляд, светлый и абсолютно безразличный, скользнул по Феликсу, у того похолодело внутри. В этих глазах не было возраста. Они были старыми. Очень старыми. И пустыми, как глубокий космос между звёздами.

– Итак, – голос Аполлона был тихим, но он заполнил собой весь зал, заставив замолчать даже шёпот Ираэля. – Начнём.

Совет начинался. Феликс откинулся в кресле вспоминая объяснения и напутствия Аметиста.

– Господа, я рад приветствовать всех присутвующих. Я знаю, что вы вполне бы обошлись и без лицезрения рож друг друга, но бизнес требует. У нас несколько важных тем, и я предлагаю попытаться уладить их до обеда. Или у кого-то есть другие предложения? – начал Эло.

– Давай, старик, вещай, что там за дела у нас? – прогудел грозный великан.

Эло, опираясь на трость, встал. На столе перед ними всплыла голографическая карта местности – скалистые хребты, ущелья и пустоши, испещренные значками.

– Ну тогда с тебя, мой дорогой Алекс и начнем. Все слышали о нападениях банды Скелета на поселения Дракона. Мы уже знаем, что они любят кардинально менять места своих появлений. По такому случаю нам было бы не плохо обновить системы защиты наших владений. Да и твоих дармоедов погонять с недельку – жирок стрясти.

– Погонять то можно…а на оборудование мне денег дадут? – Явно недовольный свалившимися обязанностями насупился генерал.

– Ну на золотые автоматы не рассчитывай, но на поправку стен и на кое-какую модернизацию вполне, – ухмыльнулся синеглазый.

– Главы Патры, Хиоса и Книда. Вы еще с нами? Волей нашего… Мы с вами отдельно обсудим план работ, а пока перейдем к делам более важных. О деньгах…

Феликс смотрел по сторонам, не забывая конспектировать все важные и не очень аспекты, не совсем веря в реальность происходящего здесь действия. У него было стойкое впечатление, что всё это лишь ширма, блеф и фарс. Даже для такого слабо сведущего в разного рода политических играх было понятно, что на этом совете все решают три великих главы Олимпа: излишне честный Эло, на показ тупой Алекс и искренне добрый Ираэль. Именно они, играя в свою большую игру решали судьбы этой маленькой сраны. Хитро делая вид товарищеской демократии и дружеского плеча для каждого. Остальные же главы отдаленных поселений, более мелкие чиновники и низшие армейские чины, даже сам Архонт лишь зрители, а уж никак не участники такой непростой игры, как власть.

– Теперь я предлагаю решить, наверное, самый важный вопрос сегодняшнего дня. – Эло снова взял слово, когда все мелкие дела были успешно разобраны: – Как вы знаете мы запланировали небольшую операцию на границе и думаю было бы неплохо составить план наших общих действий по её реализации, ибо куш представляется нам грандиозным. Во-первых, позвольте представить, – он пнул ножку стула Феликса призывая его подняться – Феликс Евгеньевич Ладин, наш новый, но уже заслуженный специалист – мастер управления сетью. Именно благодаря ему мы обнаружили недавнее внедрение чужеродной прослушки. – собрание сдержанно похлопало.

– С его помощью я надеюсь мы сможем проникнуть в одно из самых больших хранилищ Гегемонии, не подавшееся никому за все эти годы. Смотрите, объект расположен здесь, в Ущелье Молчания.

–Далековато – заметил Алекс, его взгляд скользнул по Феликсу, будто оценивая слабое звено, – Сколько машин снаряжать?

– Я хочу Мастодонта! – громко сказал Эло. – нему еще три – четыре машины. Два броневика «Скорпион» для прикрытия и пару грузовых «Верблюдов» для оборудования и добычи. Людей – не больше тридцати.

– Ишь какой, Мастодонта ему подавай. – усмехнулся Ираэль, – Не дорого будет потерять?

– Эло прав, без нашего вездехода тут никуда. – поддержал друга Вениамин, на лице которого была написана практичная озабоченность. – А что по припасам? Долина – зона повышенной опасности. Скрываться от мороза там негде. А Мастодонт всех не уместит и не спасет технику.

– Как хотите. Возьмите походные купола. И запасные генераторы, – задумался Ираэль, бегло просматривая список на своем планшете. Его тон был сухим и деловым. – Также не обойтись без оружия. Вряд ли какая-то банда осмелится вам мешать, но осторожность не помешает.

Именно тогда заговорил Аполлон. Он не повышал голоса, но одно его слово заставило замолчать всех. Его глаза в прорезях, казалось, засветились чуть бледным светом.

– Путь я знаю. Я поведу группу сам.

В зале на секунду повисла гробовая тишина. Даже Ираэль поднял удивлённый взгляд от планшета. Феликс видел, как мышцы на лице Эло напряглись, но старик не стал возражать.

– Я был в тех развалинах двадцать лет назад, – продолжил Аполлон, его пустой взгляд блуждал где-то над головами собравшихся, будто он видел не карту, а воспоминания. – когда Элладион предложил мне эту авантюру я подумал именно об этих руинах. Тогда нам пришлось отступить. Двери не брали ни выстрелы, ни взрывы, а у ключа у нас не было. Но теперь он есть. – Его светлые глаза остановились на Феликсе, и тому стало физически холодно.

Эло тут же подхватил, обращаясь к хакеру:

– Феликс. Твоя задача снаружи проникнуть в защитную систему охранной системы и отключить защиту. Скажи, что тебе для этого нужно на месте. Оборудование, условия.

Все взгляды уставились на него. – «Как хорошо жить без страха выступлений» – подумал Феликс и приступил к докладу. Исходя из представленных Аметистом карт строения мелких, уже вскрытых «дедовским способом» хранилищ особых препятствий возникнуть было не должно. Их защита была гораздо слабее новых систем безопасности и уж тем более ни в какое сравнение не шла с банковской. Проблема намечалась лишь в одном.

– У меня не будет доступа к локальной сети хранилища – он сделал паузу, собираясь с мыслями, – Без личного контакта я буду бессилен. Нам нужно что-то для расширения области подключения. Какой-нибудь усилитель сигнала. Довольно мощный чтобы пробить листы брони, локальные помехи, глушилки. Что-то вроде радио-ядра. Обычно такие стоят в звездолетах для связи между судами.

Аполлон, не меняя выражения лица, перевел взгляд на Ираэля.

– Он у нас есть?

Финансист уже листал базы данных на своем планшете, его лицо стало еще более невозмутимым, что было дурным знаком.

– Нет. В наших арсеналах такого оборудования не числится.

– Недавно я видел как-нечто похожее забирали с Нексус Прайма люди Даррелла, – осторожно заметил Вениамин.

– Викинги – архонт задумчиво потер подбородок. Потом улыбнувшись, сказал – Ну что ж пусть будут викинги. Отправьте Конунгу голограмму. Думаю, за небольшую часть добычи он согласиться поделиться своим приобретением и продолжить наше дружное общение. Сообщите мне, как только он ответит.

На этом совет завершился.

– Да, мастер Феликс, – сказал Эло, поймавший землянина в дверях, – задали вы нам задачку. Мы, конечно, богатые, но добыть радио-ядро!

– Если бы у вас были точные модели хранилища, – пожал плечами Феликс, – Я мог бы предложить что-то более изящное. Но так, наобум… будем ломиться как танк.

– А я ведь предлагал Аполлону свой личный кораблик построить. – с сожалением заметил мастер тайных дел – Наш то старый при приземлении подвзорвали. А так сняли бы с него магнитолу эту и поехали бы.

– Аметист предупредил бы вас о такой возможности и раньше. Можно было у него поинтересоваться. – заметил Феликс.

– О, хакер, – уже не скрываясь рассмеялся Эло, – Если бы можно было бы спросить у Аметиста или вообще приволочь его к хранилищу, ты бы нам не понадобился. Только кроме тебя и его роботов никто с ним не мог наладить контакт.

Иди прогуляйся по городу, полюбуйся на наши труды – еще минимум неделя у тебя есть. Канитель между Дарреллом и Аполлоном не скоро кончится. Такие уж они люди.

Подумав, Феликс согласился с предложением Эло.

Сумерки накрыли Олимп бархатным покрывалом. Включилась подсветка куполов, и город заиграл новыми, искусственными красками – холодные синие и зеленые огни сменялись теплым золотом фонарей, стилизованных под старину. Феликс, побродив по безликим центральным проспектам, свернул в один из «русских» кварталов. Здесь было теснее, уютнее, а из открытых окон доносились запахи настоящей еды – жареного лука, борща и черного хлеба.

Он уже думал вернуться в свою квартиру, когда услышал знакомый голос.

– Смотри-ка, кого ветром принесло! Мастер Ладин собственной персоной!

Из-за угла, слегка прихрамывая, появился Афелий. Рядом с ним семенил Гоша.

– Представляешь, этот маньяк, – он кивнул на Афелия, – Выписался из-под капельниц и сразу за синькой потянулся. Говорит, лучшая терапия.

Афелий хмуро ухмыльнулся. Он был бледен, под глазами залегли синие тени, но в самом взгляде появилась новая, колючая острота.

– А что, Гош? Лежать и на потолок смотреть? Я там уже все трещины наизусть выучил. Лучше уж… – он замолчал, поймав взгляд Феликса. – Ладно. Ты-то как, хакер? Говорят, тебя сам Архонт на аудиенцию принимал. Небось, уже в генералы произвели?

Феликс почувствовал усталость, накатившую тяжелой волной после совета.

– Пока что произвели в груз для предстоящей поездки, – буркнул он.

– О-хо-хо, – протянул Гоша, понимающе качая головой. – Значит, правда, скоро на промысел? Тогда тем более нечего тут стоять. Идем, протрезвлять этого инвалида, – он пихнул в бок Афелия своей бутылкой. – И тебе, я смотрю, не помешает. Видок у тебя, будто тебя не совет, а целый легион призраков принимал. А нам столько тем надо отпраздновать.

– Куда идем? – спросил Феликс без особого энтузиазма.

– А куда еще? В «Аквариум»! – оживился Афелий. – Там Дионисий новую музыку достал. По моей рекомендасьон: Старая запись «Легаси-техно». Пусть допотопная, но зато качает. Будет гудеть, как улей нашей маленькой компанией. И чужие уши к нашему столу не прилипнут.

Последний аргумент оказался решающим. Мысль о том, чтобы сидеть в одиночестве в своей квартире и пережевывать вчерашние впечатления, казалась невыносимой. А здесь – живые люди, пусть и со своими проблемами, но не смотрящие на него пустыми глазами Аполлона.

– Давайте, – согласился Феликс. – Только я ненадолго.

– Все они так говорят, – хитро подмигнул Гоша, беря его под руку с одной стороны, в то время как Афелий прихрамывал с другой.

И они пошли втроем по веселым улочкам Малого Олимпа, освященного неоновыми вывесками, что мерцал впереди, отвлекая от сурового бытия и обещая, как ему казалось иллюзорное ощущение, что он здесь не просто ценный специалист, а почти что свой. Завернув в какой-то скромного вида закоулок, Феликс очутился в контрастном мире Сгущающихся теней, тьму которых с некой долей успеха разгоняла тонкая полоса света, вырывавшаяся из-за незапертой двери, прямо перед его носом.

Дверь в «Аквариум» отворилась, выпустив наружу плотную волну теплого воздуха, смешанного с запахом табака, жареного мяса и гулких басов.

Гоша, как заправский завсегдатай, повел их вдоль барной стойки, кивая знакомым, и устроился в угловом диванчике, скрытом от чужих глаз высокими спинками сидений. Феликс с облегчением опустился на кожаную обивку, позволив музыке и шуму голосов омыть его после формальностей совета.

– Ну что, отмечаем мое возвращение в строй и грядущие подвиги нашего хакера! – провозгласил Афелий, хотя в его глазах не было и тени веселья. – Дионисий! Тройной виски мне, этим двум – по желанию. И закусь, какую есть.

Они чокнулись. Напиток оказался ядреным, обжигая горло и разливая по телу волну тепла. Феликс сглотнул, чувствуя, как скованность понемногу отступает.

– И так: неделя прошла, акклиматизация закончилась. Как тебе на новом месте? – поинтересовался у Феликса Гоша

– Да нормально, – протянул землянин, – Не хуже, чем дома.

– Не пугают ужасы Заполярья? Да как же вы там живете? – усмехнулся Афелий, – Прошу, не рушь мою мечту о спокойном мире столицы, где не слышно выстрелов и холод не морозит тебя.

– Не поверишь Афелий. – слабо усмехнулся Феликс, глядя на золотистую жидкость в стакане, невольно вспоминая свой последний заказ, – На Земле холод другой. Там не морозит кожу. Здесь каждый знает, откуда ждать удар. А там удар приходит из ниоткуда. Из письма на почте, от робота, из тишины в эфире или из предложения о работе. А тут что? Город как город. И люди тихие. Я сказал бы что здесь жить лучше и спокойней. Хоть лицо видишь.

– Ага, лица… – Афелий кивнул, его взгляд на секунду стал отсутствующим, будто он тоже предался не приятным ему воспоминаниям. – Ну не время раскисать. Говорят, ты у нас теперь герой. Крота вычислил! Вот Грим бы удивился. Кстати, интересно, как там твой проводник в этот суровый, но честный мир? Наверное, присоединился к таким вот ребятам. – Он обвел рукой зал. – Выходит за стену, устраивает рейды… Жаль, я не смог пригласить его на нашу маленькую сходку… Ну выпьем и за него тоже!

Поставив стакан, Феликс обвел взглядом зал невольно надеясь увидеть знакомую серую тень и нахмурился. Бар был набит битком. И что было необычно – за каждым вторым столиком сидели люди в форменной одежде Олимпа, с оружием на портупеях. Слышались обрывки разговоров о патрулях и укреплениях.

– А чего сегодня так много военных? – переспросил Феликс, перекрывая музыку. – Не похоже на обычную вечернюю тусовку.

Афелий мрачно хмыкнул, отпивая свой виски. Он откинулся на спинку дивана, и его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел куда-то далеко за стены бара.

– Начинается век государственного Заполярья – произнес он тихо, но так, что его было слышно даже сквозь грохот музыки.

– Ты о чем? – Феликс вопросительно посмотрел на него.

– О том, что детство кончилось, – Гоша перевел взгляд на Феликса. – Ты же заметил, как тут все устроено? Несколько лет назад закончилась большая мясорубка. Все банды, все главари, включая нашего Архонта, устали. Уперлись друг в друга, как козлы на мосту. Силы на наступление кончились у всех. И все вдруг поняли, что проще не резаться за каждый камень, а сидеть на том, что уже отгрыз, и потихоньку это обустраивать. – он прервался, сделав глоток, потом продолжил – А потом пошло-поехало. Конечно, в некоторых «слепых зонах» еще продолжаются стычки и набеги. Даже появляются новые «отколовшиеся» группки. Но в массе своей даже самые упертые и дикие главари переходили с меча на кошелек и начинали приносить какую-то пользу.

– Сам же видел, – влез в разговор Афелий – некоторые вожаки открыто именуют себя повелителями и лордами своих земель. Начинали закреплять свои границы, собирать налоги. Я, конечно, ничего против Архонта не имею, только странное это всё.

– А такое равновесие… – Гоша покачал головой. – оно хрупкое. Как только кто-то один найдет какой-то козырь… – он многозначительно посмотрел на Феликса, – …вся идиллия рухнет. Начинается новая игра. Не бандитов с большой дороги, а государей. Со своими законами, армиями, дипломатией и большими, тотальными войнами.

– Вот эти все, – Афелий мотнул головой в сторону шумящих легионеров, – они не просто бухают. Они чувствуют запах большой войны. Войны государств, а не банд. И наш Олимп хочет быть первым. Отсюда и советы, и укрепления, и поиск древних артефактов.

Феликс слушал, и холодная тяжесть, которую он унес из зала совета, снова сдавила ему грудь. Кажется тем самым «козырем», который мог перевернуть всю хрупкую политическую карту Заполярья, был он.

Век государств. И во главе самого мощного из них стоял молодой старик с пустыми, как космос, глазами, в чьи планы Феликс оказался вписан, как шестеренка в часовой механизм.

Он отхлебнул из вновь наполненной Гошей стопки, уже не чувствуя ни вкуса, ни жжения. Вокруг них собиралась разношёрстная компания незнакомых Феликсу, но кажется известных его друзьям людей.

– Можно присесть? – к их столу подошёл загорелый человек лет тридцати в широкополой шляпе.

– Конечно можно. – Гоша, повернувшись придвинул гостю незанятый стул. – тебя как звать то?

– Децим – ответил он.

Глава 17

Лес стоял в гнетущей, почти осязаемой тишине, нарушаемой лишь редкими, отдаленными тресками ломающихся под тяжестью выпавшего за ночь снега веток. Солнце Электрум, бледное и безжизненное, с трудом пробивалось сквозь плотный полог тяжелых колючих крон, отливая серебром на только начинавшем таять искристом инее, покрывавшем каждую сухую ветку, каждую еловую лапу. Воздух был холодным, колючим и на удивление чистым, пах хвоей и промерзшей землей. Мелькнула тень – стайка местных пернатых, похожих на теннисный мяч птиц с громким стрекотом пронеслась между стволами. У самого ручья, застывшего в ледяных тисках, пара лохматых, приземистых «снежных барсуков» – неизвестного для него вида существ с короткими мощными лапами, потревоженная каким-то невидимым движением, быстро удирала в чащу, оставляя за собой цепочку широких следов.

Грим медленно шел по этому безмолвному царству, его привычное к пестрению листьев и мельканию теней зрение впитывало малейшие детали. Он был в своей стихии, чувствовал каждое колебание воздуха и слышал каждый шорох. На случай непредвиденной опасности его тело скрывал легкий кевларовый жилет, надетый под темную толстую куртку, а за спиной на ремне висела длинноствольная винтовка с оптическим прицелом. Его чутье, отточенное на десятках планет, читало ландшафт как открытую книгу. Эта дикость, этот масштаб были ему понятны куда больше, чем душные интриги Олимпа и каменный сумрак больших городов.

С самого утра (вернее с его наименее холодного часа), оставив Вергилия в вездеходе он бродил по сугробам вокруг стоянки, в тщетных попытках выйти на чей-нибудь след. Разбойники, с которыми они имели дело, были профессионалами, оставлявшими после себя лишь пепелища, но даже у таких всегда есть шанс оставить зацепку. Оставалось только надеется, что несколько ночей заморозки не стерли эти последние неявные следы.

Гримм сделал шаг в ближайший снежный завал и что-то заметив метнулся вперед. Случайно его взгляд выхватил неестественный металлический блик под корявым корнем старой лиственницы. Присев на корточки и разгребая белое одеяло, он когтем поддел и вытащил из-под снега смятый, проржавевший и покрытый коркой инея цилиндр – гильзу от патрона крупного калибра. Использованную, но довольно новую. Если присмотреться, то на ней еще даже можно было увидеть марку завода-изготовителя. – «МарсианОружейник, – без интереса прочитал Гримм и покрутив находку в пальцах и с легким раздражением швырнул ее обратно в снег. – Покупайте наши патроны!» … Кто-то здесь недавно стрелял. Но были ли это нападавшие на деревню или же местный охотник спьяну пытался сбить белку в глаз он сказать не мог. Опять мусор! Ни свежих следов большой группы людей, ни следов лагеря, ни оброненных предметов снаряжения. Профессионалы, чёрт бы их побрал.

Вздохнув, он еще раз окинул натоптанную им поляну и развернувшись и то и дело проваливаясь по колено в рыхлый скрипучий снег направился назад к слабому просвету между деревьями, к дороге, где осталась машина. С сожалением пришлось признать, что его поиски не дали ничего, кроме подтверждения дисциплинированности и скрытности их врага.

Прокатавшись несколько дней в бесплодных поисках, сегодня они как им казалось наконец напали на след рейдеров. Утром Вергилию на терминал пришли данные о нападении на «Стальную дорогу» – небольшое поселение горняков в неделе пути от Олимпа. Бросив осматривать очередной кем-то разграбленный караван «Дракона», они поспешили на место происшествия. Ехать оставалось еще ен меньше получаса как вдруг их внимание привлекла старая, кривая и, казалось бы, не заметная в рассветной тьме лиственница, одиноко росшая в отдалении от основного лесного массива словно черный палец, указующий в небо. И ничего бы не отличало эту лиственницу от ее соседей если бы не одно, но – на самой толстой ее ветке, раскачиваясь на утреннем ветру, висела фигура. При ближайшем рассмотрении повешенным оказался мужчина в потрепанной одежде поселенца. Его лицо, почерневшее и потрескавшейся от мороза, будто скривилось в безмолвной гримасе ужаса. Он висел здесь совсем недавно и даже не начало гнить. Только за ночь тело полностью превратилось в ледяную скульптуру, покрытую толстой коркой инея, которая сверкала в лучах солнца и понемногу таяла, бросая на землю красно-коричневые пятна.

Вездеход стоял на той же поляне, его бронированные бока отливали холодным светом. Труп снятый и очищенный ото льда лежал рядом. Вергилий, облаченный в идентичную нирину экипировку, уже сидел за рулем, его собственный карабин лежал на втором сиденье. Он что-то внимательно изучал на планшете, его лицо в холодном свете экрана казалось осунувшимся и напряженным.

Услышав шаги, он поднял голову. Его пальцы нервно барабанили по рулю.

– Смотрите какой чукча вышел из леса. Ну что, нашел наших невидимок? – саркастически спросил он. – Надеюсь, твой поход увенчался чем-то более полезным, чем созерцание местной фауны.

Грим фыркнул, сметая с плеча ком снега.

– Чтоб тебе язык обморозило. Общение с барсуками лучше разговоров с тобой. – сказал, он отряхиваясь.

За время вылазки с Вергилием, Грим словно вспомнил молодость. Он давно привык быть в одиночестве и полагаться лишь на себя. И ощущение что рядом с ним есть такой же профессионал, за которым не нужен глаз да глаз, было приятным. Ему словно развязали руки, сняв с плеч часть обязанностей. Работа шла легко и четко, без лишних слов, и в этом была своя прелесть. Перебежчик и раньше был толковым парнем, но за время пока они не виделись его профессионализм вышел на какой-то новый, почти инстинктивный уровень. Казалось, он предвосхищал любую мелкую проблему, прежде чем она успевала возникнуть.

И все же в последние дни с ним стало твориться что-то непонятное. Та спокойная уверенность и безмятежность, что была когда-то ему свойственна, сменилась натянутой, фоновой нервозностью. Будто пришедшие навыки забрали часть старого и привели что-то новое. Он постоянно рылся в своем планшете, словно в ожидании важной депеши, а его пальцы нервно барабанили по любому предмету, до которого могли дотянуться. Грим несколько раз замечал, как губы Вергилия беззвучно шевелятся, будто он ведет тихий, яростный спор с невидимым оппонентом. Эта новая привычка начинала действовать Гриму на нервы, отвлекая от дела.

Открыв дверь штурмана, нирин устроился на сиденье, сняв с предохранителя винтовку и вытряхивая снег из сапог. – Чисто. Ни следов, ни меток, ни даже ловушек. Только стреляная гильза марсианских мастеров неизвестного происхождения. Вот ей богу, они как будто улетели! А у тебя какие новости? Может твой ледяной сосед был настолько любезен, что оставил нам записку и пару фотографий?

Вергилий хмыкнул, поворачивая планшет к Гриму. На экране светилась сложная схема с точкой в центре.

– Примерно. Фотографий не обнаружил, но я вытащил из его терминала лог последних координат. Его даже не обыскали. Пришлось правда позаниматься пилкой льда в домашних условиях, но зато и результат на лицо. Иван Степанович Огнёв. Житель Стальной дороги. Вряд ли он сам тут решил повисеть потехи ради, так что информация Ираэля точная.

Грим молча кивнул, его взгляд стал острым, цепким. – Значит, едем в гости. Надеюсь, нас там ждут мирные люди и горячий чай.

Вергилий убрал планшет, перевел взгляд на Грима. Сарказм в его глазах сменился холодной решимостью.

– Или холодные тела. В любом случае, ответы мы получим.

Он завел двигатель. Глухой рык мотора нарушил лесную тишину, спугнув ворону с ближайшей ветки. Вездеход плавно тронулся с места, развернулся и, подминая под колеса хрупкий наст, покатил по заснеженной колее, увозя двух Искателей прочь от мертвого дерева – навстречу новым загадкам и новой опасности.

Уже запустив двигатель, Вергилий повернулся к Гриму спросив, – Кстати, у тебя сеть нормально работает?

– А что? Эло беспокоится где его годовой встречатель караванов? – улыбнулся Гримм, но посерьёзнев ответил, – Нет, у меня все нормально.

– Понятно… – протянул капитан, – А у меня что-т глючит. Может буря какая глушит. Ну глушит и глушит. Главное, чтобы дело нам не сорвала, да?

– Абсолютли, – кивнул Гримм и повернулся к окну. Ему нравилась открывавшаяся снаружи местность. Надоевшее во время пути в Олимп море бархатной травы сменились холмистой, каменистой равниной, прорезанной неглубокими оврагами. И что, удивительно, лесом. Непролазные джунгли Крипсо, его родного мира, где гигантские деревья, сплетаясь кронами, создавали вечный зеленый полумрак, а воздух был густым, влажным и сладковатым от запаха гниющих заживо орхидей и цветущей мякоти хищных лиан. Там жизнь бушевала, кипела, пожирала саму себя, и каждый шаг мог стать последним – будь то в чаще, полной ядовитых тварей, или в мутных водах, где таились щупальца подводных охотников.

Здешний лес был иным. Суровым, молчаливым и по-своему прекрасным в своей аскетичной строгости. Редкие, корявые сосны и низкорослые лиственницы цеплялись корнями за серые, поросшие мхом камни, будто спасаясь от пронизывающего холода, что, Грим не сомневался, вернется сюда с заходом солнца. Воздух, чистый и колючий, пах влажной хвоей, прелой листвой и дымком далеких пожарищ – запах, ставший для Заполярья таким же обычным, как запах озона после выстрела. Ночной снег, еще белевший в тени оврагов и у подножия деревьев, быстро таял под бледными лучами Электрума, обнажая черную, вязкую землю и превращая дорогу в колею из жидкой грязи.

– «Тихий край, – мысленно усмехнулся Грим. – Никакой жаркой тени, никакой духоты. Один чистый, колкий холод.».

Ему нравилась эта перемена. Джунгли были яростным, но привычным испытанием. А эта спящая громада Заполярья, таящая угрозу в своем безмолвии, бросала ему новый, интересный вызов. И он был готов его принять.

Вездеход, пробиваясь сквозь тяжелые от воды сугробы, наконец выбрался на расчищенную площадку на окраине поселения. Но пасторальной картины «Стальной дороги» перед ними не предстало.

Деревня была разгромлена. Несколько домов на въезде представляли собой обугленные скелеты, из которых ещё поднимались тонкие струйки дыма. Окна в уцелевших избах были выбиты, на серых бревенчатых стенах зияли свежие зарубки от пуль и осколков. По улице, утопая в грязи, смешанной с пеплом и снегом, валялись перевернутые телеги, разбитая утварь, обрывки одежды. Воздух был густым и горьким от запаха гари, смешанного с чем-то тяжелым и знакомым Гриму – запахом тлена и пороха.

Но, к его удивлению, деревня не была мертва. На центральной площади, у покосившегося колодца, тесным кругом столпились выжившие – человек двадцать, не больше. Оборванные, испачканные сажей и пылью боя, они казались потусторонними существами или призраками на фоне пожарищ. В центре этого круга, опираясь на кусок обгоревшей арматуры, стоял их староста – такой же изможденный и опаленный огнем. Их позы выдавали смертельную усталость, но низкие, сдержанные голоса и сосредоточенные взгляды, на мгновение скользнувшие по броне подъехавшего вездехода, говорили лишь об одном – они решали, как жить дальше.

Вергилий, сидевший за рулем, нажал на ручник, тормозя вездеход. Скептически осмотрев толпу, он сплюнул и повернувшись к Гриму сказал:

– Проблема. Не думаю, что нам сейчас стоит влезать в их тяжелое положение. Крестьяне сильно нервничают, когда их дома жгут.

– А что делать? – невозмутимо поинтересовался Гримм, – Как нам бандитов искать? Или предлагаешь аккуратно объехать толпу и катиться дальше?

– Ну да. Бандитов они тебе сразу укажут, – съязвил Вергилий. – Ты да я. Самые что ни есть бандиты. Еще и из бросившей их в трудное время банды.

– Я их не бросал. Но как знаешь, а я пойду пообщаюсь – и хлопнув дверью Гримм направился к заметившей его толпе.

Перемахнув через борт вездехода Грим шагнул навстречу толпе, подняв открытые ладони – старый, как мир, жест, показывающий отсутствие враждебных намерений. Селяне, оторвавшись от бед насущных рассматривали его.

– Мир вам, граждане! – крикнул нирин, замечая на себе недовольные взгляды

– Смотри-ка, братва! Олимпийцы! – крикнул коренастый мужик с перевязанным плечом. – Приехали на всё готовенькое посмотреть? Или долги собирать?

Шёпот прошел по кругу, сразу став громче и злее. Взгляды, полные усталости секунду назад, вспыхнули ненавистью. Грим краем глаза заметил, как Вергилий, оставшийся у вездехода, медленно, почти лениво опустил руку на приклад своего карабина, висевшего на ремне. Нехороший знак.

– Друзья! – Грим не повысил голос, но сказал так, что его было слышно всем. – Мы здесь не долги считать, а бандитов искать. Тех самых, что деревню вашу в бублик свернули.

– Знамо дело, искать! – язвительно бросила женщина в порванном платке. – Искать будете, пока мы тут своих хороним! А найдёте – прирежете и уедете. Как всегда. А нам как жить?

Народ загудел, подтверждая. Несколько мужчин сделали шаг вперёд. И вооружены они были довольно не плохо: карабины, ножи, лазерные пистолеты… Ситуация накалялась с каждой секундой. Грим понимал, что-либо он сможет выйти из неожиданной тёрки миром либо тут начнется стрельба. – «Только бы Вера не сорвался. – подумал он, – Последнее что мне нужно это слава скандалиста и беспредельщика. Нет. Все же путешествовать с хакером было легче. Он хотя бы пытался мыслить рационально. Даже несмотря на неумелость. Хм, мыслить рационально…»

– Погодите, а что изменилось? – вдруг громко и с неподдельным любопытством спросил Грим, оглядывая толпу, – Нет, я не смеюсь над вашими проблемами и не пытаюсь оскорбить – помилуй, Исса. Но подумайте: Вы все так же под защитой Олимпа, скоро к вам прибудет помощь и материалы, и солдаты для дополнительной защиты. Олимп вас не бросит, поддержит, поможет отстроиться. А обидчиков ваших мы найдем и уничтожим. Так есть ли причины для ненависти? Вернее так: есть ли причины ненавидеть нас?

В толпе на секунду воцарилось недоумённое молчание. Кто-то даже фыркнул.

– Да-а. Ну и циники вы, олимпийские… – пробурчал тот же мужик, но уже без прежней злобы.

– Выживальщики, – поправил его Грим с лёгкой ухмылкой. – В дороге очень ценится. Бывает в пути едешь и злишься на ухабы, а потом смотришь вокруг – а у обочины машина на кирпичах стоит. И думаешь: «А ведь у меня-то хоть колёса на месте».

Несколько человек невольно улыбнулись. Абсурдность ремарки вскрыла нарыв общего напряжения.

В этот момент вперёд вышел староста, тот самый, что опирался на обгоревшее древко. Его лицо было измождённым, но взгляд – твёрдым.

– Хватит базар разводить – тихо, но властно сказал он, и толпа сразу притихла. – Слова твои, серый, как стрела бьёт сразу в цель. И цинизм твой нам сейчас милей ложного сочувствия. – Он тяжёлым взглядом обвёл своих людей, словно приказывая им успокоиться. – Звать меня Степан. Если вы и вправду бандитов ищете, тогда вам с нами по пути. Пойдемте в дом. Знаем мы немного, но что сможем. – Он кивнул в сторону своего уцелевшего, но покорёженного дома на окраине. – Расскажем, что видели. Только с условием.

– Я весь во внимании, – кивнул Грим.

– Узнаете, кто это сделал и с нами поделитесь. Не для мести конечно… – Степан горько усмехнулся, так… Для памяти. Чтобы знать, кого в спину проклинать, покуда новые дома ставим.

– Честно и прямо, – без раздумий согласился Грим. – Только вот друга моего подождем. Он в опознавательной работе больше меня смыслит.

Степан изучающе посмотрел на него, потом кивнул и, не говоря больше ни слова, поволок свою раненую ногу к дому. Грим обернулся к Вергилию и сделал едва заметный знак рукой: «Всё чисто, иди сюда». Тот, не меняясь в лице, снял руку с карабина и неспешной, развалистой походкой направился к ним, его глаза холодно сканировали расступающихся поселенцев.

– «Ну, давай, оперативник, – мысленно усмехнулся Грим, следуя за старостой. – теперь твой выход».

Дом старосты Степана оказался таким же покорёженным жизнью, как и его хозяин, но внутри царил образцовый порядок. Пахло хлебом, дымом и сушёными травами. Грим шагнул за порог первым. Он мгновенно отметил, что несмотря на общий скромный вид убранство было не бедным. Дорогие обои, занавески на конах, большая разукрашенная печь и небольшая иконка в красном углу, на полке между фотографиями и склянками с семенами. Потрёпанная рама, выцветшая краска, обозначавшая строгий лик с неземным свечением за головой – одна из старых христианских школ, бережно привезённая хозяевами еще с Земли.

Не задумываясь, почти на автомате, Грим сложил ладони перед грудью и совершил короткий жест, который требовали правила – только не земное крестное знамение, а скорее волнообразное движение пальцами, напоминающее рассечение воды. Ритуал его народа, давно вобравший в себя чужой символ веры и переваривший его на свой лад.

Вергилий, вошедший следом, бросил рассеянный взгляд в тот же угол и, ничего не выразив, прошёл дальше. Он уверенно занял главное место за массивным деревянным столом, отодвинув стул с таким видом, будто он здесь и был хозяином.

Грим, усаживаясь напротив, не удержался от колкости. Лёгкая ухмылка тронула угол его губ.

– Уроженец аграрных миров, и так не стоик в вере? – спросил он, кивком указывая на икону. – На твоей родной Ливонии, помнится, каждый второй сарай благословляли перед постройкой, а третий – подвергали экзорцизму.

Вергилий отрешённо провёл рукой по столу, смахивая невидимую пыль.

– Да, представь себе, – отшутился он сухо, избегая взгляда. – Видимо, городская жизнь развращает. Отвык кланяться каждому лику. Мы делами занимаемся, а не картинки разглядываем.

В этот момент из-за занавески появился Степан, неся глиняный кувшин. Разговор прервался. Староста был мрачен, но собран. Он разлил воду по кружкам, сел напротив Вергилия и тяжко вздохнул.

– Ну, спрашивайте. Только вряд ли я скажу то, чего вы не знаете.

Вергилий взял инициативу на себя, его вопросы были чёткими и деловыми: численность нападавших, техника, направление отхода, заметные приметы. Степан отвечал односложно, пока речь не зашла о повешенном.

– Моего Ваньку нашли? – глухо спросил старик, глядя куда-то мимо них.

– Парень у лиственницы? – уточнил Грим, и Степан лишь кивнул, сжав кулаки на столешнице. – Да. Его вы и нашли.

– Один из твоих? – Вергилий поднял бровь.

– Сын мой. – поправил Степан, и в его голосе впервые дрогнула сталь. – Старший… Шальной был, горячий. Когда эти твари стали сворачивать, он, видно, не выдержал. Кинулся на ихнего главаря, повалил его, говорят, даже. Но силы все ж не равны… Его скрутили, избили, и увезли с собой. А утром… вы уже нашли.

Вергилий, делая заметки в планшете, покачал головой. Его следующий вопрос прозвучал с деловой, почти оперативной отстраненностью:

– Странно. По карте, этот участок формально относится к зоне ответственности Легиона. У них тут должен быть патрульный маршрут. Неужели никто не успел отреагировать?

Его слова повисли в воздухе. Степан медленно поднял на него взгляд, полный внезапной, немой ненависти.

– Патруль? – старик горько хмыкнул. – Их «патрули», милок, только по большим дорогам шляются, да с купцов мзду берут. А до нас, пока горели, им как до той звезды. Твой Легион тут появляется, только чтоб последний хлеб из амбаров вымести, пока мы на рудниках гнёмся. Тебе ли, олимпийцу, не знать? Так что не томи душу.

Наступила тягостная пауза. Грим молча наблюдал. Вергилий лишь пожал плечами, как бы отмахиваясь от «несущественной» эмоции.

– Ладно, дело прошлое, – капитан отодвинул кружку. – Мы вас больше задерживать не будем. Куда уехали нападавшие?

– Да к перевалу черепа. Там дорога на Эстернию проходит. Может там кого еще пограбят, сволочи! – Степан с трудом перевел дух, отводя взгляд от Вергилия к Гримму. – А только куда вам спешить-то? Ночь на носу. Оставайтесь. Место в доме найдется, баньку они нам не сожгли. Растопим чаем вас напоим. Отдохнёте с дороги.

– Благодарю, но нет, – Вергилий поднялся, опережая ответ Грима. – Задание не ждёт. Нам ещё до вечера нужно успеть к перевалу. Там есть базы остановок там и отдохнём. Пойдём, Грим.

Они вышли из дома в колючий, прозрачный воздух. Вергилий сразу направился к вездеходу, отдавая короткие распоряжения по интеркому.

А Грим отстал на шаг, делая вид, что поправляет снаряжение. Его мозг, отточенный годами подозрений, складывал пазл.

– «Не стоик в вере» …

Настоящий Вергилий, выросший в суеверном мире, где сквозь технологичную шелуху прорастала древняя, тёмная набожность, никогда бы не прошёл мимо иконы. Для таких, как он, это было бы оскорблением, дурной приметой, знаком неуважения к дому. А этот отшутился. Словно не понимая самой сути упрёка.

– «Патруль легиона» …

Странная оговорка для майора «Олимпа», ветерана и дезертира в прошлом, который должен питать к Легиону лютую ненависть. Проглотили бы это заявление его люди? Вряд ли.

И в правду сильно изменился его старый знакомый. По отдельности – ничего. Сумма же мелочей складывалась в тревожную, почти невероятную картину. Он бросил последний взгляд на почерневшую икону в окне дома, на спину ушедшего в прихожую человека. И с невольным страхом подумал о том, с кем это напарничал хитрый Ираэль. И главное – что именно сейчас едет с ним по пустошам Заполярья.

Глава 18

Раннее утро на Заполярье было лучшим временем суток, если, конечно, лучшим можно было назвать наименее отвратительное для человеческого существования. Бледно-желтое солнце только-только поднималось над горизонтом, и его косые, слабые лучи падали на белую землю, но не разбивали снежную завесу, а лишь подсвечивали унылую реальность. Воздух был холодным и колючим, в стоячем воздухе закупоренного города пахло пылью, остывшим металлом и тоской по ветреному утру других планет. Для человека, недовольного жизнью в принципе, это зрелище было идеальным отражением внутреннего состояния: все вокруг было серым, безрадостным и начиналось с неохотой.

Феликс сидел на холодном краю фонтана в одном из благоустроенных дворов «русского» квартала. Он судорожно наклонился, зачерпнул ладонями ледяную воду из фонтана и выпил. Вода была жесткой, с привкусом металла и хлора, но в его положении казалась маной небесной. Свет, просачиваясь сквозь никудышную тень каменной рыбки, украшавшей фонтан резал глаза, заставляя моргать и щуриться. И в этих красных всполохах под веками начали проступать обрывки вчерашнего.

– «И вроде не так чтобы много выпили…» – подумал про себя Феликс, – «Это всё Гошины коктейли…». Воспоминания о вчерашнем возвращались с трудом, неохотно оседая в больной голове:

Они задержались в Аквариуме до глубокой ночи. Пили, ели, говорили, смеялись. Ближе к двенадцати повеселевший Афелий вскочив со стула забрался на сцену. Там сняв со спины гитару, он под аплодисменты и смешки знавшей и любившей его публики радовал всех собравшихся разного рода песнями, имевшими хождение среди народа. Дальнейшие посиделки проходили уже под нетрезвую «Шансоньетку» и «С марсианского кичмана…». К Гоше подсели его знакомые по службе, потом еще какие-то люди, военные, охотники, торговец стеклом по имени Децим, еще кто-то, и в общем вечер-то был не плохой. Потом… Что было потом он не мог вспомнить.

– Вам надо меньше пить молодой человек, – справа послышался хриплый голос, – Особенно когда не умеете. Вроде молодой, а так страдаете.

Феликс повернулся на голос. Рядом с ним сидел невысокого роста старичок, в очках и длинной ухоженной бородкой клином. Одет в дешевую, но опрятную одежду – фуфайку с набрякшими карманами и такую же старенькую шапку ушанку.

– Вы кто такой? – выдохнул Феликс.

– А вы и не помните? – старичок улыбнулся – И впрямь: «robur in vino est». Я Федор Семеныч, грузчик местный и, если правильно понимаю ваш сосед.

Точно. Феликс продолжил вспоминать. Вчера вечером в неизвестно каком часу он возвращался из бара и заблудился в одинаковых постройках квартала, в потемках завалившись в какой-то ветхий палисадничек, в котором и лёг, не в силах подняться. Наверно там бы он и проспал всю ночь, если бы первым его нашёл этот дедок, оттащил в свою квартиру и уложив на стареньком поеденном молью диване просидел над ним до утра.

– И я настойчиво вам советую впредь подумать несколько раз если снова захотите спать на улице. – заметил он. – Город, конечно, укрыт куполом, но если что-то случиться, то проснетесь вы как медведь – в сугробе. Если проснетесь.

– Спасибо вам Федор Семенович, – проникновенно сказал Феликс. – Это так… Сам не знаю, как получилось…

Они помолчали, глядя на слабые струйки фонтана.

– Мне кажется я вас где-то раньше видел – сказал Феликс, внимательно рассматривая лицо своего спасителя.

– Не мудрено. Я вижу вы человек не глупый, а известность, для кругов к которым я смел когда-то принадлежать дело не новое. – улыбнулся старичок – Я историю преподавал. В гуманитарном университете на Марсе. Книжки писал, давал интервью, по телекоммуникатору выступал несколько раз. До одного прискорбного казуса…– вздохнул он, – Мой моральный удел просветителя требовал, и я написал одну статью. Статью по всем параметрам выдающуюся. Тема ее была такая: «Полная история Легиона с комментариями независимых источников Земли и Красных планет.» Республике это не понравилось. Меня вызвали в Главный отдел Легиона и предъявили судебный иск. Сказали – клевета, подрыв устоев. И вот… – он развел руками, указывая на весь окружающий их квартал, на Олимп, на Заполярье в целом. – Познаю быт ссыльных революционеров и октябристов на личном опыте. Ирония какая, не находите?

Феликс смотрел на него, и постепенно сквозь похмельный туман в голове начинало что-то проясняться.

– Незавидная судьба. А тут вы…

– Никому не нужный чернорабочий, – горько улыбнулся грузчик. – История не интересна сильным мира сего, таким вот как ты солдатик.

– Я не солдат, я хакер, – поправил Феликс.

Старик медленно кивнул, словно все встало на свои места.

– Понятно. Значит тебе повезло еще меньше, чем мне. Ты третья категория, ресурс. Самая опасная профессия на Заполярье… – он сделал многозначительную паузу. – Скажу тебе как историк, парень: Il negozio della vita, историю пишут победители. И ресурсы среди них встретишь редко.

Феликс отвел взгляд к фонтану, словно ища в струях ответ на такой практический и одновременно с этим философский вопрос.

– Я так не думаю. Даже если победители определяют систему. – заметил он, пытаясь сформулировать непривычно цветастую, особенно для больной головы мысль. – То пока система победителей работает, все ее элементы функциональны. Даже ресурсы. Олимп не выглядит ненадежным или готовящемся к развалу. Значит и резких перемен ожидать ен стоит. Буду жить как получается. Я могу не быть победителем, но и проигравшим быть не собираюсь.

Федор Семеныч хрипло рассмеялся.

– Надежный план. Главное с такими мыслями не скатится в Обломовщину. Ну-ну… Смотри по сторонам, хакер. Многие из моих товарищей с более практичным складом ума убили бы тебя. И не из-за какой-то злобы, личной неприязни или банальной наживы. Не любим мы ни бандитов ни таких вот как ты, служителей. Так что если тебе полегчало, то я пойду, пожалуй. А то начальник орать будет если опоздаю, опять ворох штрафов насует…

Феликс поднялся и на прощанье пожимая старику мозолистую руку вдруг услышал какой-то плеск. Забыв обо всем, хакер и грузчик бросились к фонтану.

В воде между разводов хлорки плавал белый шар. Колыхаясь на воде, он тихо бился о мрамор стенки.

– Ovum Gaspyrigis. Яйцо гаспирикса. – заметил риторически Федор Семенович.

– Надо спасать! – Феликс наклонился над водой пытаясь выловить живой трофей, но не дотянулся лишь всколыхав воду. Историк присоединился к нему и спустя несколько минут их сдвоенные усилия принесли плоды – шар был извлечен из мутной и пенной от десятка неудачных попыток эвакуации жидкости и аккуратно водружен на бортик.

– Хороший улов – сказал Федор Семеныч. – Интересно откуда оно? Такое яйцо кредитов пятьсот стоит.

– Тогда держите – Феликс, не раздумывая протянул его старичку – Мне с ним возится некогда, а вам оно будет нужнее.

– Ну уж нет, парень – дед покачал головой. – Ты поймал ты и носи. К тому же я таким не занимаюсь. Всё, бывай. Засиделся я с тобой.

Попрощавшись с старичком историком Феликс еще посидел, бережно протирая шар краем рубахи, затем пошатываясь двинулся к своему дому. Головокружение и впрямь прошло, как и жажда. Остался лишь небольшой тремор рук, но дел никаких на сегодня не планировалось, значит и проблем с моторикой не будет. Даже близко не представляя, что делать с яйцом Феликс решил заглянуть в городской парк, где надеялся встретить давешнего разводчика и по возможности сбагрить ему дорогой шарик.

Но не прошел он и пару дворов как услышал сзади автомобильные сигналы и шорох воздуха. Обернувшись, Феликс увидел, как к нему подъехал аэрокар – современный земной автомобиль на вертикальном гравитационном подъеме. Окно пассажирского места опустилось и на Феликса взглянул Эло. Прищурившись и втянув носом воздух он сказал:

– Да ты никак пьян, хакер?

– И вам не хворать, уважаемый Элладион. – Феликс вежливо поклонился дедушке, – Это дело прошлое. Я абсолютно трезв.

– Вот это правильно, – сказал старик, распахивая дверь машины, – Тогда тем более не задерживай прямого начальника и залазь. И так повезло что я тебя по пути встретил.

Не став спорить, Феликс, опасаясь перевернуть на вид невесомый автомобиль сел на соседнее с Эло сиденье. Дверь без его помощи захлопнулась и автомобиль взвился над мостовой, домами и улицами набирая скорость.

– Я уж думал у вас тут вообще не знают про летающую технику – сказал Феликс, наблюдая весь Олимп. С высоты птичьего полета Олимп представал суровой крепостью, выросшей посреди негостеприимного плато. Его ядром была массивная стена из темного базальта, испещренная бастионами и увенчанная стилизованными под древние машины орудиями, за которыми неусыпно следили часовые. Внутри, однако, открывалась иная картина, напоминавшая срезы дерева, каждый со своим узором.

Прямо под ними раскинулся Меркурианский квартал – старейшее сердце города, бывший когда-то Меркурианским поселением, из которого потом и вырос город. Лабиринт узких, кривых улочек и приземистых, словно вросших в землю каменных зданий контрастировал с прямыми проспектами новых районов. Чуть дальше, у подножия Ратуши, кипела жизнь в Торговом поясе – здесь пестрели навесы рынков, а по вечерам зазывающее светились вывески вроде знакомого Феликсу «Аквариума». Соседний Валгалла-ринг, опоясанный широким кольцевым бульваром, был царством ремесленников и мастерских, где днем звенели молоты и витал запах расплавленного металла, огня и разных реактивов. На одном из холмов, словно взирая на всех свысока, лепились друг к другу белоснежные виллы Малой Граконы – элитного района, где жил Ираэль, его семья, сородичи и клиенты. А где-то в дымке, у дальней стены, темнел промышленный Пустой выселок с доками, складами и приземистыми блоками общежитий для рабочих.

И за всем этим, под гигантскими прозрачными куполами, простиралось истинное богатство Олимпа – идеальные прямоугольники полей, золотистые от пшеницы и изумрудные от пастбищ, опутанные серебряными нитями оросительных каналов.

– А ты нас Феликс совсем за дикарей-то не считай – ответил, рассмеявшись Эло, – Все мы знаем, все используем. Только в пределах Нексус Прайма и окрестностях любые полеты гражданских аппаратов запрещены. Не больно-то нам хочется подставляться под ПВО. – он дал Феликсу некоторое время полюбоваться пейзажем, потом будто невзначай спросил, – А вот скажи-ка мне друг мой, хакер: Ты вчера в Аквариуме был?

– Был – не стал спорить землянин, – Только в чем собственно дело?

– А дело в том, что сегодня утром мне на почту пришла жалоба…, – помолчав Эло продолжил, – И не простая жалоба, а от целого Легиона.

– Ух ты! – удивился Феликс

– Ага. Коменданту главпоста пожаловался один из офицеров, что вчера ночью его, прибывшего в Олимп по торговым делам избила для состояния госпитализации группа очень подозрительных персонажей. И вот не поверишь, но личности их нам известны и так получается, что один из этих персонажей – ты.

– Не было никакой драки. Я не помню.

– Не помнишь? – сострадательно спросил Эло – посмотри на меня, Феликс.

Он повернул к Феликсу свой планшет включив перед этим фронталку. Посмотрев на свое отражение, Феликс поморщился – под его левым, живым глазом чернел недавний фингал. Вчера его точно ещё не было. – Вижу алкоголь наш оказался сильнее хакерских извилин, – съязвил глава разведки, – Давай напрягай память.

Феликс попытался вспомнить. Но никаких битых легионеров он не помнил.

– А имя хоть у жалобщика есть?

Эло нажал на кнопку и помятое лицо Феликса сменилось характеристикой. Сверху виднелась фотокарточка с непримечательным человеком лет тридцати, а в заголовке значилось имя: Децим Юний Брут.

– О, как… – Протянул удивленный Феликс.

– И что вспомнил?

– Вчера он нам представлялся как стекольщик. Хороший мужичек вроде… Как же так…

– Ладно, сейчас поговорим с твоими подельниками, может что вспомним. – дал отмашку на мозговую деятельность Эло. – Думать нам надо как на такую предъяву перед соседями отвечать. Смотри-ка: дня с совета не прошло, а уже какие-то неприятности начинаются.

Долетев до ратуши, они е стали спускаться на землю, а подлетев прямо к открытому балкону вылезли на него как на трап. В самом кабинете их уже ждали Афелий с Гошей. Гракониец развалился на стуле, распластавшись будто хотел занять собой кабинет, а Георг фон Зайцев, не находя себе место ходил из стороны в сторону, то и дело перешагивая через ноги Афелия.

– ну что, обалдуи, сидите? – Эло недовольно прошел до своего стола. – Вот за что вы мне такую пакость сделали, а?

– Да что случилось то, мастер Стаматос, – Гоша потер виски, – Может и не мы это были!

– Угу. И по лицу его не были и со стула не скидывали – продолжил перечислять недовольный Эло. – И даже по барной стойке его не вы протащили, наколотив посуды сотни на две кредитов. Увы. Я вас разочарую. Есть и записи с камер и очень недовольный Дионисий.

– А у Легиона эти записи есть? – спросил заискивающе Афелий, – может им это видеть не нужно?

– И тут я тебя расстрою. Это конфликт уже практически межгосударственный, – Эло устало вздохнул, – И скрывать такое от наших партнеров по бизнесу я не могу. Вот скажите мне, вот зачем? А, Афелий? Это же ты начал. Эти двое с ним нормально общались.

Тут такое дело, дядь Эл, – Афелий подумав, все же рассказал старику историю с гитарой. Однако как заметил Феликс новая история несколько отличалась от той, что он слышал в дороге. – Ну не мог я позволить им с этим уродом общаться. Он же им начал задвигать всякое. И с землей связаться помогу и отсюда вывезу и то да сё… Тьфу!

– Подожди-подожди. Давай по твоей истории. То есть ты не знал, что краденая? – спросил, после конца рассказа удивленно поднявший бровь Эло.

– Нет, – подтвердил не краснеющий то ли от изначально красного цвета кожи, то ли от отсутствия совести Афелий. – Но Гримм ее осмотрел и говорит, что скорее всего инструмент украли.

– Ох уж этот Гримм… Грим далеко сейчас и нам вряд ли поможет – Эло вздохнул, обводя всех троих взглядом – Ну что, давайте, мальчики, думайте. Думайте, как мне по крайней мере одного из вас, – взгляд остановился на мгновение на Гоше, – не отдать Легиону как наглого нарушителя перемирия и надеяться, что они все забудут и не перестанут пользоваться нашими сельхоз-услугами.

Три героя переглянулись. Феликс беспомощно перевел взгляд на Афелия, Афелий, поймав его, с таким диким ужасом замотал головой, будто ему предложили прочитать стихи на аудиенции у Архонта. Мол, «Я? Да ни за что!

Круг замкнулся на Гоше. Тот тяжело вздохнул, ощущая на себе бремя единственного человека в комнате, у кого вообще было хоть какое-то звание, и, откашлявшись, начал первым.

– Мастер Стаматос, разрешите доложить. Ситуация, конечно, неприятная, но не смертельная. Легион – структура бюрократическая. Предлагаю действовать по протоколу урегулирования инцидентов. Составляем официальное письмо на имя коменданта. Излагаем нашу версию: караульную службу посла Легиона споили неизвестные, возможно, конкуренты «Зеленого Дракона», наши ребята пытались его защитить, в завязавшейся потасовке пострадали все. Прикладываем справку от Дионисия об ущербе – пусть и они компенсируют. И главное – предлагаем созвать совместную следственную комиссию. Это затянет дело на месяцы, все забудется.

Эло слушал, изредка кивая. В предложении Гоши был холодный, служебный расчет, и в иной ситуации оно могло бы сработать. Но сейчас старик покачал головой.

– Не катит, Георг. Следственная комиссия – это признание инцидента. Это публичность. А нам сейчас, накануне большого дела, светить лишний раз перед Легионом – себя не беречь. И потом… – он многозначительно посмотрел на Афелия, – комиссия начнет копать. А копать они будут не только в баре, но и на складах, откуда некоторые берут гитары. Нам такой углубленный интерес не нужен.

Гоша, немного смущенный, отступил на шаг. Его занесло в степь официальных процедур, а Эло нужна была теневая закулисная возня.

Афелий, почувствовав, что настал его звездный час, выпрямился на стуле.

– Да что тут думать-то! – выпалил он. – Нашли этого Децима, да? Предлагаю встретиться с ним еще раз «по-свойски». Объяснить, что так делать нехорошо – наговаривать на людей. Ну, чисто поговорить. Если он умный человек, то поймет. А если нет… – Гракониец многозначительно потер костяшки. – Я могу повторить и еще добавить.

Эло не сдержался и захихикал, сухим, старческим смешком.

– Ой, да ну тебя, поэт! – сквозь смех произнес он. – Ты-то ему всё объяснишь-растолкуешь. Он и так в госпитале после вчерашнего. Не хватало того, чтобы он новую жалобу написал. Будто бы олимпийская мафия его за несговорчивость покалечила. Ты мне не помощник, ты мне – диверсия.

Эло перевел взгляд на Феликса, который молча сидел, уставившись в пол.

– Ну, а ты, землянин? Там, на твоей грешной Земле, наверное, тоже не на кукиш рыбу ловят. Есть мысли? Или только пить и подзатыльники раздавать умеешь?

Феликс медленно поднял голову. В его глазах не было уверенности, лишь смутная попытка что-то сложить из обрывков памяти – криминальных сериалов, студенческих склок, общих представлений о том, как решают проблемы «умные» люди.

– А что, если… его как-то уболтать? – совсем неуверенно выдохнул он. – Ну, не мытьем, так катаньем… Чтобы он сам захотел всё это замять…

Он не знал, что именно значит «укатать» в контексте Олимпа, не представляя механизма, и сомневался не поймут ли в здешних краях это слово буквально. Но лицо Эло озарила понимающая улыбка. Он хлопнул ладонью по столу.

– Вот! Правильно! В нужном русле думаешь, хакер! Уговаривать всегда выгоднее, чем ломать! – Он с удовольствием посмотрел на Феликса. – Вариант, конечно, не идеальный, и я уже кое-что получше придумал, но направление мысли верное! Значит, не совсем безнадежный ты человек. –Договариваться всегда выгоднее, чем воевать. Особенно с бюрократами.

Не теряя ни секунды, старик взял свой планшет. Его пальцы проворно пробежали по экрану, найдя нужный контакт.

– А сейчас следите за руками, – сказал он, поднося планшет к уху и многозначительно подмигнув троим, – Я позвоню его прямому начальнику, майору Сеяну. У нас с ним как раз есть один общий интерес, о котором он пока не догадывается.

Он откинулся на спинку кресла, и по его лицу поползла довольная улыбка, в то время как в аппарате послышались гудки. Компания замерла в ожидании, понимая, что разговор пойдет не о драке в баре, а о чем-то куда более серьезном. Но безопасник их удивил. Закинув протезы ног на стол и раскачиваясь в кресле, он заговорил с кем-то лукавым голосом:

– Ва-а-ся! Давно не виделись. У меня к делу к тебе срочное. Да я знаю. Да принял меры. Да делаю что могу. Да… Да что ты говоришь! Нет это ты меня послушай. Мы либо сейчас с тобой начинаем агентурную войну без особых причин и объяснений, либо ты успокаиваешься, успокаиваешь своего «стекольщика» и не лезешь в бутылку. Объясни ему что одна сломанная нога и пара выбитых зубов – это ерунда. Только осанка лучше станет. А с меня как обычно. Ага… Давай, увидимся!

Положив планшет на стол, он посмотрел на притихших героев и довольно сказал:

– Поняли? Вы люди подотчетные и полезные. Не надо вам с кем попало кулаками махать. Даже с легионером. Вернее, особенно с ним. Это тебе урок поэт. Не удивлюсь если у отца твоего и так уже немало проблем из-за этой вот гитары. Начинай уже приносить пользу. Иди в «Аквариум», извинись перед Дионисием и передай чтобы достал из погреба одну из моих личных бочек. Цену ее вернешь ему в двойном объёме. Этого на починку трактира вполне хватит. А остальные давайте, дуйте по своим делам. Гоша иди разгребай дела – после отъезда Вергилия их накапало. Феликс, молодец! Который раз меня удивляешь! Останься на секунду – есть пара дел.

Когда все вышли Эло достал из-за стола коробку и открыл ее перед Феликсом. Внутри лежали десять белых шаров. Вернее, мест было под десять, а лежало только девять.

– Или ты думал яйца гаспириксов с неба падают? – шутливо спросил дед, указывая на шар, который Феликс все так же сжимал в руках. – Сегодня пришла новая партия, во время перевозки одно яйцо потеряли. А ты как я вижу его нашел.

– Мне вернуть его? – уточнил хакер

– Нет, – отмахнулся Эло. Оставь себе. Считай это премией за сегодняшний день. Грузчики уже все оплатили, а от потери одного гаспиркса город не рухнет. Только к голове своей умной его не крепи. Лучше посади к какому-нибудь фрукту и расти так. Будет дольше, но зато никакую болячку не подхватишь. А собственный гаспирикс это, я тебе скажу, вещь полезная.

– Спасибо. – криво улыбнулся Феликс – Займусь на досуге разведением. Только не могли бы объяснить мне еще кое-что? Не сочтите за оскорбление…

– Спрашивай. – кивнул безопасник.

– Ради чего был это спектакль? Я уверен, что вы и без нас решили эту проблему.

– Мог бы. – кивнул Эло— Но зачем? И тебе и Афелию, да и Гоше не помешал небольшой эксперимент на сообразительность. Чувствую всем вам придется головой думать. Опять же история, рассказанная нашей Олимпийской звездочкой меня, сильно заинтересовала. Признаться я сначала хотел от запроса легиона отмахнуться. Но тут понял, что надо что-то делать. Интересная кстати история. Такая оплошность – удар по всему Олимпу. Ираэль допустил ошибку. Может быть, я ткну Ираэля в бок первее чем это сделает Легион. Да и вообще хорошо, что мы выяснили такой неприглядный факт об одном из наших лидеров еще до начала каких-либо крупных действий …

***

Ключ-планшет за ночь он не потерял и был очень рад этому факту.

Приложив планшет к замку и открыв дверь, Феликс зашел в квартиру. За ночь простоя в ней ничего не изменилось. Никто не сменил замок, не вынес мебель и даже не сломал робота.

Он пошел на кухню и достав из холодильника консервную банку прочитал название – «окрошка домашняя». Покрутив тару в руках и не зная, как готовить эту окрошку Феликс вылил содержимое в тарелку и поставил ее в микроволновку.

В ожидании обеда он сел за стол и посмотрев в окно радостно улыбнулся: на подоконнике снова сидела та серая птица. Феликс разломил булку, открыл форточку и насыпал крошки на бетонный выступ. Птица начала клевать.

– «Все же не воробей.» – подумал он, отмечая пушистое будто меховое оперение и толстую практически шарообразную форму. – «Такой в сугробе не замёрзнет»

Пока птица ела Феликс вспомнил о своей новой «животине». Заглянув в холодильник, он выбрал самый крупный огненно-красный помидор и положив его на пустую полку поднес к яйцу. Шар выпустил хоботок и присосавшись к продукту закружился вокруг него по невидимой орбите. – «Смотри ты, не только люди им по вкусу» – подумал Феликс и закрыл дверцу холодильника.

Быт и работа постепенно поглощали его и времени думать о некоторых неприглядных вещах не оставалось. Кажется, он и впрямь нашел здесь свой дом.

Интерлюдия 2

– Скоро там ещё? – я сидел полуразвалившись в переговорном кресле, задумчиво покачивая в руках теле-шлем.

– Еще несколько минут, достопочтенный Аполлон! – подобострастно ответил техник, уже некоторое время копающийся в тонких проводах аппаратуры. – между Олимпом и Муианерхолом буря. Связь нестабильна. Если разрешите взять больше мощностей…

Пространство, в котором мы находились, было обманчиво. Это была не парадная зала, а большой, утилитарный зал, чьи ровные стены цвета слоновой кости служили безмолвным свидетельством его истинного назначения – функционального узла связи, мозгового центра. Их гладкая, чуть теплая поверхность, лишенная каких-либо украшений, дышала спокойной, эллинистической простотой – это была красота не показная, а архитектурная, красота идеальной линии и чистой формы.

Но вся эта аскеза была тщательно срежиссированным обманом. Прямо перед моим креслом, в поле зрения передатчика, мир резко обрывался, уступая место крошечной, но ослепительной сцене. Там, за невидимой границей кадра, начиналось другое царство: тяжёлые пурпурные шторы, расшитые золотыми нитями, старинное декоративное оружие на стенах, отполированное до зеркального блеска. Этот кукольный домик, этот «цифровой костюм» комнаты был собран с единственной целью – производить впечатление. Всё самое важное – голые провода, блоки питания и массивный пульт управления, за которым сейчас копошился техник, – оставалось за кадром, в спартанской простоте белых стен.

– Ты ещё спрашиваешь? – я пронзил рабочего взглядом, заставив его на мгновение поежиться, – а ну ехай быстрее – меня люди ждут!

– Куда спешить, – сидевший рядом со мной, вне поля видимости передатчика Эло, снисходительно хмыкнул, – Зачем зря рисковать прибором. Давай, Владик, не отвлекайся, работай! – техник удручённо кивнул и нырнул обратно в оптоволоконный клубок.

– Ты мне лучше скажи, друг мой, – теперь Эло переместил внимание на меня, – Ты чем Даррелла купить хочешь? Или импровизировать собрался?

– Есть пара идеек, – я хитро улыбнулся, – Не волнуйся, Олимп не сдам. А так все как договаривались. Деньги, оружие, разная экзотика. Могу эйдолон ему скинуть.

– Дороговато будет, – старик беззвучно зашевелил губами что-то подсчитывая, – Но, если что сдавай смело. Эйдолон мы ещё найдем. А радио-ядро такое одно…

Тишина. Только монотонный гул аппаратуры, похожий на похоронный марш. Я закрыл глаза, отдаваясь долгожданной пустоте.

Я так близко подобрался к краю, почти ощутил его холодное дыхание… И вот снова меня втянули в эту суету, заставили шевелиться, говорить, решать.

– Слышал, что хакер уже первое дело сделал? – наконец закончив считать, а может устав от тишины Эло решил поделиться новостями.

– Да, – кивнул я, – Все-таки та тревога была не зря?

– Получается так. – пожал плечами старик, – аметист всю ратушу перерыл и ничего не нашел, а Феликс вот смог. А мы то его ещё подозревали… Теперь осталось найти самого шпиона и всё. Финита Ля комедия.

– Давай, давай, – рассмеялся я, – Ты у нас тут серый кардинал, тебе и решать вопрос. Только смотри чтобы не вышло как с Аквариумом.

– Ты и про это знаешь, – Эло кисло улыбнулся.

– Перехватчик любит делиться со мной разными слухами.

– Тогда ты должен знать, что конфликт разрешился, – рассмеялся Эло. – Причем ко всеобщему удовлетворению.

– Да, да. Наверно кроме семейства Ираэля, – всунул шпильку я, – наш финансист очень обрадуется, когда узнает сколько теперь его сын должен городу.

– Ему полезно. Меньше будет ерунды делать в будущем.

Я посмотрел внимательно на Эло. Хитрая улыбка все не сходила сего лица, – Не темни дед. Я же вижу, что случилось что-то еще.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. – не стал лукавить оперативник. – Это еще не все прекрасные новости в этот день. Я тебе ещё об одном деле доложить не успел, – Эло потер переносицу. – Вчера вечером со мной на связь вышли Драхи. Зиан снова просит права прохода через восточные земли.

Я мысленно перебрал карту провинций. Восточные земли… С востока на запад, минуя владения Легиона. Безопасно и логично. Кажется недавно их опять объявили вне закона.

– Торговать собрался? – усмехнулся я. – будет опять пытаться выцыганить новые машины за шкуры бабузолов. Ну что ж, пусть кочует. Его люди хоть и любят поживиться за счёт соседей, но с нами до сих пор вели себя прилично.

– Так я и так разрешил, – кивнул Эло, но в его глазах мелькнула знакомая искорка. – Хотя… я же показывал тебе вести с полей? Вергилий пишет. Какая-то деревенька у холмов была общипана. Далековато от нынешних стоянок Зиана, конечно…

– Но почерк узнаваемый, – закончил я за него. – Что ж, может, его ребята погуляли самовольно. А может, и вовсе не он. Закрывать границы из-за слухов – себя самолично душить. Пускай идут. Только налог им на торговлю подними. Деревни грабить плохо, а они помнится обещали все дикие шайки придавить. Теперь будут платить за неприятности. И пусть твои люди смотрят в оба. Нам сейчас лишние сюрпризы ни к чему. И кстати, что там за канитель? Ты не боишься выпускать нашего беглого легионера на новые свершения? – услышав имя докладчика я несколько опешил. – Что он там вообще делает? В последние время он вообще мышей не ловит. И так нам твою авантюру чуть не запорол. Не боишься, что опять дров наломает?

– А у меня выбора не было. – Эло пожал плечами. – помнишь на заседании я говорил, что деревни грабит Скелет? Так вот не он это. С ним связались и он нам пояснил, что уже месяц как в задних степях солнечные ванны принимает. Ираэль затребовал расследования. Подвязал того нирина что нам Феликса притащил и у меня подкрепления затребовал. А ты знаешь, что людей сейчас в городе не много. Из всех готовых квартирмейстер выбрал легионера. И выбор его я не осуждаю. Лучше и вправду не было.

– Смотри, Железноногий… – я недовольно взглянул на старого друга, – Дурак этот на твоей совести.

– Все готово! – техник отошёл от рации, любуясь своим творением, ожидая пока я надену шлем, потом встал за пульт управления настраивая канал связи. По прибору на мой голове забегали импульсы в подготовленном поле-приемнике, заклубился густой туман, сложившийся в фигуру человека. Техника работала безупречно: я сидел в своем троне, а прямо передо мной, в нескольких шагах, словно в другом конце прозрачного шара, сидел он.

Комната Даррелла была такой же показной, как и моя «сцена»: грубые резные балки темного дерева, стены, украшенные чеканными щитами и шкурами неведомых зверей, тусклый свет факелов в железных обоймах. А в центре этого всего – сидел сам Конунг.

Даррелл откинулся в своем кресле, похожем на морской сундук с высокой спинкой. Он был бледен, как обитатель подполья, что лишь готично подчеркивало смоляную черноту его волос и грубый шрам, рассекавший левую щеку и губу так, что создавалось впечатление вечной, чуть насмешливой усмешки. Его руки лежали на подлокотниках, пальцы левой, когда-то оторванные неудачным взрывом, а теперь вороненые, стальные протезы, напоминавшие рыцарскую перчатку, медленно и ритмично постукивали по дереву. Словно металлические когти хищной птицы.

– Здравствуй, Аполлон, – его голос был хрипловатым, но твердым. Искаженная шрамом губа приподнялась в подобии улыбки. – Как вижу Олимп всё богатеет? Твой костюм с каждой нашей встречей все ярче и ярче. Скоро у Заполярья будет три солнца Электрум лый и Аполлон.

Я усмехнулся, позволяя себе расслабиться в кресле. Спокойный и шутящий Даррелл был событием нечастым и потому всегда благоприятным.

– А ты, старый пират, как всегда, бледен и романтичен. Прямо с обложки дешевого романа про вампиров и черные души. Небось, девушки тебя и старого любят?

Даррелл фыркнул, поднимая свою здоровую руку, чтобы почесать подбородок.

– Девушки? Не напоминай. У меня их тридцать три, и все требуют новых бус и остров с лимонными деревьями. Ты же знаешь. Я так и живу, между молотом финансовой катастрофы и наковальней их вечного «купи-купи». А как приведёшь глупой женщине умные аргументы?

– Вот они плюсы одинокой жизни. Хотя и у меня тут свой полк умных аргументов в совете каждый день заседают.

– Советы, собрания. Скукота! – Даррелл рассмеялся. – От собраний ваших только суета одна. У нас в _____ диктатура правящего класса – меня. Знаешь, как спокойно живется?

– Какие ты слова узнал. – удивился я – Еще недавно я помню ты с тюленями за свободную землю воевал.

– О, нет. Теперь мы цивилизованные. Воюем за частотные диапазоны и права на торговлю запчастями. Рутина, ты Аполлон, не представляешь какая. Твои бандитские разборки хоть добавляют красок в местные хроники.

Мы обменялись еще парой колкостей – о погоде, о новых налогах Легиона, о глупости общего знакомого, попытавшегося продать нам обоим один и тот же груз репликаторов. Ритуал требовал неторопливости. Прямой вопрос сходу был бы верхом невежливости, признаком отчаяния или слабости.

Наконец, пауза затянулась чуть дольше обычного. Даррелл внимательно посмотрел на меня своими темными глазами, в которых плескался холодный нордический ум.

– Ну, а теперь, мой вечно юный друг, – произнес он мягко, – перейдем к делу, ради которого ты вызвал такой шторм в эфире? Вряд ли ты просто соскучился по моему лицу.

– Соскучился по твоему остроумию, Дар. Остроумию и… деловому прагматизму. Мне нужна вещь, которая, как я слышал, недавно осела в твоих сокровищницах.

– У меня много вещей. Я как никак коллекционер.

– Одна твоя безделушка особенная. Всего то ничего. Радио-ядро.

Даррелл медленно кивнул, не выражая ни удивления, ни возмущения. Его металлические пальцы замерли.

– Ядро… Да, пустячок на пару миллионов кредитов. Для тебя, старый друг, могу уступить за полтора. Для тебя это недолжно быть непосильно.

– Долбануться лбом об пол! Э… Вот это расценки у тебя еврейские. Ты что Дар, с катера об воду навернулся?

– Ну будет, Аполлон, не выражайся. – конунг усмехнулся, – я больше этого не боюсь. Ты человек умный должен понять, что деньги лишними не бывают.

– Да это же совсем не в какие рамки! А может что поинтересней возьмешь? Предлагаю выгодную сделку: радио-ядро на новенький эйдолон.

Над бровью Даррелла пробежала легкая тень интереса.

– Ты прав. Эйдолон – штука редкая и ценная. Но увы не равнозначна. Ядро – ключ. А ключи имеют свойство открывать не только двери, но и возможности.

– Именно, – я улыбнулся. – А что, если возможность, которую я собираюсь открыть, будет интересна и тебе?

– Продолжай.

– Мы едем в Ущелье Молчания. К тамошнему царь-складу. Ты же слышал сказки.

Даррелл откинулся на спинку кресла, сложив руки. Стальные пальцы легли на живые.

– Слышал. И всегда считал, что лезть туда – все равно что совать голову в пасть спящего левиафана. Вы нашли способ обойти защиту?

– Мы нашли отмычку, – кивнул я в сторону невидимого для Даррелла. – Ты о нем знаешь. Но без усилителя он бесполезен. Так что не жадничай. Как говориться: ты нам – мы тебе.

Конунг «Викингов» задумался на несколько секунд, его взгляд блуждал по воображаемому потолку его зала.

– Эйдолон – хороший задаток, – сказал он наконец. – Но мне и моим людям наскучило считать прибыль от торговли спиртом и запчастями. Нам нужен спектакль.

Он выпрямился, и его голос зазвучал твердо, по-деловому.

– Вот мое условие, Аполлон. Ядро будет твоим и практически бесплатно. Но не навсегда. Свои игрушки можешь оставить себе. Мне нужно место в твоем караване и часть добычи. Десяток моих «берсерков» сопроводят груз, а затем вернуться с ко мне. С ядром и парой мелочей из имперской коробки. И помни, они не выпустят аппарат из рук, пока он не выполнит свою работу. Не пойми меня неправильно, но нам всем смертельно интересно посмотреть, что же все-таки скрывается в этом большом и недоступном хранилище. Что скажешь? Мена?

Я смотрел на него, на этого бледного пирата держащего стальную руку на пульсе любого приключения. Он знал, что не просто продает артефакт. Он покупает долю в истории. И в его глазах горел тот же огонь, что горел когда-то во мне.

– Мена! – сказал я, и моя улыбка на этот раз была искренней. – Добро пожаловать в самое безумное предприятие этого года, Дар.

– О, я ни капли не сомневался, что ты влезешь в какую-нибудь грандиозную авантюру, – усмехнулся он, и его шрам скривился. – Берсерки будут готовы. И смотри, Аполлон, чтобы твой взломщик не подвел. Ты не представляешь, как тяжело тащить по земле звездолётные штучки.

– Не беспокойся. Он уже превзошел все ожидания.

– Тогда договорились. Жди моих людей. И… удачи, Архонт. Поклясться на чем-нибудь?

– Поклянемся на общей доле с добычи, – предложил я.

– Честно и выгодно. Мне нравится, – Даррелл усмехнулся, и его голограмма начала меркнуть, растворяясь в тумане. – До скорого, Архонт.

Связь прервалась. Я остался сидеть в кресле, глядя на пустое место, где только что был мой старый знакомый. Игра была сделана. Теперь все стало еще интереснее. Я снял шлем, и комната снова стала просто комнатой – утилитарной, с голыми стенами и гудящей аппаратурой. Тишину нарушил лишь скрип протезов Эло, который вышел из тени, где наблюдал за переговорами.

– Ну что, старый пират согласился? – спросил он, подходя. Пусть он слышал весь разговор, но нам и вправду было что обсудить.

– Согласился. И даже больше, – я потянулся, чувствуя, как усталость отступает перед приливом адреналина. – Будет у нас комиссия по встрече. Сразу на месте нас встретят, все укажут и покажут.

Эло хмыкнул, одобрительно кивнув.

– Умно. Страхует свои инвестиции и получает разведданные из первых рук. Наш викинг не теряет хватки.

– Именно. И это играет нам на руку. Лишние штыки в Долине Молчания не помешают. – Я повернулся к нему, откинувшись на спинку кресла. – Но это все – тактика, Эло. Краткосрочная игра.

Я запустил руку за пазуху извлекая из внутреннего кармана стопку исписанных листов. Бумага была дорогим, да и, честно говоря, бессмысленным удовольствием на Заполярье, но для некоторых вещей она подходила лучше всего. Листы были помяты, кое-где виднелись пятна от вина и следы срочных пометок на полях.

Я протянул стопку Эло.

– Держи. Чтиво на время нашего расставания.

Он взял листы, на его лице на мгновение застыло привычное выражение легкой насмешки. Но оно исчезло, едва он прочел первую строку, начертанную моим подчерком: «Основной Закон Заполярной Республики».

Эло медленно, почти невесомо, перелистнул несколько страниц. Его взгляд скользнул по разделам: «О суверенитете», «О правах поселений», «О Совете депутатов». Он не читал, просто поглощал масштаб.

– Так вот чем ты занимался в свои бессонные ночи, Аполлон, – произнес он наконец, и в тоне его не было ни капли шутки.

– Да. Пока ты следил, чтобы колеса вращались, я придумывал для них новую повозку. – Я встал с кресла, подошел к стене и положил ладонь на холодную, идеально ровную поверхность. – Поход к руинам станет последним набег старой банды. Когда мы вернемся, мы должны будем стать кем-то большим. Или нас сметут те, кто уже это понял. Больше быть в суперпозиции мы не можем. Готовься, друг. Готовь всё. Административный аппарат, суды, систему сбора налогов, которые не будут похожи на банальную дань. Как только мы вернемся со Складов, с триумфом или с пустыми руками, но живыми – мы запустим это. – я указал на листы в его руках. – Мы объявим о рождении Республики. И нового Олимпа – не как банды, а как столицы новой планеты.

Эло медленно свернул листы в тугой свиток. Его пальцы, живые и металлические, сжали его так крепко, будто это была рукоять оружия.

– Легион очень обрадуется, – сухо констатировал он. – Они обожают, когда их бывшие колонии начинают играть в государство. Мы отбились от них в прошлый раз, но сможем ли в этот?

– Пусть попробуют нам помешать. Наши леса и пустыни все так же преступны для чужаков. У них есть легионеры, а у нас скоро будет Конституция, – я усмехнулся. – И посмотрим, что в итоге окажется прочнее.

Он кивнул, без улыбки, но с тем непоколебимым, волчьим согласием, что было, между нами, куда крепче любой клятвы.

– Я начну готовить почву. Искать верных людей. Осторожно. Чтобы никто не догадался, что мы строим новый фундамент, пока старые стены еще не рухнули. Также постараюсь избавится от всех «недовольных».

– А их наблюдается много?

– Порядочно. – Эло задумчиво провел рукой по бакенбардам. – Наиболее радикальные одиночки, скупщики краденого и… Ираэль с Алексом. Они оба ненадежны.

– Убедить не получится? Эти двое всегда были у себя на уме, но профессионалы они отменные.

– Вряд ли. Постараюсь подкупить или закомпрометировать, но не удивляйся если по твоему приезду армией и экономикой будут управлять другие люди.

– Не буду. К тебе у меня доверие полное. На то ты и мой серый кардинал.

Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью, унося в руке свернутое будущее. Затем снова посмотрел в окно, на два солнца над Заполярьем. Одно – бледное и холодное. Другое – багровое, как пролитая кровь. Скоро мы сделаем шаг, от которого не будет пути назад. Последний набег. Первый шаг Республики.

***

Щель между дверью и косяком открывала вид на кабинет. В поле зрения был угол комнаты: тяжелый книжный шкаф, часть стола с бумагами и два кресла, повернутые к камину. В креслах сидели двое мужчин. Один, повернутый вполоборота, жестикулировал бокалом. Другой, чьего лица не было видно, сидел неподвижно, и его тень от огня колыхалась по стене. Их голоса доносились приглушенно.

– Не волнуйтесь вы так. Республика помнит ваши прошлые достижения и очень довольна новыми свершениями. Я и не думал, что здесь можно найти такого умелого интригана. – Афелий остановился, вслушиваясь в слова неизвестного.

– Я спокоен. На моей стороне сила. Алекс многим мне обязан и поддержит любое мое начинание. А Зиан…Зиан всегда рад пограбить, особенно когда ему за это платят. Думаю, он согласится помочь мне навести порядок в моих новых владениях. Недели нам хватит. А там, как я помню, и вы должны подойти…

– Да…Насчет этого… – Голос неизвестного прозвучал немного сконфужено – Совет не одобрил вмешательство армий, в эту операцию. Командор пытается снова задействовать свои связи, и у него даже есть кое-какие подвижки, но!.. Примерно месяц вам придется обходится собственными силами.

– Месяц?! –Ираэль непроизвольно повысил тон. – Вы же знает шаткость моего положения. Через месяц тут могут остаться одни руины!

– И тогда нашим договорённостям придет конец. Но вы же умный, хм…человек, вы что-нибудь придумаете. Я вижу вас что-то еще беспокоит?

– Да. Вы не могли бы в следующий раз предупреждать о таких ваших импровизациях сначала меня? Я едва успел выслать вас из города по веской причине. Старик вполне мог начать копать. – Голос старшего родственника оставался напряженный, но градус спокойствия заметно вырос

– Прошу прощения, но это вы не смогли сообщить нам достаточной информации о наших целях. Опыт подсказывал мне, что у заместителей такого рода часто есть много интересных сведений про свое начальство и я решил это проверить. Вы упоминали, что ночью внутренняя охрана сокращается.

– И вы приняли эти слова за разрешение к действию? – Ираэль явно был не доволен своим собеседником.

– Ну кто же знал, что какой-то клерк решит заглянуть в свой кабинет и заметит открытую дверь.

– Он вас видел?

– Нет. Связь была установлена за неделю до его визита и больше я там не появлялся. Но я оценил ваш ход. Умно, ничего ен скажешь. Сначала я скептически отнесся к этой идеи. Думал вы хотите избавится от меня. Но подумав я оценил тонкость… Да и мой спутник, персонаж довольно интересный.

– С ним не возникло проблем? – Ираэль вопросительно прищурился.

– Нет. Если только не считать за проблему что он, кажется, раскрыл меня… – неизвестный усмехнулся.

– И как вы собираетесь поступить?

– Пока не знаю… Зависит от его шагов. Попытаюсь переманить на нашу сторону. Его помощь была бы очень полезна. Если не получится придется от него избавится.

–Но всё же постарайтесь больше не совершать необдуманных шагов. У нас обоих будут не приятности.

– Только у вас. Это не миссия республики. Я тут на отдыхе… У нас за дверью кто-то есть…

Поняв, что его раскрыли, Афелий осторожно постучал в дверь, назвав себя. Получив разрешение войти, он зашел внутрь комнаты. Отец и ночной гость сидели у камина в пододвинутых поближе к огню креслах. В бухгалтерской руке был бокал вина из старых запасов, второй не пил ничего. Привыкший к довольно экстравагантным нарядам местных что-то решающий граждан, житель Олимпии сильно удивился скромному и даже в чем-то педантичному виду пришельца. Его манера держаться, привычки, жесты выдавали в нем старого жителя небоскребов. Он заинтересованно рассматривал вошедшего афелий, но будто видя его не в первый раз.

– Это ваш сын?

– Да… Афелий ты рано…

– Он тоже входит в сделку?

– Да, конечно. Мне Его нужно посвящать в будущее?

– На ваше усмотрение. Все равно уже ничего не изменить. Если вы всё, то я, пожалуй, пойду. – Мужчина было поднялся из кресла, но Ираэль остановил его, схватив за рукав:

– Подождите, так всё же вы узнали что-то важное?

– Да, узнал.

– Оно как-то повлияет на нас?

– Нет не думаю…Легиону ничего не угрожает – Гость улыбнулся и испарился, как положено любой голограмме.

– Вот отчет. – Афелий положил на стол свои записи. – Не видел его раньше. Мне о нем тоже надо знать?

– Спасибо, нет. Лучше забудь о нем. Он всего лишь помощник в одном деле.

– Что за секретность? Кого-то убить хотите? – Рассмеялся бард, но замолчал под задумчивым взглядом отца.

– Скоро все изменится, Афелий. Будь осторожен.

Глава 19

Осень потихоньку приходила на земли Олимпа. В первые дни Феликс не замечал особой разницы, но вскоре увидел, что ночной снег за городским куполом тает все медленнее и исчезает уже далеко не ранним утром, что некоторые лиственные растения стадо сбросили зелёную бахрому, а недавно одомашненные животные начали линять и менять цвет шерсти. И пусть по датам уже кончался сентябрь, но в суровых условиях Заполярья смена времени года ощущалось слабо. После последнего совета Феликса больше не вызывали и не о чем не спрашивали. Видимо его помощь в подготовке не требовалась. Поэтому он гулял по городу, просиживал штаны в лаборатории аметиста, иногда помогая ему с просьбами или скучал дома, развлекаясь только чтением книг и статей да наблюдением за яйцом гаспирикса. Он прочитал что на полное созревание яйца требуется примерно полгода, но сколько было недель было его подарку он точно сказать не мог. И единственными событиями, приносящими в его жизнь какой-то экшн были стихийные гости в лице Афелия или Гоши. Второй посещал его чуть ли не каждый день, делясь свежими новостями и интересуясь его потребностями как дорогого Олимпу хакера, тогда как первый навещал его редко, но как говорится более метко.

– …И вот приезжаем мы в Домон. Маленькая деревушка, на границе с ельником, или чем-то таким. Забираем их налоги, письма там всякие, подарки… – после злополучного похода в аквариум на плечи граконийца лег долг перед владельцем бара в пару тысяч кредитов, отдать который работой в том же Аквариуме у Афелия не было никакой возможности. Поэтому волей не волей ему пришлось принять предложение отца на посту его представителя. Сначала бард как мог сопротивлялся, но через пару дней втянулся, и папа его самых интересных походов уже легли на музыку новых песен. – Все нормально, все довольны, машут нам. Даже ничем не грозят. А когда приближаемся к лесу прямо перед нами вылезет Хауросис. Здоровый, зубы во! Лапы во! Весь в броне. Ещё и рукавами на нас угрожающе. Все похватали пушки, а то эта ж дура если захочет, то КамАЗ перевернет. И тут в него Урюк из своего гранатомёта прицелился и КА-АК бахнет! У медведя башка в щепки, кровища хлещет! – Афелий от переизбытка чувств опрокинувший себя вместе с державшей его последний час, табуреткой, поднялся дабы продолжить историю. – Ну мы его тоже погрузили, че пропадать такому трофею. Опять же мясо…

Феликс, с головой погрузившийся в работу и в пол уха слушавший рассказ Веры о его мытарских путешествиях лишь философски хмыкнул. Вчера аметист передал ему телек, времен казалось еще допотопных, с просьбой починить его в кратчайшие сроки. Перед операцией все будущие участники стремились починить каждую детальку, каждый винтик в своем снаряжении и техники и свободных роборук не хватало даже Аметисту. Как понял Феликс телевизор принадлежал Эло и чувствовал старик себя без любимого телекоммуникатора на редкость плохо. Поэтому сейчас его волновала проблема куда как большая, чем гранатомёты и оторванные бошки: старая рухлядь Эло не желала существовать с аккумулятором более нового поколения. Лишь жалобно мигала пикселями и потрескивала, ставя крест на мечте вернутся домой пораньше. Его недавно купленный младший брат – донор тоже уже не подавал признаков жизни угрожая в любой момент коротнуть или загорается. Наконец получив еще один каскад искр в лицо Феликс смирился со славной смертью на хирургическом столе почившего телетранслятора, вытирая пот и умывая руки.

– Не работает? – участливо спросил Афелий.

– Да как видишь. Скотина, вообще всю волю потерял. У-у-у ведро с гвоздями! – с этими словами Феликс ударил по ненавистному аппарату кулаком, облаченным в кожаную перчатку. Ящик загудел, выдал на себе сноп искр и радостно мигнув экраном включился.

– Хм… Кажется контакт встал на место. – задумчиво протянул творец столь удивительного чуда, а воскресший тем временем поймав ему одному понятный сигнал, начал трансляцию. С дисплея на удивлённых друзей взятую взглянул немолодой, насколько это можно судить по носителю сильванийской крови, одетый в богатый костюм офицера Легиона военный, хитро улыбающийся и что-то говоривший в стоящий перед ним микрофон. Через секунду ожили динамики, и они услышали резкий, уверенный голос незнакомого им генерала:

«– …Родина встаёт с колен, и мы не можем больше терпеть наличие таких очагов сепаратизма и оппортунизма, как мятежные планеты-тюрьмы. Их существование лишь отметина тогдашней слабости нашей республики в общем, и моего предшественника, в частности. Преступники должны тяжелым трудом искупать свои прегрешения, а не вольготно распоряжаться целей планетой! Как новый Генерал-майор десятого корпуса Легиона Торговой республики я категорически обязуюсь навести порядок во всем подчинении мне секторе! Мы должны…»

Афелий недовольно провел ладонью по экрану, заставив его снова погаснуть.

– Зачем? Вроде что-то по нас говорят? – Феликс удивился его неожиданной реакции.

– Да они всегда одно и тоже говорят. Старый командор тоже на каждом интервью заявлял, что разберётся с нами, но как видишь ничего не меняется. А пошли на рынок сходим? – предложил Афелий – ты может найдешь делали для этой железки, да и я проветрюсь в городской среде.

Идея показалась Феликсу не плохой и закрыв квартиру на ключ они выдвинулись в сторону центра.

Центральный рынок располагался на главной площади Олимпа. Он ничем не отличался от сотен других провинциальных рынков на задворках Галактики: те же громоздкие палатки, самодельные прилавки, горы старья и навязчивые крики зазывал. Воздух гудел от громких переговоров, треска шин дешёвых аэрофургонов и приглушённой музыки, доносящейся из десятков динамиков. Под ногами хрустел мусор, а с легким ветром доносилась мелодия чужой ссоры и смеха. Первой их целью стала палатка под вывеской «ТехноМир». Полки ее ломились от новеньких, в блистерах, гаджетов с голографическими ценниками. За прилавком стоял молодой парень с кибер-рукой, до блеска начищающей очередной планшет. К сожалению, нужного добра у них не нашлось.

– Детали для телетранслятора? – переспросил он, скептически оглядев показанную Феликсом голограмму. – Ничем не можем помочь. Мы работаем только с современным сегментом. Для вашего раритета тут ничего нет. Поищите у кустарников. – но также им ответили и в лавке «Ништяки дяди Хауса» и магазине «тысяча планшетов» и еще в нескольких ларьках. У спецов нужных им деталей не было. Только заглянув в витрину одного из многочисленных магазинчиков барахольщиков они увидели похожие телекоммуникаторы. Обрадовавшись своей удачи, Феликс с бардом зашли внутрь.

– Чего вам, ребятки? – Старожил рынка развел руками, демонстрируя свой хитроумный товар.

– Есть детали для походного телетранслятора тридцатых-сороковых годов? – Феликс достал планшет с записями.

– Сороковых… – Старичок задумчиво почесал бороду. – Это вряд ли. Для семидесятых есть, восьмидесятых, современных есть. А вот раньше нету.

– Жалко, конечно. – Феликс уже собрался уходить, но тут в разговор влез стоящий не вдалеке гракониец:

– Дед, ну ты подумай. Мы ж не для себя. Нельзя Старого Эло оставлять без телетранслятора.

–Так вы от Эло… Вот что, сынки. Завалялся у меня в машине один экземпляр. Ему уже лет сорок. Уже и не помню от куда я его достал. Можете его взять. Он, конечно, помоложе вашего раритета, но может что-то и подойдёт. Ща принесу.

Продавец отошел за свой прилавок, а Афелий победно посмотрел на своего незадачливого коллегу.

– Не умеешь ты Феликс с такими торговцами общаться. Это ж тебе не магазин. У них всегда что-нибудь да притырено.

– Для этого тебя ко мне и приставили. –Улыбнулся Феликс.

– Вот. «Feelgood inc. 34». Таких уже не делают. -Вернувшийся старичок с невероятной для своего возраста силой бухнул перед ними квадратный ящик чуть меньше метра шириной и пластиковым экраном на одной из стенок. По бокам у него была пара ручек, а верхняя панель несла на себе около десятка различных кнопок и тумблеров.

– Сколько?

– Тысяча кредитов.

Феликс чуть не упал. Выданных на издержки денег не хватило бы и на половину суммы. Конечно, за две недели помощи Аметисту у него на с чету скопились пара тысяч кредитов, но тратить половину своего жалования на старую рухлядь он не собирался.

– Уоу! Старый, ты, когда к машине отходил тебе мозги надуло? Какая тыща? Тут хлама то зелёных на двести! – Даже привыкший к честности местных скупщиков, Афелий прифигел от заявления милого дедушки. Но с упорством вступил в торговую конфронтацию.

– А что вы хотите? Раритет как никак. Практически коллекционная вещь. Меньше чем за девятьсот отдавать нельзя!

– Ты наверно не понял. Мы его не в музей покупаем, а на органы его разобрать и выкинуть. Триста.

– Ну без ножа режете, ребята…

Дед охал и ахал, но стоически не проседал под нападками распалившегося Афелия. Но и тот в свою очередь не собирался сдаваться перед старостью. Наконец сошлись на взаимовыгодных условиях. Дед получает за ящик на ручках пятьсот пятьдесят условных денежных единиц, а Феликс, вытащив все необходимое из прибора продает его обратно за три сотни монет.

Закончив с покупками, Феликс оглянулся в поисках еще минуту назад стоящего рядом Афелия, но граконийца нигде не было.

– «Интересно куда он смылся?» – подумал он про себя. Последнее время гракониец был сам не свой и всё время пытался влезть в непонятные ситуации.

Покрутившись ещё в поисках экстравертного друга, он все же увидел в толпе красный отблеск бардовского жилета, а подойдя ближе, Феликс в самом деле нашел его.

– Кибер-сфера! Пять на десять. И еще подкидываю «Троянского коня» на твое поле. – раздался уверенный голос.

– Принимаю. Моя «Файрвол-сеть» парирует твоего коня. Урон аннулируется. Хоп! Ваш ход, мистер Предециар.

В игру играли двое. Афелий и лысый мужчина с бычьей шеей и шрамом вместо левой брови. Его пальцы с притупленными ногтями лежали на столе с показным спокойствием. Феликс, наконец, пробившись через толпу, замер в шаге от столика, заваленного фишками и голографическими картами. Он видел лишь спину Афелия, напряженные плечи и мелькающие над столом трехмерные изображения – лабиринты коридоров, непонятных существ и всполохи спелов.

– «Звездный путь» с чистым уроном. Игнорирует всю твою защиту. Ставлю всё! – Афелий одним нажатием на панель перевел банк своих фишек в центр поля. Они красочно звякнули, сливаясь в единую разноцветную кучу. На экране появилась надпись «Ва-банк!». Лысый не моргнул глазом. Он медленно, почти ласково, провел пальцем по своей карте.

– Очень хорошо. Тогда я выставляю агента башни и вскрываю твой карты. Есть провокация? Хм…

Феликс несколько раз пытался проанализировать ситуацию, банально пересчитать карты (с его компьютером в голове это было не трудно), но постоянно сбивался. Голограммы менялись слишком быстро, а правила этой «Кибер-битвы» – сложной карточной игры, давали игрокам лишком много вольностей. Лысый, не отрывая взгляда от Афелия, мизинцем левой руки барабанил по боку игрового блока. Феликс видел, как тонкий прерывистый и незаметный для любителя канал данных идет изнутри аппаратуры прямо в чип игрока. Но и Афелий был не промах и ловко жестикулируя отвлекал внимания наемника то от системных показателей, то от разложенных на столе карт мешая противнику грамотно оценить поле боя. Оба игрока были теми еще шулерами, превращающими игру из битвы стратегий, в постановку двух фокусников.

– Нет у меня таунтов. – флегматично ответил Афелий. – Но ты забыл, что путь ходит вне хода. Серьёзная ошибка. Я удаляю вот эту пару карт. Цепочка способностей прервана, а значит твой ход уже закончен. Так что карты ты мои не увидишь. – лысый на секунду замер, его глаза сузились. Он понял, что попался на уловку в регламенте.

– А теперь мой ход. И кажется решающий в партии. – бросил, широко улыбаясь Афелий. – У меня чистый урон пробивает твой основной щит. Урон… семь единиц. У тебя остается пять. Мой ход. «Атака корабля». Сбрасываю три карты из твоей руки. Лысый, нехотя, убрал с поля три голограммы. Его позиция пошатнулась, но он не был бы ветераном, если бы сдался так легко. Игра продолжилась с удвоенной силой. Еще несколько минут они обменивались ходами, взламывая виртуальные сервера друг друга, ставя и парируя цифровые ловушки. Афелий держался уверенно, даже отыграв часть фишек, но Феликс, наблюдая за руками лысого, видел, как тот заготовил козырь. В решающий момент, когда Афелий понадеялся на свою «крепость техномага», лысый сыграл карту, которую до этого мастерски прятал.

– «Варп шторм». Обходит любую активную защиту. Критическое поражение ядра города. Игра окончена.

Голограмма над столом Афелия взорвалась красными трещинами и погасла. Лысый молча собрал все фишки, его каменное лицо не выразило ни торжества, ни удовольствия. Он даже не взглянул на проигравшего, его глаза уже искали в толпе новых соперников. Афелий тяжело вздохнул, отдавая деньги и откинулся на спинку стула, задумавшись, но увидев хакера через мгновение поднялся, подходя к нему.

– Не повезло. – он нервно провел рукой по лбу. – Чуть не обыграл старого жука. Но он тот ещё шулер.

– Так ты тоже. – заметил Феликс, – Зачем ты вообще за стол полез? тебе долгов мало?

– Поэтому и полез. выиграл бы – и на долг отдать хватило и погулять потом. – хитро подмигнул Афелий. – А теперь… слушай Феликс, помоги а?

– В чем? – устало спросил хакер, уже догадываясь о просьбе.

– Ты же хакер! – быстрым, сбивчивым шёпотом выпалил Афелий, хватая Феликса за рукав. – Все эти ваши чипы, коды… Ты должен шарить в этой теме! Видишь же, он мухлюет? А? Ну посмотри на него! Отыграйся, а? Я тебе потом… Я всё тебе потом, всю жизнь! Он на новичков ведётся, а ты ему как раз и сыграешь!

Феликс собирался отказаться, но в его сознании щёлкнул холодный, щелчок. «Интрудер» заморгал на периферии сознания предлагая решение. С момента вживления он использовал его лишь для взлома мёртвых чипов в лаборатории Аметиста, ощущая его как спящую, чужеродную тень на периферии разума. Применить его в живой, динамичной игре… Это была другая задача. Более сложная. И более интересная.

Он мельком взглянул на стол, на голографические лабиринты, в которых плавали данные. Это был просто другой интерфейс. Другое поле битвы.

– Ладно, – тихо сказал он. – Но только чтобы ты потом отстал.

Афелий, воодушевлённый согласием, тут же рванул Феликса к столу, на котором уже снова лежали аккуратные стопки фишек.

– Эй, земляк! – бард хлопнул ладонью по столу, заставив фишки подпрыгнуть. – Мой друг бросает тебя вызов. Готов к новой битве?

Лысый мужчина медленно поднял на Феликса тяжёлый, насмешливый взгляд. Его пальцы продолжали спокойно лежать на столе.

– С твоим другом мы уже всё выяснили. Кошелёк его пуст, а пыл – остыл. С чего это вдруг?

– А я за него поручусь, – Афелий попытался изобразить беззаботную ухмылку, но получилось напряжённо.

– Твои поручительства, певец, стоят меньше, чем пыль на моих ботинках, – флегматично ответил лысый. – У него есть свои деньги?

Феликс, не говоря ни слова, достал из внутреннего кармана куртки свой планшет-терминал Олимпа. Он молча открыл на экране сумму своего счёта – скромные, но честно заработанные за месяц подработок деньги. Картежник оценивающе взглянул на цифры.

– Ладно, – буркнул он. – Ставка – пятьсот кредитов. Сразу из рук в руки. Без лишних финтов. Задача: снести базу противника. Готов?

Феликс кивнул, одним движением пальца переведя сумму на игровой счёт. Он не испытывал ни азарта, ни страха – лишь холодное, знакомое по работе в лаборатории Аметиста, ожидание задачи. Он и раньше играл в настольные игры и всегда считал себя достойным игроком. А тут и правила знакомые. Лишь другая конфигурация защиты. Всего ещё одна стена, которую предстояло обойти.

Противник раздал карты. Голографические изображения – Мечи, Щиты, Ключи и Сферы – парировали в воздухе, окрашивая его лицо в мерцающие оттенки. Его взгляд был тяжелым и насмешливым, он уже считал победу неизбежной. Феликс принял карты. Его пальцы едва ощущали легкое покалывание от «Интрудера», но сейчас это был не инструмент взлома, а часть его восприятия. Он не видел смысла жульничать первым, но и не испытывал ни капли сомнений. Этот человек обыгрывал людей нечестно – Феликс видел это и не собирался проигрывать. Здесь не было места правилам, только сила и возможность.

– Выставляю «Сканер Аномалий», – уверенно начал лысый, выкладывая карту. Голограмма прибора замигала синим светом. – Он открывает мою колоду и позволяет разыграть следующую карту Руин без оплаты.

Феликс молча кивнул, изучая собственные карты. Его ход был простым, почти робким – «Стабилизатор Поля». Карта, которая давала ему немного дополнительной защиты на следующий ход. Противник фыркнул.

– Слабовато, паренек. А я… я разыгрываю «Заброшенный Лабораторный Комплекс». – Голограмма зловещего здания встала на его стороне стола. – Каждый ход он приносит мне дополнительные очки ресурсов. Ты уже в проигрыше.

Партия продолжилась. Феликс отбивался, выставляя «Полевой Генератор» и «Рой Ремонтных Дронов». Его защита выглядела несокрушимой, но медленной. Противник же, питаемый ресурсами своей «Лаборатории», развернул настоящую атаку: «ЭМИ-Граната», которая на время отключила щиты Феликса, а затем – «Отряд Кибер-Ниндзя», проскользнувший в образовавшуюся брешь.

Партия продолжалась. Феликс отбивался, но проигрыш казался неизбежным. У наемника была подавляющая ресурсная база и несколько сильных карт на руке. В решающий момент лысый, наконец, пошел в атаку.

– Считай, новичок. Атакую твой основной щит «Фазовым Кинжалом». Он игнорирует половину защиты. А затем… – он с наслаждением выложил следующую карту, – … «Вирус Перегрузки». В конце хода он наносит урон, равный стоимости самой дорогой карты в твоей руке. Аривидерчи! – неизвестно как, но он точно знал, что этот урон Феликсу уже не пережить.

Это была почти верная победа. «Вирус» должен был добить остатки целостности базы Феликса. Но именно в этот миг, глядя в пустые глаза противника, Феликс отдал мысленную команду.

«Интрудер» проснулся. Невидимый луч сканирования скользнул по лицу лысого, считав данные с импланта в его сетчатке. Феликс увидел не просто карты в руке оппонента. Он увидел одну, единственную, еще не разыгранную карту, которая меняла всё. Ту, которую наемник приберег на следующий ход на всякий случай. «Тихий Мститель» – карта, которая наносила бесконечный урон, если у противника не оставалось карт в руке. Бесполезная в обычных обстоятельствах карта, но иногда способная перевернуть весь ход матча.

И Феликс сделал свой ход. Не пытаясь спастись от нынешней атаки, а готовя почву для будущего.

– В ответ на «Вирус Перегрузки», – тихо сказал Феликс, – я сбрасываю всю свою руку. Все три карты.

Он выбросил их в сброс. Голограммы погасли. Хакер остался не с чем.

– Идиот, – фыркнул лысый. – Ты просто помог мне! Пусть ты и задефался от вируса, но что ты будешь делать без карт? На следующем ходу я тебя…

[Активирована карта «Жертвенный Контур»]

Наемник замолчал, безумно взглянув на поле.

– Активация навыка при сбросе. – сказал, улыбнувшись Феликс. – Есть у нее такой эффектик. Что там? Точно: я могу раскрыть одну карту в твоей руке. Если в моей руке нет карт, выбранная карта автоматически разыгрывается. Покажи карты!

Лицо наемника вытянулось. Он смотрел на Феликса с немым непониманием.

– Откуда ты?.. Ты не мог на это рассчитывать!

– Не мог. Но видно удача была на моей стороне. Я выбираю твою карту «Тихий Мститель».

Ужас медленно затопил глаза лысого. Он смотрел на свою руку, где лежала эта карта, которую он никому не показывал. «Тихий Мститель» активировался. Но так как он был разыгран не по воле владельца, а принудительно, его эффект развернулся против своего хозяина. Голограмма призрака с клинком возникла над столом наемника и обрушилась на его собственную базу.

– Нет! Этого не может быть! – прохрипел он. – Ты… Ты не мог знать! Ты не мог знать, что она у меня!

Сторонний наблюдатель мог бы увидеть странную картинку как уверенность на лице проигравшего сменяется шоком, потом на секунду яростью, а затем хитрым любопытством. Но Феликс ничего не замечал. хлопнув по игровой панели, он завершил партию.

Отдав деньги, наемник несколько мгновений смотрел в пол, потом поднял взгляд и проговорил словно ни к кому не обращаясь…

– Если я на кладбище иву смогу посадить -

Это ещё два очка в мою пользу…

Хорошо играете ребятишки… Но дедушку обманывать плохо. Ой как плохо. Люди, тут шулеры! – рынок замер, а потом дружно посмотрел на Феликса и Афелия. Зашелестели вынимаемые кинжалы, затрещали выдираемые доски заборов.

Гракониец наклонился к уху Феликса и прошептал: – Бежим! – и они побежали. А следом за ними ломанулась разъярённая криками наступала толпа. Стоять остались лишь довольный наёмник и только что купленный телевизор.

Феликс, в свободное время чаще отдававший предпочтение чтению книг или копанию в сети бегать не умел и не любил. Но сейчас то ли из-за желания жить то ли из-за опасения показать слабость перед Афелием несся так быстро как мог. Тот тоже не отставал, закинув гитару за плечи и петляя по закоулкам словно заяц. Судя по составленной Феликсом виртуальному плану города, они двигались в сторону длинного парка, в котором как он думал можно было бы легко потеряться от преследователей. Верно так мыслил и бард, поэтому, когда они наконец убежали в тень первых деревьев, где и затерялись бы от толпы если бы не резкий оклик откуда-то сбоку:

– Эй, спринтеры, сами вашу, стойте. Тут Олимп, а не марафон!

Услышав голос, они остановились, а обернувшись замерли. Перед ними стоял Архонт. Вернее, сидел на лавочке, закинув ногу на ногу и положив руки на трость. Заметив толпу, Аполлон встал и медленно вышел вперёд, являя снится народу. Увидев его люди также опешили, остановившись, нерешительно качая палками и кулаками. Усмехнувшись, Архонт сказал:

– Что бегаем граждане? Я понимаю спорт – жизнь, но время-то рабочее.

– Так шулеры… – заметил кто-то из толпы.

– Кто? Эти? – удивился Аполлон. – я вас умоляю, какие из них шулеры. Вот так они могут, а? – Архонт взмахнул рукой и их его пустых доселе ладоней брызнул фонтан карт. Причем разных: да дурака, покера, голограбатла и других. Люди замерли в восторге.

– Идите по своим делам, – сказал, рассмеявшись Аполлон – А с шулерами я сам разберусь. Или мой народ мне не верит?

Посовещавшись, толпа решила, что верит и успокоившись удалилась. Как только люди скрылись из глаз кусты рядом зашуршали и из зеленых веток выглянули двое человек охраны. Убедившись в порядке, они удалились назад. Архонт удовлетворенно взглянул на наших героев и неловко опустившись на скамейку улыбнулся.

– Как легко ими управлять. Вы бы знали. Бард, дай гитару! – он протянул руку к Афелию и тот не раздумывая снял с плеча футляр передавая инструмент лидеру.

– Хорошая работа – сказал тот погладив гриф, – похожую я видел, кажется, у Леннона. А ну как посмотрим… – пальцы Архонта заплясали по струнам рождая невероятную мелодию. У Феликса перехватило дыхание. Так не играл никто. Ни Афелий, ни музыканты Земли, ни лучшие гитаристы прошлого. Музыка окутала его, даря ему одновременно спокойствие и готовящая к действию. Двойственная, как огонь и лёд, тьма и свет. Такая же двойственная как всё что окружало Архонта. Закончив играть, Аполлон отложил гитару, сказав:

– Послезавтра выезжаем в пустоши. Будь готов хакер. А ты бард приходи сегодня вечером ко мне во дворец. Думаю, тебе будет небезынтересно посмотреть на моих гостей, а нам станет что обсудить. И хватит заниматься ерундой…

Глава 20

Над Эстернсийкими горами начиналась ночь. По серо-зелёной равнине стелилась с каждой секундой становившаяся все более длинной и темной тень нависающего над близлежащими полями горного хребта. Уже было не слышно полевых птиц, пастух не созывал переливами рожка стадо и даже самый зоркий человек не смог бы различить в растительном море отдельную травинку. Единственным еще не поглощенным надвигающейся тьмой островком цвета была уходящая вдаль дорога. Если идти по ней без остановок и никуда не сворачивать, то через несколько дней можно дойти до границы между Олимпией и Эстернсии, а оттуда уже недалеко и до Олимпа. Но в этот вечер никто не торопился попасть ни в Олимп, ни в Муианер. И может оно и к лучшему, ведь не далеко от этого важного пути, связывающего соседствующие государства в небольшом ущелье, в котором несколько десятков лет назад Легион запечатал одно из своих самых больших хранилищ, шла какая-то деятельность.

Часы пробили три. Элизабет открыла глаза и сладко зевнула. На ней кто-то за ворочался и из-под одеяла вылез разбуженный Асай. Оглядевшись, он погладил ее по животу и сел на край походной кровати начав одеваться. Элизабет, выгнувшись как кошка потянулась поцеловать его, но Асай оттолкнул девушку, и надев полуброню вышел из шатра. Элизабет недовольно поджала губки, смотря ему вслед. Лидер отряда кочевников был молод, горяч и страстен и заниматься любовью с ним было одно удовольствие. Но во всем другом он оставался грубым и резким вождем дикого стада. Грабителем убившем ее брата. Он улыбнулась про себя: – «Милый брат, надеюсь ты рад как устроилась твоя сестра…». Приняв свое новое положение, она вдруг поняла, что Асай не так страшен, как ей показалось сначала. Вернее, он был тем ещё дикарем, маньяком и извращенцем, но им можно было управлять. Не в прямую, осторожно и ласково, но управлять. Младший брат Хана как ребенок велся на похвалу, лесть и слабость. А что-что, но строить из себя слабую блондинку Элизабет умела хорошо.

– «Надо бы пойти узнать, чего мы ждём, – подумала она, сидя на кровати и болтая босыми ногами. – Посмотреть, чем занимается мой новый благоверный.».

После разграбления олимпийского селения они, похватав добычу и некоторых пленных двинулись на юго-запад. Ехали без остановок и новых стычек словно следуя по чьему-то следу или убегая. Как знала Элизабет в селении с Асай связался с неким человеком и отчитавшись о последних событиях получил новые задачи, суть которых она не поняла так как отвлеклась, обдумывая новые данные в ее состоянии. Человек, судя по реакции окружающих был главнее Асая, и он никак это не оспаривал. Еще это обращение – «Старший брат» … Открытие, что пойманный в ее ловушку налётчик не самая высокая фигура клана несколько удручало и сначала Элизабет даже думала, как бы ей выйти на главаря, но хорошенько поразмыслив решила остаться при своем. Риск мог не стоить свеч, а второй человек это конечно не первый, но всегда имеет большие шансы им стать.

Теперь оставалось только выяснить, что ждет их впереди и нет ли каких угроз. Надев подаренную недавно Асаем богатую шубку из шкур промысловых местных зверей, Лиза выглянула из-за полотняных стен их практически царского жилища.

***

Асай, уже в полной форме и при оружии стоял на вершине небольшого холма, возносящего его над всем лагерем и куском тракта, позевывая размахивал руками в разные стороны, пытаясь прогнать сон. Лиза, склонившись подошла к нему.

– Что птица, не спится? – усмехнулся он.

– Без вас господин и ночь холодна и кровать тверда. – ответила она. Пусть это было далеко не так и она бы с радостью заняла в одиночку все трехметровое ложе, но пусть вождь польстит себе.

– На сегодня отдых закончился. Начинается дело и тебе не место на улице в такой час. Иди в шатер, и жди меня. Можешь позвать рабынь, пусть греют тебе постель. – и отвернувшись достал бинокль разглядывая что-то в дали. Недовольная безразличием Элизабет тем не менее воспользовалась «разрешением» хозяина и нагнав в их с Асаем шатер трёх девушек-рабынь начала выпытывать свежие новости уже от них.

Наличие на Заполярье рабов её не слишком удивило. Выросшая в бандитских районах планеты-Столицы Элизабет считала такой порядок обыденностью и единственно приемлемой нормой. Да, официально республика запрещала рабство и объявляла его аморальным, при этом часто закрывая на него глаза на тех планетах, до которых не могла или не хотела дотянутся, объясняя его наличие культурными особенностями, типом мышления или огрехами экономики. Заполярье же было именно таким далеким от благ цивилизации уголком.

Через несколько минут перед ней стояли трое девушек: Мира, Зора и Лера. Элизабет сбросила тонкие сандалии и устроилась среди подушек, жестом приглашая девушек сесть в ногах у ложа. – Ну чего вы как столбы замерли? Идите сюда, – она ласково поманила их рукой, указывая на подушки рядом. – Садитесь. Не бойтесь, он не вернется скоро.

Смотря на этих худеньких и запуганных девочек, она еще больше не понимала своего положения. Все, в том числе и рабыни называли ее «женщиной молодого хана». Но что, в сущности, отличало ее от них? Богатые одежды? Хорошая еда? Или этот непонятный титул, означавший ее назначение не то пленницей, не то пассией главаря? Когда те нерешительно приблизились, она взяла с прикроватного столика изящную шкатулку и открыла ее, раскрывая взгляду горку засахаренных фруктов и орехов в меду – редкую роскошь в пустошах.

– Кушайте, – мягко сказала она, протягивая шкатулку. – Вижу, вас тоже с дороги не кормили как следует.

Девушки, смущенные и голодные, робко потянулись к угощению. Элизабет с улыбкой наблюдала, как они стараются есть медленно, но не могут скрыть жадности.

– Ну чего вы дуетесь, мои хорошие? – она подвинулась и, сев между Мирой и Зорой, обняла их за плечи, будто старых подруг. Ее прикосновение было легким, но властным. – Мы же все здесь подруги по несчастью. Что нам друг с другом секретничать. Давайте хоть немного скрасим друг другу эту тоскливую ночь. Мне так не хватает простого женского разговора.

Она чувствовала, как они напряглись. Некоторые из них когда-то пользовались спросом и были фаворитками, но с приходом Элизабет потеряли многое. Первые дни она боялась так же наскучить, но вскоре поняла, что имеет перед ними некоторое преимущество: никто из них не носил титул «женщины Асая».

– А вы знаете, я ведь совсем ничего не понимаю в том, что происходит, – продолжила она с наигранной грустью, разглядывая свой маникюр. – Сижу тут в золотой клетке, с людьми не общаюсь, новостей не слышу. Господин… он же ничего не рассказывает. А мне страшно. За себя, за него. Скажите, хоть вы-то не в курсе, что это за переполох идет? Отчего мы так сломя голову спешили в эту глушь?

Девушки переглянулись. Им явно было не по себе. Наконец, Мира, самая смелая, кашлянула, откладывая в сторону недоеденный цукат.

– Ах, госпожа, – она потупила взгляд, виновато вертя в руках край своего платка. – Не наше это дело, да и не положено нам такое знать… Мы люди маленькие. Не рассказали бы вы про нас господину, а то с него станется и покарать нас за такое. Любим мы его, но всё равно боязно как-то…

– Милая, да с чего бы? – перебила ее Элизабет, делая глаза еще больше и искреннее. – Разве я похожа на доносчицу? Это же просто разговор между подругами. Чтобы мне спокойнее было. Я такая же как вы и всегда могу оказаться на вашем месте. Зачем мне с вами враждовать? —Элизабет почувствовала, как девушки постепенно начали расслабляться под воздействием сладостей и ее показной заботы.

Мира сглотнула, находясь между гордостью и желанием угодить высокой фаворитке. И наконец, не выдержав, понизив голос до конспиративного шепота, начала выкладывать:

– Ладно уж… Так и быть. Слушайте. Да и скрывать тут правда нечего. Хотите верьте, хотите нет – ждем мы караван один. Говорят очень богатый и очень важный. И надо его не просто разграбить и бросить, а захватить. Да так чтобы с машин даже краска не обсыпалась. Мы же с обозом шли, я у Василия – механика главного, в фургоне посуду мыла. Так вот, слышала, как он с генералом Йованом говорил. Тот что-то починить из снаряжения принес и пока ждал разговорился. Говорит мол – «Жалко, что главный приказал в последней деревне крупную добычу бросать и налегке ехать. Там столько добра еще оставалось… но приказ есть приказ.» Сказал всё бросать и двигаться сюда, в это ущелье. Будто хан заказ крупный взял от неизвестных людей и здесь добычи еще больше будет. Только Йован всё равно был не очень рад. Вроде бы Асай лично его фургон с добром отцепил и в пустыне бросил, когда машина Йована позади всех плелась.

Тихая Лера, всегда державшаяся в тени, робко добавила, глядя в пол:

– Это правда, госпожа. Мой… один из надсмотрщиков, что меня охраняет… – она покраснела, – он тоже говорил, что приказ от хана был такой строгий, будто от него жизнь клана зависит. Будто будет тут крупная битва. И осторожными надо быть. Как говорят, если хоть один фургон из каравана будет уничтожен или хотя бы поцарапан, весь отряд расформируют и в пустошах закопают, а генерала Асая в Дафангзи отправят, на вечную службу в тылу. Как простого надсмотрщика.

Элизабет подняла бровь. События выглядели многообещающими. Еще надо бы запомнить, у Зоры появился покровитель среди солдат или офицеров. Очень интересно. Возможно, когда-нибудь ей это пригодится.

– Не может быть, – притворно удивилась она. – Из-за какого-то каравана такие строгости? Что в них такого ценного? Золото? Оружие?

– Лучше! – снова вступила Мира, сверкая глазами. – Это же караван от Даррелла! От «викингов»! Я слышала два старших обсуждали что будут с добычей делать. Все знают, что у них можно много дорогих вещей найти.

– Кто такие «викинги»? – спросила Элизабет. Если об Олимпе в миру республики еще было слышно, то о других группировках слухов ходило гораздо меньше.

–– О! Это люди богатые. – она вздохнула будто вспомнив что-то далёкое. – Живут далеко на юге, у бескрайнего моря, практически океана. Погода в тех краях не для слабых, но всё равно лучше, чем по пустыне бегать. Они дальше всех уходили в неисследованное море и говорят даже видели другие материки. Никто больше не решается использовать корабли, а они только их и используют. Их столица – Муианерхол, целый город на сваях, будто старая Венеция: везде вода, каналы вместо улиц и лодки вместо машин.

– А что они делают? Тоже грабят, вернее пиратствуют? – уточнила Элизабет.

– В том числе – вступила тихая Зора, робко подбирая слова. – Они и рыбачат, и торгуют, а чуть что – сразу за топоры и пистолеты хватаются. У них свои длинные корабли из стали и пластика которые они у себя тут жена верфях строят. Они любят охотится на местную морскую живность… На этих… колючешкуров и светящихся кальмаров. Шкуры, жир, мясо – всё в дело идет. Ловят их, готовят, обрабатывают. Потом продают. И не только другим бандам. Вы должны были видеть некоторые местные поделки даже на Земле.

Мира, не выдержав, перебила снова, желая блеснуть знанием:

– А еще они этих «зубастых дельфинов» ловят! Говорят, те у них умные-преумные, почти как люди, могут корабли по пеленгу находить и на рифы наводить. Даррелл, их конунг, этим особенно гордится.

Лера, самая молчаливая, вдруг тихо добавила, глядя в пол:

– А еще… у них есть ныряльщики. Те, кто уходит под воду на целые сутки. Говорят, они ищут что-то в старых развалинах на дне. И не все возвращаются. Она замолчала, будто сказала лишнее.

Элизабет медленно кивнула, в голове у нее уже складывалась картина. Не просто банда, а целая морская цивилизация. – «Эдакая Испания» – вспомнилась ей название одной из старых стран.

– Понятно, – тихо произнесла она. – Значит, дело действительно пахнет большой наживой. Однако нам же лучше! Спасибо вам, мои хорошие. Теперь я многое понимаю.

Элизабет медленно кивнула, наливая девушкам по новой чашке чая. В голове у нее уже складывалась картина. И не только показательной подставы для слишком наглой Миры. Тут происходил не просто набег. Сложная, целенаправленная, одобренная сверху, еще неизвестным ей братом Асая, операция против сильного игрока. И ее «дикий самурай» оказался в самой ее гуще.

– Понятно, – тихо произнесла она, и в ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый блеск. – Значит, дело действительно пахнет большой наживой. Однако нам же лучше! Спасибо вам, мои хорошие. Теперь я многое понимаю. Кушайте, не стесняйтесь.

– Едут! – раздался крик с улицы. Четверо девушек забыв о статусах и разговоров бросились к входу в шатер и откинув полог высунулись наружу. Диза увидела, как к задумавшемуся командиру подбежал посланный уехавшим на встречу потерявшимся обозникам Йованом посыльный. – Через пятнадцать минут покажутся на дороге!

Асай довольно улыбнулся. – Собрать всех. Автоматчиков в засаду. Проверьте завал. Встретим морячков с хлебом, с солью.

Его люди следовали распоряжениям без спешки и суеты, будучи полностью уверенными в тактике и смекалки своего вожака. Уже через несколько минут все задействованные в операции наиболее хорошего оружия и верного глаза засели на вершине холма, а их наименее искусные коллеги, похватав оружие укрылись за поваленными откуда-то с вершин хребтов валунами, из которых и было смастерено достоверное заграждение. К тому времени Солнце оставило на небе лишь тень себя и в наступивших сумерках ни Асая, расположившегося на вершине холма, ни его бойцов разглядеть не было никакой возможности. Вождь разбойников пронзал взглядом еще теплый воздух одновременно проклиная и благодаря наступающую ночь.

Наконец послышалось гудение моторов и из-за склона горы появились и начали медленно приближаться несколько машин. Элизабет насчитала из своего угла три грузовика и четыре легковых автомобиля. Задача сохранить груз и машины в целости накладывала на бандитов некоторые ограничения. Но Асай кажется верил в опытность своего отряда и в свой гений. Поэтому, когда процессия доехала до их небольшой лавины и встала, не подавая признаков настороженности он медленно достал меч из ножен и махнул стоящим рядом с ним стрелкам. Прозвучал слаженный залп. Вышедшие из машин для растаскивания преграды муианеры заметались, пытаясь залезть обратно в транспорт или хотя бы найти оружие, но оставленный у подножия горы отряд уже приблизился к ним на расстояние выстрела, подавляя их попытки сопротивления.

Но пусть начало и было за налетчиками, все понимали, что это еще далеко не конец. Оставшийся в машинах экипаж уже начал движение, пытаясь развернуть машины или хотя бы проехать по неровной обочине. Другие схватились за стволы. Как оказалось у моряков было припрятано не мало оружия, которым они и не погнушались воспользоваться. Выстрелы и редкие взрывы накрыли тракт. Кто-то из бандитов смог спастись за брошенным фургоном или валуном, а кто-то рухнул, сваленный метким выстрелом. Посольство тоже потеряло в численности, но сдаваться без боя не желало.

– Сдавайтесь! – Асай, не боясь поднялся во весь рост, обращаясь к противнику. – Ваше дело проиграно.

– Иди сюда, Чучмек! Мы покажем тебе проигранное дело! – Закричали с той стороны. Асай лишь хмыкнул и продолжил методичную атаку. Ему явно хотелось бросится в гущу боя, но лезть под пули не желал ни он ни его люди.

Так продолжалось еще несколько минут пока наиболее отчаянная группа одного из офицеров Драха, прикрываемая автоматным огнем не смогла подобраться в плотную к дверям машин, открывая их и вытаскивая неудачливого неприятеля наружу. После этого бой можно было считать оконченным.

Огласив победными кличем и криками вытоптанный метр дороги, ставший полем для небольшой, но кровавой компании, воины пустошей приступили к осмотру новых приобретений. Из семи машин на ходу осталось пять, из них только два грузовика. Произвели подсчет убитых и раненых с обеих сторон. Асай потерял восемь человек, еще пять получили травмы разной тяжести. Из Эстернсиийцев в живых осталось десятеро: старик – уцелевший глава отряда, три женщины и шесть мужчин. Всех их согнали в кучу под дула десятка ружей. Правда перед этим тщательно проверив их на наличие чего-нибудь интересного. И не прогадали. У посла на рубахе, спрятанной под плащом, обнаружился потайной карман. А в нем верительные грамоты.

– Отпустите его! Он человек Викинга! Мы простые купцы! Вы пожалеете об этом! – Одна из девушек начала кричать, привлекая к себе внимание.

Элизабет презрительно посмотрела на нее. Не терпит, привлекает внимание. Не высока, но симпатична, наверно пытается заинтересовать кого-нибудь из солдат или того хуже Асая. Но до нее викинге было далеко. И она еще что-то смеет требовать?

– Заткнуть ее? – К нему обратился Бенедикт, молодой командир недавно так проявившего себя отважного отряда.

– Будь так любезен. И девушка… – Асай улыбнулся, разворачивая и мельком проглядывая пограничные грамоты. – Не вам сейчас кричать. – он прочитал вслух приписку грамоты: – «Посылаю тебе Аполлон отряд механиков. Они родом с Красных планет и хорош разбираются в технологиях. Думаю, будут тебе не лишними…»

– Сектанты! – зло ухмыльнулся Йован.

– Сектанты. – подтвердил Асай. – А мы здесь таких не любим. Как там говорил ваш учитель? «Все поделить»? Вот мы вас сейчас и поделим. Кто тут из вас механики? Трое, выйти вперед! – из толпы вышли двое. Асай сузил глаза предвкушая еще немного веселья, но через секунду старик посол выпихнул из толпы ту самую громкую девушку. Асай недовольно скривился, но удовлетворившись сказал. – Этих трех в фургон под стражу. Остальных в землю. – девушка испуганно обернулась на товарищей, но ее быстро уволокли к сохраненным фургонам, а один из пулеметчиков повернулся в орудийном гнезде и дал по толпе очередь. Раздались крики, люди начали падать. Элизабет недовольно поморщилась. – «Опять эта бессмысленная жесткость. Как и в деревне. Надо бы ласково напомнить благоверному о такой вещи как выкуп.» Когда живых не осталось их словно мешки с мукой утащили в ближайший овраг начав похоронные работы. Асай же с остальными разбойниками, удовлетворившись расправой над ненавистными всем разумным людям краснопанетниками, полезли по сундукам и фургонам.

Груз, как смогла разглядеть Элизабет, состоял преимущественно из неизвестной ему аппаратуры и товаров на продажу насчитывая несколько тонн рухляди разной стоимости. И, к сожалению, ничего что могло бы привлечь ее. Сканеры, бурилки, резаки шкуры и кости морских животных, поделки и диковинные украшения, оружие и броня. Все это тут же чуть было не было поделено предприимчивыми грабителями, но Драх прервал разграбление, правда позволив взять каждому не слишком ценный предмет. Как бы ему самому не хотелось взять все богатство на борт, но конспирация была важнее. И наконец из-под брезента был извлечен он – здоровенный ящик весом в несколько десятков килограмм закрученный на шурупы. Лиза не знала, что в нем, но догадывалась что именно из-за него было совершено это нападение.

Но это бы еще не конец, как она думала. Люди не спешили расходится и паковать награбленное. Наоборот, действие в ущелье только начиналось:

– Йован, Разворачивайте машины вновь по курсу. И подходите к развалинам. – Асай передал ему документы. – Ты сам надевайте шмотки моряков и своим ребятам тоже дай чего-нить. Готовьтесь к походу в руины. Настраивайте аппаратуру, разгружайте машины. Привлеките пленников – пусть работают и показывают. Как сказал брат все должно выглядеть так, будто никакого нападения не было. А я возвращаюсь в шатер. Скоро должен прибыть человек с новыми инструкциями. Как только прибудет ведите его ко мне. И не забудь поднять их флаг. Теперь ты посол!

На этом ночное нападение было закончено. Девушки вернулись на подушки возбужденно обсуждая увиденное.

Девушки влетели в шатер, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, и снова плюхнулись на подушки, словно стая перепуганных криком птиц.

– Видела?! Видела, как он мечом махал? – выдохнула Мира, возбуждённо дыша. – Один против троих! Наш генерал демон с волшебным мечом!

–– Жалко их. Даже не военные. —тихо добавила Зора, сжимая в руках подушку. – раньше они торговцев не убивали.

– Так этих сектантов, уже и до Заполярья добрались консерваторы! – Мира, с торжеством оглядывая подруг. – Наш генерал— победитель! А ты трясешься. Дрались дурачки отчаянно, да. Но наши – лучше. Я видела, как Бенедикт к той машине подобрался и дверь сорвал… А оттуда пули полетели. И ты говоришь, что не военные.

– А ящик? – вдруг встряла Зора, поднимая глаза. – Тот, большой, что из-под брезента достали? Его на отдельную повозку грузили. Бережно так, все кричали: «Осторожнее, осторожнее!». Интересно что там?

– А кому он сдался, этот ящик? – фыркнула Мира, уже теряя интерес к логистике. – Аппаратура какая-то наверно. Разве что на обмен пойдет. Мы всё рано ее даже не увидим. Главное – это нормальная добыча! Шмотки, еда… Может, и нам что перепадет. А вы госпожа что скажете?

Элизабет, сидевшая в тени и наблюдавшая за ними, позволила себе легкую улыбку, но ничего не успела сказать. В шатер зашёл Асай. Кажется, он закончил раздавать команды, пустив остаток ночи на контролируемый самотёк. Его доспех был весь в крови, а взгляд сверкал озорным огнём.

– Вон, прошмандовки! – прикинул он, прогоняя прочь рабынь. Девушки, вскочив гуськом выбежали из шатра на звуки разгрузки и маленького спонтанного праздника. Сбрасывая одежду и доспехи, Асай подхватил Лизу на руки и бросил ее на кровать. Он игриво улыбнулась, сбрасывая шубу и вновь отдаваясь ему. Конечно, она могла бы попытаться это прекратить, но зачем. Её все полностью устраивает.

Глава 21

Выживание на планете-тюрьме Заполярье является прикладной дисциплиной, требующей точного расчёта и понимания множества взаимосвязанных угроз. Ключевыми факторами риска являются: экстремальный климат с глобальным ночным похолоданием, враждебная фауна, технологически оснащённые противники и повсеместный криминал. В таких условиях экипировка перестаёт быть просто снаряжением и становится критическим элементом жизнеобеспечения.

Основной принцип выбора – стратегический компромисс. Тяжёлая броня, например, композиты на основе металлов и керамики, обеспечивает защиту от огнестрельного оружия, но непригодна для скрытного перемещения или операций в условиях кибернетических помех, так как зачастую экранирует собственные нейроинтерфейсы оператора. Лёгкие формы защиты, такие как диверсионный комбинезоны или легкосплавные нагрудники обеспечивают подвижность и незаметность, распределяя ударную энергию и пропуская коммуникационные волны, но уязвимы для вибрационного оружия или мощного дробящего воздействия.

Таким образом, подготовка к любой миссии начинается с чёткого анализа преобладающих угроз и подбора специализированного комплекта, а не поиска универсального решения.

(Первый справочник Заполярца)

***

– Нет.

– Это вольфрама-керамический композит с амортизирующим подбоем! Легче пуха!

– Пух не весит восемнадцать кило на один наплечник. И у пуха нет встроенного конденсатора, который фонит как атомный завод. Забирайте обратно.

Гракониец, краснокожий, синеглазый и рогатый, как и все его родичи, недовольно заворчал. – Я не понимаю. И как я должен тебя спрятать от опасности ущелья если ты такой несговорчивый? Вот пусть тогда Эло сам тебя собирает!

– Я и Эло тоже самое отвечу. У меня инструкции. Я хочу живым остаться, а не задыхаться под этим саркофагом. Давай следующее.

Гракониец швырнул массивный нагрудник на стол, где уже горкой лежали отвергнутые Феликсом шлемы, поножи и перчатки. Он шаркал к дальнему стеллажу, ворча что-то на своём языке, похожее на перекатывающиеся камни.

Дверь в мастерскую со скрипом открылась, впустив струю свежего (относительно) воздуха и ворвавшегося следом Афелия Предециара. Он выглядел подозрительно бодрым и держал в руках два стакана с мутноватой жидкостью.

– Что я вижу. Неужели нашего кибер-гения заживо хоронят в титановом гробу, а я даже венок не принес! – рассмеялся он, грациозно переступая через разбросанные на полу импульсные батареи и куски брони. – Привет, Анабель. Как здоровье? Вот, принес тебе немного нашего сидра, лично от отца.

Гракониец обернулся, его каменные черты на секунду смягчились. Он взял бутылку осмотрел, кивнул, и поставил на стол. по соседству с другими такими же бутылками и стаканами.

– Как здоровье? Прекрасно. Еще бы твой друг был не такой упрямый и наконец бы надел нормальный нагрудник. А то это становится уже смешным. С самого утра на до мной в моем же магазине так безбожно изгаляются. Ладно, можешь налить себе стаканчик раз пришел, да и этому плесни, может посговорчивее станет. А я щас. Есть еще пара вариантов. – собрав отвергнутый костюм планетного дессанта он ушел на обширный склад в задней части магазина.

– Афелий, мне не послышалось? Его зовут Анабель? – спросил шепотом, стараясь не рассмеяться Феликс, смотря вслед владельцу экстравагантного имени.

– А что? Нормальное гракорианское имя – пожал плечами афелий уже по-хозяйски шурша по шкафам и полкам. – Земляне часто удивляются, но мы не видим ничего смешного. Это меня Афелием назвали на местный манер. Если считать по грудру меня вообще Мигаэлем должны были звать. И что с того? А Анабель имя хорошее. Так одного из наших героев древности звали. Держи! – Афелий наконец нашел пару стаканов и наполнив протянул один из них Феликсу, – Так что давай не обижай анабель и прими решение. Видишь же как старается.

Феликс взял стакан, понюхал и осторожно отставил в сторону.

– Я уже принял решение. Уж лучше я голый поеду. Защитой придется пренебречь. Всё, что он мне предлагает, или глушит нейроинтерфейс, или весит как небольшой аэрофургон.

– Тяжела и неказиста жизнь хакера. Без брони тяжело, а с броней еще хуже. – вздохнул Афелий, устраиваясь на ящике с патронами. – Ну сейчас оружейник вернется обрадуешь его своими нудистскими замашками. А я пока расскажу, как провёл вчерашний вечер. Чтобы скрасить твои страдания.

Он выждал паузу, пока гракониец принес очередной образец – лёгкий, но сплошь покрытый блёклыми панелями жидкокристаллической брони, который Феликс также выкинул в непринятую кучу едва надев, чем вызывал очередную порцию стенаний и начал рассказ.

– В общем слушай. Был я на приёме. Нет, даже так – на бале. Во дворце у нашего сиятельного короля Артура. Выешел я вечером из дома, подошел к воротам замка шефа и …

– И? – спросил, искренне заинтересованный Феликс.

– И… тишина! Ладно шучу. Полумрак, свечи, музыка такая, что ноги сами в пляс идут, но мотивчик странный. Можешь представить медленный танец под хаус? И я не могу. А они как-то умудрились совместить. Вокруг наши самые крутые чуваки что-то тоже перетерают. Планируют новые расчистки, экспансию куда-то на север, всякую муть блин. А посреди всех стоит Архонт. Со всеми здоровается, раскланивается, на палочку опирается. Ну и я сразу к нему – приглашал же зачем-то. Налили мне вина нашего в кружку и начал меня Архонт расспрашивать. Об отце, о моем мнении насчет войны и других разных наших подвижек… Но я ему сразу сказал, что в таких сложных материях не смыслю и геополитику признаю только как колабу Алисы с Рикошетом. Архонт это послушал рассмеялся в голос и назвав меня истинно достойным творцом сменил тему. Поговорили о поэзии Ренессанса, работах Визбора, Высоцкого. Он предложил устроить пару концертов в Олимпе и его окрестностях, может выйти на другие банды с подобным предложением, создать свою станцию вещания… Но пока я даже в Аквариуме петь не успеваю. Дела-дела.

– Нашёл! – прогремел Гракониец, вытаскивая откуда-то плоский чёрный кейс. – Моя последняя надежда. Это конечно не совсем броня. Второй кожный покров. «Теневая фибра» называется. Производится республикой небольшими сериями для диверсантов и шпионов. Кроме стильного вида и незаметности под одеждой обладает еще парой интересных свойств. Материал распределяет удар по всей поверхности, покрытие гасит тепловое и лучевое воздействие. Ну и, естественно, пропускает волны разных спектров. Но только изнутри. Подключишь свою железяку – и будет тебе и связь, и защита. Притом лёгкая. Попробуй.

Он открыл кейс. Внутри лежал комбинезон угольно-чёрного цвета, матовый, без единого блика. Феликс потрогал материал – он был прохладным и чуть пружинил под пальцами. – Стоит конечно, как самосвал алмазов, но думаю старшие против не будут.

– Вот видишь! – рассмеялся Афелий. – Теперь будешь похож на приличного теневого оперативника, а не на консервную банку.

Феликс взял комбинезон. Материал был неожиданно тёплым в руках, словно вбирал в себя тепло кожи. Он снял свой поношенный жилет и натянул «Теневую фибру» через голову.

Ожидал стеснения, давления швов, привычного дискомфорта от любой новой экипировки. Не было ничего. Комбинезон обтянул тело с лёгкой, едва ощутимой упругостью, как второй слой кожи, идеально повторяя контуры мышц и суставов. Он сделал несколько резких движений – присел, развёл руки в стороны. Ни скрипа, ни натирания, ни малейшего сопротивления. Материал растягивался и возвращался в исходное состояние с тихим шелестом, похожим на шорох сухих листьев.

– Ну? – раздался бас граконийца.

Феликс не ответил. Он сжал кулак и, без особого размаха, ударил себя в грудь. Удар должен был отозваться глухой болью, знакомым толчком. Вместо этого его костяшки встретили упругую, податливую преграду. Сила удара растекалась по всей поверхности груди, растворяясь, как капля воды на раскалённой сковороде. Ощущение было странным: рука зафиксировала контакт, а тело – нет. Будто он хлопнул ладонью по толстому, идеально натянутому резиновому листу.

– Многообещающая вещь, – произнёс он наконец, разжимая кулак.

Гракониец издал одобрительный смешок. – При серьёзном ударе эффект будет сильнее. Сломать что-то под фиброй почти невозможно, только продавить. От ножа спасёт, если клинок не вибрационный. Импульсный разряд рассеет. Проблемы начнутся, если тебя будут давить прессом или резать лазером. Но для обычных неприятностей хватит.

– «Обычные неприятности», – подумал Феликс. На Заполярье под это определение подходило примерно всё. – Беру, – сказал он вслух, поймав собственное отражение в потёртом зеркале на стене. В чёрном, матовом комбинезоне, без лишних деталей, он и правда выглядел как тень. Идеально. Он повернулся к граконийцу и кивнул. – Спасибо. Работа – космос.

Я не сомневался – рассмеялся оружейник. – Давно таких дотошных не было. Обычно приходят, берут что помоднее да побронированней и уходят. Дел на пять минут.

Афелий, наблюдавший за всей сценой с видом connoisseur, свистнул.

– Вау. Теперь ты и вправду похож на секретного агента из старого фильма. Только вот лицо слишком умное. Надо бы шрам добавить для солидности.

– Шрамов мне и так хватает, – буркнул Феликс, снимая комбинезон с той же неестественной лёгкостью. Материал тут же опал, превратившись в бесформенный чёрный клубок, который он убрал в кейс. – И вообще у меня еще дела есть.

– Всегда дела! – вздохнул Афелий, спрыгивая с ящика. – Ладно, не буду мешать гению трудиться. Куда путь держишь? Может, опять в тот проклятый подвал, к твоему кибер-отшельнику?

– К Аметисту, надо взять финальные инструкции – подтвердил Феликс, застёгивая свой обычный жилет поверх комбинезона. «Теневая фибра» под тканью не выдавала себя ни складкой, ни объёмом.

– Провожу, – Афелий легко спрыгнул с ящика и выбросил пустой стакан в мусорный бак. – Без меня ты в своей башне из слоновой кости ещё полдня будешь искать выключатель. И потом, – он усмехнулся, – вдруг по дороге встретится ещё один лысый шулер с философскими закидонами. Понадобится прикрытие, которое умеет красиво убегать. Да и я у Аметиста одну вещь спросить хочу. Про квантовый сустейн для гитары в условиях низкоорбитальной невесомости слышал – он правда паяет такие модули или это городские легенды?

– Ты же это только что сам выдумал?

– Может и так – улыбнулся Афелий. – Но вдруг и правда что подскажет.

Феликс взглянул на него и кивнул. Его лицо осталось невозмутимым. Но в этом кивке было принятие. Союз, скреплённый не эмоциями, а взаимной выгодой и опытом совместного выживания.

– Окей-окей. Спросишь. Идём. – сказал он, уже направляясь к выходу.

Покинув довольного Анабелях акр с бардом направились в центр города.

– Все хотел спросить, – неловко начал разговор Феликс, когда они вышли со склада. – Ты ведь гракониец?

– Ну да… – осторожно ответил бард. – Хочешь спросить, где мои рога и кроваво-красная кожа? Я правильно понимаю?

– Если честно – да. – хакер понимал, что настолько личные вопросы обычно задают в более доверительной атмосфере, но нарочитая уникальность Афелия мозолила ему глаза с их первой встречи а с равнении с Анабэлем вообще вставала ребром .

– А я не чистый. – ехидно ответил он.

– В смысле? – такого термина Феликс раньше не слышал.

– Клон. С примесью человеческих генов. Как ты знаешь детей между жителями разных галактик быть не может, но наука решает и такое. А папа мой любил только одну женщину. И она была человеком…

– У Ираэля есть жена?

– Была. – вздохнул Афелий. – Моя биологическая мать погибла от андромедианской кори десять лет назад. Тогда у нас все было не слишком окей с медикаментами и снабжением. Да и специалистов не хватало. Не то что сейчас… Но машина по клонированию все еще стоит у нас в подвале. Я с ней часто прихожу общаться. Не чужой аппарат все же. Как никак она тоже принимала участие в моем создании.

– Извини – сказал сконфуженный Феликс.

– Да ладно. У нас к смерти другое отношение. Проще…

Дальнейшую дорогу до лаборатории они шли в молчании. Откровение Афелия повисло в воздухе тяжелым, неудобным грузом. Феликс чувствовал неловкость за свой неуместный вопрос, а Афелий, кажется, впервые за сегодняшний день погрузился в себя, уставившись куда-то мимо синих полос подсветки на стенах.

– Ты слышал новость? – спросил вышедший из задумчивости Афелий. – Кочевники скоро пройдут рядом с гордом.

– А нам то что? – спросил, обрадованный поднявшимся настроением друга, Феликс. – Идут и идут.

– Так они не просто идут. Скорее всего опять поторговать захотят. Они же не с пустыми руками кочуют. В этот раз говорят из пустыни едут. Там людей мало живет значит и товары редкие будут. Ты вот, например видел кактусы?

– Видел. – улыбнулся Феликс. – На земле их много.

– Да. Ты же у нас житель метрополии. У вас всего много – съязвил бард. – Эх было бы у меня хоть десяток кактусов я бы себе шубу сшил. У них такой мех – закачаешься. В ладонь толщиной…

– Погоди-погоди, мех? У кактусов? – Феликс даже остановился от удивления. – Откуда у кактусов мех?

– Ну да мех. – не понял вопроса Афелий. – а как им тогда ночь переживать? Да и логично что у кактусов мех. Вот у ежей колючки состоят из меха. А у кактусов наоборот. Биология-с…

Афелий еще долго рассказывал Феликсу о дивной природе Заполярья и замолчал только когда за героями закрылись двери лаборатории Аметиста.

Коридор погрузился в полумрак, нарушаемый только тусклыми синими полосками индикаторной подсветки у пола. Роботы-уборщики, похожие на металлических тараканов размером с кошку, шныряли по сторонам, методично очищая и без того безупречные поверхности. Один из них, завидев гостей, развернулся и пополз навстречу, издавая тихое жужжание.

– О! Привет, дружок! – Афелий присел, протягивая руку, словно к собаке. – И кто у нас тут такой блестящий? А?

Робот замер, его сенсоры мигнули жёлтым. Затем раздался знакомый синтезированный голос Аметиста, плоский и лишённый интонаций, исходящий из динамика на корпусе уборщика:

– Ладин. Проследуйте в главный зал. И… – голос сделал микроскопическую паузу, – Попросите вашего спутника не трогать активное оборудование. Особенно то, что движется.

– Слышишь? – Феликс тронул Афелия за плечо. – Не трогай.

– Да я просто поздоровался! – Афелий отстранился, но его глаза уже блуждали по коридору, выхватывая детали: ряды запечатанных стоек с мигающими огоньками, герметичные двери с предупреждающими символами, призрачные голограммы диагностических схем, висящие в воздухе на повороте.

По пути Афелий успел: попытаться заглянуть в одну из приоткрытых технических ниш, откуда на него тут же выстрелил лазерный луч сканера. Он отпрыгнул с комичным возгласом. Прокомментировать внешний вид очередного робота-грузчика, а предмет его стремного вида и не спрашивая Феликса дёрнуть какой-то висящий провод. Кабель полыхнул искрами и наверно сильно обжег или оглушил человека, но гракониец лишь выматерился и тряся рукой пошел дальше.

Феликс отвечал на его вопросы односложно или вообще молчал, лишь иногда тормозя слишком уж резвые ходы барда. Он шёл, ощущая в руках непривычную лёгкость кейса полного «Теневой фибры».

Главный зал лаборатории предстал перед ними во всём своем мрачном величии. Пространство, утопающее в полутьме, разбитое на зоны мерцающими голографическими интерфейсами. В центре, в кресле, больше похожем на хирургическое или пилотское, восседал Аметист. Десятки тонких кабелей шли от разъёмов в его позвоночнике и черепе к потолочным портам, делая его похожим на паука в центре цифровой паутины. Его глаза, обычно скрытые за светофильтрами очков, сегодня были открыты – бледные, почти бесцветные радужки смотрели в пустоту, отражая бегущие строки данных.

– Ладин. Наконец-то. Вы… принесли фибру? – произнёс Аметист, не поворачивая головы. – Не думал, что вам дадут такую редкость.

– Конечно, – Афелий хлопнул Феликса по спине, – такого хакера надо беречь и лелеять. Глаза Аметиста медленно, с едва заметным механическим шелестом перевели фокус на Афелия. Взгляд был настолько лишённым человеческого тепла, что даже Афелий на секунду съёжился.

– Предециар-младший, – констатировал Аметист. – Ваше присутствие не было заявлено в накладной.

– Я как моральная поддержка! – парировал Афелий.

– как вам угодно. Займитесь чем-нибудь тихим.

Он махнул рукой, и один из роботов-уборщиков подкатил к Афелию, издавая настойчивое жужжание, явно намекая следовать за собой к пустому стенду у стены.

– Ладно, ладно, я посижу, – Афелий с показным смирением отправился к указанному месту, но уже через минуту начал: настукивать ритм по коленке, изучая акустику зала. а также попытаться поймать рукой одну из мелких сервисных голограмм, которая, словно бабочка, порхала у потолка.

Феликс тем временем подошёл к Аметисту. Тот жестом вызвал в воздухе сложную трёхмерную схему – карту маршрута, помеченную как «ущелье Молчания. Сектор Дельта».

– Не волнуйтесь за совместимость. «Интрудер» был прошит под фибру, – первым делом заметил Аметист. Его пальцы парили в воздухе, передвигая маркеры на карте. – Удачно что вам выдали именно такой комплект. Она будет вам хорошим подспорьем в поле. Также я оценил присланные учеными характеристики ядра. Вы были правы предложив такой путь. Оно идеально подойдет для наших замыслов. Помехи от геомагнитных аномалий и систем охраны руин составят примерно сто семьдесят три процента твоих мощностей. Но «мост» создаваемые ядром позволит тебе пробиться внутрь. Дальнейшая деятельность не обещает критических сложностей. Эло был прав сделав на вас ставку.

Феликс кивнул. Его взгляд скользнул по схеме, запоминая точки возможного размещения ретрансляторов.

– А что с радио-ядром? – спросил он. – вы всё-таки его достали?

– Архонт справился с возложенной на него миссией. Даррелл везёт его своим караваном. Встреча по этим координатам, – Аметист ткнул пальцем в точку на карте в двадцати километрах от предполагаемых руин. – Прямо у главного входа в искомые склады. К сожалению, они самая хаотичная и не просчитываемая часть системы…

С другого конца зала донёсся резкий металлический лязг. Оба хакера обернулись.

Афелий стоял у стойки с образцами древней электроники времён казалось еще Гегемонии. В его руках был странный предмет, похожий на кристаллическую призму с оплавленными краями. А рядом на полу лежала сдвинутая с места тяжёлая крышка от защитного контейнера. Раритетный голографический модуль…

– Всё в порядке! – быстро сказал Афелий, водворяя призму на место. – Она сама выкатилась. А я спас. Интересной формы, загагулина.

Аметист смотрел на него несколько секунд. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Затем он повернулся к Феликсу.

– Феликс, попросите вашего… сопровождающего подождать за дверью. Там в коридоре есть скамья. Там можно, например петь песни. Или пытаться открутить винты. Много дел в общем. – в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то, отдалённо напоминающее сарказм, настолько сухое и вымороженное, что было страшнее прямой угрозы.

Афелий открыл рот, чтобы возразить, но встретился взглядом сначала с ледяными глазами Аметиста, а потом с выразительным, чуть усталым взглядом Феликса. Он вздохнул, сник и, понуро взмахнув рукой, поплёлся к выходу под аккомпанемент открывающего двери жужжащего робота-конвоира.

Дверь закрылась. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением серверов и шелестом голограмм.

Аметист медленно отцепил один из кабелей от разъёма у виска и наконец полностью повернулся к Феликсу. Его бледные глаза казались почти фосфоресцирующими в полутьме.

– Теперь, – сказал он тихо, но так, что каждое слово падало, как капля ледяной воды, – поговорим о том более насущном. Вы хоть раз поменяли интрудер, так скажем в полевых условиях?

– Как бы вам сказать… Один раз – честно ответил Феликс.

– Довольно немного… вы понимаете, что вам нужна постоянная практика?

Феликс промолчал. Как ему можно было объяснить инопланетянину, что далее для него использовать прибор, вторгающийся в настолько личное пространство человека, было не приятно. И даже его единственной жертвой стал шулер картежник.

– Что вы молчите? – спросил кибернавт. – Не поверю, что при ваших уникальных данных у вас ничего не получилось.

– понимаете… я не могу просто так взять и взломать человека. – начал хакер – узнать личную тайну, что-то украсть или тем более нанести вред. Я же не вор.

– Вот оно что. – Аметист, казалось, усмехнулся. – Тогда подумайте вот о чем: вы взламывали компьютеры, программы, двери, да даже подготовленные мною чипы. Вас этому учили пять лет в университете. Это сделало вас вором или убийцей? Нет. Это сделало вас специалистом. Поэтому не переживайте о испытаниях. Вы же не хотите прямо вредить вашим соседям. А их дурацкие мыслишки и сиюминутные проблемы должны волновать вас меньше, чем жизнь муравьев под ногами. А если вы все же навредите… Без умысла сильного урона не будет, а легкое неудобство решит пара сотен кредитов из бюджета города. Это такие же расходы как починить газопровод или провести новый кабель. Необходимость. Поскольку вас ожидает не близкое путешествие попробуйте свои силы во время него. Уверен случай вам представится. А пока идите и собирайтесь. Завтра утрмо за вами придут.

Дверь лаборатории закрылась за ним с тихим щелчком. В коридоре было пусто – даже роботы-уборщики куда-то исчезли. Только синие полосы подсветки вели к выходу, как посадочная полоса в никуда.

На минуту Феликс замер, слушая тишину. Где-то в глубине здания что-то щёлкнуло – возможно, сервер, возможно, дверь. Он потуже сжал ручку кейса.

«Теневая фибра» лежала внутри, лёгкая и невесомая. Как обещание защиты. И как напоминание: чтобы выжить, ему придётся стать тенью самому.

– Ну наконец вы закончили! – раздался недовольный голос Афелия. Он довольно вскочил с куцей скамейки в «сенях» лаборатории – Целый час вас прождал! Но перехватчик не обманул. Скамейка реально удобная. Ничто так не настраивает голову на правильный лад как необработанный стальной брус. Думать на ней вообще кайф!

Феликс улыбнулся. Спокойная жизнь опять прервалась. Завтра его ждет путь в ущелье – первое его настоящее дело и испытание. И неизвестно что ожидает в конце дороги на этой опасной планете. Но он будет не один. С ним будут надежные и уверенные в себе люди.

Глава 22

Пустоши Олимпа остались позади, сменившись холмистыми, выжженными солнцем плато. Теперь колеса их вездехода шуршали по жесткой, низкорослой траве, отдаленно напоминавшей степной ковыль, если бы тот был сделан из меди и пыли. Небо здесь было выше, а свет второго солнца, «Алого», скрытый за застилающим небо туманом казался менее угрожающим, и был скорее привычным элементом пейзажа, чем предвестником леденящей смерти.

Гримм вел машину, его пепельно-серые пальцы мерно постукивали по рулю. Рядом, в кресле пассажира, молчал Вергилий. Это молчание длилось уже третий день, с тех пор как они покинули пепелище «Стальной Дороги» и углубились в след, оставленный бандой налетчиков.

След был еле заметный, практически невидимый. И вряд ли бы его нашел другой опытный, но несведущий о передвижениях цели следопыт, но им повезло – они знали начало маршрута. Такие мелкие детали, как примятая трава или выбоины на дороге, которые они пропускали раньше теперь складывались в четкое направление. Ухватившись за него в первый раз, они уже не сходили с правильного пути с каждым днем все больше сокращая расстояние между ними и неуловимыми налетчиками.

Но это обстоятельство не радовало Гримма. С каждым днем он все больше присматривался к своему «коллеге» и все больше убеждался в его «чуждости». Рядом с ним ехал не Вергилий. Кто-то очень на него похожий, но не он. Человек был профессионалом, хитрым и опасным. И преследовал цели, лежащие гораздо дальше их простого задания. Гримму было страшно. Страшно не за себя или тем более за контракт – он считал, что все еще способен выбраться из этой заварушки. Нет, его пугало само наличие чего-то необъяснимого и необъяснимо-важного вокруг него и как казалось раньше простого заказа. Но пока-что он ехал дальше, дежурно перешучиваясь с не-Вергилием, задавая вопросы по делу и следя за картой. Они покидали земли Олимпа.

Ландшафт снова начал меняться. Воздух стал гуще, влажнее. Медная трава сменилась более сочной, зеленовато-серой растительностью. Появились чахлые, корявые деревца, цепляющиеся за скалы. Они пересекли незримую, но ощутимую границу. Сухие, смертоносные пустоши Олимпа сменились более теплыми, но не менее негостеприимными землями Эстернсии. Здесь ночной холод был таким же убийственным, но к нему добавилась вечная сырость, пронизывающая до костей. Небо чаще затягивалось свинцовыми тучами, и два солнца играли в прятки, отбрасывая на землю причудливые, быстро сменяющие друг друга тени. Гримму постоянно, казалось, что где-то рядом плещется море.

На четвертый день погони стало ясно: они их настигают. Следы стали свежее, менее тщательными. Банда, уверенная в своем отрыве, начала допускать оплошности: следы в сырой земле стали более четкими, а костры в общих убежищах носили следы недавнего розжига. Они двигались быстро, не скрываясь, как хищники, уже считающие добычу своей. Со дня на день охотники могли увидеть своего противника. Гримм знал, что вопросы надо решать до столкновения, но не собираясь рубить с плеча искал подступы к попутчику, но безрезультатно. Пока в последнюю ночь все не разрешилось само собой.

Вечером, разбивая лагерь под нависающим каменным козырьком дорожного убежища, которые крупные банды построили по всей территории своих владений для защиты случайных путников не успевших добраться до города, Гримм наконец нарушил затянувшееся молчание.

– Кажется всё. Похоже они стоят лагерем в ближайшем ущелье. – сказал он, разжигая маленький, почти бездымный огонь от термоблоков, – Завтра настигнем. Если, конечно, они не сбегут.

Вергилий, чистивший свой импульсный карабин, лишь кивнул. Его движения были точными, экономными.

– Тогда стоит обсудить тактику, – произнес Гримм ровным голосом. – Каков наш план?

– Тактика у меня одна. – ответил Вергилий, глядя в огонь. – Но насчет тебя я не уверен…– В его голосе прозвучал намек. Предложение. Или, может быть, провокация.

Гримм бросил в огонь щепотку местной горькой травы – местные использовали ее горьких запах чтобы отгонять разную ползающую тварь, которая к началу заморозков также как и человек начинала искать убежище.

– Какие-то проблемы? – спросил он, и в его тоне не было ни привычной насмешки, ни фальшивой почтительности. Был холодный, ровный интерес. – А, Вергилий?

Вергилий на мгновение замер, затем мягко щелкнул, одним движением взводя карабин. Он поднял на Гримма взгляд. Его глаза в свете пламени казались абсолютно плоскими, как у рептилии.

– Я все вижу. Ты несколько дней смотришь на меня, как на редкий экземпляр в коллекции. Неужели я настолько интересный?

Прямой вопрос. Ошеломляющее просто. Неужели и ему придется быть честным? Гримм почувствовал, как внутри все сжимается, готовясь к прыжку. Но внешне он лишь усмехнулся.

– Всё удивляюсь твоему личностному росту. Ты так сильно изменился что у меня напрашиваются некоторые выводы.

Тот не моргнул, лишь спросил:

– И какие выводы?

Гримм откинулся на своем свертке, скрестив руки. Дождь, еще не превратившийся в снег, начал накрапывать, застучав по камню над их головами.

– Выводы просты. Ты – невероятно эффективный оперативник. Лучше, чем многие кого я когда-либо видел. Ты стал равнодушен к вещам, которые для него были святы. И ты нервничаешь. Не из-за погони. Из-за чего-то внутри. И самое главное – ты думаешь, как житель большого мира. Как тот, кто привык жить под наблюдением и защитой. Если бы я верил в мистику, то решил бы что ты допельгангер или оборотень. – Гримм наклонился вперед, выпуская когти, его низкий голос зазвучал как скрип камня по камню. – Так кто ты?

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь потрескиванием огня и нарастающим шумом дождя. Вергилий отложил карабин. Его лицо было каменным, но в уголках глаз дрогнула какая-то нечеловеческая усталость.

– Офицер Легиона, – произнес он четко, без колебаний. Каждое слово падало, как приговор. – Нахожусь здесь по распоряжению генерал-губернатора Нексус Прайма.

Гримм медленно, широко улыбнулся. Это была не улыбка радости, а улыбка охотника, наконец-то увидевшего истинные очертания своей добычи сквозь камуфляж.

– Не скажу, что я удивлен, – выдохнул он, и в его голосе прозвучало странное облегчение. Ложь закончилась.

– Что теперь, охотник? – спросил легионер. Его рука лежала рядом с карабином, но не на нем. Он давал Гримму выбор. Напасть сейчас, начать смертельную схватку здесь, под дождем, в двух шагах от цели. Или…

– Зависит от тебя, легионер. Мы не враги, с Легионом мне делить нечего. Пока что… – парировал Гримм, будто в первые рассматривая своего спутника. – Но ты далеко зашёл в своей маскировке. Что такого нужно вашим генералам?

Легионер смотрел на него, и в его плоском взгляде что-то промелькнуло – уважительная оценка, холодный интерес.

– Простые человеческие ценности. Контроль. Справедливость. Безопасность системы. Всё Заполярье. Если ты думаешь, что нас волнуют какие-то старые склады то ты глубоко заблуждаешься. Дух сепаратизма слишком сильно вскружил головы некоторым лидерам. Мы хотим напомнить кто в галактике настоящая власть.

Гримм рассмеялся. – Очень интересно. А я-то думал тут все за этими сокровищами гоняются.

– Нет, – легионер покачал головой. – Я случайно влез во всю эту авантюру и действовал только ради маскировки. Моя задача гораздо масштабнее, сложнее. То, что не решается грубой силой. И в деле этом мне не помешала бы помощь и расположение некоторых по неволе заинтересованных лиц. Ты понимаешь меня?

Он сделал паузу, дав словам повиснуть в сыром воздухе.

– Я не понял. – кивнул Гримм. – Хотел бы ты меня убить не распинался бы тут. Предлагаешь не выдавать тебя?

– Опять нет. Успех этой вылазки меня не волнует. Но прямо сейчас у нас слишком разные взгляды на конец этого предприятия. Сначала надо кое-что решить. Я предлагаю тебе контракт, Гримм. Помощь в выполнении моего задания. Взамен… Скажем полное помилование от Легиона. Новые документы. Чистое имя. И место на первом же корабле, который покинет эту дыру. Это тебе предлагал Ираэль? Так вот. Я могу предложить всё это и еще больше. Честную работу, деньги и возможность не скрываться по черным дырам республики. Думаю, твоя жена оценила бы.

Слова ударили сильнее, чем выстрел. Дом. Это было то самое слово, та самая приманка, на которую он купился, соглашаясь на авантюру Ираэля. И вот ему предлагает ее снова, на других, более прямых условиях.

Гримм засмеялся, коротко и сухо.

– Предать Олимп? Сменить одного хозяина на другого?

– Олимп использует тебя, как и все, – холодно заметил легионер. – Ираэль послал тебя на эту миссию, чтобы убить двух зайцев: найти налетчиков и избавиться от проблемы – то есть от меня. Он знал кто я. И Ты был расходным материалом в его игре с Легионом. Тебя убили бы в любом случае. Если не я, то сам Ираэль. Я же предлагаю партнерство. Ограниченное по времени и целям. А потом – свобода. Что думаешь, охотник?

Дождь хлестал сильнее, превращая мир за их каменным навесом в серую, шумящую стену. Гримм смотрел на пламя, его мозг работал с холодной скоростью расчехленного клинка. Легионер был прав насчет Ираэля. Да и насчет всего. Он всегда был расходным материалом. На Заполярье, на Крипсо, везде.

Он оценил шансы. Схватка с легионером здесь и сейчас – стопроцентная победа в его, Грима пользу. Все же ему не первый раз приходится драться с вооруженным человеком. Но понимает ли это лже-Вергилий? Скорее всего да, тогда почему так спокоен? Простой ли это легионер? Нет… Точно нет. Нирин чувствовал, что это не простой человек, если вообще человек. Биться с неизвестностью опасно. Да даже если победит, что дальше? Возвращаться к Ираэлю с рассказом о предателе? И что? Тот, скорее всего, прикажет его же и пристрелить, чтобы замять следы. Ситуация…

Путь смены стороны… И в самом деле возможность. Его ничего не держит с Олимпом, ни родственники, ни связи, ни друзья. Ладно друзья у него там были, но не Феликс ни Афелий никак не помогли бы ему бежать с планеты или спасти от смерти. А единственный его покровитель похоже тоже по уши утоп в каше Легиона и не сильно обеспокоен его, Гримма, выживанием, так чем он хуже?

Он поднял взгляд на легионера.

– Предположим я соглашусь. Но я привык сначала узнавать подробности задания. И, возможно, конкретно. «Когда?» «Куда?» и «Что?».

– Всё просто. Делаем что делали. Идем по следу. Самое главное: достичь ущелья как можно раньше. Затем… – лже-Вергилий улыбнулся, – Прикрывать мне спину и делать грозный вид.

– А налетчики? – спросил Гримм.

– Они все так же наша основная цель. Только теперь их нужно будет не уничтожить, а догнать и дать мне переговорить с их предводителем. они знают о моем приходе и будут ждать нас. Обычное сопровождение. Не волнуйся. Дальше действуем по обстоятельствам. Как только дела мои на планете прекращаются я считаю твой контракт исполненным.

Гримм долго смотрел на свои когтистые ладони, будто читая на них карту своего будущего. Потом подумав, медленно кивнул.

– Договорились, легионер. Но помни: я работаю на тебя, а не на твой Легион. Честь не отдаю, не ношу форму и не соблюдаю приписанные вам законы. И если твоя цель будет выглядеть как приказ убить кого-то из моих знакомых, друзей или с кем у меня есть личные дела без жизненной необходимости – он взглянул в глаза легионера, – Контракт аннулируется. Дальше мы опять по отдельности.

Легионер смерил его взглядом, но кивнул.

– Принято. Но ты всегда можешь изменить свое мнение. За Легионом сила. И мы не бандиты. Не обманем. Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным.

Он протянул руку – человеческий, странный жест в данных обстоятельствах. Гримм посмотрел на нее, затем на свое когтистое, пепельное запястье. И все же улыбнувшись ответил на рукопожатие, сдавив руку легионера изо всех сил. Тот тоже не стал сдерживаться – он оказался невероятно сильным, что и ожидалось от фермера.

– Признаю ваше право на командование – Гримм первым разжал пальцы и сел на расстеленный матрас.

Легионер усмехнулся – впервые за все время путешествия. Улыбка была безжизненной, как трещина на маске.

– Тогда спим. А на рассвете двигаемся к ущелью. У нас есть день, может два, чтобы нагнать банду и выйти на позицию. Если опоздаем все решится без нас. Так что не сбейся со следа, охотник!

Гримм отвернулся к огню, снова сделав вид, что греется. Разговор, от которого он ожидал сложной схватки неожиданно перерос в контракт. Раньше он бы назвал это успехом, но можно ли назвать успехом союз с Легионом?

Он посмотрел в сторону, где в стене дождя и тьмы лежало ущелье Молчания. маленькое ущелье, неожиданно ставшее чем-то важным. А он, Гримм, бывший наемник Олимпа, а теперь похоже агент Легиона, шел туда с самым прекрасным знанием в мире, знанием что теперь он вновь без крыши и снова влез в приключение.

***

Утренний лес Эстернсии был как всегда холоден, мокр и отдавал сыростью, кутаясь в теплую кожаную куртку Гримм шел за своим новым нанимателем недоверчиво вглядываясь в блеклые тени деревьев.

– Не хватало еще не разъезд разведчиков наткнутся. Изрешетят нас с испугу и хана твоей миссии.

– Вот и следи по сторонам. – ответил необычно веселый легионер. – Ты же охотник. Вот и угляди их раньше, чем они нас.

– Угу… Угляди… Тебя как звать то?

– Хм, хороший вопрос – шедший по дороге впереди лже-Вергилий задумался и остановился. – Зови Пресненским. Это имя мне более близко.

– Что за имя такое? – удивился Гримм.

– Пятьдесят лет назад на Амексии был один депутат с таким именем. И была у него одна проблема. Тогда еще чуть пол звездной системы к праотцам не отправилось. Можешь поискать в сети мемуары тех лет. Долгая история, но не безынтересная.

Они бросили машину недалеко от дороги в высокой траве и весь день с утра шли по следу. Гримм не понимал такого действия, но легионер рассказал, что конечной целью налётчиков было ущелье, до которого идти пешком пару часов, и им бы желательно не въезжать в него на вездеходе Олимпа.

– Скоро сюда приедет и экспедиция Аполлона и я не хочу, чтобы у них были вопросы по типу: что здесь делает наша машина? Да и не сбегут они от нас. Ждут меня!».

Выйдя из леса, они поднялись на вершину холма, с которого открывался вид на ущелье и прилегающие земли. Сев на вершину холма Вергилий достал бинокль и вгляделся вдаль. Гримм как любой нирин имел зрение лучше, чем у людей и смог составить общее впечатление и без аппаратуры. В ущелье кипела работа. У угадывавшихся в камне очертаний большого склада гегемонии сновали человечки, таскали камни и мусор машины, ко-то устанавливал переносной защитный купол. Два человека с карабинами охраняли проход. Он отметил расположение пулеметного гнезда на скале и троих снайперов на противоположном склоне.

– Да тут целый гарнизон. Кто это? – спросил он у легионера.

– А то не догадываешься? – усмехнулся он и протянул нирину бинокль. Взглянув через навороченный агрегат Гримм увидел меховую одежду людей и несколько флагов и рисунков стилизованной корабельной головы дракона. Между палатками он разглядел груду хлама, еще когда-то недавно бывшую несколькими машинами. Они носили следы битвы или нападения. Вокруг них словно стена стояли укрытые тентами грузовики и пара уцелевших легких боевых машин на гусеничном ходу.

– Похоже на викингов. – ответил он. – Но шатер вделке стоит не их. Слишком богатый, да и конструкция необычная. Это наши налетчики?

– Совершенно верно. – кивнул легионер. – И как раз в этот «неправильный» шатер нам и надо. Как ты говорил в той деревне? Ну пошли!

Сложив бинокль и убрав его в карман, легионер достал оттуда же небольшой голомаяк и включив раскинул над ними флаг-голограмму. Гримм, ожидавший увидеть флаг Легиона, узнал в светящихся синих линиях чуть измененный герб граконийской правящей семьи.

– Как видишь у Ираэля высокое самомнение. Не каждый свой родовой герб под королевский лепит – прокомментировал заметивший его оценивающий взгляд Пресненский. – Пошли поищем местную разведку! – закрепив прожектор у себя на кителе, он поднялся и пошел вниз по холму. Голограмма плыла за ним следом. Не став отставать Гримм тоже встал и закинув винтовку за плечо пошел за ними. Разведчики вскоре заметили их и к ним подрулил потерянный потрёпанный автомобиль, из которого вылезли двое. Они так же были одеты в меховые жилеты, но вот лица их были совсем никак у моряков. – «Похоже настоящих викингов они вырезали и ограбили и теперь разыгрывают спектакль» – подумал он про себя. – «Может все же атаковать этого лже-Вергилия и его дружков да попытаться сбежать?» – но решить ему не дали.

– Кто такие? Куда идёте? – начали разведчики, – Не видите разве, экспедиция тут?

– Мы простые путники – ответил Гримм, – а вы кто будете? Чья экспедиция?

– Как кого? Даррелла! – ответили, переглянувшись разведчики.

– Ну конечно его. – сказал вышедший вперед легионер, – Оставим формальности. Я к вашему начальнику мой флаг должен быть вам известен.

– Даррелл не примет вас. – сказал с каменным лицом старший.

– Великий Хан в рыбе не нуждается. – ответил легионер. Разведчики кивнули и открыли перед нирином и оборотнем задание двери машины. Гримм понял, что только что наблюдал обмен паролями. Их быстро довезли до самого шатра, где и высадили, сообщив стражам о прибытие долгожданных гостей и уехали назад в поля.

Несколько минут они стояли молча, оглядываясь по сторонам. Вокруг кипела работа, но на них никто не смотрел – намеренное, демонстративное игнорирование. Гримм чувствовал спиной тяжелые взгляды стражей у входа. Воздух пах пылью, гарью и чуть уловимым запахом химического топлива от работающей неподалеку техники.

– Церемонии. Похоже на прием у местного князька. Давно я на таких не был – процедил сквозь зубы Гримм, не поворачивая головы.

– Тише, охотник, – так же тихо ответил легионер. – не оскорбляй их жалкие старания. Все же мы на аудиенции. Вспомни условия. И свою роль.

Ветер шептал что-то в тугую ткань шатра, внутри него слышались тихие переговоры нескольких голосов, где-то в лагере хрипло ревел двигатель. Наконец, полог у входа дрогнул. Стражники откинули ткань пропуская героев внутрь. Внутри пахло кожей, дымом и чем-то резким, лекарственным. Пространство было обустроено с аскетичной, почти военной практичностью. У низкого стола, заваленного картами и непонятными железными деталями, стоял высокий мужчина в простом, но качественном кафтане. Его спина была к ним повернута, а голова склонена над расчетами. У дальней стены, на походной лавке, сидела, поджав ноги, девушка в простом платье. Она что-то сосредоточенно чистила ножом.

Шум входа заставил ее поднять голову.

Сначала вошел Пресненский, его голограмма-герб плыла за ним, отбрасывая на стены шатра мерцающие тени. За ним, чуть сгорбившись под низким пологом, проследовал Гримм.

Взгляд девушки скользнул по легионеру без интереса, задержался на нирине… и острый нож со звоном выпал у нее из рук на ковер.

Гримм узнал ее раньше, чем она его. Элизабет. Неудачливая нанимательница Феликса, брата которой он лишил уважения и глаза. Но теперь это была не та яростная, огненная налетчица с корабля. Это было что-то тихое, придавленное и потемневшее на солнце, но с глазами, в которых горел холодный, не погасший ни на секунду уголек ненависти и жадности.

– Ты… – вырвалось у нее хриплым шепотом. Она вскочила, как пружина. – Ты!

Ее крик, дикий и пронзительный, разорвал тишину шатра. Мужчина у стола резко обернулся.

– Мой хан! Это он! – Элизабет, не сводя с Гримма горящего взгляда, метнулась к мужчине, хватая его за рукав. Ее палец, дрожащий от ярости, был направлен на нирина. – Это тварь, которая изувечила моего брата! Он слуга Олимпа, нельзя ему верить. Он приведет нас всех к гибели. Убей его! Прикажи…

Мужчина повернулся к ней. Его движение было быстрым и точным, как бросок змеи. Развернув корпус, с короткого замаха ударил ее кулаком в лицо.

Удар костяшек о скулу прозвучал негромко, но жутко. Элизабет захлебнулась на полуслове, ее голова резко дернулась в сторону. Она не закричала, только ахнула, потеряв равновесие, и привалилась к стенке шатра, прикрывая лицо руками.

– Тихо, женщина. Не видишь мужчины разговаривают! – сказал он отвернувшись от нее.

В тот же миг в шатер, будто ждали сигнала, влетели двое слуг. Молча, без суеты, они подхватили Элизабет под руки. Она не сопротивлялась, лишь сквозь пальцы смотрела на Гримма взглядом, в котором теперь, поверх ненависти, читалась животная, униженная ярость. Ее уволокли наружу. Полог захлопнулся.

В шатре воцарилась тишина. Хозяин шатра вытер тыльную сторону ладони о свой кафтан, медленно повернулся к гостям. Его лицо было спокойно, почти вежливо. Ни тени гнева, ни смущения. Только холодная, расчетливая ясность.

– Не обращайте внимания. – его голос был низким, ровным, без капли пафоса. – Жёны бывают нервными и невоспитанными. А эта в последнее время еще и о себе много думает. Я – Асай Драх. А вы, судя по гербу, наши долгожданные «гости из Олимпа». Хотя… – его взгляд, острый как бритва, перешел на Гримма, – Похоже вы и вправду не такие уж простые. Интересно.

Гримм чувствовал, как каждый мускул в его теле напряжен, как будто готов к прыжку. Он видел, как Пресненский слегка наклонил голову, принимая извинение как нечто само собой разумеющееся.

– Старые истории не должны стать для нас проблемой. У нас новая общая цель. Я бы хотел приступить к обсуждению планов.

Асай медленно кивнул, его глаза сузились.

– Прошлое имеет привычку возвращаться, – произнес Асай, все еще глядя на Гримма. – Но, если вы здесь по делу, значит, настоящее для вас важнее. Садитесь. Расскажите, же наконец зачем мой брат заставил меня ждать неделю в этой дыре. И что Олимп, – он чуть выделил слово, – предлагает делать нам и за какую цену.

Он жестом указал на подушки у стола. Гримм, поймав едва заметный кивок оборотня, опустился на одну из них, стараясь не поворачиваться спиной к выходу.

– «Как же удивительно закручивается история…» – подумал он.

Глава 23

На просторах Заполярья до сих пор можно обнаружить замурованные хранилища Гегемонии – наследие её краткого, сумбурного, но насыщенного владычества над планетой. В период активной колонизации сюда направлялись научные экспедиции и военные гарнизоны, собравшие уникальные данные по ксенобиологии, геологии и климатологии, а также накопившие значительные материальные ценности, в том числе конфискованные артефакты местных аборигенных культур. После восстания двадцать лет назад и захвата власти местными формированиями, Первый Легион (прямой предшественник современных сил МТФ) в спешке провёл операцию по консервации: стратегические объекты – лаборатории, штабы, арсеналы и склады – были запечатаны, а персонал отозван в опорный пункт «Нексус Прайм» где и обитает до нынешнего времени. Именно эти заброшенные, но структурно целые комплексы и принято называть «руинами». С тех пор, в результате административных трансформаций Гегемонии в Межгалактическую Торговую Федерацию, контроль над объектами был утрачен: коды доступа и схемы помещений считаются потерянными, а официальные власти давно не проявляют интереса к «устаревшему хламу», оставленному их предшественниками на окраине цивилизации…

(Первый справочник Заполярца)

***

Караван Архонта представлял собой нестройное, но грозное скопление металла и человеческой решимости. Несколько недель весь олимп работал ради этого дня. Воздух гудел от голосов, лязга тросов креплений и оружия. Таких машин Феликс раньше не видел. Десяток машин – от вездеходов на массивных шинах до бронированных грузовиков с тускло поблескивающей керамопластиковой бронёй – стояли, дымя парами разогретых двигателей и топливными испарениями. Впереди поезда стояли два лёгких разведывательных вездехода «Скорпион» с пулемётными турелями. В центре стояла гордость Олимпа: огромный, шестиколёсный бронетранспортёр планетоходного типа «Мастодонт» в матово-чёрной окраске, больше похожий на передвижную крепость. Такие машины были на вес золота: огромные размеры и условная независимость от города позволяла им содержать внутри себя десятки человек и перевозить их на гигантские расстояния бездорожья и небезопасной среды, а толстая броня была хорошей защитой против живых обитателей неизведанных троп. За ним стояли грузовики с припасами, топливозаправщик, машины с оборудованием. Замыкали колонну ещё два «Скорпиона» и пара быстроходных багги с крупнокалиберными винтовками на турелях – глаза и клыки арьергарда.

Феликс стоял в стороне, у колеса одного из «олимпийских» вездеходов, ощущая непривычную легкость «Теневой фибры» под поношенным камуфляжным жилетом. Рядом, прислонившись к капоту и затягиваясь дешёвой, едкой сигаретой, был Вениамин. Опытные подчиненные уже получили краеугольные распоряжения с наставлениями и у старшего караванщика было немного времени на отдых и «мысленную подготовку». Дым от дорогих недавно добытых в виде контрабанды сигарет «Прима» струйкой уплывал в холодное утреннее небо, смешиваясь с выхлопными газами.

– Ну что, гений, готов нести свет знаний в царство тьмы? – хрипло поинтересовался Вениамин, щурясь от дыма.

– Кажется да. – сказал, поежившись на утреннем холоде Феликс. Взгляд его скользнул по площадке, выхватывая знакомые детали в хаосе. – Так странно вновь покидать только устаканившейся быт.

– Еще привыкнешь. – рассмеялся Веня. – в нашей непростой жизни никуда без выхода из зоны комфорта. Дорога как смысл жизни! Смотри, вот и наш лидер пришел. Скоро отправляемся. – он указал куда-то за спину Феликса, где в эпицентре суеты, в странном островке спокойствия, был Архонт. Он стоял, опершись на простую деревянную трость, раздавая последние команды и поручения окружившему ему триумвирату. «Не потерять город, следить за округой, с особой осторожностью взаимодействовать с кланом Драхов. Не пускать их за ворота!» Его взгляд, медленный и тяжелый, как жернов, перемещался с одной группы людей на другую. Казалось, он не слушал что говорят ему Эло или Алекс. Он был осью, вокруг которой вращался весь этот хаос подготовки. Молодое, прекрасное лицо и древние, пустые глаза. Феликс почувствовал холодок по спине, не связанный с утренним воздухом. Закончив раздавать указания, Аполлон сел в стоявший рядом черный автомобиль и укатил назад в резиденцию. По крайней мере так могли подумать собравшиеся вокруг зеваки.

Отвернувшись от задумавшегося деда, он смотрел дальше на гигантскую толпу провожавших. Ему было не привычно видеть такое единодушие в как казалось абсолютно далеких друг от друга людях. Рабочие, воины, работники канцелярии – их пришли провожать все. Дойдя взглядом до еще не погруженного оборудования и обслуживающих его людей, он удивлённо замер, заметив знакомое лицо. В толпе грузчиков, сгорбившегося под тяжестью ящика с пайками, мелькнуло знакомое, осунувшееся лицо. Федор Семеныч. Историк-грузчик. Старик кряхтел, пытаясь втащить коробку с аварийными маяками в кузов грузовика. Старый, больной, выкинутый на обочину жизни жестокими людьми человек без средств к существованию… Феликс повернулся к Вениамину.

– Веня, дай пачку сигарет. У тебя же их много. Верну как смогу.

Вениамин поднял одну седую бровь, оглядев Феликса с ног до головы. – Зачем? Ты же не куришь?

– Мне не для себя. Надо один долг вернуть.

Пожав плечами, караван-баши достал из нагрудного кармана еще одну контрафактную пачку «Примы» и швырнул её Феликсу. – Держи благодетель. Потом и меня отблагодаришь, когда время придет. Если живыми вернёмся.

Феликс сказал какие о слова благодарности и метнулся в толпу, лавируя между людьми и ящиками, к грузовику. Федор Семеныч как раз спрыгнул на землю, потирая поясницу.

– Федор Семеныч!

Старик вздрогнул, обернулся. Увидев Феликса, на его усталом лице появилось что-то вроде удивлённой теплоты. – Феликс? А ты-то тут чего? В самое пекло собрался?

– Вроде того. А ты?

– А я.… – старик махнул рукой в сторону грузовика. – Истории пишут не только чернилами. Иногда и потом. Вот и горбатюсь. Да и лишние деньги на дороге не валяются. Опять же в городе, не в карьере, недалеко от дома… Для старика удача.

Феликс протянул ему пачку сигарет. – Вот. Возьмите.

Федор Семеныч посмотрел на пачку, потом на Феликса, и его глаза стали мокрыми и острыми. – Это за что?

– За то, что не бросил тогда пьяного у фонтана. За науку. За… – Феликс запнулся, не зная, как выразить странную благодарность за яйцо гаспирикса, которое сейчас лежало у него в квартире, под лампой холодильника, за отданный на одну ночь диван, за неожиданную на дикой планете доброту и честность. – Просто возьмите. Не используете, так может обменяете на что. Они дорогие.

Старик медленно, почти благоговейно взял пачку, сжал её в своей корявой руке. Он кивнул, несколько раз, словно слова застряли где-то глубоко в горле. – Спасибо, сынок. – Потом он посмотрел Феликсу прямо в глаза, и его взгляд стал серьёзным, почти отцовским. – Смотри ты там… Осторожней. Вдалеке от дома, камни хранят больше секретов чем некоторые люди. Первый легион использовал склады не только как хранилища, но и как бункеры на случай инопланетной угрозы. Лабиринты и ловушки вам обеспеченны. Не потеряйся в них.

Где-то впереди резко, раздался голос, усиленный мегафоном: – «Машина один, на выход!» – конец посадки. Рядом с ними проехала машина, на заднем сиденье которой сидел лысый как камень человек в толстом утепленном мундире красного цвета. При виде него люди шептались и рассыпались аплодисментами.

– Возвращайся, – тихо сказал Федор Семеныч. – Смотри вот уже, и начальник вездехода вашего прибыл. Командир входит на борт последним. Не нарушай традицию.

Феликс хлопнул его по плечу, развернулся и почти бегом направился к бронетранспортёру. Он чувствовал на спине взгляд Архонта. Тот уже поднимался по аппарели, и его пустые глаза скользнули по Феликсу, встретившемуся с грузчиком, безо всякого интереса, как по детали механизма, выполняющей ожидаемое действие.

Внутри «Мастодонта» гудели генераторы. Вениамин уже сидел у коммуникатора. Архонт, переодетый и тайно доставленный на борт вездехода прошёл к своему креслу у центрального пульта у правления, откинулся на спинку и закрыл глаза, будто погружаясь в сон или в иную форму восприятия. Его пальцы лежали на набалдашнике трости. Сейчас он был без своей извечной маски, и Феликс не мог не поразится открывшемуся ему зрелищу. Аполлон и вправду был молод, молод и необычайно красив. Ровные точеные черты лица напоминали древнюю статую, денные ресницы трепетали под волнами воздуха, а по плечам струились роскошные белые волосы

Феликс занял своё место у стены. Аппарель с гулким металлическим скрежетом и шипением гидравлики поднялась и захлопнулась, отрезав их от внешнего мира.

Через бронированные стеклоблоки Феликс вдруг увидел еще одно знакомое лицо – Афелий. Он пробрался в первые ряды провожавших и махал рукой в след колоне. Потом встретившись взглядом с Феликсом, он ухмыльнулся и подмигнув что-то крикнул, но толстое окно не пропустило звук.

Тут первый «Скорпион» плавно тронулся с места. Затем рыкнул двигатель их «Мастодонта», и могучее чудовище качнулось и покатилось вперёд.

Башни Олимпа, его стены и дымящиеся трубы поплыли мимо иллюминаторов, превращаясь в миниатюру, а затем и в размытое пятно на горизонте.

Колонна, точёная и жесткая, въехала в открытую пасть пустошей. Путь в Ущелье Молчания начался. Феликс откинул голову на прохладную стену, слушая ровный гул мотора. Рядом дремал самый опасный человек на планете. Впереди ждала тьма, хранящая память старой уже не существующей гегемонии. А у него в груди, поверх «Теневой фибры», лежала странная лёгкость – от подаренной пачки сигарет и слов старика. Последняя связь с чем-то, что ещё можно было назвать человеческим.

Броня вездехода с глухим гулом приняла на себя первую неровность за воротами Олимпа. Городские плиты сменились утоптанной грунтовой дорогой. Колонна, вытянувшись в смертоносную стальную гусеницу, набрала ход.

Феликс прильнул к иллюминатору. Пейзаж плыл за толстым бронестеклом, и с ним менялось что-то внутри. Он вспомнил свой первый путь по Заполярью – в одной машине с афелием за рулем и под охраной Гримма. Каждый звук казался тогда выстрелом, каждый бугор земли тогда таил угрозу.

Теперь всё было иначе.

Мир за окном казался не угрозой, а территорией. Большой, суровой, но покоряемой. Рев двух десятков двигателей вышибали из воздуха саму возможность тишины. Это была демонстрация силы, тотальный контроль. На дорогу вышла шестиногая тварь, замерла, и, едва головной «Скорпион» приблизился, ринулась прочь в кустарник. Вспорхнула стая пернатых с нефтяными крыльями.

Нам знакомство с животными теперь точно не светит, – подумал Феликс, вспомнив байку Афелия про костяного медведя. Перед этой колонной любой хищник был бы просто помехой, в ужасе спасающейся бегством. Природа была в очередной раз покорена человеческим разумом.

Машину тряхнуло на колдобине. В своём кресле Архонт не открыл глаз, лишь пальцы на набалдашнике трости слегка сжались и расслабились, будто он чувствовал дорогу кожей. Вениамин у пульта лишь хмыкнул, не отрываясь от планшета с маршрутом.

Устав трястись в кресле, Феликс, следуя непонятному импульсу, оттолкнулся от мягкого сиденья и направился вглубь «Мастодонта», желая размять ноги.

Внутри «крепости» кипела своя жизнь. Машина была настолько большой что ее внутреннее пространство можно было поделить на несколько комнат и все еще не чувствовать стеснения. Вездеход, находившийся во владении Архонта, был не слишком большим, но и в нем хватало места под капитанскую рубку, столовую, спальни и склад. Удивленный Феликс перемещался между комнатами чувствуя себя будто в пассажирском поезде, двигавшемся без рельсов. В комнате, отданной под складской отсек сидело непонятное существо и что-то разбирало. Феликс знал о многих разумных существах в галактике но такое видел впервые. Нирины, вабийцы, граконийцы или четырехрукие нематоны имели черты антропоморфные, и были схожи с человеком. Этот же инопланетян был другим. Посередине зала лежала небольшая зеленая куча слизи из которой то и дело вырывались ложноподии.

– …Ну и хлам нам подсунули, – ворчало существо. – Что там Диодох говорил? Год гарантии? Так что же эта хрень за пол дня издохла? Нас же Вениамин потом спросит, почему влажность в грузовом не мониторим. Датчик сырой попался. Может, конденсат?..

Феликс замедлил шаг. Его взгляд упал на открытую панель и мелькающие индикаторы.

– Можно попробовать? – негромко спросил он.

– А, господин хакер, – куча повернулась к Феликсу открывая ему полный вид на себя.

– «Все же комплементарность не прогнулась» – отметил про себя хакер. Внутри слизи виднелось крохотное серое существо чертами напоминавшее крысу, болтающая тонкими ручки в толще слизи.

– Конечно смотрите. Может что и поймете. Вы конечно больше по сети… – существо задумалось. Голос шедший словно изо всех клеток его тела заглох.

– Принцип тот же, – пожал плечами Феликс, уже наклоняясь к панели. – Диагностический протокол, шина данных…» Его пальцы привычным манером пробежали по местам выхода контактов. Перед глазами забегали строчки.

[Вход… Вездеход «Мастодонт».]

[Сканирование подсистем…]

– Ну и? – нетерпеливо спросил инопланетянин приглядываясь к неподвижному лицу хакера.

[ОБНАРУЖЕНО: сбой в цепи мониторинга влажности, Сектор Груз-3.]

[Источник сбоя: Вспомогательная управляющая плата, ось 5 (запасная).]

[Статус платы: ОШИБКА ПИТАНИЯ. Обнаружено несанкционированное напряжение +5мВ на линии резерва.]

– Да тут косяк не в датчике. – Феликс вгляделся в сообщения. – Глюк в управляющем чипе на вспомогательной оси. Кто вообще подает напряжение на запаску? Его можно временно заглушить. Вот… здесь. – он ткнул пальцем в схему, потом сделал несколько быстрых касаний.

[ИНИЦИИРОВАНА ИЗОЛЯЦИЯ ПОДСИСТЕМЫ…]

[Перенаправление диагностических запросов через основную шину…]

[Влажность в Секторе Груз-3: 47%. Статус: В НОРМЕ.]

Индикатор на панели, мигавший красным, застыл, а потом переключился на ровный зелёный.

– Ну ё-моё! – существо шустро подползло к датчику что-то тыкая в панели, – Умный вы человек! Работает!

– Не надо благодарностей. – улыбнулся Феликс. – Позволите один вопрос… Не знаю как вас по имени…

– Конечно. – крыса внутри слизи активно закивала. – Всё что угодно для моего спасителя. Зовите меня Бринелль. Признаться мое настоящее имя вы не поймете.

– Кто вы? Не разу не слышал о ком-то похожем на вас.

– Вот что – Бринелль завибрировал словно смеясь. – Это вопрос простой. – Я с планеты Унгоев-28765. Мой народ унгоивинов недавно вошел в состав республики. Сюда же я прибыл с туристической миссией. Хочется знаете ли посмотреть чужие миры, поучаствовать чем-то великом, оказать посильную помощь.

– Не лучшую планету вы выбрали доля туризма – заметил Феликс. – Сложно представить что кто-то захочет любоваться местными красотами.

– О это вы зря. – унгоивин покачал головой. – Эта прекрасная планета с удивительным строением и великолепной природой. Что же касается холода, о котором вы наверно подумали то не волнуйтесь. Пригласивший меня Архонт подробно расписал мне с чем придется столкнуться в пути и я подготовился. Видите этот кокон, – Бринелль обвел руками область вокруг себя. – Это моя диссолют-капсула. Пока я в ней моему телу не страшен никакой физический урон и никакое природное воздействие.

– Невероятно. – изумился хакер. – Знаете, в это трудно поверить. Такое изобретение звучит как настоящее чудо.

– Для вас да. – хитро прищурился крыс. – Но наш генном и клеточное строение гораздо проще вашего. И мы давно научились собирать свое тело из скажем не совсем органических материалов. Так же как и растворятся в сходном бульоне. У всего есть свои плюсы!

Разговор продолжался ещё несколько минут, пока колонна не въехала на более каменистый участок, и гул шин не сменился на более дробный, грохочущий. Феликс, кивнув на прощание солдатам, пошёл обратно к своему месту. Внутри Мастодонта теперь пахло не только металлом и маслом, но и табаком и консервированной едой. Везде звучали голоса, звуки радио истории. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует нечто вроде… принадлежности. Хрупкой, но реальной.

За окном неслись побеждённые, покорные пустоши. А внутри летящей крепости зрели свои маленькие союзы и большие тайны. Путь только начинался.

Они двигались целый день, ненадолго останавливаясь только на время обеда. Только когда бледно-желтый свет Электрума начал таять у горизонта, колонна свернула с дороги на длительную стоянку. Громоздкий Мастодонт не боялся холода и снега и позволял им останавливаться где угодно и не зависеть от стен перевалочных пунктов. Ценой этому была энергия, которой хватило бы для питания целого многоэтажного здания и которую аппарат поглощал за считанные дни. Двигатели затихли, звук которых сменился другой музыкой – лязгом аппарелей, криками распорядителей, гул генераторов и тяжёлых шагов утеплённой обуви по промерзшей земле. Рабочие и солдаты мигом разошлись по своим делам: осматривать окрестности, пугать опасных животных и ставить защитные контуры.

Феликс встал с влипшего за несколько часов в спину кресла и потянувшись вышел через уже открытую дверь «Мастодонта» и, отойдя на несколько шагов, поднял голову. На небе творилось то, чего не увидишь ни на одной планете с одним солнцем. На западе ещё догорала бледная полоска Электрума, отливая жидким золотом. А на востоке уже наливалось тяжёлое, густое сияние Алого – не свет, а скорее отсвет, будто из-под горизонта светил гигантский раскалённый уголь. Между ними, в тёмно-синей полосе чистого неба, уже проступали первые крупные, немигающие звёзды. И они здесь казались ближе, острее, словно иглы, вонзившиеся в бархат космоса.

– Красиво, да? Прям хоть картину пиши. Жалко, кисточек нет. – раздался сзади голос, знакомый, но сейчас без обычной усталой тяжести. – А так получилась бы неплохая открытка: «Привет с Заполярья».

Феликс обернулся. Архонт стоял, прислонившись к броне, руки в карманах лёгкого плаща.

– Вы рисовать умеете? – спросил он.

– Не доводилось… – ответил хакер.

– А я вот умею. Может когда-нибудь издам набор таких марок. Главное тут закончить… – он постоял вглядываясь в вечернюю даль и о чем-то думая потом сказал – Только вот, мастер Феликс, позвольте дать совет от человека, который тут подольше вашего. Любоваться этим делом лучше из капитанской кабины, через лобовое бронестекло. А по улице сейчас пусть менее ценные члены экипажа ходят – у них и задания попроще, и замерзнут – не жалко. А вас нам ещё беречь надо. Идите-ка, чаю возьмите. Пока не замёрзли. И от дверей подальше стойте. Скоро холод даже отопление не сдержит.

– Еще вполне тепло. Пара минут на воздухе меня не убьет – фыркнул Феликс, последний раз вдохнул вечерний, с каждой секундой холодеющий воздух и послушно вернувшись на борт, направился в столовую. Архонт, улыбаясь одним уголком рта, наблюдал, за чернеющим небом, думая о чем-то далеком, потом тоже взглянул на разгорающийся Алый. И, поправив воротник, неспешно пошёл следом за хакером. А над их головами небо окончательно сменило хозяина: Электрум угас, и мир погрузился в багровое, холодное сияние Алого. Пошел снег. Стало тихо, пусто и очень морозно.

Но участников экспедиции холод не слишком беспокоил. Расположившись в третьей комнате ставшей небольшой столовой население вездехода пила чай из большого куллера, обсуждая путь, быт и насущные проблемы. Перед тем как выйти к ужину Феликс навестил выделенную ему тумбочку, где хранилась вторая пара одежды, потому в столовую он пришел последним. Во главе стола на укрытом пледом стуле сидел аполлон и, казалось, спал. Рядом с ним сидели командир экипажа Тарантасов и не перестающий курить Веня. Он что-то говорил Тарантасову тыкая в воздух сигареткой, не забывая следить чтобы пепел не осыпался в кружку. Заметив Феликса, он коротко махнул рукой предлагая ему сесть с ними.

– Садись Феликс!

Не став спорить, землянин дернул на себя задвинутый стальной стул перед спящим Аполлоном. Стул оказался тяжелее чем был на вид и мерзко проскрипел по полу отодвигаясь. Сконфуженный Феликс посмотрел на лидера, боясь разбудить его, но он, не открывая глаз скривился в подобии улыбки сказав: – Не волнуйтесь так дорогой наш Феликс. В этой экспедиции вы человек номер один и можете сколько угодно шуметь, кричать или бить посуду. Вам и слово никто не скажет. – и расслабившись вновь превратился в спящую статую.

– Я и не собирался бить посуду. – пробормотал сконфуженный землянин.

– Да мы шутим. – улыбнулся Вениамин. – Это все Мастодонт. Ничто так не сближает людей как запертое пространство. Люблю я на нем ездить. Жаль редко такая возможность выдается. Когда ж это его последний раз из гаража то выводили?..

– Так ровно полтора года назад. – опять «проснулся» Архонт. – Когда мы золото по картам из малого хранилища искали. Неделя по холмам на восток в одну сторону и неделя обратно. Ты ж никому это доверить не мог.

– Зато и первый слиток я нашел! – рассмеялся Веня. – Эти карты были самым удачным артефактом. Спасибо наверно уже покинувшим нас легионерам за такую точность в расчетах.

– А я все хотел узнать, – влез сквозь смех караванщика Феликс, – Что такого ценного в этих хранилищах Гегемонии? Вы вот говорите о картах. Это вся их ценность?

– А что мало? – спросил, почесав лысину Тарантасов. – У нас нету средств тут каждую пещерку обыскивать. А у легиона пока здесь была тюрьма свободного времени было в избытке. Да и ученые тут не зря несколько лет носом землю рыли.

– Ты пойми Феликс… – заговорил все еще не открывая глаз Архонт, – в наше не спокойное, но щедрое на научные открытия время самым ценным ресурсом является информация. Не деньги и не драгоценности. Конечно, найти их тоже было бы не плохо, но смысл? Килограмм промышленного золота я тебе в кухонной чашке за ночь синтезирую. А вот информация о чем-то новом, о чем-то забытом… Знания стоят в разы дороже любого кольца с алмазом. И добыть их гораздо сложнее. Легион бросил в хранилищах целые библиотеки данных. Девяносто пять процентов знаний о Заполярье так и не покинуло планеты. Мы же подберем их. И используем.

Архонт замолчал, может задумавшись о будущих открытиях и их использовании, а может и вправду уснув. Начальник экипажа и главный караванщик заспорили о правильности дальнейшего маршрута, а Феликс пил горячий чай и думал о том, как мало он знает о принявшем его мире и о необычных высоких стремлениях его нового лидера.

Следующие пара дней прошли в таком же медленном темпе. «Мастодонт» шел по проторенной «скорпионами» дороге, не встречая ни крупных хищников ни редких, еще не разогнанных банд. Феликс не покидал командной рубки и любовался видами, как и обещал аполлону лишь через бронестекло. Но его это ен сильно печалило панорамное окно давало полный, потрясающий вид на инопланетную флору, на рельеф плато, медленно превращающийся в холмистую местность. – «Эстернсия», как обозначил ее Веня. – Теплое, влажное да к тому же холмистое болото. Но рыба у берега не плохая. И руды разной полно. Место обитания Даррелла – нашего милого союзничка. Его отряд уже должен встречать нас у руин. И если они не расчистили все до нашего приезда я их предводителю голов оторву. А так можешь радоваться, хакер. Скоро будем на месте!

Глава 24

С фееричного ухода экспедиции прошло уже пару дней. Ранним утром к восточным воротам Олимпа подтянулся давно ожидаемый караван кочевников. Они встали на пустыре у стены, где обычно разгружались фермеры. Разбив свои многочисленные палатки, закрепив цепями машины и выгнав на не занятые полями луга разных животных, кочевники объявили о начале торговли. Те кто имел разрешение на торговлю заняли базара Олимпа, те кто не имел остались за стенами, соорудив из пустых шатров стихийный рынок.

Стали выставлять товар: рулоны тканей с геометрическим орнаментом, мешки со специями, вяленое мясо в вакуумных упаковках, кибернетические компоненты б/у в пластиковых контейнерах. Пошли первые покупатели – поторговаться, посмотреть на диковинный ширпотреб с других планет. Ничего необычного – такие караваны иногда появлялись, хотя и не так часто как хотелось любящим диковинки и уставшим от размеренной скуки жителям города. Кочевники всегда приносили множество слухов и баек, которыми охотно делились, всучивая свой товар заглушившимся покупателям.

И никого даже не смущало излишнее количество охраны и непонятные контейнеры, которые почему-то никто не разгружал.

Сам олимп тоже был не изменен. Налаженные Архонтом правила жизни действовали без команд и приказов. С шести утра на улицах зажигались неоновые вывески лавок. В пекарнях на Мельничной улице выгружали горячие батоны из автоматических печей. В доках у реки грузчики с гидравлическими экзоскелетами разгружали баржу с зерном, синхронно гудя моторами. На центральной автомагистрали потянулась вереница электрокаров и грузовиков на водородных топливных элементах. Возле Ратуши, как каждый день, собралась очередь из горожан – одни подавали заявки на техобслуживание имплантов через терминалы, другие решали вопросы с квотами на воду и электричество.

На углах работали голографические рекламные щиты, мерцая спецпредложениями на нейроинтерфейсы и дешёвый синтетический кофе. Дворники— дроны на гусеницах собирали мусор, а с крыш периодически срывались курьерские дроны с грузами. В воздухе пахло озоном, пылью и жареным протеином из уличных автоматов. Из открытых окон доносилась музыка, где-то транслировали утренние новости с других планет, где-то играла старая гитара и шумела стиральная капсула.

О том что Архонт покинул город не знал никто. Обыватели знали, что он часто мог не появляться на публике. Кто-то шептался, что старый лидер совсем разболелся, может, уже и не встаёт. Другие качали головами – мол, пора бы молодых пускать к управлению, а то Олимп и без него держится. В очередях, в столовых, в раздевалках заводов мелькали одинаковые фразы, будто их кто— то подсказывал: «Да если что – Ираэль с голоду умереть не позволит», «Алекс армию держит, не пропадём», «Эло сколько лет власть у себя в кулаке держит, и ничего. Система работает». Люди согласно кивали – «Да, есть ещё надёжные управители!»; «Не первый раз, справимся!» Разговоры такие заходили и раньше, но сейчас почему-то никто не выступал с обличающей речью или не посылал солдат разобраться с подстрекателями.

Город жил обычной жизнью. А в это время стража тихо уходила в отпуска и по домам, у населения изымалось не зарезервированное тяжелое оружие, да и отряды разведки давно не покидали город. Кочевники, мало-помалу окружившие Олимп своими шатрами, взяв город в добровольную блокаду тоже готовились. Под тюками с товарами лежали разобранные автоматы, гранаты и компактные глушители связи. В закрытых контейнерах прогревали двигатели быстрые мотоциклы и рейдовые багги. Всё шло как планировалось и ожидало одного лишь приказа.

– «Вот и Дафангзи прибыл…» – Афелий, мечтательно смотрел из окна своей комнаты на развивающиеся флаги за воротами. – Надо бы сообщить отцу…

Но выполнить задуманное ему не удалось. Ираэля дома не было. Оббегав весь особняк, безуспешно проверив все комнаты и расспросив слуг, Афелий смог только выяснить, что хозяина дома никто не видел со вчерашнего вечера. Будто бы куда-то уехал, хотя любимая машина отца – белый кабриолет, стояла в гараже. Такое поведение было для Ираэля странным – он никогда не ночевал вне стен дома и ни разу не пропускал ни одного семейного завтрака, на котором любил устраивать разбор планов на будущий день как для себя так и для сына. Делано посокрушавшись Афелий набросал короткое сообщение отцу и отправив его на почту, посчитал свой долг выполненным. Легким шагом он направился в Аквариум, но не дошел. На полдороги от бара его схватили солдаты тайной службы Олимпа.

***

Дверь скрипнула, открывшись. Ираэль с трудом повернул затекшую за ночь шею и посмотрел на своего гостя.

– Привет, Гоша! – сказал он, с трудом разомкнув разукрашенный фингалом глаз, кое-как узнав своего тюремщика. – А я тебя всю ночь жду.

Операция входила в свою решающую фазу. Каждый день, прошедший с начала дурацкой экспедиции Архонта, он и его люди готовились. Что происходило за стенами с экспедицией его интересовало мало. Откроют ли они руины, выполнит ли Асай возложенную на него задачу… даже будет ли убит Аполлон. Все это было не важно. Главное, что всё время подготовки к вылазке, главные силы Олимпа отвлеклись от своих прямых обязанностей на планирование этой авантюры и проглядели его небольшие союзы и операции. Как он думал. Но похоже старый хитрый дед как-то прознал о грядущих переменах и принял единственное верное решение – захватить лидера мятежа. Вчера вечером ему пришло приглашение на совет малого круга – небольшое совещание, в котором обычно принимали участие трое: Он, Эло и Алекс. Вопросы, отмеченные в сообщении стояли необычные, но в общем-то ожидаемые всеми кто следил за политикой Архонта: Введение собственной валюты, отказ от бандитской вольницы и общие планы дальнейшего развития их общего маленького государства.

Подъехав к зданию ратуши на своем автомобиле он поднялся на вершину ратуши. Эло уже ждал его, но генерала видно не было. Не став его дожидаться старик пригласил финансиста сесть за стол и начал рассказывать. Тут Ираэль с некоторым удивлением для себя узнал, что Алекс был тайно отправлен с проверкой в отдаленные селения, армия на время перешла под личное владения Эло, а ему, Ираэлю, в результате небольшого расследования проведенного службой безопасности вменяется интриганство и измена интересам Олимпа. Там же за столом капитан Георгий фон Зайцев арестовал его и под конвоем отвел в одну из верхних комнат отдыха, которую, видимо на скорую руку преобразовали в камеру. Закрыв дверь Гоша приступил к допросу, перемежая его пинками и ударами, наверно имевшими действие на людей, но практически незаметные для граконийца. Вопросы были следующими: «Кто толкнул его на предательство?»; «Как осуществлялась связь с заказчиком?»; «Кто ещё участвует в мятеже?» и «Какой следующий шаг Зиана?». Бывший финансист не отвечал и только подкалывал Георгия. Через час капитан устал и плюнув на безрезультатную пытку покинул камеру, оставив Ираэля одного. Не видя возможности сбежать или выйти на связь со ждавшими его сигнала кочевниками он лег на жесткий диван и укрывшись двумя подушками уснул.

– Ты мне предатель зубы не заговаривай. – с утра Георгий вновь посетил пленника. В отличие от не выспавшегося и помятого диваном Ираэля, капитан был свеж и сыт и кажется настроен продолжать дознание. – Скоро весь твой заговор мы расплетем и пристрелим тебя как собаку. А ну вставай!

Ираэль встал. Его вновь заковали и опять повели куда-то вверх по этажам родной ратуши. – «Будто в молодость вернулся.» – подумал Ираэль.

Тридцать лет назад он, еще юный, стройный и почти безрогий начитавшись рассказов о героях древности и своих славных предках, вместе с несколькими такими же лишними на родной планете товарищами угнал звездный катер Игнарфской королевской армии, став на родной планете изгоем и преступником. Тогда им удалось избежать поимки и правосудия, но путь в подконтрольные королевству регионы был ему заказан.

Промотавшись по всему рукаву галактики пару лет молодой Ираэль с друзьями наверно так и остались бы мелкой никому ненужной компашкой отщепенцев, если бы не катаклизм, обрушивший как суверенитет его цивилизации так и несколько звездных систем вокруг – на горизонте королевства Граконии взошла новая звезда – людская империя. Армада кораблей захватчиков ворвалась в космическое пространство их приграничных планет, развязав вторую космическую войну. С экспансией белокожих команде Ираэля жить стало легче и им даже удалось не только избавится от нависшей кары, но и скопить небольшое состояние на сомнительных сделках и разумном грабеже.

Тогда-то он и осознал, то, что уже давно поняли эти пришедшие из ниоткуда «люди». Деньги – это власть. И у людей, в отличие от одного мира, денег много. Переняв у своих новых партнеров эту истину, он занялся кропотливым накоплением «власти», чтением других, более полезных чем мифы о древних, книг и неосознанной помощи «наступлению республики». Когда же войны утихли, королевство Гракония, по примеру империи Нирин, подписала мирный договор, крупные дела у Предециара закончились. Такое как и старые друзья, а новые, облаченные в мундиры Легиона, шепча слова благодарности и бросая завистливые взгляды, присудили, что Игнарф – полноправная и признанная часть республики со своим судом и управлением. Значит и все предыдущие постановления короны также законны. Ираэля, как контрабандиста посадили в тюрьму, конфисковали имущество и сослали на эту планету.

– «Тогда на меня впервые надели наручники…» – Пробормотал он про себя, возвращаясь из теней прошлого в свое постаревшее тело.

– Что говоришь? – шагавший впереди конвоя Гоша повернулся, услышав его голос.

– Говорю: «Тащите вы меня куда?». – ответил усмехнувшись Ираэль. – или вы меня по местам было славы выгуливаете? Я и в прошлой комнате не плохо устроился.

– К Эло мы идем. – ответил Гоша. – раз уж ты со мной говорить отказываешься, пусть он с тобой разбирается. У него-то возможностей тетя прижать побольше будет. Так что хорошо подумай, что ему сказать!

Дойдя до лифта они сели в него и поехали наверх. Как понял Ираэль конечной их точкой был главный зал собраний. Он располагался на восьмом этаже ратуши и давал собиравшимся в нем правителям земель Олимпии отличный вид на город и его главную площадь.

Гоша толкнул дверь и первый вошел в зал.

– «Столько чести для одного меня. Какая пустая трата такой роскоши…» – подумал Ираэль входя за ним следом. Огромный зал был практически пуст. Ни одно из двух десятков кресел старост селений и управленцев не было занято, впрочем как и трон Архонта. Лишь одно кресло было занято – именное, самое ближайшее к трону. В нем сидел Эло. Он читал какие-то бумажки, лежавшие перед ним на столе не замечая входа. Рядом с его рукой стоял стакан, а в отдалении потухшая трубка. Казалось, врио Аполлона не спал всю ночь, читая непонятные записи.

Услышав шаги, Эло поднял голову. Увидев вошедший конвой улыбнулся.

– Здравствуй Ираэль. Как спалось?

– Знаешь нормально. – гракониец показательно брякнул наручниками. – Не в моем возрасте конечно терпеть такое отношение но… Подушки для гостей я выбрал хорошие.

– Рад что ты выспался. – сказал безопасник. – Может тогда будешь посговорчивее и расскажешь нам откуда ожидать удар твоих дружков?

– А что мне за это будет?

– Ну не знаю например мы можем заменить смерть на изгнание. Возьмёшь с собой все что сможешь унести и покинешь Олимп. Только расскажи нам всё.

Заманчивое предложение. – Ираэля задумался. – Тогда сначала скажи что вы уже знаете. Зачем мне повторяться, время тратить?

– Хорошо. – старик встал и подошёл поближе к пленнику. – Если ты к нам по-доброму то и мы к тебе. Слушай. Мы знаем что примерно две-три недели назад с тобой вышел на связь некто. Этот некто имеет выход на администрацию Легиона Заполярья и зная о проступке твоего сына: краже гитары, начал тетя шантажировать. Факта вашей связи я не нашел, но я тебя хорошо знаю. Ты бы не стал сам стремится к власти таким прямым способом как бунт. Думаю если ты сразу сообщил о шантаже мы бы что-нибудь придумали и не доводили до такого, но не будем отвлекаться. Через несколько дней ты тайно, используя личную рацию, не ставя никого в известность и используя технологию изменения голограммы вязался с Зианом Драхом. Сам разговор нам тоже не известен, но факт его наличия Аметист установил. На лицо нарушение гласности и очень удивительное совпадение. Ну а то что Хан прямо сейчас стоит под нашими стенами навевает кое-какие подозрения. Теперь ты. Будешь говорить?

– От чего не поговорить с умным человеком. – Ираэль улыбнувшись попытался развести руками но не смог. – и почему бы не помочь любимому Олимпу.

Оттолкнув руку Гоши сел в свое кресло и закинув ногу на стол продолжил. – Записывай: Я Ираэль Предециар не в чем не виноват и признаться мне не в чем. Я считаю себя оболганным и жестоко задержанным без веских на то улик. С моей помощью Олимп достиг несравненного могущества и я сполна доказал ему свою верность. А нынешний инцидент прошу признать попыткой мой ликвидации предпринятой Эло Стоматосом, после несогласия с будущим движением политики страны. Я все сказал.

– Понятно. По-хорошему ты не хочешь. – Эло удрученно потер лоб. – Я думал может в тебе совесть проснётся. О делах наших общих вспомнишь… Ладно. Тогда будем по-плохому. Приведите мне Афелия!

Капитан побежал исполнять приказ, а старик сочувствующе посмотрел на граконийца. – вот зачем мы так? Может если я твоему сыну пальцы отрежу ты мне все расскажешь? Не хотел я его впутывать, мальчик он хороший, но ты тварь, мне выбора не оставляешь. Ради Олимпа.

– делай что хочешь. Архонт приедет и я ему все расскажу! —Ираэль не изменился в лице лишь закрыл глаза откинувшись на спинку кресла. Из нынешней ситуации выхода не было. Все что можно было сделать он уже сделал. Дальше ему и Афелию могло помочь лишь чудо.

Раздался короткий писк. Эло посмотрел на стол и удивленно нахмурился.

– Тебе сообщение пришло. – сказал он. – От сына…

Дверь зала рухнула, подняв кучу пыли, жалко скрипнув выломанными петлями, в открывшийся проем влетел человек размахивая энергетическим молотом. За ним следом вбежало еще десяток солдат в черных боекостюмах зажав в руках бластеры. Встав в боевую позицию они открыли огонь по Эло и его страже оттесняя их подальше от пленного граконийца к противоположенной стене, состоявшей преимущественно из стекла панорамного окна. Ираэль выскочил из своего кресла и быстро закатился под стол пропуская над собой удар копья стражника. Над его головой прозвучали несколько выстрелов, обивка кресла задымилась но угроза миновала. По полу бегали чьи-то ноги, бряцало оружие. Он слышал как падали тела, кричали раненые.

Отдышавшись он аккуратно выбрался из-под своего укрытия, оглядывая поле боя. Расклад сил изменился в считаные секунды. А он только что собирался прощаться с сыном, свободой, а может и жизнью.

В его спасении участвовали солдаты Драха. Он узнал из по черной броне со знаком клана. Неизвестно как они попали в город, но появились они как нельзя вовремя. Молотобоец тоже был из их числа. Он вращал перед собой свое грозное оружие, отпугивая вооруженных копьями стражей и отдавал команды солдатам.

Сил Эло было куда меньше. Из пяти-шести первых бойцов уже не осталось никого. Эло отстреливался из старого пистолета в гордом одиночестве, прижавшись спиной к разбитому стеклу, но уже ничего не мог решить. Основной бой шел теперь в коридорах. Сбежавшие на шум стрельбы со всей ратуши стражи вступали в бой но быстро гибли, не имея возможности оказать достойное сопротивление собранным в отряд кочевникам. Вскоре под глухие щелчки разрядившегося пистолета Эло командир кочевников объявил захват здания успешным.

С Ираэля сняли наручники. В комнату вошел сам Зиан Драх. Не зная его лично Ираэль тем не менее сразу узнал его. Посмотрев на помятого граконийца он усмехнулся.

– Так и знал, что это ты Ираэль. Никто бы больше не составил такой план. Интересно, пленение в него тоже входило?

– Не совсем. Но и вы не торопились. – Ираэль улыбнулся в ответ.

– Я спешил как мог – ответил хан. – Но общение с таможней всегда была моей слабой стороной. Командир упорно не хотел пускать в город. Кто-то ему сообщил. В итоге пришлось просто всех пострелять, а это некультурно. Хорошо ещё твои люди не закрыли ворота. Вообще мы ждали твоего сигнала. Я уж начинал думать что «тайный наниматель» не больше чем розыгрыш. Можешь благодарить Алекса, что прислал ко мне человечка и все подробно объяснил. А я был уверен, что такой сильный лидер как вы, справитесь и без нашей помощи. Ведь моя работа только начинается.

– Пакуй деда. – Ираэль махнул рукой. – Сегодня он слишком активный. Пусть пишет отречение от своих обязанностей и передает всё мне. Пока что суматоху поднимать не будем – может еще сможем договориться. И найдите мне сына. Он где-то здесь. Его тоже держат в плену. Есть вести с полей?

– Пока нет. Но…

Раздался оглушительный треск. Они резко обернулись. Теплостекло панорамного окна, изрядно пострадавшее во время перестрелки, треснуло от удара, потом рассыпалось. Эло всем телом навалившись на стекло исчез в проеме без крика или звука.

Тишина. Только ветер с улицы ворвался в зал, разбрасывая бумаги по столу, раскидывая их по полу.

***

– «Пипец…» – пронеслось в голове Ираэля.

– Мать твою. Курганов! – зарычал Зиан. – Ты как это допустил?

– Старик не выглядел настолько бойким. – безэмоционально заметил командир кочевников опёршись на молот. – никто не ожидал. Приношу извинения.

Сев на пол у разбитого окна Ираэль посмотрел вниз, на площадь, где привлеченные треском стекла и звуком падения собирались люди. Они смотрели на мертвого Эло, что говорили, искали причину произошедшего. Кто-то посмотрел вверх и увидел его, но Ираэлю не было до них дела.

– Начинайте штурм. – сказал Зиан. – Что тут еще остается. Хотели по-простому а вышло как всегда. Смотри, заказчик, вот и начало.

Опустившись рядом с граконийцем он указал на главные ворота города. Ираэль увидел, как маленькие фигурки людей в одеждах его дома вперемешку с солдатами Зиана обороняют открытый малый проход и главные ворота. По изначальному плану для бескровного захвата города им должно было хватить небольшой группки агентов, но смерть Эло пустило все наперекосяк. Большие створки распахнулись и внутрь хлынули вооруженные люди в пестрых доспехах – кочевники. Они бежали по улицам, как степной ветер, ворвавшийся в столицу.

В проем вкатилась волна металла и света. Головные бронированные багги с пулеметными турелями пронеслись по центральной магистрали, рассеивая редких прохожих. За ними, гремя гусеницами, ползли низкие шагающие платформы с закрепленными на корпусах тяжелыми импульсными орудиями. По флангам, рыча моторами, неслись легкие мотоциклы с десантом на пассажирских местах.

Первое сопротивление вспыхнуло у арсенала. Группа людей в форме тайной службы Эло попыталась занять позиции за бетонными блоками. Вспышки выстрелов озарили фасады на секунду, прежде чем шагающая платформа развернула башню. Глухой звук выстрела электромагнитной пушки, удар снаряда о преграду и баррикада вместе с защитниками исчезла в облаке пыли и искрящихся обломков.

Скоро кочевники достигли района ратуши.

– Видите, Ираэль. Мои люди действуют как часы – заметил довольный Зиан. Мы лучшее войско этой планеты!

– Вы хороши, но лучшие… Не сказал бы. Сегодня жадность погубит не мало ваших воинов. – гракониец критически кивнул на один из отрядов. Несколько солдат сбившись в кучу подбежали к бункеру Аметиста и в попытках открыть дверь стали закидывать его гранатами. Вход открылся и из него в сторону нападавших метнулась свора металлических щупалец. В секунду похватав солдат они утянули весь отряд под землю. Когда последний кочевник исчез под землей двери вновь закрылись.

– Что это было? – спросил испуганно Зиан.

– Наш кибернавт. Он не опасен, если не нарушать покой его лаборатории и не мешать исследованиям. Но смертелен при неуважении. Передайте это своим людям иначе он еще кого-нибудь размажет. – ответил Ираэль с сомнением смотревший на штурм, какой-то одной частью себя все еще не веря в происходящее.

Колонна не остановилась. Отряды кочевников спешивались на ходу, рассыпаясь цепями и зачищая подъезды и первые этажи. С крыши соседнего здания ударила снайперская винтовка – один из мотоциклистов дернулся и рухнул на мостовую. Ответ пришел через мгновение: гранатомет с броневика выбил стеклопакет и часть перекрытия, выкуривая стрелка огненным смерчем.

На перекрестке у генератора раздался взрыв – кто-то из защитников подорвал заряд, пытаясь подорвать вражескую машину но не справился. Взрыв был слишком слабым и лишь покачнул один из грузовиков. Воины тайной полиции были хорошими агентами и диверсантами, но сил в прямом штурме им не хватало. Еще чуть-чуть и хилое сопротивление города будет полностью уничтожено.

К Ираэлю подошел генерал Курганов и сообщил что Афелий был найден в одной из комнат первого этажа и скоро будет доставлен наверх. Он ен пострадал, лишь находится в смятении. Охранявших его людей, у одного из которых были нашивки капитана кочевники заперли в той же комнате уже как своих пленников.

Удостоверившись что сына ему вернут живого и невредимого Ираэль встал удовлетворённо оценивая работу кочевников и подошел к окну, схватившись за угол рамы. Он стоял покачиваясь, пространно наблюдая разбитые дома и засыпанные осколками стекла улицы. Усталость и ужасная ночь брала свое, но он не мог отвезти взгляд. Ветер трепал полы его пальто. Город брали штурмом. Его город.

Глава 25

Гримм сидел в командном шатре. Снаружи доносились приглушённые крики, рёв двигателей, металлический лязг. Лагерь готовился к приему экспедиции Архонта.

Но Гримма не волновало всеобщее оживление. Ему нужно было понять, куда же на самом деле он попал. Он смотрел на карту, разложенную на столе. Все линии и значки, хаотично разбросанные по обжитой части планеты, сейчас сходились в одну точку – небольшой лагерь в диком ущелье у неприступной сокровищницы. За несколько дней тут станет слишком многолюдно. Король потерявший свой трон, кочевники, прикидывающиеся союзниками, скрытый агент легиона, жадная до богатств девушка, даже он сам – бегущий о прошлого охотник. Все они собрались здесь и собрались точно не ради светской беседы.

– «Но что же делать мне?» – нирин откинулся на спинку кресла. Его не волновали чужие города, не волновали чужие войны и чужие конфликты. От него ждали действий, исполнения уже двух контрактов, первый из которых стал продолжением второго. И даже участие в надвигающейся битве не сильно его тревожило – он был рожден для войны.

Напрягал его один всем известный факт – активные участники масштабных событий редко доживают до их завершения, а то, что ему придется поучаствовать на все сто процентов он чувствовал всем телом.

– «Куда же ты завела меня Арнуа…» – подумал Гримм с горечью. Он не испытывал страха. Только лёгкое, холодное раздражение, как от сквозняка, источник которого не найти.

Но была и вторая причина…

В этот момент полог шатра распахнулся словно от порыва урагана. Вошёл Асай.

– Вот ты где. – удовлетворено заметил он. – Есть к тебе пара вопросов.

– Задавай, начальник. – Гримм улыбнулся, закинув ноги на стол. —Сейчас самое время.

– Олимп пал. А значит сейчас самое время. мне очень интересно чем ты так насолил моей женщине?

– святой Иса! – Гримм выпрямился в кресле. – я считал тебя более независимым лидером. Неужели слабый пол имеет такую власть над Асай-ханом?

– Не перегибай палку, нирин. – Асай невольно потянул руку к поясу, где висел здоровенный нож. – Я всегда хотел припомнить вашему племени первую войну. И ты можешь стать первым. Я знаю, что ты поступал не по понятиям, а откуда информация – это дело десятое. Мне интересно могу ли я тебе доверять.

– Сейчас я служу Ираэлю. – Гримм наигранно поднял руки вверх, решив пока не распространятся о республиканской природе Вергилия. – И делаю все по их указке. А все что было до этого было по воле тогда еще правящего Аполлона и было оправданно. Брат твоей женщины был груб с человеком, которого мне заказали привезти в Олимп. И что наиболее важно был груб со мной, когда я намекнул ему о его нелицеприятном поведении. Так что моей вины в той деле нет.

– Интересно… Надо бы поспрашивать агентов. Но возможно я и вправду слишком сильно доверился птице… – Асай задумчиво потер небритый подбородок. – Тогда оставим разбор ваших претензий на будущее. Пока что я верю тебе черномазый. Ты выглядишь и слывешь человеком достойным. А что за человечка ты вез для Олимпа?

– Хакера. Феликса Ладина.

– Того что банк говорят ограбил? Так может мы его в экспедиции встретим? – глаза Асая загорелись. – Если он и вправду умеет вскрывать хранилища, то такой человек и нам пригодится. Может сможешь его уговорить перейти к нам? И сам бросай этот легион и присоединяйся к клану. У нас тебе самое место.

– Я подумаю. – ответил Гримм. Вот речь зашла и о второй причине его нежелания во всем участвовать. Феликс спас ему жизнь, и он точно будет в этой экспедиции. Ради нее его и доставили в Олимп. Не факт что хакера убьют и без помощи. Но если и в самом деле получится вытащить его из-под меча кочевников, то его, Гримма долг будет уплачен.

– Подумай-подумай. – Асай направился к выходу. – У тебя времени до завтра. Завтра днем гости уже будут у хранилища. И не распространяйся об нашей договоренности перед своим нанимателем. Ираэлю и его свите не обязательно о ней знать. – с этими словами он вышел из шатра оставив Гримма в одиночестве.

Следующее утро встретило Гримма тягучим, нервным ожиданием. Он вышел из своего шатра, когда первые лучи бледного «Электрума» еще только начинали растекаться по серому небу. Воздух в горной долине был холодным и влажным, пахло хвоей, камнем и дымом от десятков печей.

Он накинул поношенную кожаную куртку с глубоким капюшоном и натянул его так низко, что из-под кромки была видна лишь нижняя часть лица – жесткий подбородок и тонкие губы. Для маскировки на заднем плане этого было достаточно. Серая кожа рук была спрятана в перчатках. В толпе переодетых кочевников, прикидывавшихся суровыми «викингами» Даррелла, он должен был сойти за одного из них – молчаливого наемника или простого воина.

Гримм влился в задние ряды уже собравшейся у въезда в лагерь группы «встречающих». Люди Асая старались изо всех сил: кто-то демонстративно чистил оружие, кто-то грубо перебрасывался фразами на ломаном диалекте, который должен был сойти за говор «морских волков». Гримм поймал взгляд одного из них – в глазах читалась напряженная игра, смесь азарта и страха. – «Актеры блин», – с холодной усмешкой подумал он. Сельский театр на выезде!».

И вот, вдали послышался гул моторов, а затем в разрыв между скалами, словно железные звери, выползли машины экспедиции Олимпа. Впереди – знакомый грузовой вездеход, в котором они ехали в Олимп, за ним – угловатые «Скорпионы» и, наконец, махина вездехода типа «Мастодонт», чей корпус отбрасывал на дорогу огромную тень. Зрелище было внушительным, демонстрирующим мощь и порядок. И тем чудовищнее казалась ловушка, в которую они так уверенно въезжали.

Колонна медленно проследовала внутрь лагеря, мимо рядов приветствующих их появление солдат. Гримм стоял неподвижно, следя глазами за машинами, пытаясь угадать, в какой из них Феликс. «Мастодонт» остановился в центре площадки, став её новым, временным ядром, возвышающейся над всем лагерем.

Первым из него вышел Вениамин «Контрабанда». Он окинул взглядом лагерь, его привыкшие к обману глаза мгновенно считывали детали: слишком чистые знамена «викингов», неестественно расставленные шатры, нервный блеск в глазах «гостеприимных хозяев». Его лицо оставалось невозмутимым, но Гримм, знавший его, уловил легкое напряжение в плечах.

Навстречу Вениамину, широко улыбаясь, вышел «посол» – Йован, переодетый в богато украшенную, но чужеродную на его фигуре одежду убитого при нападении посла. Он раскинул руки в театральном жесте приветствия.

– Добро пожаловать в Ущелье Молчания, друзья из Олимпа! – голос Йована звучал чуть громче, чем нужно. – Конунг Даррелл шлёт вам свои поздравления с благополучным прибытием!

– Благодарим, – сухо ответил Вениамин, пожимая ему руку. Его взгляд скользнул по лицу Йована, задержался на секунду. – А где старший посол? Где, мой старый друг Афанасий? Даррелл сообщил что на встречу прибудет он.

В глазах Йована мелькнула искорка паники, но он быстро её погасил.

– Наш дорогой посол, к несчастью, слёг. Возраст знаете-ли. Тряска последних дней его доконала и живот прихватило. Он отдыхает и набирается сил, – он сделал широкий жест в сторону самого большого шатра, стоящего на возвышении, где сейчас скрывались Асай и Вергилий. – Но он передал, что вы для него – почётнейшие гости. Даже во время болезни все его мысли лишь о предстоящей работе.

Вениамин медленно кивнул, его взгляд снова стал оценивающим.

– Тогда мне нужно навестить его, выразить пожелания скорейшего выздоровления. Старая дружба обязывает. А пока расположите в достйоном комфорте мою группу.

Конечно-конечно я провожу вас. – сказал, слабо улыбнувшись Йован – А ваши соратники пока могу воспользоваться нашим гостеприимством. Мы разбили шатры и для вас. Все лучше, чем сидеть в застенках Мастодонта. Располагайтесь со всеми удобствами, вас проводят.

Йован и Вениамин ушли в шатер Асая, в сопровождении охраны каждого из них., а его помощники начали расселять прибывших по заранее подготовленным шатрам, стоящим в стороне от основных сил лагеря. Гримм наблюдал, как из «Мастодонта» выходят люди. Солдаты, караванщики, прислуга. Архонта, видно, не было. Скорее всего он находится здесь инкогнито. Замаскировать человека, который не появлялся на публики больше десяти лет не представлялось сложной задачей. Интересно кто же из всех этих людей он? Архонт стар и болен, может тот солдат с тростью? Возможно, но он слишком молод. Или вон тот старичок, бывалый ветеран дорог? Черт знает. Может Аполлон вообще решил не покидать вездеход? Или решил не ехать?

На площадку спрыгнул новый человек – молодой парень в черном капюшоне.

– «Феликс!» – тихо обрадовался Гримм при виде знакомого. Всё-таки Асай оказался прав, и хакер тоже участвует в операции. Что ж для него это наилучший исход. Лицо хакера было бледным, глаза уставшими, но в них горел холодный, сосредоточенный интерес. Он пристально осматривал лагерь. Он нисколько не изменился с их последней встречи. Только сменил наряд. Его капюшон показался Гримму знакомым и покопавшись немного в памяти он вспомнил что видел такие броне-комбинезоны у некоторых агентов республики. Кажется, они назывались «теневые фибры». Олимп и вправду был богатым раз имел такие вещи. Правильно, на таких людях экономить нельзя.

Когда весь экипаж собрался перед вездеходом процессия направилась к отведенным шатрам. Гримм бесшумно отклеился от толпы «встречающих» и двинулся за ними, оставаясь в тени более крупных палаток. Заметив в какой шатер, отвели Феликса он укрылся в пустой палатке и стал ждать когда возможных свидетелей станет поменьше. Наконец, когда всех пассажиров рассадили по своим местам, он вынырнул их своего убежища и направился к искомому шатру. Раз уж хакер и вправду прибыл на место будущей резни нирин не собирался позволить ему так бездарно помереть. Он не знал что выберет Феликс: присоединится ли к кочевникам или бежать куда-подальше, но Гримм хотя бы даст ему шанс.

Шатер Феликса был из плотного брезента, с приспущенным пологом. Изнутри доносился мягкий свет лампы и звук расстегиваемых креплений снаряжения.

Гримм остановился в шаге от входа. Прислушался. Сзади – смех у костра. Слева – скрип тормозов. Никто не следил за ним

Он потянул кобуру с пистолетом, ослабив крепление. На всякий случай. Произойти могло что угодно. За эти недели их с Феликсом стороны сменились несколько раз. Он не собирался его убивать, но хотя бы припугнуть могло быть необходимо.

Он не стал звать друга или выдавать себя еще каким способом. Медленно, давая ему время среагировать, он приподнял край полога и шагнул внутрь.

Глава 26

Официальная пропаганда Легиона рисует Заполярье адом – миром, где каждый сам за себя, где торжествует закон сильного одиночки. Но тот, кто прожил здесь хотя бы год, знает: это ложь.

Парадокс планеты-катастрофы в том, что именно здесь, на грани выживания, люди научились объединяться как нигде в галактике. Страх и нужда не разобщают – они сплачивают. Даже банды пустошей имеют неписаный кодекс взаимовыручки.

Когда в ущелье завывает буран, а аккумуляторы техники садятся намертво, выживает не тот, кто сильнее, а тот, с кем готовы делиться теплом. Здесь не принято спрашивать «что мне будет». Принято спрашивать «чем помочь».

Сила духа местных жителей – не в гордом одиночестве, а в умении найти общую цель там, где, казалось бы, возможен только хаос. Это мир, где вчерашние враги становятся братьями по оружию, если за спиной встаёт общая смерть.

(Первый справочник Заполярца)

***

Тени играли на стенках выданного викингами шатра сплетаясь в неизвестный танец. Феликс вдохнул, наконец позволяя себе расслабиться. Комбинезон из «Теневой фибры», легкий и прохладный, слился с кожей, став почти неощутимым после долгого дня. Верхний плащ, пропахший пылью дорог и холодом ущелья, он сбросил на походную кровать и тяжело опустился в скрипящее походное кресло.

Путь был долгим, утомительным, но пустым. Никаких нападений, никаких неожиданностей – лишь монотонный гул моторов «Мастодонта» и сменяющийся за иллюминатором безрадостный пейзаж Заполярья. Ничего интересного. Не сравнить с дорогой в Олимп. Одно только ожидание. И теперь это ожидание сменилось тягучим, нервным затишьем накануне подготовленного сотнями людей штурма.

Он уже собирался лечь и проспать выданный ему на отдых день в нормальной кровати, когда полог у входа резко дернулся. Феликс вскочил в одно мгновение, тело напряглось само собой, правая рука инстинктивно как у героя старых фильмов потянулась к бедру, где, к его сожалению, все еще не было ни одного маломальского оружия – только планшет. Ткань откинулась. В проеме, залитый сзади тусклым светом солнца и лагерных фонарей, стояла высокая, широкая в плечах фигура в грубом меху и черной коже.

– «Нападение? Так скоро?» – молнией пронеслась в голове глупая мысль, но интрудер под кожей ладони отозвался боевой готовностью, вселяя уверенность и напоминая о своей сущности. Ему не было нужно оружие.

Фигура осмотрела шатер и сделала шаг внутрь. Свет упал на лицо неизвестного. Суровое, скуластое, покрытое черной пепельной кожей с пронзительными желтыми глазами, в которых теперь читалась не звериная чуждость и готовность, а знакомая, тяжкая усталость.

– Гримм? – имя сорвалось с губ Феликса само собой, облегченный выдох смешался с недоумением.

Нирин стоял, не двигаясь, позволяя себя рассмотреть. Меховая безрукавка поверх привычной кожаной куртки с капюшоном, надвинутом на лицо, грубые поножи, на поясе тяжелый пистолет в кобуре. Одежда викинга. Но глаза были его глазами.

– Угадал хакер. Я все еще в живых, – голос Гримма был низким, хриплым от дорожной пыли, в нем не было ни радости, ни тепла. – Вижу и ты пока цел. Тебе несказанно повезло.

Феликс расслабил плечи, но настороженность не ушла. Радость встречи тут же накрылась волной вопросов.

– Как ты… Откуда здесь? И в таком виде? – он кивнул на его одежду. – Ты же был со мной в Олимпе?

Гримм не стал приближаться. Он остался у входа, как будто готовый в любой момент раствориться.

– Дела, Ладин. Дела. У наёмника всегда найдется причина сменить место обитания. Но сейчас я здесь по твою душу. Ибо твои дела хуже, чем ты можешь представить. Поэтому слушай и не перебивай. – его тон не оставлял пространства для дискуссий. – Олимп пал. Как только вы уехали Ираэль предал Архонта и весь свой вольный народ. Эло убит. Город сейчас в руках кочевников хана Зиана Драха, если тебе это имя о чем-то скажет. Возвращаться вам некуда.

Слова прозвучали и повисли в тишине. Феликс замер, пытаясь осмыслить сказанное. Пал. Предал. Убит. Картинки не складывались.

– Что? Как?.. Откуда ты это знаешь?

Желтые глаза сузились.

– Знаю, Феликс. Потому что теперь работаю на них. На кочевников и на Ираэля. – сказал он усмехнувшись. – И поверь мне, они не самые первые в списке тех кого нужно вам боятся.

В голове Феликса что-то коротнуло. Олимп пал. Его новая тихая жизнь опять катится под откос. Уютная квартира, утренний закат города, навещавшие его птицы – больше он их не увидит. Афелий, Гоша, Федор Семеныч – все его знакомые с которыми было приятно коротать время. Вряд ли он встретит и их.

– Ты… ты с ними? – его собственный голос прозвучал глухо.

– Я там, где могу выжить, – отрезал Гримм. – Я хочу вернутся домой. И ты не можешь винить меня за это желание. Но здесь я по собственной воле. Я хочу выполнить долг. Долг перед тобой. Ты спас мне жизнь на заставе. Я пришел отплатить тебе тем же. Окружающие вас люди хотят убить Архонта и скорее всего забрать все, что будет в хранилище. Скоро весь лагерь превратиться в мясорубку и я не уверен что и тебя случайно не завалят. Но мне сказали что твои навыки им нужны. Ты можешь не умирать здесь. Можешь остаться у них. На тех же правах, что был в Олимпе. Как хакер. Как специалист. Только скажи мне. Я все устрою.

Предложение повисло в воздухе, тяжелое и нереальное. Но возможно единственно верное.

– Предупредить… Надо предупредить Архонта, Вениамина… – автоматически выдохнул Феликс.

– Некогда, – резко оборвал его Гримм. – Да и бессмысленно. Сколько вас человек? Десять? Двадцать? Вы в полном врагов лагере. Ему ты уже не поможешь. Да и никому из олимпийцев. Лучше думай о себе. Решай. Прямо сейчас. Ты же умный. План у тебя есть?

У Феликса в голове стоял белый шум. Гримм с врагами. Архонт в ловушке. Холодная ясность жизни, за которую он так цеплялся в моменты бездействия, опять ускользала от него, разбиваясь о масштаб катастрофы.

– Я… мне нужно подумать, – наконец выдавил он.

Гримм молча кивнул, словно и ожидал такого ответа. Его взгляд скользнул по убранству шатра, по брошенному плащу, по лицу Феликса, застывшему в маске потрясения.

– Подумай. Но быстро. Осталось не больше дня. Когда начнется, я найду тебя. Выведу из лагеря. А там сам думай что делать.

 Феликс молча кивнул, давая понять, что понял. Больше говорить было не о чем. Нирин бесшумно скользнул под полог и растворился в предрассветных сумерках лагеря.

Феликс остался стоять посередине шатра, слушая, как бешено стучит его собственное сердце. Холодная ясность, знакомая по моментам перед взломом, постепенно гасила первую волну паники. Действовать. Надо действовать. Но как?

В этот момент планшет на его запястье мягко вибрировал. Сообщение от Вениамина, адресованное всем старшим по экспедиции:

[СРОЧНЫЙ СОВЕТ. Мой шатер, немедленно. В.]

Феликс автоматически проверил застежки «Теневой фибры». Легкий комбинезон, почти невесомый, сейчас казался единственной надежной броней между ним и этим ложным лагерем. Он натянул капюшон, скрыв лицо в тени, и вышел.

Воздух был колючим и влажным, пахло хвоей и металлом. Лагерь жил своей жизнью. Участники экспедиции готовились. У всех нашлась какая-нибудь важная работа. Кто-то таскал ящики с оборудованием. Кто— то отгонял машины с пути движения аппаратуры и прокладки кабеля. Несколько солдат Даррелла что— то рыли не далеко от лагеря. Может место установки мощного блока питания, а может отхожее место.

.

Шатер Вениамина был одним из самых больших, не считая шатра посла Даррелла. Внутри уже собралось человек десять. Тарантасов, мрачный и не выспавшийся; Бринелль, как-то вползший в палатку и радостно помахавший Феликсу; пара техников и логистов. И сам Архонт, прислонившийся к центральному столбу. Его лицо было спокойно, почти отрешенно, но глаза, бледно-зеленые, медленно скользили по собравшимся, фиксируя каждую деталь. Его взгляд остановился на все еще ошарашенном лице Феликса. Хакер едва заметно кивнул ему и Аполлон ухмыльнувшись подмигнул в ответ. Он ничего не знал.

Вениамин стоял у стола, заваленного картами. Его лицо было серьезным, без обычной едва уловимой усмешки. Даже сигареты не было.

– Все на месте? Хорошо, – он оперся на стол, опустив руки на лежащую перед ним карту. – Ситуация наша не радужная. Только что был у посла. И вправду развезло Афанасия. Лежит на кровати весь укутанный, замотанный что-то лопочет, бредит. Когда меня увидел оживился немного. Я его поспрашивал о том о сем – говорит всё готово к операции. Можем начинать в любой момент.

– Код он сказал? – мимоходом уточнил кто-то из караванщиков.

– Сказал-сказал. Тут обмана нет. Но есть небольшая проблема. Их разведчики заметили на горизонте большой шторм. С дождем, молниями и разными другими не приятными эксцессами. Говорят собирается быстро, через шесть-восемь часов накроет ущелье. Сколько продлится неизвестно, но стационарные приборы говорят, что может и на неделю растянуться.

В шатре повисло напряженное молчание. Шторм на Заполярье – это не просто непогода. Это смерть на открытой местности, отказ техники, потеря ориентации и в конце концов добивающий выживших ледяной ад.

– И что он предлагает? – хрипло спросил Тарантасов.

– Предлагает не терять день, – ответил Вениамин, его взгляд скользнул по лицам. – Начать вскрытие главного шлюза хранилища сегодня. Сейчас. Пока шторм не начался. В хранилище должна быть так называемая прихожая. Занесем туда базовое оборудование и будем пережидать непогоду, а завтра с утра, если повезет, начнем полноценное исследование уже крывшись в стенах бункера. Если же буря разыграется можно и в скафандрах будет глянуть, а вот копаться с радио-ядром в мороз…

– Мысль хорошая, но совпадение странное— раздался спокойный, слегка насмешливый голос. Все взгляды повернулись к молодому человеку с тростью. Он не менял позы. – Мы же проверяли погоду перед выездом. Никаких признаков непогоды не ожидалось. Но шторм начался только мы приехали. Олимп должен был сообщить нам если что-нибудь изменится. Как ты мог прошляпить бурю?

– Что я могу поделать? – Вениамина не дрогнул под напором Архонта. – Олимп уже несколько дней не отвечает на запросы и ничего не пишет. Ситуация экстраординарная. Да и потеря связи – всем известное следствие бури. Ждать было некогда. Я озвучиваю предложение. Решение – за командованием.

Аполлон мягко улыбнулся. Это была странная, почти безжизненная улыбка, не достигавшая вечно безразличных глаз.

– Ну что ж. Раз уж нас поставили перед фактом… Я не вижу смысла спорить с погодой. И с логикой наших союзников. Если шторм и вправду на подходе, лучше быть под каменной крышей, чем в брезенте. Согласен. Готовьте команду.

Его согласие стало финальной точкой обсуждения. Вениамин отдал несколько коротких приказов. Техникам – готовить сканеры и буровые керны. Солдатам – полное боевое снаряжение, патрули по периметру площадки. Феликсу собратья с мыслями и быть готовым к работе с интерфейсом шлюза.

Через двадцать минут они выстроились у выхода из лагеря. Олимпийцы – собранные, молчаливые, сжатые в напряженный кулак. Рядом с ними уже толпились «викинги» во главе с Йованом. Феликс заметил что их было много. Слишком много для простого обеспечения безопасности. И они старались не сбиваться в кучу, рассредоточиваясь по флангам, будто готовясь взять площадку в клещи.

Феликс, идущий в середине группы, почувствовал, как по его спине под «Теневой фиброй» пробежали мурашки. Он посмотрел на спину Аполлона, который шел впереди, рядом с Вениамином, как ни в чем не бывало. На высокие, нависающие подобно черным зубам скалы Ущелья. И на массивные, покрытые вековой пылью и копотью ворота имперского хранилища, которые теперь должны были открыться.

Пустырь перед хранилищем представляла собой вырубленную в скале полукруглую площадку шириной метров пятьдесят. Ее очистили от мха, мусора и разной ветоши, скопившейся за десятки лет и теперь можно было увидеть что она состояла не из гранита или песчаника, а из усиленного бетона, замаскированного под скалу. Само хранилище, или то, что от него осталось, было вмонтировано прямо в отвесную каменную стену. Когда-то, вероятно, здесь были массивные бронированные ворота, облицованные металлом и покрашенные в цвета Легиона. Теперь же краска слезла, а облицовка местами облупилась, обнажив пористую, покрытую рыжей коррозией основу. По краям виднелись оплавленные крепления автономных турелей, давно срезанных. Центральный шов створок был забит грязью и зарос жестким серо-зеленым лишайником. В правой части угадывался контур шлюзового шкафа с потрескавшимся плексигласовым щитком.

К площадке подвели два шумных дизельных генератора отсоединённых от одной из машин. Между ними на специальных креплениях установили радио-ядро – массивный цилиндр из тусклого металла, испещренный патч-кордами и ручками регулировки. Сверху к нему было прикручено два локатора – именно с помощью них экспедиция собиралась пробраться в хранилище.

Йован суетился возле генераторов, отдавая команды своим людям. Феликс, подойдя ближе, осмотрел схему подключения.

– Хорошая техника. Но подачу энергии нужно стабилизировать до входа в ядро, – сказал он, указывая на вольтметр. —Иначе сигнал будет неровный. Где ваши специалисты, которые будут работать с настройкой?

Йован на мгновение замер, затем махнул рукой одному из своих. Тот исчез в толпе и вскоре вернулся с тремя людьми в потрепанной, но чистой рабочей одежде. Двое мужчин, лет сорока-пятидесяти, с усталыми, умными лицами и обожженными от постоянной работы с дискомфортным оборудованием пальцами. И девушка, молодая, не старше двадцати пяти, с бледным, напряженным лицом. Красивая, по крайней мере по меркам Феликса, но вся будто отстранённая. Она избегала смотреть в глаза.

– Вот. Наши механики, – представил их Йован. – Лучшие по радиооборудованию и сети в нашей стране.

Феликс приветственно кивнул прибывшим. Мужчины выгляди людьми опытными. До этого ему казалось, что он единственный человек разбирающийся в тонкой технике на всей планете.

– Радж познакомится, коллеги. – он протянул им руку приветствуя умельцев. Не будем задерживаться. Какая у вашего ядра максимальная пиковая мощность на излучение? И как быстро он выходит на производственную мощность?

Старший из механиков, со свежим шрамом через бровь, ответил сразу, глухим, сиплым голосом:

– Теоретический максимум – десять мегаватт в одной точке. Но так можно только один раз и не долго, потом лампы выгорят. Для таких дверей… – он кивнул на шлюз, – хватит минут трёх, на предмаксимальной мощности. Медленней, но зато стабильно. Выход на номинал после запуска – минут пять-десять.

– А контрольная панель имеется? Подключится снаружи получится? – Феликс показал им свою руку, техники уважительно покачали головами.

– Имеется такая. Вот тут, через боковой контур. Но если сильно разогреется я бы вам лезть руками не советовал. – ответил, почесав затылок второй механик.

Девушка молчала, лишь слегка кивнула, когда оба механика смотрели на нее, как бы ища подтверждения. Ее глаза были по-прежнему пусты.

– Хорошо, – сказал Феликс. – Запускайте аппарат. Я подключусь, когда выведите аппарат на рабочий режим и попадете в сеть хранилища.

Он отошел в сторону, дав им пространство для работы. Механики засуетились у панели управления ядром, щелкая переключателями, сверяя показания приборов. Девушка стояла рядом, передавая инструменты, но, когда старший механик попросил ее проверить уровень охлаждающей жидкости в одном из баков, она замерла, уставившись на клапан, и нерешительно потянулась к нему. Второй механик, не глядя, перехватил ее руку, сам быстро выполнил проверку и бросив на нее, усталый, сострадательный взгляд. Феликс это заметил. Отметив для себя странный момент некомпетентности, он продолжил ждать.

Через несколько минут раздался нарастающий, высокочастотный гул. Радио-ядро ожило, его корпус излучал легкое тепло, а индикаторы на панели загорелись ровным зеленым светом.

– Есть! Ядро на максимуме! – крикнул механик со шрамом.

Йован, Вениамин и Аполлон, представлявшийся послу ответственным от Архонта, приблизились. Вокруг, на почтительном расстоянии, столпились остальные олимпийцы и викинги, образуя полукруг.

– Давай Феликс! – сказал Аполлон.

Феликс подошел к шлюзовому шкафу. Сняв перчатку, он обнажил кисть с нейроразъемами. Затем приложил ладонь к специальной контактной пластине рядом с щитком. Внутри его сознания мягко взметнулась «тень» Интрудера.

[Радио-ядро модель: Аuction86. доступ разрешён.]

Феликс взял червя— взломщика под ручное управление и прикладывая некоторые усилия направил его сквозь радио-ядро, по построенному им волнового каналу внутрь хранилища. Внутри за слоями обшивки что— то отозвалось – сигнал был настроен.

Он отправил пакет данных – стандартный запрос на открытие по протоколу экстренной эвакуации Гегемонии, который Аметист выудил из архивов.

Перед глазами забегали буквы привычного интерфейса.

[Хранилище первого Легиона Межконтинентальной гегемонии №325647. Состояние: закрыты.]

[Ответственный: генерал первого Легиона И.Ф. Отступающий.]

[Подключение к первичному энерго-контуру…]

[Успешно…]

[Подача питания на сервоприводы шлюза......]

[Подача питания на сервоприводы шлюза…]

Строка на экране мигнула и зависла. Феликс почувствовал, как у него похолодели пальцы. Что, если система мертва по— настоящему? Но тут индикатор дёрнулся.

[Сигнал принят. Запуск последовательности открытия…]

[Сигнал принят. Запуск последовательности открытия.]

[ДВЕРЬ ОТКРЫТА.]

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только гулом ядра и генераторов. Потом из глубины скалы донесся глухой, скрежещущий звук, будто шестерни, не проворачивавшиеся годами, с огромным усилием стронулись с места. Пыль посыпалась со стыка створок. Лишайник разлетелся лохмотьями. Живой металлический скрип наполнил ущелье, эхом отражаясь от скал.

Массивные двери, с видимым сопротивлением, стали расходиться. Сначала на миллиметр, потом на сантиметр. Из открывающегося черного промежутка потянуло запахом старой смазки, озоном и затхлым, неподвижным воздухом, запертым на десятилетия.

Среди викингов и олимпийцев пронесся одобрительный гул. Кто-то выкрикнул что-то радостно-неразборчивое, кто-то засвистел. На лицах появились улыбки, смешки облегчения. Йован обернулся к своей толпе, разводя руками в театральном жесте: мол, видите, всё идёт по плану.

Оба механика побежали проверять ядро, Феликс отнял руку от панели. Он не смотрел на открывающиеся двери. Его взгляд скользнул по лицу девушки-механика. Она смотрела на створки с таким же облегченным изумлением, как и все остальные. Не было ни профессионального интереса ни. Была только человеческая радость от того, что у него, Феликса получилось.

Скрип и гул механизмов стихли, оставив после себя зияющий черный проем в скале. На мгновение воцарилась тишина, которую тут же взорвал радостный гул. Несколько олимпийских солдат, забыв о субординации, хлопнули Феликса по плечу. – «Работает, хакер!»; – «Видал, да? Знай наших!» – слышалось вокруг.

Йован, широко улыбаясь, подошел к Вениамину и мнимому помощнику Архонта.

– Видите? Современные технологии и старое доброе мастерство! – он вытер воображаемый пот со лба. – Теперь главное – не терять темп. Предлагаю занести оборудование внутрь и сразу попробовать открыть внутреннюю гермодверь, пока ядро на ходу и все точно работает. Если не успеем ну что же… Пусть уж оборудование укрывается под каменным сводом – авось не заржавеет.

Вениамин, сжав губы, смотрел в черный провал, затем кивнул.

– Логично. Тарантасов! Готовься к длительной стоянке. Все самое ценное – в мастодонта. Остальное к общим вещам.

Снова началась суета. Одни отсоединяли зарекомендовавшее себя ядро, другие готовились к длительному стоянию под бурей. В этот момент Архонт отделился от группы и сделал несколько шагов в сторону Феликса, который стоял в стороне, наблюдая за процессом.

– Эффективно, черт меня возьми! – радостно произнес он. Его голос был почти неразличим в общем шуме. – Поздравляю. Вы только что преодолели первый и главный барьер. Остался еще один и брошенные республикой и Легионом ништяки будут в наших руках.

В его голосе было столько ликования и возбуждения что Феликс понял, что Архонт при всей своей мудрости не догадывается о ловушке. Феликс почувствовал, как сжимается его горло. Сейчас. Надо сказать ему сейчас. Это ловушка. Все эти «викинги» – нанятые убить его кочевники. Что Гримм здесь. Что кто-то их предал. Он открыл рот.

Но тут к ним подошел Тарантасов. Его лицо было озабоченным.

– Ладин, – сказал он, прерывая не начавшийся разговор. —Все готово. Нужна твоя помощь внутри. В шлюзовой камере есть внутренний пульт. Надо подключить ядро к нему, чтобы можно было управлять внутренней дверью и, возможно, освещением от наших генераторов, а не от мертвой сети склада. Идете с первой партией.

Феликс замер, пойманный на полуслове. Архонт медленно перевел на него свой бледный, ничего не выражающий взгляд, а затем слегка наклонил голову в знак согласия с капитаном вездехода.

– Да, обеспечьте нам плацдарм, – сказал он и отошел в сторону отдать несколько команд по разгрузке.

Феликсу не успел. И ему ничего не оставалось как пойти работать. Он кивнул Вениамину и сделал знак трем механикам следовать за собой. К ним присоединились четверо олимпийских рабочих с катушками кабеля и инструментами, а также один охранник из «викингов», с автоматом на груди.

Они вошли внутрь.

Воздух был неподвижным, холодным и пах пылью, металлом и чем-то химическим, сладковато-кислым – запахом остановившегося времени. Шлюзовая камера оказалась огромным помещением, вырубленным в скале, высотой с пятиэтажный дом. Лучи фонарей, пробивая тьму, выхватывали ребристые металлические стены, уходящие вверх потолочные фермы, покрытые толстым слоем серой пыли. По периметру стояли ряды пустых стеллажей, частично разобранных. Пара полок обвалилась и теперь лежала на полу непонятной грудой. Напротив внешних ворот зияла еще одна арка – внутренняя гермодверь, охранявшая внутренние помещения от возможной угрозы, ворвавшейся в «прихожую». Как и предписывалась ее назначению она была закрыта. Причем давно. Ее запирала дверь – массивная и гладкая, без видимых панелей управления и выходящих наружу контактов или проводов.

– Вот так понастроили буржуи… Пульт должен быть где-то здесь, слева от внутренних дверей, по стандарту имперских складов, – сказал механик со шрамом, его голос гулко отозвался в пустоте.

Они двинулись вдоль стены, подняли облака пыли. Автоматчик остался у входа, прислонившись к стойке, его фигура была четко видна на фоне светлеющего снаружи проема, где кипела работа.

Они довольно быстро нашли пульт – массивную металлическую консоль, утопленную в стену, с потухшими экранами и рядом физических разъемов. Наверно раньше ей пользовались охранники, дежурившие у дверей. Рабочие установили ради-ядро и принялись разматывать тянувшийся о него кабель. Механики принялись изучать интерфейсы, щелкая пыльными крышками. Девушка стояла рядом, держа фонарь, но ее руки слегка дрожали, и свет прыгал по стене.

Феликс наблюдал за ними нервно болтая в руках наладчик – двухметровую железную вилку для подгона локаторов ядра в нужную сторону.

Вскоре они остались здесь почти одни. Один охранник у входа, нервно смотревший на всех бионическим глазом, несколько рабочих и трое чужих механиков, один, вернее одна из которых была точно не был тем, за кого себя выдает. А снаружи, под предлогом подготовки к шторму, их мягко отсекали от основной группы, загоняя в каменный мешок.

***

Тишину разорвал сухой, металлический щелчок десятка предохранителей, снятых одновременно. Гримм, стоявший в тени у грузовой палатки, почувствовал это еще до того, как увидел. Воздух сгустился, зарядился статикой насилия. Кажется началось.

Он увидел, как «викинги», секунду назад суетливо изображавшие деловитость, замерли, а затем их движения стали резкими и точными. Оружие теперь уже не для вида, а для дела оказалось у них в руках. Стволы боевых автоматов, винтовок сварганенных в подпольных цехах, и тяжелые легионерские карабины развернулись в сторону кучки олимпийцев у «Мастодонта».

Представитель Архонта, молодой человек стоявший чуть в стороне со своей тростью, не дрогнул. Его голос, тихий и чёткий, разрезал натянутое молчание:

– Йован. Что происходит?

Но правая рука Асая уже не изображал ничего. Его лицо исказила не маска нервозности, а чистая, дикая ненависть. Он выхватил меч и, потрясая им над головой, крикнул в уже ревущую боевые кличи толпу воинов:

– Вот он! Это Архонт! Рубите всех, никто не должен уйти!

И битва началась.

Грохот выстрелов слился с рёвом моторов, криками ужаса, ярости и боли. Площадка превратилась в мясорубку. Олимпийцы, застигнутые врасплох, гибли сразу, не успев понять, откуда идет удар. Те, кто успел среагировать, отстреливались, отступая к технике, но клещи из кочевников уже смыкались.

Гримм двинулся, не думая, действуя на автопилоте долгих лет войны.

Первого олимпийца, прыгнувшего на него с ножом, он запорол одним ударом когтей, второго он сбил с ног ударом приклада карабина. Он не пробивался к своим и не бежал на врагов. Его целью были массивные, уже открытые ранее ворота хранилища. Он шел к Феликсу.

Краем глаза он засек рассекреченного Архонта. Тот не бежал, не прятался за своими солдатами. Он стоял, как островок странного спокойствия в центре бури не отступая не на шаг, его трость мелькала, отводя удары. И было в этом что-то не так. Пули, выпущенные в него с близкой дистанции, отскакивали от его плаща, не причиняя ему ни малейшего вреда.

– «Удивительно. Энергетическое поле? Доспех? Или какая-то технология?» – невольно подумал он.

Йован, заметив это, как волк ринулся вперёд. Его меч описал смертельную дугу. Архонт отшатнулся, трость в его руках только казалось слабым оружием – он парировала первый удар, отвел второй, а на третьем движении, коротком и невероятно резком, описал жезлом короткую дугу и со всей силой врезал тяжелым набалдашником в лоб кочевника. Раздался хруст. Йован рухнул на камни, как мешок с песком. Гримм зачарованно взглянул на Архонта. Даже будучи больным, он оставлял впечатление бога войны.

Но все же щит от пуль – не щит от всего.

Из-за полога главного шатра, где как думали олимпийцы лежал больной «посол», вышел Асай. Он шёл неторопливо, как хозяин, наблюдающий за работой. Его взгляд скользнул по резне, нашёл Архонта. На его лице играла полубезумная улыбка. Казалось, запах битвы свел его с ума. Но все же он оставался профессионалом. Он достал из-за пояса невиданных размеров, с переделанным под энергоячейку зарядником, пистолет. Легионерский тяжелый пистолет «Борей», предназначенный для пробития доспеха и усиленный кустарным тюнингом. Он учел ошибку своего помощника и не собирался подходить к противнику на расстояние удара.

Гримм, проламываясь плечом через схватку двоих бойцов, видел, как Асай прицелился. Не торопясь. Как на тренировке.

Ярко-алый сгусток лазерной вспышки прошил дымный воздух. Тяжелая иридиевая пуля, разогнанная взрывом энергии летела к своей цели. Она вошёл прямо в бледно-зеленый глаз Аполлона, с жестяным треском пролетела насквозь и вырвалась сзади, вынеся с собой клочья ткани и мелькнувшие в свете солнца осколки стекла.

Архонт не вскрикнул. Только повернулся к Асаю взглянул на него оставшемся глазом и рухнул на землю, словно спиленный дуб. Герой Заполярья умер. Асай победно поднял пистолет и вернулся в шатер.

Но Гримму было уже не до них. Расталкивая своих и убивая чужих он добежал до огромных, полуоткрытых створок хранилища. Внутри виднелась тьма. Где-то там был Феликс.

Он сделал последний рывок, протягивая руку, чтобы ухватиться за холодный металл рамы…

И в этот момент массивные двери, с оглушительным скрежетом умирающей механики, пришли в движение. Не открываясь, а закрываясь. Смертоносная, неумолимая тяжесть стали пошла навстречу.

Гримм отпрыгнул назад в последнюю миллисекунду. Створки сошлись перед самым его лицом с громовым хлопком, который отозвался в костях и оглушив, погасил на мгновение даже звуки боя.

Пыль осела на его лицо. Он стоял, прислонившись лбом к холодной, непроницаемой поверхности, за которой оставались его долг, его выбор и, возможно, единственный человек, к которому за все эти годы у него возникло что— то, напоминающее обязательство между своими.

Снаружи продолжалась резня. Но здесь, в этом маленьком углу у ворот древней гробницы, было тихо.

Гримм отодвинулся, вытер лицо. Взгляд его был пуст.

– Ай-да, Феликс… – прошептал он в железо, которое не могло услышать. – Ай-да хакер…

***

Механики возились с разъемами, пытаясь адаптировать кабель от радио-ядра к старым имперским гнездам. Рабочие помогали, откручивая закисшие болты. Феликс стоял чуть в стороне, наблюдая за входом. Девушка незаметно отодвинулась от пульта, сделав вид, что протирает пыль с панели, и оказалась рядом с ним.

Она заговорила тихо, почти без движения губ. Но голос ее был низким, твердым и совершенно лишенным прежней робости. Голосом человека, привыкшего отдавать приказы.

– Вы знаете, что сейчас происходит снаружи? – спросила она, глядя прямо перед собой, будто комментируя работу механиков.

Феликс медленно кивнул, не поворачивая головы.

– Знаю. Мы в кольце врагов.

– Тогда вы понимаете, что, скорее всего, прямо сейчас начинается резня. Эти «викинги» – кочевники одной из лишенных земли банд. Они перехватили наш караван. Убили моего отца, – ее голосе на долю секунды дрогнул. – Они оставили меня и моих людей в живых только потому, что мы нужны были для работы с ядром. Но мы открыли дверь и наша полезность закончилась.

Она сделала паузу, давая ему поразмыслить над ее словами. Феликс скосил взгляд на стражника. Он стоял покачивая в руках винтовку никак не выдавая своих помыслов. Но девушка явно не врала. Да и Гримм говорил о чем-то таком же. Неужели они и вправду сами приехали в эту ловушку?

– Я одно не понимаю. Вениамин же видел посла. Он узнал его, узнал его, задавал ему вопросы. Даррелл кинул Архонта?

– Вы хотите узнать это сейчас? – девушка скривилась, ее шепот стал настойчивее. – Вас обманули. Не мог ваш командир видеть посла. Мой отец мертв. Его убили на моих глазах. И если сейчас мы что-нибудь не сделаем то отправимся вслед за ним.

– Мой друг пообещал мне полную безопасность.

– Кто он? Кочевник? Хотя какая мне разница. Но я бы не советовала вам соглашаться на предложения клана. Из всех людей кому следовало бы клясться в верности о Зиане и Асае я бы вспоминала в последнюю очередь. Хотите вечно жить в пустыне, спать в спальнике и убивать ради еды?

Феликс ощутил, как холодный ком сжимается у него в груди. Всё время он думал о словах Гримма и опасности для экспедиции, стараясь не задумываться о своем будущем. Но кажется незнакомка была права.

– Хорошо. Что вы предлагаете? – так-же тихо спросил он.

– Помогите нам. Закройте внешние ворота. Сейчас. Пока основная часть их людей там, снаружи. Мы спрячемся в хранилище. У нас будет время переждать бурю. У вас есть доступ к управлению, – ее глаза наконец метнулись к нему, в них горел холодный, ясный огонь. – Спасите моих людей. Спасите себя. Запечатайте хранилище.

Феликс задумался. Гримм сказал: тебя не тронут. Но этих механиков? Эту девушку? Их убьют как свидетелей или как ненужный балласт. Он посмотрел на старого механика со шрамом, который самоотверженно копался в панели, пытаясь выполнить свою работу. Он посмотрел на второго у входа. И снова на девушку. Она поставила всё на него. И не собиралась отступать. Что-то забытое, отозвалось в нем, что-то напоминающее сострадание. Сбежать вряд ли получится… Спасет ли его Гримм? Возможно. Но и что значит его не тронут? Запрут в лагере? И ему всю жизнь горбатится на диких бандитов? Нет уж спасибо.

– Хорошо. Я вам помогу. Готовьтесь! – сказал он девушке и шагнул к пульту. – Внимание, коллеги! – громко произнес он, обращаясь к механикам и рабочим. – Нужно проверить ответ системы на внешние ворота. Чтобы не было сбоя. Отойдите от консоли на минуту.

Механики, удивленные, отступили. Феликс передал наладчик девушке и приложил ладонь к пыльной контактной площадке. «Интрудер» активировался. Он не полез в глубины систем хранилища. Он нашел последнюю отданную команду – «ОТКРЫТЬ» – и не мудря с техникой инвертировал ее, отправив новый приоритетный сигнал:

[ЗАКРЫТИЕ. АВАРИЙНАЯ БЛОКИРОВКА].

Глухой, гораздо более грозный гул прошел по камере. Снаружи послышались удивленные, а затем тревожные крики. Массивные внешние створки, из— за которых и вправду начали доносится крики не связанные с лагерными работами, с резким скрежетом начали двигаться, смыкаясь.

– Что ты делаешь?! – рявкнул охранник, отрываясь от стойки и поднимая автомат.

Феликс уже повернулся к нему. Он не стал ничего объяснять. Его левая рука с вытянулась в сторону врага. Активация интрудера. Он взломал чип человека – так же как в той карточной дуэли. Имплант послал сфокусированный импульс помех прямо на нейроинтерфейс глаз кочевника, на его связь с тактическим дисплеем и системой наведения.

Автомат у охранника дрогнул. Он вскрикнул, схватившись за шлем.

– А-а-а! Я ничего не вижу! Тут темно! – его голос был полон животной паники.

В этот момент девушка, без тени сомнения, с размаху ударила его по голове тяжелым наладчиком. Звук был глухим и страшным. охранник осел на колени, погнутый шлем слетел с разбитой головы и укатился в темный угол. Второй механик и двое рабочих набросились на него, забивая ударами монтировок и молотков. Тихая, отчаянная и жестокая нейтрализации угрозы.

Шум, снаружи приглушенный металлом, нарастал, вдруг превратившись в отдаленную какофонию выстрелов, криков и рева моторов. Затем он начал стихать, заглушаемый нарастающим гулом смыкающихся многотонных створок. С последним оглушительным хлопком смыкания створок и вибрацией, от которой с потолка посыпалась пыль, во внешнем мире наступила тишина. Тяжелая, давящая. Ее нарушали только тяжелое дыхание людей в камере, да шелест сыпавшегося по металлу дверной обшивки второй раз за день потревоженного песка.

Феликс опустил руку. Кожу щипало от пропущенного сквозь пальцы импульса. Хакер обернулся и посмотрел на запечатанную арку внешних ворот, теперь ставшую глухой стеной. Потом на внутреннюю дверь, ведущую в неизвестные глубины склада. Свет переносных фонарей выхватывал из тьмы испуганные лица механиков, решительное девушки и тело убитого ими охранника.

Они были отрезаны. Заперты в преддверии древней гробницы. Снаружи бушевала буря, которая уже скоро обещала перерасти в шторм.