Читать онлайн Тайна Исчезнувшего Эликсира бесплатно

Глава 1. Кошмар в хранилище

Проснулась я от того, что по моим нервам проехался огненной косой чей-то пронзительный крик. Не просто испуганный вскрик, а полновесный, вывернувший всю душу рёв, от которого даже мои незамысловатые сны о пирожках с лотосовой пастой разлетелись как дым. Я уткнулась лицом в подушку, набитую лепестками хризантемы, и попыталась зацепиться за ускользающие образы, но второй крик, ещё более отчаянный, заставил меня подпрыгнуть на циновке.

– Шушу, ты слышала? – донёсся из-за перегородки сонный голос моей соседки, Сяо Лан.

– Слышала, – пробормотала я, нащупывая в темноте свои тапочки. – Похоже, у кого-то из поваров снова сбежал тот прожорливый цзянь-ни с кухни. В прошлый раз он аж три котла с кашей опрокинул, пока его ловили.

Я накинула простенькое хлопковое платье, даже не пытаясь привести в порядок волосы, которые после ночи выглядели как гнездо испуганной птицы. За дверью нашей скромной кельи уже стоял гул голосов и топот босых ног. Вся женская половина общежития для учеников низкого ранга, таких как я, высыпала в коридор.

– Нет, это не цзянь-ни, – сказала Сяо Лан, её умное личико было бледным и серьёзным. – Кричал стражник. От хранилища эликсиров.

У меня в груди что-то ёкнуло. Хранилище эликсиров! Это же святое святых нашей секты «Нефритовые Холмы». Туда даже старшие ученики заглядывали с благоговейным трепетом, а уж мы, ученики четвёртого-пятого уровня Очищения Канала, и вовсе допускались лишь на поруки, чтобы вымыть полы или протереть пыль с внешних полок. И то под бдительным оком хранителя.

Мы потоком выплеснулись на улицу. Рассвет только-только начинал раскрашивать небо в бледно-розовые и сиреневые тона, но внутренний двор секты уже был полон народу. Все сгрудились вокруг массивных двустворчатых дверей хранилища, которые сейчас зияли чёрной, зияющей пастью. Возле них на коленях сидел тот самый стражник, бедный Ли Цзюнь, и трясясь всем телом, пытался что-то объяснить старшему ученику.

– …а я только подошёл, сменить Ван Чжи… а дверь открыта… а внутри… – его голос срывался на шёпот, а лицо было цвета глины.

Я, как все, уставилась на зияющий проём. Оттуда тянуло странным, холодным ветерком и сладковатым, приторным запахом, от которого слегка кружилась голова. Это был запах сотен, тысяч целебных трав, кореньев, минералов и зелий, смешавшийся в один дурманящий коктейль. Но сегодня в нём чувствовалась какая-то фальшивая нота, будто главную скрипку в этом оркестре запахов вырвали, и остальные голоса звучали разрозненно и тревожно.

Толпа зашепталась, заволновалась. Сквозь шум я уловила обрывки фраз: «…похитили…», «…Цветок…», «…Мастера извещён…».

Сердце моё забилось чаще. Цветок? Какой цветок? Самый ценный цветок в нашем хранилище – это… я напрягла память, вспоминая уроки травологии. Да, конечно! Цветок Призрачной Луны! Говорили, он распускается раз в пятьдесят лет под свет полной луны в определённой фазе, и его лепестки способны усилить ци культиватора в десятки раз или стать основой для эликсира бессмертия. Его наш патриарх добыл полвека назад, рискуя жизнью. И он хранился здесь.

И вот его украли.

Мысль была настолько чудовищной, что я едва не села на землю. Кто мог посметь? Кто мог проникнуть сквозь все защиты, усыпить или одолеть стражу и совершить такое?

В этот момент толпа замерла, а потом расступилась, как вода перед носом корабля. По образовавшемуся проходу бесшумно шёл он. Мастер Линь Цзун.

Если бы боги снизошли на землю, они бы выглядели именно так. Высокий, статный, с плечами атлета и осанкой императорского тростника. Его длинные, смоляные волосы были убраны в простую, но изящную причёску, скреплённую нефритовой шпилькой. Черты лица казались выточенными из белого мрамора – высокий лоб, прямой нос, губы, сложенные в выражении лёгкой, всепонимающей грусти. На нём были простые одежды из серебристо-серого шёлка, но сидели они на нём так, будто это были ритуальные одежды императора.

Он не сказал ни слова. Он просто подошёл к распахнутым дверям, заглянул внутрь, и его спокойное, прекрасное лицо омрачилось. Тень печали скользнула в его глазах, тёмных и глубоких, как ночные озёра. Он обернулся к нам, к своей пастве, и его голос, тихий, но достигший уха каждого, прозвучал как удар колокола.

– В нашей обители случилось великое горе. Тот, кому мы доверяли, предал нас.

Мурашки побежали у меня по спине. Он говорил не о внешнем враге. Он говорил о предателе среди своих.

– Пропал Цветок Призрачной Луны, – продолжал Мастер, и его взгляд медленно скользнул по лицам учеников. Когда его глаза встретились с моими, мне показалось, что он на мгновение задержался на мне. Кровь ударила мне в щёки, и я потупила взгляд, чувствуя себя ничтожной букашкой. – Тот, кто совершил это, запятнал не только свою душу, но и честь всех «Нефритовых Холмов». Но, – он сделал паузу, и в его голосе зазвучала твёрдая нота, – я верю, что правда восторжествует.

Он поднял руку, и солнечный луч, пробившийся сквозь утренние тучи, упал на него, озарив его словно нимбом.

– С сего дня, – провозгласил Мастер Линь Цзун, – я объявляю награду. Тому, кто найдёт вора и вернёт украденное, я лично позволю изучать сокровенные свитки из Внутренних Покоев и стану его наставником.

Вокруг меня раздался общий вздох, похожий на шум ветра в бамбуковой роще. Изучать сокровенные свитки под личным руководством Мастера! Это была мечта каждого из нас, особенно таких середнячков, как я. Это был прямой путь к возвышению, к силе, к признанию.

В моей голове что-то щёлкнуло. Это был мой шанс. Мой единственный и неповторимый шанс! Конечно, я была всего лишь Линь Шу, ученица четвёртого уровня, чьи успехи в боевых искусствах были ниже плинтуса, а знание теории оставляло желать лучшего. Но! Но я всегда была очень наблюдательной. Я замечала, у кого из девушек новая заколка, кто из парней тайком ел ночью сладости, а кто писал любовные записки. Я могла по одному взгляду понять, что у повара сегодня болит голова и суп будет пересолен. Это же тоже своего рода детективная работа!

Пока все вокруг шептались, строя догадки о могущественных врагах или коварных шпионах из враждебных сект, мой мозг, простой и незамутнённый, начал работать в своём, уникальном направлении.

Я протиснулась сквозь толпу, подошла поближе к дверям хранилища, игнорируя осуждающие взгляды старших. Мастер уже удалился, поручив старшим ученикам начать расследование. Двери оставались открытыми, и несколько человек осматривали помещение внутри.

– Эй, Ли Цзюнь, – окликнула я сторожа, который всё ещё сидел на земле, словно парализованный. – А ты что, совсем ничего не видел? Может, тебя кто-то ударил по голове?

Он посмотрел на меня пустыми глазами.

– Нет… не ударили. Я… я просто заснул.

– Заснул? – удивилась я. – Но ты же всегда такой ответственный! Тебя даже прозвали «Совой» за то, что ночью ты бодр как никогда. Ты перед дежурством что, тяжёлую пищу ел? Или, может, тебя угостили чем-то? Вчера вечером, например?

Ли Цзюнь нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

– Нет… вроде нет. Ужинал как все. Кашу с овощами. А потом… потом ко мне подошёл брат Ван Чжи, тот, которого я должен был сменить… принёс чаю, сказал, что холодно. Я выпил… и всё. Проснулся вот тут, от своих же криков.

– Ага! – воскликнула я, почувствовав первую зацепку. – Чай! Может, в чае что-то было? Снотворное какое-нибудь!

Рядом стоявший старший ученик, тот самый суровый Ли Вэй, состроил гримасу презрения.

– Линь Шу, не неси чушь. Ван Чжи – проверенный брат. Он уже десять лет в секте. И зачем ему это? Иди лучше свои ката практикуй, не мешайся тут под ногами.

Меня слегка задело, но я не сдалась. Я повернулась к Ли Цзюню.

– А этот чай… он какой был на вкус? Обычный? Или с каким-то особым привкусом?

Ли Цзюнь задумался.

– Вроде обычный… нет, погоди. Слегка горьковатый, с мятным оттенком. Но не совсем мята… не знаю. Я выпил быстро, не особо разбирая.

– Горьковатый, с мятным оттенком, – повторила я за ним, загибая пальцы. – Запомним это.

Я сделала шаг к дверям, надеясь заглянуть внутрь, но Ли Вэй преградил мне путь.

– Туда низшим ученикам нельзя. Приказ Мастера.

– Но я же помогаю! – попыталась я возразить.

– Ты мешаешь, – отрезал он и развернулся ко мне спиной.

Обойдя его, я всё же бросила взгляд в полумрак хранилища. Полки, ларцы, свитки… всё было перевёрнуто с ног на голову. Но не так, как бывает после грубого обыска, а с какой-то странной, почти беспорядочной торопливостью. И тут мой взгляд упал на пол, на самый порог. Среди пыли и мелкого сора там лежало что-то крошечное, блестящее. Что-то, что явно не должно было там находиться.

Это была маленькая, не больше ногтя, блестящая стружка. Она переливалась на утреннем солнце странным, холодным, зеленовато-голубым светом. Она не была похожа ни на древесную щепку, ни на обломок металла, ни на осколок нефрита. Она была… иной.

Оглядевшись и убедившись, что никто не смотрит, я быстренько наклонилась, подобрала стружку и сунула её в свой поясной мешочек. Сердце моё колотилось как сумасшедшее. У меня была улика! Первая, настоящая улика!

Я уже представляла, как приду к Мастеру, торжественно вручу ему эту стружку и расскажу о своих гениальных догадках про чай. Он посмотрит на меня своими глубокими глазами, улыбнётся своей божественной улыбкой и скажет: «Линь Шу, я недооценил тебя. Ты – настоящая жемчужина нашей секты».

От одной этой мысли по моей спине пробежали тёплые мурашки. Да, расследование начиналось. И я, Линь Шу, наивная, глуповатая ученица четвёртого уровня, обязательно его проведу. Ради справедливости. И ради того, чтобы один прекрасный человек наконец-то меня заметил.

Глава 2. Первая зацепка – блестящая

Весь оставшийся день я ходила как во сне. Вернее, как в самом прекрасном из своих снов, где я не просто Линь Шу, случайно затесавшаяся в секту неумеха, а важная персона, от которой зависит судьба всего «Нефритового Храма». У меня в мешочке лежала не просто стружка. Лежало доказательство, ключ, ниточка, которая должна была привести меня прямиком к сердцу Мастера Линь Цзуна.

Я мысленно репетировала наш диалог. Я подойду не суетясь, исполненная достоинства, но без чванства. Скажу: «Мастер, я, возможно, обнаружила нечто значимое». Он повернёт ко мне своё прекрасное лицо, и в его глазах я прочту интерес. Я протяну ему блестящий кусочек, и он, будучи мудрым, сразу поймёт его ценность. Возможно, даже возьмёт меня за руку и скажет: «Покажи, где ты это нашла?» И мы пойдём вместе к хранилищу, и он будет слушать мои, пусть и нескладные, но проницательные догадки о чае.

От этих фантазий у меня подкашивались ноги и щёки пылали. Я даже на обеденной трапезе не могла сосредоточиться на еде – а это о чём-то да говорит, ибо поварёнок Хэ сегодня, на удивление, не пересолил похлёбку и рисовые лепёшки были особенно пушистыми. Я лишь перебирала стружку в мешочке, ощущая её гладкую, почти маслянистую поверхность.

– Ты чего сегодня как шальная? – поинтересовалась Сяо Лан, аккуратно поддевая палочками кусочек тофу. – Утром тебя чуть ли не под руки из толпы выводили, а сейчас ты вся светишься. Небось, Мастер на тебя взглянул?

– Не совсем так, – таинственно ответила я, наклонясь поближе. – У меня есть кое-что. Улика.

Сяо Лан подняла брови.

– Улика? Какая ещё улика? Ты про эту историю с хранилищем? Шушу, ну тебя же Ли Вэй чуть ли не за шиворот оттуда выдворил. Не лезь не в своё дело. Старшие сами разберутся.

– Старшие смотрят куда-то далеко, – с важным видом изрекла я. – А преступник, возможно, оступился на самом пороге. В прямом смысле.

Я чуть было не показала ей свою находку, но вовремя удержалась. Нет, это должен быть сюрприз. Только для Мастера.

После трапезы я отправилась к главному павильону, где располагались покои Мастера Линь Цзуна. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему двору. Два старших ученика стояли на страже у резных дверей из красного дерева. Их лица были невозмутимы, как у каменных львов.

– Я к Мастеру, – проговорила я, пытаясь вложить в голос как можно больше уверенности. – По личному делу. Вернее, по делу секты.

Один из стражей, тот, что пошире в плечах, оценивающе меня оглядел.

– Мастер занят. Он проводит совещание со старейшинами. Уходи, ученица.

– Но это очень важно! – не сдавалась я. – Это касается кражи!

– Все касаются кражи, – буркнул второй страж. – Тебя вызовут, если понадобишься.

Я поняла, что прямая атака не сработает. Нужно было ждать. И я ждала. Я устроилась на каменной скамье под развесистой ивой неподалёку, откуда был виден вход в павильон. Я сидела там часа два, перебирая в голове все возможные версии. Может, эту стружку обронил сам вор? А может, это часть какого-то инструмента, которым он вскрывал замки? Или, может, это украшение с его одежды? Моя фантазия рисовала могущественного шпиона в плаще, усыпанном такими вот блестящими чешуйками, который, пробираясь в темноте, зацепился за косяк двери.

Наконец, двери павильона открылись, и оттуда стали выходить суровые старейшины. Их лица были мрачны. Я вскочила и, едва дождавшись, когда последний из них удалится, рванула к входу.

– Мастер Линь Цзун! – крикнула я, прежде чем стражи успели меня остановить. – Умоляю, одну минуту!

Я застыла на пороге, запыхавшаяся, с растрёпанными ветром волосами. Мастер стоял у большого окна, глядя в сад. Он медленно обернулся. Лучи заходящего солнца золотили его профиль. Увидев меня, он не рассердился. На его губах играла та самая, знакомая мне по утру, снисходительная улыбка.

– Линь Шу, – произнёс он, и моё имя в его устах звучало как музыка. – Что привело тебя сюда? Входи.

Я переступила порог, чувствуя, как подкашиваются ноги. Воздух в его покоях пах сандалом и чем-то едва уловимым, холодным, как горный воздух на рассвете.

– Мастер, я… я кое-что нашла, – выпалила я, забыв все свои заготовленные речи. Я рысью порылась в мешочке и, наконец, извлекла свою драгоценную стружку. Я протянула её ему на раскрытой ладони. – Вот. Я нашла это на полу, у самого порога хранилища. Рядом с тем местом, где сидел Ли Цзюнь.

Мастер Линь Цзун медленно приблизился. Он не взял стружку, а лишь наклонился, чтобы рассмотреть её. Его длинные, тонкие пальцы сложились за спиной. Он смотрел на мою находку с лёгким, отстранённым любопытством, как смотрят на ползающего муравья.

– И что же, по-твоему, это такое, Линь Шу? – спросил он мягко.

Его вопрос застал меня врасплох. Я-то надеялась, что он сразу всё поймёт.

– Я… я не знаю точно, – призналась я. – Но она явно не отсюда. Она блестит так странно. И… и я ещё думаю, что Ли Цзюня могли усыпить. Он пил чай, который ему принёс Ван Чжи. Чай был с горьковатым, мятным привкусом! Возможно, это было зелье!

Я выложила всё одним махом, чувствуя, как горит от смущения. Теперь, озвученные вслух в этой торжественной обстановке, мои догадки показались мне самими жалкими и смешными.

Мастер Линь Цзун выпрямился. Его тёмные глаза снова встретились с моими. В них не было насмешки, но не было и одобрения. Был лишь покой глубокого, бездонного озера.

– Усердие – это похвально, дитя моё, – произнёс он, и его голос был тёплым, как шёлк. – Ты очень стараешься помочь секте. Я это вижу.

Он наконец протянул руку и взял стружку. Он покрутил её в пальцах, а затем, с лёгким, почти незаметным движением, отбросил её на низкий столик, стоявший рядом, как отбрасывают соринку.

– Но не стоит тратить силы на пустяки. Эта… вещица… скорее всего, просто кусочек отделки с ножны какого-нибудь меча. Или украшение с одежды ученика, который проходил мимо. В суматохе оно могло отвалиться. А что до чая… – он мягко вздохнул, – Ван Чжи – преданный брат. Он принёс чай, чтобы согреть товарища в ночную стужу. Подозревать его – значит сеять раздор в наших рядах. Этого хочет наш враг.

Моё сердце упало и разбилось вдребезги о каменный пол. Все мои надежды, все мои фантазии рассыпались в прах. Он не увидел в моей находке ничего особенного. Он считал меня ребёнком, который принёс ему красивый камушек.

– Но… но привкус… – слабо попыталась я настаивать.

– Мята обладает успокаивающими свойствами, – терпеливо объяснил он, словно маленькой девочке. – Возможно, Ван Чжи просто добавил её в чай, чтобы Ли Цзюнь лучше отдохнул перед дежурством. Его намерения были чисты.

Он подошёл ко мне и положил свою руку мне на голову. Его прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но от него по всему моему телу разлилось тепло.

– Ты милая и старательная девочка, Линь Шу. Я ценю твой пыл. Но позволь старшим разобраться в этом деле. А ты лучше сосредоточься на своих тренировках. Твоя энергия ци всё ещё слишком хаотична.

Он убрал руку, и его взгляд мягко указал мне на дверь. Аудиенция была окончена.

Я вышла из павильона, чувствуя себя абсолютно раздавленной. Слёзы подступали к горлу, но я изо всех сил сдерживала их. Он назвал меня «милой и старательной». Те самые слова, которыми обычно описывают прилежного, но бездарного ребёнка. Он погладил меня по голове, как гладят послушного щенка.

Я побрела прочь от павильона, не разбирая дороги. Я не заметила, как почти столкнулась с кем-то грудью.

– Смотри под ноги, мечтательница.

Я подняла голову. Передо мной стоял Ли Вэй. Его скрещённые на груди руки и привычная усмешка на скуластом лице довершили моё унижение.

– Что, Мастер тоже послал тебя подметать дворы в наказание за глупость? – поинтересовался он.

– Я не глупая! – выпалила я, и голос мой дрогнул. – Я принесла ему улику!

– Ах да, ту самую блестящую пыль, – фыркнул Ли Вэй. – Нашёл время Мастер на такие пустяки отвлекаться. Я видел, как ты сидела тут полдня, как вкопанная. Надеялась на аудиенцию?

Я промолчала, сжав кулаки. Он прочёл всё как по книге.

– Послушай, Просто Шушу, – его голос стал язвительным. – Оставь детективные опыты для старших. Твоё место – на тренировочной площадке, где ты, надеюсь, хотя бы научишься правильно держать меч, а не на пороге Мастера с каким-то мусором в руках.

– Это не мусор! – уже по-настоящему разозлилась я. – Это может быть важно! А ты… ты просто зазнайка, который думает, что все вокруг глупее него!

– Нет, – холодно парировал он. – Я просто трезво смотрю на вещи. А ты витаешь в облаках и строишь из себя героиню. Преступник, который смог обойти все наши защиты, не стал бы ронять такие очевидные улики. Разве что специально, чтобы запутать таких вот… энтузиастов.

Его слова были как удар кинжалом. Возможно, в них была своя правда. Но я не хотела её слышать. Я с ненавистью посмотрела на него, развернулась и побежала прочь, в сторону своего общежития.

Вбежав в свою келью, я уткнулась лицом в подушку. Горечь и разочарование душили меня. Все меня считают дурочкой. И Мастер, и Ли Вэй, и, наверное, все остальные. Моя «улика» никого не заинтересовала.

Я лежала так несколько минут, пока моё дыхание не выровнялось. Потом я медленно села. Нет. Я не сдамся. Если они не верят мне, я докажу им всё сама. Мастер сказал, чтобы я сосредоточилась на тренировках. А что, если моё расследование – это и есть лучшая тренировка? Тренировка для ума!

Я снова достала свой мешочек. Стружки в нём не было, я оставила её у Мастера. Но я помнила её точно, до мельчайшей детали. Холодный, зеленовато-голубой блеск. Гладкая, словно отполированная поверхность. Она была не металлической, нет. И не каменной. Она была… какой-то другой.

И тут меня осенило. Мастер отбросил её, как мусор. Но он не выбросил её в окно. Он положил на столик. Значит, она всё ещё там. А что, если я попробую изучить её сама, без его ведома? Найти, что это такое, и тогда, с готовым ответом, снова прийти к нему и доказать свою правоту.

Решение придало мне сил. Да, так и сделаю. Я не буду больше лезть к нему с пустыми догадками. Я приду к нему с фактами.

Первым делом нужно было выяснить, что это за материал. Кто в секте мог в этом разбираться? Мастер по металлу? Но стружка не похожа на металл. Мастер по камню? Тоже не то.

Я перебирала в уме всех умельцев секты, пока не вспомнила о брате Чжао, старом мастере, который отвечал за ремонт зданий и всякую хозяйственную утварь. Он знал всё о дереве, камне, клее и прочих бытовых материалах. Если эта стружка – часть чего-то обыденного, он её опознает.

План был не идеален, но он был планом. И он заставлял меня двигаться вперёд, а не рыдать в подушку.

Выйдя из кельи, я увидела, что солнце уже почти село. Наступал вечер. Секта погружалась в тишину, нарушаемую лишь ритмичными криками с тренировочных площадок, где самые упорные ученики отрабатывали удары в сумерках.

Я направилась к мастерским, что располагались на заднем дворе, за садами. По пути я снова проходила мимо хранилища. Двери теперь были заперты, а перед ними стояла двойная стража. Лица стражей были напряжены. Они с подозрением смотрели на каждого, кто приближался.

Я прошла мимо, стараясь не встречаться с ними глазами. Воздух всё ещё нёс тот самый сладковатый, приторный запах, но теперь к нему примешивался едва уловимый, неприятный дух. Будто что-то прокисло или сгорело. Я на мгновение задержала дыхание. Это был новый оттенок. Оттенок тревоги и поруганной святыни.

В мастерских уже зажигали светильники. Брат Чжао, седой как лунь, с лицом, испещрённым морщинами, сидел на низкой табуретке и что-то чинил. Он поднял на меня свои выцветшие, но зоркие глаза.

– А тебе чего, дитятко? – проскрипел он. – Дверь опять скрипит? Или замок сломал?

– Нет, брат Чжао, – почтительно ответила я. – Я хотела спросить. Вы не могли бы помочь мне опознать один материал?

Я описала ему стружку. Как можно более подробно. Её блеск, цвет, гладкость.

Старик почесал затылок.

– Похоже на перламутр от ракушки. Или на кусочек полированной кости. Но говоришь, не похоже на кость на ощупь… Маслянистое, говоришь? Странно. Может, какая смола застывшая особенная? Или… – он замолчал, задумавшись. – Или чешуя. Некоторые духи-звери, говорят, имеют такую чешую. Но это уж из области сказок, дитятко. Не мне тебе рассказывать.

Чешуя? Духи-звери? Это была новая, неожиданная мысль. Но ведь у нас в секте не водились духи-звери. Разве что…

Я поблагодарила старика и вышла, полная новых вопросов. Чешуя. Если это чешуя, то чья? И как она оказалась на пороге хранилища?

Мои размышления прервал знакомый голос.

– Ну что, нашла замену своей блестяшке?

Я вздрогнула и обернулась. Ли Вэй стоял, прислонившись к стене мастерской, со скрещёнными на груди руками. Казалось, он появлялся всякий раз, когда я оказывалась в особенно глупом положении.

– Ты что, следишь за мной? – возмутилась я.

– Просто патрулирую территорию, – пожал он плечами. – И вижу, как наша местная следовательница продолжает свои изыскания. Ну и? Брат Чжао раскрыл тайну века?

Я хотела солгать, сказать что-то колкое, но усталость и обида взяли своё.

– Он сказал, что это может быть чешуя какого-нибудь духа-зверя.

Ли Вэй фыркнул, но на этот раз в его смехе было не только насмешка, но и капля любопытства.

– Духа-зверя? В наших «Нефритовых Холмах»? Самый опасный зверь здесь – это старый гусь у пруда, который шипит на проходящих мимо учеников. Ты и его в подозреваемые запишешь?

– А почему бы и нет? – огрызнулась я, уже сама не веря в свою теорию. – Может, он и есть замаскированный похититель!

Ли Вэй покачал головой, но усмешка на его лице смягчилась.

– Упрямая ты. Ладно, владей своей ересью. Только смотри, не навлеки на себя беду своими расспросами. Не все в секте такие безобидные, как тот гусь.

Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с моими мыслями. Его последние слова прозвучали не как насмешка, а скорее как предупреждение. Глухое, неясное.

Я посмотрела на темнеющее небо. Первые звёзды зажигались над крышами павильонов. Да, возможно, я была упрямой и наивной. Возможно, мои методы казались всем смешными. Но я чувствовала, что эта блестящая стружка – не случайность. Это была зацепка. Моя зацепка.

И я, Линь Шу, обязательно докажу это всем. И прежде всего – ему. Мастеру Линь Цзуну.

Глава 3. Запах мокрого дракона

Мысль о том, что я могу охотиться за чешуёй сказочного зверя, продержалась ровно до того момента, как я вернулась в свою келью и попыталась представить себе огромного духа-ящера, пробирающегося на цыпочках в хранилище и аккуратно, одним когтём, выковыривающим Цветок Призрачной Луны. Картинка не складывалась. Нет, конечно, в легендах говорилось о духах, способных принимать человеческий облик, но всё же… Зачем такому существу наш скромный цветок? Нет, что-то здесь было не так.

На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением. Стружка, оставшаяся у Мастера, была для меня потеряна. Но оставался ещё один свидетель – стражник Ли Цзюнь. И его странный, «горьковато-мятный» чай. Если я не могла исследовать вещдок, я могла исследовать жертву. Вернее, свидетеля.

Ли Цзюня перевели из лазарета в его собственную келью в общежитии для старших учеников. Официальная версия гласила, что он «нуждается в покое», но по секте ползли слухи, что его просто отстранили от обязанностей, пока идёт расследование. Никто не говорил этого вслух, но все понимали – он был под подозрением. То ли как соучастник, то ли как неудачник, допустивший непростительную оплошность.

Пробраться к нему оказалось не так-то просто. У входа в его корпус дежурил один из стражников, товарищей Ли Цзюня. Он смотрел на всех входящих с немым укором.

– Я принесла ему отвар от головной боли, – соврала я, показывая небольшой глиняный кувшинчик, который я наскоро наполнила обычным ромашковым чаем. – Брат Чжао сказал, что у него от пережитого шума в голове.

Стражник мрачно взглянул на меня, потом на кувшин, и кивнул.

– Только ненадолго. Он не в себе.

Я проскользнула внутрь. Келья Ли Цзюня была такой же аскетичной, как и моя. Он сидел на циновке, прислонившись спиной к стене, и смотрел в пустоту. Его лицо всё ещё было землистым, а глаза – пустыми. Выглядел он постаревшим на десять лет.

– Ли Цзюнь? – тихо окликнула я.

Он медленно повернул ко мне голову.

– А? Ты… ты та девочка… которая про чай спрашивала.

– Да, я Линь Шу. – Я присела рядом и поставила кувшин. – Как ты себя чувствуешь?

– Пусто, – просто сказал он. – В голове пусто. Как будто кто-то выжег всё внутри раскалённым железом. Я помню, как пил чай… помню, как сел у двери, прислонился… а дальше… провал. И потом уже свои крики. Больше ничего.

Моё сердце сжалось от жалости. Но детективный зуд был сильнее.

– Ты не помнишь… может, какой-то странный запах был? Не до того, как уснул, а после, когда очнулся?

Он нахмурился, вглядываясь в свои воспоминания, будто пытаясь разглядеть что-то в густом тумане.

– Запах… – пробормотал он. – Из хранилища пахло, как всегда. Сладко. А потом… когда я уже кричал… да. Был запах. Стойкий. Противный.

Я замерла, боясь спугнуть его хрупкую мысль.

– Какой? Опиши.

– Сложно… – он провёл рукой по лицу. – Кислый. Тяжёлый. Как… как мокрая чешуя речного дракона. Знаешь, когда водяного ящера на берег вытащат, и он лежит, и от него этим влажным, болотным духом несёт. Вот. Примерно так.

Запах мокрого дракона.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Вчерашняя догадка брата Чжао о чешуе и этот новый, отталкивающий образ – они странным образом перекликались. Речной дракон, или лун, конечно, был существом вполне реальным, хоть и редким. Но какое отношение он имел к краже?

– Ты уверен? – переспросила я, не веря своему счастью. Наконец-то что-то конкретное!

– Абсолютно, – он поморщился, будто снова чувствовал этот смрад. – Я в детстве на реке жил, мы таких тварей иногда видели. Запах не спутаешь.

Я поблагодарила его, оставила кувшин с «целебным отваром» и вылетела из его кельи, как ураган. Мои мысли неслись со скоростью света. Запах мокрого дракона. Стружка, похожая на чешую. Всё сходилось! Ну, почти.

Если вор использовал какое-то зелье или вещество, связанное с речным драконом, это объясняло бы и провалы в памяти Ли Цзюня (из слюны луна, говорят, делают мощные зелья забвения), и странную стружку (чешуя!), и этот отвратительный запах.

Я почти бежала по коридору, строя в голове новую, грандиозную теорию, как вдруг снова наткнулась на Ли Вэя. Он шёл навстречу, и по его лицу я поняла, что он направлялся именно к Ли Цзюню.

– Опять за своим? – сухо спросил он, преграждая мне дорогу.

На этот раз я была во всеоружии.

– Ли Вэй, ты же не хочешь, чтобы расследование зашло в тупик?

– Я хочу, чтобы им занимались те, у кого есть на это право.

– А я только что выяснила кое-что важное! – не сдержалась я. – Ли Цзюнь, когда очнулся, почувствовал запах. Запах мокрого речного дракона!

Я произнесла это с торжествующим видом, ожидая увидеть на его лице удивление, если не восхищение. Но он лишь поднял бровь.

– И?

– Как это «и»? – опешила я. – Это же ключ! Возможно, вор использовал зелье на основе слюны или чешуи луна! Зелье забвения! Этим и объясняется, что Ли Цзюнь ничего не помнит!

Ли Вэй тяжело вздохнул, как взрослый, уставший от выходок ребёнка.

– Линь Шу. Во-первых, Ли Цзюнь пережил сильнейший шок. Его воспоминаниям доверять нельзя. Он мог почувствовать запах грязи, пота, своего же страха – а его мозг, ища объяснение, подсунул ему знакомый образ. Во-вторых, зелье забвения на основе слюны речного дракона – это один из самых редких и сложных рецептов. Его не достать просто так. И уж точно его не стал бы использовать вор, чтобы усыпить простого сторожа. Это всё равно что убить комара боевым заклинанием горы. Бессмысленно и непрактично.

Его логика была, как всегда, железной. И так же, как всегда, она разбивала мои красивые догадки в пух и прах. Я почувствовала, как моя уверенность иссякает, словно вода из пробитого ведра.

– Но… но стружка… – слабо попыталась я возразить.

– Я уже говорил, – он перешёл на шёпот, чтобы нас не услышал стражник у входа. – Это могла быть подстава. Кто-то мог подбросить эту чешую специально, чтобы запутать следы. Или, что более вероятно, это просто совпадение. Ты ищешь связи там, где их нет. Ты так стараешься быть полезной, что видишь угрозу даже в узорах на облаках.

Его слова обожгли меня. Не своей насмешкой, а своей обезоруживающей разумностью. Возможно, он был прав. Возможно, я и впрямь была просто глупой девочкой, которая раздувала из мухи слона.

Я молча прошла мимо него, потерпев очередное сокрушительное поражение. Но на сей раз во мне, помимо обиды и разочарования, шевельнулось и нечто иное. Упрямство. Самое обыкновенное, ослиное упрямство.

Пусть Ли Вэй считает меня дурочкой. Пусть Мастер считает меня «милой и старательной». Но я сама-то знала, что моя интуиция меня ещё ни разу не подводила в мелочах. А тут такое дело! Нет, я не отступлю.

Решив проверить свою теорию с речным драконом, я отправилась в секретную лабораторию, также известную как «кладовая старого брата Мао» – того самого ворчливого библиотекаря. Брат Мао был не только хранителем свитков, но и, по слухам, большим знатоком всякой алхимической всячины. Если кто и знал что-то о зельях из слюны луна, так это он.

Библиотека в этот час была почти пуста. Брат Мао сидел за своим столом и что-то яростно чистил кисточкой от пыли, бормоча под нос.

– Брат Мао, здравствуйте! – почтительно поклонилась я.

Он поднял на меня свои подслеповатые глаза.

– А, это ты. Девочка, которая в прошлый раз чуть не опрокинула стеллаж с трактатами по начальной циркуляции ци. Чего надо?

– Я хотела спросить… вы ничего не знаете о зелье забвения? Том, что делают из слюны речного дракона?

Старик замер, и его глаза внезапно стали гораздо более зрячими.

– С чего это тебе? Такие вопросы не для учениц низкого уровня. Это запрещённые материи.

– Это для… для моего доклада, – снова соврала я. – По истории алхимии.

Он фыркнул, давая понять, что вру я из рук вон плохо.

– Зелье Лунного Забвения. Да, рецепт существует. Но слюна луна – ингредиент не главный. Нужна ещё пыльца Сонного мака, выращенного на лунном свете, и… – он понизил голос до шёпота, – капля крови того, кого хотят заставить забыть. Зелье это не просто усыпляет. Оно выжигает конкретные воспоминания, как калёным железом. Опасно. И безумно дорого. Говорят, последний флакон стоил на Чёрном рынке целое состояние.

У меня перехватило дыхание. Кровь того, кого хотят заставить забыть. Значит, вор должен был как-то раздобыть кровь Ли Цзюня. Или… или зелье было приготовлено заранее, для кого-то другого, а на бедного сторожа оно подействовало просто как снотворное?

– А… а какой у него запах? У этого зелья? – спросила я, едва дыша.

– Запах? – брат Мао задумался. – Говорят, пахнет мокрой чешуёй и горьким миндалём. Почему?

Я не ответила. Я уже бежала прочь, оставив старика в недоумении. Горький миндаль! А Ли Цзюнь говорил о «горьковатом, мятном привкусе»! Он мог перепутать! Миндаль, мята – для человека в стрессе это не так уж важно! Но суть-то оставалась той же!

Значит, моя теория была не такой уж и бредовой. Кто-то использовал запретное и невероятно дорогое зелье, чтобы проникнуть в хранилище. Но зачем? Чтобы украсть цветок, который, хоть и редкий, но явно не стоил целого состояния, которое просили за зелье? Это было нелогично. Как если бы кто-то потратил золотой слиток, чтобы украсть медную монету.

Я остановилась посреди двора, пытаясь перевести дух. Голова шла кругом. Чем глубже я копала, тем больше загадок появлялось. И тем меньше мои открытия были похожи на правду, в которую бы кто-то поверил.

Вдруг я заметила, что к павильону Мастера Линь Цзуна направляется группа старших учеников во главе с самим Ли Вэем. Они шли быстро, с деловым видом. Любопытство, сильнее всякого страха, заставило меня последовать за ними, прячась за колоннами и углами зданий.

Они прошли мимо павильона и свернули к Задним садам, туда, где среди искусственных гор и водопадов стоял небольшой, но изящный Павильон Трёх Созерцаний. Мастер Линь Цзун вышел им навстречу. Он был так же прекрасен и спокоен, как всегда. Они обменялись поклонами, и старшие ученики начали что-то ему докладывать. Я была слишком далеко, чтобы расслышать слова, но смогла разглядеть кое-что другое.

На Мастере была не его обычная серая одежда, а чуть более нарядный вариант – всё тот же серебристо-серый шёлк, но по краям рукавов и подолу шла вышивка. Словно кто-то тонкой серебряной нитью нарисовал на ткани… молнии.

Сердце моё на мгновение замерло. Вышивка. Дорогая ткань. Вспомнилась моя стружка, её холодный, почти металлический блеск. Неужели… нет, не может быть. Это просто совпадение. Просто игра света и моё разыгравшееся воображение.

Мастер что-то сказал, и Ли Вэй кивнул. Потом Мастер, ступая бесшумно, как кот, направился обратно в свой павильон. Проходя мимо куста, за которым я пряталась, он на секунду замедлил шаг. Его взгляд, тот самый, всепонимающий и спокойный, скользнул в мою сторону. Мне показалось, что его губы тронула та самая, снисходительная улыбка.

Он видел меня. Он всегда видел.

И в тот момент я поняла, что Ли Вэй был прав в одном. Мои расспросы не остались незамеченными. Игры кончились. Теперь я должна была либо отступить, признав своё поражение, либо идти до конца, рискуя навлечь на себя ту самую «беду», о которой он меня предупреждал.

Постояв ещё несколько минут в укрытии, я выбралась и побрела прочь. Мои мысли были тяжёлыми, как камни. Запах мокрого дракона, запретное зелье, серебряные молнии на одежде Мастера… Всё это крутилось в голове, не складываясь в единую картину, но настойчиво требуя сложиться.

Я шла, не разбирая дороги, и вновь оказалась у здания библиотеки. Двери были открыты. Брат Мао куда-то ушёл, судя по всему, по своим делам.

И тут меня осенило. Если зелье Лунного Забвения было использовано, то, возможно, вор пользовался какими-то другими запретными рецептами. А все рецепты где-то записаны. И самое очевидное место, где их можно найти, – это наша библиотека.

Решимость вернулась ко мне, острая и ясная. Ладно. Раз меня считают глупой и надоедливой, я использую это. Я буду копать здесь.

Я вошла в полумрак библиотеки, пахнущий старым деревом, пылью и тайной. Мне нужен был каталог. Каталог по алхимии и, возможно, по духам-зверям. Где-то здесь должна была лежать разгадка. Та самая, которую все от меня ждали, но в которую никто не верил.

И я, Линь Шу, обязательно её найду.

Глава 4. Пропавшая книга

Тишина в библиотеке была не просто отсутствием звуков. Она была плотной, тяжёлой, как старый бархат, в который завёрнуты древние знания. Она давила на уши, и сквозь неё лишь изредка пробивалось шуршание переворачиваемых страниц да отдалённые шаги брата Мао, бродившего где-то между стеллажами. Воздух был насыщен запахом пыли, сушёных трав, которыми перекладывали свитки, и едва уловимым духом старой, окислявшейся чернильной туши.

Я стояла посреди главного зала, чувствуя себя крошечной и невежественной. Полки уходили ввысь на несколько этажей, теряясь в полумраке под самым потолком. Здесь хранились тысячи, десятки тысяч свитков, фолиантов, бамбуковых планок и даже несколько загадочных нефритовых плиток, испещрённых мелкой вязью. С чего начать? Моя уверенность, с которой я вошла сюда, начала быстро испаряться.

«Зелье Забвения», «Речной Дракон», «Чешуя»… Мне нужен был каталог. Я вспомнила, что видела массивный деревянный ящик с выдвижными ящичками, стоявший неподалёку от входа. Подойдя к нему, я увидела, что каждый ящичек был подписан иероглифами, обозначавшими различные области знаний: «Основы циркуляции ци», «Боевые искусства», «История сект», «Алхимия и зельеварение», «Духи-звери и природные феномены»…

Вот то, что нужно! Я потянула ящик с надписью «Алхимия». Внутри лежали аккуратные карточки из плотной бумаги, исписанные убористым почерком. Я пробежалась по ним пальцем. «Эликсир Ясного Ума», «Отвар для укрепления костей», «Настойка Гибкой Ивы»… Всё было таким благообразным и полезным. Никаких «Зелий Забвения».

Я углубилась в изучение, перебирая карточки одну за другой. Моё упорство начало приносить плоды лишь через полчаса, когда я наткнулась на карточку с заголовком «Рецепты Высшего Порядка (доступ по разрешению Старшего Библиотекаря)». Сердце забилось чаще. Среди перечисленных свитков был один, который заставил моё дыхание перехватить: «Трактат о Теневых Эссенциях». Описание гласило: «Исследование свойств редких и запретных ингредиентов, включая компоненты, добываемые из духов-зверей Тёмного и Светлого начала».

Это было оно! Я почти что физически ощутила запах мокрой чешуи. Записав шифр свитка – «А-7-Ж-33» – я поспешно захлопнула ящик и бросилась вглубь библиотеки.

Система шифров была мне знакома: первая буква обозначала раздел («А» – алхимия), цифра – номер стеллажа, вторая буква – полку, и последние цифры – номер свитка. Стеллаж «7» оказался в самом дальнем углу зала, в зоне, куда солнечный свет почти не проникал. Полка «Ж» была на уровне моих глаз.

Я пробежала глазами по корешкам. «А-7-Ж-30», «А-7-Ж-31», «А-7-Ж-32»… И на этом всё. Конец. Следующий свиток был «А-7-Ж-34». Место, где должен был стоять «Трактат о Теневых Эссенциях», пустовало.

Я не поверила своим глазам. Возможно, я ошиблась? Я снова и снова перепроверила шифр на карточке. Нет, всё было верно. Я обшарила всю полку, сдвинула соседние свитки в надежде, что нужный том просто завалился за них. Ничего.

Неужели его кто-то взял? Я оглянулась по сторонам. В этом углу никого не было. Сердце упало. Кто-то опередил меня. Тот, кто украл цветок, вероятно, позаботился и о том, чтобы убрать все следы, все знания, которые могли бы его вывести на чистую воду.

Отчаявшись, я решила проверить соседние разделы. Я потянулась к ящику «Духи-звери». Мне нужна была любая информация о речных драконах, лунах. Может быть, там я найду что-то о их чешуе. Я быстро нашла карточку на свиток «Хроники Водных Духов: классификация и свойства». Шифр «Д-4-В-15».

Я почти бегом направилась к стеллажу №4. Полка «В» была чуть выше моего роста. Пришлось встать на цыпочки. Свитки стояли ровным рядом. «Д-4-В-14», «Д-4-В-15»… Я потянула за корешок. Свиток поддался неестественно легко. Он был гораздо тоньше, чем должен был быть. Вытащив его, я развернула его прямо на месте.

И обомлела.

Это был не трактат о духах-зверях. Это была… книга. Точнее, дешёвый роман в бумажной обложке с кричащим названием: «Страсть в Снежной Лагуне». На обложке был изображён мускулистый мужчина с разорванной на груди рубахой, обнимающий девушку с оголёнными плечами и с выражением блаженного экстаза на лице.

У меня отвисла челюсть. Я несколько раз перевернула эту диковинную вещь в руках. Страницы были потрёпаны, текст внутри был отпечатан на плохой бумаге. Это была та самая бульварная литература, которую некоторые ученики тайком проносили в секту и читали под одеялами. Но каким образом она оказалась здесь, в святая святых знаний, под шифром серьёзного научного свитка?

Мой мозг, привыкший к самым простым и прямолинейным решениям, заработал на полную катушку. Кто-то подменил свиток. Кто-то взял «Хроники Водных Духов» и на его место поставил эту… эту ахинею. Зачем? Чтобы скрыть информацию? Чтобы посмеяться над кем-то? Или… чтобы замести следы?

Я судорожно сунула «Страсть в Снежной Лагуне» за пазуху, чувствуя, как щёки пылают от одной только мысли, что меня могут увидеть с этой книжкой. Мне нужно было найти брата Мао. Только он мог знать, кто брал эти свитки.

Я нашла его в его крохотной каморке за главным залом. Он возился с кипой новых свитков, расставляя на них печати секты.

– Брат Мао, – начала я, пытаясь говорить как можно более уважительно. – Я ищу два свитка. «Трактат о Теневых Эссенциях» и «Хроники Водных Духов». Но их нет на полках.

Старик поднял на меня взгляд поверх очков, съехавших на кончик носа.

– «Теневые Эссенции»? – он нахмурился. – Его на прошлой неделе брал старший ученик Ли Вэй. По расписке. Для изучения по просьбе Мастера Линь Цзуна.

У меня в груди что-то ёкнуло. Ли Вэй? По просьбе Мастера? Значит, они сами ищут информацию? Но тогда почему он так холодно относился к моим догадкам?

– А… а «Хроники Водных Духов»?

– Этот… – брат Мао почесал затылок. – Его брали… Давно, не припоминаю. Несколько недель назад, может, месяц. Кажется, тоже кто-то из старших. Но расписку он не оставлял, я тогда отлучался. Вернулся – а свитка на месте нет. Думал, кто-то взял почитать без спроса, да так и не вернул. Безобразие! Собираюсь докладывать Мастеру.

Кто-то из старших. Без расписки. Месяц назад. Задолго до кражи. Значит, вор готовился. Он изучал информацию о духах-зверях, чтобы потом использовать их свойства.

– Спасибо, брат Мао! – бросила я и выскочила из каморки.

У меня в руках было два ключа. Первый – Ли Вэй и Мастер изучали запретный трактат. Второй – некто из старших учеников тайком унёс «Хроники Водных Духов» и подменил их романом, чтобы скрыть пропажу. Оба ключа указывали на кого-то из высших кругов секты.

Я вышла из библиотеки, мои мысли путались. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Нефритовые Холмы в багряные и золотые тона. Я шла, не замечая красоты вокруг. Кому я могла рассказать об этом? Ли Вэю? Но он, получается, сам был в курсе этих трактатов. Мастеру? Но он уже отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.

И тогда в моей голове родился план. Глупый, наивный, отчаянный и совершенно в моём духе. Если вор следил за тем, кто интересуется этими свитками, значит, он может вернуться в библиотеку. А что, если его спугнуть? Или, наоборот, выманить?

Я вернулась в свою келью и, дрожащими руками, принялась писать. Я вырвала листок из своей тетради для занятий и вывела на нём крупными, неуклюжими иероглифами:

«Я ВИДЕЛ ТЕБЯ. Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ. ВЕРНИ УКРАДЕННОЕ, ИЛИ Я РАССКАЖУ ВСЕМ. ВСТРЕЧА В БИБЛИОТЕКЕ, У СТЕЛЛАЖА А-7, СЕГОДНЯ В ПОЛНОЧЬ».

Это была чистейшая вода блеф. Я ничего не видела и никого не знала. Но если вор был среди нас и если он нервничал, эта записка могла заставить его сделать какую-нибудь ошибку. Или, по крайней мере, заставить его прийти. А я буду ждать его в засаде и, наконец, увижу лицо своего врага.

Вечером, под предлогом того, что мне нужно вернуться в библиотеку за забытой вещью, я снова пробралась туда. Брат Мао уже ушёл. В зале царила гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих в светильниках свечей.

Я подошла к стеллажу А-7. Сердце колотилось где-то в горле. Я судорожно оглянулась и, убедившись, что никого нет, сунула свою записку в щель между свитками «А-7-Ж-32» и «А-7-Ж-34», как раз на то самое пустое место, где должен был стоять пропавший трактат.

Записка была хорошо видна. Теперь оставалось только ждать.

Я выбрала себе укрытие – узкую нишу между двумя высокими стеллажами неподалёку, откуда был виден и стеллаж А-7, и подходы к нему. Забравшись туда, я поджала ноги и приготовилась к долгому ожиданию. Я была уверена, что моя идея гениальна. Я представляла, как ночной гость придёт, как я увижу его лицо, как потом побегу к Мастеру и всё ему расскажу. Он наконец-то поймёт, что я не просто «милая и старательная».

Но реальность, как это часто бывает, внесла свои коррективы.

Часы тянулись мучительно медленно. Свечи догорали, их пламя колебалось, отбрасывая на стены пляшущие тени, которые начинали казаться зловещими. Я боролась со сном. Глаза слипались. Чтобы не заснуть, я начала мысленно перебирать все известные мне боевые заклинания, но это лишь сильнее утомило мой мозг.

Я не помню, когда именно сон одолел меня. Я проснулась от резкого, громкого скрипа. Сердце ёкнуло и заколотилось с бешеной скоростью. Кто-то был здесь!

Я высунула голову из своего укрытия. В слабом свете огарков свечей я увидела фигуру. Она стояла спиной ко мне у стеллажа А-7. Это был кто-то в тёмной одежде, невысокого роста. Его рука протянулась к щели, где я оставила записку.

Вот оно! Мой план сработал!

Я затаила дыхание, пытаясь разглядеть лицо, но тень от капюшона скрывала его. Незнакомец вытащил записку, быстро пробежал её глазами. Плечи его вздрогнули. Он резко обернулся, и его взгляд, острый и испуганный, метнулся по сторонам. В этот момент он стоял частично в свету, и я увидела… я увидела знакомые черты. Это был один из учеников среднего уровня, с которым я иногда пересекалась на тренировках. Его звали Чжан И. Тихий, ничем не примечательный парень.

Шок от этого открытия был так велик, что я невольно дёрнулась и задела плечом стеллаж. Раздался глухой стук.

Чжан И вздрогнул и бросился бежать. Он промчался мимо моего укрытия так близко, что я почувствовала взмах его одежды. Я выскочила и бросилась за ним.

– Стой!

Но он уже был у выхода. Он рванул дверь на себя и выпрыгнул наружу. Я последовала за ним, но, переступив порог, споткнулась о высокий порог библиотеки, который в сумерках просто не заметила. Я полетела вперёд, протянув руки, и с грохотом приземлилась на каменную плиту мостовой.

Боль пронзила колени и ладони. Я подняла голову и увидела лишь мелькающую вдали тень, скрывшуюся за углом здания. Он ушёл.

Я лежала на холодном камне, чувствуя, как по щекам текут слёзы от боли, унижения и досады. Я была так близка! Я узнала его! Но теперь он был предупреждён. И я, как идиотка, устроила этот позорный побег, который наверняка привлёк чьё-то внимание.

Поднявшись и отряхнувшись, я поняла, что моё «гениальное» расследование не только не продвинулось вперёд, но и, возможно, сделало ситуацию ещё опаснее. Чжан И теперь знал, что за ним следят. И он наверняка доложит об этом тому, для кого работал.

Я побрела обратно в свою келью, хромая и проклиная свою неуклюжесть. Но в кармане у меня лежала одна вещественная доказательство – та самая книга «Страсть в Снежной Лагуне». Подложный свиток. Это была единственная реальная ниточка, которая у меня оставалась. И я была полна решимости выяснить, откуда она взялась и что это могло значить. Пусть все считают меня дурой. Но эта дура уже знала лицо одного из причастных. И это было началом.

Глава 5. Ночная слежка

Вернувшись в келью, я первым делом сунула «Страсть в Снежной Лагуне» под самый низ своего сундука с одеждой, придавив её грубыми тренировочными штанами. Казалось, даже сквозь дерево и ткань исходил смущающий жар от этой книжонки. Потом я принялась обрабатывать ссадины на коленях и ладонях. Вода в тазу была ледяной, и я шипела, прикасаясь мокрой тряпицей к разодранной коже. Боль была неприятной, но куда более невыносимым было жгучее чувство стыда и досады.

Я видела его лицо! Чжан И! Я знала этого парня. Мы вместе начинали обучение, но он всегда был тихоней, держался особняком. Ничем не примечательный, усердный ученик, который никогда не выделялся ни в лучшую, ни в худшую сторону. И вот он оказался замешан в этом деле! Он испугался записки. Значит, он точно что-то знал. Но что? Было ли он тем самым вором? Или всего лишь посредником? Или, может, он тоже вёл своё расследование, как и я, и моя записка напугала его?

Мысли путались, не давая уснуть. Я пролежала до самого утра, ворочаясь на циновке и строя новые, всё более путаные теории. С первыми лучами солнца я была уже на ногах. Моё тело ныло, но решимость горела во мне ярким пламенем. Сегодняшний день я посвящу наблюдению за Чжан И.

Я знала, что он занимается в утренней группе на третьей тренировочной площадке. Притаившись за аркой, ведущей на площадку, я наблюдала, как он отрабатывает стандартные удары. Всё в нём было обыденно и правильно. Ни тени нервозности. Ни одного лишнего взгляда. Он был как все. Слишком как все. Именно это теперь и казалось мне подозрительным.

Проследив за ним после тренировки, я увидела, как он отправился в трапезную, сел в углу один, быстро поел и пошёл к общежитию для учеников среднего уровня. Всё как по расписанию. Никаких подозрительных встреч, никаких тайных знаков.

Так прошёл весь день. Я превратилась в тень, скользящую за ним по пятам. Я пряталась за углами, припадала за кустами, делая вид, что разглядываю цветы или поправляю обувь. Это было изматывающе. Мои колени горели огнём, а глаза слипались от недосыпа. Но я не отступала.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, а я уже почти отчаялась, Чжан И вдруг свернул с главной тропинки, ведущей к общежитию, и направился в сторону Задних садов. Моё сердце ёкнуло. Вот оно! Он идёт на встречу!

Я последовала за ним, стараясь ступать бесшумно, как меня учили на уроках скрытности (которые я, надо признать, всегда проваливала). Он шёл быстро, оглядываясь по сторонам. Мы миновали Павильон Трёх Созерцаний и углубились в ту часть сада, где деревья были особенно густы, а тропинки – узки и извилисты. Здесь царили сумерки, хотя даже снаружи было ещё довольно светло.

Чжан И остановился на небольшой поляне, окружённой бамбуковыми зарослями. Он снова огляделся, и я едва успела прижаться к стволу старого кедра. Он простоял так несколько минут, явно кого-то ожидая. Воздух был наполнен вечерними звуками: стрёкот цикад, плеск воды в ручье, пение последних птиц. Но для меня всё это слилось в один напряжённый гул.

И тут я увидела его. Из-за зарослей вышел ещё один человек. Высокий, в тёмном плаще с капюшоном, наброшенным на голову. Я не могла разглядеть его лица, но по осанке, по манере держаться… это был кто-то старший по рангу. Воздух вокруг него словно вибрировал от сконцентрированной энергии ци.

Чжан И немедленно склонился в низком поклоне. Незнакомец что-то сказал ему, но я была слишком далеко, чтобы расслышать слова. Чжан И ответил, жестикулируя. Он казался взволнованным. Потом он вытащил из-за пазухи что-то и протянул незнакомцу. Тот взял предмет, быстрым движением спрятал его в складках своей одежды и, что-то бросив на прощание, развернулся и бесшумно растворился в бамбуковой чаще.

Чжан И постоял ещё мгновение, потом, тяжко вздохнув, побрёл обратно по тропинке. Он прошёл так близко от моего дерева, что я могла разглядеть капли пота на его висках.

Я замерла, боясь пошевелиться. Что это был за предмет? Документы? Украденная вещь? Часть цветка? И кто был этот таинственный незнакомец? Его фигура показалась мне смутно знакомой, но в сгущающихся сумерках я не могла быть уверена.

Подождав, пока Чжан И скроется из виду, я выбралась из своего укрытия и подкралась к поляне. Может быть, они что-то обронили? Я внимательно осмотрела землю. Ничего. Лишь помятая трава на том месте, где они стояли.

Разочарование снова начало подступать, но тут мой взгляд упал на что-то блестящее у корней бамбука, на краю поляны. Я наклонилась. Это был ещё один клочок ткани. Но на этот раз не простая шёлковая нить, а небольшой, аккуратно обрезанный квадрат из плотной, дорогой ткани того же серебристо-серого оттенка. И на нём был вышит тот самый узор – стилизованная молния.