Читать онлайн Кризис среднего возраста. Записки потерпевшего бесплатно

без п (ам) яти сорок

Меня пугает моя память. Я только в сорок понял её особенность – не помнить ничего плохого. Плохого в людях. Оно вытесняется в глубины бессознательного. И потому я наивен. Впрочем, с этим ещё можно смириться.

Но я забываю очень важные вещи и о себе. Иногда в размышлениях или в психотерапии вдруг обнаруживаю удивительное открытие. Что-то настолько значительное, что должно перевернуть всю мою жизнь, поменять моё отношение к ней, разрушить стереотипы и всколыхнуть приоритеты. Великий инсайт. Но потом озарение исчезает. Словно и не бывало.

И я стал фиксировать свои мысли, инсайты, психотерапевтические откровения. Память это не усилило: свои заметки я никогда не перечитываю. Почти никогда. Запись, что ниже, появилась за пять лет до моего сорокалетия. Догадываюсь, что уже тогда где-то очень глубоко внутри я всё понимал.

«Нет мне прощенья.

Я слаб и беспомощен. И никому не нужен. Прежде всего, самому себе. Если я не нужен даже себе и ни на что не способен, то зачем жить? Я отдал бы себя на распятие, но и там – кому я нужен?

Где реальность? Где моя реальность? И чем они отличаются друг от друга? Я устал находиться в созданном самим для себя мирке, который безопасен, но не существует. Мирке, который обслуживает мои иллюзии. Я устал жить по чужим законам.

Если бы мне дали неограниченную свободу – что бы я сделал? Если бы предложили всё, что только возможно, на что бы я решился?

Я бы пошёл вперёд. Ошибался. Поверил в себя. Простил бы себя прежде всего. За всё зло, которое мною было совершено и которое мною никогда не будет искуплено. Только простить себя. Мой первый шаг в полной свободе.

Свобода – полюбить себя. Таким, какой ты есть. И пусть все катятся куда подальше со своей псевдонравственностью и псевдоморалью. Вся мораль в любви к себе. Здесь источник добра – отсюда можно что-то сеять. А до этого всё, что посеяно, уже содержит в себе семя тли и саморазрушения.

Я не могу ничего создать, если не люблю себя. Это закон бытия. Не я его придумал.

Но я не люблю себя. И это причина гнева, зависимости и неправильных решений. Не любить себя. Бояться за себя. Из страха как-то действовать. Путь в никуда…

Я хочу полюбить себя. Принять себя. Поверить себе. Быть милосердным к себе. Радоваться себе. Уважать себя. Принимать себя. Думать и заботиться о себе.

Это всё».

◆ найдено в психологическом блокноте

За три года до начала кризиса.

Текст был забыт.

Как и многое другое.

Разрыв…

Этой, как и следующей, главы не должно было быть в моей книге. Но ворвалась…

…реальности

…реальность. И оказалось, что: «Уважаемый автор, просим исключить любые упоминания названий социальных сетей, мессенджеров и аналогичных сервисов: на первых десяти страницах книги (стр. 9). Иначе магазины могут не принять книгу». Так появилась эта и предыдущая глава. Ты, конечно, их можешь не читать, но, скорее всего, ты их уже прочитал. Просто забудь)

38

Три месяца назад меня стукнула мысль: «Скоро 40».

Скоро сорок!

Мысль буквально ошарашила меня. Молодость прошла. Вдруг понимаешь, что ты уже не молодой человек, – ты стал взрослым. Вдруг замечаешь, что многие из девчонок, с которыми учился, выглядят как «тётеньки», а «дядьки», кого собеседуешь… О, ужас! Они младше меня.

И вдруг открываешь, что тезис, который раньше вдохновлял и успокаивал – «всё ещё впереди», – обратился в фантазию. Уже не всё впереди. Много чего. Но не всё.

Вторая мысль потрясла: через десять лет мне будет почти пятьдесят!

И осознаёшь, что десятилетие скоротечно. В двадцать это полжизни, в тридцать – треть, а сейчас – всего четверть прожитого. Наблюдая, как быстро сменяют весна зиму, а осень – лето, десять смен таких проскользит – не заметишь…

И вот полвека – это уже серьёзно. В пятьдесят поздно будет что-то менять и что-то начинать. Не всё поздно, конечно, но энергетика будет уже совсем не та (скакать как мальчик не получится). Надо понять, кем я вижу себя в будущем, чтобы принять важные решения уже сегодня.

Настала золотая пора. Я ещё полон сил. И я уже достаточно мудр!

Каждое время ценно по-своему. Но ближайшее особенно радует.

Хочется прожить его с максимальной пользой.

Впрочем… как и любое.

◆ найдено на facebook1 (март 2015)

Что такого в этой цифре 40

Я расскажу тебе про кризис, что я пережил. Кризис среднего возраста.

Звучит как приговор.

Кто-то считает, что его не существует: «О чём это ты?». Кто-то не может его преодолеть и в нём умирает. Вроде всё было хорошо, ничего не предвещало, а потом – хлоп! – и не стало между сорока и пятьюдесятью. Но есть и те, кто согласен: мол, да, существует такая штука.

Кризис этот проходит трещиной по жизни. Даже не трещиной, а этаким разломом. И вот стоишь ты на краю обрыва и решаешь – прыгнуть или нет. Остаться – значит без рисков и надёжно бродить по этой стороне. Делать вид, что не замечаешь ты этой пропасти. Хоть и смыслы уже устарели, и огонь внутри не горит. Но ведь можно притворяться и убеждать себя, что всё как прежде, а уныние – это просто возрастное.

А можно сигануть. Разогнаться со всей дури и полететь… А там… либо допрыгнешь, либо упадёшь.

В процессе переживания кризиса и усиленной психотерапии я понял, что есть и более здоровые способы его осмыслить. Не обязательно так рисковать – куда-то лететь, бросив всё. Но думается мне, даже зная финал, я бы всё равно дерзнул.

Поскольку нет у этого разлома чёткого начала и конца, нельзя и сказать, сколько кризис занял времени. Мне казалось, что рассвет его забрезжил где-то в 38 лет. А закончился он спустя пять лет.

Повесть моя основана на реальных событиях. Память, повторюсь, у меня слабая, но есть множество записей в «Фейсбуке2», в цифровом блокноте и заметки с психотерапии. Так историю кризиса мы и восстановим.

Откровенную историю, которая может оказаться для тебя полезной.

Адова любимая работа

десятью годами ранее

Я всегда считал, что работа должна быть любимой.

Когда я устроился в IT-компанию и возглавил офис в Красноярске, мне было 27 лет. Я не знал, как правильно управлять бизнесом. В моих фантазиях это была тусовка увлечённых людей, которые занимаются интересным делом, к чему-то стремятся, талантливы и вдохновлены. А я лёгким движением руки направляю их к светлому будущему.

Но ситуация складывалась иначе. Многие работали как считали нужным, не были вовлечены в деятельность, оказались нелояльными и ко мне, и к компании. Плелась сеть интриг и сплетен. Мы разошлись с партнёром во взглядах на управление и поделили наш филиал на две части. Сверху от нас требовали ежегодный 100-процентный рост, а я не понимал, как воплотить эту мантру, сохранив качество услуг.

Я боялся приходить на работу, сталкиваться с сотрудниками – казалось, одни меня не уважают, другие слегка ненавидят. По крайней мере, так рисовалось в моей психической реальности. Внутри разворачивался ад.

Я и мой брат Тенька

Я проснулся, обернулся. В голове звучало: «Ты плохой мальчик. Ты плохой». Шум за окном. Я не очень понимал, где я и что со мной. Смотрю в темноту. Начинаю осознавать… это был сон.

Я открывал окно, чтобы в дом впустить свет и воздух. В проёме – чёрные закрашенные стёкла. Даже не стёкла – грифельные доски, и всё испещрено формулами. Что они значат? Надо обязательно разобраться, разгадать секрет. И всё. Тогда я смогу распахнуть створки. Но голова не соображала. Я не постигал большинства написанного. Расшифровывал обрывки, хватался за них, но дальше всё рассыпалось. Это выше моего ума. Я не смогу… Попробовал разбить окно. Не поддаётся. Слишком прочное.

Сзади стоял Он. Сказал, что у меня одного не получится. А он мне не будет помогать. Потому что я плохой. И мне надо исправиться. Уйти отсюда и вернуться через много лет – изменённым. Я не поверил. Начал дёргать ручки. Быстрее, мощнее, до остервенения… Выдохся. Сил недоставало. Я старался разобраться с формулами, но и ума не хватало. А он заставлял идти куда-то и исправляться. «Ты плохой, – доносился голос за спиной. – Тебе надо исправиться. Ты не выйдешь без меня. А с плохими я не дружу».

Я развернулся к нему. Пытался разглядеть лицо, но его не было видно, тёмная тень заглушала черты. Я подошёл ближе – мрак стал гуще. Я разбежался и со всей мочи прыгнул в него и растворился. И проснулся.

Это был один из тех снов, которые кажутся настолько важными, что если их растолкуешь – сможешь перестроить всю свою жизнь. Словно поведали тайну, которая раскрывает тебя с новой, незнакомой, неожиданной стороны.

Я открыл глаза, повернул голову, на меня смотрела моя тень:

– Привет. Ты исправился?

◆ найдено в цифровом дневнике (ноябрь 2015)

Чудо должно продолжаться

десять лет спустя

Нашему филиалу нужен руководитель. Да-да… Мой преемник.

И, знаете, это настоящая ЧУДО-возможность, и я вам сейчас докажу, почему. Каждый наш сотрудник – это ЧУДО. Именно по такому принципу мы отбираем людей в офис. Все разделяют четыре важные ценности: Честность, Уважение коллег и клиентов, Достижение результатов и развитие, Ответственность. Даже на этапе собеседования кандидат сначала проходит отбор по ценностям, и только, если человек «наш по духу», мы смотрим его способности и опыт. Представляете, ежедневно трудиться среди чудо-коллег?

Несмотря на свою пушистость, наша команда зубаста. Мы лидеры на большинстве рынков, на которых работаем.

И что надо будет делать? Ну, смотрим тему топика – чудо должно продолжаться. Значит, нужно расти, развивать направления, открывать новые.

Мы собрались с главами отделов и накидали требования к их будущему руководителю. Ну, во-первых, он должен соответствовать нашему духу и быть ЧУДОм, отвечать за свои слова. Во-вторых, быть творческим, привносить свежие идеи и вести всех за собой. В-третьих, целеустремлённым: ставить цели и последовательно их достигать.

Что не вошло в релиз, но ребята очень хотели: «Чтобы был коммуникабельный, не бука, живчик, оптимист и с чувством юмора; надо, чтобы у него была звезда Мишлена, хорошо бы не женат, спортивного телосложения, желательно рост выше метра восьмидесяти. Здорово, если брюнет. Хотя… можно и не брюнет…»

На этом месте стало ясно, что даже я бы не подошёл.

А если серьёзно, то, конечно, хотелось бы, чтобы у офиса был лидер, за которым все могли идти дальше, и всякий бы верил, что да, чудо продолжается.

◆ найдено на facebook (сентябрь 2016)

Лягушка

за несколько месяцев

Наш генеральный любил шутить, что лягушек надо варить, постепенно увеличивая температуру. Тогда они не выпрыгнут (лягушек варят живыми).

…

Я всё время задавался вопросом: выпрыгнуть или остаться? Чувствовал, как температура вокруг всё больше нагревается. В этом не было чьего-то злого умысла. Компания росла. Система менеджмента требовала трансформации. Нужно было либо двигаться в сторону большей «бирюзовости», предоставляя свободу действий на местах, либо становиться более централизованной, когда ключевые решения принимаются в центре. Первый путь казался рискованным, и компания выбрала второй. А я вынужденно и скованно плыл за ней. Всё меньше и меньше чувствуя себя автором.

…

Я и мечтал выскочить, и не мог. Нет, я не боялся начать с нуля, оставить готовый, работающий бизнес, который строил 13 лет, или отказаться от высокого вознаграждения. Останавливало другое. Меня окружали замечательные люди, и мой уход казался предательством этих людей. Я разрывался между предательством себя и предательством близких.

Это был один из самых сложных выборов в моей жизни. Между нами существовали тесные настоящие, искренние человеческие связи, по крайней мере, так рисовала моя психическая реальность. И выпрыгнуть – означало разорвать эти связи. Предать любовь между нами. Невыносимо тяжело.

Но и оставаться дальше я не мог.

Кому я тогда нужен? Плавающая, мёртвая, сваренная лягушка?

…

Я рассказал команде о своём выборе. Кто-то не понял, «о чём это он». Я был здесь с самого открытия: искал офис, набирал первых сотрудников, запускал процессы. Я был нашим филиалом. А филиал – продолжением меня. То, что я замыслил несколько лет назад, воплотилось. Это было моё творение. Мой авторский акт. Моё произведение. И вот автор от него… отказывается?

Взгляд многих недоумевал и прожигал меня: что ты имеешь в виду?

Взгляд тех, кто понял, наоборот, прятался, искал что-то на стенах, не находил, стеснялся самого себя…

И я тоже заплакал.

Тогда осознали и остальные.

…

Спустя некоторое время мы вместе написали объявление о поиске моего преемника.

…

Предательством ли было оставить близких мне людей? Сделать выбор в пользу себя? Даже сейчас, много лет спустя, когда пишу эти строки, я всё ещё не знаю.

тайная комната

Я пошёл

Сегодня все нормальные российские люди пошли на работу после продолжительных новогодних каникул. А я не пошёл. Потому что не работаю. И не в отпуске. И не безработный. Я в этаком межпространстве. Впервые в жизни.

Я начал зарабатывать ещё в школе. Мы с другом трудились на разного рода стройках и уже к выпускному сами покупали себе костюмы. Мне было тогда 15 лет. Потом университет, где вместо учёбы мы шабашили на концертах и дискотеках, в промежутках разгружая вагоны. На третьем курсе я покинул стены вуза, потому что родился Марк. А вместе с ним на свет появилась нужда обеспечивать семью. Я устроился в газету, поработал копирайтером и заместителем директора рекламных проектов, а оттуда без перерыва перескочил в IT-компанию, где на позиции руководителя филиала верой и правдой отслужил более 13 лет.

Все эти 25 лет меня, особо не спрашивая, несла рабочая волна. Кружила взахлёб с небольшими перерывами на обед и мини-отпуски. Периодически я барахтался в попытках как-то осмыслить происходящее, остановиться, оглядеться, но волна подхватывала меня, задумчивого, и, не задумываясь, тащила дальше.

И вот, чуть-чуть до сорока – я собрался с духом и выскочил на берег, горделиво воображая, что я сам-таки выгреб, а не волна меня выплюнула.

И я стою на берегу и, перед тем как поплыть дальше, нажал на паузу.

Взял полгода. Три месяца до сорокалетия и столько же после. Время остановиться, подумать, осмотреться. Время, в котором будет мало времени и его требований.

Это иногда называют перезагрузкой. Но… наверное… нет. Перезагрузка подразумевает выключение и затем установку того же самого программного обеспечения. Поэтому я, скорее, за обновление.

Я хочу обновить себя. Стать ближе к себе и больше понять про себя. Меньше торопиться, научиться жить, научиться радоваться жизни. Научиться встречать жизнь такой, какая она есть – незапланированной и неконтролируемой. Осуществить небольшое путешествие к себе настоящему, к себе забытому.

А для этого надо побыть в новом состоянии, вне контроля и вне времени – и не в отпуске, и не на работе. И не в Красноярске. Ну-у, я так почему-то думаю, что надо.

Географически я в конце недели улечу в Москву, проведу там несколько дней, а потом в Питер – поживу с Марком неделю. А потом… потом… я не знаю. Что-то откликнется. Индонезия? Таиланд? Грузия? Греция? Италия? Я не знаю… в общем, так далеко я уже не загадываю.

◆ найдено на facebook (январь 2017)

Москва-Питер

Перед тем как совсем окунуться в одиночество и встретить того самого – единственного, неповторимого и любимого, я поехал в Москву и Питер. Сказать «спасибо» и пообщаться с друзьями-коллегами, с теми, кто помогал, поддерживал, с кем пересеклись пути.

Встречи получились разными, но в большинстве своём – удивительными, живыми и неожиданными. В кальянных, в кафе, на кухне квартиры и в бане за городом, в прогулках по заливу, в лабораториях и, вы не поверите, даже в офисах.

Всё было настолько жизненно, что многие встречи превращались из запланированных «на часик-другой» – в «на весь день». Так что и встретиться со всеми не получилось, а очнулся я уже в автобусе из Бангкока в Пхукет.

– Подожди, а как ты в Бангкоке-то оказался?

Ну, это уже другая история…

◆ найдено на facebook (январь 2017)

Бангкок контрастный

Я неясно представлял, куда отправлюсь после Питера.

Скорее всего – Азия, но точнее… не знаю. Как вариант – Бали, можно заехать в Дубай к знакомому, а потом – в Индию. Но в конце концов мне попались дешёвые билеты до Бангкока, и я, особо не размышляя, полетел в Таиланд.

Я остановился на несколько дней в самой столице для адаптации к другой жизни и климату, чтобы затем поехать на остров Пхукет, где планировал уже окончательно обосноваться на пару месяцев.

Бангкок мне понравился. Прежде всего, здесь тепло. В первый день, после дубарного Финского залива – жарко, на второй – жарковато, а на третий – просто тепло. Находясь телом в лете, окружённый солнцем и зеленью, я с трудом верил, что где-то по-прежнему морозит зима.

Трущобы здесь соседствуют с огромными небоскрёбами. Последние разбросаны по городу без всякой логики. Возможно, где отель кусок земли урвал, там в высотку и превратился. И вот эта контрастная беспорядочная смесь малоэтажных домиков, буддийских храмов и небоскрёбов замесилась в Бангкок. Зачем вообще думать про архитектуру, когда у тебя круглый год лето и кругом пальмы?

Местное байк-такси – это удобно, доступно, быстро и безумно. Байкеры протискиваются там, где здравый смысл отступает. Мы просачивались сквозь автомобили, и порой глаза уверяли: «Мы столкнулись», – но отсутствие скрежета успокаивало: «Мы проскользнули». Для тайского байкера не существует ни пробок, ни светофоров, ни правил, ни неприступных щелей. Обратная сторона такого счастья – дефицит тротуаров. Если они и есть, то обычно используются для парковки тех же мотоциклов.

И на десерт – тайская еда. Она вкусная. И она недорогая. Вернее, так: если тайская еда недорогая, значит, она вкусная. Поскольку я бродил и по центральным туристическим маршрутам, и по заброшенным улочкам, то обнаружил два типа общепита. Для туристов – здесь все прилично, дорого и неаппетитно. Второй, для своих – выглядит страшновато, зато вкусно и за копейки.

В итоге я перешёл на аутентичные… не знаю, как назвать… до слова «кафе» они не дотягивают. Ну, пусть будут аутентичные страшные столики у дороги. Меню в таких забегаловках на местном языке, повар-продавец-официант (три в одном) даже по-английски ничего не понимает. Поэтому тыкаешь в то, что видишь, на все вопросы киваешь, а что на выходе получаешь – тому и рад. Всё равно обалденно.

На четвёртый день я почти адаптировался. Вызвал к гостинице Uber, доехал до автовокзала и сел в автобус до Пхукета.

◆ найдено на facebook (январь 2017)

В гостях у Будды

Я зашёл в буддийский храм, сел, смотрел на статую Будды, молчал и вдруг за статуей разглядел православный иконостас.

Впереди меня сидели люди, молились в тишине и искали Бога.

Могу ли я, будучи точкой, представить шар? Не линию, а шар? Перескочить из одного измерения сразу в три? Можем ли мы, люди, познать Творца?

Нет.

Но, увидев Его отражение глубоко внутри себя, можно (немножко, как сквозь тусклое стекло) лицезреть Бога. И через этот образ открыть и себя более полноценным – не просто крапинкой, а имеющим объём и вышину, и глубину.

Религия – всего лишь способ обнаружить Бога. И каждый выбирает наиболее близкий себе путь. Для кого-то это буддизм, для кого-то – православие, для кого-то – ислам.

Нет правильной религии – есть лишь моё желание заглянуть глубже привычного.

И здесь, в совсем другой Азии, встретив такой же храм, который помогает мне найти и открыть себя, понимаешь: все мы в этом поиске очень похожи.

◆ найдено в цифровом дневнике

Пхукет-сортировочная

Я приехал в Пхукет-таун, столицу острова, на рассвете. Добрался до гостиницы, узнал, что заселят меня только после обеда, оставил вещи и побрёл изучать окрестности.

После Бангкока Пхукет-таун выглядел каким-то недогородком: грустным, скучным, совсем без тротуаров для пешеходов, с наглыми таксистами, берущими втридорога. Впрочем, я не переживал: этот город – всего лишь промежуточная станция на пути к окончательной дислокации.

Эту финальную точку, правда, ещё предстояло найти. Остров большой, транспортная система слабая, а значит, мне необходимо взять в аренду байк. И всё бы ничего, но я, во-первых, никогда не ездил на мотоциклах, а во-вторых, мало того, что движение здесь левостороннее, оно ещё и хаотично-дикое.

Я посмотрел видео на «Ютубе» о том, как управлять байком. «Погонял» по комнате, крутя разными руками газ и тормоз, имитируя разгон и торможение, – так я наивно рассчитывал телесно запомнить, что мне предстоит в реальности. Придумал волшебную фразу: «Лево – легко, право – сложнее», чтобы при поворотах случайно не повернуть не туда. И убедительной байкерской походкой пошёл на ресепшен бронировать железного друга на самое раннее утро, надеясь, что в это время будет тихо и спокойно.

Спозаранку я взял байк, завёл, как учили на «Ютубе», сел, поехал. Спустя сто метров решил передохнуть и заодно проверить, как останавливаться, но всё-таки спутал тормоз с газом и чуть не вылетел из седла. Через полтора часа я чувствовал себя уже почти уверенно, однако, встретив свой первый сложный поворот направо при активном трафике, я признал, что это пока невыполнимая задача, и свернул, как проще, налево. Так я и поворачивал налево до тех пор, пока не попал в какую-то глушь, где не было уже ни транспорта, ни светофоров и вообще никого. Там я развернулся, и навигатор вновь повёл меня в нужный район.

На закате я мчал в потоке с другими байкерами, протискиваясь и лавируя между автомобилями, не потому, что мог и хотел, а потому, что все ехали, и мне ничего не оставалось: справа – машина, слева – яма, сзади – пикают. Пришлось продвинуть свой байк-левел автоматом с четвёртого на седьмой уровень, проскакивая пятый и шестой. В общем, к концу дня я ощущал себя настоящим байкером, хотя это и стоило мне некоторого количества нервных клеток.

Заглянув в одну из намеченных точек, увидев кучу туристов, мяукающе зазывающих на тайский массаж массажисток, зайдя в унылый дом, который мне предложили для жилья, дойдя до пляжа и обнаружив там ещё больший легион приезжих, окунувшись (о, да, наконец) в море, которое оказалось не приятно-освежающим, а противно-тёплым, – в моей голове возникло слово «НАХРЕНА!?». Зачем я вообще сюда припёрся? Что тут делать? В состоянии безнадёжной депрессии я вернулся в гостиницу.

Через полчаса у меня была встреча с Павлом, которого в качестве проводника по местным достопримечательностям мне порекомендовали близкие. Новый знакомый сказал, что лучшее место для жизни на острове – Камала, и он с удовольствием завтра мне его покажет.

На следующий день я восторгался этой небольшой аутентичной деревней, окружённой с трёх сторон горами и с одной – морем. Ещё до заката Павел помог мне снять классную студию, а спустя сутки помог переехать. И я после девятнадцатидневных скитаний по чужим квартирам, домам, студиям и отелям таки обрёл свой угол. Но это уже другая история…

◆ найдено на facebook (февраль 2017)

Камала – мала, да удала

Kamala – мусульманская деревня, окружённая небольшими горами-джунглями и морем. У последнего, как обычно, бурлит туристическая жизнь, но я живу ближе к горам. Здесь относительно тихо и спокойно: только вездесущие байки проносятся с незавидной частотой да улицы чуть свет моет спецмашина, добавляя к чистому воздуху чистый асфальт.

Я заселился в только что построенную мини-гостиницу, и ради меня, первого постояльца, быстро подготовили студию: внесли мебель, холодильник, технику, и, когда я въезжал, как раз снимали с этого всего плёнку. В моём распоряжении оказалась просторная светлая комната с панорамным окном-дверью во всю стену, выходящим на горы. Хозяйка знает по-английски с десяток слов, я на местном – ещё меньше. При необходимости она звонит своей невестке, и мы втроём на языке жестов и жуткого английского ведём переговоры.

От моего дома десять минут пешком до пляжа, столько же – до водопада, в котором есть заводь для купания, и чуть дольше – до фитнес-центра с бассейном и сауной.

В деревне три мечети, одна из которых расположена напротив отеля. С минарета на восходе солнца и несколько раз в день раздаётся призыв к молитве (азан). Воззвание звучит громко и ясно из репродукторов, установленных по всей Камале, охватывая всю деревню. Вечером слышен гимн, скорее всего, Таиланда.

Спустя неделю я выработал режим, расходящийся с туристическим. Рано утром просыпаюсь и иду на пляж. Здесь только физкультурники, человек 30, рассеянных по двухкилометровому берегу: они ходят, бегают, занимаются гимнастикой, йогой, а некоторые даже купаются. Я, как и они, делаю зарядку, плаваю и гуляю. В половине девятого появляются типичные «солнце-море-пляж» отдыхающие, а я возвращаюсь домой.

Невдалеке от гостиницы примостился «ресторанчик за углом», названный так мною в честь своего расположения. Кафе держит тайская пара: она прекрасно готовит национальные блюда, он услужливо обслуживает. У них достаточно чисто и опрятно, а стоимость обеда или ужина составляет в среднем 1—2 доллара. Как и в Бангкоке, менее вкусная еда рядом с пляжем стоит в разы дороже. В течение дня я перекусываю фруктами, странными на вид, непривычными на название, яркими на вкус и аппетитными.

До конца дня занимаюсь чем-то полезным у себя в студии: пишу, смотрю на горы, думаю. Затем беру фотоаппарат, завожу байк и еду ловить красоту заката и южной природы. С моря уже уползают красные «весь-день-загорающие», направляясь в тайские массажи и рестораны, и наши пути снова расходятся.

После заката я направляюсь на фитнес, плаваю в бассейне, парюсь в сауне, остываю в ледяной купели и нахожусь в полном релаксе. Мы порой пересекаемся там с Павлом и ведём умные беседы.

По дороге в отель я захожу в свой ресторанчик за углом и заказываю ужин на вынос. Мы созваниваемся с супругой по Skype и вместе ужинаем, вспоминая, кто как выглядит.

Конечно, мой распорядок не всегда безупречен. Я могу проснуться и решить не идти на море, вечером пропустить сауну, днём не работать, а, например, встретиться со знакомым, который оказался в отпуске рядом. Я могу вообще ничего не делать, весь день проспать (так и было поначалу), а потом стараться не винить себя и напоминать, что ведь для того я и поехал – познакомиться с собой и своими желаниями, относиться к себе предельно честно и беспредельно себя уважать.

Должно быть в данном описании какое-то «но», какая-то червоточина, неудобство, мозоль, в общем, пакость, которая придала бы всему этому розовому от оптимизма тексту суровую реальность. Но пока «но» нет. С точки зрения комфорта и простого телесного человеческого существования здесь превосходно.

Ну а с точки зрения духа – место не имеет значения. Никакой остров не гарантирует внутренней свободы. Всё те же сомнения и преодоления, самообвинения и самопрощение, печаль и радость. Хотя тревог и нервозности стало, по-моему, меньше.

◆ найдено на facebook (февраль 2017)

Неудержимо тащим за собой несвободу

Мы живём, казалось, нормальной жизнью, не заметив, что уступили НОРМАльности.

Мы просыпаемся и впихиваем себя в уже расписанный день, а то и неделю. Близкие, начальство, мы сами – выстраиваем вокруг себя календарь НАДО. Надо позавтракать, надо ехать в офис, надо с кем-то встретиться, надо покормить детей, надо завершить проект, надо убраться в квартире, надо сходить в магазин, надо хоть немного отдохнуть, надо почитать или посмотреть отложенное, надо уже, однако, ложиться спать. Жизнь становится кем-то и чем-то обусловленной, вынужденной, детерминированной. И кажется: если вот этого всего не будет… вот этих вот всех детей, задач, босса, коллег, работы… – вот тогда я заживу, свободно… легко…

Я уехал и сказал: вернусь через полгода. Я живу на острове. Меня здесь, в Таиланде, никто не знает. В телефоне тайская симка, номер которой неизвестен никому в России. У меня студия с видом на горы, «куда-хочу-еду» байк, море в шаговой доступности и деньги, которых достаточно на этот период. Я могу делать всё, что захочу. Или ничего не делать. Вообще! Абсолютно!..

Но внешняя свобода ничего не гарантирует. Она лишь обнажает запрос к внутренней свободе. А внутри – привычка определяться за счёт НАДО! Чтобы жить «как захочу», надо понять: а что ТЫ ХОЧЕШЬ?

Сложный и непривычный вопрос. Посмотрим среднестатистический мини-сериал. Серия первая – детство. Сколько раз у ребёнка узнАют: «Что бы ты хотел?» – и сколько предъявят: «Тебе надо, ты должен, и вообще, правильные мальчики ведут себя вот так!» Серия вторая – школа. Зададут ли здесь вопрос: «Что тебе интересно изучать?» – или чаще прозвучит: «Ты должен вызубрить от сих до сих, учиться надо вот эдак, и вообще, хорошие ребята получают пятёрки». Третья серия – работа. Спросит ли кто-то: «К чему у тебя склоняется душа, где область твоих интересов, чем ты мечтаешь заняться?». Или весь сценарий сведётся к привычному: «Раз-два – ты должен успеть к обеду, три-четыре – нужно было сделать ещё вчера, и вообще, нормальные пацаны лидируют в рейтинге».

Я не привык задавать себе вопрос «Что Я ХОЧУ?». Копилка моих истинных желаний пока пустая. Чувствую лишь, как тяжело и страшно мне приближаться к данной теме, поэтому обволакиваю себя привычным и таким родным расписанием: ну вот, полседьмого, и НАДО вставать и выдвигаться на пляж, а теперь НАДО покушать, а сейчас давай займёмся делами, а в данный момент пора собираться. Куда? Ну не знаю… но ведь уже вечер, и НАДО куда-то сходить.

Я пробую формировать в себе новую привычку. Как только появляется НАДО – я останавливаюсь. Сначала спрашиваю себя: а что Я ХОЧУ? Вопрос, в котором важны оба слова: и Я, и ХОЧУ. Где мои настоящие желания? Засыпаны тяжеловесными НАДО в течение 40 лет. Приходится откапывать. Процесс непростой, но познавательный и живой.

У меня практически нет внешних принуждающих обстоятельств. Поэтому могу заявить: неумение обращаться к себе, к своим желаниям, к своему ХОЧУ – это вопрос сугубо внутренний. Не стоит обманывать себя: «Вот будут у меня условия, и тогда я…»

Не будет этого. Научись постигать «что я хочу» прямо сейчас.

◆ найдено на facebook (февраль 2017)

Надо. Хочу. Воля. Кто кого?

• Надо мной висело Надо,
• А внутри меня – Хочу.
• Надо я сказал: «Не надо»,
• А Хочу – сказал: «Хочу».
• Вольно! – я услышал голос.
• Волен ты, и волен Я.
• С Волей будешь ты на воле.
• На всё воля – лишь твоя.
• Только надо, чтобы воля твоя добрая была.

Жёсткое противопоставление Надо и Хочу растёт из нашей социальности, в силу нашей необходимости в социуме жить и социуму как-то угождать. Изначально заданное родителями: ребёнок хочет лежать в луже и валяться в грязи, но папа считает, что надо вести себя прилично. Ребёнок мечтает съесть вот эту, такую всю вкусную, шоколадку, но мама говорит, что надо есть вот этот, весь такой беспонтовый, но очень полезный борщ.

И такое воспитание каждый раз противопоставляет Надо и Хочу. Всегда надо одно, а хочется почему-то другого. А через какое-то время совсем уже ничего не хочется. Обществу выгодно, чтобы его Надо было превыше моего Хочу: в НАДО мы часто исполняем ХОЧУ других. Пусть эти «другие» – теперь лишь в нашей голове. Родительская установка подхвачена и крепко освоена.

Но всё это достаточно очевидно. Более важный вопрос – в другом. Допустим, отбросил я все эти навязанные мне Надо и вернулся к своим сокровенным желаниям и Хочу. И вот моё Хочу предстало передо мной в полный рост. Но ведь у меня есть и обязательства. Как к ним относиться? И даже собственное Хочу принуждает к действиям. Хочу рисовать – надо хотя бы встать и принести карандаши.

В противостоянии Надо и Хочу можно запутаться безнадёжно. Но вот взамен Хочу и Надо пришла Воля. Моя воля. Чем она хороша? Тем, что она свободная. Потому и Воля. Вольная воля. И в моей воле – мои желания. Потому как воля моя – как моё повеление.

И вот такая вот единая Воля – свободная, отражающая мои устремления, с энергией созидать и преодолевать – и есть моя движущая сила. И вот я волен что-то делать. Хочу рисовать – и пойду схожу за карандашами. Я выбираю. Сам!

Но! Есть одно «маленькое» но.

Воля может быть доброй, то есть направленной на хорошее, а может быть и злой. Это и есть главная задача – биться не между Надо и Хочу, а стремиться, чтобы воля моя была доброй.

◆ найдено в цифровом дневнике (февраль 2017)

Три ёжика (сказка)

Три ёжика бежали по лесу. Вдруг один замер и сказал:

– Стойте! Мне надо остановиться. Мне надо посмотреть по сторонам и подумать.

Оставшиеся двое нехотя застыли около него.

– Ну что? Посмотрел? Подумал? Помчали дальше? – спросил второй, самый маленький, быстрый и беспокойный.

– Нет! Я всё раздумываю: зачем мы несёмся и куда? И кто-нибудь помнит, как давно?

– Давнооо. По-моемууу, всё времяя. Сколько яя себя поомню, – ответил третий, самый большой ёжик. Он говорил растянуто, каждое слово было длинным, не хотело уходить и пускать следующее. Ему было не по себе от назревающего конфликта. Главное, чтобы оставался мир и никто не ссорился. К чему все эти пересуды?

– И куда? Куда мы гоним эту бесконечность времени? Кто-нибудь осознаёт?

– Слушай, а мы бы не могли идти и продолжать наш разговор? Да, без сомнений, тебе надо поразмышлять. Но ты же можешь шагать и размышлять?

– Да не хочу я шагать! Я не понимаю, куда мы идём и зачем! И на кой ляд мне тогда куда-то шагать? Хотите – топайте без меня!

– Нуу, ребятаа, давайте не будем ссоритьсяя. Давайтее посидим чууть-чуууть и двинемся дальшее. Но сообщаа. Нельзя нам друг без другаа.

– Почему?

– Нуу, мы всёё времяя были вместее.

– Значит, настал момент попрощаться. Ты, Шустрик, понесёшься вновь, я останусь. А тебе, Добряк, придётся решать: либо поспешишь за ним, либо будешь со мной, ну или… пойдёшь своей дорогой. Ты это, чего? Не плачь, Добряк! Иногда должно что-то меняться.

– Мы тогдаааа умрёёём, – гласные у большого ёжика невыносимо вытянулись.

– Кто тебе сказал?

– Я знаюю. Так всегда былоо. Если мы разойдёмся, то просто растворимся. Я знаюю.

– Ну, если умрём, то это не хорошо, конечно. Тогда погнали рядом, а? Ну невозможно уже стоять, ребята! Меня одна мысль сводит с ума – это сколько мы уже преодолели, если бы тут не застряли? Это как же далеко отсюда мы бы уже находились?

– И что? И что бы было? Мы были бы далеко отсюда. И что бы тебе это дало? Ты бы оказался ближе? Ближе к чему?

Шустрик растерялся. Что предпринять? Он бы уже рванул, но боялся сказанного Добряком: вдруг они и правда исчезнут, если расстанутся. Если честно, он и сам с трудом представлял, как это – если они будут порознь. Страшно даже представить. Они изначально были неразлучны. И он верил Добряку. Но Умник сидел и не собирался даже шевелиться.

– Знаете, друзья, вы пока тут соображаете, я вокруг вас побегаю. Радиус возьму побольше, но чтобы из виду вас не терять, чтобы того… ну, на всякий случай, короче.

Шустрик бегал по кругу. Умник завис, обхватив голову руками. Добряк озабоченно переводил взгляд с одного на другого.

…

– АААА! Я так больше не могу! Я рефлексирую уже три дня! И что? И какой в этом смысл? В этом ещё меньше смысла, чем когда мы бежали! Что ты лыбишься, Добряк? Что мне делать?

– Побежаали дальшеее, – улыбнулся Добряк.

– Но зачем?

– Мы всегдаа бежалиии. И неизменно были вместее.

Шустрик подлетел к ним.

– Ну что? Мы готовы? Вперёд? Господи! Сколько ж можно было одолеть за это время! – Шустрик пытался изображать раздражение, но было видно, как он радуется.

Три ёжика подтянулись друг к другу и устремились вдаль.

…

Три человека встали и пошли за ёжиками.

– Почему мы идём за ними?

– Они указывают нам верное направление. С первого шага. Иногда они останавливаются, чтобы прочувствовать что-то очень важное: один сидит, другой стоит, а третий бегает по кругу, – но потом они отправляются дальше и открывают нам путь, что ближе к истине.

– Как у них это получается?

– Не знаю… Так было с самого начала.

Человек – существо творческое

После того, как ты решаешь вопрос своего «надо» и «хочу» и отпускаешь себя… встаёт вопрос творчества. Человек – существо творящее. И даже не затем, чтобы оставить что-то после себя, это вторично. И сложно попытаться объяснить смысл творчества. Кажется, что смыслы шире, чем та система, в которую мы вплетены. Я попытался это выразить в сказке «Три ёжика». Мы не можем понять, зачем и для чего мы творим, но творчество необъяснимо влечёт нас.

Кто я? Я не могу ничего не делать – я словно призван что-то созидать. Как будто в самом акте творения я вдруг прикасаюсь к чему-то бесконечно большему, чем я сам по себе.

◆ найдено в цифровом дневнике

Я протестую! – А зачем? – Твоё какое дело, хочу и протестую!

Мы часто пребываем в протесте, но протест свой не видим. Думаем, что стоим в свободе. А на самом деле сидим в протесте! Вот все куда-то идут. А я решил встать. Можно, конечно, остановиться из свободы – спокойно, тихо, не привлекая ничьего внимания. И если кто и спросит: «А что стоишь?», – ответить: «Да что-то вот захотелось, решил постоять». А можно остановиться из протеста. Громко так застыть. Чтобы все услышали, как ты замер. И на вопрос: «Что встал?» отрезать: «Хочу и СТОЮ! Вот все идут, а я стою. Всю жизнь шёл – разве не могу, наконец, просто постоять? Я вообще против того, что все куда-то прут».

Можно уволиться из протеста, выйти замуж из протеста (потому что против родителей, которые против жениха), развестись из протеста (потому что против жениха, который, как и родители, оказался такой же сволочью).

У многих творчество на протесте строится. Без протеста их «шедевры» рассыплются. И протестные посты собирают много реакций. Несложно написать «эти козлы там опять…», и остальным радостно к протесту присоединиться. А ведь такая позиция – будто и смелая, но на самом деле жертвенная. Да, бывает, мы с чем-то не согласны. И согласиться – предать себя. Но и протестовать – не всегда верно.

Просто протестовать – это несвобода. Громкий пук, который привлекает внимание, слегка портит воздух и растворяется, ничего, по сути, не меняя.

Быть несогласным – ещё не свобода. Свобода начинается там, где вслед за несогласием рождается решение, а следом – действие. Не нравится – отпишись, не смотри, не участвуй, не ходи. Хочешь при этом что-то поменять – строй, созидай, преображай. Без истерик. Свобода – молчаливая, в основном. Свободен человек – и всё. Живёт в свободе, что-то делает в связи с этим. Никому ничего не доказывает.

Конечно, в экстренных ситуациях люди жизнь свою за свободу отдавали, становились иногда героями. Но это был их выбор. Они не протестовали, они выходили на борьбу. Протест – коварная штука. Прикидывается свободой, но свободой не является.

Мысль моя, правда, про другое: весь этот наш внешний протест – порой лишь проявление внутреннего. Когда мы сами против себя протестуем, сами с собой боремся, сами себе что-то предъявляем. Вместо того, чтобы тихо, спокойно, счастливо жить.

◆ найдено на facebook (февраль 2017)

Прощай, иллюзия

или о единой нити времени

Самая большая иллюзия, с которой я распрощался в поездке, касалась моего будущего. Я думал, у меня есть будущее, и оно если не прекрасно, то как минимум хорошо весьма. Но, оказалось – его нет у меня, есть только настоящее.

Все мои фантазии, что вот я уеду, и обновится мой образ жизни, и я стану каким-то иным и начну делать то, что раньше не делал, и решения буду принимать иначе, – в общем, будет некий другой я, живущий не похожую на прежнюю жизнь, – рассыпались в прах. Я приезжаю и приношу с собой всего себя: свои привычки, свой образ, свои реакции, свои мысли.

Нет в этом мире ни такого места, ни такого времени, где я бы стал другим. Я изменяюсь не за счёт места или течения времени. Я такой, какой я есть, уже и в грядущем – в старости я буду тем же, что и сейчас. Моё истинное Я пронизывает весь поток времени.

Хронологическое время не властно над душой. Время – может идти, а душа – застыть. И значит, духовное время остановилось.

Часы тикают, стрелки движутся, но это не имеет значения. Мы раздробили время на части и решили, что можем управлять им. В каждый зазор запихиваем дела и задачи. И кажется нам: чем больше засунули, тем продуктивнее жизнь. Заблуждение. Если душа не меняется, то ничего не происходит. Замерло важное.

Мне отпущено время, чтобы раскрыться. Чтобы душа выросла в максимум своего потенциала и замысла. Но душа сама по себе не развивается, и бег времени ей не помощник. Она возрастает от наших волевых решений, усилий, выбора добра или зла. Каждый сложный духовный выбор преображает меня.

Душа изменилась – и… настоящее время проснулось. И я наконец поменялся. Принимая сейчас решение, я переписываю своё будущее, потому как едино представлен во всей своей временной протяжённости. И вот – в старости я уже иной.

***

Для становления души не важны ни час, ни место, ни обстоятельства. Не получится куда-то уехать, чтобы встретить другого себя. Нужно просто использовать отпущенное мне время в соответствии с его предназначением.

◆ найдено на facebook (март 2017)

Зарисовки из Куала-Лумпур

Я купил билеты на 10 долларов дороже, но с вылетом на час раньше, чтобы по прилёте не возникло проблем и я мог спокойно добраться до отеля в Куала-Лумпуре. Но рейс задержали на час. И этот час сыграл свою роль – монорельс, что должен был везти меня к отелю, уже отправился спать. Я решил ехать на такси, подошёл к банкоматам, чтобы обналичить деньги, и уже вставлял карточку, когда стукнуло ровно двенадцать, и, как в сказке, все банкоматы неожиданно выдали game over. Вокзал завершал работу, проходы перекрывали один за другим, тайская симка запрещала роуминг, а Google-карты не хотели определять моё местоположение. В общем, я оказался на центральном вокзале столицы Малайзии без денег, без интернета и без понятия, как добраться до отеля.

К счастью, с собой была российская симка. Подключив её, я наконец отобразился на карте, и выяснилось, что до отеля напрямую около пяти километров. Не проблема с точки зрения расстояния, но страшновато: кругом ночь, тьма и ни души. Лишь проносились редкие машины. Да несколько раз я проходил мимо спящих нищих, болтавших нищих и нищего, который лежал и читал книгу, освещая страницы фонариком.

Уже наутро я прочитал, что Малайзия занимает третье место по безопасности среди стран Азии и 30-е среди стран всего мира. И я как россиянин вообще ничего не должен здесь бояться, ибо родина моя занимает почётное 15-е с конца. И, по идее, у меня возле подъезда днём опаснее, чем в Куала-Лумпуре глубокой ночью.

Здесь такой же контраст между небоскрёбами и маленькими страшненькими домиками, как в Бангкоке. Но Куала-Лумпур мне показался красивее и опрятнее. По крайней мере, там, где гулял я.

Небоскрёбы-близнецы Петронас вызывали у меня особое эстетическое восхищение, и я, обнаруживая их то справа, то слева, то перед собой, то вдали, фотографировал: днём, ночью, в отражении другого небоскрёба, в зеркале фонтанов. Они притягивали мою душу фотографа, и я, несмотря на мысль: «Витя, у тебя уже десятки фото этих башен», опять доставал фотоаппарат и щёлкал затвором.

Как и везде в Азии, в КЛ много разной вкусной еды. И при желании можно найти бюджетные варианты волшебно пообедать за 4—5 долларов. Как-то я зашёл в ресторанчик недалеко от отеля, занимавший, по версии TripAdvisor, 30-е место из трёх с половиной тысяч. Я пытался перевести меню, но подошёл официант и начал предлагать блюда на малазийском английском, таком же непонятном для меня, как и тайский английский. Впрочем, я знал, что в таких случаях делать: киваешь головой в ответ на все вопросы. А если кивание не помогает, выдвигаешь первую гипотезу. На вопрос «вазязя или пушаша» выбирай вазязю. Он задавал вопросы, я кивал – в итоге получился неплохой стол: с мясом, напоминающим шашлык, несколькими индийскими гарнирами, очень вкусной лепёшкой, которую можно было макать в соусы, и коктейлем манго-лосси. Счёт мне принесли на 24 ринггита, 5 долларов. Я оставил на чай 1,5 и официант бесконечно меня благодарил.

Я люблю смотреть на людей, вглядываться в лица. В России, когда ты встречаешься с чьим-то взглядом, как правило, можно столкнуться с двумя реакциями: первая, более распространённая – человек отводит глаза; вторая – человек испепеляюще-угрожающе взирает: «Чего уставился?» – и уже тебе хочется поскорее спрятаться в пол. Если же малазиец вдруг заметит, что ты на него смотришь – он начинает тебе улыбаться. Обычные люди на улицах, в парках, в магазинах – практически всегда одна реакция. И это очень приятно.

***

Через три дня поздним вечером я вылетел из Малайзии, спустя час приземлился на Пхукете, дошёл до бесплатной стоянки, где меня ждал мой байк, и вскоре был дома.

◆ найдено на facebook (февраль 2017)

Как я продал душу цифре

Цифра! Пришла, разрезала мою душу на маленькие части, каждую пронумеровала и продала в рабство.

Сколько я должен заработать, чтобы быть радостным? Сколько я должен весить, чтобы считать себя красивым? На сколько процентов надо увеличить выручку, чтобы я верил в свою успешность? Сколько мне надо пробежать километров, чтобы начать себя уважать? Сколько у меня должно быть подписчиков, чтобы я ощутил свою значимость? И сколько лайков должен собрать этот текст, чтобы я признал: то, что я пишу, имеет хоть какой-то смысл?

Я вспоминаю семинар Гандапаса, на котором он сказал: человек должен максимально реализовать свои таланты, а для этого, что странно – надо выйти из зоны комфорта, а для последнего, что ещё более странно – надо в качестве цели поставить такое число, чтобы дух захватывало, – пусть это будет миллион, миллиард – и тогда вы выйдете из зоны комфорта, и у вас будет классная цель.

Это очень распространённое мнение, что в качестве цели должно быть число с кучей нулей. Или просто какое-то число. Но не заблуждение ли это? В качестве цели ставить цифру? Миллион – конструкция из цифр, такая же как сто и миллиард. Они по сути ничем не отличаются. Душа почувствует подделку и не откликнется. Я, конечно, могу теперь работать на два часа больше, но чтобы что? Чтобы теперь не миллион, а миллиард? Чтобы в конце… ещё три нуля?

Цель не может быть цифрой по определению. Цель – от целостности. Это целостный образ. Цифра (для зануд: большие числа я здесь тоже буду называть цифрами) – это не плоскость и даже не точка. Это всего лишь характеристика.

Когда я говорю, что у меня пять пальцев, я смотрю на свою руку и вижу восхитительное творение. Мои пальцы могут защитить, ударить, провести операцию, нарисовать картину, исполнить произведение, накормить, напоить, приласкать, быть грубыми или нежными, указать на дверь, напечатать этот текст. А цифра 5? Всего одна из миллиона характеристик: да, пальцев у меня пять. И что? Цифра мало о чём говорит. Цифра – почти пустое место.

Но цифра обладает уникальной силой! Она может нас порабощать.

Помню, мы сидели с коллегой, и он рассказывал, что любит бегать, а приложение в телефоне считает его километры и скорость да указывает, каких целей надо достигать. А когда он ездит на велосипеде, то у него вообще дух захватывает, и он получает от этого огромное удовольствие. Коллега предположил, что так происходит в том числе потому, что приложение не умеет распознавать велодвижение и там нет всех этих цифр, счётчиков – крутишь педали и ни о чём не думаешь, только дорога, лес, движение – вот оно, счастье. Я ему сказал, что вообще упомянутая программа умеет считать, нужно только настроить. «Не, не, не, – возразил он, – спасибо, не надо!»

Мы интуитивно чувствуем, что как только появится цифра – мы окажемся её заложниками. Она станет нас детерминировать. Свобода и радость от свободы сразу уйдут.

Время требует отдельного серьёзного размышления. Но если коротко, то и время мы обезобразили цифрой. Мы раскроили его на части – дни, часы, минуты. И точно так же продались им. Уже десять часов утра, а я ещё ничего не сделал. Надо управиться за полчаса, а лучше – быстрее. Не красиво, не с душой, не творчески, не так, чтобы было радостно, светло и откликалось внутри. Нет – просто уложиться в 30 минут.

Я хочу быть красивой и ощущать лёгкость? Или я хочу весить XX килограммов и иметь талию YY? Я хочу творить? Или мне надо собрать побольше лайков за свой пост? Я хочу быть счастливым? Или мне нужно побольше денег? Это очень разные вещи.

Я не отрицаю значение чисел и цифр как технических характеристик. Конечно, если в этот проём нужно окно 1 метр 20 сантиметров, а для нормальной рентабельности нам надо держать затраты на уровне 30%, а чтобы штаны не спадали – нужно купить 48-й размер, то это важные значения.

Человек создал систему чисел, чтобы ему было проще считать, договариваться, совершать открытия, изобретать и строить. Но как только цифра появляется в качестве характеристики душевного мира, она нас порабощает. Цифры нет в духовном и душевном мире. Цифра – материальна, она втягивает нас в сугубо вещественный, бездуховный мир. Душа и цифра несовместимы.

Как только мы ставим цифру на любое духовное измерение – мы обескровливаем и оскопляем душу. И она нам это не прощает. Она становится суше и дальше от нас. Для счастья, для любви, для мира, для радости, для веры, для надежды – не нужны цифры. Как только они там появляются, берегись: мы рискуем продать им душу.

Цифра уместна только как характеристика оконного проёма. И никогда – для моей цели, моего счастья, моих смыслов.

◆ найдено на facebook (март 2017)

Лицо в виде гранатомёта

Я обнаружил это лицо на себе… или в себе?.. Наверное, у себя. В общем, я понял, что оно у меня… оруженосное. Я поймал обращённый на меня взгляд и посмотрел в ответ. Но перед этим – вскинул гранатомёт. Автоматически.

Мой гранатомёт был неуместен: человек глядел на меня с улыбкой. Но, встретив мою нацеленную в упор базуку, смутился и отвёл глаза.

Я с грустью осознал вредную привычку надевать хмурое, слегка злобное лицо, готовое к удару. И за этой бронёй чувствовать себя спокойно и безопасно.

После упорных тренировок я научился смотреть на проходящих мимо людей открыто и даже, что давалось большим трудом, не реагировать на их взгляды-снаряды. Это страшно: ощущаешь себя безоружным. Хотя и более человечным.

Я уже писал, что местные в Таиланде почти не вооружают лица. Европейцы – по-разному: если и используют что, то в основном мелкокалиберное. А вот наши нередко прибегают к тяжёлому арсеналу – от пулемёта до пушки. Конечно, не все: улыбающийся человек, который и заставил задуматься, был из России. Но если ты видишь мрачную маску – недовольно-злобную, настороженную и одновременно испуганную, высока вероятность, что носитель – из России. И я решил снизить эту вероятность. Хотя бы своим лицом.

P. S. Самые безоружные люди – дети. Всегда светятся. Совсем уж исключение – когда «добрые» родители уже наградили своё чадо маленьким гранатомётом.

◆ найдено на facebook (март 2017)

Красота…

Говорят: «ну… Бог не наградил её красотой…»

Не верю! Всех женщин Бог наградил красотой. Эта опция автоматически включена и «предустановлена» в каждую женскую душу ещё при рождении. Вы видели хоть одну маленькую некрасивую девочку?

Но как я с этой красотой, данной мне от рождения, буду обращаться?

Вера в себя, принятие себя и любовь к себе – дают возможность красоте распуститься и проявиться в этом мире. Красота спасает мир, потому что она больше мира. И ей надо явиться в этом мире. А для этого нельзя ставить красоте преграды, иначе ей сложно просочиться в тело.

Одна из преград – сравнение себя с мифическим стандартом красоты. Но у женской красоты нет стандартов! Попытка втиснуть красоту в рамки – всё равно что найти форму идеального облака.

Самые заблудившиеся начинают кромсать своё тело. Они думают: сейчас я здесь накачаю, здесь сдую – и она придёт. Придёт ко мне моя прелесть. Но вновь чего-то не хватает. Всякое вмешательство вроде бы и приближает тело к эталону, но отдаляет меня от самой себя, от собственного подлинного очарования. Потому что направление красоты – изнутри наружу, а не извне вовнутрь.

Каждая женщина красива. Мы можем увидеть это в её руках, лице, в глазах, в движении; не в том, что она делает, а в том, как она делает. Если сразу не разглядел – понаблюдай подольше, повнимательнее, и ты обязательно обнаружишь. И только по-настоящему раскрывшаяся внутренняя красота делает женщину поистине прекрасной.

Все женщины красивы. Вот почему нам, мужчинам, бесконечно повезло: мы можем вами любоваться. И, признаться, хочется поздравить с этим нас, мужчин… Но что-то мне подсказывает, что сегодня я лучше поздравлю вас, женщин.

С 8 марта! И спасибо за красоту вокруг.

◆ найдено на facebook (8 марта)

Ода байку

Погружая своё тщедушное, легче центнера, тельце в полуторатонную машину, не видишь ли в этом какой-то парадокс? Не кажется ли абсурдным такой способ передвижения? Ведь наш вес – всего 5% от железной махины, в которую мы садимся. Из литра бензина только стопочка идёт на нас, а остальное – чтобы перемещать авто, что перемещает нас. Это как носить 20-килограммовый чемодан ради килограмма вещей. То ли дело байк – он весит чуть больше меня.

Для байка не существует пробок. Прекрасное мгновенье, когда ты подъезжаешь к забитому машинами перекрёстку в час пик и… как в притче, где учитель показывает детям ёмкость, заполненную камнями, и спрашивает: полная? Дети восклицают: «Да!», – а учитель демонстративно насыпает в сосуд песок – и оказывается, что места ещё много… Так и ты, чувствуешь себя песком и вместе с другими байкерами проскальзываешь прямо к светофору мимо камней-машин… и только кажется, что не встать – а смотри, ещё 10, 20, 30 байков поместилось.

В первые дни моего тайского пребывания я смотрел с изумлением, восхищением, завистью, как весь этот хаос байкеров, то как песок сквозь камни, то как стая рыб в океане, скользил среди автомобилей, обгоняя друг друга. Я осознавал, что понять сие невозможно – только наблюдать.

Потом я учился ездить, и мне было жутко страшно в водовороте этой безумной мешанины. Но спустя время произошло внезапное переключение тумблера в голове, и я вдруг сам стал элементом хаоса. И подчинился каким-то неписаным правилам, протискиваясь в невозможное, вписываясь в немыслимое и ощущая себя частичкой целого.

Управляешь не умом, не логикой, не правилами, а каким-то внутренним чутьём: здесь надо пропустить, а здесь пропустят тебя. Здесь притормозить, там лететь, тут прижаться и скакать ноздря в ноздрю. И вот ты уже не отдельный байкер, ты – кусочек лавины и часть хаоса. Ты и есть хаос. И переживаешь дикую свободу и восторг. И сие непередаваемо. И я рад, что получил этот неописуемый и невыразимый опыт.

Жаль мне только, что нет у нас в России возможностей передвигаться из точки «а» в точку «б» таким способом. И сажаем мы наши тельца в огромные неповоротливые полуторатонные туши машин.

◆ найдено на facebook (март 2017)

Суд

рассказ

Зал суда представлял собой замкнутую сферу. Всё было выкрашено в красно-белые тона. Тусклый свет, проникавший из двух круглых окон, освещал лица судьи, обвинителя и защитника. Напротив одиноко стоял обвиняемый. Я. Больше никого здесь не было.

Судья раскрыл дело: подсудимый обвиняется в превышении допустимого времени сна на два часа. М-м… По-моему, не первый случай подобного рода. Что скажете, господин обвинитель?

Обвинитель покопался в бумагах, надел очки, сдвинул брови, выдержал эффектную паузу и уныло затянул:

– Как верно подметил господин судья, данное дело рассматривается уже не в первый раз. Обвиняемый позволяет себе излишний час сна, он может ПРОСТО отдохнуть, также вчера он потратил 100 рублей на предмет, не имеющий ценности. Видите ли, ему ЗАХОТЕЛОСЬ попробовать… Складывается мнение, что не очень уж он хороший человек, наш подсудимый. И, следовательно… (снова долгая пауза), он не заслуживает любви и… не имеет законного основания присутствовать в нашем обществе. Я предлагаю полную дезинтеграцию. У меня всё.

Судья едва заметно кивнул защитнику.

– Ну-у, – замялся мой адвокат. Вечно он начинал с этого невыносимого «ну-у». – Ну-у. Мне думается, что, несмотря на всё вышесказанное, подзащитный – хороший человек. Да, может, он, конечно, и не без греха, но кто из нас без греха, ха-ха?

Он улыбнулся, посмотрел по сторонам, встретился с благочестивым ликом судьи и обвинителя, стушевался, почесал нос и продолжил.

– Ведь если подумать, а почему бы и не поспать ему, несчастному, лишний час? Ну что здесь такого? Он неплохо потрудился и достоин небольшого отдыха. Я считаю, он заслуживает прощения. Я закончил.

– Хорошо. Обвиняемый, желаете что-либо добавить в своё оправдание?

Воцарилась тишина. Все взгляды были обращены на меня. Я пожал плечами. Что говорить? Всё это не имело никакого смысла.

Судья погрузился в думу. Все молчали. Он шуршал страницами, водил пальцем по строчкам, затем ещё глубже погрузился в себя. Наконец встрепенулся и громко, чётко произнёс:

– Обвиняемый наказывается тремя часами угрызений псевдосовести и может быть свободен.