Читать онлайн Сломаю 3. Наследие бесплатно

Пролог.

Нинель.

Я надеялась, что смогу скрыть это. Спрятать. Уехать и вычеркнуть всё, что было. Но есть вещи, которые от него не скроешь. Он узнал. Владен узнал.

Беременность.

Слово, которое я не могла произнести вслух. Оно звучало в голове чужим, тяжёлым. Я не планировала это, не хотела. И всё же теперь ношу под сердцем его ребёнка – последствия той странной, тихой, запретной близости, в которую мне внезапно захотелось верить. Он смотрел на меня так… я думала, что это что-то значит.

А потом всё закончилось одним движением. Одним словом. Он оборвал связь так резко, будто между нами не было ни поцелуев, ни разговоров, ни ночей. Просто перестал существовать в моей жизни.

Я сломалась. Попыталась отомстить. И за это он наказал меня так, как я не могла представить даже в самой грязной фантазии: отдал меня своим людям. Не для смерти, для унижения. Что бы показать мне, что он не терпит притязаний на его....жизнь, власть и жену.

После того вечера я стала другой. Пустой, обожжённой, осторожной до дрожи. Я ненавижу его. Ненавижу за то, что растоптал. За то, что лишил достоинства. За то, что заставил почувствовать себя вещью.

Я собиралась уехать и исчезнуть. Родить ребёнка далеко. Жить тихо, незаметно. Я хотела дать ему мир, в котором нет Владена и ничего, что связано с ним. Чтобы мой малыш никогда не увидел тех людей, той грязи, того холодного безразличия, что называется его миром.

Но я ошиблась. Он снова нашёл меня. И теперь всё изменится. И самое страшное, что моя ненависть не цельная. Внутри неё прячется что-то ещё: остатки той прежней, наивной любви. Её я ненавижу сильнее всего.

Глава 1.

Владен.

– Я не знаю, как это вышло, – сказал я наконец. Голос звучал чужим, почти ровным, будто говорил не я.

Данил стоял напротив, руки на столешнице, плечи напряжены. Он смотрел на меня как на того, кто только что вытащил Астелию из пропасти, а теперь снова толкаю её туда.

– Ты уверен?

Его вопрос был мягким, но в нём чувствовалась осторожность.

Я сжал пальцы в кулаки. Если бы я был уверен, я бы уже действовал. Но в голове царила только тихая, вызывающая злость.

– Нужно провести тест, – произнёс я. – Быстро и без лишних глаз.

Данил кивнул, но на секунду замер.

– Это значит, что придётся ехать к ней, – его голос стал ниже.

Я на мгновение прикрыл глаза, чтобы собрать себя. Это не помогло.

– Поеду, – выдохнул я.

Мы молчали долго. Тишина была плотной, но не давящей, просто необходимой. Данил протянул мне планшет.

– Я проверил всё. Она действительно в Париже. Учится, живёт в общежитии. Похоже, оформляет академический отпуск.

Я провёл пальцем по экрану и почувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой узел. Беременна. Уехала. Живёт дальше и ничего мне не сказала.

– Бронируй вылет, – сказал я. – Сегодня.

Данил просто кивнул и вышел.

Я остался один. Опустился на диван, наклонился вперёд, упершись локтями в колени. Думал ли я, чего хочу от этой встречи? Нет. Нина имела право ненавидеть меня. И всё же мысль о ребёнке цепляла сильнее, чем хотелось признавать.

Я поднялся и подошёл к окну. Стекло отражало спокойного человека, слишком спокойного. Я знал, что это иллюзия. Под ней шла тонкая, почти невидимая трещина.

– Париж… – сказал это почти шёпотом.

Я лечу туда не за подтверждением, я лечу за тем, что принадлежит мне.

***

Дверь её квартиры была до боли знакомой. Я стоял перед ней несколько секунд, прежде чем нажать на звонок. Дверь распахнулась резко. Она стояла в проходе – бледная, измождённая, будто всё в ней стало чуть меньше. Волосы собраны в небрежный хвост, взгляд тусклый, но прямой.

То, что я увидел в её глазах, ударило сильнее любого крика: страх, отвращение и боль, глубоко въевшаяся.

– Ты… – едва слышно выдохнула она.

Я провёл взглядом по её лицу, шее, опустил взгляд чуть ниже – живот был заметен, она инстинктивно положила ладонь себе под рёбра, закрывая его от меня.

– Хотела скрыть? – спросил я ровно. Не грубо. Просто факт. – Серьёзно думала, что я не узнаю?

Она отступила, будто я замахнулся.

– Я не хочу иметь с тобой ничего общего, – сказала она тихо. – Никогда.

Я вошёл. Просто прошёл мимо. Она даже не попыталась остановить.

В квартире пахло травой: мята или мелисса. На столике стояла кружка с недопитым чаем. Я заметил, как её пальцы дрогнули, когда она увидела, что я смотрю на неё.

– Поздно, – сказал я, обернувшись.

Она усмехнулась, но в этой усмешке было больше боли, чем злости.

– Чего ты хочешь? Сказать, что я испортила твою жизнь? Что не примешь ребёнка? Или… хочешь закончить то, что начал?

Я подошёл чуть ближе. До границы, где её дыхание стало заметным.

– Я хочу подтвердить, – произнёс я, – что ребёнок мой.

Она побелела. Я расслышал, как хрустнула её челюсть, так сильно она сжала зубы.

– И что тогда? – прошептала она. – Что ты сделаешь?

– Тогда я буду думать.

Правда. Самое холодное, что я мог сказать.

***

Клиника. Белый коридор, холодный свет, запах антисептика. Она сидела, руки на животе, взгляд в пол. Между нами два метра. Я не сокращал расстояние.

Гул кондиционера напоминал мне другой звук – размеренный, но тревожный писк аппаратов в операционной, где умирала моя Астелия. Тогда белые стены давили, как бетонные плиты. И сейчас то же чувство. То же белое, стерильное, чужое «ничего», в которое проваливаются люди, когда становятся слабыми. Имя Асти вспыхнуло в голове так резко, что я выдохнул. Я не хотел думать о ней здесь. Рядом с другой женщиной, которая ждёт от меня ребёнка.

– Григорьева? – врач выглянул из кабинета.

Нина поднялась медленно, будто каждая косточка протестовала. Она посмотрела на врача, потом на меня.

– Не заходи, – сказала она.

Я остановился возле двери.

– Я останусь здесь.

Процедура заняла две минуты. Когда вышла, прошла мимо, будто меня не существовало.

– Два-три дня, – сказал врач.

Я кивнул.

Нина уже стояла у выхода, почти согнувшись, будто от усталости. Или от груза, который она несла слишком долго. Я подошёл.

– Ты поедешь домой?

– Одна.

– Ответь ещё раз.

Она зажмурилась, словно от яркого света.

– Поеду домой, не думай, что этот ребёнок привяжет меня к тебе.

Она развернулась и вышла. Я смотрел на её тонкую спину, на быстрые шаги. Мне стало страшно, если ребёнок действительно мой, то назад пути уже не будет. Ни для неё, ни для меня.

***

Нинель.

Запах салона ударил в память. Кожа, холодный воздух и он – Владен. Никого нельзя спутать с ним. Я вдыхала это и ненавидела себя за то, что помню каждую деталь.

Недавно он вёз меня точно так же, в мой день рождения. Тогда ещё казалось, что это судьба, а не ошибка. Он забрал меня из клуба, и всё закрутилось слишком быстро, слишком ярко.

Я помню всё до последнего прикосновения. Первый поцелуй, от которого у меня подогнулись колени. Его руки на моем теле, такие жадные и уверенные. Первый секс – роскошный, заполняющий до дрожи, как будто мы оба слишком долго этого не имели.

И как он приходил каждый день, целый месяц. А потом оборвал всё на одном дыхании: «я люблю свою жену. Я никогда её не брошу». Эти слова сидят у меня под рёбрами до сих пор, как вбитый туда гвоздь.

А теперь я с животом, с ненавистью и с полной неопределённостью, которая страшнее боли.

– Нинель… – произнёс он ровно. – Если всё подтвердится… ты же понимаешь, что этот ребёнок…

– Межклановый, – сказала я сама, сухо. Будто говорила о погоде, а не о собственной судьбе. – Ребёнок от дочери врага. Прекрасно знаю, что это значит.

Он посмотрел на меня так, будто что-то взвешивал. Будто я не человек, а решение, от которого зависит чья-то жизнь.

– Это значит, что он под моей ответственностью, – ответил Владен тихо. – И что я обязан его защищать. От всех. Даже от своих.

Я усмехнулась. Это прозвучало почти жалко.

– Правда? Теперь твоя ответственность… внутри меня?

Он не отвёл взгляд.

– Если это мой ребёнок, – сказал он. – Я не дам его тронуть ни кланам, ни своему отцу, ни твоему. Никому.

Я замерла. Горло перехватило.

– Тебе это вообще надо? – спросила я тихо. – Мой живот – твоя новая война?

– Это не война, Нинель. Это жизнь, – он сжал руль. – Этот ребёнок не ошибка, следствие того, что произошло между нами. Плод страсти, мести и твоей доверчивости. Ты понимаешь?

Я не понимала. Не хотела понимать.

– А я? – прошептала. – Я… ошибка?

Он замер, потом сказал медленно, с ледяной точностью:

– Ты была удобным инструментом. Я выбрал тебя для мести. Всё остальное не имеет значения.

Холод прошёл по коже. Дышать стало трудно.

– Я ни о чём не просила, – сказала я тихо, но твердо. – Ни о твоей мести, ни о твоём выборе, ни о том, чтобы быть частью этого.

– Знаю, – ответил он тихо, почти устало. – Но поздно. Теперь это касается нас обоих.

Он тихо выдохнул, словно подводя черту:

– Ты не будешь одна и ребёнок тоже.

Я отвернулась. За стеклом проплывал Париж: чужой, холодный, слишком яркий. Я посмотрела на свой живот, пытаясь понять, что чувствую. Там – маленькая жизнь, но для меня это не просто плод. Для него это первый ребёнок, наследник, связь между двумя кланами. Межклановый – звучит громко и страшно, словно уже сейчас он втягивает нас в чужую игру.

И всё же, где-то глубоко внутри промелькнула слабая, почти мимолётная надежда. А вдруг этот ребёнок растопит его холодность? А вдруг он сможет полюбить не только его, но и меня? Ведь у него нет детей от жены, и этот малыш – первый, единственный, важный.

Глава 2.

Владен.

Прошло три дня. Мы с Астилией гуляли по торговому центру. Она выбрала себе новый костюм для тренировок – Данил гонял её по стрельбе и ближнему бою, и она упорно старалась. А я хотел купить ей украшение. Просто потому что мог.

– Владен, Никита просил кроссовки, – сказала она, показывая рукой на третий этаж. – Зайдём туда?

– Конечно, милая. Может, ему ещё что-нибудь возьмём?

– Давай пару футболок. А тебе?

– У меня всё есть, Асти. Ничего не надо.

Она скрылась в бутике, а я остался в коридоре, наблюдая за людьми и краем глаза за ней. Я не мог позволить себе расслабиться, не после того, как забрал её с того света. Я с тех пор в незнакомых, людных местах не отходил от неё дальше чем на несколько шагов.

Телефон в кармане звякнул уведомлением: письмо с клиники. Я открыл: «Вероятность отцовства – 99,998%». Чёрт. Ну твою же мать. Крошечная надежда на то, что ребенок всё же не мой рассыпалась в пыль.

– Владен? Всё хорошо?

Асти подошла почти бесшумно. Я выругался на себя, оставил её без внимания на несколько секунд, и вот она уже рядом. Это было похоже на рефлекс: стоит ей пропасть из поля зрения и у меня в груди стынет воздух. Я отключил экран.

– Всё хорошо. Ты всё выбрала? Может, пообедаем?

– Я проголодалась. Хочу мексиканскую кухню, – она надула губу.

Я рассмеялся.

– Будет тебе мексиканская кухня. Пойдём.

***

После уютного домашнего ужина я сделал вид, что работаю. На деле гонял одну и ту же мысль: как сказать Асти про ребёнка? Утаивать нельзя. Если она узнает это не от меня – я труп. И заслуженно.

Я закрыл ноутбук, откинулся на спинку кресла. Воздуха не хватало, будто в комнате стало тесно, как в гробу. Я поднялся, распахнул окно. Холодный вечерний воздух врезался в лицо, очистил голову, но лишь на секунду. Кожу жгло не от усталости, от ужаса. Да, именно так. Я, Владен Арсеньев, человек, которого боятся улицы, сидел и боялся. Боялся, что могу потерять свою Астелию, мой воздух, мою жизнь.

Вторая проблема. Нинель. Чёртова Нинель. Что с ней делать?

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как ноет перенапряжённая челюсть. Мне хотелось налить себе крепкого виски, чтобы жёг горло до тех пор, пока внутри не станет пусто. Но я налил полстакана воды. Она шла рябью в стакане, потому что я дрожал.

Межклановый ребёнок. Мой первенец. От дочери врага, от дочери человека, которому я когда-то показал запись моей мести и фактически поставил на колени. Все это звучало как плохая шутка и расплачиваться за неё придётся мне.

Я начал ходить по комнате, чувствуя, как напряжение сжимает виски. От меня зависели три жизни: моя, Астелии – и ещё одна, маленькая, пока ещё призрачная, но уже ставшая центром всего этого ада.

Если оставить Нинель одну, рано или поздно Мельников заметит живот. И тогда…

Он любит её, да. Любит до слепоты. Но слепота – худшее, что может случиться с таким человеком. Он постарается спрятать её, запереть, убрать подальше от мира, чтобы никто не узнал позора. А если поймёт, кто отец… Тогда он попытается использовать ребёнка против меня, против моего клана, против Астелии. Ведь если соединить факты нашей с Нинель истории, сложить два и два для него не составит труда.

А если мой отец узнает первым… Он улыбнётся, но не мне. Он улыбнётся новой возможности, новому рычагу давления, новому инструменту.

Холод прошёл по позвоночнику. Нет. Такого я не допущу. Я упёрся ладонями в подоконник.

Есть только один вариант. Единственный. Грязный, тяжёлый и бесконечно опасный. Я должен забрать Нинель к нам. Под свою крышу, под свою защиту. Туда, где её никто не посмеет тронуть. Это всё не для неё, не ради её жизни, а ради ребёнка. Моего.

Я выдохнул. Страх медленно превращался в ровное, ледяное решение. В ту холодную ясность, которая всегда появляется перед тем, как я меняю чью-то судьбу. Шаги за дверью.Астелия.

Она вошла тихо, мягко, как всегда. Взгляд тёплый, доверчивый. Такой, какого я не заслужил. Я повернулся. Грудь сжало.

Чёрт… Как же я скажу ей это?

– Владен… – её голос был осторожным. – Ты выглядишь… странно. Что случилось?

И я понял: момент, от которого зависит всё, наступил.

Я стоял у открытого окна, она подошла и обняла меня. Я вдохнул её запах, мой любимый, родной.

– Все хорошо? – спросила она.

Как начать разговор, твою мать… Ведь наша жизнь только начала налаживаться. Она занималась тренировками по стрельбе, борьбой, снова смеялась, снова жила. Со мной. Приняла мою месть – те самые дни с Нинель. Тяжело, больно, но приняла.

Я поглаживал её волосы, и это странное спокойствие только усиливало страх внутри меня.

– Асти… – всё, что я хотел сказать, казалось слишком тяжёлым. Слова не шли. Вместо них в груди рос камень, который я так долго пытался проглотить, но он стал слишком большим.

Она подняла голову, посмотрела прямо, молча, просто ожидая. Я встретил её взгляд и понял, что отступать некуда.

– Есть кое-что, о чём ты должна узнать, – сказал я, и голос сорвался. Это звучало так тяжело, будто каждое слово царапало горло.

– Владен, что случилось? Ты меня пугаешь, – её взгляд потемнел. – Говори.

Я вдохнул, почти болезненно.

– Я очень тебя люблю, Асти. Больше жизни. Но то, что я скажу… это причинит боль. Этого не должно было случиться, но случилось.

– Владен! – она резко повысила голос. – Если ты сейчас же не скажешь, я тебя ударю!

Астелия чуть толкнула меня в плечо. Я аккуратно взял её за талию, подвел к диванчику и посадил на него. Сам присел рядом, взял её за руку.

– Нинель… она беременна. От меня.

Слова соскользнули, и в комнате стало так тихо, будто воздух исчез.

– Что ты сказал? – она отшатнулась, потом наоборот приблизилась, будто пытаясь рассмотреть ложь на моём лице. – Ты серьёзно? Как это вообще возможно?

Она вскочила на ноги. Шок, гнев, боль – всё перемешалось в её глазах.

– Асти, послушай… – я поднялся, пытаясь вновь коснуться её руки. Она резко отдёрнула, но не до конца, как будто внутри её тоже что-то застряло.

– Как давно? – её голос стал резким, горьким. – Ты до сих пор с ней…

– Нет! – я почти выкрикнул. – Нет, малышка! После той истории я больше её не видел. Всё произошло тогда. Сейчас… у неё уже шесть месяцев. Она скрывала. Хотела уехать. Но мне сообщили.

– То есть теперь… – она осела на диван, будто ноги перестали держать. – Ты хочешь, чтобы я приняла это? Чтобы поверила, что это была только месть? Настолько холодная, что… что она дала плод?

– Хочу. Потому что то правда. Это была только месть.

– Это точно твой ребенок?

– Да, это мой ребёнок. Я проверил.

Она закрыла лицо руками.

– Твой ребёнок в теле Нинель… И я должна с этим жить? Должна смотреть на это каждый день? Должна понимать, что в результате твоей мести выросла новая жизнь, которой теперь есть место в твоей семье?

Я осторожно сел рядом.

– Я не хотел этого. Не хочу причинять тебе боль, но факт есть факт. Ребёнок появится на свет и что-то нужно делать, Асти.

Она медленно подняла на меня глаза, как будто взгляд её потяжелел.

– Это твой первый и единственный ребёнок. Что ты собираешься с этим сделать? Убить Нинель? Избавиться от ребёнка?

– Асти! Что ты… – я замолчал, не веря в то, что услышал.

– А если я попрошу? – прошептала она, и в этом шёпоте был яд. – Ты говорил, что сделаешь всё, что я попрошу.

– Я не узнаю тебя, Астелия. Откуда в тебе такая жестокость?

– Оттуда же, откуда в тебе появилась мягкость, – она усмехнулась холодно. – Живи с Нинель. Воспитывайте вашего ребёнка. Я ухожу.

Она сняла кольцо. Опять. Положила его на стол. Я резко схватил её за руку, взял кольцо и с силой надел обратно.

– Я же сказал, ты не снимешь его.

– Тогда я уйду с ним, – прошептала она.

Я притянул её к себе, прижал к груди, сильно.

– Любимая… помоги мне. Я не справлюсь один. Ты мне очень нужна.

Она толкнула меня в грудь.

– С Нинель ты прекрасно справлялся, – сказала тихо. – И с вашим ребёнком тоже справишься. Ты сильный, Владен.

Она похлопала меня по плечу, будто ставила точку и пошла к двери. Я не мог её отпустить. Два шага и я прижал её к двери.

– Ты не выйдешь отсюда, пока мы не договорим.

– Мы уже договорили.

Я почувствовал, как её дыхание ударило мне в подбородок – короткое, резкое. Асти смотрела на меня так, будто через меня видела всё, что причинило ей боль. И всё же не дрогнула.

– Нет, Асти. Мы не договорили, – выдохнул я, удерживая её за плечи. – Ты злишься, я понимаю, но уходить это не решение.

Она оттолкнула мои руки, но уже не так резко. Её голос стал ровнее, но от этого только страшнее.

– Мне больно, Владен. Понимаешь? Больно. И мне нужно защитить себя. Потому что ты… ты умеешь ломать людей, даже когда не хочешь.

Я закрыл глаза на секунду, короткая вспышка ярости на себя самого ударила в виски.

– Да, умею, – прошептал. – Но я не хочу ломать тебя. Ты единственная, кого я хочу держать рядом. Слышишь? Единственная. Но....я должен привести Нину сюда, в наш дом.

Она вскинула подбородок, взгляд стал колючим.

– Объясни, зачем ты хочешь привести её сюда. Под нашу крышу, в наш дом где я сплю, где я дышу тобой, где я не хочу видеть напоминание о том, что ты сделал.

Я выдохнул.

– Потому что если она останется одна, её разорвут. Её отец, её люди, твари, которым всё равно на судьбу беременной женщины. Им важно одно – добраться до меня. До нас. Это не про неё, Асти. Это про ребёнка. Моего. Он не должен родиться в аду.

Она отвела взгляд, но не ушла. Хороший знак.

– А я? – тихо спросила. – Я должна жить рядом с женщиной, которая ненавидит меня. С женщиной, которая спала с моим мужем. С женщиной, которая каждый день будет смотреть на меня и радоваться твоей слабости?

Я протянул руку, медленно, будто боялся дотронуться.

– Ты ошибаешься. Она меня ненавидит сильнее, чем тебя и боится. Она держится за толщу льда, который трескается у неё под ногами. Она не соперник. Она проблема и я решу её, но сначала… я должен защитить ребёнка.

Асти прищурилась.

– Чёрт, Асти… Этот ребёнок ничего не сделал. Он просто есть. И я не хочу, чтобы за ошибки его матери или мои… он платил жизнью.

Она молчала. Тяжёлое, длинное молчание. Я видел, как внутри неё бьются две силы: ярость и разум. И она выбрала разум.

– Хорошо, – сказала она вдруг. Голос ровный, ледяной. – Допустим, я принимаю, что ты не можешь бросить ребёнка.

Она подняла глаза, медленно, опасно.

– Но ответь мне, Владен: когда Нинель будет рядом… твоя тёмная сторона снова потянется к ней? Ты снова сорвёшься? Тебе снова будет мало? Ты снова позволишь себе то, что разрушит меня?

Я приблизился к ней, взял её за лицо так, чтобы она видела только меня.

– Астелия… Слушай внимательно. Я не прикоснусь ни к одной женщине на этой земле, кроме тебя. Никогда. Ни в темноте, ни в ярости, ни по слабости. Никогда.

Я провёл большим пальцем по её скуле, чувствуя, как она дрожит.

– Я выбрал тебя. Понимаешь? Ты моя женщина, моя жизнь и моя сила. И если я ещё раз наступлю на эти грабли… то я потеряю всё, что имею. И я не настолько идиот, чтобы позволить этому случиться.

Она стояла неподвижно. Только глаза её дрогнули.

– Значит, так, – сказала она наконец, медленно, по-военному. – Если ты приводишь её, мы действуем вместе. Холодно. Расчётливо. Я буду с тобой. Я выдержу. Но помни: я не прощу никакую ошибку, больше не прощу.

Я кивнул.

– Я знаю. Никаких ошибок не будет.

Она глубоко вздохнула и, кажется, отпустила злость.

– Тогда давай договариваться, Владен, – сказала она уже другим тоном. – Как мы будем жить втроём и что ты собираешься с ней делать.

Её голос был ровным. Женщина Грифона. Моя женщина: холодная, расчётливая. Рядом со мной.

Глава 3.

Астелия.

Я шла по длинному коридору, ощущая тяжесть в груди. Сердце сжималось от того, что я узнала: Нинель… этот ребёнок. Ребёнок Владена от другой женщины. Он привезёт её сюда, и она будет жить с нами. Я не знала, как с этим справиться. Внутри всё дрожало, но слёз не было. Я должна была быть сильной.

Тренажёрный зал казался мне последним убежищем. Данил стоял у зеркала, вытирая полотенцем волосы. Он заметил меня и не сделал ни одного лишнего движения, я подошла к нему и просто обняла.

– Ты опять промолчал, – выдавила я, прижимаясь к нему. – Почему? Ты знал, что всё это будет, что Владен привезёт её сюда. Почему молчал?

Он не ответил сразу. Его объятия были твёрдыми, словно пытались удержать меня, чтобы я не развалилась на куски.

– Асти… ты понимаешь, я не мог тебе сказать. И он не мог сказать тебе сразу. Это не так просто, как тебе кажется. Он пытался защитить тебя, не хотел, чтобы ты переживала.

Я отстранилась, но сердце колотилось слишком быстро, чтобы просто слушать.

– Но как мне быть, Данил? – прошептала я, почти не слыша собственный голос. – Она будет жить с нами, с Владеном, с его ребёнком. Как мне быть с этим?

Он взял меня за руку, мягко, но твёрдо.

– Ты не одна. Я рядом. Если будет тяжело, можешь спрятаться в моих руках.

Я кивнула, но слова Данила не могли унять гнев, боль и растерянность. Я всё ещё не знала, смогу ли принять это.

Мы вышли из зала. Данил шёл рядом, мы шли через тихий сад к озеру. Холодный вечерний воздух щекотал лёгкие, слегка разгоняя тревогу. Лавочка у воды была пуста, и я села на неё, не отводя взгляда от лёгкой ряби на воде, которая мерцала в отблесках последних лучей солнца.

– Он привезёт Нинель сюда, – сказала я тихо. – И хочет, чтобы она жила под нашей крышей. Ходила по этим тропинкам, сидела на этой лавочке....

– Асти, – Данил положил руку на мою, – если Владен решил так, значит, это правильно. Он продумал. И ты будешь рядом, будешь держать его под контролем. Ты сильная.

Я закрыла глаза, сжимая ладонь Данила.

– Ладно, – сказала я тихо, – будем действовать вместе с ним.

– Вот, это слова моей сильной девочки.

Данил обнял меня, и мы сидели так, пока моё дыхание не стало чуть ровнее. Его тепло не снимало боль полностью, но помогало удержаться, не развалиться прямо на этой лавочке. Я смотрела на воду перед собой, чёрную и гладкую, словно стекло, и думала только об одном: как мне выжить рядом с Нинель.

Неожиданно за спиной послышались быстрые, лёгкие шаги, до боли знакомые.

– О-о, смотрю, сидят, сладкая парочка, – прозвучал насмешливый голос Никиты. – Даня, однажды Владен тебя точно убьёт.

Данил фыркнул, даже не выпуская меня из рук.

– За что? За то, что поддерживаю его жену? Я ж не делаю ничего такого… смертельного.

Они оба ухмыльнулись, но Никита, разглядев моё лицо, сразу перестал шутить. Сел рядом, на край лавочки, заглянул мне в глаза:

– Эй… что опять в нашем царстве случилось?

Я сглотнула. Слова будто застряли в горле, но Данил слегка сжал мою ладонь, и я смогла вдохнуть.

– Ник… – выдохнула я. – Владен… привезёт Нинель сюда.

Он моргнул. Секунда и в глазах вспыхнуло то, что он всегда тщательно прятал: злость. Острая, прямая, искренняя.

– Что? – он чуть подался вперёд. – Сюда? На территорию? К нам домой?

– Да, – ответила я. – Хочет, чтобы она жила здесь. Под нашей крышей. Чтобы ходила по этим дорожкам, ела за нашим столом…

– И к чему ей такая честь? Он же уже отомстил, закрыл это дело. Зачем она нужна здесь? Он что… привезёт её как любовницу? – его глаза расширились, кулаки сжались.

Я прикусила губу и посмотрела на воду.

– Не совсем, Ник. Она… – я подняла взгляд, – беременна от Владена.

Никита побледнел, потом резко залился краской от шеи до ушей.

– Ты… ты сейчас шутишь? – выдавил он. – Что?.. Реально?

Он перевёл взгляд на Данила, тот только коротко кивнул. Мир на мгновение замолчал. Никита выдохнул так, будто ему в живот ударили.

– Охренеть… – он провёл рукой по лицу. – Просто… охренеть.

Потом резко, слишком резко поднял на меня глаза.

– Сестрёнка, давай отравим твоего мужа. Серьёзно. Сколько он будет над тобой измываться? Это уже какой-то театр абсурда.

Данил хмыкнул, чуть качнувшись на лавочке.

– Полегче, парень, – сказал он спокойно. – Я тут тоже сижу и всё слышу. И, на минуточку, не хочу быть свидетелем приговора Грифу.

Никита махнул рукой, как будто отмахивался от собственной ярости.

– Да ты понимаешь, Даня?! – он повысил голос. – Она… беременна. И он её сюда тащит. Как будто у нас тут санаторий для его любовниц!

– Ник… – тихо сказала я.

Он замолчал, но дышал тяжело.

– Я сама не знаю, как с этим жить, – призналась я хрипло. – Но я останусь с ним. Решила, что мы будем действовать вместе, как муж и жена против этой ситуации.

Никита смотрел долго, изучающе. А потом, к моему удивлению, тихо сказал:

– Ты сильнее всех нас, сестра.

И, отвернувшись, добавил грубовато, потому что иначе не умел:

– Но если он тебя обидит хоть на миллиметр… я реально подумаю над планом с ядом.

Данил усмехнулся:

– Вот и отлично. План «Б» у нас есть.

Я впервые за весь день улыбнулась, пусть устало, криво, но честно.

Никита сунул руки в карманы, кивнул сам себе:

– Ладно. Покажите мне комнату, куда мы пихнём эту богиню хаоса. Пока я не передумал и не съехал жить в гараж.

Он уже сделал шаг, но обернулся:

– И… Асти? Если тебе станет тяжело – зови. Не играй в сильную. Я рядом. Всегда.

– Мы рядом, – подтвердил Данил.

Я кивнула.

– Спасибо вам, мои рыцари, – и каждого чмокнула в щёку.

Мы пошли к дому по дорожке втроём, я между ними, словно удерживая равновесие между двумя частями своей странной, ломаной семьи.

***

Я шла рядом с Никитой и Даней по коридору дома, чувствуя, как под грудью всё сжимается в тугой узел. Ноги будто сами несли вперёд, прямо к дверям, за которыми Снежанна уже «готовила комнату для гостьи». У двери мы почти столкнулись с ней. Она всплеснула руками:

– Ох, вы как раз вовремя. Комнату заканчивают подготавливать. С самой первой полки всё переставляю… место должно быть комфортным.

Я молча кивнула и вошла. Комната была светлая, с большим окном и новым постельным бельём. Самое неприятное – то, что комната Нинель находилась прямо по соседству с нашей спальней.

– Прямо тут… – тихо сказала я, чувствуя, как воздух становится тяжелее. – Через стенку…

Никита присвистнул:

– Ну шикарно. Будет слушать, как вы там… – он запнулся, потому что увидел моё лицо. – Ладно, не буду. Но всё равно идеальное соседство, ничего не скажешь.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Владен вышел строгий, сосредоточенный, но при виде нас троих у комнаты Нинель его взгляд стал тёмным.

– Что за делегация? – холодно спросил он.

Никита скривился так, что это можно было нарисовать в учебнике по сарказму.

– Да вот решили посмотреть, где будет жить мать первенца. – Он даже выделил голосом. – Красота же.

У Владена на лице дёрнулась скула.

– Никита, следи…

– А может ты следи? – резко перебил Ник. – Или она сюда только для того, чтобы ты каждый день видел, с чего начался этот балаган?

– Никита! – рявкнул Владен.

– Ещё немного и я вас обоих прибью! – вырвалось у меня. Я сама не поняла, как голос сорвался, защипало под веками. – Если кто-то из вас начнёт ругаться из-за Нины, я… я…

Слёзы подступили к глазам, обжигая. Владен в ту же секунду оказался рядом. Одним рывком притянул меня к себе, его ладонь скользнула по моей спине успокаивающе, мягче, чем я заслуживала.

– Милая… прости, – прошептал он в волосы. – Все на взводе. Я тоже. Пойдёмте вниз, выпьем чай, успокоимся.

Он говорил тише, чем обычно, будто боялся сломать меня ещё сильнее.

Мы спустились на кухню. Запах мяты заполнял пространство, но напряжение, которое повисло за столом, можно было резать ножом. Я поставила чашку перед Никитой. Потом перед Даней. Потом перед Владеном. И только после этого села сама.

– Так, – сказала я наконец, расправив плечи. – Мальчики мои… любимые. Давайте не будем превращать нашу жизнь в траур. Да, случилось. Да, больно. Да, мерзко. Но назад уже не вернуть ни одну секунду. Теперь будем действовать по ситуации.

Никита опустил взгляд. Даня молча крутил чашку в руках. Владен смотрел только на меня.

– Нина будет здесь, – продолжила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Как мать ребёнка. Родит. Мы обеспечим безопасность, условия… всё, что нужно.

Я повернулась к мужу.

– А вот что будет потом, Владен?

Владен медленно поставил чашку, как будто продумывал каждое движение, прежде чем говорить.

Я смотрела на них, на Даню с усталой мягкостью в глазах, на Никиту с его взрывным характером… и Владена, молчаливого и сдавленного, словно на его плечи снова лег весь груз мира.

– Ну… – Никита развёл руками, – так что дальше? Ты посадишь её тут, как комнатное растение или что?

Он говорил дерзко, но я видела, что его трясёт изнутри. Нинель была частью его прошлого, частью его боли. Владен поднял на него ледяной взгляд, но отвечал не ему, а мне.

– Что будет дальше? – повторил он мои же слова. – Пока… не знаю.

Я моргнула. Я ожидала чего угодно – приказа, холодной уверенности, злости. Только не этого.

Он продолжил, чуть ниже голосом:

– Ребёнок должен быть здесь. Под моей защитой, под нашей крышей, потому что иначе… – он сжал ладонь в кулак, – иначе его могут забрать, использовать, давить на меня, на нас, а я этого не допущу.

Никита тихо чертыхнулся, но замолчал.

– А Нинель? – спросила я. Это был самый тяжёлый вопрос.

Владен сжал челюсть.

– Она… мать и я не собираюсь делать ребёнка сиротой при живой женщине. Но ей не нужно быть рядом с нами. Она будет жить отдельно, если захочет. Мы встретимся, когда нужно будет для ребёнка.

Он посмотрел прямо в меня, не мигая.

– Но вместе… под одной крышей… это временно.

– А дальше? – снова спросила я. – Что потом? Через год? Через два? Когда ребенок вырастет чуть-чуть? Когда… станет частью нашей семьи?

Он замолчал, на его лице появилось то, чего я почти никогда не видела: неуверенность.

– Асти, – медленно произнёс он. – Я не пророк. Я не могу просчитать всё на годы вперёд. Мы будем решать, когда придёт время. Когда… поймём, что правильно для нас.

Он тихо, почти виновато добавил:

– Я просто… хочу защитить всех и тебя в первую очередь.

Я долго смотрела на него. Он мой муж, мой Грифон, мой шторм. И сейчас он был одновременно огромным и удивительно человечным. Никита откинулся на спинку стула:

– Ну хоть раз сказал нормально, без этих твоих «я решил».

Владен бросил на него взгляд:

– Никита…

– Да-да, молчу, – фыркнул тот. – Но учти, если Асти будет плохо, я устрою вам всем ад.

Данил тихо рассмеялся:

– Мальчик взрослеет, показывает зубки.

– Пошёл ты, – буркнул Ник, но уже спокойнее.

Я глубоко вдохнула и сказала:

– Тогда… мы будем решать по мере того, как всё будет происходить. Вместе.

Владен кивнул и громко выдохнул.

Глава 4.

Владен.

Париж встретил меня холодным ветром и запахом мокрого камня. Я сидел в машине напротив её дома. Мои люди сообщили: Нинель ещё на занятиях, должно пройти минут десять, прежде чем она появится.

Я ждал. Не люблю ждать, но сегодня нужно. Я смотрел, как редкие прохожие пересекают улицу, как загорается свет в окнах. И думал только об одном: девочка должна быть под моей защитой. И вот она появилась в длинном тёмном пальто. Смотрит в телефон, улыбается кому-то в переписке. Ничего не ждёт. Я даю ей минуту: пусть поднимется, пусть зайдёт, пусть ещё немного поживёт в свободе. После, выхожу из машины и поднимаюсь следом.

Я звоню в дверь. Шаги. Замок щёлкает, и на пороге появляется она. Узнала, побледнела.

– Владен?.. Что ты… здесь…

Я прохожу внутрь без приглашения. В чужих квартирах я чувствую себя так же уверенно, как в собственных.

– Собирайся.

Она захлопывает дверь.

– Куда?

– Ты переезжаешь.

– Нет. – Она отступает на шаг. – Я не переезжаю.

– Нинель. – Я смотрю прямо, пока она не опускает взгляд. – Ты теперь будешь жить со мной. Вернее в моём доме.

– С чего вдруг? – шепчет она. – Мы жили нормально и справлялись без тебя.

– В тебе мой ребёнок.

Она вспыхивает.

– И что? Люди рожают детей, не живя под одной крышей.

– Кто-то знает от кого у тебя ребенок?

– Нет. Родителям сказала, что это ребенок Никиты. Никто ничего не знает! Всё же нормально!

– До тех пор, пока никто не узнает правду.

Я подхожу ближе. Она прижимается спиной к стене.

– Если станет известно, что ты носишь моего наследника, тебя просто убьют или заберут ребенка для дальнейшей игры. Хочешь умереть или лишиться дитя?

– Нет.

Её губы дрожат.

– Я могу сейчас уйти. – Смотрю ей в глаза спокойно, без угрозы. – Но тогда не плачь, потому что я предупредил.

Тишина растягивается, как струна. Она сжимает руку на животе – неосознанно, защитно.

– Что мне взять? – спрашивает она тихо.

– Документы, медицинские карты, справки, лекарства. Много не бери. Всё остальное купим.

Она собирает вещи. Движения резкие, нервные. Иногда смотрит на меня украдкой, как будто пытается понять, какой я сегодня. Тот, кто сломает ей жизнь? Или тот, кто спасёт?

Когда мы спускаемся к машине, она спрашивает:

– А как же моя учёба?

– Я разберусь.

– А твоя жена? Она знает?

– Знает.

– И она согласна, чтобы я… там жила?

– Она не в восторге. – Я не смягчаю правду. – Но она умница. Понимает, что иначе нельзя.

Нинель отворачивается к окну. Я вижу, как она глотает слёзы. Мы едем молча. Только когда машина сворачивает к клинике, она оборачивается ко мне:

– Мы куда приехали?

– Сначала УЗИ.

– Зачем?

– Хочу узнать пол. От врача.

– Я сама… я не знаю пол… – шепчет она.

– Вот и узнаем вместе.

Коридоры клиники пахнут антисептиком. Она лежит, нервно теребя край одеяла. Экран включается, врач водит датчиком.

Сначала я смотрю не на монитор. Я смотрю на её лицо: как меняется, как замирает дыхание.

Врач улыбается:

– Поздравляю! У вас будет девочка.

Нинель закрывает глаза. Слеза медленно скатывается по виску.

Я перевожу взгляд на экран. В этих темных пятнах я различаю силуэт ребенка. Вижу как стучит её сердечко. Я выдыхаю. Тяжело. Так тяжело, что Нинель на секунду смотрит на меня. Девочка. Мой первый ребёнок. И я уже знаю: я не позволю никому, ни одному человеку в этом мире дотронуться до неё с угрозой. Ни к ней, ни к этой женщине, которая носит её под сердцем. Даже если мне придётся вывернуть весь мир.

***

Нинель.

Ворота открылись мягко, бесшумно, будто узнали нас. Машина въехала на территорию, и я ощутила, как кожа покрывается мурашками. Я столько раз была в этом доме – приезжала с Никитой, оставалась ночевать, ходила по этим дорожкам, трогала эти стены. Тогда всё казалось просто красивым местом, куда меня пустили на время.

А сейчас… Я возвращалась сюда как мать ребёнка Владена Арсеньева. Как женщина, которая носит под сердцем его наследника. Как та, кого здесь не ждут, не хотят видеть, но вынуждены принять.

Может, мне удастся занять своё место? Может, я смогу стать частью этого? Может… получится подвинуть его жену? Смешно. Глупо. Но мысль всё равно блеснула в голове и обожгла.

Я оглядывала территорию уже иначе: не как гостья, а как человек, который будет здесь жить.И незаметно хищный страх обхватил грудь. Здесь живёт Никита. Здесь живёт Астелия. Здесь живёт Владен. Столько знакомых лиц и ни одно не приветливо ко мне. Ни он, ни она, ни Никита, который когда-то был мне близок.

Мы вошли в дом. В гостиной горел мягкий тёплый свет. На диване сидела Астелия, укрытая пледом, с книгой в руках. Тихая, домашняя… Но когда дверь захлопнулась, она подняла голову. Взгляд её пронёсся по мне быстро, почти оценивающе: сначала лицо, потом живот, потом снова лицо, прямо в глаза.

Она закрыла книгу, поднялась и подошла к Владену. Без слов встала на носки и легко поцеловала его в губы. Быстро, но как-то… уверенно. Как хозяйка, как любимая жена. Я отвела глаза.

– Нинель, – сказала она ровно, – мы приготовили тебе комнату. Если что-то понадобится – скажи.

«Мы приготовили». То есть… она участвовала? Она знала, что я приеду, и всё равно стоит передо мной такая спокойная, ровная, собранная.

– Я провожу её, милая, – сказал Владен и едва коснулся её плеча.

Коснулся так… бережно, так нежно. Я всегда замечала его отношение к ней. Оно не похоже ни на что, что я от него видела. Не страсть, её он показывал мне. Не доминирование, его чувствовала каждая клетка моего тела. С Астелией он другой. И это «другой» пугало куда сильнее, чем его грубость.

Мы поднялись на второй этаж.

– Мы выделили тебе комнату рядом с нашей спальней, – сказал он.

Замечательно. Я думала, меня спрячут подальше, в другой конец дома… но, похоже, он не собирался прятать.

– Почему рядом с вами? – спросила я, не скрывая удивления.

– Хочу видеть, что с тобой и малышкой всё в порядке. – Его голос был спокойный, как всегда. – Вы будете у меня на виду.

…У меня на виду: как под охраной, как под контролем.

Он открыл дверь. Комната была большая, светлая, с запахом новой мебели. Я даже не знала, что сказать.

– Через полчаса ужин, – произнёс Владен. – Ты спустишься или распорядиться, что бы тебе принесли в комнату?

Я ответила слишком быстро:

– В комнату.

Я не хотела видеть её взгляд, не хотела видеть его руки на ней, не хотела терпеть тишину Никиты.

– Хорошо, – кивнул он. – Отдыхай.

Владен закрыл за собой дверь. Я осталась одна в огромной комнате, в чужом доме. С ребёнком, который меня спасёт… или уничтожит.

***

Владен.

Я сел за стол, смотря на Астелию и Никиту. Спокойствие в голосе, жёсткость в словах не обсуждается. Здесь мой дом, мои правила.

– Значит так, – начал я ровно, – с сегодняшнего дня есть несколько правил, которые обязательны для всех.

Астелия кивнула, глаза холодные, внимательные. Никита напрягся, но молчал.

– Первое: никто не задирает и не обижает Нинель. Любая попытка – моментальное вмешательство. Понимаете?

Я видел, как Никита сжал пальцы, но кивнул.

– Второе: если видите, что ей плохо, не игнорируйте. Помогайте, проявляйте внимание, но строго по делу.

– Третье: ребёнок – мой. Это важно. Всё остальное вторично.

– Четвёртое: Нинель должна чувствовать себя спокойно, уютно и комфортно. Это напрямую влияет на ребёнка.

– Пятое: следите, чтобы она никого не задевала. Любое поведение, которое выходит за рамки, сразу докладывать мне.

– Шестое: спокойствие Астелии не менее важно. Моя жена должна улыбаться, быть уверенной и не испытывать напряжения.

– Седьмое: если контакт с Нинель не получается, то лучше его избегать, не провоцировать конфликты.

– Восьмое: любое предложение, недоразумение, вопрос – ко мне. Не обсуждаем между собой.

Я сделал паузу, посмотрел на их лица. Астелия тихо кивнула, Никита напрягся, но понимал, что спорить бессмысленно.

– Девятое: я буду проявлять внимание к Нинель, но это не любовь, не симпатия и не дружба. Это забота о её комфорте и здоровье ребёнка. Ни одной эмоции, которая могла бы быть интерпретирована иначе.

– Для всех ясно? – спросил я, глядя сначала на Астелию, потом на Никиту.

– Да, – тихо сказала Асти. В её глазах мелькнула сталь.

– Понимаю, – выдавил Никита, но я видел, что внутри него буря.

– Отлично. Это мой дом, мои условия. Ребёнок остаётся со мной, мать рядом, но под моим контролем. Никаких разговорчиков, никакой двусмысленности. Всё, что нужно будет только в рамках правил. Любые отклонения моментально пресекаются.

Я сделал глоток воды, затем добавил:

– Астелия, Никита, помните: это про безопасность ребёнка, спокойствие в семье и порядок в доме.

Тишина повисла. Я видел, как они впитывают слова, как оценивают меня и друг друга. Отлично. Первый шаг сделан. Теперь нужно будет наблюдать за Нинель, за её поведением, за тем, как она примет новый мир.

***

Я зашёл в комнату к Нинель. Она лежала на кровати, листая ленту в телефоне. Моё присутствие не заставило её вскакивать, чувствовалось, что она ждала. Я прошёл к краю кровати и сел, опёрся руками на колени.

– Нинель, тебе комфортно здесь? – спросил я ровно.

– Да, – коротко ответила она, не отрывая взгляда от экрана.

– Надеюсь, понимаешь, – продолжил я, кивая на её телефон, – никакой лишней информации. Чтобы мне не пришлось отбирать его. И никаких контактов с мужчинами.

Она вздохнула, но в её глазах мелькнула надежда.

– Слушай внимательно. У тебя вообще не будет никаких контактов пока ты тут, пока не родишь. Ребёнок подрастет, тогда сможешь хоть на край света уехать.

– А дочь? – её голос дрогнул.

– Дочь – это мой ребёнок, – сказал я твёрдо.

– Не забывай, Владен! – она подняла на меня глаза, полный протеста. – В первую очередь это мой ребёнок! Я его ношу, я его питаю, я его рожу!

– С этим потом разберёмся. Сначала роди, – я посмотрел на неё спокойно. – И ещё…

Я начал озвучивать правила, которые уже установил за столом: никто не задирает тебя, никто не игнорирует твоё состояние, ребёнок – мой, твоё спокойствие и комфорт обязаны соблюдать все. Любое недоразумение, вопрос – ко мне. И моя жена не должна испытывать никакого дискомфорта, она должна улыбаться, малейший намек на слезу в её глазах из-за неё и я обрушу этот мир на голову Нинель. Я могу, она помнит.

Нинель слушала, сжимая подушку. Я наблюдал за ней. Через мгновение она тихо дернулась, ребёнок пошевелился. Нинель вскрикнула, схватила мою ладонь и приложила её к животу.

– Видишь? – тихо произнесла она. – Наша дочь реагирует на твой голос. Наша с тобой дочь, Владен.

Я почувствовал лёгкое движение под своей ладонью. Это было… не похоже ни на что в моей жизни. Не удар, не толчок, не вибрация, которую можно объяснить. Это было живое. Реальное. Моё.

И меня будто ударило током. На секунду дыхание сорвалось, и я поймал себя на том, что всматриваюсь в её живот, будто смогу увидеть то маленькое существо через кожу и ткань.

– Это она? – спросил я, едва слышно.

Нинель кивнула, улыбаясь так мягко, как я её никогда не видел.

– Да, Владен. Это наша девочка. Она слышит тебя.

Дочь. Я повторил это слово про себя. Оно прозвучало странно… слишком важным, слишком большим, чтобы уместиться в груди и всё равно уместилось.

Под пальцами что-то снова плавно, осторожно толкнулось, словно привет. И я почувствовал, как внутри меня растёт чувство, которое нельзя было подавить силой характера. Это было что-то до смешного простое: нежность, тихий восторг, какая-то неподъёмная ответственность и одновременно… счастье.

Да, именно так. Счастье.

Я поднял взгляд на Нинель, она смотрела на меня так, будто впервые видела во мне человека, а не ледяного Арсеньева.

– Она любит, когда ты говоришь, – прошептала Нина. – Детям это важно. Они запоминают голос. Это связь с папочкой.

Папочкой. Слово ударило в солнечное сплетение. Я не стал поправлять её, не стал ни орать, ни морщиться, мне было всё равно, как это звучит.

– Хочешь… – Нинель тихо взяла мою руку и чуть сильнее прижала к себе. – Хочешь, приходи к нам чаще. Говори с ней, касайся. Это полезно. Она будет знать, что ты рядом… что ты её папа.

И я ощутил, как что-то внутри меня тихо сдвинулось, необратимо.

– Хорошо, – выдохнул я. – Буду приходить.

Мой голос был ровным, но пальцы чуть дрогнули, я надеялся, она этого не заметит. Но она заметила. Улыбнулась. А я снова посмотрел на живот, чувствуя под ним маленькое движение своей дочери… и понял, что уже пропал.

Не от неё, от ребёнка. От того крошечного толчка, который прошёл до самой глубины моего существа.

***

Астелия.

Я сидела в комнате, прислушиваясь к тишине. Казалось, прошла вечность, но мысли снова и снова возвращались к Нинель и к тому, что Владен сейчас с ней. Я ходила из угла в угол, сжимая пальцы в кулаки, пытаясь удержать напряжение внутри, не дать ему вырваться наружу.

Он сказал, что проверит, как она устроилась, объяснит правила, но время тянулось мучительно медленно.

Дверь открылась, и Владен вошёл. Его лицо сияло каким-то особенным, тихим счастьем.

– Ты долго… – сказала я почти шёпотом, стараясь скрыть тревогу.

Он подошёл, обнял меня. Я почувствовала тепло его рук, его уверенность, и сердце слегка успокоилось.

– Прежде чем вернуться домой, я отвёз Нинель на УЗИ, – сказал он спокойно, сдерживая эмоции. – Узнали пол. Это девочка.

Я замерла, глядя ему в глаза. В них была такая нежность, которую я редко видела, такая тихая радость.

– Ты рад? – осторожно спросила я.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё: любовь, гордость, забота.

– Я бы хотел, чтобы это была наша с тобой дочь, – сказал он мягко, проводя рукой по моему плечу. – Но даже так… это наш ребёнок, и мы позаботимся о нём. А позже у нас будут с тобой дети. Много.

Слёзы неожиданно скатились по щекам. Я не хотела плакать, не хотела показывать слабость, но они были сильнее меня. Владен тут же провёл ладонью по моей щеке.

– Любимая, никаких слёз, – тихо произнёс он, – я хочу, чтобы ты улыбалась. Я безумно люблю тебя и сейчас докажу.

Владен подхватил меня на руки и осторожно уложил на кровать. Его взгляд был полон теплоты и нежности, а руки – уверенности. Одно движение и в его руках оказался пояс моего халатика, а под халатиком – ничего. Владен втянул воздух, тихо произнося: «Моя шикарная жена».

Он провёл рукой по моей щеке, опустился к шее, плечу, его прикосновения были мягкими, внимательными. Он покрывал моё тело своими короткими поцелуями. Я немного стеснялась: на моём животе был шрам, тот самый шрам, который напоминал о том, как он меня сломал, как его брат насильно брал меня, как я избавилась от ребенка, чуть не умерла и как Владен меня чинил. В этом шраме столько боли. Но каждый раз, когда он проводил рукой по этому месту, его тихое «прости» звучало как глубокое раскаяние.

Я не знала, кому он это говорил: мне, себе, или самому шраму, моему телу. Но в этих словах было что-то большее, чем простое извинение. Это было признание, любовь, нежность. Я закрыла глаза, ощущая тепло его рук и тихое присутствие рядом, и поняла, что в этом молчании, в этих прикосновениях, в этих «прости» заключена вся наша история – боль и исцеление, прошлое и настоящая близость.

И вот сейчас, после тихого «прости», он поднялся к моему лицу и поцеловал меня с такой силой, что казалось, весь мир исчез. «Люблю тебя бесконечно», – прошептал он.

Его руки скользнули по моим плечам, аккуратно спустив с меня раскрытый халатик. Владен скинул с себя одежду и навис надо мной, и снова наши губы встретились нежно и одновременно с напряжением, которое казалось осязаемым. Он спустился ниже, лаская мою шею, я слегка наклонила голову, давая ему лучший доступ. А потом он посмотрел в мои глаза и сделал движение вперед, глубоко входя в меня. «Моя» – выдохнул он мне в губы и начал движение.

Наши тела сначала двигались медленно, будто прислушиваясь друг к другу, к дыханию, к ритму. Владен словно показывал мне всю ту нежность, которую прячет под своей сталью. Его прикосновения были теплом, которое растворяло меня – аккуратно, бережно, почти священно.

Но потом нас накрыла страсть – та, что приходит без предупреждения, как огонь, охватывающий сразу и полностью. Мы будто провалились в неуправляемый вихрь. Я чувствовала, как мы теряем границы, превращаемся в одну пульсацию, одно движение, один вздох. Казалось, что я взлетаю выше реальности, туда, где время не существует… пока мы вдвоём не рассыпались на крошечные, сияющие осколки, как звёздная пыль.

Наши моменты близости всегда были такими… вкусными.

Владен притянул меня ближе, крепко, так, как держат самое ценное. Я уткнулась лицом в его шею, вдохнула его запах и тихо прошептала:

– Люблю нескончаемо…

И, чувствуя его дыхание у своего виска, провалилась в сон.

Глава 5.

Нинель.

Я почти не спала. Сначала думала, что это нервы… но нет. Это был он. Его голос, его руки вчера, такие спокойные, уверенные и то, как он сказал, что всё будет хорошо… Мой Владен. Совсем недавно я боялась его. Теперь, глупо признаться даже себе, но я ждала, когда он откроет дверь.

А ещё… малышка. Она толкалась всю ночь, как будто тоже чувствовала его рядом. Или хотела чувствовать.

Я встала рано, слишком рано. И впервые за долгое время захотела выглядеть… красивой.Я выбрала лёгкое платье, нежное, подчёркивающее живот, подчёркивающее мою новую роль. Ту, в которой он уже не может быть жестоким. Перед зеркалом поправила волосы, улыбнулась самой себе: «Он заботится о малышке. Значит, однажды станет мягким и ко мне. Значит, всё ещё возможно».

Я тихо спустилась на кухню, мне так хотелось увидеть его, и он был там. Стоял у столешницы, наклонённый, сосредоточенный, перекладывал что-то на тарелку так аккуратно, будто мог этим движением создать целый мир. Кофемашина шумела, пар поднимался белыми клубами. Он выглядел… спокойно. Почти по-домашнему. Я заметила, как он старался, как тщательно выкладывал каждый кусочек, это было необычно для него.

Я вдохнула.

– Доброе утро, Владен…

Он поднял короткий взгляд, деловой, но не холодный.

– Доброе.

Положил вилку, выпрямился.

– Я скажу, тебе принесут специальный завтрак. Как спала?

Я шагнула ближе, ненавязчиво. Я зачем-то положила руку на живот, чтобы он смотрел именно туда, где самое важное.

– Плохо… – сказала я тихо, почти шёпотом. – Мне кажется, дочь влюбилась в твой голос. Всю ночь шевелилась. Наверное, хотела тебя рядом.

Он замер, только на миг и этого мне хватило. Владен подошёл ближе, осторожно прикоснулся к моему животу.

– Доброе утро, малышка…

Это было наше маленькое мгновение. Мгновение, которого у Асти нет. Она не может разделить с ним это движение, этот толчок, это ощущение жизни под кожей. Но Владен резко отстранился, будто вспомнил что-то.

– Али! Подай завтрак для Нинель! – позвал он.

И уже кивнул мне, сухо, без продолжения:

– Я пойду к жене, а ты располагайся. Сейчас тебя накормят.

Жена. Как будто специально. Я поняла: тарелка предназначалась для Асти, завтрак в постель. Он взял кружку с кофе, развернулся и ушёл, даже не обернувшись. Я стояла, смотрела ему вслед, прижимая ладони к животу, чтобы не дать дрожи выйти наружу.

Но я не расстроилась. Нет. Я просто поняла: он тянется к ребёнку. Значит, через неё он снова потянется ко мне. Не сразу, но я умею ждать. И я умею быть той, к кому возвращаются.

***

Никита.

Проснулся раньше будильника. Тело ломило после вчерашней тренировки, но режим есть режим. Если хочу стать таким же сильным и собранным, как Владен, приходится вставать, даже когда не хочется.

Умылся ледяной водой, посмотрел на своё отражение. Каждый день я пытаюсь быть лучше: сильнее, точнее, мудрее. Для себя.

Да, Владена я порой задеваю словом. Но всё равно я уважаю его, его силу, его авторитет. Этот человек держит клан, дом, семью, бизнес, сотни людей. Его решения не всегда мне понятны, но почти всегда правильные.

Спустился на кухню, и первым, кого увидел, была Нинель. Сидела одна, ковыряла вилкой еду в тарелке.

Я открыл холодильник, взял пару уже приготовленных бутербродов, заварил себе чай и сел напротив. Ни грубости, ни улыбки – просто ровно.

– Как тебе вновь быть тут? – спросил я, стараясь не звучать язвительно.

Она подняла на меня глаза, большие, влажные, будто искала сочувствия. Пожала плечами.

– Ник… я…

– Ничего не говори, Нинель. – Я сразу пресёк, тихо, но жёстко. – Ты обманула меня и ни один раз. Сначала залезла на Владена. А когда бросил тебя, пришла ко мне. Я простил, помогал. Мы спали с тобой, Нинель. Мы были вместе, я думал, может, жизнь наладится, может все у нас получится. А ты…

Я не договорил. Зачем? Она знает. Я, конечно, не стремился вновь завязать с ней отношения. Это была моя игра. Когда я делал вид, что на её стороне, я играл на стороне Владена. А с ней просто спал, наслаждался её телом, как до этого делал Владен, а еще до него делал я. В общем, годится девочка только для секса. Только вот Владен каким-то чудом совершил такую глупую ошибку, как обрюхатил девочку. Теперь все будем расплачиваться.

Она вздохнула, опустила глаза:

– Никита… Для меня этот ребёнок тоже был неожиданностью. Я не хотела, я слишком молода… Ты ближе мне, чем Владен. Ты понимаешь меня лучше… Просто так вышло…

Я отмахнулся.

– Вышло…

Словно оправдание.

Сделал пару глотков чая, откусил бутерброд, но еда уже не шла.

– Но я больше не верю тебе, Нина, – Сказал прямо, не подбирая слов. – Сейчас ты на нашей территории и будь осторожна. Я про сестру.

Её глаза дёрнулись. Хорошо. Должна понимать.

– Асти здесь любят все. Уважают. Она часть семьи, – продолжил я. – А ты… всего лишь ошибка. Любовница Владена, которая случайно залетела.

Я не хотел быть жестоким, но обида всё ещё жгла. Я отодвинул тарелку.

– Прости. Аппетит пропал.

Встал, убрал кружку в раковину и направился к выходу.

***

Утром я уже набил груше «морду», выпустил пар. День провел в тренировках, успел сдать пару экзаменов по юриспруденции. Наступил вечер и мои кулаки вновь зачесались. Я шёл к спортзалу, план вырисовывался в голове: сейчас побью грушу, потом будут отжимания, потом нагрузка на ноги… У меня есть режим. Есть цель. Стать сильным, как Даня. Спокойным, как Владен. Мудрым, как оба они. Но стоило мне открыть дверь спортзала, как за плечо меня ухватили.

– Ник, собирайся. Работа. – Даня стоял мрачный, уже в тактической куртке, застёгивая ремень с кобурой.

– Работа? Сейчас? – я сбился с шага.

– Сейчас. Срочно.

Появился Владен. На нём – чёрная одежда, перчатки, взгляд острый и холодный. Он не произнёс ни слова, просто прошёл мимо нас и открыл багажник внедорожника. Металлический лязг оружия разрезал вечернюю тишину.

– Что случилось? – выдохнул я.

Даня кивнул в сторону машины:

– Ворошилов. Перехватил наш груз. Пятеро наших в заложниках.

– Серьёзно? – я сглотнул.

– Он решил, что может наступить нам на горло. Ошибся.

***

Мы выехали колонной, три машины. Я сидел в первой, между Даней и бойцом из группы реагирования. Владен вел машину сам: быстро, уверенно, как будто ночь была его территорией.

– Ты останешься вне заварушки, – сказал Даня, мельком глянув на меня. – Ты ещё не солдат, но ты должен видеть, как это делается.

Я кивнул. Сказать было нечего, горло сжало.

Доехали до старой промышленной зоны. Там, среди ржавых ангаров, и стояли наши машины – «товар», как его называл Владен. И где-то внутри нас ждали наши пятеро людей.

Замыкала колонну «Тень» – отдельный экипаж, элита. Они работали бесшумно.

Владен заглушил двигатель, не оборачиваясь сказал:

– Все по плану. Движемся без света. Ник, ты с группой наблюдения. На расстоянии. Пока только смотришь. Понял?

– Понял, – выдавил я.

Меня увели чуть в сторону, на крышу небольшого промздания, где уже сидели двое наблюдателей с тепловизорами. Дали наушник.

– Не мешай, но слушай, – сказал один из них.

Снизу тем временем группа растворялась в темноте. Только короткие вспышки фонарей – сигналы между собой.

В наушнике хрипло:

– «Тень на позиции».

– «Первый периметр – двое. Снимем тихо».

Глухой хлопок. Второй. Тела никто не увидел, они просто исчезли в темноте. Через минуту ещё сообщение:

– «Северный вход очищен».

– «Два снайпера на пять часов».

– «Вижу».

– «Снял».

Я сидел, не двигаясь. Пальцы онемели. Никогда ещё я не слышал, как смерть может ходить так спокойно. И вдруг как удар – очередь, потом другая: резкая, злая. Короткий взрыв, будто сорвался газовый баллон. Я вжал голову между плеч.

– «У ворот всех положили».

– «Продвигаемся».

– «Заложники – наши. Все живы».

– «Товар на месте».

Моё сердце билось, как будто я сам участвовал в бойне. Через пару минут туман пыли рассеялся. Из темноты вывели людей – пятеро, усталые, руки были связаны. Живы.

Я выдохнул впервые за всю операцию, но затем прозвучал ещё один звук: два сухих выстрела где-то в глубине ангара. Замолчали. Все замолчали. Я почувствовал, как дыхание застряло.

И только спустя добрую минуту увидел их. Даня и Владен вышли из тени: чёрные, в пыли, на руках кровь. Не своя, надеюсь. Двигались спокойно, как будто просто закончили тренировку.

***

Даня сел на переднее сиденье рядом со мной, вытирая лицо рукавом.

– Как эмоции? – спросил он.

– Фуф… – выдохнул я.

Данил усмехнулся. Владен не обернулся, только сказал глухо:

– Теперь едем к Ворошилову. Его улей надо раздавить.

До базы Ворошилова ехали быстро. Дорога уходила в лесопосадку, там стояли его склады. План был чёткий: «Тень» снимает наружку; группа «А» обесточивает; остальные двигаются к заднему входу; на сигнал – заходят, стреляют только по вооружённым, заложников не берут.

Меня опять отвели в сторону, за бетонный блок, вместе с наблюдателями. Я видел их только как тёмные тени на фоне огромного склада.

Всё началось резко. Всполох и вырубилось электричество. Два коротких выстрела и охраны больше нет. Глухие удары, двери выбили. Крики. Автоматные очереди. Металлический визг. Потом взрыв. Не сильный, но ощутимый. Второй, третий и тишина.

Я даже не сразу понял, что смотрю на разрастающиеся отблески. Склад вспыхнул изнутри: пламя проглотило машины, новые, блестящие, те, которыми Ворошилов торговал. Огонь взвивался к небу, как будто кто-то разорвал тёмное полотно ночи. Запах горящего пластика ударил в нос.

Через несколько долгих секунд в дыму появились свои. Силуэты. Они шли, как будто все ужасы мира остались позади них. Владен первый, Даня рядом. Оба живые, усталые, в крови, но целые. Я почувствовал, как отступило то, что держало грудь. Владен, проходя мимо, бросил мне коротко:

– Поехали домой. Тут всё сделано.

Даня усмехнулся:

– Видел? Учись. Потом будешь делать это рядом с нами.

А я молчал. Потому что внутри что-то тихо менялось. Что-то… становилось похожим на сталь.

Глава 6.

Владен.

Домой мы вернулись поздно. Настолько поздно, что небо уже начинало светлеть, эта часть суток, когда ночь ещё держится, но день уже дышит в затылок.

По пути, как всегда, свернули на базу – мой офис за городом, большая душевая, рассчитанная человек на тридцать. Не роскошь и не причуда, а необходимость. Там мы с ребятами всегда смывали с себя всё лишнее: грязь, пыль, кровь, дым… Всё то, что нельзя приносить домой, туда, где ждут родные. И уж тем более я не должен приносить всё это в дом, где живёт моя жена.

Асти не должна видеть, чем я занимаюсь, когда выхожу из кабинета, где вроде бы только подписи, документы, счета. Да, я всё умею и бумаги перебирать, и стратегию выстраивать, и переговоры вести, и стрелки проводить, и мстить. Отец когда-то вложил в меня всё, что считал нужным. Я вырос таким, каким меня хотели видеть. Сейчас повышаю ставки – передаю часть знаний Никите.

Парень меня радует. Сердце у него слабее, чем хотелось бы, поэтому я не давлю. Даю ровно столько, сколько он может выдержать. Но он растёт. С тех пор, как впервые появился в моём доме, до сегодняшней ночи – изменился до неузнаваемости. Стал собранным, внимательным, стратегичным; умнее, жёстче. Иногда даже мне в глаза смотрит так, будто пытается понять, не слишком ли я в нём сомневаюсь. И зубки показывает. Это хорошо. Мужик должен уметь рычать.

Когда я тихо открыл дверь спальни, Асти спала. Спокойно, глубоко, как умеют спать только те, кто верит, что безопасно. Я заметил, что наша общая фотография перекочевала с полки на её тумбочку. Значит скучала, значит ждала. Горло сжало по-своему. Мелочь, а внутри что-то шевельнулось.

Я снова пошёл в душ, не хотел приносить в дом запах этой ночи. От меня всё ещё пахло горелой резиной, металлом, порохом. Взял гель, тот самый… Асти от него всегда мягко улыбается, как кошка, завидевшая сметанку, и утыкается мне в шею.

Вернулся в комнату. Залез под одеяло тихо, чтобы не разбудить… но она, как обычно, почувствовала. Повернулась, тёплая, сонная, доверчивая, положила ладонь мне на грудь и прошептала сквозь сон:

– Любимый… ты вернулся…

– Я рядом, милая. Спи.

Её дыхание успокаивало лучше любой медицины. Я притянул её ближе, закрыл глаза. Сон накрыл мгновенно: тяжёлый, быстрый, такой, который приходит только после долгой, опасной ночи.

***

Астелия.

Проснулась я не слишком рано, но первым делом удивилась, Владен всё ещё лежал рядом. Обычно к этому часу он уже уезжал: мало спал, много работал, постоянно куда-то рвался. Но сегодня спал. Устал.

Я помнила, как он уходил вечером. Заполошенный, короткое «работа, не переживай», быстрый сбор Данилы и Никиты… Я не выходила из комнаты. Не хотела видеть Нинель, слышать её голос, ловить взгляды, думать о том, что она снова здесь. Заснула раньше обычного, чтобы просто выключиться.

Я осторожно выбралась из-под его руки, приняла душ, выбрала красивое бельё, чуть подвела глаза, капля духов за ушко и вернулась. Владен всё ещё спал. Редкое, хрупкое зрелище. Тихонько легла рядом и сразу оказалась в крепких, почти собственнических объятиях.Тёплых. Родных.

– Я всё слышу, милая, – прошептал он, не открывая глаз. – Я знаю, что ты хочешь.

Его ладони медленно скользнули по моему телу, поддевая тонкую резинку на талии. Я выдохнула коротко, почти беззвучно. Но этого оказалось достаточно: он всегда ловил такие сигналы мгновенно.

Утро, начавшееся с близости, было для нас роскошью, редкой слабостью. Может, поэтому такие моменты казались особенно тёплыми… и настоящими.

После мы лежали, переплетённые, тяжело дышали. Он провёл пальцами по моей щеке и тихо сказал:

– Никогда не устану наслаждаться тобой, моя жена.

Я улыбнулась.

– Ты поздно пришёл… всё хорошо? Как Никита?

– Всё хорошо, Асти. Не переживай. Всё уладили.

– Владен… там было что-то опасное, да?

Он замялся. Как всегда разрываясь между желанием успокоить и невозможностью соврать.

– Не хочу, чтобы ты вникала. Это мужское.

– Я переживаю за Никиту. Ты втягиваешь его в свои…

– Асти, – он перевернулся, легко увлекая меня под себя, – я же не дурак. Всё контролирую. Никита не под ударом.

Я хотела ответить, но он наклонился ко мне вновь:

– Если ты не перестанешь волноваться за каждую мелочь… мне придётся зацеловать тебя до смерти.

Он начал осыпать меня поцелуями, потом подхватил мой смех, засмеялся… так красиво, я так редко слышу его смех… он какой красивый: и смех, и мой муж… Владен начинает щекотать меня руками.

– Милый, прекрати, – задыхаюсь я от хохота.

Он оставляет на мне свой поцелуй, как метку, как печать.

***

Мы спустились на завтрак вместе. Перед этим Владен постучал в комнату Никиты:

– Эй, малыш! Пошли есть!

Мой муж был в отличном настроении. Я тоже. Розовое платье, лёгкий шёлк; Владен был одет в светлую рубашку, рукава закатаны, пара верхних пуговиц расстёгнута.Нам подали кашу с ягодами, сырники, тёплые круассаны, мёд, апельсиновый сок. Любимый Владеном чёрный кофе – такой крепкий, что ложка могла стоять.

Минут через десять пришёл Никита помятый, сонный, но с тем же упрямым блеском в глазах.

– Братишка, как спал? – спросила я.

– Хорошо, но мало.

– Привыкай, солдат. Сон для слабаков, – улыбнулся Владен.

Никита усмехнулся:

– Если я буду спать так же мало, как ты… как раз и стану слабаком.

Владен фыркнул, но глаза у него смягчились. Он гордился Никитой. А я наблюдала за ними обоими и собиралась с мыслями: сегодня Нинель вновь появится перед глазами, а значит, мирная атмосфера может лопнуть в любую минуту.

***

Нинель.

Я думала, что в этом доме стены со звукоизоляцией. Но, может, это Владен слишком громкий… Я слышала, как утром, едва рассвело, тихо стонала Астелия, и как громко стучала их кровать. Потом смех, такой чистый, искрящийся, что мне казалось, я не выдержу. Он был настолько искренним и живым, что на миг я почувствовала себя посторонней. Невыносимо. Всё стихло, и через несколько минут я услышала, как хлопнула дверь. Они ушли завтракать.

У них настоящая семья… Но их двое.

Я чувствовала, как во мне шевелится наша девочка. Она уже начала связывать меня с Владеном, как будто мы настоящая семья. Росло понимание, что, хоть я и не в центре их мира, я есть и могу быть частью его. Может, стоит чаще показываться на глаза Астелии, чтобы она не смела так громко смеяться? Я не могу позволить ей чувствовать себя здесь единственной женщиной, достойной Владена. Это меня раздражает.

Я думаю, стоит ли мне присоединиться сейчас к ним? Показать ей, как Владен поздоровается с дочкой? Он же не будет стесняться этого? Мне самой интересно, как он будет вести себя с ребёнком, когда рядом жена.

Я встала, выбрала красивое зелёное платье с открытыми плечами и спустилась вниз. На кухне я услышала их голоса, они смеялись, разговаривали без напряжения. Я вошла в двери, и в тот же момент всё стихло.

– Доброе утро. – Прозвучала моя попытка начать разговор.

– Присаживайся. – Голос Владена сразу стал строгим, с железной ноткой, как бы намекая на то, что не стоит нарушать покой его семьи.

Он набрал в рот воздух, как будто собирался что-то крикнуть, но Астелия положила руку на его и тихо прошептала:

– Я распоряжусь.

Она встала, убрала пустые тарелки, положила их в раковину, отошла, распорядилась чтобы мне принесли завтрак. Снова вернулась. Все так спокойно, будто так и должно быть.

Никита молча сидел за столом, даже не взглянув в мою сторону. Всё было как-то напряжённо. Я ощущала, как между нами выросла невидимая стена.

– Как здоровье? Как спала? – спросил Владен, нарушив молчание.

– Всё хорошо. У меня должен быть плановый осмотр завтра.

– Отлично, тебя отвезёт Данил, у меня дела.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Никита встал, убрал свою тарелку, поцеловал Астелию в щеку и ушёл, молча. Мне стало как-то ещё более неудобно.

– Я принесу тебе каталог, Нинель, – произнесла Астелия, – выберешь, что потребуется на первое время. Кроватку, коляску, может, одежду какую, погремушки…

Я заметила, как Владен удивлённо взглянул на свою жену, но его взгляд был полон одобрения. Странно, но мне было приятно, что она думает обо мне и малышке.

– Хорошо, – сказала я.

Мне принесли завтрак. Я начала есть в тишине, стараясь не смотреть в сторону Астелии.

– Как ведёт себя моя девочка? – спросил Владен, и я заметила, как его рука сжала руку жены. Это был успокаивающий жест, как бы говорящий, что вопрос звучит лишь из вежливости.

– Спокойно, – ответила я. – Хотела спросить, что с моей учебой? Надо же оформить академический.

– Нет, ты будешь продолжать учиться. Я сегодня займусь этим вопросом. Никакого академа.

Я уже собиралась возразить, но он перебил меня:

– Тебе надо чем-то заниматься, до родов ещё три месяца. Потом будет небольшой перерыв, пойдут на встречу. Далее продолжишь учёбу. С ребёнком проблем не будет, у нас большая семья, ты не будешь сильно напрягаться. – Владен посмотрел на меня таким взглядом, что я сразу поняла, что спорить не стоит.

Я молча согласилась:

– Хорошо.

Владен встал, налил в чашку чай с какими-то травами и подвинул кружку Астелии. Она поблагодарила его, сделала глоток.

– Я люблю тебя бесконечно, – произнес он тихо, поцеловал Астелию в губы и вышел из кухни.

Мы остались с Асти вдвоём.

– Владен так нежно к тебе относится, заботится о тебе. Ты замечаешь это? – начала я разговор, наблюдая за каждым движением Астелии.

– Потому что мы любим друг друга, Нина. Он всегда такой, – ответила Асти. В её глазах мелькнула тёплая, спокойная нежность – такая, что резанула меня сильнее любого холодного слова.

– Надеюсь, он будет таким же ласковым со своей дочкой, – произнесла я, чуть наклоняя голову, будто просто размышляю.

Астелия улыбнулась едва заметно, но взгляд её стал внимательным, сосредоточенным.

– Уверена в этом. Даже мысль о том, что с ребёнком что-то может случиться, заставила его сделать такой шаг: привезти тебя сюда. Он так не поступил бы, если бы не считал это важным.

– Асти… – я чуть опустила глаза, делая голос мягким. – Я понимаю, тебе всё это неприятно. Я тоже не хотела быть в такой ситуации…

– Если бы не хотела, – её тон стал холоднее, – ты бы не позволила чужому мужу лечь с тобой в постель.

Её слова ударили больно, хотя я и была готова к этому. Я выдохнула, спокойно, как будто это всего лишь констатация, а не обвинение.

– Прости меня за это, – прошептала я. – Я не могла… не поддаться его напору.

Астелия не ответила. Только смотрела. Спокойно. Взглядом человека, который уже всё понял. Я осторожно продолжила, будто доверяю ей самое личное:

– Ты не переживай. Когда он заходит… мы просто разговариваем. Он общается с дочкой. Гладит живот… говорит с ней. А она реагирует… на его голос, на прикосновения. Это… очень трогательно.

Я видела, как уголок её губ дёрнулся. Её это задело. Именно этого я добивалась. Астелия быстро взяла себя в руки.

– Так и должно быть. Дети знают, кто родители. Конечно, она реагирует. Владен будет хорошим отцом, – ответила Асти холодно.

– А почему у вас нет детей? – спросила я так же мягко, будто интересуюсь чем-то обычным.

Она подняла голову. Глаза блеснули жёсткостью.

– Я пока не готова. И это моё решение.

– Даже если Владен так трепетно относится к наследникам? – я чуть улыбнулась, очень осторожно.

– Да, Нинель. Потому что я решаю, дарить ему детей или нет, – сказала Астелия, и в её голосе впервые прозвучала сталь.

Тишина повисла между нами на несколько секунд. Потом она резко поднялась.

– Я сейчас принесу тебе каталог. Хочешь посмотреть здесь или пойдёшь в сад?

– Я пойду на террасу. Ребёнку нужен воздух, – ответила я, поднимаясь.

– Хорошо. Я вынесу, – сказала Асти. И её голос звучал уже так, будто она хочет отгородиться, закрыть дверь, не видеть меня.

Что ж… тем лучше. Чем больше её раздражения, тем меньше её уверенности.

***

Я случайно подслушала, как Данил обсуждал с кем-то вечер Владена: около половины восьмого вечера у него важный звонок, а ко мне он собирался зайти примерно в девять. И мельком прозвучало, что он собирается поплавать в бассейне около восьми.

Этого было достаточно. Мне нужно было оказаться там раньше него. Я выбрала черный купальник – тот, что с неприлично открытым верхом. В нём грудь смотрелась так, что любой мужчина забывал, как дышать. Около восьми я уже вошла в воду. Сумерки сгущались, от небольшой хозпостройки падала тень, и дальний угол бассейна темнел, идеальное место спрятаться.

Я как раз отплыла туда, когда услышала шаги. Уверенные, тяжёлые, я узнала бы походку Владена где угодно. Он прошёл мимо лежака, бросил полотенце и одним резким движением нырнул.

Когда он подплыл ближе, то понял, что в воде есть кто-то ещё, я уже была рядом.

– Нинель? – в его голосе мелькнуло удивление.

– Не думала, что ты тоже придёшь, – произнесла я мягко. – Беременным полезно плавать, я… осмелилась воспользоваться бассейном без разрешения.

– Всё нормально, Нина. Плавай, – спокойно ответил он.

Я приблизилась ещё.

– Ты каждый вечер плаваешь?

– Нет, не всегда.

– Как удачно вышло, – улыбнулась я. – Ну… что мы втроём тут. Это мило.

И будто по просьбе, дочка толкнулась. Я схватила Владена за руку и приложила к животу:

– Она чувствует тебя. Молчит весь день, а как услышала твой голос, сразу ожила.

Он замер, прислушиваясь. Когда ребёнок толкнулся снова, его губы тронула едва заметная улыбка. Боже… Владен был так близко. Тёплая вода, его обнажённое тело, жар, который исходил от него… у меня буквально подкашивались ноги.

– Владен… что-то… – я чуть подыграла слабость. – Помоги выйти.

Он тут же стал серьёзным. Аккуратно подхватил меня за талию, уверенно, так, как держат что-то хрупкое, довёл до бортика и одним движением вытащил из воды.

Я заметила, как его взгляд скользнул по моему телу, задержался на груди.

– Всё хорошо? Что с тобой?

– Просто голова… закружилась.

– Это нормально?

– Я не знаю.

– Завтра на осмотре спроси обязательно.

– Проводи, пожалуйста, – взмолилась я. – Боюсь упасть.

Он вздохнул, огляделся, нашёл мой почти прозрачный халатик, поднял, накинул на плечи.

– Нина, тебе нельзя плавать одной. Нужно, чтобы кто-то был рядом.

– Мы можем плавать вместе… – я улыбнулась.

Он лишь покачал головой и взял меня под руку. По пути нам, конечно же, никто не встретился. Когда мы вошли в комнату, я скинула халат и стала расстёгивать лиф. Он упал на пол. Я медленно потянулась к плавкам. Владен застыл.

– Нинель! – Его голос стал жёстким.

– Мне холодно в мокром, – беззастенчиво сказала я. – Подай что-нибудь сухое.

Он резко отвернулся, открыл шкаф, нашёл теплый халат, протянул.

– Зачем при мне? Чего ты добиваешься?

– Владен… да что ты не видел? – я завязала халат. – Не только видел… но и пользовался. Наслаждался. И вот чудо теперь растёт.

Я провела ладонью по животу. Его челюсть дёрнулась.

– Мне не нравится твоё поведение.

– Я ничего не делаю. Слушаюсь тебя. Живу в твоём доме. Общаюсь с твоей женой… которая злится на меня за то, что ты спал со мной. Я терплю.

Он резко повернулся.

– Асти тебе что-то сказала?

– Небольшой разговор был. Ничего страшного.

– Ложись. Во сколько завтра приём?

– В два.

– Где?

– В частной клинике. Я уже была там раньше.

– Понял. К часу будь готова. Данил отвезёт.

– Владен?

– Что?– Пожелай дочке спокойной ночи, чтобы спала тихо.

Он подошёл, наклонился ко мне, посмотрел пристально в глаза:

– Не играй со мной, Нина. Ты знаешь, что меня злить не стоит.

Голова вспыхнула воспоминанием той ночи, когда он отдал меня своим людям. Тело дрогнуло само, руки затряслись. Он это заметил.

– Нинель?

– Это… просто вспомнила, что со мной делали твои люди…

Я закрыла глаза ладонями. Он тяжело выдохнул.

– Я не жалею и извиняться не собираюсь. Сама виновата. Я хотел тебя оставить, не желал тебе зла. Сама полезла в огонь. Давай не доводить до повторения. Мои наказания бывают… изощрёнными.

Он указал пальцем на кровать. Я легла. Он укрыл меня одеялом, наклонился, поцеловал живот:

– Спокойной ночи, дочурка.

И, даже не взглянув на меня, вышел. Он не увидел, как у меня расплылась глупая, счастливая улыбка. Он поцеловал.

***

Владен.

Я тихо отрыл дверь в нашу спальню. Асти сидела на кровати, поджав под себя ноги, в одной из моих рубашек, такой вид всегда заставлял меня забывать обо всём. Она листала телефон и смеялась едва слышно, так, как смеётся только дома, только со мной.

– Что там у тебя, милая? – спросил я, проходя ближе.

Она резко прижала телефон к груди.

– Не покажу.

– Это что же выходит… жена что-то скрывает от мужа? – Я сел на край кровати, прищурившись.

– Скрываю, – весело ответила она и расплылась в такой широкой улыбке, что я сразу почувствовал, как внутри становится теплее.

Я чмокнул её в губы, она тут же укусила меня за нижнюю, слегка, играючи. Ну конечно, я не удержался: выхватил телефон прямо из её рук и резко отскочил, будто держу в руках улику.

– Так, что тут у нас… ммм… – я пролистал пару фотографий, остановился на видео. – Щенки? Маленькие… ушастые… и бегают за детьми.

Боже, моя жена и её вечная любовь ко всему пушистому. Я бросил телефон на кровать и прыгнул обратно, нависая над ней.

– Хочешь щенка, любимая? Я куплю тебе целый зверинец, если захочешь.

Она засмеялась, потянулась, прижалась ко мне носом.

– Нет… – сказала она тихо. – Просто хочу тихого счастья.

С этими словами она обняла меня за шею, и у меня внутри всё сжалось так, что дышать стало трудно. Я провёл пальцами по её щеке, по шее, медленно, будто запоминая.

– Асти? – позвал я.

– Ммм?

– Мы сегодня не спим.

Она рассмеялась, легко, искренне и от этого смеха у меня по коже побежали мурашки.

– Опять? – поддела она меня.

– Да, любимая. – Я наклонился ближе, почти касаясь её губ.

– А как же…

Я тихо приложил ладонь к её губам:

– Ничего не говори. Сегодня я хочу слышать только твой стон и своё имя из твоих уст.

Она смотрела на меня с той самой нежностью, от которой я всегда терял голову, и шепнула:

– Тогда иди сюда, мой Грифон…

Глава 7.

Владен.

Утро было тихим, почти обманчивым. Таким спокойным оно бывает только перед большой бурей. Я закончил подход, бросил гантель на пол, вытер ладонью пот со лба. Мышцы приятно гудели, голова стала яснее. Данил стоял у стены, перетягивал кистевой бинт, молчал. Обычно его спокойствие не бросалось в глаза, но сейчас в этом молчании было что-то напряжённое, что заставляло меня насторожиться.

Даня подошёл ближе, проверил что-то в стойке с оружием привычным взглядом: всё ли на месте, всё ли под рукой. Потом повернулся ко мне.

– Владен… – голос у него был ровным, но слишком спокойным. – Тут такое дело. Поговорить надо.

Я поднял бровь. Если Данил начинает таким тоном, значит, внутри уже всё горит.

– Давай после душа, – ответил я, поднимая полотенце. – Десять минут потерпит?

Он кивнул.

– Потерпит.

Через десять минут мы вышли в сад. Утро только расправляло крылья: прохладный воздух, солнце щурится сквозь ветви, птицы возятся в зелени. Казалось бы – красота, но внутри у меня уже поднимался холодный слой напряжения: я знал, что просто так Даня разговор заводить бы не стал.

Мы дошли до лавки у старого кипариса. Я сел, уставившись в дальнюю часть участка, где дом ещё держал остатки теней. Данил встал рядом и остался стоять. Я понимал: слова, которые он скажет, будут значимыми.

– Началось движение в городе, – наконец произнёс он. – Ходят слухи.

Я резко повернул голову.

– Какие ещё слухи?

– Те самые, которых мы больше всего не хотели: про Нинель, про её беременность и про то, что она живёт в твоём доме.

Я медленно выдохнул. Конечно. Кто-то должен был рано или поздно открыть рот. Даже если мы проверяем людей, даже если ставим фильтры. У тех кто хочет нам навредить, всегда найдётся способ просунуть своё ухо в любую щель.

– Откуда? – спросил я, хотя знал, что вопрос бессмысленный.

Данил пожал плечами.

– Если бы я знал источник, сидел бы он сейчас в подвале со сломанными пальцами. Слухи расползлись быстро. Похоже, это не один человек, а цепочка. Нить тянется от рынка, от пары заведений в центре… и выше.

Слова давили, как бетон. Я прерывисто втянул воздух, чтобы не сорваться.

– Если эта волна пойдёт дальше, – продолжил Данил, – нас смоет полностью. Репутация – наш щит. Если щит треснет, последствия будут не просто неприятными. Они будут необратимыми. Ты понимаешь.

Я понимал слишком хорошо. Когда на такого человека, как я, ложатся скандалы о беременной любовнице, живущей дома, это не «желтая хроника». Это повод для атаки, для удара по авторитету, для войны.

– Решать надо быстро, – сказал он.

Я облокотился на колено, потер подбородок. Да, надо. Но решений было мало, и почти все были неприятные.

Данил тихо добавил:

– Есть у меня идея. Сразу не отмахивайся. Просто подумай.

Я снова посмотрел на него. Даня редко вводит фразу «не отвергай сразу». Значит, идея настолько спорная, что он реально боялся услышать моё «нет» моментально.

– Говори.

Он вдохнул, как будто собирался нырнуть под воду.

– Давай поженим Нинель и Никиту.

Кажется, даже птицы замолчали.

Я не шевельнулся, только глаза сузились.

– Шутка? – спросил я тихо.

– Совсем нет. Это единственный способ быстро и чисто погасить волну. Ситуация обретёт форму, понятную всем. Беременная девушка живёт в твоём доме, потому что она жена Никиты. Она же сказала родителям, что ждёт ребёнка от него. Всё сходится. Всё логично. Ник одно время с ней встречался, об этом тоже знают.

Во мне что-то резко дернулось. Горько, неприятно, хищно.

– Ты предлагаешь повесить моего ребёнка на Никиту? Так?

Данил выдержал мой взгляд.

– Только до родов. Потом ты всё равно зарегистрируешь девочку на себя. Мы сделаем это быстро, тихо и законно, чтобы ни у кого даже повода не появилось сомневаться. Но сейчас единственное, что может погасить шум – это фиктивный брак.

Слова ударили жестко, но логично. Именно так, как Данил всегда говорит.

Я провёл ладонью по шее. Хотелось сорвать злость, но он не виноват. Он – умница. Он думает на три шага вперёд. А я… я просто не ожидал, что мысль окажется такой холодной.

– Ник согласится? – спросил я.

Данил усмехнулся уголком губ.

– Ради семьи, думаю, да. Парень упрямый, но он не дурак. Поймёт, что это временно и спасает всех. Но…

– Но что?

– Ему это даст по сердцу. Она же его предала дважды и он не железный.

Я нахмурился. Под сердцем неприятно пульсировало раздражение. Знак собственности. Инстинкт. Не любовь, нет. Но всё равно.

– А Асти? – спросил я, хотя и так знал ответ.

Данил поднял бровь.

– Ревнует уже сейчас. А после этого… будет ошалевать. Но она не скажет «нет». Она для тебя всё сделает.

Я отвёл взгляд на кипарис, на свет, пробившийся сквозь ветви. Тишина натянулась между нами, как струна. Я понимал: решение придётся принять не головой, а сталью.

Данил тихо добавил:

– Подумай, Влад. Слухи похожи на огонь. Их либо тушат сразу, либо потом собирают пепел от всего, что они успели сжечь.

Я кивнул. Сердце стучало ровно, как перед боем.

– Ладно, обсудим. Но ты понимаешь: если делаем, то делаем идеально. Ни одного шва не должно торчать.

Данил выдохнул, будто ждал этой фразы.

– Понимаю.

И тогда я наконец позволил себе откинуться на спинку лавки, глядя на солнечные блики в саду. Да уж. Утро, которое начиналось так спокойно… вновь превратилось в опасное решение для моей семьи.

– Дань, надо сначала поговорить с Никитой. Сделаешь?

– Без проблем, – согласился друг.

– А я пойду к Астелии, попробую её убедить, что так правильно.

Мы с Даней разошлись, он направился к Нику, а я сделал вдох и пошёл к Асти. Внутри меня всё было спокойно, но это спокойствие держалось только на силе воли. Такая ситуация могла стать трещиной в доме, и я обязан был сделать так, чтобы она не превратилась в пропасть.

Я открыл дверь в нашу спальню. Асти сидела на краю кровати, поджав ноги, и что-то смотрела в телефоне. Её лицо было мягким, спокойным, но я знал свою женщину слишком хорошо. Она чувствовала, когда я входил с тяжёлыми мыслями, едва по моим шагам.

Она подняла глаза и сразу заметила тень в моём взгляде.

– Владен, ты в порядке?

– Нужно поговорить, любимая.

Она закрыла телефон и медленно повернулась ко мне. Мы всегда говорили честно, даже когда было больно. И я ценил в ней умение смотреть в глаза правде, какой бы она ни была.

Я сел рядом, положил ладонь ей на бедро. Она слегка сжала мою руку, будто говоря: я слушаю.

– Пошли слухи, – произнёс я спокойно, хотя внутри всё было напряжено, как струна. – Город уже шепчется о том, что Нина живёт в нашем доме и беременна от меня. Ситуация может выйти из-под контроля.

Асти не вздрогнула и не отвела взгляд, но я почувствовал, как её тело стало чуть жёстче.

– Понятно, – сказала она тихо, но в её голосе была внутренняя боль, скрытая и острая, как порез бумагой.

– Даня предложил решение. Мы можем поженить Нину и Ника. Это погасит разговоры. Все будут уверены, что ребёнок от него. Внешне будет порядок. Я не хочу, чтобы на тебя, на наш дом, на нашу семью лилась грязь.

Асти опустила взгляд на свои руки. Секунды тянулись длиннее минуты. Её ревность была тенью рядом со мной всегда, но не злой, не разрушительной. Живой. Человеческой.

– Значит, она станет женой моего брата, – сказала она почти шепотом. – И будет частью нашей семьи, официально.

– Это только формальность, любимая. Не больше. Ник понимает, зачем это нужно. И я… – я коснулся её подбородка, поднимая взгляд к себе. – Я делаю это ради тебя. Ради нас. Я не позволю никому разрушить то, что мы построили.

Асти смотрела прямо в мои глаза. Я видел, как она борется с собой. Как проглатывает обиду. Как пытается понять меня до конца.

– Я верю тебе, – сказала она наконец. – Если ты считаешь, что так лучше, я приму это. Но мне… тяжело.

Я прижал её к себе, вдохнул её запах, мягкий, родной. Я чувствовал, как она расслабляется в моих руках, как отпускает напряжение.

– Я знаю. И потому я всегда рядом. Всегда. Ты моя женщина. Моя единственная.

Она слегка кивнула, прижимаясь ко мне щекой.

– Хорошо. Действуй. Я поддержу тебя.

Я вышел из спальни и направился в сад, где мы собирались позже встретиться с Даней. Силы уже были собраны в точку. Решение принято. Осталось только пройти финальный путь.

***

Данил.

Ник бежал по территории быстрым ровным темпом, который бывает только у тех, кто давно привык забивать голову спортом, когда мысли становятся слишком громкими. Наушники в ушах, лицо сосредоточенное, дыхание глубокое, чуть рваное. Он заметил меня ещё издалека. Когда подбежал ближе, резко остановился и упёр руки в бёдра, пытаясь поймать воздух. Щёки разгорелись, на висках выступил пот.

– Даня… ты чего тут? – он вытащил один наушник и выдохнул. – Если пришёл донимать философией с утра, предупреждай заранее.

– Поговорить надо.

– В самый подходящий момент, – хмыкнул Ник. – После бега мозги как раз работают. Что опять случилось?

Я кивнул в сторону дорожки, где было тихо, и мы пошли рядом. Он всё ещё дышал глубоко, но уже приходил в себя. Я видел в нём напряжение, скрытое за маской спокойствия.

– Слухи пошли, – начал я спокойно. – Жёсткие. По городу уже шепчутся, что Нина беременна от Владена. Все знают, что она живёт здесь.

Ник замедлил шаг и убрал второй наушник. Голос его стал хуже, хриплее.

– Серьёзно?

– Очень.

Он молчал пару секунд. Потом выругался коротко, в полголоса. Я делал вид, что не слышал.

– Значит, веселье только начинается, – сказал он, прижимая пальцами переносицу. – Чего хотят? Давить через Влада? Через Асти? Через всю семью сразу?

– Понимаешь, – продолжил я, – если эта волна поднимется выше, нам всем прилетит. Грязь пойдёт по кругу и контролировать будет сложно.

– Камон, – Ник хмыкнул. – Я уже понял, что ты не просто новости принёс. Давай самую суть.

– Есть решение, – сказал я мягко. – И от тебя многое зависит. Влад предложит тебе фиктивный брак с Ниной.

Ник остановился. Посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который внезапно сходит с ума.

– Ты сейчас… серьёзно?

– Абсолютно.

Он усмехнулся коротко и очень зло, но это была ярость, направленная не на меня.

– Её… выдать за меня? Чтоб все подумали, что ребёнок мой?

– Да.

– А она сама что? Не против?

– Нине деваться особо некуда. Да и ей это выгодно. Слухи стихнут. Она будет в безопасности, ребёнок тоже.

Ник молчал. Он стоял неподвижно и дышал уже не от бега, а от внутреннего напряжения. И я видел, что он не просто злится. Он вспоминает ту боль, ту преданность, которой не было. И то, что чувствовал раньше, глубоко.

– Даня, – сказал он тихо, почти шепотом. – Ты понимаешь, что это бред? Она… Нина… она спала с Грифом. Потом забеременела от него. Она…

Он замолчал. Слишком много чувств. Слишком разные.

– Я знаю, – ответил я спокойно. – Но сейчас вопрос не о чувствах. Вопрос о защите семьи. И о твоём спокойствии тоже. Если она официально будет твоей женой, никто не посмеет сунуться.

Он засмеялся коротко, почти горько.

– Моей женой. Как романтично.

– Ник, – я положил руку ему на плечо. – Если не ты, волна пойдёт по дому. Асти будет страдать. Влад сорвётся. Нине будет опасно. Ребёнку тоже.

Никита закрыл глаза на пару секунд. Вдохнул. Выдохнул. Потом снова посмотрел на меня, уже спокойнее.

– Ладно. Я подумаю. Не обещаю, что соглашусь сразу. Но… я подумаю. Перед тем как Владу что-то отвечу.

– Хорошо. Ты мудрый парень. Ты всё взвесишь.

– Ага, – он усмехнулся. – Мудрый. Это ты сейчас так меня уламываешь или просто пытаешься повысить мне самооценку?

– Может быть и то, и другое.

Он фыркнул, но глаза уже стали другими. В них была внутренняя борьба. И понимание, что выбор всё равно придётся сделать.

– Пойду приму душ, – сказал он. – И… если Влад захочет поговорить, пусть зовёт.

– Обязательно.

Ник кивнул и ушёл по дорожке, медленно, с опущенными плечами, словно нёс на них груз, который ему внезапно выдали без спроса. Я смотрел ему вслед и знал, что он согласится. Он из тех, кто не бросает своих.

***

Никита.

Я стоял под горячей водой, упершись ладонями в холодную плитку. Потоки стекали по спине, но не смывали того, что крутилось в голове. Жена. Это слово до сих пор отдаёт горечью.

Нина… Когда мы только встречались, мне правда казалось, что я смогу на ней жениться. Я любил её по-настоящему, по-глупому, как умеют только те, у кого сердце и так подводит.А потом узнал. Она прыгнула в койку к Владену. К мужику, который был старше её на семнадцать лет. Да он ей в отцы годится. И самое мерзкое, что она знала кто он для меня. Мой опекун. Мужчина, в доме которого она свободно ходила. И что он женат на моей сестре. Но всё равно она… занималась с ним сексом.

Я пытался простить или хотя бы убедить себя, что могу. Сделал вид, что простил. Но когда она пришла с пузом… Второй удар я не выдержал.

Мне не нужна такая женщина. Но семья это другое. Ответственность – другое. И когда в этой истории стала тонуть безопасность Асти… тут уже вариантов у меня не было. Она для меня слишком много сделала. Да и Владен… Если бы не он, я бы, возможно, уже не жил. Сердце бы сдалось. Или жизнь прижала бы так, что выхода бы не осталось.

Теперь он мне как отец. Такие тренировки, такая школа, такие перспективы, такой контроль – чёрт, я многим ему обязан. Конечно, я соглашусь. Это же фиктивно.

Я выключил воду, вытерся, натянул футболку и вышел. В кабинете Владена было пусто.Постучал в спальню. Дверь открыл он сам.

– Заходи.

Я шагнул внутрь. Асти сидела на кровати, ровная, спокойная, будто бы так и должно быть.

– Я это… – выдохнул. – Согласен.

Владен только кивнул, будто ждал именно этой фразы.

– Я знал, – сказал он тихо, но твёрдо, – что ты готов защищать своё: семью, сестру, себя, в конце концов. Ну и меня тоже. Ты вырос, Ник. И я горжусь тем, каким ты становишься.

Я сглотнул.

– Какие будут… правила?

– Брак фиктивный. Тебя ни к чему не обязывает. На территории все должны думать, что она твоя жена, и ребёнок твой. Крыс хватает везде. Можешь поиграть в отца до родов.

Я кивнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

– А когда Нина родит? Разведёмся? Ребёнок официально на кого будет записан?

– На мне, – твёрдо ответил он. – Я не собираюсь вешать на тебя свою дочь. А развод… хочешь разводись сразу после родов, хочешь живи дальше как пожелает душа. Выбор будет за тобой.

Он подошёл ближе, взял меня за плечо и наклонился так, что услышал только я:

– И ещё, после появления дочери на свет можешь пользоваться ею. Она будет обязана исполнять супружеский долг, если тебе вдруг захочется. И… сегодня поедем в клуб. Отметим твою свадьбу. Только мальчики. Я подарю тебе подарок.

Он отошёл и уже вслух, спокойно:

– Я оформлю бумаги. Тебе нужно будет сделать лишь несколько подписей. К вечеру всё решим.

Я перевёл взгляд на Асти.

– Ты как, сестра? Поддерживаешь?

Она медленно поднялась.

– Куда деваться, Ник? Если так нужно, я всегда буду рядом со своим мужем и поддержу любое его решение. На то я и жена Грифона.

Владен сделал шаг к ней, обнял, прижал к себе. И тихо, но отчётливо… так, что я услышал сказал ей в волосы:

– Люблю бесконечно.

Вот уж эта его коронная фраза. Иногда мне кажется, что даже у меня подкашиваются ноги, когда он так говорит. А уж что происходит с ней…

Глава 8.

Владен.

Я тихо подошёл к двери. Рано ещё, и я знал, что она любит поспать, но с утра хотелось уже начать действовать. Постучал. Тишина. Постучал еще раз, тихо. Осторожно приоткрыл дверь. Нинель спала.

Я вошёл и сел на край кровати. Смотрю на неё. Красивая, зараза, привлекательная. Волосы слегка растрёпаны, ресницы тяжёлые, губы чуть приоткрыты… невозможно оторвать взгляд. Она будто почувствовала моё присутствие и медленно открыла глаза. Улыбнулась.

– Как приятно видеть тебя с утра… – прошептала. – Надеюсь, это не сон… мечтала просыпаться с тобой по утрам, от твоих поцелуев…

Я наклонился ближе, тихо:

– Нина, доброе утро. У меня новости. Понимаю, ты только проснулась, но у меня мало времени…

Её взгляд стал настороженным, ресницы дрожали.

– Ты выходишь замуж, – продолжил я.

– Я наверное ослышалась?

– Ты всё правильно услышала, Нинель. Ты выходишь замуж.

– Что произошло? Зачем? За кого? А как же наша дочь? Ты меня выгоняешь?

Нинель вскочила с кровати. Я подошел к ней, положил руки ей на предплечья.

– Давай без паники и истерик. Ты будешь жить здесь. Просто будешь тут в качестве жены Никиты.

Она вздрогнула, резко попыталась оттолкнуть меня, но я легко захватил её к себе, обнял. Она дёргалась, но в дыхании уже слышался другой ритм: смесь злости и возбуждения.

Я почувствовал, как её тело откликается на мой запах, на тепло моих рук. Сердце бьётся чаще, дыхание учащается, губы снова слегка приоткрыты, щёки горят. Она сопротивлялась, но сопротивление превращалось во что-то другое… в наслаждение от близости, от прикосновения.

– Владен… – едва слышно прошептала она, и я почувствовал, как её руки дрожат на моей груди.

Я прижал её сильнее, тихо шепча в ухо:

– Всё будет хорошо, Нина. Ты сделаешь то, что я прошу. Это будет фиктивный брак, только на бумаге. Ты будешь жить тут, в этой комнате. Мы будем ждать появление нашей малышки. Ничего не изменится.

– Зачем все это, – прошептала она.

Я видел что Нинель закрыла глаза, почти растворилась в моих руках. Я почувствовал, как тело расслабляется, как она уступает, поддаётся моему присутствию.

– В городе пошли слухи, что ребенок мой. Это опасно. На территории дома все должны думать, что ребенок от Никиты. Тем более ты эту историю рассказала родителям. Брак с Ником хорошее прикрытие, для всех.

Она снова открыла глаза, посмотрела на меня, и я понял, что она согласна. Я отпустил её немного, позволил отойти. Её грудь чуть учащённо поднималась, дыхание дрожало, а взгляд оставался напряжённым, но ясным. Она знает, что это необходимо.

Я усмехнулся.

– Согласна?

Она кивнула.

***

Никита.

К вечеру мы собрались в кабинете Владена. Присутствовали какой-то адвокат и ещё несколько людей. Мне было неинтересно, я просто поставил подпись рядом с подписью Нины. Она молчала, я тоже. Потом мы разошлись. Всё прошло быстро и безболезненно. Даже не обменялись словами. Прекрасная семейная пара получается… фиктивная, конечно, но выглядит… хм, правдоподобно.

После этого мы с Владеном, Костей – его старым другом, постоянным охранником Владена и ещё парой ребят отправились в клуб к Игле, в «Лабиринт». Как сказал Владен, здесь он впервые познакомился с Асти. Мы сидели, выпивали, смотрели шоу. Девчонки танцевали, и глаза сами цеплялись за каждую из них. Одна была просто невероятной. Я залипал на неё весь вечер. Полная противоположность Нине. Высокая, стройная, блондинка, глаза голубые, как морские глубины, движения плавные, грудь аккуратная, всё на месте, без лишнего.

Пока я пускал слюни, ко мне наклонился Владен.

– Я обещал тебе подарок на свадьбу, – сказал он.

Я ухмыльнулся, протянул руку.

– Давай.

Владен рассмеялся.