Читать онлайн Нечистые земли бесплатно

Двоедушник

Бажен спешил домой, подгоняемый последними лучами заходящего солнца. Каждый шаг по пыльной дороге отзывался сухим хрустом – из-под тяжелых ботинок отскакивали мелкие камешки. Сегодня он как никогда опаздывал.

«Чертов Третьяк задержал из-за новой поставки! До наступления сумерек я должен быть дома, иначе не успею защитить тело. Эта грань между днем и ночью не простит промедления. Она сожрет меня без остатка».

Дом Бажена находился в тихом, нежилом районе на самой окраине города. Он намерено выбрал для жизни это уединенное место – до ближайшей автобусной остановки полтора километра хода по бездорожью.

«Кому захочется здесь жить? – Спросите вы. – Мне. – Отвечу я».

Именно отсюда начинался старый заболоченный лес, который люди обходили стороной. По городу ходили слухи, что каждую ночь из леса раздается жуткий пробирающий до самых костей вой.

«Жалкие людишки! Они даже не подозревают насколько правы».

Время от времени в лесную чащу все же забредали безрассудно смелые старушки в поисках болотной ягоды. Но обратно возвращались единицы. Наверное, именно они, распускали эти слухи. Бажену такая молва была только на руку.

«Кто дорожит жизнью – пусть не суется в мой лес! Эти охотничьи угодья принадлежат мне – двоедушнику – истинному сыну ночи».

Сумерки неизбежно подкрадывались. Оранжевый шар почти закатился за горизонт и Бажен перешел на бег.

И наконец, на опушке леса показался его дом – маленький одноэтажный, скрытый в колючих зарослях боярышника. Бажен намеренно приобрел это строение, ведь заметить его мог лишь тот, кто знал о нем.

Бажен занервничал: одной рукой он спешно начал расстегивать пуговицы рубашки, а другой искать ключ в кармане штанов. Его слегка лихорадило – страх опоздать смешивался с предвкушением предстоящей «игры». Его второе «я», изголодавшееся за день, жаждало насыщения.

Еще несколько быстрых шагов… Ступеньки. Дверь.

Бажен забежал в дом, движимый азартом охоты. Он уже чувствовал солоноватый вкус крови на языке и губах.

Влетев в спальню, мужчина в одно движение сорвал с себя рубашку. Его взгляд зацепился за окно: через неплотно задернутые шторы Бажен увидел, как на горизонте исчезает последняя искра света – солнце зашло.

«Дерьмо!» – С досадой выдохнул он.

Мышцы разом ослабли, и тело, в миг лишенное воли, обрушилось на пол.

***

Сознание возвращалось постепенно. Бажена слегка мутило. Раздвоение души не самый простой процесс.

С усилием открыв глаза, он осмотрелся. Бледный лунный свет обрисовывал мрачные контуры деревьев. Их крючковатые ветви, напоминающие когтистые лапы, угрожающе нависали со всех сторон. Лес. Он находился в лесу.

Внезапный зуд в ухе заставил его рефлекторно поднять заднюю лапу и почесаться.

«Что‑то не так…» – Пронеслось в его голове. Вокруг было неестественно тихо: ни шороха листвы, ни треска сухих веток, ни уханья ночных птиц. Бажен всем телом ощутил опасность. Ночь. А ночь в лесу означала лишь одно – на охоту вышел хищник.

Бажен навострил уши, пытаясь уловить даже малейший звук. Ничего. Тогда он глубоко втянул воздух ноздрями и тут же почувствовал знакомый запах – рядом с ним затаился волк – молодой самец, еще не прибившийся к стае.

Бажен напряг лапы. Его тело превратилось в натянутую стрелу, готовую в любой миг сорваться с тетивы. А следующие несколько секунд словно размазало во времени.

Одна… Вторая… Третья…

«Сейчас!»

За мгновение до того, как на его шее сомкнулись волчьи челюсти, Бажен рванул с места.

Он двигался широкими скачками, ловко лавируя между стволами деревьев. Быстрая скорость и серия резких поворотов позволила ему легко оторваться от неопытного преследователя.

«Слишком просто! Будь на месте этого волка матерый хищник – игра была бы куда интересней».

Бажен почувствовал жгучее неудовлетворение.

«Какая скучная сегодня охота… Нужно закончить эту нелепую игру и поискать достойного противника».

Он сел на задние лапы и стал ждать. Секунды тянулись бесконечно долго, пока наконец из-за массивного ствола не показался волчий силуэт.

«Долго ты…»

Волк на мгновение замер. Безмятежность зайца, ожидавшего его на тропе, ошеломила хищника. Но оцепенение длилось недолго: волк бросился вперед, нацеливаясь на смертельный укус.

«Игра подошла к концу.»

Бажен издал душераздирающий крик, поразительно похожий на плач человеческого младенца. Этого хватило, чтобы на мгновение смутить приближающегося хищника.

Бажен закрыл глаза и вновь открыл их, но уже в совершенно ином теле – над землей возвышался огромный невероятных размеров зверь. Его массивные лапы упирались в почву, а под лоснящейся черной шкурой перекатывались тугие узлы мышц.

Бажен распахнул пасть, обнажив длинные острые клыки и издал яростный, леденящий кровь рев.

Молодого волка сковало ужасом. Его лапы подогнулись, а из пасти вырвался жалобный скулеж. Волк упал на землю и перевернулся на спину в знак полного подчинения.

Бажен жадно втянул ноздрями дикий первобытный страх, волнами исходивший от молодого самца.

«Вкусно, но слишком мало…»

Его вторая сущность лишь слегка утолила голод.

– Ты слишком слабый! – Прорычал Бажен. – А в зверином мире всегда побеждает сильнейший.

Он раскрыл пасть, а следующую секунду сомкнул ее на шее волка, одним движением перекусив позвонки.

Волк взвыл – и его молодое сердце остановилось навеки.

– Я все еще голоден! – Прорычал Бажен, наблюдая как из разорванного волчьего горла толчками вытекает кровь. – Нужно поискать медведя.

«Они мнят себя властителями леса. Испугать взрослого медведя не просто. А довести его до леденящего ужаса крайне сложно. Именно поэтому их страх так сладок и насыщен. Но самый изысканный, неповторимый страх источают люди. Как же мне жаль, что на них запрещена охота!»

Бажен чтил Закон, и никогда не «играл» против людей. Закон был суров и непреклонен: тот, кто осмелится лишить жизни человека, сам примет смерть без промедления.

И вдруг Бажена охватило острое чувство тревоги. Он поднял голову и оскалился, безошибочно ощущая опасность, нависшую над его человеческим телом. А ведь сегодня он не успел поставить магическую защиту.

«Чертов Третьяк!».

Мгновенный перенос сознания – и перед внутренним взором предстала жуткая картина: над беззащитным телом, распластанным на полу спальни, нависла огромная черная тень. От нее волнами расходилась аура угрозы.

В его спальне был посторонний – опасный, сильный и безжалостный хищник.

Бажен вернул сознание обратно в звериную ипостась. Мышцы налились силой, чувства обострились до предела. Не теряя ни секунды, он бросился к дому с такой скоростью, что ветер свистел в ушах, а земля под лапами превращалась в размытое пятно.

Лишь с первыми лучами солнца его вторая душа вернется в человеческое тело и пробудит его. Но сейчас…

«Сейчас моя плоть совершенно беззащитна!» – Мысль ударила, как ледяной клинок.

Он мчался сквозь ночь, а в голове звучало бесконечное эхо: «Только бы успеть… только бы успеть… только бы успеть…»

Его могучая грудь вздымалась в такт тяжелому дыханию. Мощные лапы рассекали ночную тьму с такой скоростью, что пространство вокруг казалось разрывалось на части.

Его зверь был невероятно быстр и силен. Но как бы отчаянно он ни рвался вперед, выжимая из себя все до капли, как бы ни стискивал зубы, глотая холодный ветер… все было тщетно.

Он не успел…

Бажен почувствовал, как острая, леденящая боль пронзила его человеческую шею – будто тысячи ледяных игл разом впились в плоть. Время замедлилось, мир сузился до этой неотступной, всепоглощающей боли, до холодного блеска чужих клыков в лунном свете.

В голове прозвучал приговор:

«В зверином мире всегда побеждает сильнейший.»

Черный зверь – огромный, чудовищный, чьи размеры внушали ужас, чья пасть была испачкана кровью недавно убитого волка – закатил глаза. Мощная туша дрогнула, лапы подкосились – Бажен бездыханно рухнул на землю.

Лавка диковинных вещей

Яра стояла посреди оживленной торговой улицы и жадно принюхивалась. Из приоткрытой двери пекарни доносился умопомрачительный ореховый аромат свежевыпеченного хлеба – такой притягательный, что у девушки невольно потекли слюни, а ее пустой желудок отозвался громким протяжным урчанием.

«Как же невероятно пахнет!» – Подумала она, оглаживая впалый живот. – «А денег совсем не осталось. Может удастся что-нибудь выручить за это?».

Рука Яры скользнула в карман коротких джинсовых шорт. Пальцы наткнулись на что‑то плотное, обернутое мягкой тканью. Осторожно вытащив сверток, она неспешно развернула его.

Внутри оказался внушительный звериный клык, размером с мужскую ладонь. В ее маленькой ручке он выглядел поистине угрожающе. В основании имелось отверстие, через которое был продет кожаный шнурок грубой выделки.

От одного взгляда на эту жуткую «реликвию» по спине девушки пробежал неприятный холодок. Яра поморщилась – подобные вещи всегда вызывали у нее необъяснимое чувство тревоги.

Она вспомнила, как проснувшись сегодня утром обнаружила, что сжимает это своеобразное украшение в руке. Откуда ему было взяться в ее скромной маленькой квартирке?

Все ценное и необычное Яра хранила в старинном сундуке, защищенном магическим замком. Открыть его мог только хозяин сундука – то есть она сама. Да и все свои «ценные» по ее меркам вещи она могла пересчитать по пальцам. И среди них точно не было ничего похожего на громадный звериный клык.

Более того Яра никогда бы не стала приобретать подобную вещь. Какой в ней смысл? Клык не обладал магической силой – она бы почувствовала. А вот прежнему владельцу он бы точно пригодился. Вдруг без клыка его хозяин теперь есть нормально не может?

Судя по размеру этот клык принадлежал просто невероятных размеров зверю.

Яра завернула клык обратно в ткань платка и убрала в карман.

Голод вновь дал о себе знать громким урчанием в животе.

Глаза скользнули вправо – к огромному билборду, возвышавшемуся у обочины.

«Только у нас вы найдете самые лучшие цены на мобильные телефоны!». – Кричала реклама нового магазина.

«Только на моих заношенных носках вы найдете самые лучшие дыры!» – Ругнулась про себя Яра.

Экран сменился:

«Вас приятно удивит наш безупречный сервис!»

– Он безупречно опустошит и до того мой скудный запас денег! – Пробубнила Яра.

«Дисплей от которого невозможно оторваться!» – «Особенно когда смотришь на цену!»

Эта постоянная нехватка денег уже начинала действовать ей на нервы. На травяных чайных сборах и магических зельях первого и второго уровня, которыми она приторговывала много денег не заработаешь. Их едва хватало на оплату аренды квартиры, покупку бензина для ее старой «девятки», да на кое-какие самые простые продукты. А бывало, что и не хватало, вот, например, как сейчас. Поэтому первая мысль, которая пришла Яре сегодняшним утром при обнаружении неизвестно откуда взявшегося здоровенного клыка – продать. Может быть тогда ей удастся наконец нормально поесть, если, конечно, она сумеет удержаться от соблазна спустить вырученные деньги на какую-нибудь очередную магическую «диковинку».

Еще немного повздыхав над видом свежей выпечки Яра огляделась по сторонам и скользнула в узкий проулок между домами.

В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах гниения – в носу тут же защипало, а глаза заслезились. Справа, вдоль боковой стены дома, выстроились в ряд пластиковые контейнеры, до краев наполненные отбросами, которые мусоровоз еще не успел опустошить. А рядом на земле были разбросаны яркие рекламные листовки. Яра подняла одну из них и прочитала: «Пиво для тех, кто знает толк в грешных удовольствиях! У нас есть все: от легкого «Грешка» до крепкого «Адского котла». Выбирай – и да минует тебя похмелье!»

«Это же черти недавно открыли новый пивной магазин. Теперь под наведенным колдунами мороком, меняющим внешность, стоят за прилавком и безнаказанно спаивают людей. Совсем страх потеряли – думают, что, живя бок-о-бое с людьми в обычном городе Совет до них не доберется… Ну-ну… Удачи!».

Зажав пальцами нос, Яра поспешила вперед по проулку. Через несколько десятков шагов показался спуск в подвальное помещение. Не теряя времени, девушка стремительно пересекла оставшуюся часть проулка и сбежала вниз по ступеням.

Перед ней оказалась обшарпанная деревянная дверь – в центре мелом был начерчен идеально ровный круг, рассеченный на две части прямой линией. Ни ручки, ни замочной скважины – только этот символ. Яра протянула руку и приложила ладонь к рисунку.

Щелк!

Дверь скрипнула и словно нехотя приоткрылась. Яра протиснулась внутрь и оказалась в небольшом тесном помещении без единого окошка. Множество масляных ламп, установленных на специальных настенных полочках, заливали комнату мягким золотистым светом. Справа от входа – знакомая дверь в подсобку. Яра знала это место как свои пять пальцев: она бывала здесь часто, слишком часто, чтобы считать визит чем‑то необычным. Но всякий раз, переступая порог, ощущала знакомое волнение.

Помещение было невелико, но буквально переполнено вещами – самыми разномастными, на первый взгляд совершенно не сочетающимися. Тут и там громоздились коробки, сундуки, свертки, картины, огромные вазы, здоровенные котлы… В общем, типичный склад – если бы не массивная стеклянная витрина, опоясывающая комнату по периметру.

Она замерла на пороге, жадно впитывая каждую деталь. Взгляд метался от предмета к предмету, но наконец остановился на коврах – их было невероятно много. Они покрывали стены, свисали с потолка, громоздились в углах. Простые, однотонные – и роскошные, расшитые шелковой нитью. Коротко стриженные – и пышные, с густым ворсом. Но всех их объединяло одно: серебристые символы, искусно вплетенные в полотно. Они мерцали при свете ламп, и, казалось, что вот‑вот зашевелятся.

Яра не удержалась – протянула руку, провела ладонью по одному из ковров. Ворс был мягким, приятным на ощупь и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь.

– Вот бы хоть разок полетать на таком… – прошептала она, и в голове тут же вспыхнула картина: ветер свистит в ушах, ладони сжимают край ковра – единственный якорь в этом головокружительном полете.

«Страшно должно быть», – подумала она, – «но одновременно… захватывающе!»

Яра сделала пару шагов от двери и подняла голову.

Под потолком, прямо в воздухе, парила внушительная деревянная ступа. Из нее, прутьями наружу, торчали несколько длинных метел.

– Вот еще одни неопробованные мной летательные приспособления! – Хмыкнула Яра, и в голосе ее прозвучала смесь восхищения и легкой иронии. «Я – ягиня в шестом поколении, а ни разу на метле не летала…»

Взгляд скользнул вдоль одной из стен помещения, где красовалась необычная коллекция: трещотки, раскрытые веером, деревянные гусли, напоминающее крыло птицы, изогнутые духовые рога. А посередине всего этого музыкального ансамбля на прочной цепи висело массивное металлическое било с привязанным к нему деревянным молотом.

В этом месте было принято бить в било, если продавец отсутствовал, но Яра не спешила этого делать. Она прошла вглубь помещения и потянулась к корзине с яблоками – та стояла на стойке открыто, без всякой магической защиты. Бросив быстрый взгляд на по-прежнему закрытую дверь подсобки, Яра схватила пару зеленых плодов и спрятала в рюкзак за спиной. Легкая улыбка скользнула на губах девушки.

Яра сделала несколько шагов вправо и склонилась над витриной:

«Живая вода», «мертвая вода». – Прочитала надпись на небольших стеклянных бутылочках, закупоренных белыми и черными пробками соответственно. Сердце девушки учащенно забилось.

«Жаль не достать». – Разочарованно подумала она.

Яра знала, что витрина закрыта на магический замок. Значит ее невозможно ни сломать, ни разбить, ни вскрыть отмычкой. Витрину может открыть лишь тот, кто установил защиту.

Она неторопливо зашагала вдоль витрины, скользя взглядом по диковинным вещам. Среди них сразу же бросились в глаза перья – длинные, вроде гусиных, но с одним существенным отличием – они пылали яркими, почти ядовитыми цветами: от нежно‑желтого до огненно‑алого. На кончик каждого пера был надет своеобразный конус, напоминающий колпачок для ручки. Дальше были клубки, множество клубков разных цветов и размеров. Возле самых больших, сплетенных из тончайших нитей значилась надпись «2000», в то время как рядом с маленькими клубочками из толстых нитей – «100».

Далее следовала коллекция фигурных зеркал. За ними шли отливающие перламутром фарфоровые блюдца. И на каждом – золотое яблочко, отполированное до идеального блеска!

Особого внимания Яры заслужила самая длинная витрина, которую по праву можно было наименовать «девчачьей». Яра несколько минут разглядывала ее содержимое. Здесь были и костяные гребни, и разноцветные ленты для волос, и расписные платки, и шерстяные варежки, расшитые бисером, а также невероятное количество колец, ожерелий, серег, подвесок и все украшения преимущественно с зелеными камнями. Ведь именно зеленые камни больше всего ценятся среди колдунов и ведьм за сокрытые в них силы.

По соседству с «женской» располагалась витрина для мужчин, где были выставлены наручные часы, ремни из необычной чешуйчатой кожи, перстни с огромными камнями. Внимание Яры привлекли серебряные пряжки, вероятно новый товар, раньше она таких здесь не видела. Выполненные из черненого серебра с искусной гравировкой, пряжки были украшены двумя зелеными переливающимися камнями, напоминающими кошачьи глаза. Камни меняли оттенок от светло-зеленого до глубокого болотного в зависимости от того с какой стороны на них посмотреть.

БАХ!

Яра от неожиданности дернулась – звук был такой как будто по доске ударили копытом. Она обернулась – дверь подсобного помещения была распахнута настежь.

В проеме показался широкий тыл, а следом и хозяин этого самого тыла – невысокий, довольно плотный мужчина. Он тяжело дышал, пыхтел и упирался ногами в пол, пытаясь сдвинуть с места большой деревянный короб. Процесс шел очень медленно, короб все никак не хотел сдвигаться. Наконец, не выдержав, мужчина резко выпрямился. Схватившись за поясницу, он издал протяжный стон, за которым последовала яростная брань:

– Черт бы побрал этого остолопа! – Мужчина топнул ногой, и доска под ней треснула.

Но он не обратил на это внимание и продолжил возмущаться в воздух:

– Почему я должен делать его работу?!

– Звучит весьма двусмысленно, Третьяк. – С легкой усмешкой отозвалась Яра.

В ответ мужчина ни то хохотнул, ни то хрюкнул и повернулся лицом к девушке. Через толстые линзы круглых очков на нее въедливо уставились маленькие, лишенные радужки черные глазки. На толстощеком лице на месте где должен быть обычный нос выделялся свиной пятачок, а в ноздрях поблескивали серебряные колечки. Хозяин лавки расплылся в улыбке, обнажив ряд острых мелких зубов.

– О, Яра, рад видеть! – Гнусавым голосом произнес он.

– А где Бажен? – В ответ поинтересовалась Яра. – Ни разу не видела тебя, таскающим короба.

– В том то и дело. – Всплеснул руками Третьяк. – Сегодня не явился на работу, у-у-у… окаянный! Вчера разгрузил товар и умчался домой, словно его шилом подгоняли. А выкладкой кто будет заниматься? А?

Третьяк от возмущения яростно затряс пухлыми волосатыми кулачками.

– Раньше было проще: заведешь домовика – и нет тебе забот. Все делает качественно, денег взамен не требует – идеальный работник! А сейчас что? – Его маленькие черные глазки сверкнули от возмущения. – Зарплату им подавай, условия, медицинскую страховку, набрались у людей всякой чуши! Тьфу!

Существо с силой топнуло копытом, чуть не проломив дощатый пол и на какое-то время замолчало, глубоко над чем-то задумавшись. Затем его толстощекое лицо расплылось в хитрой улыбке.

– А ты зачем пришла? – Маленькие глазки-бусинки жадно впились в девушку. – Неужто денежки завелись? – Третьяк облизнулся, обнажив острые зубы.

– Ну скажем так, – уклончиво ответила Яра, – я как раз собираюсь ими разжиться.

Хозяин лавки с любопытством уставился на девушку.

Яра вытащила из кармана сверток, развернула его и положила содержимое на стеклянную поверхность витрины.

Третьяк словно коршун в один миг оказался рядом. Своими короткими толстыми пальцами он ловко схватил клык и начал его вертеть, придирчиво рассматривая.

– Хм… какой необычной экземпляр… – пробормотал он, но тут же спохватился. – Вернее самый заурядный волчий клык на кожаном шнурке. Продать хочешь? – Его голос вдруг стал твердым и деловым.

Яра не успела слово вставить, как он поспешил добавить:

– Даю два золотых, и не серебрушкой больше!

Прищурив глаза и закусив нижнюю губу, Третьяк выжидающе уставился на Яру.

Девушка внимательно посмотрела в его хитрые бегающие глазки. Всем уже давно известно, что торговаться с Третьяком бесполезное занятие. Этот хитрый черт скорей откажется от сделки, чем согласится на чужие условия. А ей сейчас позарез нужны деньги.

– Ладно. Согласна. – Раздосадовано ответила она. Понимала же, что дурит ее черт, но сделать ничего не могла.

Существо обрадовалось, сунуло пухлую ручку в карман своего широкого кафтана и достало две золотые монеты. Не успела Яра потянуться за монетами, а клык уже исчез у черта за пазухой.

– А ты не хочешь поработать? – Неожиданно предложил Третьяк. – Нужно несколько коробов перетащить.

Взглянув на свои тощие конечности, Яра не смогла сдержать истеричного смешка.

– А ну да, ты права, не сдюжишь ведь. – С усмешкой согласился черт. – Худая, как бездомная кошка, хотя даже они поупитанней будут.

Никак не отреагировав на его комментарий, Яра уже было развернулась, чтобы покинуть помещение и наконец нормально поесть, как владелец лавки окликнул ее:

– Постой! У меня же для тебя есть кое-что особенное! Специально припрятал. – Пропел он хитрым голоском.

«Только не это! – Подумала Яра. – Знаю я его «кое-что». Сейчас этот чертяка обратно заберет свои два золотых, а я уйду отсюда с очередной «диковинкой».

Но все же природное любопытство перевесило здравый смысл, и она обернулась.

Третьяк, с хитрой улыбкой на поросячьей морде, наклонился под прилавок и торжественно выставил на витрину изумительные женские сапожки: красные, кожаные, на небольшом каблучке, с высоким голенищем почти до самого колена. Верхнюю часть сапог украшала бархатная оторочка, расшитая сверкающими разноцветными камушками.

Сердце Яры бешено забилось.

«Хочу! Хочу эти сапожки!» – Так и вопила вся ее женская сущность.

– У тебя опять это… глаза светятся! – Довольно произнес Третьяк, наблюдая за реакцией девушки.

Яра, словно очнувшись от наваждения, несколько раз моргнула и потерла руками глаза.

– Это то, о чем я думаю? – Наконец спросила она, не в силах оторвать взгляд от великолепного изделия.

– О да, – заулыбался Третьяк, – это именно они! Так и знал, что понравятся! – Он с гордостью обвел руками диковинную обувь. – Сапоги-скороходы, модель «ласточка». Развивают скорость до сорока километров в час. Невероятно удобные и просто восхитительно смотрятся на женской ножке.

– Сколько? – Процедила сквозь зубы Яра, заранее готовясь услышать об их «неподъемной» стоимости.

– Сейчас-сейчас… Я как раз составил новый ценник. – Существо нырнуло под прилавок и достало несколько плотных листов, сшитых нитками.

– Пришлось немного поднять расценки. Сама понимаешь, времена сейчас непростые – смена власти, туманное будущее… Нужно поднакопить немного на «черный» день, мало ли что может случится!

Яра нахмурилась.

«Ну зачем она опять повелась на провокацию этого прохиндея? Нужно было сразу уходить! А теперь, что? Она ведь себя знает, ни покоя теперь, ни отдыха, пока эти сапожки не окажутся на ее ножках.

Тем временем, в ее руках оказались листы с расценками.

Молодильныеяблочки– 1 зол./шт.

Перожар-птицы– 10 зол.

Серебряное блюдце с золотым яблочком– 15 зол.

Зеркальце малое– 15 сер.

Зеркальце среднее– 25 сер.

Зеркальце большое– 40 сер.

Ступа– 50 зол.

Метла летная– 20 зол.

Ковер-самолет «Персидский ворс, обережная символика, быстроходный»– 200 зол.

Ковер-самолет «простой однотонный, ворс стриженный»– 70 зол.

Клубок-путеводитель 100 метров– 5 зол.

Клубок-путеводитель 500 метров– 10 зол.

Клубок-путеводитель 1000 метров– 15 зол.

Клубок-путеводитель 2000 метров– 25 зол.

Сапоги-скороходы, женские, модель «Ласточка»– 35 зол.

Пряжка мужская, серебряная, украшенная хризобериллами– 15 зол.

Ремень из кожи гадюки– 8 зол.

Ремень из лягушачьей кожи– 4 зол.

Гребень костяной для волос– 45 сер.

Лента для волос– 10 сер.

Торопливо пробежав глазами по первой странице Яра тут же наткнулась на то, что искала.

– Тридцать пять золотых! – Гневно выдохнула она, едва сдерживая возмущение. – Да мне придется три месяца голодать, чтобы собрать такую сумму. Чтоб тебя, Третьяк!

– Ну ты подумай-подумай, где раздобыть денежки. – Ласково проговорило существо. – Знаю, ты девушка находчивая, обязательно что-нибудь придумаешь. А я пока придержу их для тебя пару недель. – Третьяк поднял сапоги и спрятал их под прилавок.

Яра проводила сапожки тоскливым взглядом.

– Только сильно не затягивай, – пригрозил он, – такой товар у меня с руками оторвут.

– Надеюсь так и будет… – тихо прошипела она сквозь зубы. «Настоящий черт, хоть и утверждает, что помесь. Нет в нем ничего от ведьмы матери. Хитрый, изворотливый хряк!» – Злилась Яра у себя в голове, а в слух ответила:

– Будут тебе деньги, придержи сапожки, я что-нибудь придумаю.

– Я так и знал! – Обрадовался черт и захлопал в ладоши. – Может тебе «нечистые» деньги на человеческие обменять? У меня, к слову, самый лучший курс в городе!

Яра отрицательно покачала головой. Теперь, увидев сапожки, ей резко расхотелось есть. Она поняла, что эти два золотых придется отложить.

– А молодильное яблочко не хочешь купить на дорожку? Всего один золотой за штучку. – Никак не унимался Третьяк.

– Нет, спасибо, мне бы чего посытнее. – Хитро улыбнулась в ответ Яра, памятуя о двух стащенный яблочках.

Коротко кивнув Третьяку, она вышла из лавки и застыла у входа, погрузившись в тяжелые раздумья.

«Где раздобыть денег?! Вариант только один – придется снова наведаться в «Сухой стан»».

Яра понимала, что это не самое подходящее место для молодой девушки, но только там можно найти работу с приличным гонораром, правда не совсем законную работу…

Тяжело вздохнув, она сбросила с плеч рюкзак. В «Сухом стане» никто не возьмется сотрудничать с молодой неопытной ведьмой двадцати четырех лет, пускай даже она не самая обычная ведьма, а – ягиня.

Вытащив из рюкзака темный плащ, Яра набросила его на плечи. Широкие рукава покрыли руки до самых кончиков пальцев, а подол почти коснулся земли.

Следом из рюкзака появилась самая важная вещь – накладной нос: огромный, кривой, с резко загнутым книзу кончиком. Он был как настоящий – не зря Яра отдала за него уйму денег, заработанных с большим трудом. Но нос того стоил. Не единожды ей удавалось заполучить работу, которую доверяли только старым опытным ведьмам.

Нос крепился к лицу с помощью телесных веревочек, которые нужно было обвязать вокруг головы.

Яра расправила веревки и уже собиралась приладить нос к лицу, как откуда-то сверху донесся хорошо знакомый голос:

– О Яра, прихорашиваешься?!

«Черт!» – Мысленно выругалась она, поспешно пряча нос обратно в рюкзак. «Ну надо же было наткнуться именно на него!? Хотя, скорее всего их встреча в «Сухом стане» была неизбежна».

Яра обреченно посмотрела наверх. Она бы предпочла сейчас оказаться с глазу на глаз с взбесившимся волкодлаком, чем с ним.

На верхних ступенях широко расставив длинные ноги стоял рыжеволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой. Его широкая улыбка демонстрировала ровные белые зубы.

– Ярочка, – слащаво пропел он, – какая приятная встреча! Его хитрые глаза орехового цвета буквально пожирали девушку. – Собираешься в «Сухой стан»? – Мужчина многозначительно взглянул на длинный черный плащ, в который облачилась Яра.

– Не твое дело, Лис! – Огрызнулась она и начала подниматься по ступеням, намереваясь как можно быстрее уйти.

Но мужчина даже не шелохнулся, чтобы отойти в сторону и уступить ей дорогу.

Яра остановилась, не дойдя до него пару ступеней – она все еще взирала на него снизу-вверх.

Привлекательный, широкоплечий, с мускулистой грудью, виднеющейся в расстегнутой на несколько пуговиц белой рубашке. Черные штаны обтягивали крепкие бедра и держались на ремне со знакомой пряжкой. Именно такую она пять минут назад видела в витрине лавки Третьяка.

«Вот у кого деньги водятся, пряжка то не из дешевых…» – С досадой подумала Яра.

Несмотря на свою привлекательную внешность этот мужчина невыносимо ее раздражал. Его навязчивость, нахальность и упрямое нежелание принимать ее постоянное и неизменное «Нет!» чертовски выводили из себя.

– Дай пройти, Лис, у меня совсем нет времени! – Яра старалась говорить спокойно.

– Опять пытаешься сбежать от меня, ягодка? – Мужчина спустился вниз на одну ступеньку, оказавшись непозволительно близко к Яре. – Как насчет свидания? Может сходим в «Вепрево колено»? Я угощаю. Слышал там сегодня подают непревзойденную рульку.

У Яры предательски заурчало в животе. От мужчины не скрылся этот звук, и он расплылся в широкой улыбке.

– Лис, давай не будем возвращаться к пройденному. – Раздраженно вздохнула девушка. –Я же говорила тебе уже десятки раз: у нас ничего не выйдет!

– Вот зря ты так, ягодка! – Тихо возразил Лис и протянув руку заправил ей за ухо выбившуюся русую прядь. – Я же к тебе со всей душой.

Яра резко отшатнулась и лишь спустившись на несколько ступеней вниз смогла спокойно вздохнуть.

– Если тебе нечего мне предложить «по делу», то пропусти – мне пора. – Твердо произнесла она.

– У меня всегда есть, что тебе предложить, Ярочка! – Заговорщически произнес мужчина, показательно положив руку на пряжку, и подмигнул.

– Да чтоб тебя! –Рыкнула Яра и ринулась вперед, пытаясь столкнуть Лиса с пути. В нос тут же ударил неприятный запах полыни.

Мужчина крепко схватил пыхтящую и рвущуюся вперед девушку за плечи и попытался придержать.

– Ну прости меня, – умоляюще произнес он, – признаю, шутка была дурацкая.

Яра перестала дергаться и отпрянула вниз, стряхнув с себя его руки. А Лис медленно наклонился и тихо прошептал ей на ухо:

– У меня действительно кое-что есть для тебя!

– Говори уже! И давай без этих твоих намеков!

Мужчина поднял обе руки вверх, как бы признавая поражение.

– Как скажешь, ягодка!

Яра плотно сжала губы, с трудом сдерживая поток ругательств. Вот с ним всегда так: простой разговор, а как будто наступила в нечто отвратительно‑вонючее, и теперь придется долго смывать с себя этот неприятный запах.

А взгляд мужчины вдруг из лукавого стал серьезным, и он негромко произнес:

– Есть одно дельце.

Яра насторожилась.

– Требуется изготовить зелье пятого уровня. Оплата в пятьдесят золотых. Интересует?

У Яры зачастил пульс. Пятьдесят золотых – сумма, от которой кружилась голова. «Куплю сапожки, еще и на месяц сытой жизни останется…! Предложение заманчивое, но есть небольшая проблема – у меня нет разрешения на изготовление зелий выше второго уровня.»

Яра закусила нижнюю губу. «Но разве меня это когда-нибудь останавливало?!» – Усмехнулась она про себя вспоминая не столь далекое время.

В прошлом месяце сварила зелье третьего уровня под названием «Поиск» для знакомой кикиморы. Та попала в беду: невзлюбивший ее колдун спрятал в Восточном лесу куколку с ее зеленым волосом, навсегда привязав кикимору к этому месту.

А двумя месяцами ранее изготовила зелье «Истина» для одного торговца. Тот подозревал, что нанятые им черти обворовывают его, но никак не мог это доказать. Зелье – между прочим, четвертого уровня! – обошлось клиенту в двадцать золотых. Тот месяц выдался для Яры удачным: денег хватило не только на сытую жизнь, но и на полный бак бензина для ее старенькой «лошадки».

Пятьдесят золотых… Невероятно щедрая плата за одно зелье. «В чем же подвох?» – Мелькнула тревожная мысль.

– Платят пятьдесят золотых, говоришь… – Произнесла Яра, стараясь унять волнение и скрыть охватившее ее возбуждение. – И в чем подвох?

Спустившись вниз на пару ступеней, Лис склонился над Ярой – прядь его рыжих волос упала ей на лицо:

– Зелье – незаконное, – едва слышно прошептал он.

«Незаконное…» – Повторила она и ее бросило в дрожь.

Яра инстинктивно отпрянула, но отступать было некуда – спина уперлась в холодную каменную стену.

Перед глазами всплыл жуткий образ: безжизненная скалистая местность, где даже орлы избегают вить гнезда. В центре – тюрьма «Безмолвный Острог». Вокруг нее слоняются сотни голодных мертвецов в ожидании беглых заключенных. А за решетчатыми стенами – мертвая тишина. В этом месте даже крыс лишают голоса. Чтобы ни единый звук не мешал узникам сполна ощутить весь ужас своего существования.

Говорят, тишина там въедается в кости, заползает в мозг и в конце концов пожирает душу. Узники начинают слышать шепот собственных страхов и медленно сходят сума. Своими немыми ртами они пытаются извлечь хоть малейший звук, но в ответ получают лишь эхо собственного безумия, отраженное от холодных тюремных стен…

«Такая себе перспектива!»

«Нет, – подумала Яра, – только не Острог. Только не эта тишина, от которой лишаются рассудка даже самые стойкие.

Но мысль о пятидесяти золотых никак не отпускала. Перед глазами тут же всплыли сапожки – такие красивые, такие желанные… «Сапожки… Сапожки… САПОЖКИ, черт возьми!»

Она тряхнула головой, отгоняя мрачные образы. «Да ну, глупости все это. Не попадется она. С чего вдруг в голову полезли мысли об Остроге? Все будет хорошо. Заработаю денег – куплю сапожки!».

Взгляд Яры метнулся к Лису. Он по‑прежнему стоял непозволительно близко – настолько, что ей казалось, что она вся пропахла полынью.

– Да и еще… – тихо произнес Лис, прерывая затянувшееся молчание, – в состав зелья входит один очень редкий ингредиент.

– Какой ингредиент? – Напряглась Яра.

– Яд Мизгиря.

Яра едва сдержала улыбку – уж с этим у нее не возникнет проблем.

«Пятьдесят золотых… Нужно соглашаться. Выполню последний заказ, а потом на какое-то время залягу на дно, буду жить честным законным трудом – чайные сборы готовить для соседских бабулек.»

– Ну что? Берешься? – Спросил Лис, протягивая ей руку.

Яра на мгновение задержала взгляд на его ладони, затем решительно обхватила ее и с силой сжала.

– Берусь.

Мужчина расплылся в широкой улыбке, но уже в следующее мгновение его лицо словно окаменело – черты стали резкими, взгляд жестким, а голос утратил всякую игривость.

– Мне нужна гарантия, Яра. – Произнес он, четко выговаривая каждое слово. – Гарантия того, что ты выполнишь заказ в срок и не кинешь меня.

Яра резко отдернула руку. Внутри тут же заворочался холодный клубок тревоги.

– Какая еще гарантия? Раньше мы сотрудничали без всяких гарантий.

– Моя репутация может пострадать. – Мужчина перешел на сухой, деловой тон. – Заказчик – весьма серьезный и уважаемый колдун. Если я не доставлю ему зелье в оговоренный срок, все узнают, что Лис не держит своего слова. А такого я допустить не могу. К тому же колдун, чего доброго, еще и шкуру с меня спустит. Поэтому мне нужна компенсация… за возможные страдания, так сказать.

– Чего ты хочешь? – Спросила Яра, стараясь сохранить хладнокровие.

Лицо Лиса исказила похотливая ухмылка. Он понизил голос до вкрадчивого шепота:

– Ночь с тобой. Одна безумная, полная страсти ночь в моих объятиях. Ты знаешь, как давно я этого хочу. Но ты раз за разом, мне отказываешь!

Яра мгновенно напряглась. Внутри поднялась горячая волна гнева, смешанного с острым отвращением. Этот расчетливый, оценивающий взгляд, эта циничная попытка воспользоваться положением… Она невольно сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Лису по его смазливой физиономии.

– Ты вконец из ума выжил? – Выплюнула она. – Так и быть, я могу рассмотреть вариант свидания. Я даже оплачу.

– Нет! – Отрезал мужчина. – Уговор только такой. Можешь, конечно, поискать работу в «Сухом стане», но я бы не советовал…

– Это еще почему?

Лис приблизился, понизив голос до заговорщического шепота:

– Только безумец сейчас туда сунется. Вчера нагрянули проверяющие – четверых взяли на «горячем». Теперь работа идет только по старым проверенным связям. – Он гордо выпятил грудь и многозначительно подмигнул, явно намекая на собственное привилегированное положение.

Яра погрузилась в раздумья. «Оказывается, это я удачно Лиса встретила. Попадись я проверяющим в этом старушечьем гриме – они бы меня наизнанку вывернули, пока не выяснили, что скрываю. А там и все прежние грешки бы всплыли… Н‑да…»

Мысли лихорадочно метались в голове. «Как же сложно… Пятьдесят золотых… Сапожки… Но какой ценой? Сговориться с Лисом? А если что-то пойдет не так? Если не успею изготовить зелье в срок? Придется провести ночь с этим повесой? Говорят, он коллекционирует свои постельные победы, а потом разбалтывает всем интимные подробности».

Яру передернуло от отвращения. Она резко замотала головой, словно пытаясь вытряхнуть из сознания эту картину.

И странное дело: если Безмолвный Острог пугал ее лишь как абстрактная угроза, то перспектива оказаться в постели с Лисом вызывала почти физический ужас.

– Я знаю твои способности, Яра. – Видя сомнения девушки, принялся уговаривать ее Лис. – Мы ни раз с тобой сотрудничали, и всегда результативно. Так что сделаешь зелье, получишь свои денежки, а я свои. И разойдемся по-доброму.

И тут перед глазами Яры, словно наяву, возникли они – прекрасные, потрясающие, лучшие в мире сапожки, созданные словно для нее.

«Они должны быть моими… Они станут моими… Черт!» – Вскипела Яра. – «Ну вот началось… Ни сна, ни спокойной жизни, пока эти треклятые сапожки не станут моими.»

– Что с твоими глазами, Яра? – Настороженно спросил Лис.

– Ничего, – девушка быстро проморгалась, и коротко бросила:

– Черт с тобой, Лис, я согласна.

– Вот и славненько! – Оживился мужчина.

Он извлек из внутреннего кармана куртки два листа договора, прислонил их к стене и, едва придерживая одной рукой, стремительно заполнил копии. – Подписывай.

Договор на оказание магических услуг

Я, Ягара А. Колючая, Ягиня в шестом поколении, именуемая в дальнейшем Исполнитель, с одной стороны и Олисав Б. Звяга, колдун седьмого ранга, именуемый в дальнейшем Заказчик с другой стороны заключили настоящий договор о нижеследующем.

1. В соответствии с настоящим договором Исполнитель обязуется по заданию Заказчика оказать ему следующие услуги: изготовить зелье «Затворница» в количестве 1 стандартный флакон,

а Заказчик обязуется оплатить эти услуги.

2. Срок действия настоящего договора:

Начало 25 июня 2026г.

Окончание 1 июля 2026г.

3. Исполнитель обязуется оказать Услуги в полном объеме, надлежащего качества и в срок, указанный в п.2 настоящего договора.

4. Цена настоящего договора состоит из вознаграждения Исполнителю в размере 50 з. (пятьдесят золотых).

5. За нарушение условий настоящего договора Исполнитель обязывается оказать Заказчику следующие услуги: провести страстную ночь с Олиславом Б.Звягой не позднее четырнадцати дней с даты подписания настоящего договора.

6. Исполнитель вправе отказаться от выполнения заказа при условии выплаты полного вознаграждения Заказчику.

Подписи сторон:

Заказчик: Олислав Б. Звяга Исполнитель: Ягара А. Колючая

Дата: Дата:

Подпись: Подпись:

Яра отстегнула булавку, приколотую к отвороту вышиванки и, быстрым движением проколола себе палец. На поверхности кожи выступила капля крови.

– Подписать здесь и здесь. – Лис указал на отмеченные места в документах. – Один договор тебе, другой – останется у меня.

Яра без колебаний оставила кровавые отпечатки в нужных местах. Мужчина, довольный, с едва заметной ухмылкой, протянул ей один из экземпляров.

– Скоро увидимся, ягодка! – Подмигнув ей на прощание, он скрылся за дверью лавки Третьяка.

Яру вновь передернуло от отвращения. «Нужно разделаться с этим заказом как можно быстрее, – твердо решила она. – Иначе спокойного сна мне не видать».

Мизгирь

Яра с усилием разомкнула отяжелевшие веки и тут же напрягла глаза, стараясь хоть что-то рассмотреть в царящем вокруг полумраке. Зрение плыло, мир распадался на смутные пятна и размытые контуры. Перед затуманенным взором постепенно начали проступать очертания земляных стен. Из рыхлой поверхности торчали толстые извилистые корни. На миг Яре почудилось, что заостренные концы корней ожили: они медленно изгибались, вытягивались в ее сторону, обнажая змеиные пасти с ядовитыми клыками.

«Что за черт?!» – Она резко тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Девушка прищурилась, вглядываясь внимательнее. «Нет, это всего лишь корни». Игра теней и ее расшатанное состояние создали жуткую иллюзию. Но ощущение незримой угрозы не исчезло – оно пропитало воздух, осело на коже ледяными мурашками, шепнула в самое ухо: «Беги».

«Где я?» – Эхом раздалось в сознании.

Яра посмотрела наверх – оказывается она находилась внизу на самом дне глубокой ямы. Далеко верху виднелось круглое световое окно, сквозь которое угадывались темные кроны деревьев. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву.

«Сейчас день…» – Осознала она.

Холод внезапно пронзил все тело – сырость земли пробирала насквозь, выжимая тепло из каждой клеточки. И тут же в ноздри ударил густой, тошнотворный запах – смрад разложения, от которого желудок скрутило в спазме.

«Здесь явно кто-то сдох…» – Пронеслось в голове.

Яра судорожно закашлялась, изо всех сил пытаясь сделать вдох в этом пропитанном смертью пространстве. Каждый новый глоток воздуха лишь усиливал тошноту. Она зажмурилась, борясь с подступающей дурнотой, и мысленно приказала себе: «Держись. Не поддавайся. Сейчас главное – не потерять контроль».

Но отвратительный запах мертвечины оказался лишь предвестником настоящего ужаса. Яра вдруг поняла, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Паника ледяной волной накрыла ее, заставив сердце бешено биться о ребра.

Приподняв отяжелевшую голову, она опустила взгляд – руки и ноги были плотно прижаты к телу и перемотаны чем‑то тугим и липким. И самое жуткое – она не лежала на земле. Она висела в воздухе, приклеенная спиной к гигантской паутине.

Нити паутины толщиной с мужской палец напоминали стальные канаты. Казалось, они способны удержать на себе кусок скалы, что им тоненькая девичья фигурка. В тусклом свете паутина мерцала, словно покрытая инеем, создавая жуткое призрачное сияние.

Яра задвигалась – медленно, туго, напоминая неповоротливую гусеницу. Каждое движение отнимало остатки сил, а онемевшее тело неохотно подчинялись воле. Тяжело выдохнув, она временно прекратила попытки и начала думать. Мысли ворочались в голове, словно ржавые шестеренки старого механизма.

В сознании вдруг вспыхнули обрывки памяти: старый заболоченный лес, тропа, о которой было известно только ей… А дальше все как в тумане. Воспоминания предательски ускользали. А еще почему-то страшно ныло бедро.

И вдруг мир девушки перевернулся – тело крутануло в невесомости, и вот она уже висит вниз головой. От неожиданности Яра чуть не захлебнулась воздухом. Сердце рванулось к горлу и заколотилось так бешено, что, казалось, его удары эхом отражаются от земляных стен, заполняя яму глухим барабанным боем.

Невидимая сила – холодная, безжалостная – потянула ее вверх. Яра «задергалась» в ничтожных попытках освободиться, но тело вновь ее не слушалось, оставаясь вялым и будто чужим.

Перед глазами медленно проплывала рыхлая земля с прорывающими ее корнями. Яре показалось, что это длилось целую вечность, пока вдруг – чудо? Или просто удача? Одна из нитей паутины не выдержала отчаянной борьбы девушки и лопнула с тихим, почти обиженным треском. Руки до запястья оказались на свободе.

Яра попыталась пошевелить онемевшими пальцами – те подчинялись неохотно.

«Сколько же времени я провела без сознания?»

И вдруг движение прекратилось, а в спину уперлось что‑то твердое, блокируя подъем тела.

Но невидимая сила не сдалась. Некто по ту сторону ямы напрягся, собрал всю мощь в единый импульс… и резко дернул вверх.

Спину взорвало болью – будто раскаленный гвоздь вбили между лопаток. Нечто грубое, безжалостное разорвало плоть, и Яра едва не отключилась от болевого шока. Хотела заорать, потребовать, чтобы прекратили тянуть, но язык во рту лежал, как дохлый слизняк – ни слова не выдавить.

Яра, превозмогая боль, повернула голову назад: спину терзал острый, как бритва, корень. Он чертил длинную горячую полосу от поясницы до лопаток, пока освобожденная от его истязаний Яра не всхлипнула. Она ощутила, как по спине потекли липкие теплые струйки.

Корень искромсал белую рубашку, серьезно поранил спину, но заодно разорвал и несколько нитей паутины. Путы ослабли, а к онемевшему телу потихоньку начала возвращаться чувствительность.

Боль была адская, но в ней таилась надежда на спасение.

«Еще чуть‑чуть, и я либо сдохну, либо вырвусь. Третий вариант не предлагать!» – Разозлилась Яра и, стиснув зубы так, что заныли челюсти, начала извиваться с удвоенной энергией.

Секунды тянулись, как резиновые, но наконец – руки высвободились до локтей.

И вдруг резко посветлело. Яра осознала, что пока она боролась с путами, ее вытянули наружу. Глаза, привыкшие к полумраку, заслезились.

Она заморгала, пытаясь сфокусироваться, и когда мир наконец обрел четкие контуры, внутри вспыхнул панический ужас.

Яра замерла с широко раскрытыми глазами и казалось потеряла способность моргать.

Над ней огромной черное горой нависало нечто жуткое и волосатое. Тело – толстый ком тьмы, от которого во все стороны торчали угловатые суставчатые конечности с крючковатыми серповидными когтями. Существо было размером с крупную лошадь. А глаза… О, эти глаза! Множество глазок, затянутых серой пеленой, уставились на девушку немигающим взглядом.

Чудовище разинуло пасть – и тут же раздалось жуткое клацанье: клыки, торчащие из‑под жвал, ударились друг о друга, словно репетируя финальный аккорд ее короткой жизни. А из пасти, источающей зловоние, потянулась вязкая нить слюны.

Намерения чудовища были более чем очевидны.

«Кажется это конец…»

И тут к своему собственному удивлению, ей вдруг стало так спокойно.

В сознании, словно фрагменты забытого сна, начали вспышками проявляться знакомые образы. Интуитивно она понимала: нужно лишь немного времени, и ситуация изменится. Возможно, помощь уже близко.

Единственное, что действительно беспокоило ее – это рваная рана на спине. Яра ощущала, как теплая кровь тонкими струйками стекая по позвоночнику, заливается за шиворот. Она скосила взгляд вниз: зеленая трава под ней, капля за каплей, медленно окрашивалась в алый.

«Не самое обнадеживающее зрелище, когда висишь вниз головой связанная по рукам и ногам». – Отметила она с мрачной иронией.

Чудовище подтянуло Яру чуть выше. Теперь ее живот оказался вровень с жуткой клацающей клыками мордой, а взгляд невольно уткнулся в толстое покрытое густой шерстью брюхо. Оно вздымалось с каким-то глухим, почти утробным звуком при каждом вдохе паука.

Не теряя ни секунды, Яра соединила ладони, провернула их по кругу, так что пальцы одной руки коснулись запястья другой. В ту же секунду между ними затрепетало призрачное синеватое свечение. Резким движением девушка развела руки и направила поток силы прямо в мохнатое брюхо чудовища.

Паук содрогнулся всем телом, как-то вдруг обмяк и с грохотом рухнул на землю, разметав по сторонам свои многочисленные конечности.

А на Яру обрушилась волна воспоминаний – яркая, как молния, расколовшая небо.

– О нет! МИЗГИИИРЬ! – Истошно завопила она. – ЗГИР! Очнись, слепая твоя восьмиглазая голова! Неужели моя ничтожная магия сразила такое древнее и могучее создание? Вставай, ну же!

Чудовище вздрогнуло, а его конечности судорожно задергались. С болезненным вздохом паук перекатился на бок и удивленно пророкотал:

– ЯРРРА? Это что ты?

– Нет, блин, дочка твоя внучатая! – Прорычала она в ответ. – Живо поднимайся и освободи меня! А не то истеку тут кровью, и тогда уж ты сможешь сожрать меня без зазрения совести. Чисто из уважения к мертвой.

– Прости меня. – Прогрохотал паук, с трудом поднимаясь на дрожащие «ноги». Его качало из стороны в сторону словно пьяного.

Едва ему удалось восстановить равновесие, как крючковатые передние лапы рванулись к ногам Яры. В тот же миг нити паутины лопнули с звонким дцззынь. Но девушка не рухнула вниз: паук ловко подхватил ее и аккуратно опустили на землю.

– Ну и удар у тебя! – Прохрипел он, потирая одним из крюков пострадавшее брюхо.

Яра заметила, что шерсть в месте удара обуглилась, обнажив темную кожу.

– Весь дух вышибло. Я уж думал, это конец.

– Освободи уже меня, а? – Прошипела Яра сквозь зубы. Боль в спине вспыхивала при каждом вдохе.

Чудовище осторожно подцепило край паутинного кокона одним из серповидных когтей‑крючьев. Плавным движением, будто опытный мясник, провело когтем сверху вниз – кокон разошелся с тихим шелестом, словно шелковый.

Яра начала сдирать с себя жуткие путы. Паутина накрепко прилипла к ране, отдираясь вместе с кожей.

– Ты ошибаешься, Згир. Плохая из меня Ягиня. – Вздохнула Яра, продолжая освобождаться от прочных пут. – Вот подруга моя, Ядвига, способна своей магией вырыть колодец в сухой земле. Хотя она такими вещами обычно не занимается – Ядвига больше по научной части. А вот тетушка моя «любимая» может одним взмахом руки ров прокопать глубокий. А старая Ягифема так та вообще… и впрямь могла бы тебя прикончить. – Задумчиво посмотрела Яра на мизгиря. – Лучше тебе с ней не встречаться. А моя магия… она как капризный ребенок, слушается, но лишь иногда, а чаще – делает вид, что мы не знакомы. Сегодня ей, видно, вздумалось поиграть в героя. А могла бы просто чихнуть – и ты бы сейчас дожевывал мои косточки.

Паук сочувственно ухнул.

– Я сожалею, что напал на тебя, Ярррра! Не признал тебя, прости.

– Згир, а когда это ты начал охотиться на «людей»? – Поинтересовалась Яра, разглядывая свою некогда белоснежную рубашку. Та была разорвана на лоскуты и залита кровью.

«Такое даже магией не исправить – придется выкинуть любимую вышиванку» – С тоской подумала она.

– Да видно, бес меня попутал. – С горечью ответил паук. – Изголодался я. В этот глухой лес совсем перестал зверь заходить. А покидать пределы леса мне нельзя – таков для меня закон. Пересеку границу – смерть.

– Какой же гад придумал такой жестокий закон? – Простонала Яра, с трудом подползая к ближайшему дереву. Каждое движение отдавалось острой пульсирующей болью в спине – даже вдох превращался в испытание. Ухватившись за шершавый ствол, она оперлась на него, пытаясь перевести дух и собраться с силами.

Дрожащими пальцами Яра нащупала шнурок на шее. На нем висел кулон – крошечная бутылочка, размером со спичечный коробок. С трудом вытащив миниатюрную пробку, она вылила вязкое содержимое на ладонь.

Не теряя ни мгновения, Яра провела рукой по ране на спине. Прикосновение вызвало краткий всплеск жжения, но уже через миг боль начала утихать. Она осторожно растирала целебную субстанцию, чувствуя, как под пальцами постепенно останавливается кровь, а края раны медленно стягиваются. Через несколько секунд поверх повреждений образовалась тонкая корочка.

Яра выдохнула с облегчением:

«Как хорошо, что у меня под рукой всегда есть немного «живокоста… Иначе и впрямь бы кровью истекла.»

Мизгирь наблюдал за девушкой и не торопился с ответом.

– Почему ты молчишь Згир? – Спросила Яра, облегченно выдохнув – боль отступала. Остатками зелья она смазала саднившее бедро, на котором обнаружились два прокола от ядовитых паучьих клыков. Видимо мизгирь хорошо так ее куснул, что она все напрочь забыла.

– Ты… не похожа на остальных, Яра. – Голос мизгиря звучал глухо, будто из глубокой пещеры. – Ты удивительная. Можно сказать, одна такая в своем роде. А я чуть не убил тебя. – Горестно вздохнуло чудовище.

– Ой, да брось! – Яра даже рукой махнула, забыв о ранах. – Все обошлось, я жива и почти невредима. И никакая я не удивительная – самая обычная ведьма. Ну, может, чуть более потрепанная, чем обычно.

Паук тяжело выдохнул – так, что листья на ближайшем дереве затрепетали.

– Так что там за гад придумал этот закон? Ты так и не ответил.

Мизгирь помолчал еще немного, будто взвешивая слова на древних паучьих весах, а потом начал рассказывать:

– Про гада ты верно подметила. Давно это было… Правил в то время князь Велемир Деян Гад шестой Кощей. Правление его растянулось почти на три столетия, никак он не хотел трон сыну передавать. Мы, мизгири, тогда жили большими общинами. Не то чтобы мирно – всякое случалось. Остальная нечисть нас боялась до дрожи и никогда не селилась поблизости. Впрочем, в этом отношении с тех пор ничего не изменилось. А люди… О, люди устроили на нас настоящую охоту! Леса поджигали, ловушки ставили – жаждали истребить всех до единого. Мы лишь защищались и никогда не нападали первыми. Тогда много погибло и мизгирей, и людей… – Паук вздохнул с таким звуком, будто внутри у него заворочались камни.

– И вот этот самый князь, Гад шестой Кощей, издал указ, согласно которому нас мизгирей разделили и развезли по самым далеким уголкам земли. Каждому пауку выделили отдельный участок глухого леса. Князь сам лично установил магические границы – мы их пересечь не можем без последствий. Объяснял это тем, что спасает наш вид от истребления, а людей – от нас. Говорил, что живем мы долго, дольше всех, и чтобы мы не беспокоились – вид наш не вымрет. Не знаю, о чем он тогда думал, но своими действиями обрек нас на одинокое существование.

Яра слушала и поражалась, это сколько же Згиру лет, если сейчас у них в Нечистых Землях уже как пару столетий правит князь Казимир двенадцатый Кощей. Она начала подсчитывать в уме и дойдя до тысячи обомлела…

– Все случилось так быстро… – Продолжал рассказывать мизгирь. – В один день колдуны ворвались в нашу общину, повязали нас. У меня тогда не было семьи, я был молод. Но остальных мизгирей разлучили с родными. Это было ужасно…

– Вот же и правда Гад. – Возмутилась Яра.

– А знаешь, что до сих пор не дает мне покоя? – Голос мизгиря дрогнул. – Князь ведь мог обратиться к чарующим и превратить наш лес в Нечистые Земли. Мы бы жили там скрытно. Люди бы даже не догадались, что мы живем прямо у них под боком. Но почему‑то Велемир не стал этого делать.

Паук замолчал, будто собирая мысли в один плотный комок. Яра затаила дыхание – даже боль в спине на миг отступила, уступая место напряженному ожиданию.

– Я знаю, что превратить обычную территорию в Нечистые Земли не просто, это – древняя и сложная магия. Да и для поддержания границ на одной территории с нами должен проживать хотя бы один чарующий. Но мы бы его не тронули, Яра. Так почему же князь так поступил с нами?!

Яра молчала. Ответить ей было нечего. В голове крутилась лишь одна мысль: мизгири. Огромные, устрашающие создания, от одного вида которых кровь стынет в жилах. Все их боятся, обходят их леса за три версты, шепчутся о них по углам, как о воплощении первобытного ужаса.

Но однажды, она переборола свой страх – и ни разу об этом не пожалела.

Мизгирь оказался на удивление мудрым, вдумчивым созданием. Говорил неторопливо, взвешивая каждое слово, а в его подслеповатых глазах, если приглядеться, светилась такая древняя мудрость, что невольно хотелось слушать его часами. И сам он умел слушать – по‑настоящему, не перебивая, не торопя, словно время для него не имело значения.

«Да это просто случайность, что он на меня напал! Згир же почти слепой – ему ведь оказывается больше тысячи лет!»

Мизгирь с горечью покачал головой.

– А ведь с тех пор прошло немало лет. Князья меняли один другого, но никто так и не изменил закон. По соседству со мной не так давно болотница поселилась. Поначалу она меня опасалась, но со временем привыкла. От нее я узнал, что один из нынешних бояр выносил на рассмотрение Совета вопрос о переселении мизгирей. Однако бес толку – большинство проголосовали против.

Мизгирь с горечью покачал головой, и в его затуманенных полуслепых глазах отразилась многовековая боль.

Яра потянулась рукой и погладила чудовище по волосатой ноге. Кожа под шерстью оказалась грубой, покрытой наростами.

– Згир, обещаю, я что‑нибудь придумаю. – С искренним сочувствием произнесла она.

«Нужно чаще навещать Згира. Что-то не нравится мне его пессимистический настрой. И нужно подумать, как ему помочь – может начать письма слать Совету?»

Яра попыталась встать, но ноги предательски подкосились – организм все еще боролся с остатками паучьего яда.

«Придется еще немного «отдохнуть» под этим деревом. – Решила она. – Все не так уж плохо. Свежий воздух все-таки…»

– А зачем ты пришла, Яра? – Прервал ее размышления Згир. – Тебе опять понадобился мой яд?

– Да. – Вздохнула Яра. – Взяла тут заказ на сложное зелье, один из ингредиентов – твой яд.

– Ты опять взялась за незаконную работу? – В голосе чудовища прозвучало едва скрытое неодобрение.

– За эту работу очень хорошо платят. – Устало пожала плечами Яра. – А что мне остается, Згир? Простыми зельями и снадобьями не заработать на приличную жизнь. Я едва свожу концы с концами. А идти работать на людей… вдруг случайно покалечу кого‑нибудь своей силой? Потом последствий не расхлебаю – попробуй докажи, что я сделала это не умышленно.

Она помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

– Знаешь, у нас на районе открылся новый магазин с разливными напитками. Так вот, продавцами туда черти устроились. Навели на себя морок и потихоньку себе в удовольствие спаивают людей. И все официально у них: трудовые книжки, печати. А знакомые домовики открыли частное дело по уборке квартир и домов. «Домовой сервис» назвали. Бездомные домовики к ним толпами бегут устраиваться – компания разрослась – скоро весь город обслуживать будут. Работают на людей, а те даже не подозревают, что у них под боком нечисть. И успешно же работают. И даже не думают в Нечистые Земли перебираться.

Мизгирь неодобрительно гхыркнул:

– Дожили, нечисть на службе у людей обретается.

– Все хотят нормально жить, Згир. Большинство, конечно, перебрались в Нечистые Земли, но много и тех, кто не готов бросать родные места. Вот и приходится искать работу у людей или выкручиваться как-то самим.

Яра вновь попыталась подняться, но ее резко качнуло, и, если бы не заботливая поддержка мизгиря, то она бы знатно приложилась о землю. Паучья «рука» обвилась вокруг ее талии и крепко держала девушку на весу.

– Я же принесла тебе гуся! – Вдруг спохватилась она.

– ГУСЯЯЯ?

– Да, такого толстого, неощипанного. Он был в сумке, а сумка… Згир, я же когда шла сюда, яму твою не заметила. Надо признать, хорошо ты ее замаскировал.

Чудовище осторожно опустило Яру на землю и немедля рвануло к яме. Спустя мгновение из глубины донесся утробный рык и довольное чавканье.

Взглянув на часы, Яра выругалась:

– Черт! У меня же через час свидание. И кажется, я катастрофически опаздываю.

Осмотрев себя, она поморщилась. На бедре красовались две круглые ранки, затянутые белесой пленкой. Короткие шорты и ноги сплошь в засохшей грязи. А вот белая вышиванка…

«Безвозвратно испорчена». – С грустью вздохнула Яра. – Ткань разодрана на лоскуты, да еще и вся пропитана кровью. «Хорошо, что в машине есть запасная».

Единственной вещью, сохранившей чистоту и целостность, оказались красные кеды. Все благодаря тому, что Яра регулярно обрабатывала их грязеотталкивающим зельем собственного приготовления.

«А неплохое, надо сказать, зелье вышло». – С удовлетворением подумала она, разглядывая безупречно чистые кеды.

Из ямы показались передние лапы мизгиря – на одной покачивалась потрепанная тканевая сумка. Спустя пару секунд рядом с Ярой стоял уже весь паук целиком.

– Яр-рр-а, спасибо, гусь был отменным! – Довольно прорычал Мизгирь. – Теперь месяц сытым буду. А потом.… Потом приходи, просто так в гости. Без гуся, просто проведать… Хотя с гусем будет лучше.

– А что насчет яда, Згир? – Вопросительно посмотрела она на паука.

– Ох, да я с дуру и с голоду все, что накопил, в тебя влил. – Вздохнул Мизгирь, понурив волосатую морду. В его голосе звучало такое искреннее раскаяние, что даже камень бы растаял.

– И что? Совсем ничего не осталось?

– Можешь попробовать нацедить, может что и осталось…

– Тогда тащи сюда свои ядовитые жвалы! И сумку мою давай. – Скомандовала девушка. – Сейчас будем тебя доить.

Паук с явным опасением приблизился и протянул сумку. Порывшись среди всякого ведьмовского добра, Яра выудила необычную конструкцию: широкую воронку из толстого каленого стекла.

«Згир хрустел стеклом, как морковкой, ломая обычные воронки, пока я не прикупила вот эту». – Мысленно усмехнулась она. – «Пришлось попотеть, чтобы отыскать эту штуковину».

К узкому концу воронки была прилеплена маленькая стеклянная бутылочка.

Яра поднесла конструкцию к паучьей морде:

– Ну-ка, прикуси!

Чудовище обнажила острые клыки и впилось в край воронки. Через несколько томительных секунд Яра увидела, как по стеклянной стенке медленно скатилась единственная черная капля яда.

«Не густо!»

Она отсоединила бутылочку и заткнула ее маленькой пробкой. Затем достала из сумки небольшое полотенце, заботливо замотала в него бутылочку с ядом и осторожно опустила в сумку.

«Хватит только на одну попытку. Главное не ошибиться, иначе мне конец!». – Яру бросило в дрожь от мысли, чем придется расплатиться в случае неудачи.

Девушка повесила сумку на плечо.

– Мне пора идти, а точнее бежать… – Яра вновь попыталась встать, но все также безрезультатно.

«Вот же черт! И что делать?»

– Я могу тебя донести, но идти придется на восток. На запад мне дороги нет – границы. – Пробасил Мизгирь.

– А как же моя машина?

– Так там на востоке, тоже дорога есть – шум машин издалека слышно. Значит люди ездят, подвезут.

Яра задумалась на несколько секунд, взвешивая варианты: «Либо ковылять на непослушных ногах сразу к любимой старенькой «девятке», либо прокатиться на спине мизгиря… Что же выбрать?!».

– Давай на восток!

– Ты только держись за меня крепко. Готова?

Яра кивнула. С одной стороны, ей было страшно – все‑таки не каждый день приходится ездить верхом на мизгире. С другой – ее разбирало любопытство: «А как это вообще – ехать на гигантском пауке»? Один раз ей довелось прокатиться на лошади… – даже не хочется вспоминать как это было.

Яра настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как мизгирь обхватил ее мощными передними лапами. Одним рывком он подбросил девушку вверх. Мгновение полета – и Яра сидела на удивительно мягкой, покрытой густой шерстью спине чудовища, свесив ноги по обе стороны его паучьего туловища.

«Будто на лошади сижу» – Мелькнуло у нее в голове – и тут же накатили не самые приятные воспоминания – Яра судорожно вцепилась в густую шерсть на спине чудовища.

– Не хватай так, последние повыдираешь! – Проворчал паук. – Я и без твоей помощи лысею, не молод уже.

– Извини! – Яра тут же ослабила хватку.

Она осторожно поерзала, пробуя устроиться поудобнее на живой, непривычной поверхности. В целом, терпимо, но явно не хватало опоры для спины. Яра сдвинулась влево, потом вправо, выискивая баланс. Под ладонями прокатывался густой жесткий ворс, по ощущениям напоминающий щетку для чистки обуви. Под бедрами неожиданно обнаружилась естественная вогнутость, в которую Яра соскользнула словно в специальное сиденье. Чуть согнув колени, она уперлась ступнями в места соединения лап и паучьего тела. Теперь уже не было ощущения, что вот‑вот съедешь вниз.

– Кажется, я готова!

Мизгирь плавно развернулся – яма-ловушка осталась позади – и размеренно зашагал вперед. Яра с удивлением обнаружила, что ей даже не нужно стараться удержаться «в седле». Паук двигался в четком ритме.

Сначала вперед вытягивались и мягко опускались на землю передние лапы – длинные, мощные. Они задавали направление движения. За ними, без малейшей задержки, вступали в дело средние ноги: более короткие, но не менее сильные. Они толкали тело вперед с размеренной, почти гипнотической ритмичностью. Задними же конечностями мизгирь делал короткие четкие шаги. Именно эти лапы несли основную нагрузку, удерживая на весу массивное паучье тело.

Все это напоминало огромный слаженный механизм: четыре пары лап работали в идеальной гармонии. Каждая выполняла свою роль и не выбивалась из общего ритма.

Мизгирь двигался с поразительной плавностью – не шагал, а словно скользил над землей, едва касаясь ее кончиками мохнатых лап. Его поступь была настолько невесомой, что Яра едва ощущала колебания его тела.

Они продвигались сквозь самую чащу леса, лавируя между естественными препятствиями. Непроходимые завалы сменялись буреломами, непролазные заросли кустарника чередовались с высокотравьем, а еще глубокие ямы то и дело возникали на их пути. Но ни разу им не пришлось развернуться, попав в тупик. Мизгирь будто наизусть знал, где ждет каждое из препятствий, и заблаговременно обходил их.

Но больше всего девушку поразила мертвая тишина. Ни щебета птиц, ни шуршания мелкого зверья в траве, ни дробного стука дятла, ни скрипа ветвей – ни единого звука. Казалось, они были здесь совершенно одни.

«Как же, наверное, мизгирю здесь одиноко!» – Ей искренне стало жаль его. «Никто не заслуживает подобной участи, даже самое страшное и косматое чудище».

Спустя примерно минут десять размеренного пути, полумрак чащи начал постепенно рассеиваться. Промежутки между верхушками деревьев расширились, пропуская в лес солнечный свет. Теперь Яра могла отчетливо рассмотреть бугристую кожу на спине Мизгиря. И, надо сказать, зрелище было… тревожным. Шерсть местами отсутствовала, обнажая темную кожу.

«Нужно будет сварить для Згира «Велесов волос», а то скоро совсем облысеет. Ну и вид же у него будет… Страшнее, чем сейчас».

Девушка с облегчением отметила, что чувствительность рук и ног полностью восстановилась. А рваная рана на спине почти не беспокоила – лишь легкое, едва уловимое покалывание напоминало о недавней травме.

По всем признакам она могла бы продолжить путь самостоятельно. Мышцы больше не дрожали от усталости, а голова была ясной. Теоретически – вполне способна идти.

Но… совершенно не хотелось.

Напротив, Яра ловила себя на мысли, что невольно устраивается поудобнее на теплой, слегка подрагивающей от мерного шага спине мизгиря. Здесь, наверху, царило удивительное ощущение покоя.

Густой лес закончился внезапно, словно кто-то провел невидимую линию, разделяющую два мира.

Перед путниками раскинулась обширная болотистая пустошь, холодная и безмолвная. Тяжелые тучи, плотно закрывшие солнце, добавляли пейзажу мрачности – словно кто‑то накинул на мир серое полотно.

Мшистое покрывало, похожее на рваный ковер, укрывало большую часть болота. Кое‑где покров прерывался – и тогда из‑под него проступали черные воды, темные, неподвижные, с маслянистым отблеском. Редкие невысокие деревья торчали тут и там, нависая над поверхностью, будто неведомая сила тянула их вниз, в трясину. По краям – завалы, старые пни, густые камышовые заросли.

В ноздри ударил резкий запах сырости, гнили и чего-то отвратительного – то ли кислого, то ли протухшего.

За границей болота тянулась полоса искусственных посадок. За деревьями явственно различался гул машин – «дорога…».

– Здесь моя территория заканчивается – дальше мне не пройти. – Произнес Мизгирь, пригибаясь к земле. Его массивное тело наклонилось в бок, а лапы напряглись, удерживая вес в неустойчивой позе.

Яра аккуратно сползла на землю и ощутила под ногами твердую поверхность. Выпрямившись, она окинула взглядом бескрайнюю топь и невольно сглотнула.

– И что же теперь? – Пробормотала она. – Летать я, к сожалению, не умею. А топиться в болоте пока не планировала.

– Погоди, сейчас. – Ответил мизгирь.

Он развернулся к болоту, широко расставил передние лапы, глубоко вдохнул – и вдруг издал оглушительный рык:

– РРРРААААСКААААА!

Эхо прокатилось над мрачной пустошью, заставив камыши тревожно колыхаться. Черная топь забурлила, поверхность вспучилась – и из глубины медленно и как-то даже величественно всплыла очень красивая девушка. Ее черные склизкие на вид волосы струились вдоль бледного тела, укутанного полотном из трав.

– Кто звал меня? – С резкими нотками в голосе произнесла она, прищурив свои темные глаза.

– Это я, мизгирь. Подойди. – Отозвался паук, слегка приподняв переднюю пару лап в приветственном жесте.

Девушка плавно скользнула по воде и приблизившись впилась в Яру внимательным изучающим взглядом.

– Позволь представить тебе Раску, хранительницу местных болот! – Произнес Мизгирь, склонив голову в сторону болотницы. – А это Яра – моя близкая подруга.

– Человек? – Раска резко вскинула черные брови, ее курносый нос брезгливо сморщился, словно она уловила неприятный запах. Голос прозвучал с откровенной неприязнью.

– Ошибаешься. – Ответил паук. – Она –Яга.

– Яга?! – Болотница изумленно выдохнула, и в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес. Она шагнула ближе, всматриваясь в лицо Яры с таким вниманием, будто пыталась отыскать на нем невидимые знаки. – Но как? Такая молодая? А где твое кольцо? – Она резко перевела взгляд на руки девушки, изучающе оглядывая каждый палец.

– В том дело, что молодая. – Вздохнула Яра, чувствуя, как внутри поднимается волна привычной досады. – Из‑за этого все мои проблемы. Рада знакомству, Раска. – Она решительно протянула руку, стараясь придать жесту максимум открытости.

Болотница замерла на мгновение, ее глаза скользнули по протянутой ладони с явным сомнением. Но спустя секунду она все же ответила на приветствие – а Яра едва сдержала судорожный вздох.

Хват болотницы оказался неожиданно стальным, а кожа – ледяной. Пронизывающий холод мгновенно проник в кости, а кисть свело острой, колющей судорогой. Яра стиснула зубы, изо всех сил стараясь не дрогнуть, не показать ни боли, ни слабости.

Раска, казалось, наслаждалась моментом. Она не торопилась отпускать руку, ее пухлые губы искривились в едва заметной усмешке, а взгляд, тяжелый и испытующий, впился в лицо Яры, будто проверяя на прочность.

«Это проверка». – Мысленно повторила Яра, удерживая ровный взгляд. – «Она слышала о нраве этих существ: гордые, своенравные, недружелюбные. Если показать болотникам слабость – могут и утопить».

Собрав волю в кулак, Яра слегка сжала пальцы в ответ, демонстрируя, что не собирается отступать. Холод по‑прежнему пронизывал до костей, но она упрямо держала взгляд, встречая вызов болотницы без страха.

– У меня к тебе просьба, Раска. – Прервал их немой поединок мизгирь.

Только тогда болотница медленно разжала пальцы. Яра едва сдержала вздох облегчения и незаметно отступила на шаг, осторожно помассировав сведенную судорогой кисть.

«Ну и хватка у нее. – Мысленно отметила она, ощущая, как постепенно возвращается чувствительность в пальцах. – Будто клешней сжали. Интересно, это у всех болотниц так или только у особо гостеприимных?»

– Открой свою тропу. Яре нужно попасть на ту сторону. – Кивнул он в сторону пролеска, откуда доносился приглушенный гул машин.

Болотница на мгновение задумалась. Ее темные глаза по‑прежнему буравили девушку с нескрываемым подозрением.

Яра прекрасно понимала, что ее облик – короткие джинсовые шорты, кеды и рваная пропитанная кровью вышиванка – никак не соответствует образу «настоящей» Яги. Но демонстрировать свою силу, чтобы убедить болотницу в своей «нечистой» природе, Яра не собиралась.

– Хорошо, Згир. – Наконец произнесла Раска, и ее голос прозвучал мягче, хотя в нем все еще таилась настороженность. – Тебе я не откажу.

Болотница плавно подняла руку и раскрыла ладонь. На ее поверхности зародился тусклый голубоватый огонек. Он разгорался все ярче пока не превратился в небольшой светящийся шар. Он замер в воздухе, подрагивая, словно живой, готовый в любой момент сорваться с места.

Раска взмахнула рукой – и шар плавно поплыл над болотной трясиной. Двигался он неторопливо: то взмывал высоко над болотом, то опускался почти к самой поверхности, будто рисовал в воздухе неведомый узор. В тех местах, над которыми он пролетал, трясина расходилась в стороны, обнажая узкую, на удивление сухую тропинку. Она извивалась, петляла между кочками, то сужаясь до ширины ладони, то расширяясь настолько, что по ней можно было идти плечом к плечу. А на каждом повороте этой причудливой дороги возвышались старые трухлявые пни.

Яра завороженно замерла, едва дыша от восторга. «Мне бы такой шарик…!»

Шар достиг противоположного края болота, развернулся и, набрав скорость, вернулся обратно – прямо в раскрытую ладонь своей создательницы.

– Прошу. – Произнесла болотница, указывая тонким пальцем на тропу, прорезавшую болотную гладь. – Иди прямо, не останавливаясь. Двигайся от пенька к пеньку. И не вздумай обернуться!

В последней фразе прозвучала такая недвусмысленная угроза, что по спине Яры пробежал холодок. Она невольно сглотнула, но кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

«Никогда не связываться с болотницами! Опасно для жизни!» – Мысленно вывела она жирными буквами, занося это предупреждение в свой внутренний сборник жизненных правил.

И развернувшись к мизгирю, произнесла:

– Прощай, Згир. И спасибо. Я обязательно в скором времени тебя навещу… с гусем. – Добавила она с легкой улыбкой.

– Я тебе всегда рад, Яра, буду ждать. – Ответил Згир, и в его низком, чуть хрипловатом голосе прозвучала искренняя теплота.

Яра вновь повернулась к болотнице – та стояла неподвижно, словно изваяние, прищурив свои темные глаза.

– Благодарю тебя, Раска. Буду обязана.

– Не разбрасывайся обещаниями, если не собираешься их выполнять. – Холодно отрезала болотница.

Яра нахмурилась, но спорить не стала. В глубине души она даже понимала болотницу. «Ну какая из меня Яга? Молодая, в коротких джинсовых шортах – ни тебе седых косм, ни длинного крючковатого носа, ни прочих обязательных атрибутов почтенной ведьмы. Если бы я сама себя встретила…» – Мысленно усмехнулась Яра – «тоже бы засомневалась».

Именно поэтому в ее рюкзаке всегда лежали плащ с капюшоном и накладной нос – проверенный способ внушить окружающим должное почтение.

«Видимо, пока мне не стукнет лет семьдесят, так все и будет». – Горько вздохнула Яра. – «Ни тебе нормальной работы, ни уважения нечисти!»

Отгоняя гнетущие мысли, она спрыгнула с пригорка на тропу – и тут же ощутила, как земля под ногами едва заметно дышит и пульсирует, словно живое существо.

Яра поспешила вперед, опасаясь, что болотница резко передумает и закроет тропу. Но опасения оказались напрасными – Яра ощутила под ногами твердую землю и расслабленно выдохнула.

Шум машин стал отчетливее – дорога была уже совсем рядом.

Идя, сквозь небольшой, но густой пролесок, Яра уже начала прикидывать, как будет объяснять водителю, почему она так плохо выглядит. «На меня напала стая волков, еле отбилась…» – И тут же сама себе ответила. – «Не правдоподобно… А если – ехала на велосипеде, не заметила кочку, переворот, острый сук, много крови? – Уже лучше…».

Но прежде чем она успела додумать до конца, пространство разорвал оглушительный звук:

Б-Б-Б-А-А-Х!

Это был звук падающего дерева, Яра не могла его спутать ни с каким другим. Он словно расколол пространство. Березы вокруг вздрогнули, листья зашелестели, а где‑то вдали испуганно вскрикнула птица.

Яра замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

«Ну вот», – пронеслось в голове с горькой усмешкой, – «стоит только расслабиться, и на тебе – новая напасть!»

***

Яру будто пригвоздило к обочине широкой асфальтированной дороги. Перед глазами развернулась картина, от которой сердце сжималось так, что дышать становилось больно.

По другую сторону от проезжей части простирался бескрайний пустырь – некогда царственный сосновый бор теперь напоминал поле битвы. Поваленные деревья лежали повсюду, словно павшие воины, а над ними, будто неумолимый жнец, грохотала спецтехника. Огромным металлическим крюком она перекусывала стволы деревьев, легко как пушинку поднимала их и откидывала в стороны. От некогда великих сосен остались лишь изуродованные пни.

Рядом с дорогой на обочине притулилась металлическая бытовка. Возле нее двое рабочих в светоотражающих жилетах и оранжевых касках что-то увлеченно обсуждали. Чуть дальше другие «труженики» размеренно возили тачки с песком, засыпая небольшое озерцо – прежде оно считалось настоящей жемчужиной этого леса.

Яра до хруста в пальцах сжала кулаки. Этот лес был ей знаком – она не раз проезжала мимо, любуясь стройными соснами, вдыхала их смолистый аромат.

«Похоже, люди строят очередной торговый центр. – С горечью подумала она. – Им все мало. Скоро совсем лесов не останется. А как же звери, птицы, нечисть?..»

Она не знала, обитали ли в этом лесу нечистые существа. Но лес был старый, а нечисть, как известно, любит селиться в таких местах.

«Что теперь?» – Мысленно спросила она себя. – «Появятся еще одни бездомные, изгнанные из родных мест. Для них останется лишь два пути – менять свои устои, приспосабливаться и жить под мороком в человеческих городах, либо искать спасения в Нечистых Землях.»

Второй путь, бесспорно, разумнее. Но как нечисти смириться с потерей края, который был им домом испокон веков? Эта боль навсегда останется с ними.

Яре стало горько. Мысли о бездомных существах терзали душу. Она попыталась представить, чем могла бы помочь, – и тут же мысленно ответила себе: «Ничем. Здесь я совершенно бессильна».

И дело даже не в ее молодости, неопытности, или своенравной магии – просто Закон нечистого мира не позволяет причинять вред людям. Запрет абсолютен, обойти его нельзя.

Из строительного вагончика вышел высокий мужчина. Строгий деловой костюм резко выделял его на фоне рабочих. В руках он держал развернутый чертеж, время от времени переводя взгляд с бумаги на стройплощадку.

«А если они возьмутся за лес на противоположной стороне дороги? – Обожгла сознание мысль. – Там же Мизгирь!»

Внутри что‑то надломилось. Из груди вырвался глухой звериный рык, полный бессильной ярости перед разрушительной человеческой силой.

Мужчина будто услышал ее – хотя в этом грохоте услышать что‑либо было почти невозможно. Он оторвался от чертежей и внимательно уставился на Яру.

Девушка ответила ему решительным, полным вызова взглядом. Автомобильная дорога разделяла их, словно граница двух непримиримых миров: она – ягиня, ведьма – хранительница природы, он – человек, представитель цивилизации. Два мира схлестнулись в немом поединке.

Но… из разных ли они миров?

Мужчина был красив опасной, хищной красотой. Темные пронзительные глаза, казалось, видели ее насквозь. Густые черные волосы, небрежно заправленные за уши, оттеняли бледность кожи. Идеально ровные черты лица – прямой нос, выразительные широкие брови, острые скулы, о которые, казалось, можно порезаться.

Таких мужчин Яра обходила, как говорится, десятой дорогой. Красивые, богатые, сильные – они врывались в женские судьбы разрушительными ураганами, оставляя после себя горы разбитых сердец. Их обещания были слаще меда, а уход – больнее удара кинжалом.

Она знала об этом не понаслышке.

Когда Яре было пять лет, отец просто ушел, оставив их с матерью одних. Время стерло из памяти черты его лица, но она до сих пор слышала его мягкий голос: «Мое сокровище…».

Маленькая Яра не понимала. Она постоянно спрашивала маму, когда придет папа. Но мать молчала, замкнулась в себе, а по дому больше не разносился ее заливистый смех.

В детстве у них всегда было много животных – мама подбирала их с улицы. Но когда уехал отец, а мать ушла в себя, питомцы куда‑то пропали. Тогда к ним приехала двоюродная тетка Яры – Ягнида. И вот эта «любимая» тетушка все время ругалась на маму, что та сама виновата, что отец ушел. «Такой красавец, высокий, широкоплечий… а ты – тощая как соломинка, без слез не взглянешь, да еще и все время то с нечистью бездомной возишься, то со зверьем – вот он и ушел от тебя. Нашел себе покраше!»

А потом настал тот страшный день, когда Яра проснулась, а мамы не было. На тот момент Яре исполнилось тринадцать. Уже не ребенок, но и не взрослая. Позже тетка рассказала ей, что отчаявшаяся мать уехала искать отца. Мама так и не вернулась.

Тогда Яра твердо решила, что в ее жизни точно не будет красивых мужчин, которые так легко меняют женщин. И если уж совсем приспичит, то найдет себе кого-нибудь пострашнее, так чтобы не увели. «Вон старая Ягифема всегда себе в мужья упырей выбирала, и уходили они от нее только на тот свет. Вот у кого нужно мудрость жизненную черпать!»

Пока Яра размышляла, незнакомец перешел дорогу и оказался напротив нее. Его цепкий, оценивающий взгляд скользил по разорванной, испачканной одежде девушки.

– Милая, что с вами случилось? Вам нужна помощь? – Спросил он вкрадчиво густым бархатным голосом. А потом улыбнулся, но так неестественно, как будто улыбку сняли с чужого лица и приклеили на это.

Яра невольно вздрогнула. Все ее подсознание завопило: «Опасность!»

Она чуть отступила на шаг и обвела мужчину взглядом: строгий пиджак небрежно распахнут, под ним – белоснежная рубашка; черные брюки дополнял ремень с массивной серебряной пряжкой, украшенной двумя большими зелеными камнями.

«Пряжка из магазина Третьяка? – брови Яры поползли вверх. – Значит, он из «наших»? Но, тогда как он может уничтожать лес?»

– Милая, вы не умеете говорить? – Напомнил о себе мужчина.

– Я вам не милая. – Рыкнула Яра. – И со мной все в порядке.

– Уверены? – Протянул он, не сводя с нее пристального взгляда. – У вас рубашка вся в крови.

И тут Яра не выдержала и ее понесло:

– Упала я, несколько раз, на ветку. Люблю в лесу погулять, знаете ли: птички там, ягодки, грибочки. Вышла, а тут ТЫ, колдун, заправляешь беспощадной вырубкой старого леса. Да как ты смеешь?

Мужчина на миг оторопел, между бровями появилась глубокая морщина, а потом вновь натянул на красивое лицо жуткую фальшивую улыбку:

– А ты, значит, ведьма?

– Какая разница, кто я. Я на тебя донесу Совету. Тебя запрут в Безмолвном Остроге за твои злодеяния!

– А‑ха‑ха… – звучно расхохотался мужчина. – Есть одна проблемка, ведьма… я сам из Совета.

Яра опешила. «Колдун из Совета? Значит, Совет в курсе. Значит, в курсе и князь. И они позволяют такое? Да что творится с этим миром?!»

Лютая безысходность охватила ее. Яра бросила на мужчину уничижительный взгляд, резко развернулась и зашагала по дороге прочь от этого кошмара.

– Какая злая ведьмочка! – Крикнул он ей вслед с усмешкой. – На свидание со мной пойдешь? Люблю злючек…

«На свидание?!» – Яру передернуло от омерзения.

Она не обернулась – только прибавила шагу, будто по ее следам шел голодный волкодлак. Она злилась, пыхтела и извергала ругательства с таким мастерством, что даже черти бы ей сейчас позавидовали. В чем – в чем, а в этом деле она была о-о-о-чень опытна. Потому до своей машины ей пришлось идти пешком. Проезжающие мимо автомобили притормаживали, но, услышав очередной виртуозный оборот, резко давали по газам, обдавая Яру пылью и выхлопными газами.

***

К череде ее сегодняшних неудач к счастью не прибавился угон машины. Ее старенькая «девятка» все также стояла на обочине дороги под теплым июньским солнцем. Минут десять пришлось проветривать натопленный салон. Но зато за это время Яра успела оттереть с тела кровь и грязь и переодеться в чистую вышиванку.

Наконец, она отправилась в город, все еще продолжая проклинать колдуна из Совета и заодно собственную неудачную судьбу.

С каждой проведенной за рулем минутой, надежда на то, что ее все еще ждут, таяла как снег в теплой ладони – быстро и неумолимо. Но переступив порог кафе, Яра с удивлением обнаружила кавалера на месте: мужчина сидел на диванчике, и потягивал через трубочку напиток из пузатого бокала, украшенного крошечным зонтиком.

Завидев ее, он подскочил, торопливо разгладил свою, видимо, единственную парадную рубашку с длинными рукавами – ту самую, в нелепый розовый ромбик, что была на нем в момент их знакомства. Затем полез рукой под стол и вытащил оттуда внушительный букет… так ненавистных ей красных гвоздик.

«День продолжает радовать…» – Нахмурилась Яра.

– У нас что кто-то умер? – Косо посмотрела она на букет в руках кавалера.

Мужчина, не уловив прозрачного намека, заискивающе произнес:

– Ярочка, а это тебе! Цветы, от всей души! Пусть они скрашивают твои одинокие вечера! – И протянул ей букет.

«Мои что? Одинокие вечера?»

У Яры задергался глаз. Это уже было слишком в череде сегодняшних неудач. Не только потому, что красноречие явно не входило в число талантов мужчины, но и потому, что букет… пал смертью храбрых. Несколько цветов криво косились в стороны, согнувшись в стеблях, будто кто-то на них только что посидел.

Приняв букет с обреченным вздохом, Яра рухнула на диванчик.

– Вот, я уже и напитки заказал. – Гордо сообщил кавалер, указывая на стол, заставленный стаканами, фужерами, стопками, рюмками и бокалами.

«Однако…» – Удивилась Яра.

– Не знал, что ты предпочитаешь, и взял всего понемногу.

Стол ломился от горячительных напитков: изящные бутылки с янтарными и рубиновыми жидкостями, высокие фужеры с переливающимися содержимым, пузырьки, играющие в хрустальных бокалах, и рюмки с прозрачными крепкими настойками. Только вот закуски… Посреди всего этого ассорти в плетеной корзинке скучала уже надкушенная «кем-то» одинокая булочка.

– Как здорово, что ты обо всем позаботился, Иван. – Пробормотала Яра, хватая первую попавшуюся стопку.

Она залпом опрокинула ее – горло обожгло нечто крепкое со вкусом миндаля. Тепло растеклось внутри, стало так хорошо и спокойно… секунд на пять. За первой стопкой последовала вторая, затем еще одна, и еще. Эффект один: полное его отсутствие.

Девушка отодвинула от себя подальше горячительный ассортимент и хмуро уставилась на мужчину. «Что же мне с тобой делать?».

Иван все это время жадно следил за действиями Яры и придурковато улыбался. Его жиденькие русые волосы были тщательно прилизаны к залысинам. Яра никак не могла вспомнить, почему согласилась пойти с ним на свидание. Ах да – он был подходящим мужчиной с ее точки зрения: страшненьким, с глуповатым выражением на лице. А значит не опасным для ее молодого неопытного сердечка. «По уши в такого точно не влюблюсь и увести его у меня никто не подумает. Идеальный кандидат.»

Яра грустно вздохнула. Как любит говорить Ядвига: «Этот парень – дохлый номер, не трать на него свое время». Но именно Ядвига так же постоянно напоминала ей: «Яра, тебе надо завести хотя бы любовника. Уж это точно поможет подчинить твою бунтующую магию».

– Ярочка, почему ты так долго? – Заискивающе спросил Иван, прервав ее думы.

Яра заметила, как рука Ивана потянулась к ее руке.

«Ну уж нет…» – Она быстро спрятала обе руки под стол.

– Я спешила к тебе из-за всех сил. – Пробубнила она в ответ. «И не соврала же ведь… почти…»

Мужчина дурацки захихикал:

– Такая ты смешная. Мне нравится.

– А мне нет. – Вдруг выдохнула Яра, наконец осознав, что это действительно «дохлый номер». – Знаешь, Иван, ничего у нас не выйдет. Пойду я, пожалуй.

– Как?! Ярочка?! Я что‑то сделал не так?!

Яра поднялась с дивана и, не прощаясь, и не оборачиваясь, покинула кафе.

«Ну что со мной не так?» – В сотый раз задавалась она вопросом, направляясь к машине. Пятый парень за месяц – и снова провал.

Первый оказался несвободен – о чем Яре на первом свидании сообщила как раз его жена. «Ну и лицо у него было, когда в кафе ворвалась его обезумевшая пассия».

Второй после свидания умудрился упасть на ровном месте, удариться головой об асфальт и потерять память.

Третий, страшненький, но с харизмой, пропал без вести сразу после первого свидания – хотя Яре он действительно чем-то понравился.

Четвертому предложили длительную командировку в другую страну. Между работой и потенциальной девушкой он выбрал работу.

А теперь вот пятый – лысеющий и какой‑то жалкий. Ей конечно нужен парень, в которого она не влюбиться, но не такой же…

«А может, все-таки зря я так с ним? Возможно, стоит дать парню еще один шанс и познакомится ближе? На днях ведь предстоит варить «затворницу», а яда мизгиря у меня всего лишь на одну попытку. И зная мою своенравную магию… Стоит… Определенно стоит дать Ивану еще один шанс».

Яра развернулась и пошла обратно.

Приблизившись к кафе, девушка резко остановилась, не веря своим глазам. Ее «жалкий» страшненький ухажер стоял на крыльце кафе и держал в руке приличную на вид гвоздику – видимо, единственную целую из того самого букета. А другой рукой он обнимал за талию официантку из того самого кафе, нашептывая ей что-то на ушко. Девушка, по меркам Яры – симпатичная, в ответ мило хихикала и поглаживала Ивана по лысеющей голове.

«Может, я проклята?» – Подумала Яра. – Вот тебе и выбирай мужчин попроще, пострашнее, этакого середнячка. И на такого найдутся желающие. С таким раскладом, я навсегда останусь одна… Ну и пусть, не очень-то и нужно. Обидно только что моя магическая сила так и будет вести себя как ей вздумается».

Когда Яра добралась до дома, было уже темно. Она поднялась пешком на пятый этаж и даже не стала включать свет в квартире.

Поставив на маленький столик драгоценную пробирку с ядом Мизгиря, Яра не без труда переоделась в длинную растянутую майку, рана на спине все еще ныла, и рухнула в кровать.

Сон тут же накрыл ее тяжелым одеялом: беспробудный, лишенный сновидений, мыслей о неудачных свиданиях, дурацких гвоздиках и отвратительных колдунах.

Болотница

Сумерки обволокли болото, словно вязкий кисель, постепенно топя в себе последние отблески дня. Полумрак обнимал кустарники, тонкие деревца, кочки, коряги и все прочее, что имело несчастье тут прорасти или утонуть.

Вода лежала неподвижно. Ее черную гладь прикрывал нежный ковер чарусы – зеленый, шелковистый, обманчиво безопасный. Ступишь – и поминай как звали. По болоту белыми пятнами были разбросаны кувшинки. На них словно на маяки, завороженно летел местный гнус.

«Как же хорошо…» – Мысленно протянула Раска, вдохнув полной грудью. «Ну что за аромат! Гнилая рыба, тухлые яйца и… А-а-ах! Кислая капуста…» Последний запах особенно трогал душу, будто кто‑то невидимый теребил за ниточку забытого прошлого.

Болотница уютно устроилась на широком листе кувшинки – тот плавно покачивался на поверхности воды. Перепончатые ступни, смахивающие на утиные лапы, Раска с наслаждением погрузила в прохладную воду и лениво перебирала ими, задавая листу неспешный ритм. Длинные черные волосы, украшенные звездочками сабельника, обвили бледное тело, как живой плащ. Рядом примостились лягушки, притерлись к ней своими скользкими холодными боками. Их кваканье, жужжание гнуса и периодическое уханье совы сливались в тихую вечернюю симфонию.

Глубоко вздохнув еще раз, Раска прикрыла глаза. «М‑м‑м, квашеная капуста…» – Болотница попыталась ухватить ускользающие образы из прошлой жизни. А ведь она когда-то была человеком, пока болото не поглотило ее.

Раз с разом в попытках вспомнить перед Раской возникала одна и та же картина: вот она, сосредоточенная до скрипа в зубах, перетирает сочные капустные листы с солью. Руки щиплет так, что хоть вой, но она упрямо продолжает – процесс затягивал, как болотная трясина. В этом был свой ритуал, своя магия: бережно уложить слои в деревянную бочку, пересыпать душистыми семенами укропа, добавить дубовые листья и кору. А потом – самый волнительный момент: сырое яйцо в бочку. Всплыло? Значит, чудо свершилось! Капуста готова, а ты – самая настоящая колдунья.

Но дальше – пустота. Черная, как болотная топь в безлунную ночь. Сколько Раска не пыталась, так и не могла вспомнить ничего из того времени, когда была человеком.

Нет, она вовсе не жалела, что стала болотницей. Но ей хотелось помнить. Кем она была? Может быть сестрой? Или женой? А муж ее был красив? Любил ли он ее больше жизни? Ну хоть бы один образ всплыл – лицо, голос, смех… Но память молчала.

Раска любила свое болото, любила его обитателей. Но она была одинока душой. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был любимый. Может быть поэтому она так цеплялась за свои человеческие воспоминания. Но получалось, что она только мучала себя этими бессмысленными попытками.

Болотница выпрямилась, вскинула голову и провозгласила на все болото, да так громко, что комары перестали зудеть:

– Довольно! Теперь я – болотница, болотная мать, хранительница и обережница болота и ее жителей. И я не буду больше одинока, я сама добуду себе самого лучшего мужчину. Он станет моих царем. Моим мужем. Моим болотником.

Где‑то неподалеку ухнула сова – будто поставила жирную точку в ее монологе. Рядом раздался всплеск: лягушки, до этого мирно гревшиеся у ее бока, в панике сиганули в воду.

А из мутной воды высунул свою усатую голову вьюн.

«Наконец-то!» – Пронеслось в голове Раски.

Между скользких мокрых губ вьюн бережно сжимал пергаментный свиток. Раска забрала его, и развернула у себя на коленях.

Подняв правую руку, болотница щелкнула пальцами. Над ладонью вспыхнул синеватый огонек, и через несколько секунд обратился светящимся шариком. Звуки на болоте тут же стихли, завороженные его мягким свечением.

Раска склонилась над пергаментом. На сухом, зачарованном листе проступал набросок мужского лица: глубокие темные глаза, казалось, заглядывают прямо в душу, прямой ровный нос, узкая линия губ. Раска любовно коснулась пальцами рисунка губ.

Болотница протянула руку к вьюну. Тот, не теряя ни мгновения, выплюнул ей в ладонь кусочек угля. Раска поднесла его к наброску и начала аккуратно вырисовывать брови мужчины, нашептывая слова старинного заговора. Голос ее звучал тихо, но каждое слово отдавалось эхом в болотной тиши:

Ты придешь ко мне тропой болотной

Тропой темной, неизведанной

На свет мой чарующий отзовешься.

Буду ждать тебя мечтой заветной

Мечтой последней, пламенной

Души моей коснешься.

Будешь жить со мной в царстве болотном

Царстве покоя, тишиной сотканном

К той своей жизни ты больше не вернешься.

Ее пальцы трепетно выводили на холсте любимые черты: густые брови, благородный высокий лоб, безупречно прямой нос, черные волосы в беспорядке, словно их растрепал легкий ветерок. Раска угольком коснулась уголков губ мужчины и двумя штрихами немного приподняла их вверх.

Болотница не заметила, как резко стало тихо, продолжая рисовать и нашептывать слова заговора.

Неожиданно острая, нестерпимая боль пронзила ее ногу. Светящийся наколдованный шар померк, а Раска издала страшный пронзительный вопль, корчась в мучительных судорогах. Уголек выскользнул из тонких бледных пальцев и безжизненное тело болотницы медленно соскользнуло в темную пучину вод.

На широком листе кувшинки остался недописанный портрет красивого темноволосого мужчины. Его глубокие черные глаза смотрели в ночное небо, а тонкие губы растянулись в легкой едва заметной улыбке.

В ту ночь ни единый зверь, ни одна птица или рыба не нарушили мертвой тишины болота. Все обитатели хранили скорбное молчание в память о своей почившей хозяйке.

Яды

Яра сидела за большим столом, который занимал почти все пространство ее маленькой кухни. Сквозь приоткрытое окно пробрался утренний ветерок и тут же принялся трепать легкие прозрачные занавески. Длинная растянутая майка больше обнажала тело девушки, нежели прикрывала и совсем не спасала от утренней прохлады. Отчего Яра то и дело ежилась, словно продрогший воробей.

Настроение у нее было меланхоличное с легким привкусом утренней апатии. Девушка без особого энтузиазма наблюдала, как первые лучи рассвета просачивались сквозь стекло, рисуя на стенах золотистые каракули.

В руках Яра вертела белоснежный цветок кувшинки, неизвестно откуда взявшийся сегодня утром в ее постели.

«Интересно…» – Подумала она. – «Сначала волчий клык, теперь кувшинка».

Сон был крепким, без сновидений – никаких подозрительных шорохов, никаких гостей. А проснувшись, Яра обнаружила цветок, лежащий у изголовья кровати.

«Ну конечно…все именно так и есть…» – Саркастично подумала она. – «Старый знакомый‑колдун ведь так убедительно уверял меня, что его защита от взлома, которую он поставил на мою входную дверь железобетонно убережет от врагов и недоброжелателей. Тогда как объяснить клык и кувшинку? Дружественные аномалии? А что? Логично.» – Сама себе ответила она.

Вдруг в сознание Яры ворвался пронзительный женский голос – будто кто‑то с размаху швырнул в тихую заводь кирпич.

– ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЭТОТ ЯД! – Громыхнуло так, что зазвенели стаканы в шкафу.

Голос настойчиво прогремел еще раз:

– ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЭТОТ ЯД!

Яра резко выпрямилась, едва не смахнув со стола локтем стакан с водой. Сонливость как рукой сняло – вместо нее в груди заворочался колючий клубок раздражения.

– Ядвига, напомни мне, пожалуйста, какого лешего ты пришла ко мне в четыре часа утра?

За столом напротив сидела молодая ухоженная брюнетка. Ее темные волосы были искусно собраны в высокую прическу, а шелковая блузка глубокого синего оттенка подчеркивала благородную бледность кожи. На ее остром носу поблескивали изящные очки-половинки. В длинных пальцах с острыми ногтями, покрытыми глянцевым черным лаком, гостья сжимала стеклянную бутылочку с какой-то желтой жидкостью.

– Яра, я же уже объясняла! – Всплеснула руками девушка, едва не отправив бутылочку в полет. – Мне срочно нужна твоя помощь! Ты что, совсем не слушала? Эта диссертация высосала из меня все соки!

Она сделала паузу, явно ожидая сочувственного вздоха. В ответ Яра лишь приподняла бровь.

– Представляешь, магистр Ивор даже не позволил мне выбрать тему исследования! – Продолжила Ядвига, постепенно набирая обороты. – Сказал: «Или ты пишешь на тему «Альтернативные способы распознавания ядов», или не видать тебе степени!» Представляешь, мне приказал писать про яды! Уму непостижимо! Я же вообще на них не специализируюсь.

Девушка буквальна задыхалась от возмущения.

– А как же мои научные изыскания? «Могут ли русалки заново отрастить хвост, подобно ящерицам?». Ведь, как оказалось, у них есть общие предки. Или «Влияет ли фаза луны на вкусовые предпочтения оборотней?» А он… – голос Ядвиги сорвался на шипение – всучил мне эти дурацкие бутылки с ядом и, довеском ко всему, запретил пользоваться университетской библиотекой и лабораторией. Мол, в теме диссертации же есть слово «альтернативные» Вот и думай!

Девушка так яростно сжала бутылочку с ядом, что костяшки пальцев побелели, а стекло, казалось, вот‑вот лопнет.

– А уже сегодня я должна ему показать хоть что-то, а у меня ничего нет. Совсем ничего! – Ядвига обессиленно уронила руки на стол.

– Ты же знаешь, как я этого не люблю. – Пробормотала Яра, потирая переносицу, словно пыталась стереть не только усталость, но и саму мысль о предстоящем деле.

– Ну, помоги мне, пожалуйста! – Взмолилась гостья.

Яра поколебалась еще секунду, потом махнула рукой:

– Ладно, давай сюда свой яд.

Ослепительная улыбка засияла на лице подруги.

– Погоди, у меня их четыре. Я предполагаю, что этот, – Ядвига покрутила бутылочку с желтым ядом в руках, – самый слабый.

Яра выхватила бутылочку из ее рук и поднесла к носу. Резко вдохнув, она ощутила тонкий, едва уловимый цветочный аромат:

– Это определенно растение, цветущее растение.

– Подожди минутку! – Ядвига метнулась к своей черной кожаной сумке и выудила оттуда блокнот, ручку и старую, потрепанную книгу, на корешке которой поблескивали выцветшие буквы: «Справочник по ядам». – Цветочный запах, а какой? Яркий? Тебе он знаком?

– Нет. Запах очень тонкий, хотя должен быть резче. Я чувствую, что его магически приглушили. Видимо, чтобы скрыть. – Яра снова принюхалась, наморщив нос. – Кажется, я различаю медовый аромат. А еще… меня подташнивает и слегка кружится голова.

– Точно? Ты уверена?

Яра кивнула.

– Это существенно сужает область поиска. – Ядвига лихорадочно застрочила в блокноте, будто боялась упустить ускользающую мысль.

Тяжело вздохнув, Яра поднесла бутылочку к губам. Наклонив ее, сделала небольшой глоток. В ту же секунду ее лицо исказилось, словно она только что съела целый стручок самого острого перца. Она схватилась за горло – жжение вместе с каплей яда медленно скатывалось вниз, оставляя за собой огненный след.

Ядвига не отрываясь наблюдала за подругой, делая пометки в блокноте.

– Что происходит? Можешь описать свои ощущения? – Спросила она.

– Яд очень горький, – прохрипела Яра, все еще держась за горло, – я чувствую сильное жжение и …

– Что? – Ядвига подалась вперед.

– У тебя есть зеркало? – С трудом выдавила Яра.

Ядвига открыла сумку и достав оттуда квадратное зеркальце и протянула.

Яра поднесла его к лицу и заглянула в рот. Картина открылась та еще: горло покрывали волдыри – красные и раздутые.

– Видишь? – Яра постаралась как можно шире открыть рот.

Ядвига перегнулась через стол и прищурилась.

– Фу! – Скривила она свой изящный нос. – Какие жуткие волдыри, и еще они ужасно воняют! Но, кажется, я поняла, что это за яд.

Пальцы гостьи замелькали по страницам справочника с бешеной скоростью.

Яра снова поднесла зеркало ко рту. Волдыри, словно живые, начали медленно съеживаться. Через несколько секунд от них не осталось и следа.

– Нашла! – Ядвига торжествующе ткнула пальцем в страницу. – Ранукулюс едкий, или лютик едкий.

Она зачитала с выражением:

– Лютик едкий, известный так же как «маленькая лягушка», потому что его также много как лягушек по весне. Но в народе его чаще называют «куриная слепота». Важно: если сорвали растение, ни в коем случае не трите глаза! Цветки ярко-желтого цвета, два сантиметра в диметре, …так и вот… Ядовиты все его части. При употреблении в пищу вызывает сильное жжение и волдыри.

Ядвига оторвалась от справочника и радостно посмотрела на Яру, потирая руки.

– Один есть!

Яра поднялась из-за стола и налила себе стакан воды. Прополоскав рот, она обернулась к подруге. Ядвига торопливо строчила в блокноте, ручка скрипела, будто протестовала против такого напора.

Затем Ядвига закупорила бутылочку с ядом лютика едкого. И с аккуратностью коллекционера, прячущего редкий экспонат, убрала ее в сумку. Оттуда же извлекла фигурный флакон из плотного темного стекла, закрытый высокой стеклянной пробкой.

Процедура повторилась, но на этот раз понюхав, Яра ничего не сказала, а сразу сделала небольшой глоток.

Стараясь расслабиться, она откинулась на стуле, вытянула ноги и положила руки на стол ладонями вверх. Яра уже догадывалась, что это за яд.

Во рту начало покалывать, следом резкое тепло разлилось по всему телу и невыносимо захотелось пить. Жажда усиливалась, окружающие предметы начали расплываться под ее взглядом. Яра смотрела на подругу, как будто через густой туман.

Внезапно лицо Ядвиги начало меняться – нос стал короче и слегка приподнялся вверх, губы сделались пухлее, кожа побледнела еще больше, а волосы почернели и рассыпались по голым плечам.

Перед Ярой, обнаженная и прикрытая лишь черными прядями сидела болотница Раска. В ее взгляде больше не было той суровости и желания причинить боль. Болотница с грустью и как будто бы тоской смотрела на Яру.

«Что происходит?» – Подумала Яра. Она знала, что этот яд способен вызывать видения, но, чтобы такие реальные…

Болотница протянула к Яре руку и коснулась ледяными пальцами области сердца:

– Смерть… идет… по пятам. – Прошептала она, делая большие паузы между словами, говорить у нее получалось с большим трудом.

Яра хотела что‑то сказать, но не могла. – Голос застрял где-то в горле.

А потом взгляд болотницы вдруг изменился. Стал холодным и пронзительным. Без предупреждения она вонзила острые длинные ногти Яре в грудь.

Боль – острая, жгучая, как раскаленный нож, пронзила тело. Яра вскрикнула, попыталась оторвать от себя руку болотницы, но та держала крепко, будто вознамерилась вырвать у Яры сердце.

– Глупая! – Прошипела болотница, и в ее голосе звучала не злоба, а что‑то похожее на отчаяние. – Береги сердце!

В одно мгновение видение рассеялось. Перед Ярой снова была Ядвига – встревоженная, с широко раскрытыми глазами, в которых читалось: «Что это было?!»

– Яра, что это было? Ты так отчаянно махала руками. А еще у тебя зрачки расширились и глаза стали полностью черными.

Яра тяжело дышала, ощущая в груди как бешено бьется сердце. Солнечный свет резал глаза и заставлял жмуриться.

«Она сказала: «смерть идет по пятам». Чья смерть? Раска говорила про меня? И что значит «береги сердце»?» – Мысли крутились в голове, но ответов не было.

Яра знала: яд этого растения в редких случаях вызывает вещие видения. Но это… Это было не просто видение. Это было предостережение.

«Может, мне следует навестить Раску и узнать, что все это значит? И как черт возьми болотнице удалось явиться мне в образе духа? Насколько мне известно, болотники на такое не способны. Или все же лучше держаться от Раски подальше, пока мое сердце еще бьется в груди? От этой болотницы так и веет опасностью.»

– Минутку… – Бросила Яра через плечо, ныряя в недра шкафа, где царил упорядоченный хаос засушенных трав, корней и подозрительных порошков. – Где же она? – Бормотала она, раздвигая пучки душицы и тысячелистника. – А-а-а, вот ты где, красавица!

Яра водрузила на стол стеклянную банку, полную засушенных темно-фиолетовых цветов, напоминающих мрачные колокольчики.

– Императрица сорняков, сонная одурь, она же белладонна. – Яра постучала пальцем по стеклу.

Ядвига радостно захлопала в ладоши и тут же полезла в справочник. Спустя пару мгновений она торжественно зачитала:

– Беладонна, многолетнее растение, стебель иногда с фиолетовым оттенком… так… это пропустим… вот даже небольшое количество вызывает галлюцинации, судороги и психоз. – Подруга с беспокойством посмотрела на Яру. – Также растение используется при изготовлении сыворотки правды и «летучей» мази… Как много еще у нее интересных свойств… Кусты этих растений охраняются по приказу Кощея. Видимо, чтобы никто не устроил себе бесплатный билет в мир грез. – Последнее предложение Ядвига добавила уже лично от себя.

Она серьезно посмотрела на Яру:

– Откуда у тебя белладонна?

– От матери осталась. У нее много всего было. Но почти все пришлось продать. Сама знаешь, как у меня с деньгами.

– Яра, сколько еще раз сказать! Ты всегда можешь взять деньги у меня, просто так, без возврата. Ты мне как младшая сестренка. Есть, была и будешь! – Ядвига протянула руку и погладила Яру по волосам.

– Вига, мне уже двадцать четыре года, а не тринадцать. Я не собираюсь вечно сидеть у тебя на шее!

Ядвига неодобрительно сдвинула брови, но промолчала.

– Давай уже сюда свой следующий яд! – Яра выдернула из рук Ядвиги бутылочку с темно-зеленой жидкостью.

Откупорив ее, она принюхалась и ощутила легкий травяной запах. Сделав небольшой глоток, Яра почувствовала как челюсти, небо и десны сводит от горечи, будто она глотнула концентрированного отчаяния.

Яд сработал моментально, и это могло означать лишь одно: перед ней не просто отрава, а настоящий царь ядов.

Тошнота накатила волной, желудок скрутило так, что Яра согнулась пополам, будто пыталась изобразить вопросительный знак. Из глаз брызнули слезы. Головная боль, онемение тела – симптомы накатывали один за другим… Пока наконец стало нечем дышать.

Над ней склонилась Ядвига – силуэт в размытом ореоле света. Теплые пальцы ласково прошлись по волосам.

– Прости меня Яра, я совсем забыла, как это у тебя бывает.

Яра задышала глубже, методично отсчитывая вдохи‑выдохи. «Сейчас все пройдет, сейчас закончится…» – Повторяла она про себя снова и снова.

И вдруг все прекратилось, как и не было.

Под виноватым взглядом подруги Яра встала, подошла к раковине и с наслаждением плеснула в лицо ледяной струей. Сразу стало легче. Она обернулась к обеспокоенной Ядвиге:

– Очень токсичный яд, убивает быстро, останавливает сердце. Ищи в самых сильных ядах. Легкий травяной запах, тошнота, рвота, боль в желудке, немеет рот, трудно сделать вдох. И еще, ощущение что под кожей муравьи ползают.

Ядвига серьезно взглянула на бутылочку:

– Я знаю, что это… Это – аконит.

– Аконит? Борец? – Яра аж подскочила, будто ей сообщили, что у нее в супе плавает ядовитая змея. – Серьезно? Да таким количеством яда можно весь мой многоквартирный дом отправить в Навь! Тебе что, просто так его отдали?

– Яра, напомни‑ка мне, почему с твоими знаниями о травах и тайной «способностью» ты до сих пор не учишься в университете? Ты бы могла доучиться до профессуры и получать большие деньги.

– Да потому что твой хваленый университет уже три раза мне отказывал, объясняя это тем, что я слишком молода. – Зло выпалила Яра.

Ядвига задумчиво побарабанила пальцами по столу.

– Это правда – на мой факультет младше сорока лет ведьм не принимают. Но на отделение ядов… – Ядвига задумалась. – Там обучается внучка ректора и ей кажется двадцать два года. А тебе уже двадцать четыре.

– Так это внучка ректора. А мне они написали, чтобы я им отправляла заявку, когда мне тридцать пять стукнет и ни годом раньше.

В голове мелькнуло: Ядвиге недавно исполнилось сорок четыре, а выглядела она лет на двадцать. И это не менялось с тех самых пор как одиннадцать лет назад они случайно познакомились.

Брови Ядвиги сошлись в переносице.

– Вот же гадство! – Выругалась она. – А знаешь, могли бы нам, ягиням, предоставить особые условия зачисления. Как-никак среди ведьм, мы – высшая каста!

– Могли, да не смогли! – Пробурчала Яра. – Давай сюда свой последний яд.

Ядвига немного помедлила, но все же потянулась к своей сумке:

– Не уверена, что это яд. – Она протянула Яре миниатюрный стеклянный пробник, вместимостью едва ли в пол чайной ложки. Содержимое было совершенно прозрачным.

– Бесцветный яд? – Яра уставилась на склянку. – Но такого быть не может, я никогда не слышала о бесцветном яде.

– Я сама в смятении, может Ивор для эксперимента подсунул мне обычную воду, или спирт?

Яра осторожно открыла крошечный колпачок и принюхалась. Ноздри дрогнули, пытаясь уловить хоть какой-то запах, но безуспешно.

– Ничем не пахнет. Возможно, ты права, и это действительно вода.

Яра вылила все содержимое пробника себе на язык и в тот же миг мир рухнул.

Сначала – ледяной шквал боли по всему телу, будто ее окунули в прорубь посреди зимней вьюги. Тут же следом – ощущение, будто невидимые цепи сковали тело от макушки до пят. Рот онемел, язык приклеился к небу.

Яра не могла даже вздохнуть – только продолжала смотреть на Ядвигу, надеясь, что подруга наконец заметит, что что‑то идет не так.

И вдруг Яра почувствовала, как от ее ног к самому сердцу словно ползет ледяная змея. И чем ближе она подползала, тем медленнее билось сердце.

Ядвига смотрела на подругу и казалось не замечала, что с Ярой происходит нечто страшное.

– Почему ты молчишь? Мы правы? Это вода?

Ледяная змея наконец достигла сердца Яры. Мир перед глазами потемнел. Сознание погрузилось в холодную, безмолвную тьму.

***

– Яра, очнись! – Голос Ядвиги доносился словно сквозь толщу воды. – Яра, умоляю, вернись! – Всхлипывала подруга, было слышно, как от сдерживаемых слез дрожит ее голос.

С огромным усилием Яра приоткрыла глаза. Тело пронизывала мучительная ломота, словно она многие часы пролежала обездвиженной под неподъемной каменной плитой. Но вот давление исчезло – и по венам обжигающим потоком устремилась кровь, возвращая болезненное ощущение жизни.

Над ней склонилась Ядвига – заплаканная, с размазанным макияжем, стекавшим по щекам темными ручейками. Спутанные волосы подруги нависали шторкой вокруг головы Яры, закрывая обзор.

– О, слава, Матери-Земле! Ты жива! – Воскликнула Ядвига и, не сдержавшись, разразилась рыданиями. В следующую секунду она уже лежала на груди Яры, крепко прижимая ее к себе.

– Что случилось? – Прохрипела Яра чужим, незнакомым голосом.

Ядвига все еще сотрясаемая дрожью и всхлипываниями, с тревогой посмотрела на подругу:

– Я несколько раз проверяла твой пульс. – Взволнованно прошептала она. – Ты была мертва… Целый час! Я так испугалась!

Яра нахмурилась. «Разве это возможно?»

Еще в детстве мама открыла ей страшную тайну: у Яры – стойкий иммунитет к любому яду. Она могла пить их, вдыхать ядовитые пары, закапывать растворы в глаза или даже хлестать себя ядовитыми плетьми – ее организм легко справлялся с любым, даже самым смертоносным ядом. Конечно, последствия приема ядов она все же ощущала, но они очень быстро исходили на нет.

Мама заставила ее поклясться хранить эту «особенность» в секрете и ничего при этом не объяснила.

Лишь двое были посвящены в этот секрет. Первой была Ядвига – не просто подруга, а по сути названая старшая сестра. Между ними не было тайн… почти. Ядвига не знала лишь об одной стороне жизни «младшей сестренки» – незаконной подработке, которой Яра промышляла время от времени. Если бы правда открылась, Ядвига наверняка устроила бы грандиозный скандал, а затем попыталась насильно помочь деньгами.

Вторым был Мизгирь – старший мудрый друг. Его одинокая судьба во многом напоминала судьбу Яры. Мизгиря много веков назад обрек на одинокое существование князь Кощей, тогда как Яра осталась совершенно одна еще в тринадцать лет – в тот самый момент, когда мама по словам тетушки уехала искать отца.

В этом необъятном мире, где бок о бок жили люди и нечисть, Яра испытывала огромные сложности с доверием. За все прошедшие годы она позволила приблизиться к себе лишь двоим – Ядвиге и Мизгирю.

Сейчас Ядвига ревела так, что слезы ручьями катились по щекам, а еще она безостановочно елозила ладонью по волосам Яры.

– Да жива я, жива, успокойся уже. – Пробурчала Яра, кое‑как приподняв отяжелевшую руку и неуклюже погладив Ядвигу по макушке. – Я же тебе рассказывала, что не могу умереть от яда. О‑о‑о… – Она резко осеклась, распахнув глаза. – Ты что, меня в спальню перетащила… и раздела?!

Только теперь до нее дошло: лежит она в собственной кровати, причем абсолютно голая. А на животе, груди и ногах – странные символы, выведенные чем‑то темно‑красным.

Яра принюхалась – в нос тут же ударил резкий металлический запах. «Кровь…» Скосив глаза на подругу, Яра внимательно ее осмотрела: левое запястье Ядвиги было обмотано тряпкой, насквозь пропитанной кровью. От накатившей догадки на голове будто зашевелились волосы.

– Ты… что тут вообще устроила?! – Воскликнула Яра, чувствуя, как внутри поднимается волна одновременно ужаса и дикого недоумения.

– Ну… я просто… растерялась. – Забормотала Ядвига, уставившись в пол. – Не знала, что делать, вот и… решила твой дух вызвать. Хотела с тобой посоветоваться, как тебя вернуть с того света.

– Волкодлаки меня задери!!! – Яра аж подскочила, забыв про ломоту в теле. – Дух вызвать?! Вига! Ты в своем уме?! А обратно его как загонять собиралась? Ты хоть в курсе, что в конце ритуала ты обязана упокоить душу? – Яра вцепилась в край одеяла, будто оно могло удержать ее от того, чтобы не придушить подругу прямо сейчас.

– Да ни о чем я не думала. – Ядвига подскочила с кровати и начала ходить из одного угла комнаты в другой. – Ты была мертва, я была… не в себе…

– Хорошо, что я вовремя очнулась. Иначе не очнулась бы никогда! – Закричала Яра.

Ядвига вдруг глупо хихикнула, шмыгнула носом и выдавила:

– Прости-и-и…

– Ты лучше помоги мне встать, нужно отмыть с меня твою кровушку.

Ядвига подскочила, подхватила Яру под локти и помогла дойти до ванной. По мере того как теплая вода омывала кожу, Яра чувствовала, как ломота отступает.

Спустя несколько минут, тщательно отскребя с себя все следы кровавого ритуала, она натянула на себя первое, что попалось под руку: старую, растянутую до неприличия футболку и трусы с жизнерадостно улыбающимися бананами, что сушились на батарее. Любила она веселое белье, и не могла себе в нем отказать.

Распаренная, с легким румянцем на щеках – она выглядела так словно и не было всей этой ситуации со «смертью» и кровавым ритуалом.

Яра переступила порог кухни – и тут же наткнулась взглядом на Ядвигу, которая суетилась у стола с таким рвением, будто от этого зависела судьба мира.

– Ты не против, я тут… похозяйничала? – Ядвига замерла, поймав взгляд Яры, и кивнула на две дымящиеся чашки. – Травяной чай заварила: мята, мелисса, листья смородины… Ну, чтобы… успокоиться. – Она вновь уложила свои длинные блестящие волосы в аккуратную высокую прическу, но блузку надевать не стала – осталась в топике.

– Спасибо. Это то что нужно.

– Прости меня. – Подруга бросилась к Яре и крепко обняла ее. – Это все я виновата! Клянусь, больше никогда не попрошу тебя пить яд!

Яра хитро улыбнулась и подмигнула:

– Да неужели?

Ядвига растерянно пожала плечами.

– Ну все хватит. Я жива‑здорова, чувствую себя отлично. – Яра легонько отстранилась. – Давай твой справочник полистаем. Уж очень хочется узнать, что за гадость меня почти «прикончила».

Подруги устроились за столом, уткнулись в страницы толстой книги. Минуты текли, страницы шелестели, но подходящего под симптомы описания так и не нашлось.

– Слушай. – Наконец протянула Яра, потирая переносицу. – Ты точно уверена, что в этом справочнике все яды?

– Абсолютно! Профессор Ивор не раз говорил: «Выучите этот справочник – и будете знать о ядах все, и даже больше!». Тут и описания, и варианты применения, и схемы, и пояснения… Все!

Ядвига встала и открыла холодильник:

– Яра, в твоем холодильнике нет ничего съестного – сплошь ингредиенты для зелий! Почему ты не сказала, что у тебя снова проблемы с деньгами?

Яра вздохнула.

– Еще раз повторю: я должна научиться сама справляться с трудностями.

– Успеешь еще! – Махнула рукой Ядвига. – Сейчас сбегаю в магазин за едой, скоро вернусь, жди.

И действительно подруга вернулась очень скоро, нагруженная двумя огромными пакетами. С грохотом водрузила их на стол и принялась раскладывать добычу: копченая курица, банка сметаны, свежий хлеб, батон, кусок сыра с таким ароматом, что слюнки непроизвольно потекли, а еще овощи, зелень и большая пачка гранатового сока.

Яра схватила банку сметаны, с хрустом сорвала.

– У‑у‑ум… – Протянула она, облизывая палец в сметане. – Это самое вкусное, что я когда-либо ела.

– Ты просто давно не ела. – Хмуро заметила Ядвига.

– Ну, и это тоже. – Согласилась Яра, продолжая выуживать пальцем сметану из банки.

– Хотела вино взять, – продолжила Ядвига, – а потом вспомнила: алкоголь – тот же яд. Вряд ли поможет тебе расслабиться. Вот сок взяла.

Яра благодарно закивала, продолжая слизывать с пальца сметану.

– Яра, мне пора. Но если тебе не хватает на жизнь – сразу говори мне, вот… – Ядвига положила на стол несколько золотых монет.

Яра мгновенно напряглась:

– Не возьму. Я не безрукая. Ты мне еды на несколько дней накупила – и хватит. Скоро у меня будут деньги.

Яра взяла монеты и вложила их обратно в ладонь подруги. Потом обняла ее и вернулась к сметане.

– Я заеду на следующей неделе, проверю, как ты тут. Хорошо?

Яра закивала.

– Мне пора бежать, еще до университета добираться. Покажу Ивору результаты, а про способы распознавания… Потом что-нибудь придумаю. Твою тайну похоронят вместе со мной.

Яра хмыкнула. «Она даже и не думала сомневаться в подруге.»

Напоследок Ядвига крепко обняла Яру, чмокнула в щеку и ушла.

– Дверью хлопни посильнее! – Крикнула Яра ей вслед.

– Хорошо! – Донеслось из коридора. А потом – Бах! – Дверь захлопнулась так, что стены дрогнули.

Оставшийся день Яра посвятила домашним делам, еде и размышлениям.

«Яд… – Крутилось у нее в голове. – Без запаха, без цвета. Но я почувствовала сильный магический фон. Будто сама магия стала ядом. Но так ведь не бывает… Или бывает? А если мама ошибалась? Если я все‑таки могу умереть от яда? Что, если бы этого яда было не с пол чайной ложки, а допустим я бы сделала полноценный глоток?»

Она тряхнула головой.

– Хватит драматизировать, пора делами заняться. Для начала – ревизия трав.

Яра перебирала пучки, нюхала, морщилась, иногда отбрасывала с видом: «Нет, это уже никуда не годится». Потом перемыла котлы – все до единого, до слепящего блеска и сложила их один в другой высокой горкой. После проверила, все ли готово для ночной варки: весы, ступка, фиалы, мензурки, колбы.

«Тянуть дальше некуда, со момента встречи с Лисом прошло уже несколько дней – сегодня в полночь буду варить «Затворницу.» – Решила она. – Сварю и получу свои пятьдесят золотых!» – Яра аж зажмурилась от сладкой грезы.

Умиротворенная этой мыслью, она устроилась за столом и приступила к вечернему жору. На самом деле, она очень любила поесть, но удавалось ей это редко. Наевшись до отвала, она завела будильник – тот самый, древний, с противным дребезжащим звоном, который будил ее даже из самых крепких снов. Устроилась на кровати, натянула одеяло до подбородка и мысленно пожелала себе:

«Мать-Земля помоги! Магия не подведи!».

«Затворница»

Будильник зазвенел ровно без четверти полночь – противно, дребезжаще, будто кто-то тряс консервную банку с гвоздями. Яра подскочила с кровати так резко, что едва не снесла головой настольную лампу.

– Чтоб тебя! – Рыкнула она, нашаривая рукой выключатель. Комната озарилась теплым желтым светом, и Яра зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Так… сначала книга!

Она развернулась к старому внушительных размеров сундуку, занимавшему почти все пространство справа от кровати. Подняв руки перед собой, она свела ладони вместе и начала медленно вращать ими, пока пальцы каждой руки не коснулись противоположного запястья. Ладони засветились – магия пробудилась.

Яра развела руки и осторожно коснулась крышки сундука.

БАХ!

Яркая вспышка озарила комнату – на миг стало светло, как днем. Крышка сундука с щелчком откинулась вверх, обнажая содержимое.

Яра опустила взгляд на свои ладони. На левой – татуировка куриной лапки, на правой – перекрещенные кости. Обе переливались, будто подсвеченные изнутри.

– Вот же упрямая магия! – Пробурчала она. – Когда же наконец ты станешь послушной? Или мне всю жизнь с тобой мучиться?!

Яра перевела взгляд на сундук. Внутри все было разложено с почти маниакальной аккуратностью. Слева – деревянный многоярусный штатив с флаконами зелий, оставшихся еще от матери. Большинство гнезд пустовало – деньги были нужны, а зелья продавались хорошо.

Справа – короб с «диковинками». Яра называла их сокровищами. Хотя случайный наблюдатель вряд ли бы понял, что в них такого ценного. Вот, например, ярко‑красное перо жар‑птицы, завернутое в тонкую бумагу. Если снять миниатюрный колпачок, то перо начинало ярко светиться, лучше любого человеческого фонарика. Рядом – клубок голубой шерстяной нити, или иначе «клубок путеводитель». Скажи ему куда тебе нужно попасть, и он приведет. Работает лучше любого навигатора. А еще красная лента для волос, плетеный браслет с обережными символами, кольцо с хризобериллом, серебряный ритуальный нож и баночка маминого варенья из смоковницы.

Яра подняла короб, отставила в сторону и наконец уставилась на дно сундука. Там, в самом низу, лежала настоящая драгоценность – старинная книга в потрепанном кожаном переплете, которую оплетали толстые шнуры.

Яра бережно достала книгу и вместе с ней направилась на кухню. Щелкнув выключателем, она устроилась за столом. С особой осторожностью, девушка размотала шнуры и раскрыла книгу – под пальцами захрустели старые страницы пергамента. Одну за другой Яра начала неспешно перелистывать их.

Книга хранила бесценные знания – рецепты зелий, снадобий и некоторых ритуалов, записанные аккуратным округлым подчерком матери. Страницы пестрели красочными изображениями ингредиентов и замысловатыми схемами.

Когда‑то эта книга принадлежала маме Яры. Но мама ушла, когда девочке было тринадцать лет, – и оставила книгу. Тогда Яра без конца задавалась вопросами: «Почему мама не забрала книгу с собой? Может быть она собиралась вернуться?»

Тринадцатилетняя Яра неоднократно пыталась открыть книгу, однако все попытки оказывались тщетны: страницы будто были намертво склеены. И так продолжалось до одного судьбоносного дня.

Яре было шестнадцать, когда книга вдруг засияла зеленоватым свечением. Девушка прикоснулась к ней – и та послушно раскрылась, а сияние тут же исчезло.

Яра так радовалась, пока Ядвига не рассказала ей одну особенность ведьмовских книг:

«Пока владелица книги жива, она не откроется никому другому. Это подобно магическим замкам: магия признает лишь своего хозяина – того, кто наложил чары. А после смерти владелицы книга выбирает новой хозяйкой следующую по роду ягиню».

Яра горевала долго, и, если бы не Ядвига она бы не выбралась из глубин своего отчаяния и одиночества.

Когда мама ушла, опекуном Яры назначили двоюродную тетку, но та наведывалась лишь изредка – привозила скудный набор продуктов и тут же исчезала.

Яра часто размышляла: если бы мама знала, кому оставляет ее на попечение, наверняка ни за что не отправилась бы на поиски отца. Видимо, она искренне верила, что двоюродная сестра окружит племянницу заботой и вниманием.

Яра не испытывала злости и не винила маму – лишь бесконечно скорбела о ее безвременной кончине. При этом она всем сердцем благодарила судьбу за то, что мама не увезла с собой книгу. Именно эти записи, хранившие мамины знания, стали для нее бесценным наставником. Благодаря им Яра освоила почти все, что теперь умела.

Мама была искусной ведьмой. Яра ни разу не столкнулась с тем, чтобы мамин рецепт ее подвел: каждое зелье действовало строго в соответствии с описанным в книге эффектом. Все схемы были четкими, а описания – понятными.

Единственное «но» заключалось в том, что большая часть рецептов выглядела так, будто их составляли в состоянии легкого (или не очень) помешательства. Но кого это волнует, если есть результат?

А вот настоящей проблемой, с которой раз за разом приходилось сталкиваться Яре при изготовлении зелий – ее собственная магическая сила. Та вела себя словно строптивая, необъезженная лошадь: брыкалась, пятилась назад, яростно била хвостом, вставала на дыбы – и ни в какую не желала подчиняться хозяйке.

Из‑за своенравной магии одно и то же зелье порой приходилось варить по три‑четыре раза. А это не только изматывало нервы, но и безжалостно расходовало ингредиенты – которые, увы, имели свойство заканчиваться.

Сегодня Яре предстояло сварить зелье пятого уровня. Начиная со второго уровня каждое зелье требовалось насыщать собственной магией – без этого оно представляло собой лишь ярко окрашенную жидкость с сомнительным запахом.

«Ну что ж, – мысленно вздохнула Яра, сжимая в руках склянку с ядом мизгиря, – надеюсь, моя магическая сила не решит сегодня устроить бунт. Потому что этого добра – она взглянула на размазанную по дну черную каплю яда – у меня ровно на одну попытку. А если не выйдет… Меня ждет Лисья постель».

От этой мысли Яру вновь передернуло.

Вдруг она вспомнила: «нужно же внести в книгу новые сведения о мизгире».

Яра схватила ведьмовскую книгу и резким движением перекинула половину страниц – оказалась ровно в середине. Это удалось ей без труда: вторая часть книги словно была пришита к первой.

Листы заметно отличались: темнее, толще, испещренные многочисленными заломами. На них виднелись масляные отпечатки пальцев – будто страницы перелистывали тысячи раз. Края страниц были рваными, с пятнами сырости, словно фолиант долго хранили в сыром месте.

Складывалось впечатление, что кто-то взял две абсолютно разные книги и сделал из них одну. Это предположение только укреплялось при чтении – содержимое второй части разительно отличалось от первой.

В книге собрали информацию о самой разнообразной нечисти – в том числе о той, что никогда не водилась в этих краях.

Для каждого существа приводились подробные сведения: детальные описания внешности, места обитания, пищевые предпочтения. Но главное – в книге скрупулезно излагались способы их уничтожения.

Яра невольно морщилась, перелистывая страницы. Сама мысль о том, чтобы причинить кому‑либо боль, была ей глубоко чужда. Тем не менее Яра не стала избавляться от этой части книги. Вместо этого она старалась обогатить имеющиеся записи по‑настоящему полезными сведениями.

И все же один вопрос упорно не давал ей покоя: зачем мама хранила эти записи?

Ведьма, которая не могла пройти мимо брошенного котенка. Ведьма, чье сердце сжималось при виде раненой птицы. Ведьма, приютившая столько облезлых котов и бездомных домовиков, что Яра сбилась со счету. Мама находила им дома, выхаживала, уговаривала, порой даже танцевала перед упрямыми хозяевами, лишь бы те согласились взять очередного подопечного.

И вдруг – эти страницы. Жесткие, безжалостные.

Очевидно! Это писала не мама. Это были записи, написанные кем-то другим.

А главным подтверждением этому был сам подчерк – торопливый, угловатый, с сильным наклоном вправо. Буквы напоминали зазубренные клинки, готовые впиться в глаз тому, кто осмелится прочесть. Порой приходилось часами расшифровывать строки.

«Способы уничтожения… – опять этот заголовок!». Яра сжала челюсти так сильно, что казалось, еще чуть‑чуть – и эмаль посыплется.

«Когда‑нибудь я разгадаю эту тайну. Откуда мама взяла эти записи? Зачем хранила?»

Хотя если не вчитываться, в этой части ведьмовской книги было на что посмотреть.

Яра листала страницы и невольно ежилась.

Изображения невероятных пугающих существ. Большую часть из них Яра никогда не видела вживую – и, честно говоря, не испытывала ни малейшего желания знакомиться лично.

Здесь встречались жуткие монстры с несколькими головами, существа с содранной кожей, покрытой отвратительной коркой, ползучие твари, напоминающие гигантских червей с рядами острых как бритва зубов.

Но самыми пугающими были чудовища, словно собранные из частей других чудовищ.

Одно такое «Худо» глядело на Яру с разворота: волчья голова, чешуйчатое тело, паучьи лапы с когтями. И все это собрано воедино с явным пренебрежением к законам природы. А глаза… Ядовито‑красные, как два раскаленных угля. На полях множество пометок: косых, неразборчивых.

– Брр… – Яра передернула плечами, словно стряхивая с себя липкий взгляд чудовища. – Да по сравнению с этим кошмаром мой мизгирь – просто красавчик.

Наконец отыскав нужную страницу, Яра задержала взгляд на заголовке.

«Мизгирь – древнейшей и опаснейшее паукообразное чудовище!».

Ниже – полустертое карандашное изображение. Да, определенно, что‑то общее с ее мизгирем прослеживалось. Но только на очень‑очень отдаленном родственном уровне.

На рисунке – блестящий хитиновый панцирь, гладкий, как полированный камень. А у Згира – грубая бугристая кожа, поросшая жесткой шерстью, кое‑где прореженная проплешинами.

Но этот недостаток Яра в скором времени планировала исправить, приготовив для мизгиря «Велесов волос».

Яра поморщилась:

«Нужно нарисовать новое изображение. А то смотришь на это – и хочется спросить автора: «Ты его видел вживую или просто выдумал?»»

Взгляд скользнул ниже – к списку мест обитания мизгирей.

«Восточный лес?» – Яра перечитала строку еще раз, словно надеясь, что буквы волшебным образом перестроятся в более правдоподобную комбинацию. – «Да быть того не может!»

Она знала этот лес как свои пять пальцев. Бывала там сотни раз – и ни единого следа мизгиря! «А его паутина… О, эта паутина! Она светится в темноте, как неоновая реклама. Если бы в Восточном лесу жил мизгирь я бы точно об этом знала».

Яра взяла карандаш и приписала рядом: «Сведения ошибочны. Проверено мной.» И дважды подчеркнула.

Наконец она добралась глазами до раздела, ради которого и начала листать эту часть книги, – «Питание мизгирей». Старая запись вновь заставила ее возмущенно вздохнуть: «Обожает человечину и не прочь закусить колдуном!»

«Да ну что ты! – Мысленно возразила она. – Не едят они колдунов. То, что недавно он чуть не перекусил мной, – чистая случайность. Згир скорее умер бы от голода, чем съел меня!»

Рядом красовалась ее прежняя пометка: «Съел курицу, сказал, что съедобно. Но восторга не проявил».

Яра довольно улыбнулась и взялась за карандаш, чтобы дополнить запись: «Выявлена любимая еда – большой жирный гусь!»

Отложив карандаш, девушка удовлетворенно хмыкнула:

– Теперь можно и к зелью приступить!

Вернувшись к началу книги, Яра без труда отыскала нужный рецепт. Пятый уровень из восьми возможных. Сердце застучало чуть быстрее – никогда еще ей не приходилось готовить настолько сложное зелье.

Она водила пальцем по истертым строкам, мысленно раскладывая этапы работы:

– Собрать ингредиенты – «легко сказать!».

– Подготовить посуду – «тут без сюрпризов».

– Не спалить кухню – «оптимистично!».

– Уговорить магию не взбрыкивать – «самый сложный пункт».

Самым трудно добываемым ингредиентом, разумеется, был яд мизгиря. Остальные компоненты выглядели почти безобидно:

Саркосома шаровидная, собранная в полнолуние. «Дожидается своего часа в холодильнике».

Чертовы орехи. «Добыты ценой десятка укусов комаров и трех десятков проклятий в их адрес». Хранятся в самом темном месте кухни – в тумбе под протекающей раковиной. Там же, кстати, обитает таинственный запах, происхождение которого Яра предпочитала не выяснять.

Цветы недотроги железистой– редкость в этих краях. Достались почти даром: Яра выменяла их у странствующего травника на два флакона простенького зелья от аллергии. Бедолага чихал так громко, что согласился на обмен еще до того, как Яра закончила предложение. «Цветы? Да берите хоть все! Только дайте зелье!»

Слезы берегини– ингредиент довольно редкий. История его обретения до сих пор вызывала у Яры смешанные чувства.

Однажды ей пришлось отпаивать успокоительным отваром одну случайно встреченную в корчме берегиню, которую бросил любовник колдун. Девушка так громко рыдала, что Яра не смогла пройти мимо. Это уже потом она узнала, что перед ней самая настоящая берегиня. Выглядят они как обычные девушки: распущенные, как правило, светлые волосы, платье в пол, ничего не обычного. И грех тогда было не воспользоваться ситуацией.

«Он… он сказал, что я… слишком добрая!» – Всхлипывала берегиня, а Яра сочувственно кивая, незаметно подсовывала под поток слез очередной стакан, и, думала о том, что из всех возможных причин для расставания колдун выбрал самую нелепую.

Теперь эти слезы, бережно хранились в стеклянной бутылке в самом дальнем углу шкафа с ингредиентами. Магия часто требует жертв – чужих или собственных. И иногда грань между искренним желанием помочь и желанием разжиться чем-то очень редким тоньше остро наточенного лезвия.

Об остальных ингредиентах Яра не волновалась. Она ежегодно пополняла свои запасы трав, грибов и ягод, тратя на это прорву времени. Купить, конечно, проще… да только где взять столько монет?

Взгляд уткнулся в раздел с этапами приготовления. Мамины рецепты всегда пестрели странными инструкциями – такими, от которых Ядвига выгибала черную бровь и крутила пальцем у виска. Но Яра следовала рецептам до последней буквы. «На всякий случай» – оправдывалась она перед самой собой, изображая танец кузнечика, прыгая вокруг котла и бубня под нос детскую песенку.

«Затворница» (5 уровень).

(Запрещенное зелье)

Ингредиенты:

– Ягодный дистиллят – 100мл (для вкуса)

– Стебли сныти – 20 гр.

– Чертов орех – 5 шт.

– Настой корня золотарника – 2 ч.л.

– Цветки недотроги железистой – 10шт.

– Листья белого дерна – 30 гр.

– Саркосома шаровидная, собранная в полнолуние – 200 гр.

– Слезы Берегини, отданные без принуждения – 3 капли

– Яд Мизгиря – 1 капля

Этапы приготовления:

– Поставить на огонь котел среднего размера.

– Налить дистиллят, добавить толченые чертовы орехи, цветы недотроги и настой корня золотарника. Довести до кипения и выключить.

– Пока отвар остывает, запрокинуть голову, прикрыть глаза и издать протяжный чуть дрожащий вой – не слишком громкий, но такой, чтобы в нем слышалась тоска одинокого зверя.

– Измельчить в ступке стебли сныти и листья дерна.

– Нарезать саркосому ножом на крупные куски.

– Трижды топнуть, каждый раз меняя силу. Зажмурить левый глаз и не открывать его пока не закончишь готовить зелье.

– Добавить подготовленные ингредиенты в остывший отвар.

– Нагреть, до кипения не доводить, поддерживать среднюю температуру.

– Когда отвар поменяет оттенок на багряно-черный добавить слезы берегини.

– Сделать три оборота вокруг себя, после каждого оборота звонко хлопнуть.

– Добавить яд мизгиря.

– Перемешать три раза против часовой стрелки.

– Довести до кипения.

– Выключить огонь.

– Пойти поесть и выпить чашечку мятного чая.

– Остывшее зелье перелить через сито в стеклянную колбу.

– Напитать зелье силой.

– Если все сделано верно, зелье поменяет цвет на светло голубой, запахнет розами.

Эффект

Поначалу легкая дезориентация – испивший зелье теряется в пространстве и не может понять где он и как здесь оказался.

Затем в течение последующих двенадцати часов происходит постепенное стирание воспоминаний, начиная с недавних событий и двигаясь в глубь прошлого. При этом базовые умения и навыки сохраняются.

Процесс безболезненный, сопровождаемый лишь легким покалыванием в висках.

Важно: эффект зелья необратимый – выпивший его навсегда лишается памяти. Противоядия к зелью не существует.

Страницы захрустели под пальцами – Яра вцепилась в них так, что костяшки побелели. Строки об эффекте жгли глаза.

– Волкодлаки меня задери! На что я подписалась? – Выдохнула она, в десятый раз перечитывая предупреждение. – Надеюсь, это зелье – для какого-нибудь злобного колдуна! Ведь, иначе быть не может, верно?!

Внутри уже ворочался червь сомнений. Навсегда потерять память… Что может быть хуже? Но Яра знала тех, кому лично влила бы это зелье в рот, не моргнув и глазом. Нечистые мир полон злых и жестоких колдунов. «Это для одного из них, – убедила она себя. – Иначе быть не может».

Яра развернулась к столешнице, где царил эпический, но начисто вымытый хаос. Кастрюли, миски, сковородки и медные котлы, вставленные друг в друга, напоминали шаткую башню из детского конструктора. С трудом выудив нужный котел, она поставила его на огонь и заметалась между шкафами, выискивая ингредиенты. Запасы трав занимали три полки – и каждая была битком.

Распахнув холодильник, Яра утонула взглядом в лабиринте стеклянных банок. Содержимое большинства выглядело… экзотично. В разноцветных растворах плавали объекты самых неожиданных форм: то шары с щупальцами, то сплетения шевелящихся нитей, то нечто ядовито‑яркое, будто светящееся изнутри. Среди этого жуткого на вид несъедобного ассорти затесалась банка соленых огурцов и твердый как кирпич кусок хлеба. Между ними‑то и притаилась банка с пятью бурыми шаровидными плодами – саркосомой.

Яра подцепила один гриб вилкой. Поверхность оказалась бархатистой, словно замша. Форма напоминала раздутый бочонок с гладкой черной крышечкой сверху. Поочередно взвесила на старых чашечных весах саркосому, стебли сныти и листья дерена. Набрала в пипетку слезы берегини – те блеснули, как крохотные жемчужины.

Разложив ингредиенты по порядку, Яра приступила к варке. Котел шипел, зелье булькало, а она выла, топала, хлопала в ладоши и помешивала варево, мысленно проклиная мамины «творческие» инструкции. Потом пришлось перекусить и выпить чашечку мятного чая. Все это время ее терзали сомнения, но отступить она не могла – слишком высоки были ставки.

–Ну надо же было так вляпаться! – Рыкнула Яра, добавляя в зелье яд мизгиря. – Если бы не Третьяк со своими сапожками, я бы никогда не ввязалась в это сомнительное дельце! Чтоб его!»

Идея сбежать – собрать вещи и скрыться в какой‑нибудь глуши – становилась все заманчивее. Яра пропустила зелье через сито и перелила в стеклянную колбу.

Результат выглядел удручающе: грязно‑коричневый сироп, лишенный даже намека на обещанный светло‑голубой оттенок.

– Мать‑сыра Земля, помоги мне! – Взмолилась она, пробуждая магию.

Татуировки на ладонях вспыхнули голубоватым сиянием. Она протянула руку к колбе, осторожно выпуская каплю силы…

БА-А-А-АХ!

Вспышка ослепила ее. Колба разлетелась на осколки с таким громким звуком, что заложило уши. Грязно‑коричневое зелье окропило потолок, растеклось по шкафам и стенам, оставив темные потеки. Яра обхватила голову руками и медленно сползла на пол.

«Одно хорошо – теперь это зелье точно никому не навредит. Моя совесть чиста! А во всем остальном… полная задница!». – Подумала она, глядя на хаос вокруг.

Почти до рассвета Яра оттирала засохшее зелье с поверхностей. Оно оказалось настолько едким, что приходилось соскребать его лезвием, оставляя царапины на поверхностях. Когда последний коричневый сгусток сдался, она обессиленно упала на кровать.

***

Утро началось с того, что чей-то нагло‑каркающий голос вломился в сон без стука. Яра разлепила веки – и тут же ощутила, как на грудь опускается тяжеленая плита безысходности.

«Все, это конец. – Подумала она, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу. – Ни сапожек, ни денег… один лишь Лис. И его отвратительная постель. Бр-р-р-р».

Ворона за окном каркнула так, что, кажется, даже пылинки в воздухе вздрогнули. Яра повернула голову: птица сидела на карнизе, буравя ее черными глазками‑бусинами. Помедлив, ворона трижды стукнула клювом по стеклу.

– Это же письмо! – Вдруг осенило Яру.

Она вскочила с кровати и рванула окно на себя с такой силой, что стекла задребезжали. Ворона, ничуть не смутившись, прошествовала внутрь. Хрипло каркнула – и из клюва вывалилось свернутое в рулон послание.

Яра протянула руку. Едва пальцы коснулись бумаги, птица испарилась, оставив после себя черную дымку и резкий запах серы – будто кто‑то чиркнул спичкой прямо перед носом.

Развернув послание, Яра прочла:

«Ягодка, позволю тебе напомнить, что у тебя остался всего один день. Завтра на закате жду тебя на том же месте с готовым зельем – либо… в красивом желательно красном белье. Люблю знаешь ли красный цвет. Меня устроит любой вариант. И не забудь накинуть сверху плащ – не хочется, чтобы на твои прелести пялился кто‑то, кроме меня. До встречи. Твой Олисий!»

Желудок скрутило, в ушах зашумело, а к горлу волной подкатила тошнота.

«Что делать? – Метались мысли. – Сбежать? Собрать вещи, удрать в глушь, построить шалаш и жить отшельницей? Интересно, а что скажет Згир, если я поселюсь с ним по соседству?»

Последняя мысль на миг показалась удачной.

«Может, попросить взаймы у Ягниды? Скажем, пятьдесят золотых… Но она все свободные деньги вкладывает в свои научные опыты. Да и придется объяснять, зачем мне столько денег. Ядвига будет в ярости… Черт! Черт! ЧЕРТ!»

Со стороны окна раздалось громовое:

– КАААРР!

Яра вздрогнула. «Еще письмо?»

Ворона таращилась на нее с тем же невозмутимым видом. Раскрыла клюв – и оттуда вывалилось еще одно послание.

Яра развернула:

«Очередная покерная встреча ягинь состоится сегодня в 16:00. Место встречи прежнее. Условия все те же. Участие по желанию».

Сердце екнуло и забилось быстрее. «А вдруг… Вдруг это выход?!»

Раз в месяц старая Ягифема собирала ягинь за карточным столом. Ставками там были не золотые монеты, а вещи посерьезнее: редкие ингредиенты, зелья, диковинки, о которых простые смертные люди могли лишь мечтать.

Яра играла недурно. Ее научил один дряхлый двухсотлетний колдун, который без памяти влюбился в образ жуткой старой ведьмы, в который временами перевоплощалась Яра. Встретились они с ним в «Сухом Стане» когда Яра искала очередную «подработку».

Колдун предложил заказ – зелье четвертого уровня. В уплату – двадцать золотых да просьба уделить ему немного личного времени. Яра тогда посмотрела на него как на безумного. Но он пояснил: ему лишь хочется немного побыть в ее обществе, перекинуться в картишки, побеседовать о жизни. Яре не жалко было такой платы – с нее не убудет. Тогда же она и освоила несколько карточных игр: покер, преферанс и штосс. Колдун был безмерно счастлив ее компании и накинул ей сверху еще десяток золотых монет. Хороший был месяц. Жаль колдуну пришлось уехать в столицу. Оказалось, что он один из старших управителей при князе. А сюда заехал ненадолго, по рабочим делам. Но настаивал, чтобы Яра обязательно заглянула к нему в гости, когда будет в столице. Яра, конечно, же клятвенно пообещала заглянуть.

Так вот сегодня, если удача ей подмигнет – можно разжиться на покерной встрече чем‑то весьма дорогостоящим. И тогда Яра легко вернет Лису долг. Рискнуть? Определенно стоит.

Но был нюанс. Для участия требовался солидный взнос.

Яра посмотрела на свой сундук. Сглотнула.

Как же не хотелось расставаться с тем единственным, что осталось от мамы…

«Проиграешь – потеряешь последнее напоминание о ней» – Шептал голос разума.

А перед глазами встало другое: влажные лапы Лиса на ее бедрах, его скользкие губы, целующие шею…

– Нет. Это невыносимо! – Схватилась за голову Яра. – Решено. Я буду участвовать.

Покер

На тихой улице города N под названием «Абрикосовая», на которой, к слову, не росло ни одного абрикосового дерева расположился необычный двухэтажный дом. Он будто случайно затесался среди унылых серых многоэтажек, нарушая однообразный ритм городской застройки. Фасад здания был сложен из огромных необтесанных камней, будто вырванных из скалы. Крыша, покрытая потемневшей от времени черепицей, слегка просела, а в проемах стен зияли узкие высокие окна с рамами из черного дерева.

Над массивной дверью, похожей на вход в крепость, криво болталась вывеска: «Корчма «Вепрево колено». Буквы, неровные и перекошенные, словно склонились в глубоком поклоне. Вероятно, тот, кто их нанес накануне крепко перебрал.

А ниже, прямо на темном дереве двери, мелом было нацарапано: «Заходи, мил человек, коли ты не человек!»

Впрочем, тревожиться из‑за незваных гостей не приходилось. Обычные люди попросту не замечали эту корчму. Чары, наложенные колдунами, действовали безотказно: прохожим виделся лишь заброшенный пустырь – заросший сорной травой, заваленный обломками досок, настолько безрадостный, что даже бродячие коты предпочитали держаться от него подальше.

На пороге корчмы застыла высокая фигура в черном плаще. Лицо скрывал низко надвинутый капюшон, не позволяя разглядеть ни единой черты. Незнакомец медленно обернулся, внимательно проверив, нет ли слежки, – и лишь тогда переступил порог. Дверь позади него захлопнулась с глухим, почти зловещим стуком, будто отрезала его от остального мира.

В заведении царил полумрак. На столах – явно сколоченных в порыве лихорадочного вдохновения, а то и просто из подручных досок, найденных за углом, – мерцали свечи. Их неровный свет играл на стенах, затянутых темно‑зеленым сукном, рождая причудливые, извилистые тени. Пол был вымощен камнями и испещрен странными знаками: круги, рассеченные крестами, от которых при долгом разглядывании в глазах начинало рябить.

За столами расположились немногочисленные гости. Ближе ко входу, эффектно опершись на стол руками, возвышалась зеленолицая девица, укутанная в пестрый платок. Девица яростно спорила со сгорбленным стариком, примостившимся напротив. В пылу дискуссии она то и дело обрушивала кулак на столешницу – та вздрагивала, а из щелей поднималась мелкая древесная пыль. Голос девицы то и дело срывался на пронзительный визг, от которого даже свечи нервно подрагивали, а тени на стенах в панике сжимались. Старик же почти безмолвствовал: лишь поворачивал к ней поочередно морщинистые уши да беспомощно разводил руками. То ли вправду плохо слышал, то ли мастерски изображал глухого.

У окна, плотно укрытого черной тканью, устроился крепкий розовощекий молодец. Перед ним, заняв собой почти треть стола, высился огромный чугунный котел. С поразительной сноровкой юноша зачерпывал густое дымящееся варево здоровенным половником и отправлял в рот, сопровождая трапезу довольным причмокиванием.

В дальнем углу за самым большим столом веселилась компания маленьких «людей». Мягкая шерсть покрывала их руки, а юные лица обрамляли пышные светлые бороды. Звонкие голоса и заразительный смех то и дело прерывались громким стуком жестяных кружек о столешницу – пенное содержимое разлеталось во все стороны.

В центре зала разворачивалось дивное зрелище – странное лишь для человеческого взора. Два прозрачных, бестелесных гостя сошлись в немой рукопашной схватке. Несмотря на интенсивность обмена ударами, помещение не страдало – кулаки противников беспрепятственно проходили сквозь призрачные тела друг друга, гостей и предметы обстановки.

За столом у прилавка сидел молодой русоволосый мужчина в просторной белой рубахе. В руках он зажимал крыловидные гусли. Время от времени, вытерев масляные пальцы о длинную бороду, резко бил по струнам – и тогда гости синхронно раскрывали рты, а еда словно по волшебству устремлялась к ним со столов.

За прилавком хозяйничал худощавый бледный мужчина с удивительно прозрачными глазами. Над его головой зловеще нависала огромная кабанья голова с волосатым рылом и изогнутыми желтыми бивнями. Держа жестяной чайник тонкими длинными пальцами, мужчина разливал по грубоватым глиняным кружкам горячий дымящийся напиток. По залу медленно растекался душистый аромат меда и луговых трав. За спиной вероятно хозяина заведения виднелась приоткрытая дверь в кухню – оттуда доносилось аппетитное шкворчание сковородок.

«Человек» в черном плаще подошел к прилавку, выложил на столешницу горсть серебряных монет и тихо, почти шепотом обратился к корчмарю. Тот повернулся в сторону приоткрытой двери и протяжно произнес:

– Арк, гость заказал колено с мухоморами и миску квашеной капусты.

Из-за двери выглянул здоровяк в заляпанном фартуке.

– Скоро будет, я сам подам. – Ответил повар и, пригладив рыжую косматую бороду, скрылся за дверью.

Корчмарь одним движением сгреб монеты под прилавок, тут же из-под него появилась объемная жестяная кружка. Откупорив одну из бочек, что громоздились рядом, мужчина доверху наполнил кружку чем-то пенным.

– Пожалуйста, господин. – Корчмарь пододвинул кружку гостю.

«Человек» в плаще наклонился к корчмарю, что-то шепнул на ухо и выложил на стол еще несколько монет. Хозяин заведения огляделся по сторонам, а затем согласно кивнул и быстро спрятал монеты под рубаху.

Забрав кружку, гость прошел к свободному столу и расположился неподалеку от шумной компании маленьких волосатых «людей».

Корчмарь наполнил оставшиеся глиняные чашки горячим напитком и составил их на поднос. Взяв в одну руку поднос, а в другую – горящую свечу, он покинул свое место за прилавком. Медленным, размеренным шагом мужчина двинулся к лестнице, ведущей наверх. Стараясь не расплескать ни капли, он поднялся по ступенькам и оказался в длинном узком коридоре.

Вдоль стен располагались несколько закрытых дверей, каждая из которых была снабжена небольшой полочкой с установленным на ней подсвечником. Из-под ближайшей к ступенькам двери пробивалась тусклая полоска света.

Действуя неторопливо мужчина аккуратно поставил свечу в предназначенный для нее подсвечник ближайшей двери, а затем толкнул створку. Дверь с приглушенным скрипом медленно отворилась.

В самом центре тускло освещенного помещения с низким потолком стоял укрытый зеленым сукном круглый стол. Вокруг него расположились пять женщин, возраст которых сильно различался: самой юной на вид едва исполнилось двадцать, тогда как старшей можно было без преувеличения дать сотню лет – а может, и больше.

Корчмарь подошел к столу и начал аккуратно расставлять кружки. Движения его были аккуратными и плавными. Завершив дело и избегая встречаться взглядом с гостьями, он тихо осведомился…

– Желаете что-нибудь еще, о Премудрые? – Мужчина склонился в низком почтительном поклоне, едва не чиркнув носом по столу. – Могу предложить изысканную закуску: маринованные мухоморы с тонкими кольцами лука.

Старейшая из собравшихся женщин – морщинистая как кора дерева, но с цепким не по годам, острым взглядом – неторопливо затянулась трубкой. Густое сизое облако дыма медленно поплыло в сторону корчмаря.

– Нет, милый кровососик. – Проскрипела она, и в ее единственном глазу вспыхнул озорной огонек. – Мы тут не для того собрались, чтоб брюхо набивать. Ступай‑ка… – Старуха игриво подмигнула и окатила упыря хищным, пожирающим взглядом.

Корчмарь судорожно сглотнул и как будто сделался еще бледнее. Резко изобразив еще один поклон – на этот раз настолько низкий, что едва не зацепил лбом пол, мужчина, не разгибаясь, попятился к двери.

Через секунду дверь в помещение аккуратно притворили, а с лестницы послышался быстрый удаляющийся топот.

– Какой услужливый упырек! А не забрать ли его себе?! – Старуха поправила накинутую на покатые плечи расписную белую косынку.

– Да будет тебе, Фема! – Фыркнула зеленоглазая шатенка, лениво покручивая прядь волос. – В твоих Дебрях и без этого упырей – как грибов после дождя. Зачем тебе еще один?

– Милок мой недавно преставился, – вздохнула старуха, – в болоте сгинул. Говорила же ему не ходить туда, ан нет – не послушался. А остальные то все до смерти меня боятся, попрятались в своих склепах, сидят там дрожат, клыками стучат от страха. – Старуха разразилась громким хохотом.

– Ха-ха-ха! Был упырь – стал утопец! – Заливисто засмеялась курносая блондинка неопределенного возраста. Ее лицо и грудь были сплошь покрыты белой пудрой. На фоне выбеленной кожи сильно выделялись ярко подведенные черной краской глаза и алые губы с кокетливой родинкой у рта.

– Придержи язык, Ягнида! – Рявкнула на блондинку старуха, и в ее единственном глазу вспыхнул недобрый огонек. – Негоже шутить над покойным! Он все же был мне любимым мужем… девятым.

Блондинка насупилась, вздернула толстый подбородок, сжала пухлые губы так, что алая краска чуть не растеклась по пудре. Но не произнесла ни слова.

– Ну хватит вам, девочки! – Вмешалась зеленоглазая шатенка. – Давайте я вам лучше такую новость расскажу?! – Женщина обвела присутствующих интригующим взглядом, поглаживая, пятнистое меховое боа, небрежно накинутое на тощие костлявые плечи.

Выдержав небольшую паузу, шатенка продолжила:

– Представляете, у нас теперь новый князь!

– Да ты что?! – Взвизгнула молоденькая брюнетка с необычайно длинным носом, и колода карт в ее руках рассыпалась по столу. Девушка схватилась за концы своего ярко‑голубого кокошника, украшавшего голову, и начала беспокойно их теребить. Миндалевидные голубые глаза беспокойно забегали. – Ох! А что же теперь будет? А вдруг он с проверкой нагрянет? А вдруг подать повысит? – Ее тонкий голосок взлетел до такой высоты, что, казалось, вот‑вот лопнет, как перетянутая струна.

– Не визжи, Ягнешка! – Рыкнула на нее старуха. – Кому ты сдалась в твои восемнадцать!

Повернувшись к шатенке, она добавила:

– Это уже не новость, Гара! Казимир недавно сам ко мне заезжал, чтобы лично сообщить об уходе. Жаль, конечно… – Старуха на миг замолчала, задумавшись. – Теперь внук его править будет, князь Жданислав. Но пока что срок у него испытательный. Ежели не справится – власть перейдет к племяннику Казимира – Коловрату. Да только, – она обвела собравшихся насмешливым взглядом, – чего вы все всполошились?! Нет никакой разницы – что старый князь, что новый, все один род – Кощеев.

– Почтенная Ягифема, ты и правда самая мудрая из нас, – заискивая пропищала Ягнешка, стараясь говорить тише, чтобы иной раз не рассердить старуху. – И впрямь, чего это я занервничала?

Она затараторила, стреляя глазками по сторонам:

– У тебя, Ядогара – посмотрела она на шатенку в пятнистом боа, – Глухомань. У почтенной Ягифемы – почтительно склонила голову в сторону старухи, – Дебри. У Ягниды, – кивок в сторону курносой блондинки, чья пудра уже начала осыпаться. – Чащоба. А я – молодая ягиня. На хозяйстве у меня нечисти нет. Живу себе скромно и тихо, время от времени услуги магические оказываю. По запросу волосы отращиваю, когти там, шерсть… – она принялась загибать тонкие пальцы, увешанные золотыми перстнями. – Подать плачу исправно, и невелика она, спасибо юному возрасту!

Ягнешка картинно прогнулась в спине, выпятив скромную грудь, обтянутую шелковым сарафаном. Неторопливо провела ладонью по длинной черной косе, лоснившейся блеском, и повернулась к русоволосой девушке в белой вышиванке. Та сидела на этом «мероприятии» с абсолютно отрешенным выражением на худеньком лице.

– Да, Яра? Что нам молодушкам нервничать?

Глубоко погруженная в свои мысли Яра думала только об одном: треклятом долге треклятому Лису. Девушка лишь изредка улавливала обрывки разговоров вокруг – все те же сплетни – пересуды о любовниках и врагах. Все это казалось таким мелким, таким ничтожным рядом с ее «проблемкой».

Сюда она явилась с одной лишь целью – выиграть. Выиграть достаточно, чтобы расплатиться с Лисом. Или, что еще предпочтительнее, заполучить несколько капель яда мизгиря. Возможно, кто‑то из ягинь принес его сегодня как взнос на игру.

«Навряд ли яд найдется у молодой Ягнешки. – Мысленно рассуждала Яра, косясь на соседку. – Хотя поговаривают, что у нее в любовниках сильный колдун. Наверное, правду говорят – иначе откуда у восемнадцатилетней ягини деньги на такие дорогие наряды и украшения?»

«У старой Ягифемы наверняка есть и яд мизгиря, и нужное зелье «Затворница», – продолжала она рассуждать. – Не зря говорят, что старой Ягифеме лучше не переходить дорогу – не переживешь! Но «Затворница» – запрещенное зелье, навряд ли Ягифема взяла его в качестве взноса, ведь здесь все в рамках Закона проходит. Так что на зелье рассчитывать не стоит».

– Яра, ты слышишь? – Ягнешка коснулась ее плеча.

– Да, отстань, Ягнешка, не до болтовни мне! – Выпалила Яра резче, чем хотела, и тут же мысленно чертыхнулась. Все из‑за этого проклятого долга – он превратил ее в колючку, готовую уколоть любого, кто подойдет слишком близко. «Но с другой стороны – оправдываю свою фамилию.»

Ягнешка обиженно поджала губы, демонстративно отвернулась, вздернув свой острый подбородок так высоко, что кокошник едва не свалился.

Яра, подражая Ягнешке, тоже отвернулась, но только совершенно в другую сторону. Она не собиралась извиняться за свою несдержанность. Ягнешка никогда ей не нравилась – слишком сильно задирала нос, не имея для этого, по мнению Яры, никаких оснований. Даже старая Ягифема, самая могущественная из ягинь, никогда не позволяла себе посмотреть на кого-то с высока. Яра придерживалась ровно тех же понятий.

И тут она скользнула взглядом по «любимой» тетушке. Красные пухлые губы сжались в тонкую линию. Из-под осыпавшейся пудры проглядывалась землистого оттенка кожа. Тяжелая грудь, выпирающая из тугого атласного корсета, нервно вздымалась. Тетушка до белых костяшек сжимала толстыми пальцами зеленое сукно. В ее глазах, смотрящих в одну точку, обычно хитрых и расслабленных плескалось что-то похожее на панику.

«Что это с ней? – Мелькнуло в голове Яры. – Неужели испугалась нового Кощея и возможной проверки? Ведь она всегда хвасталась своей Чащобой, расписывала, какая у нее там послушная, не создающая проблем нечисть. Без остановки могла расписывать свою сказочную жизнь в Нечистых Землях».

Единственное, о чем тетка неизменно умалчивала, – деньги. Жадность ее не знала границ. Теперь, повзрослев, Яра отчетливо понимала: почти все средства, выделенные на содержание маленькой Яры, тетушка без зазрения совести забирала себе. А ведь доход у нее и так должен был быть немалым. Говорят, за службу в Нечистых Землях ягиням Совет платит весьма щедро.

«Мне бы такую работенку! Ни запрещенных зелий варить не нужно, ни постельных долгов всяким рыжебородым отрабатывать! Как жаль, что молодых ягинь не берут на службу в Нечистые Земли. Но с другой стороны, вот сменился Кощей, всем не по себе, а мне то что? А мне – ничего. С молодой Яги спрос невелик: раз в год заплати подать в пять золотых и свободна. Даже на ежегодные шабаши ягинь можно не ездить. Обязательно лишь тем, кто Ягой в Нечистых Землях служит».

– Сдавай уже, Ягнешка! Хватить на карты дышать. – Грозно прикрикнула Ягифема, вырвав Яру из раздумий. – Мы поиграть здесь собрались, а не языками чесать. Видела я нового Кощея – совсем мальчишка, едва ли старше моего тридцатилетнего праправнука. Сомневаюсь, что он доставит нам хлопот. Скорее уж это мы ему их устроим! – Захохотала она во весь голос.

– По сравнению с твоим почтенным возрастом, Фема, все мы – девчонки и мальчишки. – Ответила Ядогара, с ленивой грацией поправляя темные распущенные локоны.

– А ты, Гара, в девчонки что ли метишь? – Прохрипела старуха, тыча в собеседницу длинным пожелтевшим ногтем. – Не льсти себе! Твой хваленый омолаживающий отвар давно скис. Глянь‑ка, какие морщины на лбу!

– ЧТО!? – Взвизгнула Ядогара и тут же засунула руку в глубокий вырез своего бордового велюрового платья и выудила оттуда маленькое зеркальце. – Ах ты старая карга! – Запричитала брюнетка, разглядывая себя в зеркале. – Чтоб у тебя болезненные прыщи на жопе вылезли! Чтоб больше ни один упырь в твою сторону не глянул!

– Аха-ха-ха! – Залилась смехом, Ягифема. – Да ладно тебе, Гара, совсем что ли шуток не понимаешь. – ЯГНЕШКА! – Вдруг рявкнула старуха. – Долго я еще буду ждать?!

Молодая ягиня спохватилась, едва вновь не рассыпав карты по столу, и быстро раскидала всем по две.

«Вот и началось.» – Яра сосредоточенно разглядывала свои карты – «карманная» пара красных валетов – червовый и бубновый. «Неплохая «рука», нужно играть!»

– Ягини, делаем начальные ставки! – Скомандовала Ягифема и ее единственный глаз вспыхнул алчным огоньком.

На середину стола посыпались первоначальные «взносы».

Ягифема достала откуда-то из складок широкой юбки мешочек с «Душевной травой» – надежным средством от тревожности. «А также от мелких неприятностей, если добавить пару ингредиентов» – Припомнила Яра один из маминых рецептов.

Ядогара, не отрываясь от зеркала, все выискивая на своем гладком лбу морщины, выудила бутылочку «Порезника» – зелья от небольших ран и мелких порезов. «А также от мелких неприятностей, если добавить в него кукушкин горецвет».

Ягнешка робко положила «Волосянку» – еще одно зелье для ускоренного роста волос. Только зелье «Велесов волос», которые варила Яра по маминому рецепту действовал мгновенно. А «Волосянку» нужно каждый день втирать в течение недели, чтобы получить результат.

Тетка Ягнида достала из маленького сундучка, обтянутого змеиной кожей, мешочек с грудной травой – лучшим средством от кашля. «И от нежелательной болтовни – если знать нужный рецепт», – мысленно добавила Яра, бросив косой взгляд вправо, в сторону Ягнешки. Та теперь демонстративно ее игнорировала: глаза скользили по стенам, по потолку, по углам – лишь бы не встретиться взглядом с Ярой.

Яра же, порывшись в необъятном кармане своей длинной складчатой юбки, извлекла мешочек с травяным сбором от поноса и маленькое зеленое яблочко, честно украденное у Третьяка, и положила их в общую кучку.

Ягифема окинула ставки оценивающим взглядом, причмокнула полу беззубым ртом и повернулась к Яре:

– Яблочко-то где брала?

Яра молчала, а старуха добавила:

– Если у Третьяка, то грош ему цена!

Яра молча протянула руку, забрала яблочко из общей кучи и вернула обратно в карман.

«Так и знала же, что ненастоящие…»

Старая Ягифема усмехнулась, а следом прогрохотала:

– Ставки приняты.

Она в одно движение сгребла взносы в ящик стола, который располагался прямо перед ней, закрыла его на ключ, положив последний в центр стола.

– Открываю флоп! – Тоненько пискнула Ягнешка и выложила на стол еще три карты рубашкой вниз.

Трефовая семерка, бубновая шестерка и… пиковая десятка.

Яра едва сдержала улыбку. Все карты – младше ее валетов. «Отличный расклад!» В голове тут же защелкали расчеты: в первом круге она могла позволить себе несколько ходов – снадобий хватало. Но дальше… Дальше – лишь горстка зелий, способных удержать ее в игре. Она могла зайти пару раз, но до финала дотянет лишь единожды.

Яра еще раз взглянула на своих валетов – с учетом текущего флопа у нее была достаточно «сильная рука». Азарт заколотил в висках. «Нужно повышать ставки – аккуратно, чтобы не выдать силу, но достаточно дерзко, чтобы выбить из‑за стола пару соперниц.

Первое слово было за Ягифемой.

Старуха прищурилась на свои карты, поскребла скрюченным пальцем морщинистый лоб и наконец выдавила:

– Чек!

«Это означает, что Ягифема пропускает ход и будет ждать, что скажут остальные игроки за столом».

Следующей говорила тетушка Ягнида. Два глухих удара по столу – и ни единого слова.

«Значит тетушка тоже пропускает ход – прекрасно! Возможно и у Ягниды и у Ягифемы на руках плохая карта и они просто надеяться бесплатно открыть «терн» и поймать удачу?! Нет, уж! Дудки!»

Следующей ходила Ягнешка.

– Как жаль, ни одного совпадения, – пропищала она, – «я – пас», – и сбросила карты в отбой.

И вот, четыре пары глаз – любопытных, настороженных, алчных – уставились на Яру. Ее очередь делать ход.

Сердце стукнуло раз, другой – и она решилась. Рука нырнула в карман, извлекла фигурный стеклянный флакон с изумрудной жидкостью.

«Мама, прости…» – мелькнуло в голове.

Яра поставила флакон в центр стола. Внутри все сжалось – ужасно не хотелось отдавать это зелье. Но она убедила себя: выиграю, верну. Обязательно.

– Зелье долгосрочной памяти. – Произнесла она ровным голосом, хотя внутри все дрожало. – Длительность действия – неделя.

Уникальное зелье. Мамин рецепт. Выпивший его запоминал все до мельчайших деталей: каждую цифру, каждое слово в книге, мог воспроизвести наизусть диалоги, даже случайные фразы, услышанные на улице. Яра хотела оставить его себе – когда‑нибудь оно бы ей точно пригодилось. Но увы, делать нечего. Нужны были взносы.

– Ставка принята! – Прохрипела старая Ягифема, жадно поглядывая на зелье. Видимо даже у нее не было подобного.

Очередь перешла к Ядогаре. Та залезла в вырез бордового платья и выудив оттуда черные непроницаемые очки, водрузила их на свой заостренный нос.

«Очки – явный знак: игра продолжается. И они же – щит, скрывающий глаза, по которым можно было бы угадать ложь».

Снова рука Ядогары нырнула в платье – на этот раз извлекла фигурный флакон с темно‑синей жидкостью. Та мерцала, как ночное небо.

– Ставлю зелье ночного зрения! – Гордо провозгласила она.

– Неплохо, – высказалась старая Ягифема, – ставка принимается!

Зелье ночного зрения позволяло выпившему его видеть предметы в кромешной тьме, так же хорошо, как и днем.

«Неплохое зелье, кажется четвертого уровня сложности, только вот мое зелье на порядок выше. Но спорить со старой Ягифемой – себе дороже, а пожить мне еще ой как хочется. Желательно безбедно, счастливо и без всяких сомнительных долгов».

Ход был за распорядительницей игры.

Старуха внимательно посмотрела на свои карты и немного подумав произнесла:

– С такими картами даже пытаться не буду.

Она с хлопком бросила на стол в открытую разномастные двойку и семерку. В покерном мире эта «рука» считалась самой худшей из возможных.

Тетка Ягнида молча провела рукой по своей высокой прическе – башне из скрученных в жгуты блондинистых волос. Распахнула сундучок и извлекла склянку с мутно‑перламутровой жидкостью.

– «Зелье мгновенного исчезновения»! – Провозгласила она и положила его в центр стола.

Ягифема согласовала ставку.

– Трое в игре! – Радостно захлопала в ладоши Ягнешка. – Будет интересно.

Начинался следующий круг игры.

– Покажи нам «терн», Ягнешка! – Властно произнесла Ягифема.

Ягнешка отложила в сторону верхнюю карту колоды, а следующую, перевернув лицевой стороной, положила на стол.

Пиковый валет!

«У меня тройка на валетах!» – Мысленно взвизгнула Яра, и сердце бешено заколотилось. «Нужно успокоиться и ни в коем случае не выдать свою радость!»

Шел третий круг ставок, а значит начиналось самое интересное. Согласно Уставу закрытого покерного клуба ягинь игровая партия состояла из четырех кругов ставок. На первом круге в игру шли простые зелья и снадобья, на втором – сложные разрешенные законом зелья, на третьем круге – редкие ингредиенты и «диковинные» вещи. Яра участвовала в игре несколько раз, и ни разу не видела, чтобы ягини доходили до четвертого круга ставок. Обычно победитель выявлялся на третьем круге и забирал весь «банк», т.е. весь выигрыш.

Право хода перешло к тетке Ягниде. Все замерли в ожидании ее слов.

Тетка Ягнида открыла свой сундучок и достала оттуда склянку с густой темно-красной жидкостью.

– Кровь гуля! – Торжественно объявила она.

По столу прокатился коллективный вздох – кто‑то ахнул, кто‑то зашипел, а у Ягнешки с головы в очередной раз чуть не соскочил кокошник.

– Ягнида, откуда у тебя такая редкость? – Прищурилась старая Ягифема. – Гули, в наших краях – нечастые гости.

– Один залетный вампир проиграл мне ее в карты. – Невозмутимо ответила Ягнида.

– Интересные у тебя знакомства, – покачала головой Ягифема и громко провозгласила – Ставка принимается!

Яра внимательно посмотрела на открытые игровые карты. Как она не крутила в голове комбинации, так и не смогла придумать ту, с которой Ягнида так уверенно ставило «кровь гуля». Значит, скорее всего, тетка блефует. Рука нырнула в карман, нащупала последний козырь. Яра вытащила небольшую баночку с темным содержимым и поставила на стол с тихим стуком.

– Варенье из плодов смоковницы.

Ягини дружно втянули носом воздух, словно гончие, учуявшие дичь, но баночка была плотно закручена – только дразнила обещанием.

– Ох, какая раздача подарков и без меня, – вздохнула старая Ягифема, а затем прогромыхала: – Ставка принимается!

Ядогара, ход которой подошел, молчала. Долго. Так долго, что Яра успела подумать: «Заснула, что ли?» Но вот шатенка шевельнулась, извлекла из‑за выреза платья плоскую баночку. По ее дну перекатывалась черная густая жидкость.

«Задери меня волкодлаки! Яд мизгиря!» – Молния прострелила сознание Яры еще до того, как Ядогара раскрыла рот.

– Яд Мизгиря. – Хитро протянула шатенка

– Ставка принимается. – Прохрипела Ягифема. – Трое Ягинь в игре, и мы переходим к четвертому кругу ставок.

«Четвертый круг… – паника накрыла Яру с головой. – Как такое возможно! Что у них за карты?!»

«У меня больше ничего нет! – Мысленно взвыла она, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Черт, да я даже не знаю, что принято ставить на четвертом круге! Неужели это конец? Проиграю просто потому, что нечем ответить? А эти две… наверняка блефуют!»

У Яры от волнения задрожали руки, и она тут же спрятала их под стол.

– Ягнешка, открой нам «ривер». – Скомандовала Ягифема.

Молодая ягиня, следуя установленному порядку, сняла верхнюю карту колоды и отложила ее в сторону. Следующую за ней карту она выложила на стол картинкой вверх.

Бубновая десятка!

«И что это мне дает?» – Задумалась Яра.

Но уже через секунду мозг щелкнул, как капкан: «Фул‑хаус! Три валета и две десятки! Даже если кто‑то собрал стрит – семерка, восьмерка, девятка, десятка, валет – мне плевать! У меня старшая комбинация!»

Радость вспыхнула, как искра, но тут же погасла: «Ставить‑то мне нечего…»

Вся эйфория испарилась, оставив лишь горький привкус поражения.

– Ягини, начинаем финальный круг торгов! – Громыхнула Ягифема.

Яра покосилась на тетушку. Та сидела, погруженная в раздумья. Длинный красный ноготь методично царапал сукно стола, оставляя на нем едва заметные бороздки.

– Моя ставка – желание! – Произнесла Ягнида с хитрой улыбкой, от которой у Яры похолодело внутри.

«Что она только что сказала? ЖЕЛАНИЕ?!»

– У‑у‑у‑у‑у‑у… – протянули остальные ягини, и в этом звуке смешались восхищение, страх и предвкушение кровавого зрелища.

– А‑а‑а‑ахххх! – Взвизгнула Ягнешка, подпрыгнув так, что ее кокошник едва не улетел к потолку. – Вот так ставка!

Ягифема прищурилась и обвела всех суровым взглядом, а затем ткнула скрюченным пальцем поочередно в каждую из оставшихся в игре:

– Желание произносится сразу после выявления победителя. И помните: никаких желаний, нарушающих Закон! Никаких желаний, угрожающих целостности телес – своих или чужих. Все ясно?

– Все так! – Подтвердила Ягнида, и в ее улыбке мелькнуло что‑то хищное.

– Разрешаю. – Согласилась Ягифема. – Ставкой для всех в этом круге торгов выступает желание. Вам остается либо согласиться и остаться в игре, либо отказаться и сбросить карты. Яра?! Твое слово.

Яра оторопела.

«Тетушка поставила желание. Уму не постижимо!»

В Нечистом Мире желание выступало своеобразной валютой. Им расплачивались за долги, его обменивали на дорогостоящие и редкие вещи, оно выступало закладной, его ставили на кон… Ведь пожелать можно было почти что угодно, в рамках Закона конечно. Желание – это не простой договор на крови, от исполнения которого можно уклониться: например, сбежать подальше, затаиться, сменить облик, имя… Только недавно Яра как раз о таком варианте помышляла. Если ты расплатился желанием, то обязан его исполнить. Иначе на твоем лбу проступит магическая метка в виде выжженного креста, которую не смыть, не стереть, не уничтожить никакими обычными и магическими способами. Она останется у тебя до того самого момента пока ты не исполнишь желание. А до тех пор в нечистом мире ты станешь изгоем – тебе не продадут еду, не возьмут на работу, не пустят в корчму. С тобой даже разговаривать перестанут, будто ты – пустое место.

«Какая высокая ставка! С другой стороны – я все еще в игре, ведь я тоже могу поставить «желание» на кон.»

Яра скосила глаза на свои карты, потом на общие – и внутри зашевелилось то самое чувство, когда ты уже почти веришь, что удача наконец‑то повернулась к тебе лицом, а не тем местом, к которому привыкла. Фул‑хаус: три валета, две десятки.

«Выиграю, – мысленно выдохнула она. – Точно выиграю. Если только…»

И тут в голове, как назойливая муха, закружила та самая мысль.

«Карэ на десятках… Две десятки на столе. А две десятки могут быть у кого-нибудь в руке».

Яра невольно передернула плечами.

«Ну ладно, – попыталась она успокоить себя. – Вероятность? Смешная. Кто в здравом уме дотащит такую комбинацию до финального круга?»

Но стоило представить, что Ягнида – ее «любимая» тетушка – все‑таки собрала карэ, внутри все сжалось.

«И чего же она может пожелать? – Сердце ухнуло вниз. – Прислуживать ей месяц? Или… прислуживать ей и ее многочисленным сменяющим друг друга любовникам? Варить за нее зелья? Или, хуже, поселиться на болотах и доить змей? Их яд – товар дорогой на «нечистом» рынке, а тетушка страшно жадная до денег…»

Яра невольно покосилась на Ягниду. Та с преувеличенным вниманием разглядывала свои кроваво‑красные ногти, всем видом показывая, что происходящее вокруг ее ничуть не интересует.

«А может, заставит быть у нее на хозяйстве? Готовить, стирать, мыть днями и ночами напролет? – Мысль скользнула, как мокрый угорь. – Хотя… вряд ли. Для этого у Ягниды целая Чащоба подчиненной нечисти. Нет, тетушка определенно загадает что‑то связанное с деньгами. Не упустит шанса нажиться на мне».

Яра снова взглянула на карты – свои, общие, потом на отстраненное поведение тетки Ягниды, по которому сложно было что-то понять.

«Блефует?».

В животе завязался тугой узел. Ладони стали влажными, будто она только что выловила из болота жабу и держала ее, пока та не начала скользить в пальцах.

«Все или ничего, – подумала она. – Либо я выхожу из этой игры победительницей, либо…»

Но про «либо» она решила не думать. Пока не думать.

– Подтверждаю. – С трудом выдавила Яра.

– Ставка принята. – Провозгласила Ягифема.

«И-и-к!» – Раздалось со стороны Ягнешки. Яра обернулась вправо – молодая ягиня ошалело переводила возбужденный взгляд с Яры на ее тетушку, а потом на еще одну участницу этой бескомпромиссной игры.

Ядогара медленно сняла свои черные очки и отложила в сторону. Внимательно оглядев соперниц, она произнесла:

– Пожалуй, я скажу «пас». Моя комбинация здесь явно проигрывает.

Ягиня вскрыла свои карты: восьмерка и девятка.

«Ядогара собрала стрит от семерки до валета. Сильная комбинация. Но у меня сильнее. Ядогара приняла верное решение, сбросив карты. А верное ли решение приняла я?».

– Вскрывайтесь, Ягини! – Прогремела Ягифема и пристально уставилась на оставшихся в игре ягинь.

Яра подняла дрожащую руку – пальцы словно одеревенели – и медленно выложила своих валетов на сукно.

– У Яры – фул‑хаус! – Торжественно провозгласила Ягифема. – А что у тебя, Ягнида?

Нейтральное выражение лица тетушки в миг изменилось. Она ухмыльнулась и медленно, смакуя момент, как гурман, предвкушающий редкий деликатес, открыла свои карты.

Две десятки!

Сердце Яры ухнуло куда-то вниз.

– У Ягниды – карэ! Ягнида выиграла! Поздравляю, Нида! Отличный улов!

Если бы Яра не сидела, она бы точно рухнула на пол.

«О, нет!!! – Безмолвно завопила она. – Как?! Как это возможно?! Ягнида все-таки собрала карэ. Она всю игру шла на риск, а в самый последний момент ей улыбнулась эта чертова удача?! Я пропала! А все из‑за этих треклятых сапог! Сдались они мне!!! Теперь меня ждет постель с этим мерзким Лисом и рабство у родной тетки!»

Яра схватилась за голову и в отчаянии зажмурила глаза так сильно, что перед ними вспыхнули разноцветные пятна.

«А вдруг это сон? – Отчаянно подумала она. – Сейчас открою глаза – и окажусь дома, в свое теплой постели…»

Она разлепила веки.

Нет. Все та же комната. Все тот же стол. Все те же ягини.

Ягнида скалилась, как сытый волк. Старая Ягифема задумчиво терла подбородок. Ягнешка хихикала – звонко, противно, раздражающе. Одна лишь Ядогара смотрела на Яру с ноткой сочувствия.

«Провалиться бы мне под землю! – Мысленно простонала Яра. – Что за беспросветная черная полоса?!»

Хриплый голос Ягифемы вырвал ее из пучины самобичевания:

– Нида, можешь забрать свой выигрыш. – Старуха достала из ящика все добро и придвинула его к тетушке. – И обозначить желание!

Тетка сграбастала выигрыш своими пухлыми ручками и с самодовольным видом победительницы уставилась на племянницу.

У Яры защипало в глазах. «Только бы не разрыдаться!» – Мысленно взмолилась она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Воспоминания накатили волной – холодные, острые, как осколки битого зеркала. Яра словно снова стала маленькой девочкой. То самое время, когда мама ушла… И кто же стал ее опекуном? Конечно, «любимая» тетушка Ягнида.

«Близкая родственница, двоюродная сестра мамы» – Горько усмехнулась Яра про себя. Та самая «близкая», что в первую же неделю распродала все имущество родителей – то есть имущество Яры – и переселила сиротку в маленькую убогую однушку.

Раз в пару недель тетушка являлась с пакетом дешевых продуктов – будто галочку ставила: «Посетила племянницу, молодец». Бросала короткое: «Ну как дела?» – И сбегала, не дожидаясь ответа. Если бы не Ядвига, которая взяла Яру под крыло и стала ей старшей сестрой, подругой, наставницей… «Я бы точно пропала».

– Ярочка, ты же знаешь, что ты моя любимая племянница. – Пропела Ягнида, и голос ее звучал слаще меда.

«Врет и не краснеет. И не покраснеет – с такими‑то запудренным лицом!»

– Я не буду тебе загадывать чего‑то сложного или опасного. Всего лишь услуга!

«Ну конечно. «Всего лишь». Как же!» – Мысленно фыркнула Яра, ожидая самого худшего.

– Меня тут один иностранный ухажер пригласил отдохнуть за границей, а у меня, знаешь ли, служба… обязанности. – Ягнида облизнула пухлые накрашенные губы, будто уже предвкушала заграничные удовольствия. – Так вот… замени меня в Чащобе на месяц. Послужи Ягой!

Брови Яры поползли так высоко вверх, что чуть не улетели в потолок.

– Нечисть у меня там покладистая. – Продолжала напевать тетушка. – Не буйная. Присмотри за всем, и да… оплата за месяц – вся твоя.

«ЧТО-О-О-О?!»

– Начать нужно с завтрашнего дня. – Добила тетушка. – Я пришлю тебе письмо с должностной инструкцией Яги и напишу, как добраться до моей Чащобы.

И уставилась на Яру с видом благодетельницы, ожидающей слез благодарности.

Яра зажмурилась – на всякий случай, – и пару раз хлопнула себя по щекам.

«Служба в Нечистых Землях? С оплатой?! Ягнида… серьезно?! Может у нее жар?»

В голове защелкало:

«Служить Ягой… Жить в большой избе… Есть три раза в день… Иметь в подчинении нечисть… А в конце – звонкая монета?!»

Она невольно облизнула губы.

«И самое главное… попасть на территорию Нечистых Земель без специального пропуска невозможно. А значит… Лис меня там не достанет!»

Сердце застучало быстрее, будто пыталось вырваться из груди и пуститься в пляс.

«Через месяц я получу оплату за службу… Рассчитаюсь с Лисом… А может, даже на сапожки останется…» – Последняя мысль заставила ее едва не рассмеяться в голос.

С плеч будто свалился валун, который она тащила последние несколько дней. Даже спина выпрямилась, а в легких стало так много воздуха, что казалось, еще чуть – и взлетит.

Губы растянулись в счастливой улыбке. Широкой. Почти неприличной.

«Вот же заживу!»

Чем больше она размышляла, тем шире становилась улыбка. Уже почти до ушей.

– Согласна! – Выпалила Яра. – Где нужно подписать?!

Ягнида расплылась в довольной улыбке. Она неторопливо достала из сундучка лист пергамента, по которому пробегали едва заметные магические искорки, и быстро набросала условия.

– Читай и подписывай! – Протянула она пергамент Яре с видом благодетельницы, раздающей милостыню.

Но не тут‑то было.

– Сначала я ознакомлюсь! – Рявкнула Ягифема, выхватывая лист из рук Ягниды так резко, что та даже вздрогнула.

Тетка поджала свои пухлые губы, но возражать не осмелилась.

Яра замерла, как мышь перед змеей, пока старая Ягифема изучала пергамент. В висках стучало: «Быстрее… быстрее… пока тетушка не передумала…»

Пальцы непроизвольно теребили складки юбки. В горле пересохло, а в животе заворочался беспокойный комок.

– Все законно!

Пергамент перекочевал в руки Яры. Она схватила его и начала бегло читать текст. Буквы прыгали перед глазами, но смысл пробивался сквозь этот хаос:

Договор на желание

Я, Ягара Анджеевна Колючая, ягиня в шестом поколении, именуемая в дальнейшем Исполнитель, с одной стороны и Ягнида Варфоломеевна Жгучая, ягиня в пятом поколении, именуемая в дальнейшем Заказчик с другой стороны заключили настоящий договор о нижеследующем.

1. В соответствии с настоящим договором Исполнитель обязуется оказать Заказчику следующие услуги:

– исполнить одно желание Заказчика в установленный срок,

– по запросу Заказчика информировать его о ходе исполнения желания,

– предоставить отчет об исполнении желания.

а Заказчик обязуется:

– сформулировать желание четко и однозначно,

– предоставить необходимую информацию для исполнения желания,

– не изменять желание после его оглашения.

2. Срок исполнения желания:

Стандартный срок: 30 календарных дней с момента подписания настоящего соглашения

3. Особые условия:

Желание должно быть:

– конкретным и измеримым,

– реализуемым в рамках существующих возможностей,

– временным (с указанием срока исполнения),

Запрещено формулировать желания:

– связанные с причинением вреда народонаселению Нечистых Земель,

– противоречащие Законам Нечистых Земель,

– требующие нарушение прав других лиц.

4. Исполнитель обязуется исполнить желание в полном объеме, надлежащего качества и в срок, указанный в п.2 настоящего соглашения.

5. Настоящий договор не подлежит расторжению.

ЖЕЛАНИЕ: Я, Ягнида Варфоломеевна Жгучая, ягиня в пятом поколении, желаю, чтобы Ягара Анджеевна Колючая, ягиня в шестом поколении, заменила меня на должности Яги-хранительницы Нечистых Земель «Чащоба» сроком на один календарный месяц начиная с даты подписания настоящего соглашения с несением полной ответственности за деятельность Яги-хранительницы.

Подписи сторон:

Заказчик: Исполнитель:

Дата: 30 июня 2025г.

Яра отстегнула булавку, приколотую к отвороту рубашки и, немедля ни секунды, вонзила острие в подушечку пальца. Алая капля крови выступила на поверхности бледной кожи. Яра прижала палец к пергаменту – на желтоватой поверхности остался кровавый отпечаток.

Ягнида, не отставая, уколола свой пухлый палец и поставила отпечаток рядом. Чернила тут же окрасились в багровый, а на лбу тетки вспыхнула – и тут же погасла – связывающая печать.

Яра почувствовала легкое тепло и покалывание на своем лбу. «Ага, значит, и у меня отметилась, – мелькнуло в голове. – Теперь назад дороги нет».

– Я, пожалуй, пойду… Нужно еще вещи собрать. – Торопливо проговорила Яра.

Быстро попрощалась с ягинями – те смотрели кто с любопытством, кто с ухмылкой, – и выскользнула из игровой комнаты и тут же столкнувшись с корчмарем. Тот ойкнул, отскочил, потирая ушибленный нос.

«Чего это он здесь трется?»

Но махнув на упыря рукой, не до него сейчас, заспешила вниз по лестнице.

«Ситуация сложилась лучше не придумаешь! Жаль, конечно, мамино зелье и варенье из смоковницы, но возможно потом удастся выкупить их у тетки? Втридорога, конечно, обойдется. Но это мелочи».

И все же…

Где‑то в глубине души засело легкое чувство тревоги – будто комарик жужжит у самого уха, не дает расслабиться.

«Что‑то во всей этой ситуации было не так… Почему тетушка так спешит? Почему уже завтра Яра должна явиться в Чащобу?»

Яра спустилась на несколько ступенек и застыла.

В голове всплыли слова Ядвиги. «Иногда Ягам все же нужен отпуск, хочется отдохнуть от службы в Нечистых Землях», – говорила подруга, – «и они просят княжеский Совет подыскать им временную замену».

«Так почему тетушка не поступила именно так? Почему не попросила Совет найти ей замену?»

Сколько Яра знала свою тетку, та всегда искала выгоду. Везде и во всем.

«Так какая ей выгода, если я за нее прослужу месяц?»

Вспомнилось, как тетушка занервничала при упоминании нового князя… «Случайность? Или нет?»

«Может, я просто надумываю?» – Попыталась успокоить себя Яра.

А мысль о том, что скоро она окажется в Нечистых Землях, все равно будоражила кровь.

Чащоба…

Место, где можно не прятаться. Не осторожничать. Не бояться, что магия вдруг взбрыкнет и разнесет соседскую квартиру. Где не нужно гадать, как заплатить за квартиру или где достать денег на еду.

«Это я в отпуск еду, а не тетушка! Пускай здесь что‑то нечисто, но это лучшее, что случалось в моей жизни!»

Яра провела рукой по лицу, будто смахивала последние сомнения. Она привыкла жить на два мира. Продавать чаи соседкам по дому, снадобья – нечисти. Ходить на свидания с обычными человеческими мужчинами – потому что колдуны, с которыми она была знакома, были либо хитрыми, либо коварными, либо самолюбивыми мерзавцами.

Но Чащоба… Это другое.

Там она сможет быть собой. Не прятать силу. Не бояться.

«Расслабиться наконец».

Окрыленная, Яра буквально спорхнула по лестнице на первый этаж. Подойдя к прилавку, она положила на него несколько медяков в оплату за чай.

И тут…

По спине пробежал холодок – не тот, что от сквозняка, а тот самый, противный, когда точно знаешь, что за тобой пристально наблюдают. Казалось, чей-то невидимый взгляд вот-вот прожжет дыру у нее в спине. Яре даже подумалось, что она действительно чувствует легкое жжение в районе лопаток.

Резко развернувшись, она обвела взглядом зал – гости вели себя непринужденно.

В большой шумной компании домовиков двое состязались в силе на руках, остальные же стуча маленькими волосатыми ручками по столу, подбадривали соперников.

У входа зеленолицая кикимора в прозрачной свадебной фате крутилась перед зеркалом, кокетливо поправляя кружево. Рядом сидящий старик с умилением утирал с морщинистых глаз слезы радости – «видно, отец невесты».

Недалеко от них юный богатырь грозно тряс в воздухе пустым котелком, требуя добавки.

За соседним столом гусляр, развалившись на стуле, перебирал струны инструмента. Взгляд его был устремлен в потолок – «может сочиняет новую балладу?»

В дальнем углу обняв огромную кружку спал какой-то «человек» в капюшоне.

А посреди зала обнимались два духа. Прозрачные, словно туман на рассвете, они держали в руках самые настоящие кружки, от которых поднимался душистый пар.

«Странно. – подумала Яра. – Вроде бы никого подозрительного».

Но ощущение чужого взгляда не проходило. Оно было похоже на легкое магическое воздействие.

Еще раз внимательно осмотрев зал, и не обнаружив никого подозрительного, она зашагала к выходу.

«Видимо, все же показалось».

Выйдя на улицу, Яра вдохнула полной грудью теплый летний воздух.

Однако лето в этом году будто бы не решалось показать характер: жара заглядывала в гости редко, а вечера и вовсе вели себя как северные гости – прохладные, сдержанные. Яра невольно поежилась, хотя солнце еще щедро заливало улицу золотистым светом.

«Нужно не забыть взять с собой теплую кофту. – Мелькнуло в голове. – В лесах Чащобы вечерами, наверное, еще прохладней, чем в городе. Сума сойти! Я буду Ягой‑хранительницей Нечистых Земель!»

Чарующий

В самом сердце старого леса, на том месте, где, по преданиям, пересекались миры, возвышался каменный алтарь. Его поверхность сплошь была испещрена странными символами. Они закручивались в спираль, прокладыв