Читать онлайн Хаос за порогом! бесплатно

Моя жизнь видела много крутых поворотов, взлетов и чудовищных падений. Никогда не был особо удачливым человеком.

Вот, например, сейчас я сижу и играю в карты. Где – не столь важно. Важно то, с кем я играю. Убийцы, отбросы, безумцы… И простые контрабандисты.

Перевозят всяких любопытных зверушек с самых отдаленных планет, на которых различными незаконными способами выращивают мутантов, получают с этого навар и гуляют на него в дешевых притонах. И я один из них, разве что заседаю в уголках поприличнее.

Попутно сами тайные перевозчики всячески незаконно улучшают свои тела, но делают это тем, что под руку попадется.

Именно из-за последнего обстоятельства каждый из них имел весьма колоритную внешность, испещренную шрамами и гипертрофированными мышцами. Глядя на них, становилось сразу ясно, какую специализацию выбрал тот или иной человек.

Всё это насквозь незаконно, но очень популярно и прибыльно для обеих сторон. Как покупателей, неспособных добыть нормальные улучшения, так и для продавцов-вивисекторов, не имеющих нормального оборудования.

Мне, как разорившемуся аристократу центральных миров, которому нечего терять, это подходило. В смысле, рискованное и прибыльное предприятие подходило, а не уродливые шрамы.

Сам себе улучшить тело я успел еще до того, как умерли родители и разорились имеющиеся у них предприятия. Реакция, сила, да и в целом здоровье аристократа всегда были и будут лучше, чем у безродной черни.

Я уж молчу про то, что сам придумал свою внешность на основе изначальной… Светлые волосы, острые черты лица и тонкое телосложение были слегка доведены до совершенства.

Правда, стрижку я себе давненько не мог позволить, а потому моя шевелюра сейчас выглядела как лохматое гнездо, но я считаю это частью своего нового стиля. Жаль, рядом нет никого, кто мог бы действительно оценить его.

Среди бандитов компанию для общения найти очень сложно, но царящую среди пиратов и моральных уродов атмосферу я ценил. На их фоне я был всегда образцом для подражания, хотя многие на официальных планетах не согласны с тем, что я способен быть образцом хоть для кого-то.

Ну да, было дело, засветился. Теперь не могу даже в нормальный торговый центр зайти. Та же одежда… Оригинальная, да, но, увы, купленная через десятые руки за куда большие деньги чем можно было бы.

– Пожалуй, пас, – нехотя пробормотал я, качнув стаканом и отставляя его в сторону.

Пришлось нагнуться, чтобы сгрести карты с импровизированного стола себе в руку. Играли мы расположившись вокруг бочки на старых потрепанных жизнью диванах.

Рядом лениво вращались огромные лопасти вентилятора, а за железной стеной угрюмо шумел промышленный квартал.

Еще раз оглядев сидящих рядом здоровяков и одного ловкача-карманника, я приметил их напряженные позы и подготовленное оружие. Черти решили грохнуть меня прямо здесь, возле старой вентиляционной шахты промышленного района.

Они еще не знают, что я догадался об их планах, а потому никак не проявляли своих намерений. Если не считать за проявление беззвучные шевеления губами и многозначительные броски взглядами друг на друга.

Для меня, учившегося когда-то читать лица, это было как будто дети из детского сада, пытающиеся скрыть разбитую вазу под ковром.

К сожалению, присутствующие не были столь же безобидны, как дети. В прочем и я тоже не воспитатель.

Карты, карты, карты…

Никто не воспринимает их как оружие, а зря. Если они сделаны из хорошего картона и покрыты пластиком, то способны нанести весьма неприятные раны и даже выколоть глаз…

А с учетом того, что у меня на данный момент под рукой нет оружия, придется воспользоваться картами, метать которые я немного умел. Пришлось научиться, чтобы иметь у себя под рукой хоть какое-то импровизированное оружие.

Наконец перемигивания моих соперников завершились, и те разом, – с задержкой не более мгновения, – повскакивали со своих мест, направляя руки к кобурам пистолетов.

На выдохе я перехватил несколько карт в правую руку и щелчками отправил их в лица здоровяков. Те, не обладая достаточной комплектацией, чтобы увернуться инстинктивно прикрыли глаза.

В это же время я рывком оказался возле ловкача, который как раз достал свой лазерный пистолет, но еще не успел направить его. Он тут самый опасный.

Хитрым ударом по запястью я выбил оружие из руки, перехватив в воздухе и одновременно с этим заезжая ему локтем по глазу.

Бам! Бам! – громко прозвучало два ярких выстрела лазером по громадным целям, и те шумно рухнули на пол.

Однако вновь изменить направление оружия я не успел, и моя рука оказалась схвачена ловкачом. Крепкие пальцы, испещренные крохотными ранами, вцепились в меня стальной хваткой, не давая дернуть даже пальцем.

Недолго думая, я просто заехал бандиту в пах свободной конечностью, отчего его хватка ослабла. Воспользовавшись моментом, я развернулся и застрелил последнего предателя, оставив в его голове ровную дымящуюся дырочку.

На пол с шипением стекал поплавившийся металл стен, в которые попали прошедшие насквозь выстрелы.

– Бешеные ублюдки! – Выругался я, разлегшись на столе с картами и закусками. – Опять одежду менять… – добавил, оглядев рукав рубашки.

Во время драки я каким-то образом угодил этой частью тела в одну из тарелок, отчего на том месте расползлось пятно красного цвета, похожее на кровь.

Так о чем это я? Ах да, предатели.

Ни для кого не будет секретом, если я скажу, что причиной такого была банальная жадность. Мы только-только завершили крупное дело, по результатам которого нам должны вот-вот выплатить столь же крупную сумму в золотых монетах.

Чистое золото, отпечатанное в приятно выглядящих монетах! Таким можно рассчитаться где угодно, а его ценность почти никогда не падает. Доказано опытом многих тысячелетий!

Интересно, удастся ли мне теперь договориться о том, чтобы получить долю подельников? Заказчик должен вернуться с минуты на минуту, и какое впечатление на него произведут трупы, пока не ясно.

Аккуратно вытерев салфеткой рукав, я добился лишь того, что пятно прекратило распространяться дальше, и, нехотя бросив это дело, занялся остальным.

Поправил стол, собрал в кучу карты, разлетевшиеся по столу, слегка подправил положение тел, так чтобы они не слишком мешались в случае побега.

Для резервного отхода я расшатал решетку, ведущую к выключенным лопастям одного из воздухоотводов. Через этот туннель можно попасть в другие технические помещения, а затем и вовсе выйти к чуть более цивилизованным местам.

А пока же…

Я отошел немного подальше и двумя руками изобразил камеру, будто фотографировал своих мертвых союзников. Идеально! Все выглядит как результат ковбойской перестрелки.

Как раз послышался грохот со стороны дальнего коридора. С таким звуком открывалась дверь, и непонятно, что служило тому причиной. То ли отсутствие смазки, то ли отсутствие механизма поворота.

– Доброго вам дня, – хрипло сказала фигура, укутанная в темную мантию, когда добралась до моего стола. – Полагаю, вы последний из этой группы?

– Конкуренция, ага, – легко ответил я, броском отправляя себе в рот кусочек соленого орешка. – Обойдемся без почестей. Вы кладете деньги вот тому парню на колени, а я сообщаю вам координаты с товаром. – Орешек был невкусный.

– В таком случае… – Собеседник потряс звенящим мешочком в воздухе и положил его на колено бугая, на которого я указал.

– Записывайте… – не глядя на своего собеседника, я продиктовал буквенно-цифровой набор символов.

– Принято. Расходимся? – сделал несколько шагов назад заказчик.

– Пожалуй… – Прикусив язык, я не стал дожидаться окончательного завершения сделки потянувшись через стол к деньгам. – Ну-ка… Да, всё в норме. Пока-пока!

И уселся обратно на стул, наблюдая за тем, как он уходит. Внимательно наблюдая. Парень (или девушка с очень измененным голосом) даже не поторговался, что вообще абсурд. Любой на его месте попытался бы сбавить цену хотя бы на каплю.

Такое возможно либо в случае, если я вляпался в большую политику, либо в случае, если мне сильно недоплатили за груз. Засунул руку в мешок и достал одну монету. Я получил больше, чем рассчитывал изначально, так что можно рискнуть малой частью.

Двумя пальцами я приложил усилие и погнул круглый кусок желтого металла. Затем достал нож из-за голенища ботинка и даже проткнул его. Он оказался настоящей монетой, не имеющий внутри ничего необычного.

– Черт… лучше бы это была подделка! – сказал я трупам рядом с собой.

Надо бежать, пока мне не пришлось расплачиваться за эти деньги и прикосновение к тайне. Выходить через главный вход глупо, там наверняка меня уже поджидают. Придётся пройти через запасной путь, который приготовил заранее.

И потом… Наверное, все же лучше рискнуть и пройти через телепорт.

От одной этой мысли мои губы пересохли от страха. Каждое использование телепортации – это бросок монеты и игрального кубика одновременно.

Как бы да, скорее всего, ты перенесёшься в нужное тебе место, но всегда существовала небольшая вероятность оказаться расщеплённым до атомов. Говорят, очень неприятная участь.

Зато если указать точные координаты и не проиграть бросок, то можно за секунду оказаться где угодно, хоть на другом конце вселенной. И защиты от подобной штуки не было, а значит, и законность была под большим вопросом…

В общем-то знал я одно местечко, где такой портал имелся. Боюсь, улететь с планеты нормальным путем мне не дадут, так что надо туда наведаться.

Поднявшись со стола, стряхнул невидимые крошки со штанов, надел пиджак и спрятал в его внутреннем кармане мешочек с наградой. Затем спустился по отвесной лестнице через запасной проход и влился в толпу.

Какое-то время пришлось поблуждать среди забытых лабиринтов, но довольно скоро я уже вышел на «свежий» воздух промышленного района.

Атмосфера тут царила неприятная. Постоянный шум, давка и толпы людей с околонулевой мотивацией жить. Они перемещались огромными потоками по широким улицам, иногда отделяясь в отдельный ручеек, загружающийся на грузовые поезда, ходящие под и над землей.

Вверху иногда мелькал личный транспорт различных верхов, способный перемещаться по воздуху. Сейчас безопаснее будет дойти до пункта назначения пешком, спрятавшись в толпе, а так хочется сесть в дорогущее такси!

Для маскировки я даже незаметно стащил у какого-то случайного лавочника пыльную накидку с капюшоном, скрывая свою одежду и фигуру. Судя по вони, эта накидка когда-то принадлежала дохлому бомжу, но уж лучше моя шкура провоняет, чем совсем исчезнет.

Оглядываясь за спину, я всё никак не мог найти преследователей, но бдительности не убавлял. И в конце-концов это дало горькие плоды.

Взгляд выцепил несколько практически одинаковых фигур, двигающихся подозрительно синхронно.

– Черт! – сплюнул я и прибавил ходу.

Сомневаюсь, что здесь имеет место быть какое-то полноценное отслеживание через трекер. В монетах не было ничего необычного, вес каждой одинаков. Скорее всего, я просто заметил одну из групп, прочесывающих территорию. Наверняка ведь совместили с полицейским рейдом, чтобы избежать лишних оправданий…

Благо идти осталось какую-то сотню метров.

В нужную дверь я постучал кулаком так, что задребезжали стены рядом, а в ней самой появилась новая вмятина.

В сторону отъехала створка:

– Что тебе нужно?! Зачем так стучать?!

– Впусти меня! Я спешу!

На секунду мой старый знакомый, владеющий самодельным домашним телепортом, замолчал, обдумывая меня.

– Давай скорее! – поторопил его мыслительные процессы. – Мне надо попасть в Тайник!

Послышался лязг и череда щелчков, после чего дверь пригласительно приоткрылась.

– Заходи. Судя по всему, ты хочешь «рискнуть» прямо сейчас?

Я ворвался внутрь, отталкивая своего собеседника. Тонкого подростка-затворника в очках и мятой футболке. Наше знакомство с ним было достаточно плотным, чтобы я точно знал, где находится комната с телепортом. Закрыв за собой, я посмотрел прямо ему в глаза:

– Да-да, идем сразу в твою особую комнату. И… запри-ка дверь получше.

– За тобой есть хвост? – гневно заметил он, тем не менее запирая на дополнительный замок входную дверь.

– Ну, они меня ищут, но пока не смогли найти… – пожал плечами и ворвался в тайную комнату.

Крохотный прямоугольник без обоев, окон и каких-либо удобств в основном занимала странная конструкция из электронных схем, компьютера и высокой двойной пересекающейся арки в центре.

Под этой аркой находилась металлическая платформа, а вся электроника словно бы случайно образовала вокруг устройства зону отчуждения.

– Кто тебя ищет? Отвечай, от этого будет зависеть цена. – Неумело добавил строгости в свой голос подросток.

– Эй-эй, расслабься! Меня никто не видел, – выставил я вперед руки. – А насчет цены… Вот этого должно быть достаточно. – Одной рукой я достал из мешочка монету.

По чистой случайности это оказалась та самая, которую я искромсал в проверке. Ну может не совсем чистой.

Взяв ее в руки и внимательно осмотрев, подросток нехотя приступил к выполнению своей работы. Отказаться ему не дала жадность, а уточнять – благоразумие.

Под моим одобрительным взглядом, насупившись, он что-то закрутил и понажимал в хитросплетении проводов, всем видом демонстрируя свои сомнения.

Установка начала приходить в действие, и арки стали постепенно закручиваться вокруг моего тела.

– Что ты перевез? Откуда такие деньги? – под тихое жужжание спросил мой знакомый.

Кажется, все же благоразумия у него оказалось недостаточно.

От нервов перед телепортацией я начал прищелкивать пальцами. Ну же, давай, давай…

– Ничего особенного, просто пару закрытых контейнеров, – ответил я, немного помолчав.

– Закрытых контейнеров? Ты что, совсем крышей поехал? Там же могло быть что угодно! Это могла быть любая подстава! – в общем-то справедливо возмутился парень.

– Ну знаешь, голосовал за это решение не я один! – включился я в этот короткий спор.

Действительно, какие бы опасения лично я ни испытывал, остальные, узнав о размере награды, поспешили согласиться на это дело. А я последовал за толпой, поддавшись такой манящей жадности.

Закрытыми контейнерами называют грузы, о содержании которых перевозчик не знал. Даже примерно.

Обычно ведь как: тебе показывают, что внутри, или дают убедиться сканерами, чего внутри нет, и ты спокойно перевозишь заказанное туда, куда нужно.

Однако в закрытом контейнере может быть… реально что угодно. Ядерная бомба, которая взорвется по сигналу? Пожалуйста. Ящик Пандоры, полный различных болезней? Да запросто! Усыпленные рабы? Да хоть сотня!

И тебя с таким контейнером могли в том числе подставить. Например, чтобы отряд полиции смог красиво отчитаться о ловле преступников, перевозящих уран-двести-двадцать в сторону ну очень важного завода по производству военных микросхем.

Или использовать в политических интригах, устроив громкий скандал, в результате которого ты попадешь не в тюрьму, а в биологическую лабораторию, после которой твое тело подойдет лишь для утилизации. В таком случае удачей будет потерять рассудок где-нибудь во время первых опытов.

В дверь квартиры постучали, заставив нас с парнишкой вздрогнуть.

– Ты. Уверен. Что. Они. Не. Видели. – очень странно разделив слова произнес подросток.

– Пожалуй, что да… – я глянул на раскручивающиеся механизмы. – Сколько осталось?

– Тридцать секунд, – прошипел подросток, вновь что-то нажимая на клавиатуре.

В дверь снова застучали, проявляя в этот раз гораздо больше настойчивости. Неужели и в правду мой хвост?

– Потом не заходи сюда как минимум год, – попросил подросток. – Боюсь, после тебя у меня будет очень много проблем…

– Расслабься, я… – мой ответ прервал громкий звук, с которым дверь оказалась выломана.

– М-мать! – вырвалось из побледневшего владельца дома, и его рука дернулась, случайно задев какую-то кнопку.

Переведя взгляд на экран, он побледнел еще больше и, глядя на меня, сказал:

– Прости, кажется я нажал что-то не то!

– Что-то не то?! Ты издеваешься?! – заорал я, позабыв про то, что этот дом прямо сейчас старательно штурмуют.

Естественно, я дернулся выскочить из ставшего еще более опасным круга телепортации, но механизм разогрелся настолько, что проскочить между арками было невозможно.

– Выруби скорее! – заорал я, неосторожно подходя к краю.

И, конечно же, по закону подлости, в этот момент в комнату ворвались люди в силовой броне, которые направили оружие в мою сторону и в сторону паренька.

– Он уходит! – гулко проорал один из доспешных воинов, лицо которого закрывал глухой шлем с визорами.

– Застрелите его! – приказал второй, и в меня полетел заряд плазмы.

Словно находясь под тысячекратным ускорением от стимуляторов, я наблюдал, как сгусток энергии приближается в мою сторону, но оказывается сбит частью механизма телепортации.

В стороны летят искры и оплавленные куски железа, а я наконец понимаю: это конец. Сейчас в установку войдет финальный заряд энергии, и она попытается меня перенести куда-то, но из-за множества проблем просто испепелит на месте до состояния молекул.

В попытке вырваться из смертельной ловушки я сделал отчаянный рывок, но лишь отлетел назад, сломав руку и чудом избежав удара спиной о противоположную сторону.

Вспышка, с которой портал сработал, заставила мое сердце оборваться. Я закрыл глаза, приготовившись к невероятной боли.

Неужели вот так и закончится моя история?

Глава 2. Дорога в Ад.

Вокруг было шумно. И светло.

Преодолев небольшое сопротивление, я заставил себя открыть оба глаза, но вновь зажмурился. Яркое солнце отражалось от стеклянных высоток и ярких экранов, ослепляя меня. Переход от мрачных пейзажей был неожиданным. Еще и уши заложило.

Пару раз моргнув, глаза всё же привыкли к ослепляющей яркости, и я смог оглядеться. Портал перенёс меня вовсе не на тайник, на который я хотел попасть изначально… Это был незнакомый мегаполис. Огромный город с высокими зданиями, зелеными парковыми зонами и счастливыми людьми в непрактичной одежде.

После хмурого шуршания промышленных кварталов производственной планеты местный смех и веселые разговоры, слышимые из моего угла, казались неестественно-фальшивыми. Как игра актеров в бездарно написанном сценарии.

Будто вокруг оказался отрывок из почти забытого прошлого, где я вместе с родителями беззаботно ел мороженое на таких вот улочках и беззастенчиво мечтал о творческой карьере то ли писателя, то ли художника.

Но судя по полноте ощущений это была реальность, а не сон выданный умирающим мозгом. И потому у меня, вероятно, в скором времени будут некоторые проблемы.

Прохожие не обращали никакого внимания на странного человека, осторожно оглядывающегося из неприметного переулка в котором я оказался. То ли действительно не замечали, то ли просто делали такой вид из вежливости.

Невероятная удача, что я вообще выжил и телепортировался не посреди космической пустоты. Вместо того чтобы вообще оказаться распыленным на атомы, я обнаруживаю себя на одной из центральных планет! И даже вся одежда на месте.

О подобном не мог бы мечтать ни один, даже самый удачливый по жизни человек! Однако, как это всегда и бывает, в реальности всё всегда по-прежнему могло стать гораздо лучше.

Казалось, мне осталось только как можно скорее убраться с планеты, тем более что и денег у меня теперь завались! Но, боюсь, таких выкрутасов не оценят местные правоохранительные органы.

Чтобы избежать встречи с последними, придется проявить смекалку и снова надеяться на удачу. Правильно будет начать с попытки определить текущее местоположение, от этого может зависеть многое, если вообще не всё.

Запрокинув голову вверх, я вгляделся в светящийся кругляш на небе. Солнце… было обычным. На небе также было видно небольшое отражение местного спутника, или он сам. Ничего не приходит в голову.

Я могу назвать с десяток планет, имеющих похожие исходные данные, и это будут только те, которые я вспомнил. Черт знает, куда меня занесло, но, по крайней мере, как я и говорил, у меня есть неприлично много денег. Нужно всего-то найти выход в подполье, через которое я спешно покину планету.

Черный рынок, запретное местечко… Что-то такое здесь должно быть. Везде есть. Правда, и порядка там нет, так что безопасность станет приоритетной проблемой. К счастью, решаемой при помощи незаметности. Уж замаскироваться среди разношерстных людей незаконных мест я сумею.

Очень важно лишний раз не светить золото. Но, боюсь, денег на моих счетах недостаточно, чтобы гарантированно купить билет, а значит, придется разменять по меньшей мере одну монету. Плохо, ведь это жирный след для потенциальных охотников за моим богатством!

Перед глазами мелькнуло воспоминание о том, как я бросил истерзанную монету своему знакомому. Интересно, как он там? Надеюсь, бока ему намнут знатно, ведь именно по его вине я сломал запястье! Кстати о последнем…

Спохватившись, осмотрел припухшую и выгнувшуюся под неправильным углом руку. Кости не торчали, а значит, организм восстановится дня за три, если использовать регенератор или хотя бы гипс.

Боли тоже не было, только осознание проблемы и неправильности. Почти также неприятно, как если бы я ощущал всё в полной мере, но не сводя меня судорогой. Полезная мутация в моем арсенале…

Внутренне содрогаясь, я с легким хрустом вернул кости в правильное положение и, стараясь не шевелить пострадавшей конечностью, спрятал ее в карман.

Запасной рукой снял с себя купленную накидку и бросил ее в угол. Эта плешивая тряпка здесь, наоборот, будет привлекать слишком много внимания.

«Теперь нужно что-то делать», – решил я и вышел на открытое пространство.

Если я не начну делать нечто подозрительное для системы безопасности, у меня есть около двенадцати часов, прежде чем меня осторожно захватят и уволокут в рудники на отдаленной колонии. И это еще оптимистичный вариант, при котором мои «заслуги» недостаточно высоки.

Наверняка у местных, как и у жителей других планет, есть способ обходить эту проблему. Еще одна причина попасть на ту сторону закона как можно скорее.

Двенадцать часов, в течение которых я буду находиться вне приоритета для анализа. Хватит ли мне этого времени, чтобы сориентироваться на совершенно незнакомой планете?

Незаметно поправил одежду, так чтобы золото не слишком мешало, и двинулся по центру улицы, выискивая глазами признаки заведений «для своих». Они бывают совершенно разными и для постороннего вряд ли о чём-либо скажут. Однако знающие люди вроде меня…

Очень надеюсь, что я нахожусь не слишком близко к важным центрам планеты. Если это так, то, боюсь, полдня будут слишком большим преувеличением… У меня не будет даже часа.

Ну же, ну же, хоть что-нибудь… есть!

Не совсем то, что нужно, но за неимением альтернатив сойдет.

Впереди замаячила станция с… поездом? Вагонеткой? Надземным метро? Черт знает что это такое, я ничего подобного не видел уже слишком давно. Общественный транспорт редко когда выглядел так чисто.

Да и дизайн был весьма непривычный. Странный, вытянутый, с вагонами, разделенными резиновыми «гармошками».

Рельсы протянули внутри полуоткрытой трубы и уходили куда-то в далекие дали из города. Линия маршрута изящно пролегала над толпами людей и проскальзывала между зданиями, уходя в неведомую даль.

То что нужно, чтобы сбить след.

Платформа, на которой находилась остановка, была в метрах восьми над остальной землей. Вверх вела лестница и лифт для инвалидов. О последнем я догадался по специальному значку, хотя и недоумевал, кто и по какой причине оставляет себя с неработающими конечностями.

Поднявшись, задался важным вопросом: как оплатить билет?

Подобравшись ближе, я не обнаружил терминалов для оплаты. А сзади как раз мелькнула пара мужчин в сине-черной форме со значками в виде золотой звезды.

Форма была незнакома мне, но, судя по тому, что они почти не переговаривались и вокруг них как бы «случайно» образовывалась пустота, могу с некоторой уверенностью предположить, что это кто-то из полиции. Или других стражей порядка.

Поколебавшись мгновение, я всё же запрыгнул на «поезд». Следом за мной с тихим свистом закрылись двери, и я оказался отделён от остального мира вместе с горсткой других людей.

Пассажиры не слишком обращали на меня внимания, либо разговаривая друг с другом, либо занимаясь чем-то в индивидуальных технических устройствах. Планшеты, браслеты с голограммами, дополненная реальность…

Я, как и ну очень многие мои знакомые, подобным не пользовался. Слишком легко отследить пользователя такого устройства. Зная об этих заморочках, на всех планетах с более-менее развитой преступностью предлагали пользоваться терминалами.

Даже в самых цивилизованных местах старались их устанавливать! Так какого я здесь не вижу ни одного? Еще и одежда у местных немного странная… Очень яркая.

На моей родной планете предпочитали более приглушенные тона. Сдержанность была признаком элиты и культурного воспитания. А тут… Даже различные изображения лепили на себя. Это вызывало острое раздражение, словно я в дешевом притоне.

Было еще что-то, что я не мог уловить, но я так и не смог понять, что именно. Это также не добавляло мне счастья и улыбки.

Найдя место на синем мягком сиденье, я поправил одежду и уставился в окно, краем уха слушая рекламу и тихое шуршание ускоряющегося надземного метро.

– Оникс трэвелл благодарит вас за пользование нашим транспортом, – женский голос вещал с прямоугольного экрана, вмонтированного в стену. – Наши технологии распространены на всех планетах системы…

В нижнем углу изображения была отмечена нынешняя и следующая точки маршрута: «Земля-Один» и станция Азимова. Неподсвеченными оставался еще очень длинный список остановок. Наверняка весь маршрут закольцован.

Наконец мы ускорились настолько, что окружающие постройки смазались в одну полоску, и лишь те, что находились подальше, можно было разглядеть хотя бы как-то. До прибытия на станцию двенадцать минут, так что у меня есть время подумать.

Резюмируя: я оказался на неизвестной (плохо) населенной (очень хорошо) планете с большим количеством золотых монет, но без фактической возможности побега… Ах да, еще у меня серьезный перелом руки!

– Полный атас, – сообщил я сидящему напротив человеку.

Он окинул меня странным взглядом, но ничего не сказал, подняв повыше руку с односторонней голограммой, отгородившись от меня.

Устало фыркнув, я откинулся на спинку. Адреналин ушел из крови, и рука начала неприятно ныть. Да и в целом настроение стало упадническим.

– Уважаемые пассажиры, – внезапно оповестил всех женский голос из рекламного ролика, прерываясь на полуслове, – в связи с техническими неполадками дальнейшая дорога до станции Карла Сагана пройдет без остановок. Просим сохранять спокойствие…

– Это же на другом конце планеты! – Пассажиры возмущенно загудели, а состав начал ускоряться.

Несколько мужчин подошли к специально отведенной точке связи с машинистом или системой, заменяющей его. Она была отмечена табличкой и кнопкой, на которые я не обращал внимания до этого момента.

Вытянув шею, я попытался вслушаться в ответы, доносившиеся из динамика, но даже не смог разобрать отдельные голоса и снова опустился на кресло.

Уж не из-за меня ли началась эта свистопляска? А ну как возьмут и доставят прямым рейсом в дом с серыми стенами? Кстати, а сколько нам ехать до нового пункта назначения?

666 дней. 666 часов. 666 минут.

Это еще что за хрень?

Я подскочил со своего места и подошел ближе к экрану, обратив тем самым на странную ошибку внимание остальных.

– Смотрите! Что это значит? – нашелся активный участник, окликнувший всех остальных, ругавшихся с динамиком.

– Похоже на сбой в системе… – ответил другой голос.

«Спасибо, капитан Очевидность, – внутренне съязвил я, – а чем вызван этот сбой?»

– А ну отойди оттуда! Что ты сделал?! – заорал на меня какой-то мужик из толпы, но, к счастью, его быстро заткнули. Все прекрасно понимали, что я здесь ни при чем.

Под молчаливое одобрение остальных я осторожно постучал по стеклу пальцем. Естественно, это ничего не поменяло. Разве может этот по сути бессмысленный ритуал вообще что-то поменять?

Тем временем сообщение повторилось:

– Уважаемые пассажиры…

За окном проносился город, и дома в нем постепенно становились все более редкими и стандартизированными. Это было бы хорошо, – ведь мы отдалялись от явного центра, – если бы только не имеющийся сбой.

Даже если выбить стекло – выпрыгнуть на такой скорости почти нереально. Точнее, реально, и я, например, может даже выживу, но ни о какой мобильности после этого можно не мечтать в течение по меньшей мере года.

Многочисленные переломы и шрамы обеспечены, а еще боль… Да, если травм будет слишком много, то это будет больно. Никакие мутации после такого не помогут.

Я отошел в сторону и развел руками, как бы сообщая о том, что больше ничего сделать не могу.

Народ зашумел, а стоящая в стороне от всех девочка залилась слезами от страха.

Сам я тоже начал постепенно нервничать. Странная планета, странные люди, опасность обнаружения и еще этот чертов сбой!

Очевидно, происшествие будет расследоваться при любом исходе, и мое личико быстро заметят! Даже наверняка свяжут с этим, подозревая если не в организации, то как минимум в соучастии. Для служб безопасности не существует настолько очевидных совпадений.

Чтобы хоть немного успокоить себя, незаметно сунул руку в карман и пощупал мешок с золотом. Ничего, когда выберусь, меня ждет незабываемая вечеринка, где я сполна восстановлю потраченные нервы.

Прерывая мои мысли, поезд тряхнуло, заставив меня напрячь колени, а несколько окружающих людей грузно упасть.

Немногочисленные лампочки и экраны начали несинхронно мигать, создавая неприятное ощущение тревоги. Хотя снаружи было по-прежнему светло, внутри вагона словно стало холоднее.

– Да что здесь происходит?! – в истерике закричала какая-то дамочка, не обращаясь ни к кому.

Бросив взгляд в окно, я убедился, что поезд не спешит тормозить, а значит, толчок был вызван вовсе не резким торможением.

В воздухе разлился запах железа, который с обескураживающей четкостью уловили рецепторы в носу. И, судя по лицам остальных, дело было не в моем внезапно обострившемся чутье.

Забыв про золото, я осторожно коснулся спрятанных пистолетов и ножа. Опасность! Тут явно что-то не так, и как бы мне не сдохнуть здесь и сейчас, благополучно дожив до финала, каким бы он не был.

Поезд всё же начал тормозить, игнорируя мои поспешные выводы, и по ушам больно резанул протяжный скрип, словно мы ехали не на современном транспорте, а на ржавом корыте, созданном для пытки при помощи шума.

Звук имел настолько высокую частоту, что мне начало казаться, будто из ушей сейчас вытечет мозг. Стараясь хоть как-то облегчить свои страдания, я упал на ближайшее сиденье и закрыл уши, уставившись в пол.

Вокруг были и другие звуки, но на них я не мог реагировать. Всё внимание занимали попытки не дать лопнуть слуховым перепонкам, которые по-хорошему должны быть защищены от подобных перепадов. И ранее эта защита ни разу не подводила.

Когда я уже весь покрылся липким потом, а вены на всем теле взбухли, скрип неожиданно стих, буквально исчезнув. Вместо него вернулся мерный шум движения. Видимо, несмотря на очень шумную попытку совершить остановку, поезд продолжил движение. Если это вообще была именно попытка остановиться, а не очень результативная звуковая атака.

Приходя в себя, я постепенно расслабил челюсть, сведенную судорогой, и очень осторожно убрал руки от покрасневших ушных раковин. Взглянув на ладони, я обнаружил на них пару капель крови и еще больше поврежденную руку.

– Ш-ш-тоб вас всех, – громко зарычал я, вновь оказавшись скручен судорогой. В этот раз болела окончательно сломанная рука.

Однако после осмотра выяснилось, что это просто неудачный вывих. Приятного по-прежнему мало, но кисть нужно вернуть на место. Не поднимая взгляда, я прикусил край рубашки и принялся старательно возвращать кости на место. При этом ругался я не хуже, чем последний завсегдатай дешёвого кабака. Без расстановки, но со вкусом.

Боюсь представить, что чувствовал бы на моем месте человек без нужных мутаций. Скорее всего, умер от разрыва сердца еще на этапе торможения…

Когда дело было сделано, я смог оценить последствия произошедшего. Люди валялись вокруг вперемешку, щеголяя сломанными конечностями и шеями.

Взгляд сам собой упал на плакавшую девчушку со смешными косичками. Ее чуть было не раздавил какой-то толстый мужик, упавший совсем близко. Мужчина был мертв (судя по лицу, разрыв сердца), а ребенок, к моему удивлению, еще дышал.

– Уважаемые пассажиры, просим вас сохранять спокойствие и не вставать со своих мест… – в странной тишине раздался голос девушки из рекламного ролика.

Звук доносился словно сквозь вату, и я понял, что уши тоже не в порядке. Попытался встать, и сделать это удалось с огромным трудом. Вестибулярный аппарат сходил с ума, а на языке появилась горечь, грозящая перерасти в неприятное расставание с недавним ужином.

Оперевшись на поручень, я смотрел на бессознательное тело девочки в глупом цветном платье и переваривал мысли, всё это время подсознательно мучавшие меня. Люди. Все, кого я видел на этой планете, были странными и не имели ни единого признака биологического усиления или качественного косметического изменения.

Кто-то был толстым, кто-то лысым, кто-то носил недекоративные очки для зрения, а кто-то сохранил морщинки вокруг глаз. Был даже старик с очень морщинистой кожей, пошедшей пятнами. Живой, кстати.

Еще этот знак с инвалидом… Складывалось впечатление, будто я нахожусь среди фанатиков, проповедующих чистоту тела. Но они обычно разрозненны и живут на отдаленных планетках, в непрезентабельных квартирках. А здесь словно была целая планета таких фанатиков, спокойно живущих и не опасающихся никого и ничего.

Выглянул в окно и увидел, что мы не останавливаясь движемся по оживленному центру города, сохраняя стабильно высокую скорость. Почему мы не остановились после тревоги?

Запах крови, витавший вокруг, усилился, вызвав у меня новое желание проблеваться. Откуда он доносится?..

Глава 3. Одной левой.

Забыв о девочке и старике, я достал целой рукой пистолет, доставшийся мне от бывших коллег, и пошел на запах, определив примерное направление.

Как назло, в этот момент поезд начал плавный поворот, согнувшись в широкий полукруг и не давая мне увидеть ничего дальше пары метров. Пришлось остановиться, чтобы не упасть. Я всё ещё не пришёл в себя, так что вестибулярный аппарат слегка шатало.

– Уважаемые пассажиры… – повторилось сообщение с просьбой не двигаться.

Когда спустя десяток секунд вагоны выпрямились, моему взгляду предстало весьма удивительное зрелище того, как кучка странно выглядящих змей с удовольствием ковырялась в телах выпотрошенных людей.

Все стены были украшены разбросанными кусками мяса и кровавыми потеками на стекле.

Существ, совершающих это пиршество, я поначалу принял за цветных змей, но когда одна из них подняла «голову», то обнаружилось, что это очень необычные существа, выведенные, вероятно, в пробирке. Иных мыслей на тему того, как такое могло появиться, кроме как в ходе длительной селекции через инкубаторы, у меня не было.

Действительно, основное туловище существа напоминало обычную змею, но вместо привычной головы на самом конце без шеи крепился острый наконечник серого цвета, напоминающий клюв. Глаз или иных органов восприятия не было видно, хотя направление внимания нетрудно было угадать.

От змеи чудовище отличалось также наличием странной конечности, напоминающей острую лапку паука с одним суставом и «предплечьем». При помощи дополнительной конечности они либо поддерживали себя в полувертикальном положении, либо ковырялись в мясе с неясной целью.

Мерзкие существа из-за своей ассиметричности выглядели неестественно и чужеродно, вызывая подсознательную опаску одним своим видом, не говоря уж о том, что они, черт возьми, потрошили трупы!

Я был так шокирован, что слегка приопустил пистолет, оглядывая представшую предо мной неожиданную картину.

– Мать моя… – не веря собственным глазам, прошептал самому себе.

Реагируя на мои слова, несколько таких монстров выползло из трупов и вывернуло головы из кровавых ошметков, направив «взгляд» на меня. Каждое из них имело разные размеры и цвет, но одну форму, от чего эффект неестественности только усиливался. Выглядело это так, будто они не принадлежали одному виду.

Внезапно одна из них, та, что белого цвета, сорвалась с места и на высокой скорости поползла в мою сторону, закручивая свой хвост спиралью и подталкивая себя дополнительной конечностью. За ней устремились остальные, постепенно забирающиеся друг на друга и превращающиеся в живую волну.

Бах! Бах! Бах! – сообразив, я начал стрелять, не заботясь о сохранности поезда и потенциальных выживших.

Реагируя на выстрелы, монстры распались обратно на отдельные составляющие, продолжив ползти на меня. Не слишком уверенно хмыкнув, я остался стоять на месте, чётко выцеливая нападающих. Пока ни одного промаха, хотя это и не было сложно.

Они двигались весьма резво, но из-за общей разрозненности они нападали не слишком эффективно, а зачастую так и вообще предсказуемо. Ну и, конечно, моя реакция не подкачала.

Сделав подшаг вперед, я с легкостью раздавил ногой одного из них, подобравшегося чересчур близко. Надо же, весьма хрупкие. А еще в них, кажется, не было костей, что странно, ведь конечность и тело не состоят из хитина, а скорее из чешуи.

Удивив меня, одна из змей синего цвета остановилась на месте и, странно напрягшись, с яркой вспышкой мгновенно преодолела расстояние между нами, появившись перед лицом. Инстинктивно смахнул рукой ее, выбросив в разбившееся от удара тушкой окно.

Звуки города и свежий воздух заполнили помещение…

Сбившись с ритма, я пропустил еще парочку к себе. Одну успел отстрелить, а вот вторая вцепилась в правую сломанную руку, проигнорировав пистолет и ногу, которой я готовился отбить ее.

– Ах ты ж, дрянь! – выкрикнул я, когда и так настрадавшаяся рука оказалась прошита лапкой монстра.

Увернувшись от ещё одного прыгуна, я ударил вцепившимся в меня монстром по стене, убивая существо и ещё сильнее повреждая руку, отозвавшуюся яркой вспышкой в глазах.

В этот раз боль пронзила до позвоночника, но оказалась дополнительно притуплена бушующим адреналином в крови.

Еще несколько противников попытались забраться на меня, но я максимально взвинтил свое восприятие, чудом отпихнув каждую из змей и застрелив парочку других, пытавшихся повторить успех сестер (собратьев?).

Бах! Бах! Дальше времени на прицеливание не было, поэтому стрелял в примерном направлении и махал руками и ногами, как бешеный.

Неравное сражение продолжалось еще не меньше минуты. За все это время я успел обзавестись настоящей решеткой из мелких ран по всему телу, одна тварь сломала ребро, а другая чуть не срезала палец с подключившейся в бой правой руки.

Последняя выглядела как искусанная тряпка. В бою мне хватило осознанности, чтобы не подставлять единственную функционирующую руку, и вместо нее настрадалась ранее пострадавшая конечность, став абсолютно нефункционирующей. Спасало то что я был амбидекстером.

От боли и пережитого страха во мне начала подниматься волна бешенства.

– Мрази! Мрази! Мрази! – находясь в бешенстве, я давил уже мёртвую кучку чудовищ. – Почему нельзя было просто дать мне уйти отсюда?! Ненавижу-у!

Пестрая кашица из цветной чешуи, серых «клювов» и мяса никак не отвечала, стоически перенося мой приступ гнева. Кажется, я еще раздавил чью-то голову, когда отступал, но мне было уже плевать.

Пошатываясь, выпрямился, смахнул с лица несколько кровавых капель пота и с новой силой вдавил ногой чешуйки.

Боль от многочисленных повреждений начала прорываться, и я, не привыкший к ней, начал терять сознание.

Как-то до сих пор я умудрялся не получать ничего серьезнее легкого перелома, а здесь… Если мне не окажут достойную помощь, я сдохну. Возможно даже от болевого шока, хотя это и маловероятно.

Не уверен, сколько бы я еще простоял на ногах, если бы не следующее событие, окончательно добившее меня. Одним резким толчком поезд остановился, отправив мое лицо прямым рейсом в получившуюся на полу слякоть и ломая нос.

*****

Через день после трагичных событий, случившихся на регулярном поезде дальнего действия, на планете под названием Земля, в отдаленной базе на континенте с умеренным климатом, за окраиной города, находился старший инквизитор и его помощник.

День назад они ожесточенно обсуждали события на поезде, случившиеся в зоне их ответственности. Решались вопросы по тому, кто допустил, как и что вообще предпринималось. Происходили звонки, произносились извинения, убегал помощник с отчетами.

Пресса рвала и метала. Чиновники и политики вцепились в виновного, пытаясь откусить кусок компенсации побольше, а общественность тем временем усердно беспокоилась, бурля всяческим недовольством.

А уж какое неизгладимое впечатление оставил после себя поезд, в котором произошел инцидент… К тому же яркое светопредставление и шум почти в самом центре вызвали волну паники.

Последствия предстоит разгребать еще долгое и долгое время. Заголовки новостных статей в интернете уже блестели громкими заявлениями и упреками в сторону Инквизиции, и волна не уляжется еще как минимум пару месяцев.

Это время будет крайне тяжелым для организации, призванной бороться со злом.

Всё перечисленное требовало огромного количества работы, навыка решения проблем и, что самое главное, времени. При этом стоило не забрасывать текущие проекты и как-то ухитриться не допустить повторения инцидента.

Только сегодня старший инквизитор вместе с подмастерьем перешли, так сказать, к сладкому. К вопросу, который, к их общему стыду, интересовал куда сильнее, чем смерти людей и появление в центре города демонов.

Поколебавшись, помощник, выглядящий как постриженный налысо парень двадцати лет в белой рясе, открыл на планшете отдельную папку с файлами по странному человеку, найденному в поезде в окружении трупов и со странным оружием в руке.

– Что там по нему? – одобрительно кивнул Старший Инквизитор.

Он обладал короткими серыми волосами, носил другую рясу, обшитую золотыми нитями, и выглядел куда более внушительно, обладая подтянутым телом и высоким ростом.

– Это, скорее всего, не человек, а демон, – тут же начал с главного подмастерье, открыв несколько фотографий с рентгеном упомянутого мужчины, – вот, взгляните на его тело. Анатомия совершенно неестественная!

– Да? А мне показалось, что он выглядит и ведёт себя совершенно обычно… – возразил инквизитор, вспомнив записи с камер.

– Это настораживает, похоже на маскировку. Взгляните сюда, его мускулы перекручены, состав крови совершенно бессмысленный, и при всём при этом он выглядит и полноценно функционирует как человек. Даже эффективнее! – парень тоже вспомнил кадры с записей.

– Еще этот его способ появления из ниоткуда, – поддакнул собеседник, заинтересованно вглядываясь в снимки и сгенерированные схемы.

На планшете демонстрировалась модель тела пришельца и то, как странно проходят сквозь него вены, как переплетаются мышцы, похожие на растение, и какую необычную форму имеют кости.

– Он регенерирует, – продолжал молодой человек. – Если верить врачам, через каких-то полгода и от тех травм не останется даже следа!

– Резюмируя, – вздохнул Инквизитор, – ты хочешь сказать, что перед нами первый разумный демон, которого нам удалось обнаружить. Так?

Помолчав, помощник решительно кивнул.

– Да.

– И тебя не смутило, что другие демоны напали на него и даже почти убили? – усмешка слегка просвечивала сквозь этот вопрос. – А еще он ест и дышит.

За скобками также осталось уточнение о том, что, вероятнее всего, это неизвестная технология пластической хирургии и биологического протезирования.

Помощник промолчал, упрямо глядя в пол.

– Что ж, прежде чем решать, что с ним делать, предлагаю дождаться, когда он ответит на наши вопросы. Не будем делать поспешных выводов. Судя по всему, убить его можно почти так же, как и любого человека. Может быть лишь самую капельку сложнее.

– Вы… – заикнулся было помощник, но сдержался и просто сказал: – Хорошо, как скажете.

– Вот и славно, а теперь пойдем посмотрим на его оружие. Наши ребята уже разобрались с ним…

Неспешным шагом старший инквизитор и спешащий за ним помощник дошли до комнаты с техническими лабораториями.

Там группа из трех человек в белых халатах и в окружении огромного числа различной электроники внимательно осматривала лежащий на столе лазерный пистолет.

Там же, но уже на соседнем столике, были разложены золотые монеты. Судя по отсутствию рядом с ними людей, они были гораздо менее интересны, чем огнестрел, созданный на основе неизвестных технологий и обладающий фантастической пробивной силой.

После анализов выяснилось, что золото, отлитое в монетах, очень чистое, не обладающее никакими примесями, но в остальном совершенно обычное. А пистолет с каждым новым тестом казался всё более и более загадочным явлением.

Учёные, заметив появление более высокого должностного лица, нехотя оторвались от своего занятия и уважительно склонили головы.

Старший инквизитор сложил три пальца в щепоть и осенил находящихся перед ним людей святым символом.

Это была упрощенная форма приветствия младших лиц. Да и в целом внутри стен Инквизиции старались использовать максимально краткие формы ритуалов, стараясь сочетать свою веру с вынужденной практичностью.

– Что вы нам расскажете? – спросил он, когда закончил с «церемонией» приветствия.

– Это шедевр! – первые слова были очень эмоциональными. – Но мы понятия не имеем, как он был создан…

– Вы разобрали его? – спросил инквизитор.

Он не любил отдел с учеными, но и не испытывал к нему какой-либо неприязни. Увлеченные фанатики, относящиеся к религии уж слишком легкомысленно. Как к очередной неизвестной формуле, до решения которой нужно просто смириться с примерным его значением.

– Не рискнули. Только отсоединили корпус и тщательно отсканировали… Но вы только взгляните на источник питания! Он… безграничен!

– Вернее, мы не знаем его запасов. Никаких индикаторов нет, а сам источник питания нам совершенно незнаком, – вставил другой ученый.

– Да-да, – продолжил первый, – сомневаюсь, что дело в несовершенстве конструкции. Нет, мы даже более чем уверены, что у оружия бесконечный боевой запас!

Заявление было весьма громким, и говоривший замолчал, давая осознать новость всем присутствующим и самому себе тоже. Ни один из них не решался произнести этот вывод вслух. Этот самый вывод казался безумным, но… Возразить тоже было нечем.

– И у нас на данный момент его две единицы, – внимательно посмотрел инквизитор на своих подчиненных.

– Мы проверили оба. Несмотря на различия в дизайне, они идентичны друг другу в боевой мощи и использованной технологии. – Молчавший до этого третий ученый внес немного своей лепты.

– Вот как…

– А еще оно невероятно эффективно против демонов. Лучевое оружие, или, скорее, лазерное, – многозначительно закончил он.

– Это вполне понятно, я видел записи, – недоумевал старший инквизитор. – Что вы хотите этим сказать? Конкретнее, пожалуйста.

Пояснить решил первый:

– Лазер – это сконцентрированный сгусток света! Понимаете? Свет больше всего ранит тварей тьмы и хаоса! А здесь в одном выстреле его концентрация такова, что… Это взрывает мозг! И не только нам!

Попытки создать подобное оружие до сих пор признавались неэффективными. Что поделать, огромный расход, низкая безопасность и сомнительный результат отпугивали любых инвесторов, даже тех, кто не заинтересован в прибыли.

– Крайне эффективное оружие против зла, – подвел итог сам старший инквизитор, а заодно прерывая поток восторга.

Давно было известно, что свет по какой-то причине негативно влияет на демонов и темную магию. Но до сих пор это были совершенно несущественные эффекты. А эти пистолеты обещают стать важнейшим оружием в руках инквизиции. Если их, конечно, удастся воспроизвести.

Выслушав еще несколько более конструктивных сообщений, приняв доклады в электронных формах и похвалив ученых, старший инквизитор покинул лабораторию.

Оказавшись в кабинете он сказал помощнику:

– Я понимаю твои сомнения, но, думаю, у союза с этим человеком, – выделил слово инквизитор, – есть потенциал. Слишком высокий, чтобы его так легко отбросить.

– Но это похоже на происки дьявола!

– Нелогичный вывод. Скорее, он послан нам свыше, – возразил Инквизитор, вознеся глаза к потолку и пускаясь в теологию. – Если помнишь, некоторые заповеди учат нас тому, что все ограничения от врага Его. А здесь… Мы видим чуть ли не безграничную возможность побеждать врагов Его.

Не найдя что возразить, помощник принял точку зрения старшего Инквизитора и склонил голову. Видя зарождающиеся сомнения в мальчишке, Инквизитор добавил:

– Если ты думаешь, что я безрассуден, то поспешу развеять твои сомнения. Ни о какой полной свободе и анафеме я не говорю. Всего лишь потенциальная договоренность… И не стоит делать вид, что я заключаю сделку с самим пеклом. Нам нужно как-то компенсировать общественный резонанс, а эти технологии повысят наш вес в глазах не только общественности.

– Святые отцы могут не одобрить подобного, – зацепился младший из присутствующих в комнате.

– Моя инициатива не несет ничего опасного. К тому же я не собираюсь ничего скрывать и отправлю полный отчет сейчас же.

– Вы оправдываетесь, – с сомнением заметил подмастерье.

– Объясняю, – мягко поправил Инквизитор. – В будущем ты заменишь меня, и не хотелось бы, чтобы ты привел наше дело к ошибкам, похожим на вчерашние, из-за твердолобости. И пусть те события были скорее вызваны случайностью, чем халатностью, я считаю, что нам стоит стать гибче.

– Вы меня таким считаете? Твердолобым? – зацепился за «самое важное» парень.

– Пока нет. – ответил старший инквизитор и, помахав рукой, попросил: – А теперь, будь добр, выйди, мне нужно составить отчет. На сегодня ты свободен.

Постояв пару секунд в неуверенности, помощник кивнул и сказал, направившись к выходу:

– Как скажешь, отец.

Собеседник никак не отреагировал, погрузившись в написание отчёта, а подмастерье инквизитора всё же закрыл дверь, отдаляясь от кабинета.

Глава 4. В гостях.

Первое пробуждение было тяжелым. Неприятным, вязким.

Очевидно, травмы, полученные в ходе драки с теми чудесными зверушками, не оставили на мне живого места. Больше всего, конечно, настрадалась правая рука, но когда я очнулся, то не почувствовал ее. Первым же порывом я подскочил на узкой кровати и посмотрел на нее.

Рука была на месте. А я уже было решил, что ампутировали. Должно быть какой-то очень мощный анестетик…

Попробовал пошевелить пальцами и с огромным трудом смог это сделать, хотя ничего при этом не ощутил. Не беда, главное, что всё работает, а чувствительность рано или поздно восстановится.

Постепенно мозг включался, и я услышал громкий, почти истошный писк оборудования рядом. Горел голографический экран, отмеряющий мои показатели.

Тело наконец тоже ощутило воткнутые в него провода-капельницы и понаклеенные пластыри. Начало ныть сломанное ребро.

В ушах зазвучал стук сердца, и зрение стало сужаться, я снова готовился потерять сознание, но перед этим заметил, как в белую палату, в которой я находился, ворвались люди в форме врачей. Белые халаты, деловой вид и одна рука в белой перчатке.

Они что-то кричали и, накинувшись, уложили меня на место. Я не сопротивлялся и уже закрыл глаза, погружаясь в спасающую от боли темноту. Они явно пришли сюда не для того, чтобы убить меня, пока я беззащитен, так к чему дергаться?

Второй раз я очнулся в куда лучшем состоянии. Пробуждение вышло плавным и, можно сказать, даже приятным. Мягкая кровать и уютное тепло создали ощущение безопасности.

Легкое покалывание в боку и руке были не в счет. Чтобы не нарушать это состояние, я не стал открывать глаза и как-либо двигаться.

Не стоит демонстрировать, что я проснулся, не придя в себя по-настоящему. Это важный урок, который я вынес после первой и до нынешнего времени последней потери сознания в жизни. Это дает время подготовиться и обдумать ситуацию, в которой я оказался.

Последнее, что я вспомнил, это то, как поезд наконец остановили и я впечатался лицом в… Фу, гадость какая.

С трудом удержался от того, чтобы не сморщиться. Пришлось сконцентрироваться, чтобы не дать проявиться эмоциям. Удержал на прежнем уровне скорость сердцебиения, частоту дыхания и мышечные сокращения. Это требовало тщательной концентрации, поэтому другие мысли пришлось отодвинуть на время.

Вряд ли меня караулят круглосуточно, стараясь засечь проявления нервной деятельности, так что тех трех признаков достаточно. Хотя работу мозга я при всем моем желании не смог бы скрыть.

Закончив с телом, я мысленно вернулся к анализу. Вот что мы имеем: неизвестная планета, где повально пренебрегают мутациями, странные монстры, нападающие на поезда дальнего действия, и, конечно, совершенно безумное количество личных устройств.

Сейчас стоит отбросить все эти занимательные детали. Бессмысленно спрашивать как и почему, если ответов в ближайшее время я не получу. В конце концов, меня могут банально казнить, правда, тогда и не стоило меня спасать…

Начнем с более прикладных вопросов. Например, по какой причине меня лечат. Судя по ощущениям, лечат весьма хорошо, возможно, даже с использованием регенератора… Не полной порции, конечно, но чувствую я себя не так плохо, как мог бы.

Если бы это была тюремная больница для каторжников, то чувствовал бы я себя совсем иначе. Значит, меня не арестовали… Пока не арестовали.

Вероятно, это некая благодарность за уничтожение трех цветных мутантов. Которая не была бы проявлена, если бы не грамотный пиар вокруг этой истории. Я не только герой-победитель монстров, я еще и потенциальный «виновный» в их появлении, и в другой ситуации было бы проще все свалить на меня.

Если настоящего виновного не найдут, то проще обвинить и наказать кого-то подходящего. А я, мало того что преступник, воспользовавшийся телепортом в населенный город, так еще и в пылу схватки раздавил несколько потенциально еще живых людей.

А уж сколько могло погибнуть от летящих во все стороны выстрелов…

Значит, если я прав, то меня решил поддержать некий меценат или журналист, в данный момент защищающий мои права ради громкой огласки. Может быть, это не просто эксцентричный бизнесмен, а, например, политик, избравший столь странную стратегию своего продвижения, но это уже детали.

Моментальные попытки сбежать могут повредить как мне, так и тому, кто мне помог. А вот если я начну вести себя спокойно и в доступной мере аристократично, то помимо своего спасения, может быть, еще и верну деньги!

Пусть не все те заработанные монеты, но хоть какую-то часть получить назад было бы крайне приятно и, несомненно, полезно.

Расписав таким образом в общих чертах стратегию своего поведения, я осторожно открыл глаза и часто-часто заморгал, борясь с резью и сухостью.

– Черт, – пробормотал я, когда пощипывание глаз не прекратилось.

Мимхоходом даже мелькнуло сожаление о том, что боль в глазах и еще нескольких участках тела я чувствую в полной мере.

Пришлось сесть на месте, при этом с меня сползло одеяло, и размять глаза левой рукой. Правая была закутана в гипс, бинты и железки, видимо, удерживающие кость в нужной форме.

Когда зуд в глазах прошел, я от души прочихался. В носу жутко свербело, словно я дышал не свежим воздухом с примесью дезинфектора, а дымом из нефтяного оборудования.

Палата, в которую положили мое бессознательное тело, была ослепительно белой. Белыми были стены, белой была кровать, и белой же была пластиковая кружка, стоящая на столе.

Вот стол и прилагавшийся к нему стул были нормального светло-бурого цвета. Деревянные, надо же. Обычно люди предпочитают менее уязвимые железки и пластик. Впрочем, не похоже, что здесь экономят на чем-либо и нуждаются в излишней надежности.

В открытое нараспашку окно поддувал приятный ветерок, раскачивающий шторы, а солнце яркими лучами очерчивало комнату. За ним был небольшой парк с высокими деревьями и вычурно-яркой зелёной полянкой, на которой никого не было.

Перевел внимание на себя и с удивлением обнаружил повязку на ребрах и несколько трубок, уходящих к капельнице и электронному оборудованию, которое, судя по изображениям, контролировало мое состояние.

Прислушался к ощущениям и не обнаружил вредного воздействия. Как, впрочем, и полезного. Ни капли тепла в поврежденных участках, как бывало при использовании регенератора.

На руках и туловище до сих пор оставались крохотные незажившие рубцы. Прикинул, сколько времени нужно, чтобы мое тело без использования стимуляторов вылечилось до текущего состояния, и пришел к выводу, что валяюсь я так уже… не меньше недели. На это также указывали покалывания в застоявшихся мышцах.

Спустил ноги на тёплый пол и стал ждать. Сомневаюсь, что меня оставили здесь совсем без наблюдения, а значит, должны вот-вот прийти на «разговор». Так и случилось, не прошло и минуты.

Раздался ритмичный стук, и в комнату, не дожидаясь ответа, вошел человек среднего роста в больничном халате.

На лице он также носил аккуратные очки, однако они, к моему облегчению, были функциональным аксессуаром, в уголке которых слегка светился интерфейс. Если бы ко мне пришел слепой врач, я бы сильно забеспокоился, а так… Может, те люди, которых я встречал, были недостаточно состоятельными.

В руках вошедший нес планшет, который он поправил, встав передо мной. От движения слегка оголился рукав, на котором мелькнул серебристый браслет неизвестного назначения.

– Добрый день, меня зовут доктор Грег, я ваш лечащий врач, – мгновенно представился гость. – Прежде чем я продолжу, прошу вас лечь обратно. То, что вы не испытываете острых болей в данный момент, заслуга анестезии. К тому же ваше тело находилось в коме шесть дней. В связи с этим вам не рекомендуются резкие движения.

Бойкий врачишка произвел на меня интересное впечатление, и я подчинился, возвращаясь на кровать. Значит, всё же анестезия.

– Так где я? – спросил, когда спина расслабилась, а ребро чуть поутихло.

Удостоверившись, что я не предпринимаю никаких лишних движений, врач сказал:

– На данный момент вы находитесь в госпитале преподобного Пимена на базе великой Инквизиции. Мне требуется оценить ваше состояние и способность вести диалог.

– Преподобные, инквизиция… – протянул я. – Что за религиозное безумие?

Сказав последние слова, я прикусил язык. Черт, последнее дело говорить фанатикам о том, что они фанатики. Кстати, это объясняет некоторые странности…

– На данный момент я буду диагностировать лишь в общих вопросах и деталях вашей болезни. – проигнорировал вопрос подозреваемый в фанатизме. – Начну с субъективной оценки. Как вы оцениваете свое состояние?

Он включил планшет и занес руку над экраном, готовясь отмечать мои ответы.

– Не очень, – откровенно сказал я.

– Считаете ли вы, что ваше состояние повлияет на умственные способности? – внимательно взглянул на меня доктор.

Прислушался к себе и без удовольствия заметил слабость по всему телу. А глаза так и норовили закрыться, не желая выносить зуд оставшийся в самых уголках.

– Не уверен, – я картинно почесал кончик своего носа.

– Хорошо. Дальше…

Примерно в таком ключе мне задали тридцать вопросов. Почему так много? Подозреваю, что это часть тестирования. Она должна определить, смогу ли я сохранять концентрацию в течение всего этого времени и поддерживать диалог. Похожий метод я уже когда-то видел.

– Подпишите здесь, – попросил врач, протягивая стилус, вынутый из кармана, и планшет с небольшим окошком внизу документа.

Взяв устройство, я пробежался по договору глазами. Ничего особенного, разрешение на проведение лечебных процедур и отказ от возможных претензий в связи с событиями в поезде. О каком таком поезде идет речь догадатьмся не трудно.

Хотел было придраться к нескольким формулировкам договора, но не стал. К чему? Всё это не более чем фикция и небольшая подушка безопасности с их стороны. Так или иначе, подделать подпись или изменить договор возможно в большинстве случаев. К тому же кто сказал, что я оставил свою личную подпись?

Врач забрал планшет и удалился из комнаты, попросив подождать пару минут.

*****

– Что скажете? – сказал старший инквизитор, принимая в руки планшет с результатами тестирования и подписью.

Подпись была интересная, завивающаяся и трудноповторимая. Естественно, в ней невозможно было разобрать инициалов, но странные буквы угадывались. Или, скорее, это были не буквы, а символы. Неизвестно, на каком языке это было написано и что означало, так что это могли быть даже иероглифы. Хотя он знает что такое подпись, а это внушает оптимизм.

Адекватен, готов к диалогу. Судя по всему, не понимает, где оказался, язык использует наш. – словно робот заговорил доктор. – Предположу, что получил хорошее образование, но имеет склонность к яркому проявлению эмоций. Обезболивающее продействует еще пару часов, но усталость постепенно начнет накапливаться…

– Я понял, сейчас войду. – прервал инквизитор, отдавая планшет обратно. – Давайте сюда воду…

Рядом подскочил его сын-подмастерье и с надеждой отдал графин, наполненный жидкостью. В нем была святая вода, окропленная молитвами и освященная в церкви.

Небольшая проверка, на случай если этот молодой человек является представителем нового класса демонов. Равнодушным к такому напитку никто еще не оставался.

*****

Ровно через одну минуту тридцать семь секунд в палату ко мне вошел рослый, примерно с меня размером, плечистый человек с седыми волосами и живыми внимательными глазами. В руках он осторожно придерживал стеклянный графин с водой, словно нес ребенка.

– Добрый день, – вежливо произнес он.

Голос был мягкий, а фраза осторожной.

– Я бы так не сказал… Но из вежливости соглашусь. Для вас, он вероятно, действительно добрый, а я, предположим, рад тому что не умер от травм. – А еще очень счастлив не гнить в тюрьме, но это, если мои рассуждения правдивы, он знает и так, – Хотя право слово, никак понять не могу, отчего вы не стали применять на мне регенератор.

К последнему выводу я пришел с большим удивлением. Нелогичное действие, не могло же у них внезапно закончиться это чудо-средство?

С молчаливого одобрения человек, носивший бело-золотую рясу, прошел к столу и поставил там графин, налив воды в стакан и поворачиваясь ко мне, ответил, начиная издалека:

– Видишь ли, ты сейчас не на своей планете.

Я принял из его рук емкость и, решив, что так банально травить меня не будут, осушил его одним глотком. Возвращая, я сказал:

– Это понятно, в какую галактику меня занесло?

Как-то странно вел себя мой собеседник. Почему он продолжает ходить вокруг да около? Если следовать логике, то он уже должен рассказать жуткую историю о том, что со мной может случиться. И в конце произнести традиционное предложение, от которого я не смогу отказаться.

Так почему мне все еще не описали пропасть, из которой собираются спасти? Замешкавшись, до сих пор не представившийся человек произнес:

– Млечный путь, солнечная система. Земля.

– Ого, так я на той самой Земле? – Я был крайне удивлен, что меня занесло не просто куда-то, а на знакомую планетку. – Но погодите, за тот десяток лет, во время которых меня здесь не было… Неужели вы отказались от пластических операций? Да и о какой инквизиции говорил врач?

Я нахмурился, отгоняя сонливость. Что-то было не так. На Земле, которую я помню, не было поездов, и также не слишком почивали личные планшеты и браслеты.

– Вероятнее всего, не на той, – возразил стоящий предо мной человек и, спрятав руки за спину, произнес: – Позволь представиться, старший Инквизитор отец Паисий. А теперь, будь добр, представься сам и… назови родную для тебя планету?

Ничего не понимая я просто ответил:

– Гласиас Дрейк, аристократ в третьем поколении с планеты Арно, – забавное название моей родной планеты вызвало нервную усмешку на моем лице.

– Мы не знаем такой планеты, – прерывисто вздохнул старший инквизитор, – и, суммируя остальные косвенные признаки, я могу предположить… что ты прибыл не из нашей вселенной.

– Что?.. – просто переспросил я.

– Мы не владеем никакой технологией регенераторов, твое тело приводит в восторг наших ученых, – принялся перечислять Паисий, – оружие, которое у тебя было с собой, основано на неизвестных технологиях, и одежда сделана из незнакомых нам материалов. Единственное, что в это не вписывается, это твое знакомство с Землей и знание нашего языка.

– Языка? Но вы же говорите на… – я осекся, вдруг заметив несостыковку.

Стоило мне подумать о словах, буквах, языке, как… Даже не знаю, это словно соскальзывало с мозга. Я… Просто не мог воспроизвести в голове ни одной буквы, ни одного слова. Пропали все знания о грамматике, всё-всё-всё. И при этом я все еще мог взять ручку и написать что угодно.

– Что за хрень?! – спросил я, садясь на кровати и игнорируя боль в ребре. – Это вы со мной сделали? Я не понимаю!

Мне стало плохо. Страшно. Я просто не знал, на каком языке говорю, не понимал слов, которые произношу. Это буквально плавило мне мозг, заставляя паниковать.

– Что с тобой? – спросил Паисий, искреннее забеспокоившись.

– Отойдите! – закричал я, хватаясь за голову и закрывая глаза. – Нет-нет! Что? Как? Нарушились связи в мозгу?

Я прикладывал колоссальные умственные усилия, пытаясь выдавить из себя хотя бы один звук, хотя бы вспомнить любые знаки препинания. Пытался воспроизвести свое имя или подпись, но всё было бестолку.

Эта десинхронизация заставляла меня дрожать и кричать. Что это такое? Я даже не мог понять, на каком языке мыслю! Это невозможно! Так не бывает!

Но ведь я что-то говорю, и уверен, даже смогу что-то написать… Но на каком, черт возьми, языке?! Почему? Почему? Звуки! Я же издаю звуки, я же их слышу! Как я при этом могу их не понимать?

– А-А-А!!! – вырвалось из меня, пытаясь выдавить из своего сознания хоть что-то.

В какой момент мне вкололи снотворное и погрузили в сон, я не заметил. Просто отрубившись на очередной попытке мысленно воспроизвести предложение.

Глава 5. Жизненный путь.

– Давайте попробуем поговорить еще раз, – предложил Паисий.

Мы сидели за столом моей палаты, передвинутым в центр свободного пространства перед окном. Появился второй стул и два стакана чая, принесенных сюда извне. На удивление, я был этому рад, ведь ожидалось появление мягких стен и решетки на стекле.

– Угу, – с трудом выдавил из себя, борясь с действием успокоительных. – Пожалуй, в следующий раз вколите поменьше… У меня будто сердце вот-вот остановится. – Сидел я в странной, полуразвалившейся на стуле позе.

Ощущения после странного успокоительного были необычные. Ощущал себя медузой, растекшейся на прохладном камне, но организм больше ничего не тревожило.

С того памятного события моей то ли панической, то ли стрессовой атаки прошел уже третий день. Каждый раз до сегодняшнего случая я просыпался и безуспешно пытался вновь и вновь возобновить свои лингвистические знания.

Предпринимая эти попытки, в моменты просветления я успел спросить, на каком языке разговариваю, но его название ничего не дало, не затронув никаких ассоциаций. Каждый раз это вызывало внутренний дискомфорт, пожирающий изнутри. Словно зуд с обратной стороны черепушки.

Трудно описать, что именно происходило в голове, когда я пытался осмыслить то, что говорю или пишу. Мысли словно соскальзывали, и думать об этом было неприятно, а не думать – страшно.

Начинались панические атаки, и мне, с моего согласия, на второй день стали колоть успокоительное. Первая попытка была вчера, и я просто сразу вырубился, одной рукой ненарочно погнув край кровати. Сегодня ее уже заменили.

– Прости, мы не знаем характеристик твоего тела. – ответил Паисий, первым отпивая из чашки. – Для нас оно весьма необычно, и действовать приходится почти наугад. Если расскажешь что-то полезное, нам было бы проще помочь.

Это, честно говоря, тоже пугало. Я привык полагаться на имеющиеся в моей вселенной (галактике?) технологии, позволявшие при помощи банального укола вылечить почти что угодно, генная инженерия способна выбрать наследственность (в не очень широких пределах), а доза успокоительного регулирует сама себя после вкалывания.

Сжимая и разжимая ватную руку, я постепенно вникал в ситуацию, в которой оказался. Язык – один из главных признаков, позволивших мне осознать этот факт, отсеять ложные сомнения в окружающей реальности (логично отбросим вариант, где я погрузился в мир своих грез). Каким-то образом факт перемещения что-то изменил во мне, и теперь я не могу быть уверен, на каком языке говорю.

Но это всё могло бы быть простым сбоем в мозгу, если бы не отсутствие регенераторов и еще кучи различных мелочей. Как бы я себя ни любил, вынужден признать, что на мне столь странный и спонтанный эксперимент не поставили бы, слишком большой масштаб и риски, необходимые для подобного исследования. Эти устаревшие методы лечения меня пугали.

До заторможенного мозга дошел заданный вопрос, и я поспешил ответить, компенсируя заминку:

– Там, откуда я родом, ничего из этого не было нужно. – замолчал, чувствуя тяжелые удары сердца, но потом продолжил: – Мы… освоили технологию квантового суперкомпьютера.

Забавно, я так говорю «мы», будто сам хоть каким-то боком причастен к его созданию. Хотя кто знает, может быть, в те незапамятные времена какой-то из моих очень дальних родственников и участвовал в том проекте. Было бы приятно знать об этом.

– Надо же, – искренне изумился церковник, – а мы имеем лишь очень зачаточные технологии подобного уровня. – Он с куда большим интересом осмотрел меня.

Усмехнувшись, я продолжил:

– Не беспокойтесь, мы утратили эту технологию, успев наклепать на ее основе кучу других. Избавление от всех болезней, пластическая хирургия, улучшение собственных тел, космические гипердвигатели… – Я перечислял то, на чем держалась наша, по сути, космическая цивилизация, – мы освоили не просто пару планет, а целых две галактики!

Снова хвастаюсь достижениями, которые никак от меня не зависели. Но кто меня за это осудит? Кто смог бы удержаться на моем месте? Признаться, в этот момент я даже испытал некую гордость за достижения своей цивилизации.

Хотелось вскочить ногами на стол и прокричать во все легкие: «Вы все лишь пыль под ногами! Почитайте меня как бога, ведь я несоизмеримо выше вас!»

– Если я правильно помню, квантовый компьютер манипулирует вероятностями, так? – Инквизитор задал следующий вопрос. – С этим связана твоя странная анатомия?

– Она может выглядеть нелепо, словно создана случайно. – Я согласился и задумался. – Наверное, так оно и есть. Но это самый эффективный способ изменений, как ни странно. Я бы назвал принцип работы наших квантовых компьютеров словами «манипулируемый хаос».

Последнее произвело непонятное впечатление на святошу. Он странно дернул рукой и даже будто собрался что-то сказать, но передумал, оставшись на месте.

Утомившись, я не стал сообщать о том, что не у всех был доступ к оригинальным алгоритмам для таких мутаций. Уродливые поделки с кучей шрамов – вот удел незаконных и дешевых изменений. Немного приукрасив вселенную, из которой я прибыл, я также приукрашу самого себя.

– Ты говорил, что ты аристократ, – заметив, что я больше ничего не говорю, Паисий предложил другую тему. – У вас феодальное общество?

– После освоения первого десятка планет выяснилось, что выдавать под управление планеты отдельным личностям проще. – Я стал пересказывать объяснения, услышанные от родителей. – Корпорации были бы слишком жадными, советы и демократия – медленными… По сути, у тогдашнего правительства не было выбора. Теперь у нас есть даже король.

– Какие страны вырвались в космос? Кто был первым? – новый вопрос поставил меня в тупик, из которого я вышел далеко не сразу.

– Перед началом колонизации все государства объединились. Побег с родной планеты развязал некоторым личностям руки, и была ядерная война, – я хохотнул, – долго же потом пришлось восстанавливать всё разрушенное!

Ну такое скрывать особо не имело смысла. К слову, все языки, на которых говорили на цивилизованных планетах, образовывали одну языковую семью, хотя различия зачастую казались фундаментальными. Языки… Черт.

Пытаясь контролировать себя, я прокусил щеку до крови, чувствуя солоноватый привкус на языке.

– Вот как… – задумался Инквизитор. – А мы не сумели объединиться. Зато ядерной войны у нас не было, хотя на данный момент так или иначе колонизировано уже семь планет. – выдал он информацию в ответ.

– Удивительно, – без эмоций сказал я, – и как же вы делите всё? Какой уровень автономии у ваших планет?

– Правление разделено на страны и подразделено на корпорации. Запутанная и перегруженная система, если честно. Планеты при этом кормят себя сами, в основном используя вертикальные фермы. Ты знаешь, что это такое?

– Примерно, – с отсутствующим лицом махнул я рукой.

Беседа вновь заняла меня, пусть и не так сильно, как ранее. Я перестал чувствовать и успокоительное, и боль, и даже раздражение от внутренних проблем с мозгом. Вот еще интересно, является ли сидящий предо мной человек мозгоправом?

– Сами страны мы делим только юридически. Корпорациям плевать на то, где ты родился и как выглядишь в большинстве случаев. Языки вот разные, этого не отнять, – почти мечтательно протянул Инквизитор. – Хотя есть и основной, известный почти всем.

– У нас тоже не утопия, – признался я, хотя не собирался, а потому поспешил добавить: – А вот мне интересно, что там такие зверушки были, с которыми я в поезде подрался?

– Их называют щепки, – пожал плечами Инквизитор. – Но давай перед этим поговорим о другом: как ты здесь очутился?

Хотелось поворчать, что обмен информацией проходит неравно, но решил не выделываться. Всё же именно я нахожусь у них, и именно от моего поведения будет зависеть дальнейший статус. Надежды вернуться домой нет, и с этим нужно как-то смириться.

Никогда не любил прикидываться безвинной овечкой, но делать это умел.

– Неудачная телепортация, – я с содроганием вспоминал произошедшее, и подробностями о той щекотливой ситуации не хотел делиться.

К счастью, это заметил и сам Паисий, решив сосредоточиться на другом.

– У вас еще и телепортация есть! Впечатляет. – Он, очевидно, подталкивал меня к продолжению рассказа.

– Ненадежная штука, как вы могли понять… – Я усмехнулся и почувствовал, как усталость наваливается на меня с новой силой. – И все же, теперь я хочу послушать вас. Инквизиция, да? У нас подобные организации распались еще в эпоху первых выходов в космос. То, что есть сейчас, трудно назвать иначе, кроме как баловством.

– О демонах, я полагаю, вы и не слышали? – теперь лицо Паисия стало каменным.

Я молча покачал головой. Демоны? Так, конечно, называли многих, но это скорее была кличка, ссылающая на сказочных персонажей. Как назвать программу с самовоспроизводящейся структурой? Гидра. Как назвать рой маленьких беспилотников? Москиты. Как назвать планету, наполненную лавой? Ад. Не более чем яркое словечко, характеризующее функционал или суть.

– А мы еще до того, как успели выйти в космос, столкнулись с ними… Точной информации, из-за чего это произошло, нет, но однажды многие ритуалы стали рабочими. Представь, сколько детей, захотевших просто побаловаться, погибло… – Паисий говорил об этом с искренней болью. – К счастью, они неразумны и никак не кооперируются. – Он внезапно оборвал себя.

– Магия? – сколько сказок я слышал о ней, не счесть.

– Только демонология, – понял мое недоумение Инквизитор. – Многие из демонов обладают сверхъестественными способностями и боятся святых символов, – Паисий приподнял из-под края одежды цепочку с крестом на конце.

Слово «сверхъестественный» резало слух, но куда больше меня заинтриговал символ на цепочке.

– Можно взглянуть? – хрустнув затекшей шеей, я наклонился вперед, протянув здоровую руку.

Паисий молча вложил в ладонь цепочку, и я поднес ее ближе к глазам. Сделанный из серебра символ не представлял собой ничего особенного, не имея на себе даже гравировки или штампа. Просто схематичный крест на цепи, который, судя по словам Паисия, имеет какую-то силу, воздействующую на… демонов?

Вернув украшение владельцу, я сказал:

– Любая развитая технология неотличима от магии. Вы уверены, что это нечто «сверхъестественное»? – намекал на возможную недалёкость местных.

– Щепки тоже являются демонами. Неужели вы ничего странного не заметили в них? – удивился Паисий.

Я вспомнил странную вспышку и перемещение одного… одной из щепок. Кстати, почему вообще щепки?

– Ну, были некоторые мелочи, но ничего из того, чего нельзя было бы достичь ну очень сложными мутациями. Наверное, – я не был в этом уверен.

– А если я скажу, что эти существа не размножаются, не имеют органов чувств, не едят и даже не нуждаются в воздухе?

– То я промолчу. Мне трудно поверить в это, – говорил это, а сам ощущал, что уже готов поверить во что угодно.

Слишком уж окружающая действительность выбивалась из привычного мне мира. Подумать только, я в совершенно другой вселенной! И хоть я весьма вероятно вижу лишь крохотную часть оной, это дает мне надежду на прощание со старыми грешками и проблемами. Больше никаких долгов, никаких запретов на посещение планет и поисков достойного заработка.

Уверен, мои управленческие навыки здесь смогут оценить по достоинству. Или нет. В конце концов, они теперь знают о том, что я пришелец, и за мной наверняка будет установлен особый контроль. Вряд ли мне доверят ответственность даже над кучкой шахтеров-рабов.

– Ты мог бы взглянуть на наш «зверинец», когда слегка подлечишься и… избавишься от сложностей со своим ментальным состоянием, – сказал Инквизитор.

Я чуть не взвыл, когда мысли мельком коснулись неприятной темы языкового барьера, и потому поспешил спросить:

– Зверинец? Вы типа коллекционируете этих ваших демонов?

Слабость вновь накатила на тело, а в уши будто набили ваты. Пришлось приложить куда больше усилий, чем обычно, чтобы не потерять сознание посреди разговора.

– У нас есть отдел по их изучению и борьбе с ними. – Несмотря на все мои попытки выглядеть достойно аристократа, Паисий заметил мое состояние и сказал: – Полагаю, тебе нужен отдых.

– Ага, наверное, – буркнул я и попытался встать, но не смог, развалившись животом на столе. – С-счас только отдохну минутку… – Какая чушь, я это правда сказал? Стыдно-то как! Я же образованный человек!

– Постой-ка, я тебе помогу, – попросил святоша.

И он помог. Просто подошел и подхватил меня за плечо, поддержав, пока я добрался до кровати, где мгновенно отключился.

Слишком много эмоций, слишком много успокоительного и слишком мало сил у меня было.

*****

– Я считаю это плохой идеей, – подмастерье старшего Инквизитора подкараулил своего отца возле выхода из палаты гостя с далеких звезд. – Зверинец – место с повышенной опасностью само по себе, а этот… может учудить что угодно.

– Я просил тебя не быть столь категоричным, – пожурил сына Паисий, – мы предпримем меры безопасности, проведем его лишь возле пары клеток с самыми неопасными демонами. И даже близко не подпустим к ним. Просто проверим его реакцию на них и наоборот. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно. Мы успеем подготовить что угодно, никто не собирается вести его туда сегодня же.

Скривив губы, паренёк вытащил планшет и протянул его инквизитору. На экране были непрочитанные письма.

– Святые отцы просят завербовать его, вы были правы. Они заинтересованы в потенциале такого сотрудничества. На данный проект значительно увеличили финансирование. Проекту присвоено кодовое название «Альтернатива-2». Уровень секретности и допуска средний, – выдал краткий конспект подмастерье.

– Так, – кивнул Паисий, – направь им, пожалуйста, отчет об этом разговоре сейчас же. Он упомянул квантовые компьютеры, основанные на некоем хаотичном принципе, это настораживает. Хотя, по его же словам, никакой магии в его вселенной не было.

– Я же говорил! – вскинулся паренёк, так будто услышал конкретное подтверждение своих опасений.

– Послушай, я разделяю твои опасения, но слово «хаос», – с некоторой заминкой сказал Инквизитор. – также является и просто словом. Синоним случайности. Не стоит сразу пытаться связать его с Тьмой и Злом. По крайней мере, несмотря на все подозрения, этот человек никак не реагирует на все проверки. Генетики это подтверждают.

В ответ парень громко фыркнул.

– Я понял. Пойду подготовлю отчет…

Подмастерье развернулся, но прежде чем он успел отойти на достаточное расстояние от двери, старший Инквизитор сказал:

– Можешь подписать его своим именем и не отправлять мне на проверку.

– Хорошо, – смутился будущий преемник, останавливаясь и бросая неописуемый взгляд на своего родителя.

В нём читалась необычная буря эмоций из смущения от сказанных ранее слов, облегчения и страха перед ответственностью.

«А что, если я совершу ошибку?» – как бы спрашивал он.

– Тебе вскоре придется взять на себя часть моих функций, – пояснил Инквизитор, – я плотнее займусь проектом «Альтернатива», а ты в это время займешься остальным. Время пришло, ты уже достаточно знаешь и умеешь.

– Я не готов, – дрожащим голосом сказал сын.

– Я тебе буду помогать, не беспокойся. Я же не помирать собрался, в конце-то концов. И я говорю только о небольшой части моих дел, не считай, будто я бросаю тебя на милость господа. Ступай, тебе нужно успеть подготовить отчет.

– Спасибо, – неуверенно кивнул парень и быстрым шагом покинул коридор.

Глава 6. Больничные будни.

С момента того необычного разговора под наркозом прошло уже полтора месяца. За прошедшие недели я начал приходить в себя и избавляться от нервных тиков при упоминании языкового барьера.

За это же время меня успели протестировать всеми возможными способами, устроить настоящий допрос и недоуменно развести руками при попытке объяснить мне язык, на котором я говорю. Слегка подумав, они тогда предложили следующую проверку: мне будут давать надписи и простые вопросы, записанные на разных языках и озвученные на них же, а я должен буду просто ответить на них. Ничего сложного, правда?

Наверняка они думали, что просто проведут весьма спонтанный тест и его результаты скажут не так много, – максимум языки, которые я знаю, – но результат вышел куда более интересным, чем самые смелые предположения.

Я мог понимать вообще всё что угодно. Любой язык, любые слова и вообще всё что угодно, если это можно произнести или прочитать. И, о боже (прицепилась фразочка от местных), я внезапно полюбил эту способность.

Оказалось, я не просто понимаю смысл любых слов. Я могу писать на этих языках без единой ошибки, читать тексты, написанные даже самым кривым почерком (вставьте шутку про врачей), и то же самое относится к вербальной речи, если я слышу ее достаточно четко. Все, что я произносил, получилось без малейшего акцента, без каких-либо проблем и сложностей.

Осечка случилась, когда мне попытались подсунуть несуразные языки диких племён, о которых сохранилась информация. Странные звуки, слова, произносимые на вдохе, и прочее, прочее. По какой-то причине моя воистину мистическая способность отказалась помогать в этой ситуации, хотя в случае, когда мне давали почитать на мёртвых языках, я спокойно переводил их.

– Господь избавь меня от всякого неведения и забвения, и малодушия, и окамененного… – на последнем слове я замялся, – нечувствия? Серьезно? Кто это вообще написал?

Мы вместе со Старшим Инквизитором Паисием сидели в беседке посреди парка, где мне в руки выдали скан весьма любопытной страницы из древнего молитвенника, не переведенный ни на какие нынешние языки.

Все эти церковники, в гостях у которых я нахожусь, даже не знали о том, какому богу поклоняются, банально не сумев сохранить его имя.

Лишь общее понимание образа, каких-то основных догм и что-то о правилах по мелочам, а также ритуалы на некоторые случаи жизни и несколько праздников.

– Стиль речи с того времени сильно поменялся, – нейтрально отозвался инквизитор. – Спасибо за твою помощь, это последняя страница на сегодня, и… У меня для тебя есть интересная новость. – Он подобрался на месте и, отложив планшет на стол, сказал: – Уровень доверия к тебе вырос достаточно, поэтому мы приглашаем тебя на обещанный визит в Зверинец.

Ну еще бы уровень доверия не вырос. Я вел себя как примерный мальчик, ни в чем не отказывал и всячески сотрудничал. Не то чтобы даже если я захотел бы, то смог как-то навредить окружающим и сбежать, но мне стоило больших усилий сдерживать некоторые привычки, которые многие назвали бы щегольскими.

Так, мне пришлось смириться с более короткой прической, чем обычно (хотя и близкой к любимому варианту), а также забыть про разнообразие в одежде и изысканность блюд.

– Тот самый, с демонами? Прямо сейчас? – удивился я.

Парк, в котором мы сидели, был частью территории больницы, и отсюда было прекрасно видно, что размер и оснащение здания не подходит для оборудования такого места, которое описывали мне полтора месяца назад.

– Нет, завтра около двенадцати часов дня. Тебя довезут, если ты согласишься, но у нас будет условие.

А, ну да, конечно. Куда же без условия. Замолчавший Инквизитор, очевидно, ждал моей реакции, и я со вздохом спросил:

– И какое же?

– Тебе придется надеть специальный трекер, на тот случай, если ты попробуешь сбежать.

Блеск, просто блеск! Они еще и ошейник хотят одеть на меня.

– Каким функционалом будет обладать ваше… устройство?

– Отслеживание и оглушение зарядом электричества. – нехотя признался святоша, – Носиться на ноге и не доставит никаких неудобств. Он совсем легкий и изнутри обшит специальным материалом.

Я сжал губы и повернул голову, глядя на светлое небо. Наверняка это устройство обладает поразительно долгим сроком и дальностью действия. А еще я уверен, что заряд, о котором говорит святоша, регулируется в неприлично широком пределе и наверняка способен убить.

– Хорошо, – сухо ответил я, обернувшись обратно к небу.

Выбора у меня, по сути, не было. Отказ означал бы наличие у меня намерений сбежать или навредить. Они действительно в своем праве требовать гарантий безопасности, направляя меня в столь секретное и опасное место.

Последовавший за этим диалог не представлял собой ничего интересного. Мы просто вновь поговорили о местных и о моей вселенной, обсудили различия в теологии и кратко обсудили план предстоящей поездки.

Затем был обед в общей столовой для больных. Допуск туда я получил уже на следующий день, как смог ходить. То есть на второй неделе. Естественно, с меня за это стребовали строжайшую клятву о неразглашении моего статуса и родины. Настойчиво попросили не заводить контакты с местными и всё в таком духе.

К слову, еда здесь гораздо лучше, чем можно было ожидать от аскетичных борцов за всё хорошее. Достаточно сытно и разнообразно, вот только мне не повезло, и уже к исходу месяца я попал под так называемый «пост». Это что-то вроде местного праздника или, скорее, траура? Не знаю, как точно выразиться.

Суть в том, что в течение примерно сорока дней никто не ест мясо, молоко и не пьет алкоголь. Рыбу и сладкое при этом сильно ограничивают, но не запрещают.

И хорошо бы, если бы они сидели себе тихо-мирно жевали хлебцы, так ведь нет! Столовая в это время принципиально не готовит ничего из перечисленного! Глупость несусветная, из-за которой страдали другие.

К счастью, мне объяснили, что ограничение присуще в основном именно религиозным активистам. То есть остальной мир живет как обычно, за исключением нескольких чудиков в отдельно взятой больнице.

Я подошел к линии с готовыми блюдами из сегодняшнего меню, из которых требовалось выбрать то, что по душе.

Внимание привлекла выложенная на блюде котлета из…

– Нут? Что это такое? – фыркнул я.

– Такие зернышки, – дружелюбно пояснила полноватая раздатчица напротив меня.

Она выжидающе держала в одной руке чистую белую тарелку, а в другой небольшой половник, которым собиралась выложить мой выбор.

Ее профессия и непривычная шарообразная фигура меня всегда забавляют. Ей-богу, человек работает вместо машины, подумать только! Из самого очевидного: вместо всей этой неэффективной системы можно было бы поставить автомат, который выдавал бы порцию еды по нажатию пары кнопок, но нет! Им нужно было занять этого человека в такой профессии.

С другой стороны, мне слегка льстило, что готовят здесь тоже люди. В известном мне ранее космосе такое могли себе позволить лишь самые богатые рестораны. Куда проще создать конвейер, который приготовит и выдаст идеально рассчитанную порцию еды. Меньше потерь, меньше проблем от человеческого фактора, гораздо более высокая санитарная безопасность! О последнем пункте я старался не думать. Как можно жить… без всего, что было у нас?!

Все несовершенства нового мира вызывали брезгливость, сдерживать которую помогало мое аристократичное достоинство и не забытое воспитание. Когда-то родители нехотя втолкали в мою голову одну важную истину: как бы тебе ни было противно от человека напротив, сдерживай это. Учитывая, как круто в последние годы менялась моя жизнь и куда я попал сейчас, этот совет был бесценен.

До сих пор это окупалось для меня с троицей.

– Дайте лучше че… че-че-ви-цу? – по слогам выговорил я. – Выглядит неплохо. И кусок вон той рыбы, – морепродукты сегодня были представлены одной позицией.

Также мне досталась перловая каша и пара бутербродов с размазанным авокадо. Напитком оказался пресный чай, который никто не умел готовить, и давился я им каждый раз. Всё великолепие разместилось на пластиковом подносе серого цвета (видимо, чтобы не сливался со стенами).

Регенерация, даже самая совершенная, требовала ресурсов и первые дни в этом «божественном» месте меня душил жуткий голод, и я ел гораздо больше, но к сегодняшнему числу стало легче. Вовремя, ничего не скажешь! Без мяса было бы гораздо сложнее восстановиться после травм. Не думаю, что мне прямо-таки запретили бы его, но и просить стало неудобно.

Другие пациенты в столовой молча ели, расположившись каждый по своим углам. Лишь одна парочка и две тройки собрались своими группами, о чем-то тихонечко переговариваясь. Я старался есть осторожно и не спеша, вспоминая уроки этикета. Большую часть из тех правил я уже подзабыл, но мне хотелось произвести как можно более высокое впечатление на церковников. В конце концов, я все еще их опасаюсь, мало ли какие тайны они скрывают и зачем так упорно везут в Зверинец.

Возможно ответ будет ждать меня именно там?..

Глава 7. Летная площадка.

– Эта штука является полицейским браслетом, – начал пояснять незнакомый мне парнишка, показывая небольшой расстегнутый обруч ярко-белого цвета с синим светящимся индикатором. – Одевается на голую кожу твоей ноги. Можешь выбрать любую…

Я молча поднял и поставил на стул правую, а затем задрал штанину до колена.

Парнишка, представившийся как помощник старшего инквизитора отца Паисия, легко застегнул браслет на предоставленной конечности. Шов, где находился разрыв, идеально слился, и было невозможно понять, в какой именно точке находится потенциально уязвимое место.

Сегодня я еду в загадочный Зверинец. Посмотреть на демонов, дать им посмотреть на себя и, конечно же, проявить взаимное доверие с моим знакомым-инквизитором и всей их организацией в целом. Они проверяют мою сдержанность и открытость к контролю, а я улучшаю отношения с ними.

Когда браслет оказался на ноге, я слегка пошевелил ей и подергал руками, проверяя надежность креплений. Унизительная процедура, словно меня клеймят ошейником, как опасную собаку или слугу-раба, но ничего не поделаешь. Очевидно, дизайнеры устройства понимали всю щекотливость его использования и постарались учесть это во внешнем виде.

Если не знать о функционале браслета, можно подумать, что это просто стильный элемент образа. Легко представить, как на какой-нибудь средней планетке подростки носят такие штуки, выражая какие-то внутренние травмы и комплексы. Или надевает такую вещь какой-нибудь косплеер, собравшийся изобразить знаменитого персонажа, непременным атрибутом которого является такая вот штука.

Будь на то лишь моя воля и не стояло бы на кону мое дальнейшее существование в новом социуме, я бы не надел ничего подобного, даже если бы это была простая декорация без малейшего намека на функционал.

– Готово, – оказавшись также удовлетворенным результатом через планшет, парнишка отступил в сторону. – Вам нужно собраться?

Вопрос был скорее вежливый, чем реальный. Вещами обзавестись я еще не успел, да и не стремился. Слишком нестабильное у меня будущее, чтобы начать обрастать «корнями» хотя местные наверняка хотели бы обратного.

– Нет, можем идти, – я вежливо улыбнулся. – Как тебя зовут? Или мне стоит обращаться к вам как к господину помощнику старшего инквизитора? – я слегка хохотнул, поправляя складки на новой одежде для улицы.

Мне предоставили серые джинсы с узкими карманами, белую рубашку, простенький ремень и кроссовки черного цвета без рисунка. Очевидно, мои размеры им были известны, и всё подошло идеально. Уж время изучить меня вдоль и поперёк у них было.

– Илай, – немного задумавшись ответил помощник старшего инквизитора.

– Ты так похож на Паисия, думаю, не ошибусь, если предположу, что вы родственники? – я говорил и одновременно проверял штанину на себе.

Браслет был тонким и не просвечивал, так что я с легким разочарованием перестал проверять, как он на мне смотрится. Плевать! Надеюсь, они не заставят меня носить это повседневно.

– Я его сын, – сказал Илай и поторопил меня, вспомнив ответ на свой вопрос: – В таком случае, прошу следовать за мной. Нас ожидает флаер, на котором мы доберемся до Зверинца. Дорога займет около десяти минут, а если у вас возникнут вопросы, вы сможете задать их мне.

Флаер – в моей вселенной это был небольшой летательный аппарат, который мог переносить не слишком большие грузы и развивать такую же среднюю скорость. Был весьма дорогой, но всё же доступной штукой и работал на каких-то гравитационных принципах. Интересно, как они сумели его создать здесь, без технологий квантовых расчётов…

– Так твой папка не придет? – я спросил нарочито небрежно, прощупывая почву для дальнейшего разговора.

Следовало определить границы дозволенного и наиболее удачный стиль общения с подростком. Всё же моей целью является установление дружественных отношений с как можно большим количеством местных.

– Мой отец будет ожидать нас в конце пути и встретит по прилету, – странно глянув в мою сторону, ответил Илай.

Ага, значит, сленг и небрежность мы не любим. Необычно для подростка, которые, как правило, стремятся привлечь внимание и стать не такими, как все. Придется учитывать. Или я слишком предвзят к нему на почве возраста? Ведь, как известно, этот незначительный недостаток проходит со временем…

Кстати, открытие в моем словаре сленговых познаний заставило перечеркнуть некоторые теории касательно моего аномального полиглотизма. Вряд ли я мог бы узнать его за какие-то несколько секунд, когда мне предложили диалог с бандитским лексиконом впервые, а это опять же говорило о некоем мистическом происхождении моего таланта к языкам.

Не сомневаюсь, внутри организации велись непрекращающиеся споры по поводу источника всего этого. То ли дьявольские происки, то ли божественное благословление. И я уверен, последняя теория все же доминировала, ведь в противном случае я был бы уже давно мертв.

О подобных чудесах пишут и в тех историях из церковных книг, которые мне дали почитать. Например, была сказочка о том, как один монах при помощи зачарованной (замоленной) булочки заставил неграмотного мальчишку научиться читать и писать за считанные секунды, да еще и лучше всех в деревне.

Чем-то напоминает мою ситуацию, не так ли?

Тем временем мы прошли к больничной лестнице и по ней поднялись к выходу на крышу. На ней регулярно находился летающий флаер скорой помощи, и специально для моего высочества сюда пригнали еще один, заставив первый потесниться.

В лицо дунул свежий ветер, когда дверь-выход открылась. Там действительно на специальных площадках располагалось два вытянутых флаера, выглядящих ново и современно даже по моим меркам. Первый представлял собой конструкцию побольше и был выкрашен в белый цвет с красными полосами и большими знаками «плюс» по бокам.

Второй был значительно меньше. Примерно половина от первого и целиком черный. Пассажирский, очевидно, обладал куда меньшим арсеналом и доступной грузоподъемностью.

Дверь открылась не слишком обычным способом, бесшумно соскользнув в сторону и продемонстрировав нам нутро, при виде которого я испытал неожиданное удовлетворение. Вполне стильный салон с кожаными креслами и подлокотниками, на которых, стоило мне сесть, включились небольшие экраны.

Заинтересовавшись, я прочитал несколько предложенных мне функций: подогрев, легкий массаж спины и настройка формы всего кресла.

– А я смотрю, вы не такие аскеты, какими хотите казаться! – фыркнул, тыкая пальцем по виртуальным кнопкам.

Выбрав массаж, я расслабленно откинулся, мельком вспомнив физиотерапии, которым подвергался в течение всего времени лечения и, очевидно, еще буду. Шрамы на коже, трещины в костях и разрывы в мышцах так просто не уходят, и до сих пор я очень слаб.

Мое некогда идеальное тело сейчас похоже на пусть и свежую, но все же подушечку для иголок.

– Это представительский флаер, таких на всю планету наберется всего с сотню штук, – пояснил Илай, присаживаясь напротив и сдержанно приветствуя пилота через внутреннюю связь при помощи всё того же сенсорного экранчика: – Можем приступать к полету.

И снова я хохотнул от того, что даже такую работу здесь не доверяют машинам, заставляя людей гонять машины туда-сюда, перевозя пассажиров. Хотя… Он сказал, что это представительский флаер, а значит, это вполне может быть частью премиального сервиса. В таком случае я польщен и даже почти готов простить им браслет на ноге!

Глава 8. Зверинец.

Полет занял ровно обещанное количество времени. Десять минут, которые я при желании наверняка мог отследить по таймеру с погрешностью не более пары мгновений.

И все эти секунды я наблюдал проносящийся внизу город. Тонированные снаружи, изнутри окна летательного аппарата позволяли разглядеть всю непривычную архитектуру. Много высоких и блестящих зданий, парков и даже фонтанов. Люди разных возрастов и разного социального статуса вполне мирно существовали на одной земле, что вызывало особое любопытство.

А еще здесь была очень распространена реклама с запоминающимися лозунгами вроде «Пейте только лучшую воду, насыщенную минералами!». Или вот мой любимый пример: «Жилой комплекс премьер! Новинка от всемирно известной компании Оникс Трэвел». Дальше на данном плакате была картинка и несколько контактных данных.

И никаких пояснений.

Очень необычно, хотя, если немного подумать, то становится ясно, что местные просто используют для поиска подробностей информационную сеть через личные устройства. Вроде тех планшетов, которые так любят врачи в больнице, из которой я лечу.

– Отсюда всё такое безмятежное… – сказал я пареньку, который молча пялился на меня. – Я смотрю, у вас даже птицы летают. Неужели вы убираетесь за ними?

Его внимание уже начинало раздражать, и мне пришлось завести диалог. До конца полета осталось не больше четырех минут.

Самое то, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств прервать разговор неожиданным прилетом.

– Это прирученные птицы, – моргнув, ответил Илай, – они гадят только там, где положено, а некоторые даже умеют говорить.

– Хм, – я почесал затылок, – необычная декорация и идея. А зачем они вам?

– Бог учил беречь всякую тварь, – поясняет догмой решение правительства мальчик, – к тому же они радуют глаз обывателя. Не всегда всё должно быть лишь в угоду эффективности и выгоде.

– Ну-ну, – отвечаю и понимаю, что он не горит желанием продолжать разговор, а потому замолкаю.

Мы прилетели, зайдя на посадку крутым виражом прямо перед входом в невысокое строение. Вокруг уже почти не осталось цивилизованности. Очевидно, опасный объект держат вдали от обычных людей, и тут еще можно поспорить, сделано ли это ради их безопасности или секретности самого объекта.

Когда дверь открылась, первым вышел Илай, я последовал за ним. Напротив нас стоял отец Паисий, с легкой улыбкой приветствующий нас, как и было обещано.

Покинув флаер, я потянулся всем телом, чувствуя, как успевшая слегка застыть кровь снова расходится по мышцам. Метаболизм, подстегнутый травмами, заставлял больше двигаться и чаще менять положение. У всего есть свои плюсы и минусы…

Здание расположилось в центре крупной поляны, окруженной лесочком с высокими деревьями и толстой стеной из монолитного железа. На стене были маленькие башни с турелями угрожающего вида и башенки побольше, в которых, по-видимому, сидели люди.

На самой вершине стены, по всему периметру, была протянута стальная леска. Не думаю, что ошибусь, если предположу, что она под напряжением и невероятно острая.

Илай склонил голову, встав перед старшим Инквизитором, и тот провел над ним рукой, окрестив мальчишку. Некий ритуал благословения или приветствия?

Я замялся, не зная, что делать. До сих пор от меня не требовали соблюдения каких-либо ритуалов (кроме, конечно, поста), и стоит ли мне сейчас также вставать перед Паисием и кланяться ему, я не знал. И дело даже не в аристократичной гордости, – ее гораздо сильнее ранил браслет на ноге, – а в формальных приличиях.

Все же тут больше я иду на уступки, и, учитывая контекст, требовать от меня сейчас еще и поклонов, а также безоговорочного принятия всех правил веры было бы по меньшей мере нетактично. И это понял и сам Паисий, слегка улыбнувшись и покачав головой.

Конфликта удалось избежать.

Я выдохнул. Что ж, вот и повод вспомнить о том, что я нахожусь, как ни крути, среди верующих фанатиков, пусть и облаченных в легкую роскошь и сердобольность. Станут ли они пытаться обратить меня в свою веру, покажет время, а пока меня ждет бесконтактный зоопарк.

– Ну, с богом! – тихонько выдохнул Паисий и обратился ко мне: – Для начала нам предстоит пройти процедуру обыска и краткий инструктаж, а уже там мы тебя пустим в остальные помещения. Экскурсия будет короткой, не больше пятнадцати минут, а потом мы собираемся провести пару тестов с тобой.

– Хорошо.

Мы вошли в невысокое здание, этажа на четыре вверх, но самые важные объекты находились под землей. Стоило пересечь первую арку двери, как за обоими момим плечами пристроилось два вооруженных охранника.

Беглого взгляда не хватило, чтобы узнать о них что-либо конкретное, вроде уровня подготовки. А провоцировать их чересчур долгими рассматриваниями я не хотел.

Проверка, которой мы подверглись (я – с особой тщательностью), состояла из, по сути, конвейера. В самом начале нас банально просканировали металлодетектором и рентгеном, а также облапали руками, проверяя, не спрятали ли мы чего-то в укромных местах. Не постеснялись даже отвести за ширму и оглядеть… те места, о которых я бы не стал говорить в приличном обществе.

Следующим пунктом оказалась дезинфекция неизвестным распылителем. Когда я услышал об этом, то напрягся:

– Мы же не знаем как на меня подействует ваша химия!

– Мы проверили все на образцах твоей крови и иного биоматериала во время лечения. Несмотря на все различия в микрофлоре, ты толерантен ко всем неопасным болезням, известным нам. И за все прошедшие сорок девять дней ты ни разу не реагировал негативно на используемые нами лекарства. Вот только дозы для тебя нужны совсем другие.