Читать онлайн Проект «Забвение» бесплатно

Глава 1

«Хочешь изменить мир – начни с себя.»

Махатма Ганди

Эмилия запрыгнула в поезд в последний момент. Ей сегодня необычайно везло, что могло означать только одно – и дальше всё сложится хорошо. По крайней мере она надеялась на это. Поезд плавно тронулся, оставляя оживлённый перрон, и потянулся вдаль, навстречу новой станции. За окнами промелькнул вокзал, остались позади кирпичные стены фабрик и вскоре показались широкие луга. Поезд шёл по равнине, залитой ярким палящим солнцем. Утро только начиналось, но пекло стояло страшное. Жара в этом году наступила уже в середине весны и с началом лета только усилилась. Эмилия не выдержала яркости солнца за окном и опустила шторку. В купе стало немного легче находиться, даже почувствовалась работа кондиционера.

Эмилия впервые путешествовала одна, и ей было удивительно, что она сейчас может делать здесь всё, что хочет, без контроля со стороны и лишней суеты. У неё была возможность неторопливо уложить саквояж на багажную полку, достать всё необходимое для поездки, умыться и переодеться в лёгкую одежду – форма академии магии, пусть даже летней, никогда не отличалась удобством для этой поры года. Сменив наряд, девушка покрутилась перед зеркалом, в лёгком платье ей даже стало легче дышать.

– Другое дело, – произнесла она и приподняла полы платья. – Но покороче бы.

Она наклонилась к саквояжу и достала оттуда пяльцы, набор ниток и небольшой томик стихов, который взяла из дома ещё на Новогодних каникулах.

В этот момент в двери купе постучали.

– Что такое? – спросила Эмилия. Этот стук её насторожил, в общем-то как и суета, которую она не сразу заметила за дверью.

– Разрешите войти… юная госпожа, – раздался голос проводника.

– Да, конечно, – ответила девушка и присела на своё спальное место.

Дверь плавно отворилась, и на пороге появился стройный молодой мужчина. Эмилия замерла. На неё смотрели голубые глаза, ледяные и проницательные, казалось, способные заморозить что угодно. По спине пробежал холодок. Позади незнакомца стоял проводник, он держал дверь и глядел куда-то в коридор.

– Вы… наверно ошиблись? – произнесла Эмилия.

– Нет, – ответил незнакомец и жестом приказал проводнику оставить их наедине.

– Тогда извольте объясниться… – сказала девушка, сжав руки в кулачки.

– Извольте, – кивнул незваный гость. Его аккуратно уложенные волнистые волосы, колыхнулись, и несколько прядей упало на лоб. Он поспешил убрать их назад прежде, чем наклониться к Эмилии. – Мне нужно осмотреть вас и ваши вещи. А ещё будьте так добры сообщить цель вашей поездки.

Девушка так и замерла, её брови поползли вверх, а челюсть едва не упала вниз, её хорошенькое личико заливал румянец. Незнакомец хмыкнул. Эмилия поняла, именно такой реакции он и ожидал, обескуражив юную девушку, и теперь чувствует себя королём положения. К незапланированному вторжению голубоглазого красавца в личные покои не была бы готова ни одна барышня её положения. Ведь какой опыт взаимодействия с внешним миром могла иметь студентка магической академии в свои двадцать лет? Миром, где ей самостоятельно приходилось бы сталкиваться с трудностями и принимать решения. Под крылом семейства или в стенах магической академии трудно было чему-то такому научиться.

– Что же вы так притихли, адептка? – проговорил незнакомец и протянул руку к вещам на её столике. – Расскажите мне о себе.

С этими словами он взял томик стихов и, быстро пролистав его, открыл где-то на середине.

– С-сначала вы, сударь… – едва вымолвила Эмилия, она заметила, что в книге что-то лежало, и это что-то для неё было полным сюрпризом.

– Я сопровождаю того господина, что едет в следующем купе. Мне важна его безопасность. А спальные вагоны этого класса устроены таким образом, что внутренняя дверь вашего купе ведёт прямиком к нему. Поэтому, чем больше я о вас буду знать, тем спокойнее нам троим будет ехать.

Эмилия бросила взгляд на дверь, и в её взгляде ясно прочиталось, что именно теперь ни о каком спокойствии мечтать было нельзя. Незнакомец нахмурился и внимательнее вгляделся в её лицо. Казалось, теперь он смотрит на неё серьёзнее, уже не с прежним благодушием. Кончик вздёрнутого носика девушки нервно дёрнулся, пухлые губки поджались.

– Послушайте, мадмуазель, – непрошенный гость стал говорить более твёрдо. – Вам лучше рассказать мне, почему и зачем вы едете в Порт Нида.

Эмилия молчала и с некоторым замешательством наблюдала, как он вынимает из её книги небольшую фотокарточку. Как она туда попала и почему девушка сама не знала.

– Ну, что же, – незнакомец улыбнулся. – Тогда я расскажу вам свою историю. У меня есть приятель, который недавно сильно пострадал из-за плохих людей. Он сейчас едет на лечение, и нам с ним крайне важно добраться до Порта Нида без приключений. Потому, когда мы планировали эту поездку, предполагалось, что билеты в соседнее, ваше, купе не появятся в продаже. Оно должно было оставаться закрытым. Но тут из ниоткуда появляетесь вы. И я бы мог предположить, что в последний момент купе достанется кому-то весьма богатому и влиятельному – съездить к морю в эти знойные дни с комфортом сам бог велел. Но я никак не предполагал, что увижу здесь вас. Этот вагон с мягкими коврами, шикарными интерьерами, изысканным рестораном, мягкими перинами и первоклассным обслуживанием вам не по статусу.

Незнакомец, не выпуская книгу из рук, медленно развернул фотокарточку и протянул её девушке. На изображении была Эмилия, а справа от неё девушка-адептка её возраста, статная, черноволосая, подстриженная под карэ по самой последней моде. Впереди на в бархатном кресле восседала элегантная дама, её грациозность, полуулыбка и глубокий, умный взгляд сразу притягивали внимание. На фоне этого зрелого шарма юные адептки в строгой форме выглядели блекло.

– Это ваша матушка, урождённая графиня Лэнли…

– …мачеха, – наконец-то проговорила Эмилия. – Изабелла – её дочь.

– Я в общем это и имел ввиду. Вы, мадмуазель, – собеседник остановился и прочитал надпись на фотокарточке. – Вы, мадмуазель Арден, та самая вторая дочь, бесприданница.

– Сударь, прошу вернуть мои вещи и больше к ним не прикасаться.

Девушка скрестила руки на груди и опустила голову. Её собеседник без спроса присел рядом и с громким хлопком закрыл книгу с фотографией внутри.

– Моя фамилия Нортон, Лиам Нортон, – произнёс он. – Скорее всего вам это ничего и не скажет, но вашему отцу напомнит о событиях пятилетней давности… Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что закончил академию только благодаря его протекции. Потому считайте, что я ему должен. И если вы мне сейчас не расскажете, что побудило вас оторваться от семьи и поехать в такую даль, то мне придётся задержать вас. Уверен, вы самовольно отлучились, а ваши родные сбились с ног и не могут вас найти.

– Хорошо, – вздохнула Эмилия, и повернулась к нему. – Есть одно обстоятельство. Свадьба.

Глава 2

«Я не потерпел неудачу.

Я нашел 10 000 способов, которые не работают».

Томас Эдисон, изобретатель

Дарий впервые встретил Мадлен на похоронах, и она не произвела на него впечатления. Невзрачная и тихая серая мышка под траурной вуалью. Отец девушки внезапно скончался, оставив её круглой сиротой. Многие жалели это трясущееся в рыданиях существо. Только после похорон выяснилось, что эта бедная сиротка стала наследницей совсем небедного капитала и получила всё состояние покойного отца – владельца заводов, газет, пароходов. Всем трудно было поверить, что скромная и бесхарактерная Мадлен стала наследницей столь огромного состояния. У неё не было ни харизмы, ни уверенности в себе, ни доверенных лиц, ни понимания, как вести дела. Было непонятно, почему отец отдал её обучаться магии, а не послал в интернат, где растят финансово подкованных леди.

Дарий Д'Аркур, второй сын графа Лэнхэма, жил в Порту Нида не так давно, чтобы хорошо знать все перипетии в семьях местных богачей, но имел хороший нюх на деньги. Ввиду того, что Дарий был вторым сыном, он был вынужден вертеться как мог. Нет, он не жил в нужде, просто его амбиции не умещались в рамки капитала его семьи. Словом, он был типичным представителем драконьей знати, и ввиду природного стремления блистать ярче всех остальных не мог упустить из вида ситуацию с Мадлен. Первой его мыслью было скорее посвататься к девушке. И в своём успехе он был уверен ровно до момента, пока не сделал свой первый визит. В этот момент он понял, что охотников на руку и сердце Мадлен гораздо больше, чем он предполагал. Не все они отличались знатным происхождением или были богаты, однако лезли с любезностями, и не было от них никакого отбоя, особенно в первое время. В таком разнообразии женихов молодому дракону было легко затеряться. Иной бы сложил руки и ушёл искать счастья в другом месте (всё же Порт Нида, будучи большим курортным центром, к этому располагал), но только не Дарий.

Он решил подобраться к Мадлен по-другому. Многие знали, что девушка была посредственной и даже слабой волшебницей, но вспомнил об этом только Дарий. Из-за траурных мероприятий и юридических формальностей Мадлен пришлось покинуть альма-матер на неопределённый срок, и в её случае это было критично. Без постоянных и регулярных занятий её искра магии гасла, а усвоенные умения не развивались. Девушке нужна была учёба и тот, кто сможет её обеспечить. Дарий на эту роль подходил превосходно. Как дракон он прекрасно чувствовал потоки магии, разбирался в заклинаниях, имел глубочайшие познания в алхимии и некромантии. Конечно, у него не было опыта преподавания, зато было терпение. И оно было вознаграждено. Красивый молодой преподаватель с изысканными манерами быстро завоевал доверие «серой мышки» и стал важной частью её жизни, потому, когда Мадлен нужно было возвращаться в академию, он последовал за ней. Вернее, позаботился о том, чтобы получить место преподавателя заранее. У него был великолепный чёткий план и, казалось, ничто не могло ему помешать, но Мадлен упорно не принимала его ухаживания, избегала его и даже боялась. И чем активнее Дарий пытался подобраться к ней, тем встречал ещё большее сопротивление. Она держалась на расстоянии, строя лишь деловые отношения в парадигме «ментор-адепт».

И Дарий понимал, откуда взялась эта проблема. Причиной оказалась лучшая подруга Мадлен – Эмилия. Она как соседка по комнате и самый духовно близкий человек постоянно опекала подругу и расстраивала весь романтический флёр, который он мог навести дракон своим обаянием. Эта девушка оказалась проницательной и осторожной, прямо как её отец – ректор академии. От них обоих Дарий натерпелся обвинений в своём недостойном поведении, преследовании и домогательствах к адептке. Он искренне недоумевал, что он делает не так. Мадлен исполнилось двадцать лет, и она была совершеннолетней. Кроме того, в Кодексе, на котором он клялся при приёме в менторы, ничего не было сказано о запрете на любовные отношения между адептом и преподавателем. На этом Дарий и стоял, потому что придраться к его квалификации ректор не мог. Молодой и сведущий в магическом искусстве дракон преподавал алхимию безупречно, а если было нужно, мог заменить преподавателей по другим дисциплинам.

Тем не менее выговоры и обвинения со стороны ректора и его дочери лились как из рога изобилия. Дарий возненавидел этих двоих, но не мог ничего с ними сделать. Эмилия, будучи морально стойкой по своей натуре, на его чары и обаяние не поддавалась, а её отец, которого Дарий планировал взять в оборот через свои связи, ловко уходил от вопросов по взяткам. Не интересовали его покровительство и другие блага, которые могло предложить драконье семейство из Порта Нида. Кроме того, наведя справки о ректоре Ричарде Ардене, Дарий понял, что напал не на того человека. Привычным способом, а именно деньгами его не взять. В ранней юности Ричард женился на девушке низкого положения, и от этого брака в первый же год родилась Эмилия. Его родители, будучи расстроенными этим обстоятельством, настаивали на том, чтобы он отказался от ребёнка, благо нежелательная невестка умерла родами. В случае противления они грозили лишить его права на огромное семейное состояние и положение в обществе. Но юный Ричард выбрал оставить ребёнка при себе. Родители выполнили обещанное, лишив статуса, финансов и положения в обществе его и едва начавшую жить Эмилию. Они поставили ему чёткое условие: откажется от дочери – вернёт всё, что ему причиталось, но юный отец был упрям. Он решил строить новую жизнь. Спустя два месяца он повторно женился на девушке-аристократке из хорошей семьи, но положение и состояние ему так не вернули. Ничего не вернули ему и после того, как новая жена родила ему двоих детей (аккурат в годовщину рождения Эмилии). Молодой Ричард, будущий ректор, был пожизненно наказан за своё решение оставить нежеланного ребёнка в семье вместе с новыми детьми, сыном и дочерью. Этим новым внукам его родители демонстративно отписали всё, что забрали у собственного сына и презренной внучки.

Дарий понял, что нынешний ректор лез наверх и добился своего места, благодаря своим усилиям, а не взяткам и связям. Он был исключительным человеком с кристально чистыми и твёрдыми нравственными ориентирами. Такими же оказались все члены его семьи. Молодой дракон как ни старался, не смог воздействовать ни на супругу ректора, ни на его младшую дочь, ни на сына.

Именно эта суета с интригами и неудачными попытками манипуляции подтолкнула его к решительным действиям. Ведь, как известно, драконы никогда не упускают своей добычи. А Мадлен, или для него, как всех близких людей, уже Мэдди, была именно его добычей. И она не подозревала, что всего через три месяца её лучшая подруга Эмилия прибудет в порт Нида, чтобы помешать свадьбе, а Дарий сделает всё, чтобы она состоялась.

Глава 3

«Иногда люди не хотят слышать правду,

потому что они не хотят, чтобы их иллюзии были разрушены.»

Фридрих Ницше

Поезд медленно тянулся через поля золотистой пшеницы, вагоны ритмично покачивались под монотонный шум колёс. В воздухе стояла ужасная духота. Не смотря на активную работу кондиционеров, легче не становилось. К обеду зной был в самом разгаре. Эмилия лежала на своём спальном месте не в силах что-либо делать. Она пробовала заняться вышивкой, но поняла, что от духоты голова почти не соображает, а руки опускаются сами собой. Её льняное платье было уже насквозь мокрым от пота, его пришлось сменить на другое, но сколько могло продержаться и оно, было неясно. Летом девушка всегда сожалела о том, что не способна к магии, управляющей стихией.

– Так бы наколдовала себе ледник, – мечтательно произнесла она и закрыла глаза.

– Остановка, через пять минут станция Зайкасс, стоянка двадцать минут! – услышала Эмилия.

Проводник бодро протопал вдоль коридора, и ей вдруг расхотелось лежать. Она решила, что выйдет поглядеть на станцию и разомнётся. Утро выдалось тревожным и напряжённым, нужно было собрать мысли в точку, и раз уж шитьё не шло, то ходьба вдоль перрона могла помочь. Кроме того, Эмилии было интересно, сможет ли она увидеть в окне соседнего купе того таинственного пассажира, которого опекает её внезапный знакомый Лиам Нортон. Сегодня она рассказала ему о цели своей поездки в Порт Нида, рассказала ему пусть и кратко, но всю суть своего нелёгкого и весьма опасного предприятия. Только он на это ничего не ответил. Конечно она не ждала такой бурной эмоциональной реакции, какой перед самой поездкой её окатила Изабелла, но и просто молчания она не ждала. Лиам вышел из её купе в задумчивости и больше не появлялся. Эмилия отчётливо слышала, что он зашёл в соседнюю дверь, там мужчины явно что-то обсуждали между собой, но под покровом весьма крепких заклинаний было неясно что. Эти двое кого-то опасались, и, судя по первичным повадкам Лиама, колдуна-перевёртыша, которым Эмилия к счастью не оказалась.

«Может поэтому сейчас в соседнем купе тишина. Они расслабились и, наконец, отдыхают. Жара могла разморить обоих», – подумала девушка.

Она спустилась на платформу и внезапно попала в водоворот гула и суеты. Кто бы мог подумать, что захолустный городок посереди прерий настолько бурлит жизнью! По перрону сновали лоточники, второпях предлагая свой товар, вдоль вагонов носились носильщики с поклажей, у соседнего вагона толпились пассажиры. Немного поодаль располагались билетные кассы, различные киоски и магазинчики, и везде были люди, много разных людей, в горячем стоячем воздухе пахло углём и свежей выпечкой. Эмилия немного растерялась. Столько незнакомых людей разных полов, возрастов и родов занятий собралось в одном месте, притом в незнакомом для неё месте. Если бы рядом был кто-то, с кем можно было бы поговорить, скрашивая неловкость и растерянность, было бы легче. Но тут приходилось бродить в гордом одиночестве наедине с собой, чувствуя неловкость от взглядов людей, проходящих мимо неё. И вроде бы Эмилия знала, что наложила на себя хорошее заклинание неузнаваемости, которое не даст встречным даже приблизительно вспомнить её облик, но неприятное ощущение растерянности не покидало её. Она подумала, что сошла зря, но, чтобы уже не портить момент, решила пройтись к дальним киоскам, и посмотреть на товар. Покупать что-либо Эмилия не планировала, лишних денег у неё не было, только небольшая сумма, которую она смогла отложить со стипендии, да и той скорее всего могло хватить впритык. Это сейчас её билет был полностью оплачен компанией «Госта и Ко», которой ныне владела Мэдди. Она же забронировала номер в гостинице, где в преддверии свадьбы размещались все иногородние гости.

Эмилия планировала сорвать свадьбу и спасти подругу от этого брака. Потому в случае успеха у неё было два варианта: при позитивном – провела бы время с Мэдди до конца лета, а потом они вместе направились бы в академию, при негативном же – пришлось бы срочно уезжать из Порта Нида, отбиваясь от гнева дракона и кто знает ещё от чего ещё.

– Хотите лимонада? – внезапно услышала она. Эмилия повернула голову и взгляд её встретился с холодными голубыми глазами Лиама Нортона.

– Ам… – только сумела произнести она.

– Это согласие? – Лиам расплылся в улыбке. Ему явно нравилось ставить её в неловкое положение и следить за реакцией. Только в этот раз он обходился с ней гораздо дружелюбнее. – Решайтесь, поезд скоро уедет, а вам явно нужно выпить чего-то освежающего.

– Вы читаете мысли? – спросила Эмилия.

– Не имею такой способности, но и без того понятно, что вам даже дышать трудно. Жара – явно не ваша стихия.

– Настолько не моя, что даже сил не было выйти на завтрак, – вздохнула она, про себя отметив, что Лиам держался чересчур бодро. И это в тёмно-синем костюме, в пиджаке.

– А сюда вас, значит, другие силы потянули?

Эмилия не знала, что ответить. Вышло как-то нелогично, и сама она об этом не подумала прежде, чем жаловаться. Нельзя же было сказать, что её ужасно взволновала их встреча и что она чего-то от неё ждёт.

– Ладно, – произнёс он, прервав неловкое молчание. – Предлагаю взять лимонада на троих и вернуться в вагон. Думаю, пришла пора познакомить вас с моим приятелем, если вы, конечно, не возражаете.

Эмилия не возражала. У неё даже голова пошла кругом от предвкушения поддержки в этом пути. Если родители, брат и сестра уговаривали её не вмешиваться в дела этой свадьбы, и даже попытались удержать её в четырёх стенах, то Лиам, судя по всему, решил помочь. Эмилии были нужны люди, которые просто поверят, что Мэдди надо спасать и что её поездка не прихоть или пустое беспокойство. Эмилии казалось, что кроме неё никому не было дела, что её подруга попала в беду.

У неё пред глазами стоял тот вечер, когда Мэдди вся бледная и окровавленная появилась на пороге их комнаты в общежитии. Её определили в лазарет, помыли, переодели и не нашли никаких ран или ушибов. Расспросы ничего не дали, девушка бредила, а потом вовсе впала в кому. Эмилия три дня провела у кровати подруги, ожидая, что та очнётся. И она очнулась, только внезапно оказалось, что Мэдди потеряла память. Она никого не узнавала, а себя рассматривала так, будто впервые видит, говорила на какой-то тарабарщине и спрашивала о каком-то «смартфоне». Она радовалась и пищала, когда Эмилия пыталась ей рассказать о академии магии, потом мнила себя главной героиней какой-то детективной книги. После выписки из лазарета она с диким рвением оббежала все коридоры академии, куда могла добраться, со странной улыбкой рассуждала про странное место под названием «Ходварц», навела ужасный бардак в их с Эмилией комнате при попытке найти какую-то волшебную палочку, меряла свои платья и была очень недовольна «бабкиным» гардеробом.

Дальше был вообще вопиющий случай: Мэдди пыталась повеситься на шею отцу Эмилии, потому что он «красавчик-ректор», который должен «быть с ней». А когда ничего не вышло, она сильно загрустила. Тут её и взял в оборот Дарий. Новая Мэдди стала покупать много косметики и дорогих нарядов, чтобы больше ему понравиться, а он окружил её таким вниманием, что она видела и слышала только его. Эмилия много раз пыталась сказать, что дракона привлекает не она, а её богатства, и что до несчастного случая прежняя Мэдди его справедливо отвергла. Но новая Мэдди всё воспринимала в штыки, она каждый раз просила не завидовать её счастью.

И без того ужасная ситуация завершилась публичной помолвкой Мэдди и Дария. Потому у Эмилии не оставалось сомнений: Дарий что-то сделал с её подругой, когда понял, что прежней она ему не достанется. Только доказать это не было возможности. Всё так быстро закрутилось, что никто и глазом моргнуть не успел. Эмилия, было, отчаялась, но внезапно пришедшее приглашение на свадьбу дало ей надежду. А теперь надежда ещё и подкреплялась внезапным знакомством в поезде. Она знала, что поступала верно, и это точно был знак.

Глава 4

«Самое лучшее – прямо и просто сказанное слово».

У. Шекспир

Первое, что отметила для себя Эмилия, войдя в купе своего соседа, – там было прохладно. Эта неожиданная перемена очень удивила её. Сначала это сбило с толку, но потом она поняла, что здесь явно «подправили» климат с помощью искусного заклинания «Летний вечер». Оно было весьма сложным в исполнении, а соответственно недешёвым и использовалось в основном в больничных палатах. Пациентам было комфортно при такой температуре и считалось, что микроклимат, создаваемый этим заклинанием, способствует скорейшему восстановлению. По радио постоянно крутили рекламу этого средства. В комнате у Эмилии стояло радио из карболита с круглым динамиком посередине. Этот динамик пересекало несколько декоративных лучей, от этого его форма очень напоминала шипастую сферу, в которую заключали заклинание «Летнего вечера». Это была приятная ассоциация.

Купе было зеркальным отражением её собственного и было столь же шикарным по обстановке, однако при этом казалось более тёмным. И это было неудивительно, потому что обычно по приходе с яркого солнце всё вокруг казалось более тёмным. Может оттого Эмилия не сразу разглядела на диване человека.

– Смелее проходите, – подбодрил её сзади голос Лиама Нортона.

Эмилия крепче сжала два картонных стакана с лимонадом и шагнула к столику у окна.

– Я подумал, что лимонад будет как раз кстати, – продолжал он, обращаясь уже к своему приятелю. – И мадмуазель Эмилия помогла мне его принести.

– Благодарю вас, – кратко произнёс он и, приподнявшись потянулся за своим стаканом. В этот момент Эмилия заметила, что её визави в другой руке держит солнцезащитные очки, а, спустя ещё полмгновения смогла рассмотреть его полностью. Сначала элегантный белый костюм, затем золотистые волосы, а потом и лицо.

Это был молодой человек приблизительно её возраста, ослепительно красивый, красивый настолько, что при первом взгляде на него сердце Эмилии забилось быстрее. Он был изящным, как фарфоровая статуэтка, но в его позе чувствовалась стальная выправка и скрытое напряжение. Девушка как заворожённая глядела перед собой и чувствовала, как краснеют её щёки. В этом смущённом состоянии она даже не поняла, как села на стул. Без приглашения этого делать не стоило, но думать об этикете уже было поздно. Новый знакомец захватил всё её внимание.

– Позвольте представиться, – произнёс он. – Лукас Кэйсил. Может быть моё имя вам не скажет ничего, я мало известен в вашем круге общения. И скорее всего вы могли слышать обо мне от вашей подруги, свадьбу которой вознамерились сорвать.

Эмилия действительно слышала эту фамилию, но не от Мэдди, а от своей мачехи – Габриэль. И речь была не о Лукасе Кэйсиле, а о Шоне Кэйсиле. Одним злополучным утром Габриэль прочитала в газете некролог, который следовал через неделю после смерти отца Мадлен. Её мачеха знала Шона Кэйсила лично, потому дала волю эмоциям и скорбела о нём долгое время. Но что самое примечательное: Шон Кэйсил и отец Мадлен были бизнес-партнёрами. Отец Эмилии тогда сказал, что это всё странно и весьма опасно, потому что такие большие деньги повлекут за собой ещё больше трагедий. И он был прав. Эта встреча была чем-то вроде провидения. Она каким-то странным образом наткнулась на людей, близких к этому водовороту событий.

– Моя мачеха знала вашего отца, – произнесла Эмилия и опустила глаза на свой стакан лимонада. – В юности они были хорошо знакомы. Потому примите мои соболезнования в связи с вашей утратой.

– Принимаю, – ответил собеседник. В этот момент раздался протяжной гул, за ним толчок, и поезд тронулся.

– Мне наверно стоит вам всё объяснить…

– Думаю, только потеряем время, – ответил Лукас. – Я достаточно знаю от Лиама. И про то, что вы дочь ректора магической академии, где он учился, и про ваш рыцарский порыв со спасением подруги, и про побег от родителей ради этой миссии.

Эмилия боялась поднять глаза. Этот красивый мальчик так упростил всю её миссию, что ей это показалось насмешкой. Надежда на какую-то помощь меркла. Если даже семья её не поддержала, что можно было сказать о случайном попутчике? Эмилия слишком часто сталкивалась с отвержением и насмешками. Именно такие богатые и красивые мальчики, едва узнав, что её происхождение и статус сомнительны, а за душой ничего нет, теряли к ней интерес и с охотой демонстрировали презрение и всячески пытались унизить. Эмилия пожалела, что сняла заклинание «забвение лика» и позволила Лукасу Кэйсилу рассмотреть своё лицо.

– Моя подруга в настоящей беде, и времени спасти её всё меньше. Потому я отчаялась и бежала из дома. Я считаю, когда важный вам человек в беде, его нужно спасать, а не смотреть, как он гибнет, – произнесла она и решилась поднять глаза. Её взгляд встретился со взглядом Лукаса, и внезапно она увидела в нём не презрение или снобизм: в них промелькнул искренний живой интерес.

– Такая преданность в наше время редкость, – ответил он. – Хорошо, когда понимаешь, кто перед тобой.

В его тоне не было насмешки, в нём звучало… уважение. Это сбивало с толку. Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Скорее тень одобрения, смешанная с усталостью. Он прищурился и подался немного вперёд. В этот момент Эмилия поняла, что Лукас плохо видит. Ему явно было тяжело держать на ней взгляд. Эмилия сопоставила этот факт, тёмные очки и эту почти больничная обстановку в купе. Лукас Кэйсил явно чувствовал себя нехорошо. Вот почему его опекал Лиам, и возможно этим можно было объяснить его настороженность и усталость. Вывод напрашивался сам: с этим юношей не так давно произошло что-то плохое.

– Видите ли, – продолжил Лукас. – Со мной недавно произошёл ряд несчастий, в том числе покушений на мою жизнь, потому я теперь тщательно выбираю круг общения.

Он выдержал некоторую паузу, элегантным движением поднёс свой стакан к губам, отпил немного лимонада и поставил обратно на столик. Эмилия внимательно посмотрела на его руки: длинные пальцы твёрдо держали стакан, не дрожали. Да и в целом он выглядел уверенно – спину держал прямо и, несмотря на общую худобу, не производил впечатление больного.

– Я попал в непростую ситуацию, мадмуазель Арден, – продолжил Лукас. – И эта ситуация каким-то невероятным образом оказалась связанна с вами.

Он перевёл взгляд на Лиама, Эмилия обернулась и тоже посмотрела на него. Выражение лица молодого человека было ироничным и немного смущённым. Лукас прищурился, понимающе кивнул и продолжил уже в более бодром тоне:

– Вы наверняка знаете, что смерти моего отца и отца вашей подруги Мадлен произошли при странных обстоятельствах, но следствие не довели до конца и просто свернули?

Эмилия решила многозначительно промолчать, ей показалось, что так дело пойдёт быстрее. Если она скажет, что ничего не знает, то будет выглядеть в плохом свете, а если скажет, что знает, он прицепится к ней и станет выспрашивать, что именно она знает и откуда. Эмилия просто хотела дослушать и понять, к чему она здесь, и чего ждать от этой встречи.

Лукаса её молчание устроило, видимо он принял его за внимание к деталям рассказа. Он выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Так вот, спустя некоторое время после смерти моего отца под удар попал и я. Меня отравили самым ужасным образом, и выжить мне удалось только благодаря чуду. Всё то время, которое я пробыл в столичном госпитале меня пытались так или иначе убить: наёмные убийцы подстерегали везде. Как вы догадываетесь, всё это было злым умыслом того, кому выгодна моя смерть. А она выгодна единственному человеку – моей мачехе Ингрид.

Лукас отпил лимонада и заговорил уже с более твёрдой интонацией:

– Дело в том, что отец оставил завещание, согласно которому я становлюсь наследником всего семейного состояния по достижении совершеннолетия. И если его не наступит, то всё по закону получит моя драгоценная мачеха. Потому сейчас она делает всё возможное, чтобы я не дожил до двадцати одного года.

– Это чудовищно, – проговорила Эмилия, представив всё страдание Лукаса, которое он пережил от смерти отца и до нынешнего момента. Не зря он был таким недоверчивым: вернуться из больничной палаты во враждебный мир, где продолжит бороться за право жить, – то ещё испытание.

– Но чем же я могу помочь? – спросила она.

– У нас есть, что вам предложить, мадмуазель Арден, – произнёс Лиам. – Мы изучили юридическую сторону вопроса, и нашли весьма авантюрный способ обойти закон и дать возможность господину Кэйсилу дожить до его совершеннолетия.

– Я могу жениться, – продолжил Лукас. – Тогда в случае моей смерти всё получит моя вдова. Убивать меня моей мачехе станет бессмысленно. И именно эту возможность мы с мистером Нортоном обсуждали только сегодня с утра. Представьте его удивление и радость, когда он увидел вас в соседнем купе. Лиам рассказал мне о вас и о вашем отце, и рекомендовал как подающего надежды боевого мага… Это подоплёка для выгодного нам обоим брака…

На этом моменте Эмилия опешила. Она замерла, чувствуя, как леденеют её пальцы. Брак? С незнакомцем? Ей делали предложение «руки и сердца» самым что ни на есть странным образом. Хотя, что она вообще ожидала от этой поездки? Сбежав от семьи в чужой город, практически без вещей и денег, она настроила всё своё предприятие на авантюрный лад. Стоило ли теперь удивляться всему происходящему?

– Я предлагаю вам выгодную сделку, – сказал Лукас. – Ваша подруга Мадлен Хэйз, которую вы едете спасать от «рокового» брака, попала в руки могущественного противника, с которым вам в одиночку не справиться. Думаю, вы сами об этом знаете. Я предлагаю вам не только брак, но и финансовую, юридическую и практическую помощь. Вы получите статус и место, при котором сможете жить в Ниде и неспешно делать то, за чем приехали. Мы с Лиамом этому поспособствуем, и поможем подготовиться…

– Я уже еду к своей подруге, и на моё имя она забронировала отель… – хотела было сказать Эмилия.

– Вы едете в неизвестность, в настоящую ловушку, – Лиам вмешался в разговор, и голос его был уже не такой, как раньше, он стал более жёстким. – Ваша подруга возможно даже не причастна к этой поездке. Я более чем уверен, что Дарий устроил это, чтобы красиво вывести вас из игры. Вы сами сказали, что Мадлен изменилась и стала вести себя странно, причём в угоду всё тому же Дарию. И кажется только вы уцепились в это обстоятельство и стали ему поперёк горла со своими подозрениями. И теперь вам не кажется сомнительным, что подруга решила просто так вас пригласить и поселить не у себя в доме, а в каком-то отеле?

Эмилия молчала. Она и сама уже понимала, что отправилась в это путешествие ужасно неподготовленной, но мысли о ловушке у неё не возникало. И теперь внезапно поняла, что пора признать свою ошибку. Назад ей пути уже не было, а эти двое предлагали серьёзный продуманный план.

– Это будет не просто сделка, – продолжил Лукас. – В обмен на то, что вы станете моим щитом я предоставлю всё, о чём вы попросите, помогу в любом деле и обеспечу вас на всю жизнь.

Он сделал паузу, и его голос, прежде ровный, дрогнул:

– У вас передо мной не будет никаких обязательств, кроме одного – помочь мне дожить до совершеннолетия.

Сердце Эмилии сжалось. Слова Лукаса были настолько искренними, что не оставалось сомнений: он не циничный манипулятор, а человек загнанный в угол и, предлагающий сделку из последних сил.

– Похоже, нас с вами свела судьба, мистер Кэйсил, – сказала она тихо, глядя прямо ему в глаза. – Если ваш план сработает, мы оба получим шанс. Я согласна.

Она увидела, как он замер. Как его плечи, бывшие напряженными, чуть опустились, будто с них сняли невыносимую тяжесть. На мгновение он потянулся к ней – не физически, а всем своим существом, словно к единственному источнику тепла в ледяной пустыне. Но тут же, словно испугавшись этого порыва, откинулся на спинку дивана, его лицо вновь стало холодной маской.

– Хорошо, – сдавленно произнес он. – Тогда мы договорились.

Глава 5

«Избрав цель, иди к ней всем сердцем.»

Конфуций

Остаток дня Эмилия, Лукас и Лиам провели вместе, строя планы на ближайшие сутки. Они много говорили о ситуации с Мэдди, о Дарии и коварной мачехе Ингрид. Лукас рассказал о себе и том, каким адом последние полгода была его жизнь. Он возвращался из столицы, где лежал в госпитале «Пяти стихий». Яд, от которого он едва не скончался, ослабил зрение, сделав глаза светочувствительными, нарушил магические способности и ослабил его единение с «искрой», отчего магия и накопление маны были весьма нестабильны. В условиях мира, где каждый имел «искру» и мог ею пользоваться в зависимости от приобретённых навыков или врождённого таланта, Лукас был уязвим и более, чем беспомощен. За последние три месяца он пережил череду покушений и теперь, когда ему оставалась совсем немного времени до совершеннолетия, отправился домой, чтобы подготовиться к принятию наследства. Он рассказывал о своих злоключениях с горькой иронией в голосе, и при этом выглядел просто потрясающе. Его молодое крепкое тело полностью восстановилось, а в глазах горела решимость выжить вопреки всему.

И Эмилию это не устраивало… Если бы Лукас предстал перед ней несчастным мальчиком, было бы легче. Было бы понятно, что его нужно пожалеть. Но в нём она видела красивого молодого мужчину, который пережил горе и много боли, и при этом не сломался. Он был прекрасен в своей борьбе и был готов бороться до последнего. Она смотрела на него и млела. Спустя всего несколько часов знакомства она не могла думать ни о чём, кроме как о его красивых серых глазах, смотревших на неё с неприкрытым любопытством. В разговоре с ним Эмилия старалась выглядеть компетентно, собранно и уверенно, не выражая каких-то лишних эмоций, но при этом чувствовала, как пылают её щёки, а сердце стучит быстрее от одного его взгляда. Она рассказывала всё, что знает о Дарии, как развивались события в Академии, как она навещала в госпитале Мэдди, внезапно появившуюся в кровавом виде на пороге их комнаты в общежитии, как она перестала быть собой после этого.

Лиам слушал и мрачнел. У него явно были неоптимистические мысли по поводу всей этой истории, однако пока что он держал их при себе. Сейчас весь план, намеченный на скорую руку, ложился на его плечи и требовал предельной концентрации.

– Кажется, придётся уладить ещё пару вопросов относительно мадмуазель Арден, – проговорил он и поднялся с дивана. – Вы мне даёте право на распоряжение вашим багажом? На всякий случай, возможно нам нужно будет сменить поезд.

– Д-да, – ответила Эмилия, и голос её дрогнул. – Всё, что считаете правильным.

– Ну, и отлично, – улыбнулся Лиам. – И не волнуйтесь вы так, всё будет хорошо.

Он вышел, оставив Эмилию и Лукаса наедине, впервые за это время. В купе внезапно повисло неловкое молчание, сопровождаемое лишь ритмичным стуком колёс. Эмилия, предательски покраснев, отвела глаза в сторону, к окну.

– Боюсь, я не сумею увлечь вас подходящим разговором, – произнёс Лукас, откинувшись на спинку дивана. – Это Лиам мастер вести непринуждённые беседы.

– Мы можем помолчать, пока не вернётся Лиам, или пока не найдётся тема для разговора, – ответила Эмилия, пожав плечами. – Всего-то.

– Мне кажется, что о чём бы я ни говорил, всё возвращается к одной теме – теме моего выживания, а об этом я рассказал уже всё. Как видите, из меня собеседник тот ещё.

– В наших запутанных ситуациях трудно думать о чём-то… нормальном.

– И это ненормально, – сказал он. – В обычной ситуации мы не сидели бы здесь, ожидая моего телохранителя из разведки…

– В обычной ситуации мы бы никогда не встретились, – горько заметила Эмилия. – А если бы и встретились, то вряд ли бы заговорили. Вы же в курсе моих семейных перипетий, мистер Кэйсил?

Лукас кивнул. Лиам успел доложить ему обо всём и рассказать про непростую ситуацию ректора Ардена и Эмилии.

– У меня полная катастрофа внутри семьи. Я всегда была нежеланной и чужой для родителей отца и тем более родителей мамы… мачехи Габи. Но эти светские условности… Бабушки и дедушки, лишившие отца денег и поддержки, вынуждены поддерживать репутацию в глазах общества. Потому все праздники, каникулы или семейные торжества мы вынуждены собираться и справлять вместе, чтобы все вокруг видели этот спектакль. Нас, детей, они разделили так: зимние каникулы мы проводим у родителей отца, а летние у родителей мамы. Вы не представляете, какое это испытание. Когда моим брату и сестре позволено абсолютно всё, мне нельзя лишний раз даже выпить стакан воды, дотронуться до мебели или ходить дальше позволенных мест. Удивительно, что дышать позволяют…

– Я понимаю, вам непросто, мисс Арден, – сказал Лукас, и в его тоне появилась некоторая мягкость. – Ваша семья непроста, но по крайней мере она у вас есть… Сейчас, когда умер мой отец, а Ингрид стала смертельно опасной, у меня земля ушла из-под ног. Потому цените свою несовершенную, но предсказуемую семью. Она – ваша опора.

Он протянул руку и осторожно накрыл её пальцы, мявшие юбку на коленях. Простой жест поддержки, но Эмилия встрепенулась, и замерла. Ладонь Лукаса на её коленях дрогнула, и его пальцы сжались сильнее. Другая его рука потянулась и прикоснулась к её плечу. Лукас внезапно оказался так близко, что она смогла рассмотреть его прекрасные серые… нет не серые, а даже голубоватые глаза и обрамлявшие их густые ресницы.

– А ещё хочу сказать, что вы неправы, – продолжил он. – Или принимаете меня за кого-то другого. Ни я, ни мой покойный отец никогда бы не пренебрегли ректором Арденом и его семьёй. Поступки определяют человека, а ваш отец, сделав сложный и рискованный выбор, не сломался. Это вызывает уважение, и мне всё равно, что думают другие. Сейчас, когда я вижу вас, такую смелую, добрую и решительную, готовую на всё, чтобы рассеять тьму, нависшую над Мэдди, я понимаю, что восхищён и поражён до глубины души. В моём мире едва ли можно встретить девушку, подобную вам.

Эмилия слушала, и краска заливала её лицо. Даже если этот красивый мальчик ей сейчас льстил, ей было приятно слушать его, но что-то подсказывало ей, что этих слов не стоит бояться, равно как его рук, находящихся на её коленках. Жаркая волна захлестнула её грудь, но вдруг холодный разум достучался до её чувств. Они только познакомились, а она уже позволила себя трогать.

Дверь купе внезапно хрустнула и открылась. На пороге стоял Лиам. В его глазах застыло насмешливое и одновременно удивлённое выражение. Испуг и стыд пронзил Эмилию. Она отпрянула от Лукаса и опустила глаза в пол.

– Мистер Нортон, впредь научитесь стучать, – произнёс Лукас, закинув ногу на ногу и выпрямив спину. Эмилия с удивлением отметила, как быстро он натянул маску холодной вежливости, в нём уже не было видно прежнего юноши, который мгновение назад держал её за руки.

– О, простите, Кэйсил, – ответил Лиам и театрально всплеснул руками. На него явно не действовали эти условности. – В следующий раз вешайте табличку на двери, если уж решили наладить… контакт с вашей невестой.

– Пожалуй, мне лучше уйти… – проговорила Эмилия и поспешно встала со стула. – Нам всем стоит немного отдохнуть и переварить сказанное.

– Погодите, – произнёс Лукас и потянувшись, взял её за руку. Она опустила взгляд и почувствовала, как он кладёт ей на ладонь небольшой предмет. Эмилия замерла от радости и смущения. Артефакт «Летний вечер»!

– Возьмите, – продолжил он, прежде, чем она попыталась сказать, что это слишком щедро. – Я настаиваю. Без этого в такой зной просто не выжить.

Эмилия улыбнулась, впервые не смущённо или из вежливости. Это была лучезарная улыбка, от которой засветилось всё вокруг. Она прижала подарок к груди и вышла из купе.

– Чёрт возьми, Кэйсил, что это было? – услышала она голос Лиама, прежде, чем дверь закрылась.

Глава 6

«Никто тебе не друг, никто тебе не враг,

но всякий человек тебе учитель.»

Сократ

Эмилия не вернулась в купе сразу, она поняла, что хочет есть. Утром её мутило из-за жары, а теперь, когда она отдохнула в прохладе, ей срочно требовалось подкрепить силы сытной едой. Кроме того, хорошо было бы с едой переварить произошедшее. Она активировала «Забвение лика» и, положив в карман подарок от Лукаса, направилась в вагон-ресторан. Теперь, обладая новыми знаниями, она смотрела на мир по-другому. Слово «опасность» теперь играла для неё другими смыслами. Мир перевернулся.

Позже, ложась спать, Эмилия думала не о том, что сейчас её родные сбились с ног, не понимая, куда она исчезла, а о том, что ей предстоит пережить в ближайшее время. Она смутно предстояла, что когда-нибудь станет женой кому-либо. У неё и отношений с парнями толком не было. За Изабеллой ухаживало множество парней, они ходили за ней с тех пор, когда ей исполнилось четырнадцать, а у неё, у Эмилии, были лишь мимолётные встречи с юношами, которые, едва услышав о её скандальном происхождении и отсутствии богатого приданного, моментально теряли всяческий интерес и переходили в поклонники той же Изабеллы. И тут внезапно она и жена, пусть по договорённости, контракту и вообще исполняющая роль живой мишени, но жена, миссис Кэйсил. Этот красивый мальчик станет её мужем, пусть и фиктивно, но… кто же знает, как оно будет дальше. Сейчас она спасёт его, а дальше будь, что будет. Эмилия внезапно встрепенулась. Мэдди! Она совсем забыла о Мэдди, и о том, зачем едет в Ниду.

«Так никуда не пойдёт, – произнесла Эмилия про себя. – Я должна помнить, зачем я здесь!»

С этой мыслью она закрыла глаза и, сморенная всеми переживаниями дня, уснула крепким сном.

Ночью Эмилию разбудили приглушенные, но отчётливые звуки борьбы за стеной. В соседнем купе что-то со звоном билось, падало и ударялось о стены. Она вскочила с постели, её сердце колотилось как бешеное. Она приникла к двери, разделявшей её купе и купе Лукаса и услышала сдавленное дыхание, глухой стон, резкий выдох. Кто-то упал и подпёр дверь своим телом. Не раздумывая, она выскочила в коридор. Там метались тени, освещаемые тусклым огоньком ночника. Дверь в соседнее купе была открыта. Лиам, прижимая руку к кровоточащему плечу, сражался с двумя неизвестными мужчинами. Лукас был внутри купе, он стоял спиной к окну и готовился к обороне – третий неизвестный угрожал ему ножом. Эмилия ахнула. Даже в этой неразберихе она поняла, что лезвие было заряжено каким-то мощным смертоносным заклятием, против которого слабая искра Лукаса не устоит.

– Лиам! – крикнул Лукас, и в его голосе была не паника, а холодная, сфокусированная ярость.

Эмилия не стала ждать. Сгусток магической энергии вырвался из её ладони и ударил в ближайшего наемника, отбросив его от Лиама. Лиам, воспользовавшись внезапной помощью, схватил второго противника и, оглушив его заклинанием, бросился к Лукасу. В это время отброшенный Эмилией наёмник, вскочил на ноги и ринулся на неё. В темноте сверкнул магический клинок, смертоносное оружие, разящее наповал. Эмилия попыталась перехватить его, но не смогла, мужчина ловко извернулся и ударил её в живот. Всё произошло настолько быстро, что она даже не успела создать нормальный щит или накастовать атакующее заклинание. Наскоро созданный барьер защитил он ножа, но при этом лопнул и откинул Эмилию в сторону. Сгруппировавшись, она устояла на ногах, но тут её ждал второй удар. Она попыталась увернуться, но лезвие, направленное в неё, прошло по касательной и чиркнуло по рёбрам, разрезав ткань и кожу острой, жгучей болью. Она подавила стон и, спотыкаясь, отступила назад. В этом движении она сплела быстрое заклинание, чтобы откинуть наёмника от себя, но оно оказалось слишком слабым. Оно прилетело в лицо нападавшего и разбило ему нос. Это разозлило его ещё больше. В этот момент Эмилия увидела его глаза, в них не было ничего человеческого, только желание уничтожить её. Он сделал выпад рукой, и заколдованное лезвие, рассекая воздух, метнулось в её сторону.

Эмилия вызвала новый щит, надеясь, что он будет лучше первого. И в этот самый момент перед ней вспыхнул другой магический заслон – искра Лукаса. Она ощущала её так же, как днём ощущала руки Лукаса на своих коленях. Щит, созданный им, горел яростным светом и перекрывал своей силой её собственный. Это была мощь, сравнимая с силой боевого мага, прошедшего горнило реальных сражений, не чета её щиту из академических дуэлей. Вспышка длилась лишь мгновение: едва лезвие коснулось щита, он исчез, а вместе с ним испарился и нож. Эмилия быстро преобразовала свой щит в мощный импульс и метнула его в противника. Магический удар сбил его с ног и отбросил в противоположную сторону коридора. Наёмник больше не поднялся.

Эмилия обернулась в сторону Лукаса. Она зажгла свою искру в готовности помочь ему, понимая, что его нестабильная магия исчерпала себя на магическом заслоне, но тут же потеряла дар речи. Лукас без магии преобразился. Его гибкое тело, в котором она днём видела болезненную слабость, оказалось собранным оружием. Он сошёлся с противником в ближнем бою без капли страха или намёка на слабость. Каждое его движение было экономным, точным и сильным. Удар в горло, молниеносный захват, перехват ножа, хруст конечностей – и второй наемник рухнул, не успев издать звука. Это была не ярость. Это была практика, доведенная до автоматизма.

Все кончилось так же быстро, как и началось. В купе пахло озоном, кровью и потом.

Лукас тяжело дышал, повернувшись к Эмилии. Его грудь вздымалась, но в глазах стояла все та же ледяная собранность.

– Вы… – его голос был хриплым, но твердым. – Вы ранены?

Эмилия, стараясь дышать ровно, отступила в тень коридора. Рана пылала, но больше горели её щёки. Он скрывал. Он скрывал, насколько силен. Эта вспышка магии… этот бой… Он не беспомощная жертва. Он – воин, временно лишенный своего главного оружия. А она… она почти провалилась в первом же бою.

Эмилия отшатнулась и сделала ещё один шаг назад. Она прижала ладонь к горящему боку, чувствуя, как липкая влага проступала сквозь ткань её пижамы.

– Пустяки, – выдохнула она, и в её голосе прозвучала дрожь. Она смотрела на него, и в её взгляде читалась череда вопросов: «Почему он мне не сказал? Зачем было строить из себя хрупкого мальчика, если он мог голыми руками без магии сломать шею опасному наёмнику? Что еще он скрывает?»

Неловкость момента нарушил Лиам. Он, зажав на своём повреждённом плече диск-резонатор, начал осматривать неподвижные тела троих наёмников. Он нашёл при них различные артефакты, оружие и какие-то документы, которые сгрёб в одну кучу на кровати Лукаса. Наконец, он остановился и отстранил диск от зажившего плеча.

– Есть следы её заказа? – спросил Лукас.

– Нет, – голос Лиама был резок. – Но это не так важно. Нам нельзя ехать в Ниду этим поездом. Ингрид не остановится. Сейчас собираем вещи и сходим с поезда.

Эмилия кивнула и, не глядя на Лукаса, прошла в свое купе. Только за дверью она позволила себе скривиться от боли, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. Но боль в боку была ничтожна по сравнению с ледяным страхом, сковывающим душу.

Он мог убить их голыми руками. Без магии. А она даже не могла наколдовать нормальное боевое заклинание.

Перед глазами стояли его движения: резкие, экономные, без единого лишнего жеста. Не фехтование, не магия – он голыми руками ломал человека. И эта вспышка магии… не академичная, отточенная в спорах о теории, а сокрушительная, рожденная в настоящих битвах.

Лукас Кэйсил не «силён». Он – опасен. Она находилась по соседству с хищником, о чьих настоящих клыках даже не подозревала. Эмилия спрятала лицо в ладонях и попыталась собраться с духом. Рана на боку болела, рёбра ныли, магический клинок нанёс ей пусть не серьёзное, но очень болезненное повреждение. Нужно было его устранить.

Она сняла «Забвение Лика», чтобы сосредоточиться на лечении, и наложила на рану базовое заживляющее заклинание. Боль притупилась, но не прошла, – магия была нестабильна из-за сильного волнения. Эмилия вздохнула и поняла, что рану придётся прятать. Нельзя показывать слабость Лукасу, нельзя… особенно после увиденного. Она внезапно поняла, что не достойна и капли его доверия, которое он ей оказал, заключив этот союз. Она провалилась в первом же серьёзном деле. Все её навыки дуэльного боя, плетения боевых заклинаний на уроках в академии и накладывания лечебных чар не работали в условиях настоящей опасности. Эмилия внезапно осознала, насколько была наивна, когда рассчитывала на свои силы, насколько не знает мир за границами дома и академии. И сейчас, когда реальность ворвалась в её хрупкий мир и разрушила его, она жалела лишь об одном – что подвела Лукаса, согласившись стать его щитом. Она оказалась лишь тонкой ширмой, не способной выдержать дуновения ветра

Глава 7

«Ночь пройдёт, наступит утро ясное.

Знаю счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт – пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт!»

Из м/ф «По следам бременских музыкантов» («Серенада Трубадура»)

Предрассветные сумерки окрасили небо в пепельно-лиловый цвет, когда поезд, с шипением выпуская магический пар, замер на затерянной среди бескрайних прерий станции «Ветряные Мельницы». Название её было буквальным – за низкими постройками вставал частокол гигантских механических конструкций с мощными лопастями, мерно шумевшими на влажном ветру.

Дверь вагона открылась, впустив внутрь запах пыли, полыни и мокрого камня. Лиам сошёл первым, его взгляд, острый и профессиональный, скользнул по пустынной платформе. Лукас вышел следом. Он двигался с той же скрытой силой, что и во время ночной схватки, но теперь к ней добавилась усталость. Эмилия шагнула за ним, стараясь, чтобы её движение не выдавало боли в боку. Рана ныла при каждом неловком движении, напоминая о её уязвимости и скрытой мощи Лукаса. Маленькая станция приветствовала их тяжёлым запахом угля, свежестью ночной прохлады и тяжёлой атмосферой неопределённости. Они стояли молча, трое теней в наступающем утре, пока их багаж переносили в машину местного таксиста, нанятого Лиамом.

– А теперь в гостиницу, – произнёс он.

Лукас кивнул. Они молча забрались внутрь машины, и спустя десять минут уже были у трёхэтажного здания, похожего скорее на старый военный госпиталь, нежели на отель. Они взяли два номера. В один заселился Лиам, в другой – Лукас и Эмилия.

«Это неудобно, – возразил, было, Лукас. – Мисс Арден не может делить со мной одни апартаменты!»

«Неудобно, когда вы разбросаны по двум разным комнатам, – ответил Лиам и устало вздохнул. – Кроме того, вам двоим нужно для правдоподобности разделить быт. Доведите ваш уровень до совершенства, чтобы любой, увидев вас, поверил, что вы близки».

«В этом есть рациональное зерно, – пробормотала Эмилия и густо покраснела. – Мы же взрослые ответственные люди. Давайте относиться к этому как к необходимой задаче».

«Относитесь к этому как хотите, у нас есть три часа на сон», – буркнул Лиам и скрылся за дверью своего номера.

Лукас молча прошёл к следующей двери. Его тёмные очки скрывали усталость, а осанка давала сбой. Он щёлкнул замком, впустил Эмилию внутрь и вошел следом. Только защёлка двери провернулась, Лукас позволил себе опустить плечи и ослабить напряжение. Тем не менее Эмилия заметила его настороженность. Он снял очки и мельком просканировал пространство: убогий номер с широкой кроватью, комодом и мутным зеркалом, – вроде ничего не вызывало опасений. За окном медленно светало, комната наполнялась светом начинающегося дня.

– Здесь пока что безопасно, – проговорил он и кинул дорожную сумку на комод. – Воспользуемся этим.

Эмилия кивнула и пройдя вперёд, поставила свой дорожный саквояж рядом. Внезапно руки Лукаса опустились ей на плечи и развернули её так, что она оказалась прямо напротив него.

– Покажи, – внезапно произнёс он. Эмилия встрепенулась от неожиданности и приготовилась… она уже не знала к чему. Лукас не пугал, он держал её осторожно и трепетно, не желая причинить боль.

– Что? – осторожно спросила она, чувствуя, что краснеет ещё больше.

– Рана. Не заставляй меня искать её самому.

В его голосе не было угрозы, только усталая настойчивость. И она, повинуясь, медленно приподняла край блузки. Пластырь уже проступил сукровицей. Лукас сжал губы. Он достал из внутреннего кармана небольшой обсидианный диск с рунами и, отклеив, самодельную повязку, приложил его к ране.

– Он вытягивает яды и ускоряет заживление. Может быть… неприятно.

Эмилия вскрикнула от острого, жгучего холода, который сменился глубоким, пульсирующим теплом. Она чувствовала, как плоть под кожей стягивается, зудя и покалывая. Через минуту от раны остался лишь розовый шрам. Только тогда Лукас отстранился и убрал артефакт от её кожи.

– Спасибо, – выдохнула она, опуская блузку.

Он кивнул, убирая артефакт.

– А теперь спать. Нам обоим нужны силы. Остальное… остальное подождёт.

С этими словами Лукас подошёл к шторам и плотно их задвинул. Комната погрузилась в полумрак. И в этом полумраке остались они двое, Лукас и Эмилия, парень и девушка, которые не знали, что делать дальше. Одна кровать. Двое практически незнакомых людей, связанных смертельным договором и внезапно вспыхнувшей, пугающей близостью.

Они молча разделись до нижнего белья и легли на широкую кровать под одеяло, стараясь сохранить дистанцию. Эмилия повернулась спиной к Лукасу, а он прижался к противоположному краю кровати. В комнате было прохладно, и Эмилия почувствовала, как дрожит от напряжения и остаточного шока. Страх, благодарность, стыд и то самое осознание, что пути назад нет, сплелись в тугой клубок в груди. И тогда, поборов страх и неловкость, она медленно, почти неслышно, отодвинулась от края и прижалась лбом к его спине, между лопаток.

– Я буду сильной, – прошептала она в его кожу, и её голос прозвучал хрипло от усталости. – Я не подведу тебя. Обещаю.

Лукас замер. Затем медленно, почти нерешительно, перевернулся к ней. В полумраке его глаза были всего лишь тёмными провалами, но она чувствовала на себе его взгляд. Его рука легла на её талию, а другая коснулась её щеки.

– Я знаю, – голос Лукаса был низким, обезоруживающе мягким, каким она его ещё не слышала. – Я видел твою силу сегодня. Не ту, что в заклинаниях. Ту, что внутри. И она… пугает меня больше, чем любая магия Ингрид.

Он притянул её к себе, и она не сопротивлялась, позволив голове устроиться в ямке между его плечом и ключицей. Его дыхание было ровным и тёплым в её волосах.

– Почему? – прошептала она.

– Потому что за неё я могу потерять голову, – так же тихо ответил он. – А в нашей игре это единственное, что нельзя терять ни при каких обстоятельствах.

Лукас не говорил пустых слов. Не клялся в вечной любви. Его ответ был таким же простым, честным и оголенным, как и они сами в эту минуту.

– Спи сейчас, – произнёс он. – Я буду стоять на страже.

Эмилия закрыла глаза, прижавшись щекой к его груди. Дрожь наконец отступила, сменяясь тяжелой, непреодолимой усталостью. И пока снаружи занималась заря, они засыпали в объятиях друг друга. Враги, опасности, интриги – все это осталось за стенами этой старой гостиницы. Здесь и сейчас, в предрассветном сумраке чужого города, под одним одеялом, они были просто двумя людьми, нашедшими друг в друге опору. И этого, возможно, было достаточно, чтобы встретить новый день.

Пробуждение было трудным. Эмилия, утомлённая событиями последних суток, выныривала из сна, не понимая, что происходит и где она находится. Её веки будто налились свинцом, и открыть глаза сейчас казалось непреодолимой задачей. Сквозь тяжёлое марево она ощущала чьи-то настойчивые прикосновения к плечам и лицу. Ей хотелось отмахнуться, но только при одной мысли пошевелиться, она снова впадала в сон.

– Эмилия, надо вставать.

Голос Лукаса, тихий и серьёзный, внезапно проник в её сознание. Она вздрогнула, открыла глаза и резко поднялась на кровати. Голова моментально закружилась. Лукас, сидевший рядом, обхватил её и уложил назад.

– Всё хорошо, – сказал он. – Просто надо вставать.

– Лу-кас, – медленно произнесла она, осознавая где находится, и что вокруг происходит. В какой-то момент у неё мелькнула мысль, что всё это ей снится, но реальность уже возвращалась в её жизнь.

– Просыпайся и приводи себя в порядок, у нас впереди насыщенный день, – произнёс Лукас. – Я пойду вниз, не буду тебе мешать.

Эмилия вспыхнула. Перед ней одним моментом пронеслись события этой ночи и утра. Она поднялась на локтях уже медленно. Лукас был уже одет в свой безупречно белый, немного помятый костюм, от него пахло дорогим парфюмом, мылом и чистой кожей. Он уже успел встать, принять душ, побриться и собраться. И всё это время он её не будил.

– Я быстро, – произнесла Эмилия. – Я не задержу…

– У тебя есть полчаса, – сказал он и, взяв с комода свою сумку, направился к дверям. – И рекомендую начать с душа, вода у них ледяная, очень бодрит.

Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Эмилию одну в тишине, которую теперь нарушали лишь её собственные сбивчивые мысли. Она лежала, глядя в потолок, чувствуя, как реальность наваливается на неё всей своей тяжестью: побег из дома, нападение в поезде, ранение, посторонний парень с ней в одной кровати. Каждый пункт звенел в её сознании, как удар колокола, отзываясь холодной дрожью в животе. Она – Эмилия Арден, выросшая в строгости академии и консервативной семье, – теперь ночевала в дешёвой гостинице с почти незнакомцем, с которым сегодня же должна… выйти замуж. Глупость? Отчаяние? Безумие!

С трудом оторвав себя от простыни, она побрела в крошечную ванную. Ледяная вода душа обожгла кожу, но оказалась благословением в удушающей утренней жаре. Она стояла под струями, дрожа, пытаясь смыть с себя липкий страх, усталость и остатки чужого прикосновения, которое почему-то не хотело стираться.

«Соберись! – приказала она себе. – Ты должна выглядеть прилично. Хоть как-то!»

Она надела свою лучшую белую блузку с жабо и светлую льняную юбку. Пальцы, привыкшие к сложным заклинательным жестам, сейчас с трудом справлялись с мелкими пуговицами. Она уложила волосы в аккуратную волну, закрепив невидимками – строго, элегантно, как учила её мама Габи. Последний штрих – украшения. Она потянулась к маленькой шкатулке… И застыла. Там было пусто.

Сердце Эмилии провалилось в ледяную бездну. Она с пересохшим ртом перерыла саквояж, ощупала все кармашки, заглянула под кровать. Ничего. Пропали документы. И… маленькое, скромное колечко с бриллиантовой крошкой – одна из немногочисленных вещей, оставшихся от покойной матери, единственная её личная драгоценность, которую она никогда не снимала. Внутри всё оборвалось. Паника, сдержанная до сих пор холодным душем и автоматическими движениями, хлынула волной.

«Кто они? Что, если всё это – ловушка? Лиам… Такой подозрительный с самого начала… Лукас, скрывающий свою силу… Они забрали всё. Они бросят меня здесь, в этом захолустье, без денег, без документов…»

Мысли метались, как пойманные птицы. Она была абсолютно одна. И абсолютно беззащитна. Дыхание перехватило. Схватив свой саквояж, она почти выбежала из номера и спустилась по скрипучей лестнице в холл. Прохладная полутьма, запах старой кожи и пыли. Никого. Тишина.

«Внизу», – сказал он. Но его здесь не было. Лиама – тоже.

Последняя надежда рухнула. Эмилия медленно опустилась на потёртый кожаный диван, сжимая ручки саквояжа. Что делать? Куда идти? Кому звонить, телеграфировать? Отец… Отец убьёт её на месте! Слёзы жгли глаза, но она отчаянно моргала, не давая им пролиться. Не сейчас. Не здесь.

И тут дверь гостиницы со скрипом открылась, впустив полосу слепящего утреннего света. В нём появились два знакомых силуэта. Лиам что-то говорил, размахивая бумагами. Лукас слушал, кивая. Увидев их, Эмилия вскочила. Все мысли, все страхи, вся ярость от беспомощности сконцентрировались в одном импульсе. Она не побежала – она ринулась через холл и врезалась в Лукаса, вцепившись пальцами в ткань его пиджака, пряча лицо в его груди. Она дрожала, не в силах вымолвить ни слова.

Лукас замер от неожиданности, затем его руки осторожно легли ей на плечи.

– Эмилия? Что случилось?

– Документы… Кольцо… – выдохнула она, голос предательски дрогнул.

Лукас отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо, и его собственное выражение смягчилось пониманием. Он достал из внутреннего кармана пиджака аккуратно сложенную папку и маленькую бархатную коробочку.

– Документы я взял для подачи заявления. Без них ничего бы не вышло. А кольцо… – он открыл коробочку. Рядом с её скромным колечком лежало другое – простое, из белого золота, с небольшим, но безупречным бриллиантом. – Я хотел купить тебе обручальное. Чтобы они… сочетались. Прости, я должен был предупредить.

Облегчение, хлынувшее на неё, было таким всесокрушающим, что у неё подкосились ноги. Это не был обман. Это была чудовищная практичность и неумение говорить или проявлять должную заботу. Эмилия взяла своё колечко и папку, крепко сжав их в ладони, чувствуя, как лед внутри начинает таять, оставляя после себя лишь пустую, счастливую усталость.

– Ничего, – прошептала она, наконец поднимая на него глаза. – Просто… в другой раз говори.

Уголок его губ дрогнул в чём-то, что почти было улыбкой.

– По рукам. Теперь пошли. Регистратор ждёт.

Лукас протянул ей руку. Не для поддержки. Для союза. И на этот раз она взяла её без тени сомнения.

Глава 8

«Найди внутри себя радость, и эта радость исцелит боль.»

Джозеф Кэмпбелл

Контора регистратора в этом захолустном городке пахла пылью, дешёвой магией и тоской. Жаркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь пыльные жалюзи, освещали подоконник и конторку, забитую стопками папок и документов. На большом металлическом сейфе гудел небольшой вентилятор. Всё было серо, уныло и по-провинциальному медлительно. Регистратор, мелкий чиновник средних лет, проговаривал слова ритуала механически, словно читал инструкцию к паровому котлу. Лукас стоял, ощущая на себе взгляд Лиама, стоящего у двери, – тяжёлый, оценивающий, полный немого вопроса: «Ты уверен?» Тело Лукаса гудело от усталости и неотпускающего напряжения после ночи. Его мир уже давно сузился до череды угроз, боли и холодных расчётов. Эмилия в этом мире стала… чем-то новым, не просто тактической единицей или союзником. Она стала одновременно и его силой, и его слабым местом. Лукас позволил себе иметь что-то очень личное и дорогое, он по глупости позволил себе полюбить хорошую девушку. Сейчас он, стараясь не выдавать бурю эмоций, кипевших в его мозгу, смотрел на её профиль, на упрямый изгиб губ, и думал, что совершает самую важную вещь в своей жизни. Отныне ему придётся стать вдвое осторожнее, чтобы новообретённое тепло в груди не сожгло их обоих.

– А теперь скрепите ваши обещания поцелуем, – проговорил регистратор, наконец завершив читать ритуальные строки брачного соглашения.

«Формальность, простая формальность», – отчеканил в голове Лукас. Он повернулся, наклонился. Его губы коснулись губ Эмилии с единственной целью – поставить галочку. И тут мир перевернулся. Он не рассчитывал на взаимность или какой-то отклик, но её губы внезапно разомкнулись навстречу и ответили. Сначала лёгкой дрожью, затем – мягкой, безоговорочной страстью. В этом движении было столько нежности, невинного трепета и доверия, что Лукас не сдержался. Огненная волна, против которой не устояли бы никакие стены, прокатилась по его жилам. Формальность испарилась, план рассыпался в прах. Лукас понял, что отныне осталась только она, Эмилия, – солнце, пробившееся сквозь свинцовые тучи его жизни.

Он забыл про усталость, про Ингрид, про Лиама, про всё. Его рука сама нашла её талию, притягивая ближе, а поцелуй из печати превратился в клятву. Не ту, что читают с бумаги, а ту, что высекают в самом сердце – жгучую, безрассудную и абсолютно искреннюю. Лукас пил её дыхание, вкус её, чувствовал, как бьётся её сердце в унисон с его собственным бешеным ритмом.

Они оторвались друг от друга одновременно, запыхавшиеся. В крошечной конторе повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом вентилятора. Даже регистратор замер, его пергаментное лицо смягчилось чем-то похожим на умиление. Он видел сотни поцелуев – дежурных, стыдливых, радостных. Но этот… этот был настоящим. Таким, от которого воздух трещит, как от разряда магии.

Лукас смотрел в широко распахнутые глаза Эмилии. В них не было ни страха, ни расчёта. Только то же ошеломлённое прозрение, тот же шквал, что нёсся и в его душе. Они смотрели друг на друга как два человека, внезапно и безвозвратно нашедшие друг друга посреди поля боя.

Лиам, наблюдавший за этим, тихо выдохнул. Он не видел катастрофы, он видел факт. Неопровержимый и совершенный. Никакой юрист Ингрид, никакой придворный интриган не смогли бы теперь усомниться. В этом пыльном захолустье, в этом душном кабинете, за грошовую взятку был заключён самый настоящий брак из всех возможных.

Лукас не отпускал Эмилию. Его большой палец провёл по её щеке, будто проверяя реальность происходящего. Она была милая, смущённая с небольшими тенями под глазами после бессонной ночи, и настоящая.

– Всё, – тихо сказал он, и это слово означало не конец церемонии, а начало чего-то совершенно нового. – Теперь ничто не разлучит нас, миссис Кэйсил.

Эмилия кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Брак, который должен был быть щитом, стал крепостью. А любовь, которая была «не вовремя», оказалась единственной силой, способной дать им шанс не просто выжить, а жить. Теперь они шли навстречу опасностям не как фиктивные супруги по контракту, а как союзники, связанные чем-то, против чего бессильны любые яды, клинки и интриги.

Они покинули контору, и сухой ветер с прерий ударил им в лица, но не смог сдуть тот жар, что пылал на их щеках. Лиам шёл позади, его взгляд прилип к спине Лукаса – прямой, живой, дышащей.

И вдруг перед его внутренним взором всплыл другой образ. Тот же стройный силуэт, но неподвижный. Лукас в гробу. Слишком молодой, слишком бледный. Глаза, которые только что пылали яростью и нежностью, закрыты навеки. Золотистые волосы, которые сейчас трепал ветер, безжизненно уложены на шёлковой подушке.

Нет, не снова! Этот образ преследовал Лиама с той самой ночи, когда он вытащил Лукаса из-под обломков машины после первого покушения. Он видел его в горячке в больнице, когда яд пытался погасить искру жизни. Он видел его в каждом тёмном переулке, куда могла привести пуля наёмника.

Он был нанят, да. Но деньги стали оправданием для чего-то большего. Для клятвы, которую он дал себе: не хоронить этого мальчика. Не позволить миру растоптать ту упрямую, гордую жизнь, которая так отчаянно цеплялась за существование, несмотря на боль, предательство и вечный страх.

Лиам смотрел на Эмилию, которая шла рядом с Лукасом, не глядя на него, но каждый её нерв, казалось, был настроен на его частоту.

«Ты всё усложнила, девочка, – думал он без злобы. – Ты ворвалась сюда со своим рыцарским порывом и наивной верой в добро. И он, дурак, посмотрел на тебя и увидел не партнёра по сделке, а солнце. Цветок, который потянулся к свету, забыв, что растёт на минном поле».

Но именно в этом и был её дар. Её проклятие и её спасение. До неё у Лукаса было желание выжить: ради мести, ради долга, ради того, чтобы не дать Ингрид победить. Теперь у него появилось желание жить. И в этом была новая, страшная уязвимость. Но и новая, стальная сила. Потому что за себя можно было сломаться, за неё – нельзя.

Лиам незаметно сжал кулак в кармане, глядя, как они идут впереди. Двое детей, связанных теперь не только договором, но и чем-то, что сильнее любых чернил и заклятий.

«Ладно, цветочек, – мысленно обратился он к Эмилии. – Ты дала ему причину. Теперь я должен сделать всё, чтобы у этой причины было будущее. Даже если для этого мне придётся стать тенью, щитом и самой тёмной частью этой истории. Я не позволю ему лечь в тот гроб. Ни за какие деньги в мире!»