Читать онлайн КоммунАллочка бесплатно

Глава 1. Опоздание

Утро в моём доме всегда начиналось с одного из двух сценариев: громкие ссоры или религиозный телевизионный канал. И я совсем не против проповедей из розетки, потому что их включают не раньше девяти утра. Но вот ссоры… Ссоры могут начаться и посреди ночи. А могут и не заканчиваться с прошлого дня.

Однажды соседи орали с одиннадцати вечера до семи утра. Уж не знаю, как они не охрипли. Да и как не устали тоже не знаю. Самое удивительное, что возвращаясь с пар я увидела их дымящих вместе на площадке у лифтов. Выглядели братья так, будто не угрожали друг другу расправой буквально этим самым утром. В целом, обычно так всё и заканчивалось.

Сегодня мне повезло. Ровно в девять утра из розетки донеслось привычное хоровое пение. Повезло, потому что иначе бы я дрыхла дальше, благополучно проспав все пары. Так хотя бы пропущу только первую.

Я лениво потянулась, а потом слепо зашарила по дивану в поисках телефона. Пропажа быстро нашлась. Треснувшее стекло неприятно резануло палец.

– Ай, – прошипела я, хватая телефон, забывший меня разбудить.

Увидев причину долгого лежания на диване, засмеялась. Оказалось, поставила не будильник, а калькулятор. Видимо очень устала и торопилась лечь спать пораньше. Зато теперь чувствовала себя… всё равно невыспавшейся.

Весь последний месяц я безуспешно пыталась разобраться в расчётах. И ладно бы в коммуналке, но нет. Её считала за меня Света, за что я каждый месяц рассыпалась в благодарностях. Передо мной стояла более важная задача: учёт и анализ. Страшнючий предмет, угрожавший мне потенциальным неудом на экзамене.

Обычно позора удавалось избежать хитростью, но в этот раз Валентин Семёнович взялся за меня всерьёз. Он ходил вокруг парты во время проверочных работ, задавал дополнительные вопросы, к которым нельзя подготовиться заранее и всячески демонстрировал: так просто мы не расстанемся. Это раздражало, поэтому я жертвовала сном во имя победы над вредным преподавателем.

Сползла с дивана и поплелась в туалет, по пути кутаясь в махровый халат. Холодно. Из-за богатеев солнце плохо прогревало дом в течение дня, поэтому стандартного отопления не хватало. Дурацкие дорогущие дома, растянувшиеся вдоль линии горизонта напротив окон моей коммуналки. Хотя бы спасибо за бесплатное ночное освещение.

Крайне не хотелось никуда идти, но уже и так много пропустила. Целых три пары за два месяца! Непростительно. А ведь уставала я именно из-за того, что хотела получить высшее образование. Оно мне жизненно необходимо.

Плитка, уже год как собирающаяся отвалиться, привычно встретила меня опасным наклоном над зеркалом. Я бы и рада починить, но руки росли из одного места, а на мастера денег не было. Так что пришлось принять взрослое ответственное решение чистить зубы хотя бы в шаге от раковины, упершись спиной в холодную стену.

Мне повезло в двадцать лет иметь собственный угол, поэтому я старалась не жаловаться на жилищные условия. Подумаешь, плитка отваливается, нет полноценной кухни и собственной входной двери. Зато никто не выгонит и ничего не запретит.

По-хорошему, нужно сходить в душ на сторону Светы, но сил на это не нашлось. Как и желания. Сухой шампунь плохо освежил чёрные волосы, поэтому решила спрятать макушку под шапку. Хорошо, что осень. И что я девочка. Можно смело не снимать головной убор до самого вечера.

– Отрастить, что ли? – спросила я у своего отражения. Оно промолчало. Пришлось отдуваться самой и ответить: – Нет, тебе очень идёт каре!

Показав отражению язык, пошла ставить чайник. Есть нечего, поэтому нужно хотя бы залить в желудок горячего чая. За стенкой сначала забубнили, а потом заорали:

– Я сказала, ешь кашу!

В ответ послышалось хныканье. Серёжка снова отказывался от моей мечты – горячего завтрака, приготовленного не мной и не за мои деньги. Надеюсь, когда вырастет, пожалеет о совершённых ошибках и извинится за это перед мамой. Света продолжила орать что-то нечленораздельное, поэтому пришлось сбежать от неё в наушники.

Мы соседствовали в странном месте. В старом доме, построенном больше пятидесяти лет назад, у нас со Светой была одна квартира на двоих. Если учитывать Серёжку, то на троих. Давным-давно эта квартира досталась моей бабушке по наследству. Точнее, одна треть квартиры. Оставшиеся части принадлежали двум бабушкиным сёстрам. Договориться не получилось, поэтому те продали свои доли Светиным родителям, а моя бабушка решила оставить наследство для своей дочери, моей мамы.

Сложная схема. Но уж как есть. Так трёхкомнатная квартира превратилась в две: почти однокомнатную и полноценную двухкомнатную. Кухню поделили гипсокартоном. Мне досталась меньшая часть, где помещался только старый небольшой холодильник, две тумбы, ящики, микроволновка, чайник и складной стол с двумя табуретками. Плиты не было. Раковины тоже. Зато своё.

Свете повезло больше: на её территории было две полноценных комнаты, ванна, почти нормальная кухня с плитой и раковиной, а ещё выход на балкон. У меня он тоже был, но через окно на обрубке кухни. Сам балкон разделили перегородкой. Стекло в раме треснуло и могло выпасть в любой неподходящий момент. На моей части осталась детская шведская стенка и кресло.

С остальным повезло меньше. Соседи с моей стороны – дебоширы. В двушке ютились бабуля с дедулей и их дети: два великовозрастных лба, пристрастившихся к алкоголю. Они регулярно дрались и ссорились. Причём, не обязательно в своей квартире. Часто это происходило в общем коридоре или на площадке перед лифтом.

Хорошо, бабуля с дедулей сами вызывали полицию на разгорячившихся отпрысков. Их разнимали, иногда увозили на пару часов, потом всё возвращалось на круги своя. Бабуля пыталась наладить мир в семье, пока дедуля подкидывал дров в и без того ярко горящее пламя, обзывая сыновей последними словами. Из приятного – у них жил внезапно воспитанный кот, часто сбегавший в общий коридор ради спокойствия и относительной тишины.

В однокомнатной квартире, соседствующей со Светиными стенами, жила семья, состоящая из двух пенсионеров, их дочери-вдовы и её двух детей. Не представляю, как они уживались на такой маленькой территории. Дедушка пару лет назад стал инвалидом и теперь он плохо ходил и говорил. За эти годы его жена заметно сдала и теперь больше напоминала тень самой себя.

В мыслях о соседях я быстро собралась и выбежала в коридор, где Света как раз пыталась заставить Серёжку обуться.

– О, Аллочка, привет! Мы тебя не разбудили? – спросила она участливо.

Выглядела она, как всегда, бесподобно. Русые волосы, собранные в высокий хвост, блестели даже в тусклом свете лампочки в нашей прихожей. Ярко подведённые голубые глаза несмотря на ранний час меня не удивляли. Света всегда ходила на тренировки при полном параде.

– Нет, а жаль. – Я вздохнула, застёгивая ярко-жёлтый плащ. – Так бы я, возможно, не опаздывала.

– Студенчество без опозданий и прогулов – впустую потраченные лучшие годы, – выдала мудрость Света.

– Легко говорить, когда диплом уже в кармане.

– Ага, я своим дипломом бухгалтера пользуюсь в клубе каждый рабочий вечер.

Пока мы болтали, Серёжка решил воспользоваться отвлечённостью мамы и обул левый ботинок на правую ногу, а правый, соответственно, на левый. Света вздохнула, заметив это, а потом посмотрела на меня:

– Как думаешь, он уже достаточно взрослый для жизненного урока? Может, разрешить ему пойти так?

Я рассмеялась и оставила их переобуваться. За дверью сразу встретил запах жаренной рыбы. В длинном общем коридоре на три квартиры встретила Рыжего. Он лежал на старом нерабочем холодильнике, который хозяева не захотели выбрасывать, и нервно дёргал хвостом.

– Что, достали тебя хозяева? – шёпотом спросила я.

Кот недовольно мяукнул и отвернулся. За дверью соседей-дебоширов кто-то ругался. Я вздохнула, выключила дополнительные светильники, которые не должны гореть без острой необходимости и вышла, не закрыв за собой дверь на замок. Знала, что Света пойдёт следом.

В лифте живот громко заурчал. С грустью подумала о соседских кабачках, лежащих без присмотра в общем коридоре. Там вообще лежало слишком много всего. Помимо холодильника и кабачка, ушлые соседи на полстены понавесили металлических шкафов, заставили все коробками и пакетами. В довесок бросили старый телевизор и швейную машинку «Зингер». Всегда боялась узнать, что там у них внутри квартиры творится, если столько барахла мигрировало в коридор.

На улице поёжилась от промозглого ветра, но сразу же улыбнулась яркому солнцу. Оно почему-то не очень грело, зато светило, что уже хорошо. Решила согреться с помощью скорости. Пробежала мимо футбольного поля, которое точно будет пустовать до обеда, пунктов выдачи, завернула за угол и поморщилась от резкой перемены атмосферы. С утра недоступное великолепие ослепляло.

Огромный жилой комплекс, будто сбежавший из Дубая, выглядел среди серых и бежевых панелек как разлом в пространстве. Переливающийся, чёрно-бежево-коричневый, совершенно безвкусный и вместе с этим абсолютно прекрасный. Мне нравилось любоваться им по вечерам, когда включалась подсветка и гирлянды на террасах и детских площадках.

С такими видами мечталось намного лучше. Будущее казалось ярче и оптимистичнее. Будто глядя на другой уровень жизни можно достичь чего-то подобного. Пусть я и любила свой угол, старалась ни на что не жаловаться, но всё равно хотела когда-нибудь потом жить лучше. Ярче. Свободнее. Хотя, я и так свободна.

Инстинктивно затормозила и отпрыгнула в сторону. На меня налетел заниженный пушистый пёс. Судя по морде, явно щенок. Он повернул голову набок, вывалил язык и затряс хвостиком. Я засмеялась, так забавно он выглядел.

– Гэтсби, фу! Нельзя! Плохой мальчик! – Приятный мужской голос на секунду заставил меня забыть обо всём.

За поводок дёрнули, щенок корги моментально про меня забыл. Зато я вспомнила об обязательствах. Снова перешла на бег, надеясь успеть на вторую пару. До универа пешком каких-то тридцать минут. Бегом в моём темпе – чуть меньше двадцати. А мне всё равно давно хотелось позаниматься.

Лёгие горели, как и икры, потому что бег по ландшафту Урала не для слабаков. А я хоть и лучше всего подходила под это описание, всё равно не хотела им быть. Поэтому упрямо трусила то вверх, то вниз, чуть-чуть радовалась ровной дороге, а потом снова хрипела из-за подъёма. Не лучшая идея бегать, когда за два дня ты съел только пачку лапши быстрого приготовления за шестнадцать рублей. Выбирать не приходилось.

Возле университета почувствовала небывалое счастье. Добралась! Огромное серо-коричневое здание встретило, как всегда, неприветливо. И ладно. Всё-таки, высшее образование нужно мне, а не я ему. Потому что с одиннадцатью классами я буду добиваться нормальной зарплаты до пенсии. А хотелось бы получить ещё всякие плюшки по типу оформления по ТК РФ, оплачиваемого больничного и отпуска.

У меня не было никаких талантов. Однообразность жизни я пыталась скрасить оптимизмом, местами, излишним. Пока что помогало. Конечно, стало сложнее с тех пор, как в мой восемнадцатый день рождения мама сходила в МФЦ, где переоформила квартиру на меня, а потом быстро покидала свои вещи в чемодан и укатила в Москву строить новую жизнь.

Сначала я расклеилась. Было сложно, но Света раскочегарила во мне огонь, снова поселив в душе веру в лучшее. Чувство брошенности и никому ненужности никуда не делось, зато появилась цель. Самостоятельная жизнь, где я должна достичь всего сама без чьей-либо весомой помощи. И показать маме, даже не отвечающей на сообщения, какую дочь она бросила на растерзание взрослой жизни, не подставив родительского плеча.

Глава 2. Кабачок

На парковке заметила Стёпу. Он меня тоже увидел. Немудрено. Мой плащ бросался в глаза задолго до того, как появлялась возможность разглядеть человека.

– Аллочка! – Стёпа активно махал рукой, призывая меня подойти.

Не сдержала улыбку, видя, насколько счастливое у него лицо. Мы помогали друг другу с самого начала учёбы, обменявшись взаимовыгодными навыками: я писала за него всё гуманитарное, он решал за меня всё техническое. Иногда мне ещё перепадала еда. Его мама часто давала с собой на обед слишком много. Вот, вроде бы, оба местные, но какие же разные жизни.

Из-за нахождения в депрессии после побега мамы, я плохо сдала ЕГЭ. Баллов для бюджета не хватило, пришлось поступать на платной основе. Разумеется, о стипендии можно было и не мечтать. Крутилась сама: чаще всего подрабатывала курьером. Тут помогла Света. Она договорилась о более-менее свободном графике для меня в виде исключения. Иногда я сидела с соседскими детьми. Но близилась оплата за следующий семестр, а нужную сумму я так и не собрала.

Так уж вышло, что у меня развалились осенние ботинки, порвался рюкзак и, что самое страшное, сломался ноутбук в самом начале семестра. Я честно пыталась ходить в библиотеку, но быстро поняла: дело гиблое. Чем дальше от первого курса, тем чаще на парах нужна была своя техника. Пришлось раскошелиться.

Теперь ускоренно копила на оплату семестра. Не хотелось вылететь на середине третьего курса. Осталось двадцать тысяч. Вроде, не так уж и много, но когда ты зарабатываешь в среднем тридцать тысяч в месяц, становится сложнее. Ещё, как назло, отопление включили и коммуналка выросла. До кучи УК решила, что нам необходим шлагбаум и вот у меня нет денег на еду. Но я старалась не думать об этом.

– Привет! – Я подбежала к Стёпе и крепко его обняла.

Милые тёмные кучеряшки вились во все стороны, заменяя ему шапку. Серо-зелёные глаза блестели подозрительным счастьем. Я прищурилась: это ненормально.

– Что у тебя с телефоном? Я писал, звонил, ты не отвечала, – бросил он будто обвинительно, но при этом широко улыбался.

Небольшая щербинка между зубами ужасно ему шла. Обожала, когда Стёпа улыбался. Его мама давно пророчит нам совет да любовь, только вот мы друзья. Ими были, ими и будем. Настоящие товарищи по гуманитарно-техническому несчастью.

– Сел. – Я пожала плечами, вдруг вспомнив, что забыла его дома на зарядке.

– Жаль. Тогда не поздравляю: ты зря прогулялась, все пары после первой отменили.

Услышанное меня оглушило. Перед глазами заплясали белые точки. На голодный желудок плелась в универ, чтобы что? Сегодня должно было быть два практических занятия по бухгалтерскому учёту. Эти баллы приблизили бы меня к автомату, а Стёпу к избавлению от подстраховки на экзамене.

– Эй, ты чего? – Стёпа пощёлкал пальцами перед моим лицом.

Пришлось выдавить из себя улыбку.

– Да ничего. Проспала же, потом подскочила, затем бежала, а могла дальше лежать в кровати!

Тем не менее, расстройство стремительно превращалось в радость. Ведь сосед, который чаще всего выходит из квартиры, в ближайшие часы на работе. А, значит, я смогу попробовать украсть себе еды. Точнее, взять полагающееся. За ежедневные пробуждения против воли, заслужила. Наверное. Хотя мне не по себе от одной только возникшей мысли о краже.

– Да ладно тебе, зато считать не придётся. Разве для тебя это не праздник?

Я заулыбалась, поняв, что он прав. Ненавидела считать. Цифры меня тоже недолюбливали, поэтому почти никогда не складывались правильно. Как назло.

– Тут ты прав. Повезло так повезло. – Я закивала.

– Пойдём, за страдания ты заслужила шанежку.

Неверяще посмотрела на него. Не думала, что мы сможем стать ещё более близкими друзьями, но только что стали. Живот предательски заурчал. Стёпка покосился на меня и засмеялся.

– Думаю, даже две или три. И чай. Пошли. – Он кивнул на нашу любимую булочную.

Все расстройства из-за утренней внеплановой пробежки исчезли. Стёпа рассказывал, как он устал выгуливать Ладу – чёрную соседскую таксу. Мама заставляла его помогать престарелой женщине, живущей в смежной с ними квартире. Ту не навещали дети, поэтому ей старалась помогать семья Стёпы. Если Ладу не нагружали, она начинала планомерно уничтожать квартиру и расстраивать хозяйку, которой волноваться нежелательно.

– И вот, представляешь, она решила, что грязная после вчерашнего дождя листва, идеально подходит для камуфляжа. Не знаю, чем я это заслужил, но даже после трёх помывок от неё всё ещё пованивало.

Я засмеялась, представляя на макушке Лады прилипший желтый листик. Настоящая охотничья собака, никогда не упустит шанса подготовиться к выслеживанию дикого зверя, даже находясь в центральном районе Екатеринбурга. Иногда я присоединялась к мучениям Стёпы, но сама относилась к таксе положительно. Она милашка. Хоть и любит норы.

– Не смешно! Я потом сам минут десять отмывался. Как только умудрилась?

– Ты лучше меня знаешь: Лада любит грязь больше, чем поесть.

Для собак подобное – нонсенс. Но такая вот уж ему попалась такса. Болтая о причудах маленькой грязнули, дошли до булочной. Стёпа купил мне большой чай и три шанежки, а на прощание сунул в карман пирожок, который взял типа для себя.

Стёпа заставлял меня верить в лучшее. Хоть я и хотела всего-всего добиться сама, всё равно понимала, что ещё слишком юна для этого. Поэтому не противилась предложениям Стёпы покормить меня. Он делал это нечасто, боясь оскорбить или задеть, за что я была ему благодарна.

Пообещав написать ему к завтрашнему дню контрольную работу по менеджменту, поплелась домой. Старый плеер в виде флешки заботливо заглушил через наушники реальность. Из-за него я часто забывала телефон: он был мне нужен только на работе. В остальное время я прекрасно справлялась без него.

Обратно шла медленнее, разглядывая утренний родной город. Ноябрь в этом году на удивление тёплый – снег до сих пор не лёг. Да и температура стояла плюсовая. Не то, чтобы это кого-то расстраивало, но ситуация воспринималась как затишье перед бурей.

Серое небо будто давило сверху тяжёлым многотонным прессом. Свинцовые облака вполне себе могли быть выбросами с заводов. Они казались такими близкими, словно можно протянуть руку и коснуться их. По крайней мере, с крыш высоток.

Бежевые, серые и желтоватые дома монолитом шли друг за другом, не собираясь прерываться. Попасть во двор – настоящий квест, зато красиво. Пусть краска облупилась, а старые балконы поддерживали опоры с земли, выглядело всё равно хорошо.

Старая архитектура восхищала колоннами и барельефами. Жаль, что дома в последний раз реставрировали много лет назад, я всё равно радовалась каждому из них. Они особенные. Они рассказывали историю прошлого. Они обещали, что всё будет хорошо: ведь если у них получилось столько простоять, значит и у нас всё получится.

Я выдохнула облачко белого пара, сыто улыбаясь этому миру. Стоило еде попасть в желудок, как все проблемы отошли на второй план. И отмена пар стала не страшна, и отсутствие денег. Напротив, раз освободилось время, я могла выйти на смену пораньше и, соответственно, заработать побольше.

Родной район встретил торопливостью. Забавно, что центр города по сравнению с ним казался безмятежным. Там люди прогуливались, любовались архитектурой и искусством, здесь же бежали, боясь опоздать. Автобусы, троллейбусы, трамваи, метро, электрички с поездами – все они ждали своих пассажиров, готовясь увести их далеко-далеко.

Мне всегда нравился общественный транспорт. Особенно, когда ввели скидки на оплату проезда. За сущие копейки можно доехать куда угодно, хоть на другой конец города. Бывало тесновато и жарковато, но к чему нытьё и жалобы, если ты заплатил всего тридцать рублей?

Сбежавший из Дубая огромный жилой комплекс, слишком сильно не подходящий моему району, в очередной раз ослепил своим великолепием. Вспомнились долгие годы стройки, когда дома можно было находиться только по ночам, в моменты прекращения громких работ. Стоило ли оно того? Кто знает. Оставалось надеяться что люди, способные купить себе там квартиры, счастливы. Меня это устроило бы.

Возле магазина готовой еды на меня снова налетел щенок корги. Тот же самый. Он радостно прыгал вокруг, пока я пыталась сдержать порыв его погладить. Знала, хозяева терпеть не могли, когда подобное происходило без спроса. Я подняла глаза и зависла, увидев мрачного парня в двух шагах от себя.

– Извините, это ваша собака? – решилась спросить я, хотя прекрасно видела коричневый поводок в его руках.

Парень кивнул. Лицо его выражало вселенскую скорбь. Светло-карие глаза безотрывно смотрели на щенка, будто один вид весёлого корги мог избавить от липкого уныния. Полы дорогого пальто разметались от ветра, но хозяин собаки игнорировал их. Заметив, что его руки заметно бледнее лица, я позволила себе спросить:

– У вас всё хорошо?

Светло-карие глаза медленно заскользили по моему жёлтому плащу. Когда наши взгляды встретились, он нахмурился. Его что, смутила моя улыбка?

– С чего вы взяли, что нет?

– Вы выглядите так, будто потеряли все краски и радости.

Он задумался на секунду, а потом затряс головой. Аккуратно подстриженные русые волосы разметались в стороны. У меня, наверное, впервые в жизни не получилось различить чужую эмоцию.

– Странное предположение. – Он скривился. – Пошли, Гэтсби, – буркнул незнакомец.

Я долго смотрела на удаляющуюся фигуру со сгорбленными плечами. Что же такого случилось у этого человека, что на нём совсем нет лица? Мне безумно хотелось догнать его и разговорить, но решила не вмешиваться в чужую жизнь. Судя по виду, у него явно есть деньги на психолога.

Отбросив ненужные размышления, прошла мимо пунктов выдачи заказа и завернула к дому. Серое здание всколыхнуло тепло в душе. Я ускорилась, желая как можно скорее переодеться и отправиться добывать деньги, но тут передо мной резко просвистело что-то белое. Отшатнулась, задрав голову. Стая голубей слетела с перил общих балконов. И так загадили всё, что могли, ещё и меня чуть не задели.

– На счастье, – прошептала я с излишним оптимизмом, обошла неприятное белое пятно и добралась до подъезда.

В лифте появилась новая надпись: «Долой буржуев». Многих собственников напрягало различие с жильцами жилого комплекса напротив. Не могла их судить. У каждого была своя боль. Если её выражение никому не вредило, то подобное имело право на существование.

Я поморщилась, открыв дверь в общий коридор. Ор стоял невыносимый. Возможно, звуки стройки были ещё ничего. Справа от меня дедок просил своих доморощенных алкоголиков перестать драться. Слева носились и вопили дети. Посреди коридора повисла верёвка с мокрыми вещами.

Детские футболки хотя бы находились выше моей головы. Прошла под ними, дёрнувшись, когда ледяная капля попала за шиворот. Тихо выругалась от негодования, а потом взгляд наткнулся на корзину с кабачками. Огромные овощи манили, обещая горячий вкусный ужин, завтрак, обед, возможно, ещё один ужин. Поборовшись с совестью, я почти решилась на преступление, когда услышала:

– Вызывай полицию!!!

Видимо, драка достигла своего апогея. Решила, что Вселенная послала мне Стёпу с шанежками, чтобы предотвратить преступление, хотя жить этим кабачкам осталось недолго и без меня. Невооружённым взглядом видно: скоро они дружно сгниют. А могли бы достаться мне. Я бы точно не позволила им пропасть зря.

Дома первым делом взяла в руки телефон. Шесть пропущенных звонков и десять уведомлений в мессенджере от лучшего друга. Пролистала предупреждение об отмене пар и остановилась на последнем сообщении.

Степашка: «Хорошо, что ты выспишься».

Видимо, на этом моменте он сдался и решил больше не пытаться до меня достучаться.

Хохотушка: «Если бы. Но я ни о чём не жалею. Шанежки были вкусными. Спасибо за пирожок».

Отправила сообщение и поставила чайник. Выпить чай перед работой – святое дело.

Глава 3. Угрозы

Отменённые пары перенесли на следующий день. Стёпа трудолюбиво выводил цифру за цифрой, а я у него списывала. Удивительно, но наша преподавательница по бухгалтерскому учёту считала меня способной ученицей. Знала бы она, какое перекати поле в моей голове во время её занятий, не поверила бы. Возможно, рано или поздно суровая реальность ей откроется, ну а пока я буду пользоваться благами дружбы с тем, кто может разобраться во всех этих непонятных задачках.

– Это не списывай, сложное, – прошептал Стёпа, не отрывая взгляда от страниц.

Со стороны казалось, он считал вслух. Мы уже третий год использовали отработанную схему, и она пока ни разу не подвела. Нельзя быть идеальным, нужно обязательно совершать ошибки и пропускать задания, иначе есть риск нарваться на повышенное внимание препода.

Ульяна Антоновна что-то печатала на компьютере, абсолютно игнорируя нас. Однокурсники же в основном недовольно вчитывались в условия, надеясь расширить поток сознания и найти ответы где-то во Вселенной. Из всей группы, состоящей из тридцати человек, только пять умели их решать.

В спину ткнули. Я чуть обернулась на Пашу, которого видела всего лишь десяток раз за семестр в дни обязательных контрольных. Он многозначительно кивал на Стёпу и показывал свой пустой лист. Пришлось соврать и покачать головой. Если вокруг моего друга будет концентрация хорошистов, прикрытие сорвётся.

Паша закатил глаза и отвернулся в поисках следующей жертвы. Стёпа тем временем дорешал особо сложную задачку, в поле которой я почеркалась, имитируя размышления. Этому меня тоже Стёпка научил. Неправдоподобно оставлять совсем пустое пространство, если все остальные задачи ты решил хорошо. Это может вызвать у преподавателя подозрение.

К концу пары я «решила» восемьдесят процентов контрольной и была невероятно этому рада. В такие моменты я как никогда благодарила судьбу за то, что мы со Стёпой заговорили после физкультуры на первом курсе. Оказалось, нам нравилась одна и та же музыка. Это стало отличной основой для дружбы.

Мы вышли из аудитории и направились в столовую. Вечером удалось подзаработать чуть больше на доставке, поэтому сегодня я могла позволить себе суп. Давно его не ела и теперь хотела порадовать желудок.

– Спасибо за менеджмент, меня тошнило ещё на моменте чтения темы, – сказал Стёпа, громко размешивая в стакане сахар.

Вокруг кипела жизнь. Вечно голодные студенты смеялись, обсуждали пары и близящиеся экзамены. Первокурсники боялись, что дружно не сдадут. Старшие закатывали глаза, надеясь на автомат. Или тройку. Их бы устроил любой вариант.

– Тебе спасибо. Уверена, с буквами ты бы разобрался, а я вот с цифрами – ни в жизнь.

Мы чокнулись чаем за десять рублей, подтверждая взаимность благодарных чувств. Суп оказался пустым, зато жидким и горячим. Сегодня меня это вполне устраивало. Стёпа вяло ковырял котлету, вслух подозревая в её содержимом полное отсутствие мяса.

– Нет! Бутерброды закончились! – завопили за моей спиной.

Я даже не обернулась. За бутерброды в универе всегда была драка не на жизнь, а насмерть. Если перемена началась больше, чем пять минут назад, можно и не мечтать заполучить его.

– Какие планы на вечер? – Стёпа сдался и начал есть свою котлету.

– Пятница же. Работать буду, вечером заказов уйма. Все устали и ленятся. Красота.

Я уже предвкушала, как обойду сбежавший из Дубая дом с первого до последнего этажа, разнося заказы. Несмотря на то, что магазин готовой еды, где я подрабатывала, находился в двух шагах от них, большая часть заказов выпадала именно на этот адрес.

– Ты так всё студенчество проработаешь. Ребята зовут собраться у Валеры, ему родители квартиру подарили, хотят отметить все вместе. Может, денёк отдохнёшь?

Я покачала головой. Денег не было даже на простейший подарок, а на новоселье с пустыми руками приходить не принято. Да и не хотелось упустить возможность подзаработать, ведь пятница – золотой день.

– Если нужно, проработаю. Ведь я учусь, чтобы после получения диплома не разносить заказы и не перебиваться с копейки на копейку. Без вышки сейчас на нормальную должность не возьмут.

– Этот миф такой древний, что его уже даже развеивать не надо. – Стёпа закатил глаза.

– Ты так говоришь, потому что ещё никогда не читал требования к кандидатам на сайте с вакансиями.

На этом наш разговор стух. Неудивительно. Обычно, так и происходило. Я любила Стёпу, не могла представить своей жизни без него, но его впереди ждало огромное количество открытий. Он понятия не имел, как передавать показания и платить по квитанциям. Не знал, как распоряжаться бюджетом несмотря на талант к цифрам, да и где, собственно, брать деньги. Оставалось надеяться, что его взрослая самостоятельная жизнь останется такой же безмятежной.

Дома меня встретила бумажка на двери: «УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ, НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ЗАКРЫВАТЬ ЗА СОБОЙ ДВЕРЬ В ОБЩИЙ КОРИДОР. В КОРИДОРЕ ХРАНЯТСЯ ЦЕННЫЕ ВЕЩИ. ЕСЛИ ОНИ ПРОПАДУТ, ВЫ БУДЕТЕ НЕСТИ УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

Написано кривоватым почерком. Я обернулась на другие двери. Только на входе в квартиру дебоширов ничего не висело. А ещё корзину с кабачками прикрыли полотенцем. На угрозы мозгов хватило, а узнать, не нарушают ли они сами закон своими шкафами, великом и холодильником – нет. Во мне мгновенно вскипела злость. Я тупо устала жить рядом с этими людьми.

Решительно зашла домой и включила ноутбук. У меня, в отличие от них, был принтер. В универе без него жизнь – не жизнь. Напечатала ответ: «УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ, УБЕРИТЕ ВЕЩИ ИЗ ОБЩЕГО КОРИДОРА, ИНАЧЕ ПРИДЁТСЯ ОБРАТИТЬСЯ В МЧС, ВЫ НАРУШАЕТЕ ПРАВИЛА ПОЖАРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ». Я редко выходила из себя, но тут уже не смогла сдержаться. Вечные крики, ссоры, драки, хоровое пение из розетки – терпение хоть и бесплатное, но не безграничное. Когда уходила на работу, приклеила им на дверь послание.

Заказов, как и ожидалось, было больше обычного. Мне нравилось ходить к успешным людям. Они много трудились, чтобы достичь такого уровня жизни. А я только рада, что благодаря их желанию упростить свой быт у меня была простая работа под боком. Если содержимое заказа появлялось в их квартирах быстро и в целости, часто оставляли чай, что не могло не радовать.

Когда ноги уже еле переставлялись от усталости, я позвонила в последнюю на сегодня дверь. За ней послышался звонкий лай и просьбы замолчать. После недолгой возни, дверь открылась. Я протянула подготовленный заранее пакет, когда почувствовала маленькие лапки на своей ноге.

– Фу, нельзя, – пробормотал парень, забирая у меня заказ.

На лице сама собой возникла улыбка из-за неожиданной встречи. Это был тот самый парень, гулявший вчера с щенком корги. Узнала, собственно, по собаке. Людей за день я видела очень много, а милых щенят корги – нет. Хотя эта вытянутая сарделька уже больше напоминала подростка.

Забавно, что раньше заказы на этот адрес мне не выпадали. Уверена, что запомнила бы этого щеночка сразу.

– Хорошего вечера, – сказала я, собираясь уходить.

– Почему вы всегда улыбаетесь? – вдруг спросил парень, когда я сделала шаг назад.

– А почему бы мне не улыбаться? – удивилась я.

Коржик поскуливал и кружился вокруг моих ног, виляя хвостом. Не понимала, как можно сдерживать положительные эмоции, живя с таким милым существом. Парень уже второй день косплеил тучу, готовую разразиться проливным ливнем и яркой грозой.

– Потому что у вас фиговая работа? – Он выглядел заинтересованным.

– Кто сказал, что у меня фиговая работа? – Я искренне возмутилась, скрестив руки на груди. – Она меня кормит и позволяет оплачивать учёбу без лишнего напряга. Значит, работа супер.

– И вам этого достаточно? – Всё не отставал он.

– Сейчас, да. Ведь невозможно достичь всего и сразу?

Пока парень хмурился, я погладила собаку без спроса и попрощалась. В таком настроении мог и не разрешить, а руки уже второй день чесались от желания сделать это. Маленькое существо бурно отреагировало на ласку, отчего мне стало невозможно хорошо на душе. Я вернулась на склад, сдала самокат с рюкзаком, закрыла смену и поплелась в соседнюю дверь. Там был магазин. В нём после десяти часто устраивали распродажу оставшейся выпечки.

Но мне не повезло. Пришлось удовлетвориться макарошками по акции. Один плюс один равно три – мой любимый вариант. С покупками пошла домой, предвкушая долгожданный отдых. Ноги гудели, в голове была каша, а часы показывали одиннадцать вечера. На счету появились деньги.

До нужной суммы осталось накопить ещё восемнадцать тысяч рублей. И всё. Каких-то восемнадцать тысяч до возвращения беззаботной жизни при условии, что у меня за компанию не порвутся и зимние ботинки. На такие траты я не готова. Проще продать почку, чем заработать на нормальную тёплую обувь в моём ритме.

Когда двери лифта открылись, увидела одного из братьев-дебоширов в тёмно-красном халате и тапочках. Под глазом зрел смачный фингал. Обычно они старались не бить в открытые места, но, судя по всему, вчера зашли за рамки.

– Это ты нам угрозу накатала? – хрипло спросил Вася.

– А это ты мне угрозу накатал? – спросила я, крепко сжав в кулаке ключи.

Без боя не дамся. Он привык решать конфликты кулаками. Мне до этого драться не приходилось, но это не значит, что я буду жертвой. Обойдётся. Пусть родителей своих травит, а не меня. И так терпение готово лопнуть в любую секунду.

– Ты вчера дверь не закрыла и нас обокрали. – Он выдохнул дым мне в лицо.

Едва сдержала позыв закашляться. Курение, конечно, убивает, но его как-то слишком медленно. Не знаю, как можно столько вредить своему здоровью и при этом крепко стоять на ногах.

– С чего ты взял, что именно я не закрыла дверь? У нас в блоке куча жильцов.

– Потому что я видел в глазок, как ты вышла. Звука закрытия замка я не услышал.

Да, стены в нашем доме были тончайшие. Настолько, что, казалось, у них чисто разделительная функция. Чем-то напоминали бумажные перегородки в японских домах. В принципе, двери были не сильно лучше. Поэтому я совсем не удивилась, что он мог это услышать.

– За мной шла Света. Вы оба когда курить ходите на балкон, не закрываете. И вообще, утром всё было на своих местах.

– А ты не сравнивай. Ведь именно после твоего опрометчивого поступка произошла кража.

– У тебя паранойя. Может, в угаре сам забыл, что что-то взял или выбросил. Или кто-то из вас, неважно. Под градусом, знаешь ли, всё плывёт в голове.

– На что ты намекаешь?! – Его ноздри страшно раздулись. Из них повалил плотный дым.

– На то, что пить меньше надо. И курить. Вредно это. А если будешь угрожать дальше, напишу жалобу в МЧС. Тогда заставят демонтировать не только ваши шкафы, но и дверь в общий коридор. И начну записывать ваши крики. Это, знаешь ли, повод для обращения в полицию. Я предупредила.

С громко колотящимся сердцем и трясущимися руками я продолжала изображать непоколебимую уверенность, хотя боялась страшно. Он выше меня на голову, крупнее, а ещё постоянно дерётся. Тем более, я понятия не имела о дозе алкоголя в его крови.

– Кабачок верни!!! – крикнул он, когда я зашла в общий коридор. Пришлось проигнорировать.

Знала, что Вася смотрит мне в спину. Поэтому демонстративно сорвала объявление с нашей двери и вошла в квартиру, громко хлопнув дверью. Оказавшись в безопасности сползла на пол, пытаясь взять себя в руки. До этого не приходилось открыто угрожать кому-то. Обычно мы просто переругивались, но сегодня всё зашло слишком далеко.

И надо же было исчезнуть именно кабачку! Я точно знала, что не брала его, потому что потом замучила бы совесть. А мне и так хватало в жизни переживаний. Но если я его не брала, то кто? У Светы на еду хватало, в однушке жили на пособия и пенсии, оставались только неработающие дебоширы и я. Не могли же они украсть сами у себя?

Пытаясь отвлечься, залезла в телефон. От уведомления нахмурилась. Кто-то перечислил чаевые после закрытия смены. Такое бывало, потому что люди не всегда сразу оценивали заказ. Удивило другое: сумма. Десять тысяч. Мне пришло десять тысяч рублей на чай. Насколько сумасшедшим человеком нужно быть, чтобы оставить на чай курьеру такие деньжищи?

Глава 4. Чай

Подскочила в шесть утра от крика:

– Вася, Вася, прекрати! А ну, перестаньте драться! Вася!!! – проскрипел старческий голос.

Дальше звуки возьни, хрипы, хлопнувшая дверь и угроза:

– Я тебя зарежу!

Всё закончилось быстрее, чем обычно. Подобное стало привычным много лет назад. Просто раньше они ссорились не так часто и не угрожали друг другу расправой. Поняв, что продолжения прямо сейчас не будет, я выдохнула, вернулась в горизонтальное положение и натянула одеяло повыше. Холодно. Старые батареи давно пора менять. Ещё мама говорила об этом, а она уехала три года назад. Но у меня не было денег на это.

Согреться и уснуть не получилось. Встала, сделала зарядку и натянула на себя все тёплые шмотки, которые могла. Странная осень. Снега нет, температура плюсовая, но солнце при этом практически не грело. Даже на улице. Или из-за туч нам был незаметен смог, скрывающий город от солнечных лучей?

Руками обхватила кружку горячего чая. От приятного тепла, разбежавшегося по телу, вздрогнула. Стало хорошо. Пододвинула табуретку к окну и уставилась на дорогой жилой комплекс.

– Вы там не мёрзнете, да? И о краже соседских кабачков, наверное, задумываться не приходится, – прошептала я, сжимая пальцами кружку.

Меня искренне возмутила претензия Васи. Я ведь всё-таки ничего не сделала. Буквально. Сдержалась, хотя очень хотела. Потому что я на это не заработала и мне никто их не предлагал. Значит, не имела права. Лучше грызть сухари из старого хлеба, чем пойти на сделку с совестью. Взгляд снова вернулся на сбежавший из Дубая дом.

Интересно, какого это, когда все проблемы решаются деньгами, а не изворотливостью? Получится ли у меня заработать столько, чтобы не бояться кариеса? Будет ли у меня когда-нибудь настоящая кухня? И собственная входная дверь? Избавлюсь ли я от соседей алкоголиков или это мой личный бич до конца времён?

Всё зависело от меня. Пока оставалось только мечтать. Вспомнился вчерашний парень, спросивший про улыбку. Вот как он мог быть таким грустным? Пусть мельком, но я видела его квартиру. Современный ремонт, простор, хорошая одежда, возможность заказать готовую еду, а не покупать макароны по акции. Что такого случилось, что на нём два дня лица не было? Сложно представить.

В субботу пар не было. А значит, впереди весь день свободен. Для оплаты учёбы осталось всего восемь тысяч. Думая об этом скрестила пальцы и прикусила язык в надежде, что не случится никакого форс-мажора.

Когда согрелась, решила прогуляться. Спать пока не хотелось. Ближе к обеду лучше выйти на смену. Как раз люди попросыпаются, в магазин привезут свежую еду и я смогу подзаработать ещё чуть-чуть. В день обычно выходило от пятисот рублей до полутора тысяч. Я обязательно проверяла в приложении примерную сумму налогов и откладывала. Не хотелось в день прихода уведомления оказаться с пустым кошельком.

Вскипятила ещё раз чайник, пока переодевалась. Коробку чёрного чая удалось отхватить по акции в прошлом месяце. Оставалось ещё много. Заварила сразу термос и положила его в рюкзак. Хорошо бы поесть, но Света точно спит, а пользоваться кухней без спроса я не рисковала. Боялась напугать или разбудить Серёжку.

Плеер занял привычное место во внутреннем кармане. Наушники в ушах ощущались, как родные. В общем коридоре валялись осколки разбитого зелёного стекла. Пахло алкоголем. Дед из квартиры дебоширов переобувался, игнорируя учинённое его сыновьями свинство. Странно, что я не слышала момента, когда бутылка разбилась. Осторожно обошла неожиданные препятствия, не здороваясь с соседом, закрыла за собой дверь и спустилась. Внизу замерла напротив объявления о сборе собственников в два часа дня.

Вчера возвращалась уставшая и умудрилась не заметить. Внизу ручкой дописано: «Сколько теперь будем платить за квартиру???». Вчиталась в текст. Обещали поднятие коммунальных платежей. На собрании планировали обсуждать шлагбаум и камеры. Я хмыкнула. Какие камеры? Тут только голубей снимать. Больше нечего.

Я расстроилась. В квитанции обещали добавить ещё несколько пунктов, что значительно ударит по кошельку. Тем более, что ни я, ни другие собственники, не видели в этом смысла.

Пришлось выйти на улицу в плохом настроении. Маленький двор, в котором помещалось не больше десяти машин, видимо, являлся крайне интересным для преступников. Да тут ходить толком негде, что они собрались охранять? Я ускорилась, желая сменить картину и, соответственно, мысли.

Зашла за угол и поплелась вдоль сбежавшего из Дубая дома. Внезапно стало радостно, что у нас точно платежи меньше, чем у них. А это уже хорошо. Пока ждала зелёный сигнал светофора, в ногу что-то врезалось. Я опустила глаза и моментально забыла о плохом настроении.

– Привет! – пропищала я малышу корги.

Тот припал на передние лапки, привлекая к себе внимание. Я вытащила наушники из ушей. Любопытный щенок явно жаждал общения с кем-то, кроме своего угрюмого хозяина. Кстати о нём. Чуть более весёлый чем обычно молодой человек стоял в паре шагов от нас и слишком внимательно смотрел на меня.

– Мне становится неловко, что он на вас постоянно налетает, – сказал он, улыбнувшись одним уголком губ.

Я широко улыбнулась в ответ. Глаза парня распахнулись, будто он не ожидал этого. Взглядом спросив разрешения, я опустилась на корточки и принялась тискать маленького зверёныша.

– Просто он чувствует родственную душу, да, малыш? – сказала я не своим, слишком писклявым, голосом.

Щенок тявкнул в ответ, активно виляя хвостом. Он подставлял то голову, то шею, то бочок, непрестанно крутясь под моими руками. Мягкий тёплый язык облизал мне пальцы. Я засмеялась от того, с каким усердием он это делал.

– Или вы ему очень понравились, – внезапно добавил парень, приблизившись.

– Может, кто знает? Я бы не отказалась от переводчика с собачьего. Интересно, о чём они думают?

Я расхохоталась, когда коржик внезапно лёг и перевернулся на спинку, подставляя животик. Его явно хорошо кормили. Это было видно невооружённым взглядом. Возможно, даже слишком хорошо.

– М-м-м, скорее всего, в этой маленькой черепушке что-то типа: гладь, гладь, бежать, облизывать, еда, еда, еда, играть, играть. Я бы удивился признакам интеллекта.

– Ну, того, что вы перечислили, вполне достаточно для счастливой четырёхлапой жизни. Да, малыш?

Щеночек повизгивал под моими руками. Вот чего мне не хватало: неприкрытой радости.

– Я Юра. Вы же Алла?

Я удивлённо подняла на него глаза. Откуда ему известно моё имя?

– В приложении было написано, – сразу оправдался он.

– Точно. – Я улыбнулась. – Зовите меня Аллочка. Приятно познакомиться. Сомневаюсь, что я сильно младше, так что если удобно, можно на ты.

Мне не нравилось полное имя. Будто это добавляло лет двадцать возраста, если не тридцать и должность в бухгалтерии. Слишком серьёзное для такого человека, как я.

– Удобно. – Он мягко улыбнулся. Такие эмоции ему шли намного больше угрюмости. – Не против прогуляться? Кажется, тебе тоже не спится.

– Не против, но ему будто бы никуда не хочется идти.

Щенок в подтверждение гавкнул и облизал мой палец.

– Рано или поздно Гэтсби надоест или ты устанешь.

– Уже устала, если честно. – Я рассмеялась собственному откровению. Гладить щенка оказалось непросто. Он слишком активно вертелся, я тупо не успевала за ним. – А почему Гэтсби?

– Это моя любимая книга, – легко ответил Юра.

Я удивилась. История специфичная. Ещё более удивительно, что выбрал её человек, живущий явно сильно лучше среднего пласта населения.

– Интересный выбор. Никогда раньше лично не встречала человека, который среди миллионов книг назовёт любимой «Великого Гэтсби».

– Ни один другой роман не вызвал во мне столько эмоций. «Великий Гэтсби» написан потрясающим языком. Неповторимо красивая книга. А развитие персонажей? Они совершают по-настоящие глупые поступки и искренне удивляются, когда их действия не приводят ни к чему хорошему. Едко, цинично, жестоко. Там никто не счастлив и это слишком сильно пересекается с реальностью.

Пламенная речь удивила. Неужели, ему никто раньше не задавал вопрос о любимой книге, раз он так распалился? Из-за размышлений забыла, что гладила щенка. Тот недовольно тявкнул.

– А по мне она была… скучной. Как можно стремиться к подобной жизни? Я никогда не понимала персонажей.

– В этом и прелесть. Чтобы разгадать истинный смысл, приходится долго и упорно ковыряться. А у тебя есть любимая книга?

Его желание познакомиться настолько ближе казалось милым. И чуть-чуть странным, как и он сам.

– Наверное, нет. Мне нравится читать, но той самой, о которой хотелось бы говорить также воодушевлённо, я ещё не встречала.

– Значит, всё впереди?

Гэтсби отстал от меня и отвлёкся на ближайший голый куст. Мы с Юрой пошли за ним, не переставая болтать о всякой ерунде. В основном обсуждали учёбу. Он закончил универ в прошлом году и теперь работал в фирме своего отца. В свои двадцать три Юра успел облететь полмира.

Рассказы о путешествиях встрепенули меня. Добавила в мысленный список пункт: «Изучить, куда можно съездить с пустым кошельком». Хотелось после получения диплома и выходом на полноценную работу увидеть что-то ещё, кроме Екатеринбурга.

– А ты совсем нигде не была? – удивился Юра.

Я рассмеялась. Как же легко удивить человека с деньгами. Потянулась во внутренний карман и выключила плеер. Кажется, сегодня музыка мне не пригодится.

– Была, конечно. В Верхней Пышме.

Расстояние между городами меньше двадцати километров. В школе нас однажды отвезли туда на экскурсию в музей военной техники. Это было впечатляюще. Сейчас можно доехать и на трамвае, но мне не очень хотелось тратить свободное время на это.

– И всё?

– И всё.

Юра о чём-то задумался. Я решила, что это отличный шанс узнать действительно интересующую меня вещь.

– Почему ты был таким грустным?

Он посмотрел на меня ещё более удивлённо.

– Ты заметила?

Я рассмеялась, из-за чего Гэтсби вздрогнул. Судя по всему, вышло слишком громко.

– Это заметил бы любой. У тебя говорящая мимика, буквально открытая книга. Что у тебя случилось?

Юра замялся. Я же, видя его помрачневшее лицо, корила себя за любопытство. Любой имел право на грусть. И, тем более, на молчаливые страдания. Он же никому не мешал своей печалью.

– Просто… Жизнь кажется пустой. Пресной. Я будто живу по написанному кем-то сценарию. Причём, с самого рождения.

Забавно, что я называла пустым суп, а он – жизнь. Учитывая, сколько у него возможностей, чтобы она стала интереснее, звучало странно.

– А что ты сделал, чтобы разукрасить её? – вырвалось из меня раньше, чем я успела подумать.

Прикусила язык. Плохой вопрос. Как будто с претензией. Мне не хотелось грубить. Обычно люди страдали не от скуки, а из-за конкретных причин.

– Разукрасить? – Он нахмурился. – Когда я пожаловался психологу, мне посоветовали завести семью или, на край, собаку.

От услышанного я опешила. Если бы мне кто-то на жалобу про безденежье посоветовал уехать на вахту, я бы громко ругалась. Понятно, разные вещи, но смысл схожий.

– То есть, хочешь сказать, ты завёл целую собаку потому, что тебе посоветовали?

Юра кивнул. Потом посмотрел на Гэтсби, увлечённо грызущего палочку. Взгляд у него был больше вопросительный, чем тёплый.

– Мне сказали, животные дарят невероятное счастье. Я легко этому поверил: видел со стороны и не раз. По факту, он милый и прикольный, но ничего такого не дарит. Что бы я ни делал. Всё равно пресно.

Мои брови удивлённо поползли на лоб. Такого я точно не ожидала услышать. «Вот у людей проблемы», – подумала, пытаясь не дать эмоциям отразиться на лице.

– Мне сложно это понять, – призналась честно. – Гэтсби прекрасный пёс. Не имею представления, как он может не дарить счастье одним своим присутствием в жизни. Возможно, у тебя депрессия? Что говорит терапевт?

– Ничего толком не говорит. Это бесит.

– Может, нужно сменить психолога? Раз результата от ваших сеансов нет?

Говорить о подобном дико. Среди моих знакомых ни у кого не было денег на психолога. Но я слышала, что терапия многим помогала.

– Это уже пятый, – печально признался Юра.

Замолчали. В попытке хоть как-то исправить заварившуюся грустную кашу, достала термос.

– Иногда для решения проблем достаточно кружки горячего чая. Не против попробовать мой метод?

Он уставился на термос так, будто никогда такого не видел. Карие глаза прищурились, но Юра кивнул, молчаливо соглашаясь. Мы сели на скамейку, я раскрутила крышку, чтобы добыть вторую кружку, и разлила чай. Он получился сладким и крепким. Ровно таким, как мне всегда нравилось.

Юра сделал осторожный глоток, а потом круглыми глазами посмотрел на меня. Теперь пришёл мой черёд хмуриться.

– Чай с сахаром? – почти с ужасом спросил Юра.

Я расхохоталась от неподдельного страха на его лице. Коржик радостно запрыгал вокруг.

– Ага, а что, в твоём мире сахар под запретом?

– Нет, но… Это же вредно. – Юра почему-то покраснел.

– Не вреднее, чем хандрить в одиночестве. И вообще, хороший чай решил больше проблем, чем антидепрессанты. Но если противно, не пей.

Юра с сомнением крутил крышку от термоса, будто борясь с желанием выплеснуть его содержимое на землю. Потом, приняв волевое решение, поднёс его к губам и сделал маленький глоток. Потом ещё и ещё. В итоге, пришлось доливать. Дважды.

– И правда. Стало лучше, – признался он, едва заметно смутившись.

– Ну, вот. Теперь ты знаешь, что в моменты хандры нужно положить в чашку ложку сахара.

Он кивнул и сделал ещё один глоток. Мы оба смотрели на Гэтсби. Малыш лежал на брусчатке и увлечённо грыз палку. Это уже третья, умудрившаяся заинтересовать его за последние двадцать минут. Я почесала его между ушами, не сдерживая улыбки. Юра тоже потянулся к нему. На долю секунды в карих глазах что-то сверкнуло, когда мягкий розовый язык лизнул длинные тонкие пальцы. Кажется, между хозяином и питомцем только что изменились отношения. Я улыбнулась и отвела взгляд, оставляя таким образом их наедине.

Хорошее утро. Неожиданно тёплое, несмотря на ветер и серое небо без солнца. Чай приятной тяжестью осел в желудке. Скоро проснётся Света, и я смогу сварить себе макарон.

Глава 5. Собрание

Перед работой поесть не получилось. Решила устроить набег на кухню Светы после собрания жильцов. Сегодня доставку встречали сонные люди в халатах и пижамах. От обычной идеальности не было и следа. Приятно осознавать, что несмотря на разные проблемы, мы все всё равно походили друг на друга.

Вот женщина в чёрном шёлковом халате. Я видела её много раз. В будни она больше напоминала супер-модель, а сейчас передо мной стояла уставшая мама двоих детей. Те носились по квартире также, как носились бы в любой другой. Или мужчина в спортивном костюме, в будни не расстающийся с белой рубашкой. Вокруг его ног вилась кошка и мяукала, требуя ласки. Рыжий поступал также, когда хотел внимания.

На собрании жильцов представители УК отмечали нас по списку. Света с Серёжкой в коляске стояла рядом.

– Нужно заняться облагораживанием территории, – объявили главную тему сбора.

– Мы ежемесячно платим по всем квитанциям. В чём вопрос? – спросил кто-то из собственников.

Стыдно признать, но я почти никого из присутствующих не знала. Мама говорила, раньше все жители дома знали друг друга по фамилии, имени и отчеству. Многие дружили, выручали в сложных ситуациях, одалживали сахар и муку. Сейчас же всё совсем иначе.

– В последнее время стали поступать жалобы на ваш дом. Он выделяется среди всего района. Самый тёмный, грязный и страшный. Со стороны кажется, скоро развалится.

– Дайте угадаю, жалобы поступают из ЖК напротив? – недовольно спросила Света.

Меня бы это не удивило. Люди заплатили бешеные деньги за лучшую жизнь, а в итоге вынуждены смотреть на нашу развалину. До аварийного состояния дому далеко, поэтому о сносе и речи ни шло. Как и о капитальном ремонте в ближайшее время.

– В том числе, но не в этом суть. Мы предлагаем собрать на небольшое облагораживание…

Дальше я не слушала. Знала, остальные будут против, поэтому можно было не вникать. Света же активно участвовала в разговоре. Камеры и шлагбаумы обсудили в конце. Закончилось всё через час. Желудок к тому времени почти прилип к позвоночнику. Я жутко хотела есть. Все мысли занимали макарошки, лежавшие в ящике на кухне.

Когда все расходились, пришлось стоять очередь к лифту. На свой законный двенадцатый этаж поднимались с дебоширами. Те недовольно на нас косились, мы отвечали тем же. Так и хотелось спросить, когда они уже закончат свои разборки, но новый конфликт разжигать нежелательно.

В итоге молча разошлись по квартирам. Дебоширы даже хлопнули дверью. Будто не они были главной проблемой блока, а мы.

– Можно воспользоваться плитой? – спросила я, пока Света разувала Серёжку.

– Конечно, это же наша общая кухня, забыла?

– Ну, она находится на твоей территории.

– Как и ванная. Мы уже много раз это обсуждали. Ты имеешь право ходить в ванную и кухню, когда нужно. Поделили всё для удобства. По факту, эти помещения общие.

Я закатила глаза и пошла за макаронами. Света недавно отремонтировала свою часть квартиры, несмотря на декрет. Даже кухню с ванной, несмотря на то, что я ими пользовалась на равных с ней правах. Она танцовщица гоу-гоу. В клубе выступала три-четыре раза в неделю. С Серёжкой в эти вечера сидела её дальняя родственница, Ольга Владимировна. У нас с ней отношения не очень клеились с детства, поэтому в такие вечера я старалась не пересекаться с ней.

Серёжка рисовал лёжа на мягком ковре. Я тоже с ним иногда сидела, если больше было некому. За это Света платила. Немного, обычно около тысячи рублей. Из-за неполной рабочей недели она получала меньше обычного и сокрушалась из-за этого.

– Что с очередью в садик? – спросила я, ставя кастрюлю на плиту.

– Пока что садик – это дом. – Света вздохнула, разглядывая себя в зеркало.

Она постоянно выискивала следы старения. Боялась попасть в неликвид раньше, чем заработает Серёжке на учёбу, квартиру и машину. За себя не переживала, говорила, всегда успеет поработать и продавщицей, и курьером. Главное, чтобы у Серёжки всё было хорошо.

Выглядела Света потрясающе. Никто бы не поверил, что она живёт в подобном доме. Но ей профессия диктовала следить за собой. Русые длинные шелковистые волосы, большие голубые глаза, идеально ровная кожа, аккуратный маникюр, подтянутое тело. Серёжка, кстати, ходил с ней на тренировки. Ему там даже организовали небольшой детский уголок.

– У тебя как в универе? – спросила она, пока доставала из косметички баночки с разнообразными кремами.

– Всё хорошо. Учимся потихоньку. Жду, когда смогу применить знания по назначению.

Нормальная работа с фиксированным графиком. Такая, где после шести ты свободен, словно ветер. А ещё на карту два раза в месяц капает зарплата. И не надо откладывать самостоятельно на налоги. А ещё если заболеешь, не помрёшь с голоду – всё равно придут какие-никакие деньги.

– А со Стёпой что? Когда вы уже признаете очевидное и начнёте встречаться?

Я рассмеялась. Почему-то все вокруг считали нас идеальной парой. Даже его родители.

– Чтобы встречаться с кем-то, нужно испытывать к нему чувства. У нас со Стёпой платонические отношения. Настоящая дружба, то есть.

– Ну и дураки. – Света фыркнула. – Могли построить крепкую семью, основанную на многолетней дружбе. Никаких сюрпризов, всё понятно и предсказуемо. Это же сказка!

Для Светы стабильный партнёр был больной темой. Её бывший парень и по совместительству отец Серёжки сидел в тюрьме. Избиения, пьянки, драки, крики – мы постоянно жили в страхе. Я до сих пор боялась, что он скоро вернётся. Ему, вроде, недолго сидеть осталось.

Света же уверяла, что не пустит его на порог. У неё только жизнь наладилась. Сломанное ребро заживало долго. Именно в тот вечер его забрали, пробили пальчики и оказалось, что он уже был в базе и проходил по делу о воровстве.

Мы задышали свободно. Больше не приходилось прятать Серёжку, пока его родители устраивали разборки. Я больше не пользовалась пятью замками на обычной хлипкой двери и реже брала с собой что-то для защиты. Полиция исчезла с быстрого набора. Будущее стало казаться светлее.

Наша квартира в годы жизни здесь Олега мало отличалась от дебоширов. Поэтому раньше мы особо и не возмущались на них. Сами мешали всем и вся. Возможно, поэтому и не замечали их криков и драк.

– Сказка, это когда смотришь кому-то в глаза и не можешь отвернуться. Когда бабочки в животе и всё время думаешь только об одном: скорей бы встретиться! Со Стёпой такого никогда не было и не может быть.

– Это сейчас так кажется, пока ты молодая. Вот увидишь, пройдут годы и ты поймёшь, какой дурочкой была.

Макароны сварились. Я прибралась, попрощалась и пошла на свою часть квартиры есть. От предвкушения скорого обеда во рту собралась слюна. В комнате села за рабочий стол, который недавно поставила возле батареи, чтобы можно было смотреть на лучшую жизнь, занимаясь делами и греясь.

Включила музыку в наушниках. Привыкла к этому ещё когда со мной жила мама. Так мы создавали эффект уединения на тесных квадратах. Накалывая макарошки вилкой, смотрела на серое небо и красивые дома. Вспомнила жалобы управляющей компании. В телефоне залезла в карты, чтобы посмотреть отзывы.

«Снесите кто-нибудь это убожество», «А можно завесить картинкой или баннером или чем угодно вообще, чтобы мы этого не видели?», «Купил дорогущую квартиру, обещали вид на парк. В итоге вид на нищих». От прочитанного поморщилась. Была лучшего мнения об этих ребятах.

Только хотела заблокировать телефон, как пришло уведомление о новом сообщении. Открыла мессенджер.

Печальный Юра: «Гэтсби снова хочет гулять. Что делаешь?»

На лице почему-то появилась улыбка. Можно ли это считать намёком на встречу? Я посмотрела на улицу и поёжилась. Деревья так сильно раскачивались на ветру, что всё желание выйти из дома мгновенно исчезло.

Хохотушка: «Ем, хорошей вам прогулки».

Когда мы расходились с утра, Юра попросил у меня номер. Я дала, хотя сомневалась, что у нас получится нормально общаться. Слишком разная жизнь и проблемы. Один раз было весело, но вряд ли получится также, если повторить. Тем более после прочитанных отзывов. Вполне возможно, что один из них принадлежал ему.

Печальный Юра: «Приятного аппетита. Что на обед?»

Подняла тарелку повыше и сфотографировала так, чтобы было видно его дом. Отправила в чат. Сообщение моментально оказалось прочитанным.

Печальный Юра: «Пустые макароны? Ты ими наешься?»

Печальный Юра: «О, ты живёшь в том страшном доме».

Печальный Юра: «Тогда, получается, мы почти соседи?»

Хохотушка: «Конечно, наемся. Я положила себе большую порцию».

Немного подумала, глядя на неприятные слова и отправила ещё одно сообщение.

Хохотушка: «Сам ты страшный. Нормальный дом. Никто не виноват, что из-за близкого соседства слишком сильно бросается в глаза разница между богатыми и бедными. Вот вы и нервничаете».

Печальный Юра: «Я из-за него никогда не нервничал. Но капитальный ремонт так и просится».

Хохотушка: «Придётся терпеть и смотреть на него до 2035 года. Там наша очередь подойдёт как раз».

Печальный Юра: «Могу я соблазнить тебя приглашением на нормальный ужин? Почти бесплатный. Тебе придётся улыбаться и смеяться, чтобы расплатиться».

Я покраснела. Стало похоже на флирт, хотя утром мы общались ровно, без всяких намёков. Хотя, может он так предлагал дружить. Стёпа же меня кормил все эти годы. Правда, до этого мы долго общались и узнавали друг друга получше.

Хохотушка: «У меня будет нормальный ужин, я много макарон сварила. Могу тебя ими накормить».

Печальный Юра: «Звучит почти заманчиво».

Хохотушка: «И кто кого соблазняет?»

В ответ пришло фото Гэтсби. Он грыз… олений рог? Такого я никогда не видела. Даже игрушки для собак у богатых совсем другие.

Печальный Юра: «Приду на макароны вечером, если к тебе можно с Гэтсби. Пока боюсь оставлять его одного надолго. Даже на удалёнку перешёл ради этого».

Хохотушка: «Против Гэтсби ничего не имею. Приходи в семь. Первый подъезд. Напишешь, когда подойдёшь, тогда скажу номер квартиры».

Печальный Юра: «Пока что не заслужил, да?»

Хохотушка: «Почти уверена, что сольёшься. А если так, то не хочу деанониться. Мой дом – моя крепость».

Печальный Юра: «Теперь приду из принципа. И съем все твои макароны».

На угрозу посмеялась. Пожелала ему удачи. Предложила сварить сразу все три пачки. Сама же быстро доела, выключила музыку и открыла ноутбук. Нужно было успеть за пару часов попробовать сделать домашку по бухгалтерскому учёту, а то я от одной мысли о ней начинала нервно чесаться.

Глава 6. Макароны

Степашка: «Что там с дебетом у тебя? Почему у нас цифры разные?»

Стёпа помогал дистанционно. Я просила не скидывать готовое решение, только ответ. Хотела попробовать разобраться самостоятельно хоть с чем-то, пока знания, полученные на паре, не улетучились из головы.

С бухгалтерским учётом справиться намного проще. На меня хотя бы не давил мысленный взор Валентина Семёновича, препода по учёту и анализу. Тот единственный из преподавательского состава не верил в меня и всегда находился где-то поблизости чтобы подловить на списывании. С его домашкой мне сразу хотелось забраться под стол или сбежать на работу.

Хохотушка: «Не понимаю. Я всё сложила, а у меня разница в тридцать тысяч. Как так могло получиться?»

Степашка: «Не могу помочь, если не вижу твоего решения. Покажи, что там насчитала, прям распиши мне по пунктам».

Я злилась, когда выписывала в третий раз все цифры. Результат оставался прежним. Сделала фото, отправила Стёпе. Ответ пришёл меньше, чем через минуту.

Степашка: «Как ты умудрилась пропустить строчку «Запасы»?))))»

Я нахмурилась, открыла файл со сканом задания, потом посмотрела ещё раз на записи. И правда. В строке запасы была ровно та сумма, которой мне не хватало. Но я смотрела на неё раз десять! И проверяла всё неоднократно.

Хохотушка: «Она появилась только после того, как ты о ней сказал. До этого строки «Запасы» не существовало в реальности».

Степашка: «))))))))»

Хохотушка: «Смейся, смейся. Помни, гуманитарных заданий у нас больше, чем математических».

Степашка: «Раскаиваюсь. В понедельник с меня шаньга. Устроит в качестве извинения?»

Хохотушка: «Посмотрим на твоё поведение завтра, когда будешь помогать мне снова».

Степашка: «Договорились, если что, приезжай ко мне, позанимаемся. Мама испечёт твой любимый яблочный пирог».

Хохотушка: «Приеду ради пирога, но не ради расчётов».

Степашка: «Оке, тогда предупрежу её».

Я улыбнулась и вернулась к домашке. Дальше дело пошло, как по маслу. Когда поставила последнюю точку, пришло новое уведомление. Вовремя, будто стоял под дверями и ждал, пока я закончу. Открыла диалог и сразу увидела фотографию своей подъездной двери.

Печальный Юра: «Так. Я здесь. С тебя номер квартиры».

Хохотушка: «Квартира 105, 12 этаж».

Домофон сразу зазвонил. Я побежала к нему. Со Светой в коридоре оказались одновременно. Я едва успела схватить трубку первой. Не слушая сразу открыла дверь.

– Стёпа пришёл? – спросила Света, вытирая руки о футболку.

– Нет, не он.

Глаза Светы округлились, когда я внезапно покраснела. Отмахнувшись от неё, втиснулась в тапочки и побежала через общий коридор к двери на площадку с лифтом. Тяжёлые разрисованные двери открылись меньше, чем через минуту. Сначала выскочил Гэтсби, следом показался Юра с портфелем.

– Привет! – запищала я, опускаясь к коржику, чтобы погладить.

– Привет, – ответил за них обоих Юра.

Я подняла на него взгляд и засмеялась от растерянного выражения лица. Он смотрел за мою спину на коридор, завешанный чужой одеждой. Её так и не сняли, хотя она явно высохла.

– Проходи, мне нужно дверь за вами закрыть.

Он подхватил Гэтсби на руки, прошёл внутрь и остановился в шаге от меня. Я повернула замок и зажмурилась, когда в квартире дебоширов что-то разбилось, а потом кто-то заорал. Как назло, дети из однушки тоже решили побегать с громким топотом именно сейчас. Их дедушка говорил что-то нечленораздельное, как пьяный. Но он мог говорить только так. При этом, очень громко.

Я кивнула на конец коридора и пошла к квартире. Юра послушно плёлся следом, ничего не говоря. В квартире нас встретила Света, делающая вид, что чистит сапоги, которые и так были идеально чистыми.

– О, привет! – Она выпрямилась и протянула руку Юре. Тот пожал её, перехватив коржика. – Я Света, соседка Аллочки.

– Юра, – представился он в ответ.

– Кто ты, Юра?

Я поперхнулась и замахала руками, спроваживая Свету в её часть квартиры. Она картинно надула губы, но блестящие озорством глаза явно говорили о том, что это не конец разговора. Юра поставил Гэтсби на пол и стащил кроссовки. На наш не самый чистый пол впервые в жизни ступили идеально белые носки. Недолго им такими оставаться.

– Проходите, – сказала я, заходя в свой коридор.

Гэтсби уже унёсся в комнату. Юра зашёл следом, с любопытством оглядываясь. Потёртые местами голубые обои, шкаф до самого потолка и три двери – вот и вся нехитрая обстановка своеобразного коридора. Юра позвал Гэтсби, будто опомнившись.

– Где я могу помыть ему лапы? Мы погуляли, чтобы он тут сюрпризов не устроил.

Я показала на дверь возле комнаты. Юра кивнул и прошёл туда, никак не комментируя явно впечатлившую его обстановку. Там мне было маловато места. Высокому широкоплечему Юре должно быть максимально неудобно, но он стойко держал комментарии при себе. Послышался звук воды, потом тихая ругань. Я улыбнулась. Настроить адекватную температуру с первого раза не получалось ни у кого.

– Сидеть, подожди, я тебя вытру. – Послышался глухой голос за дверью туалета.

Я погрела макароны и принесла их в комнату. Не хотела заставлять Юру сидеть на кухне, потому что для Гэтсби там совсем не будет места. А я сомневалась, что они часто разлучались даже на пару метров.

Наконец, послышалось цоканье когтей. Коржик залетел в комнату с игрушкой в зубах. Юра, продолжая осматриваться, зашёл следом и сел на пустой стул возле меня. Он пробежался по нехитрой обстановке: всё те же голубые обои, крашенный пол, раскладной коричневый диван, стол, стул, табуретка, тумбочка, принтер и ноутбук. Дешёвые гирлянды выключены, включала я их строго в случае исключительно гадкого настроения, чтобы не увеличивать счета за электричество.

– Я понял, ты последователь минимализма, – наконец изрёк он свой вывод.

От моего смеха Гэтсби подпрыгнул. Я придвинула к Юре тарелку, в которую он и без того скептически смотрел.

– Конечно, мне просто не нравится вытирать пыль с кучи предметов, – с готовностью подтвердила я, не собираясь делиться подробностями своей жизни так скоро.

– И как ты пришла к тому, что пустые макароны – это вкусно? – спросил он, накалывая их на вилку.

– Экспериментирую, подумываю стать вегетарианцем.

Забавно, что ему даже в голову не пришла настоящая причина. Отсутствие денег на настоящее мясо людям с полным кошельком казалось чем-то невероятным. Иногда я покупала фрукты и овощи, чтобы не заболеть цингой (этим пугали в интернете). Но, разумеется, когда не нужно было жёстко копить, я питалась почти нормально.

– Интересный подход.

Первые пару вилок жевались молча. Гэтсби лежал у нас в ногах. Я смотрела на Юру прикидывая, как долго он продержится. Макароны хоть и варились в солёной воде, но масла у меня не было. Растительное портило вкус, поэтому они реально пустые.

– Давно одна живёшь? – снова заговорил он.

– Третий год уже. – Я медленно жевала. – А ты?

– Пять лет.

Разговор не клеился. На улице всё казалось проще. Не понимала, зачем позвала к себе, по сути, незнакомца. Ещё больший вопрос – почему он согласился? Юра не походил на искателя приключений и, тем более, даже близко не напоминал легкомысленного незнакомца

– Странно всё это.

– Согласен. Но забавно.

Забавно – это его не печальное лицо. И то, только из-за условий, в которых он при этом находился. Будто где-то в глубине души Юра был бедным и теперь наконец-то почувствовал себя в своей тарелке.

– Для тебя это что-то вроде развлечения?

– Можно и так сказать. Своеобразное колесо обозрения.

Я не поняла, шутил Юра или говорил серьёзно. В любом случае, получилось не смешно. Многие могли бы обидеться от подобного сравнения. Мне же было безразлично. Я точно не стеснялась условий, в которых жила.

– В парке аттракционов платят либо за вход, либо за сеанс.

– Вот как? – Тёмная бровь насмешливо приподнялась. – Чем берёшь оплату?

Разговор снова свернул куда-то не туда. Я напряглась, не понимая, флирт это или странное поведение парня, впервые оказавшегося у меня в гостях. Возможно, мы оба понятия не имели, что делаем и зачем.

– Весёлыми историями, – съехала с темы я.

Юра заметно поник, но быстро приободрился. Он зашарил рукой за спиной и потянул портфель на себя.

– Таких у меня мало. Зато я принёс с собой сладости. – С этими словами он полез в рюкзак.

Гэтсби подскочил, заметив движение хозяина. Он подбежал к Юре. Ему вручили маленький плед с нарисованными лапками. Коржик взял его в зубы и оттащил в угол, где быстро соорудил себе что-то наподобие гнезда. Юра поставил небольшую миску рядом с ним и налил в неё воды из бутылки.

Несмотря на неоднозначные мысли о приобретении собаки, Юра старался заботиться о Гэтсби. Это было хорошо заметно. И умиляло. Мало кто так относился к питомцам, даже если искренне обожал их.

Закончив с собакой, Юра вернулся на стул всё с тем же портфелем. Оттуда достал какие-то непонятные батончики. Я взяла один в руки и скривилась. Протеиновые. Невкусные и гадкие.

– Так и думал. – Юра кивнул. – Значит, всё выбрал правильно.

– В каком смысле?

Его телефон завибрировал. Юра не глядя сбросил звонок и положил телефон в карман. Движение выглядело обыденным, да и он вёл себя нормально, но всё равно было странно.

– Я ужинал безвкусными макаронами, а ты будешь пить чай с несладким сладким. Такая у нас взаимоневыгодная дружба.

– Тут ты и ошибся. – Я хмыкнула. – Для меня любая бесплатная еда приемлемая. Тебе такое и не снилось.

– Значит, против дружбы ты ничего не имеешь?

Почему-то я смутилась. Как-то слишком внимательно на меня смотрел Юра. Но решила покачать головой. Дружба, так дружба. Тем более, что снова на пути попался человек, выгуливающий собаку, пусть и свою. И, кажется, готовый меня подкармливать. Но сценарий дружбы со Стёпой повторять не хотелось. Он мой лучший друг, второго мне не надо.

Мы вместе сходили на кухню, где молча рассматривали огни из окна в ожидании пока вскипит чайник. Юра стоял так близко, что я чувствовала его запах и тепло. Странно, что мозг отмечал подобные вещи. Приятный одеколон совсем не раздражал. Напротив, разжигал желание подойти поближе и вдохнуть поглубже.

Из трёх кружек Юра выбрал самую большую и попросил нам обоим не класть сахара. Мне не нравился несладкий чай, но он настаивал. Юра разложил перед нами на столе батончики в неяркой упаковке и рассказал, какие лучше, какие хуже. Предложил устроить соревнование: шутим по очереди, кто смеётся, ест невкусную. Я скептично щурилась. Сомневалась, что в этой куче разноцветных обёрток найдётся хоть одна съедобная.

– Странное предложение. Лучше бы согласился на весёлые истории.

Однажды я повелась на рекламу и потратила целых сто рублей на один малюсенький батончик. Было ли это вкусно? Нет. Приемлемо? Нет! Я выбросила батончик вместе с той частью, которую успела откусить. Это несъедобно.

– Не знаю, что ещё лучше шуток помогает быстро подружиться.

– И насколько быстро ты хочешь подружиться?

Юра хитро прищурился, потом выпрямился и победно глянул на меня.

– Как называют корги те, кто не знаком с породой? – Он чуть наклонился ко мне.

– И как же? – Я подалась вперёд.

Мы смотрели друг другу прямо в глазах, почти соприкасаясь носами. Я подумала, так он хочет усилить мои эмоции от окончания шутки, поэтому почти не смущалась.

– Жирная лиса, – довольно закончил Юра.

Очень не хватало звука сверчков на фоне. Я смотрела на него круглыми глазами и не понимала, кто мог решить, что это смешно. Возможно, дело в формулировке или интонации, но я сомневалась. Юра нахмурился.

– Кажется, это будет дольше, чем я рассчитывал, – снова печально выдал он и отодвинулся.

– Не расстраивайся, иногда люди просто не совпадают в чувстве юмора, – соврала я, похлопав его по плечу.

Оказалось, Юра вообще не умеет шутить. Даже то, что по определению должно веселить, у него получалось очень не очень. Справедливости ради, пару раз я засмеялась. Больше от абсурда, но всё же. Шутки уровня: «русалка села на шпагат» были смешными лет двадцать назад. Я не понимала, где он нахватался всего этого.

С моих же шуток он смеялся, даже если пытался этого не делать. Разумеется, я старалась поднять Юре настроение, потому что видела, как сильно он нуждался в отвлечении от внутренних переживаний. Это было написано у него на лбу: «Умоляю, спасите, иначе утону в пучине печали».

– Менеджер – это человек, способный два дня рассказывать, как сделать чью-то работу за десять минут, – вспомнила я самую популярную фразу с потока.

Подобные высказывания часто звучали на парах, поэтому я решила, что это смешно. Но Юра даже не улыбнулся. Впервые в моей жизни кто-то не засмеялся, несмотря на все мои старания.

– Фу, Юра, я заражаюсь. – Я откинулась, опершись спиной на стену. – Срочно нужно исправлять ситуацию.

– Нет, это могло быть смешным, если бы не было правдой. Дело в том, что ты ещё не в курсе.

В итоге допоздна просидели за рассказами о работе: о реальных менеджерах, их работе и результатах. Я вставляла советы из учебников, Юра в ответ смеялся, объясняя, почему это может не сработать. Он находился в офисе отца с детства и многое видел своими глазами, общался с большей частью сотрудников и прекрасно понимал, что может сработать, а где можно даже не пытаться.

Весь мой мир разрушился после его комментариев. Я думала, что выпущусь готовым к бою специалистом, на деле же всё оказалось иначе. Видя мой испуг, Юра пытался меня успокоить, но у него это получалось также плохо, как и шутить. В конце-концов он поднял спящего щенка и впихнул мне его в руки. Полегчало моментально.

Помогала и улыбка сидящего рядом человека. Юра склонил голову, разглядывая меня в полумраке. Он казался милым, хорошим и по-своему добрым. Интересным. Образованным. Красивым, очень. Впервые в жизни я не могла первой отвести от кого-то взгляда. И это пугало.

Глава 7. Яблочный пирог

Настроение после субботы неоднозначное. Ворочалась в кровати до трех часов ночи. Думала о Юре. Не понимала, как к нему относиться. Сомневалась, что у нас получится дружить. Из общего у нас только симпатия к Гэтсби. А на этом далеко не уедешь. Но при этом почему-то не казалось, что общение сойдёт на нет само по себе.

В моменты неловкого молчания мы по очереди вбрасывали вопросы или темы, будто пытаясь продраться через неудобные ощущения. Он ушёл только в одиннадцатом часу, когда Гэтсби попросился гулять. Всё это время мы просидели на жестких шатающихся табуретках. Я даже не предложила пересесть на диван, хотя тот явно намного удобнее. По крайней мере, мягче.

Юра не жаловался. Шутить у него получалось не очень хорошо, поэтому отдуваться пришлось мне. Оказалось, всего лишь нужно было не использовать шутки про менеджмент. Юра воспринимал их слишком серьёзно, будто угрозу. Он мало походил на весельчака. Больше на типичного загадочного парня из подростковых сериалов. Причём, и поведением, и внешним видом.

Мы болтали весь вечер, но практически не узнали друг друга. Как такое возможно? Понятия не имела. Мы перескакивали с тему на тему, глубоко ни во что не погружаясь. Кроме менеджмента.

Юра сказал, у него скоро двухнедельный отпуск. Решил никуда не ехать, потому что ничего не хочет. Ничего не радует. Ничего неинтересно. Пресно. Скучно. Я же его не понимала. Как и он меня. При этом он звал погулять с Гэтсби, когда тот попросился на улицу, а я отказалась, хотя хотела пойти.

Света мучила меня ещё час. Мы перешёптывались у неё на кухне: она забрасывала меня вопросами, а я от них отбивалась. Её интересовали драмы, потому что свои она заводить в ближайшие годы не собиралась. Я тоже. У меня были другие приоритеты.

Мама ещё в двенадцать лет провела со мной серьёзный взрослый разговор. Она объяснила, что против мальчиков в таком юном возрасте. Что ко всему нужно подходить осознанно. Что партнёра важно выбирать с умом, которого ещё много лет у меня не будет.

Видя, как сильно её это тревожит, я избегала мальчиков. А если и нет, то поддерживала исключительно дружеское общение. Прошли годы, даже мама уже давно уехала, а я переступить через заложенные установки так и не смогла. Или не хотела. По крайней мере, после того самого разговора у меня ни разу не возникало желания с кем-то сблизиться в романтическом плане.

Никаких мурашек от чьего-то смеха, бабочек в животе, невозможности отвести взгляда, желания проводить больше времени вместе – я не чувствовала всего того, о чём писали в книгах или показывали в сериалах до прошлого вечера. Но всё равно сближаться с кем-то после предательства единственного важного человека попросту страшно.

В раздумьях доехала до Стёпы. Он открыл дверь в красных клетчатых штанах и белой футболке. Я хохотнула, оценив наряд.

– Разве уже декабрь?

Он закатил глаза и впустил меня в дом. В нос сразу ударил неповторимый запах свежеиспечённого яблочного пирога. Рот наполнился слюной, а живот заурчал в предвкушении. Выпечка Елены Дмитриевны всегда была на высоте.

– Мыть руки и за стол! – крикнула она из кухни.

Толкаясь, мы со Стёпой пошли в ванную, где продолжили бодаться, пытаясь помыть руки на скорость. Иногда казалось, мы как брат с сестрой. Я всегда хотела, чтобы у меня был кто-то ещё, кроме мамы. Хотя, по сути, теперь у меня и её не было. А возможно и до этого тоже, об этом мне уже никогда не узнать.

Мы жили бедно, но неплохо. В плане, она плотно занималась воспитанием, никогда не пропускала родительских собраний, регулярно водила ко всем врачам. Мама готовила, убирала, покупала мне одежду и обувь. Я всё думала, у неё маленькая зарплата, поэтому нам иногда приходилось туго. А она в это время откладывала деньги на свою большую мечту. Мама хотела жить в столице, работать в какой-нибудь крутой современной фирме и собирать восхищённые взгляды. Ей было всего тридцать семь, когда мы виделись в последний раз.

Уже потом я узнала, что она занимала хорошую должность, но экономила каждую копейку, даже на себе. У неё никогда не было по-настоящему приличной одежды или украшений. Зато мама точно оплачивала себе курсы по повышению квалификации: я не раз видела её за учебниками на кухне.

Она и просидела там восемнадцать лет, игнорируя неудобную табуретку под собой. Постоянно что-то читала, считала и смотрела в окно. Казалось, она намеренно заперла себя в клетке. Оказалось, что не казалось.

Про папу мама никогда не говорила. Я понятия не имела, кто он и где находится. Может, давно умер. К тому же не знала, говорила ли ему мама обо мне. Зная её, скорее всего, нет. По крайней мере, я надеялась, что он просто не знал, а не забил на меня ещё до рождения.

Я вздрогнула от резкого звука. Стёпа стукнул по краю пустой кружки ложкой. Тяжёлые мысли мгновенно развеялись.

– Ты чего? – я уставилась на него.

– Ты застыла. Стеклянная какая-то стала. Решил, нужен проводник для возвращения в реальность.

– И правда, Аллочка, почему ты сегодня такая хмурая? Случилось чего? – подхватила Елена Дмитриевна, не отвлекаясь от своих дел.

Я улыбнулась. Эта семья относилась ко мне слишком хорошо. Я не понимала причины, но не хотела разбираться. Решила плыть по течению и наслаждаться их компанией столько, сколько получится.

– Познакомилась с одним парнем…

– Да ладно?! – Серо-зелёные глаза друга округлились от искреннего удивления.

– Наконец-то! – Всплеснула руками Елена Дмитриевна. – Рассказывай!

Перед носом появился пузатый чайник в цветочек. Из тонкого носика клубился пар. В этом доме не признавали чайные пакетики. Стёпа соглашался на них только в универе, потому что выбора не было. Даже у меня в гостях предпочитал пить воду.

– По сути, рассказывать нечего. Познакомились из-за его собаки, поболтали. Погуляли. В целом, на этом всё.

– И? Он уже позвал тебя куда-то?

Я покачала головой. Сомневалась, что согласилась бы несмотря на очевидную симпатию, которую я чувствовала. Меня настораживало его странное поведение по отношению ко мне, да и к жизни в целом. Юра интересный, но какой-то чересчур замороченный. И угрюмый. И шутит плохо.

– Сама позвони, – предложил Стёпа, разливая чай по кружкам.

– Я? Куда?

– Куда угодно. Не обязательно предлагать вариант. Возьми и напиши: не хочешь куда-нибудь сходить? Пусть думает сам. Но показать твой положительный настрой на общение важно. Парни давно устали от игры в завоевание. Покажи, что тебе это тоже интересно.

– А как понять, что правда интересно? – спросила я и покраснела, от двух удивлённых лиц.

– Обычно сразу понятно, интересно или нет. – Елена Дмитриевна разложила пирог по тарелкам.

– Знаешь, ну, банальности может скажу. – Стёпа замялся. – Обычно ты постоянно думаешь о человеке, хотя, вроде, ничего о нём не знаешь. Гадаешь, чем занят, что у него на уме, почему у него то или иное настроение. Прогоняешь по кругу моменты с ним.

На тёмную кучерявую макушку легла рука и потрепала его по голове. Стёпа ещё сильнее смутился.

– Всё время забываю, какой ты романтик, – сказала Елена Дмитриевна. – Вы пирог-то ешьте. Дела сердечные могут подождать десять минут, а вот пирог за это время окончательно остынет.

Я рассмеялась, берясь за вилку. Стёпа уже забросил первый кусок в рот и зажмурился от удовольствия. Я поспешила за ним, боясь, что ему больше достанется. Не так часто ради меня пекли пироги. На самом деле, никто никогда не пёк для меня пироги, пока на пути не встретилась эта прекрасная семья.

Еле сдержала стон. Очень вкусно. Так вкусно, что хотелось жевать даже вилку. Не знаю, как у мамы Стёпа получается настолько потрясающе готовить пироги. В пекарнях и кондитерских результат намного хуже. Возможно, призвание Елены Дмитриевны в этом мире заниматься выпечкой? Тогда жаль, что она работала парикмахером. К слову, она же меня и стригла. Бесплатно.

Мы болтали на отвлечённые темы, подкладывали друг другу в тарелки новые кусочки, когда прошлая порция заканчивалась, по очереди разливали чай и много смеялись. Не хватало только папы Стёпы, но он в командировке в Москве, из которой вернётся только к концу следующей недели.

Я любила всю их семью. А они в ответ всегда мне радовались. Елена Дмитриевна дарила мне подарочки, звала на ужины, в кино со всеми и даже в кафе. Иногда казалось, если бы не эта чудесная добродушная семья, я бы попросту сошла с ума от отчаяния, но воспоминания о них даже в самый промозглый день помогали держаться на плаву.

Стёпа жаловался на Ладу, которая с каждым месяцем становилась всё вреднее. Такса старела и отказывалась гулять быстро. Ей нравилось много времени проводить на улице в любую погоду. Мне было его жалко, ведь это чужая собака, он даже не мог её потискать в минуты плохого настроения.

Когда тарелки опустели, а животы наши переполнились, Стёпа повернулся ко мне и прищурился.

– Объявляю мозговой шторм! – сказал он, хлопнув в ладоши.

– Не надо, – взмолилась я.

– Думаю, можно начать с банального: «Что делаешь?» – моментально подключилась Елена Дмитриевна.

– Слишком банально. Забыла, как Аллочка его описывала? Он же загадочный. – Стёпа сделал смешное лицо, из-за которого мы дружно засмеялись. – Я бы предложил написать: «Вечером на улице так одиноко». Вполне в её стиле. Кстати, ты ему рассказывала обо мне?

– Нет, мы только познакомились. – Я почему-то смутилась.

Разумеется, Стёпа очень важная часть моей жизни. Но не хотелось в первые встречи с понравившемся парнем рассказывать о лучшем друге противоположного пола. Неизвестно, к чему приведёт наше общение с Юрой. Скрывать я, разумеется, никого не собиралась.

– Прекрасно! Спроси у него, разбирается ли он в бухгалтерском учёте и попроси помощи с задачкой. Это невероятно сближает.

– Так и скажи, что мечтаешь избавиться от обязанностей помогать мне с расчётами. – Его хитрый план лежал на поверхности.

– Нет. – Стёпа тряхнул кудряшками. – Я предлагаю тебе попросить помочь сделать домашку, которую ты уже сделала со мной. То есть тебе не придётся думать или сосредотачиваться, потому что ты уже всё знаешь.

– Ты слишком сильно веришь в мои способности. Я забыла обо всём, как только ответы сошлись.

– Ты неисправима. – Стёпа закатил глаза.

Мы дружно рассмеялись. Считать у меня всегда получалось плохо. Помню, в начальной школе преподаватель говорил: вот вы вырастите, калькулятор не будет постоянно лежать в вашем кармане. Нужно учиться считать быстро и в уме. Надеюсь, сейчас он не пытается также обмануть молодое поколение. Я вот, получив возможность в любой момент себя проверить, пересчитывала всё, даже если мне нужно было сложить один плюс один. На всякий случай.

– Поговорим об этом, когда тебе потребуется моя помощь в написании диплома.

– О нет, только не он! – Стёпа спрятал лицо за ладонями, будто испугался. – Я готов заплатить, если ты напишешь его за меня.

– Я же запомню.

– Я же заплачу. Мама, мне нужно увеличить карманные. Пора копить на диплом. Аллочка за дёшево делать не будет.

– Попробуем подкупить её пирогами.

Мы снова засмеялись. Я же тихо радовалась, что мы отошли от темы. Обсуждать Юру в целом странно, а теперь ещё и неловко. Стёпа тоже давно ждал пробуждения во мне человеческого. Он считал ненормально жить, если никто не нравится. Он вот влюблялся достаточно часто.

Его интрижки редко заканчивались хорошо. Обычно мне приходилось отыгрывать ревнивую девушку, чтобы ему не пришлось вслух говорить о расставании. Потом он долго отрабатывал: кормил пару раз в неделю и называл царицей гуманитарных наук.

Ну, а для чего ещё нужны друзья? Чтобы позорить, позориться и веселиться.

Глава 8. Сельдерей

Хохотушка: «Закажи себе что-нибудь на ужин, мне не хватает до минималки 1 заказа».

Я клялась не слушать Стёпиных советов, но не сдержалась. Всё-таки, прошлый шаг был от Юры. По-честному в этот раз что-то сделать должна я, если то, что я чувствовала, настоящее. В гостях мы долго крутили идеи, рассматривали их под разными углами, обсуждали, к чему может привести то или иное сообщение. А потом дружно решили: если связать это с работой, романтикой точно пахнуть не будет. И при сделанном шаге итог всё равно завяжется на Юре. Мне останется только смириться.

Сообщение прочитано. Минута, заказ на его адрес. Я широко улыбнулась, когда Маша пошла собирать контейнеры на доставку. Суммарно через семь минут я поднималась в лифте на пятнадцатый этаж. Удобно, когда всё так близко. Грустно, если заказывали на другой конец района. Особенно, поздно вечером.

Двери открылись, яркий свет ослепил. Никогда не понимала, зачем дом так сильно подсветили и изнутри, и снаружи. Разве что архитекторы собирались сделать его заметным из космоса. Ну, или чтобы ни один проходящий мимо не проигнорировал результат стараний топового архитектора города.

Слегка грустный Юра в шортах и футболке открыл дверь. Обычно-то он совсем грустный, сейчас же выглядел почти нормально. Гэтсби затявкал, подбежал ко мне и сразу рухнул на спину, решив не терять времени зря. Я засмеялась и передала Юре заказ.

– Ты – мой спаситель! Думала, застряну на смене или попаду на дальний заказ. Спасибо тебе.

Он кивнул и протянул мне пакет. Я зависла, глядя на его руку.

– Я решил накормить тебя ужином, потому что вчера съел все твои макароны.

Обычно, так в моей жизни завязывалась дружба. Если кто-то был готов меня кормить, я готова была общаться и много. Но с Юрой всё было как-то странно и непонятно.

– Спасибо?

– Это вопрос? Тогда, пожалуйста?

Гэтсби тявкнул. Я посмотрела вниз. Он повернул голову набок, видимо, намекая, что я его так и не погладила.

– Как день прошёл? – перевела я тему, забрав пакет.

– Долгая история. – Юра глянул на мою ногу, как раз собиравшуюся шагнуть назад. – Как на счёт чая? Кофе? Воды?

– Я останусь только на смузи из сельдерея. – Губы расползлись в улыбке, а потом сошлись обратно, когда на лице Юры отразилось коварство.

Он сильнее открыл дверь и поманил меня внутрь. Такого поворота я не ожидала. Откуда у него столько сельдерея?! Чтобы хватило на смузи! Я сделала неуверенный шаг внутрь квартиры. За спиной закрылась дверь.

– Ты же понимаешь, что его придётся допить? – поинтересовался он. Тон не подразумевал отказа.

– Я никогда не пробовала сельдерей. Он хоть вкусный?

– Вот и узнаешь, – снисходительно сказал Юра, помогая мне снять рабочий рюкзак и куртку.

Я старалась не глазеть, но получалось плохо. Пол из керамогранита, идеально ровные светлые стены, отсутствие кричащего декора, лаконичная современная мебель. Походило на уютную картинку из журнала. Он показал на дверь, я послушно прошла туда и нашла ванную.

Матовая чёрная сантехника выглядела так, будто её установили пять минут назад. Не представляла, что нужно делать, чтобы сохранять вещи в идеальном состоянии. Даже не в идеальном. В новом. Из-за грамотно выставленного света я показалась себе симпатичной. Бледноватой, но милой.

Волосы правда после шапки растрепались ужасно. Главный минус короткой стрижки именно в этом. Кое-как пригладила их влажными ладошками и заправила за уши. Стала выглядеть приемлемо.

Жидкое мыло приятно пахло чем-то сладким, фруктовым. С голоду я бы постоянно мылила руки таким в попытке обмануть желудок запахом. Куча разных баночек со средствами вызывали вопросы. Они все мужские? Он пользуется каждой из них? Зачем ему столько?

Пытаясь мысленно прикинуть общую стоимость увиденного, я пошла на звуки. Гэтсби стучал когтями, а Юра резал, судя по всему, злосчастный сельдерей. Светлая кухня, оснащённая всеми возможными бытовыми приборами на свете, вызвала во мне острое желание готовить. Наверное, впервые в жизни.

Но я стойко сдержалась и села на стул. Блендер работал тихо. Даже в кафешках они работали громче. Гэтсби смешно сидел возле Юры и поскуливал. Тот отрезал кусочек зелени и дал ему. Коржик так задорно хрустел сельдереем, что мне тоже захотелось.

Но желание исчезло в ту же секунду, как напротив меня появился высокий стакан. Из густой жидкости торчал сельдерей.

– Давай, можно не залпом. Ты даже не представляешь, сколько в этом стакане витаминов. – Юра сел напротив, легко откинувшись на мягком стуле.

– Если я оскверню твой унитаз тошнотой ты переживёшь? – спросила я, нервно улыбаясь.

– Ничего с тобой не случится, это не так противно, как кажется.

– Ты также говорил про протеиновые батончики, а в итоге они все оказались премерзскими. Даже те, во вкусе которых ты был уверен.

Мы оба заулыбались вчерашним воспоминаниям. Это был крайне необычный вечер, но при этом по-своему уютный и интересный.

– К отсутствию сахара нужно привыкнуть, чтобы раскрылся истинный вкус блюд. Сейчас тебе привычны яркие специи, перебивающие натуральность. Если откажешься от них хотя бы на пару месяцев, сразу всё поймёшь.

– Пара месяцев не слишком сочетается с понятием сразу.

Юра хмыкнул и придвинул стакан ближе ко мне.

– Зубы мне не заговаривай. Чем дольше оттягиваешь, тем сложнее будет сделать первый глоток.

Я взяла в руки сомнительный напиток налитый в изящный стакан. Пообещала себе называть вслух только максимально невыполнимые условия по типу билета на Марс. Хотя, если использовать именно такую формулировку, меня отвезут на Уральский Марс, после которого останется только выбросить ботинки.

Понюхала густую жидкость. Пахло незнакомо. Казалось сладким. Сделала первый глоток, чуть не поперхнулась. Ожидала другого. Проглотила. Не дыша сделала ещё один. Потом ещё и ещё. На десятый привыкла. Вкусным точно бы не назвала. Специфичный и не очень приятный, но пить можно. Или есть. Юра внимательно следил за мной и моим лицом.

– Ну? Не гадость же?

Гэтсби всё это время смотрел на меня снизу вверх, как на главного предателя. Уж не знаю, чем ему так понравился сельдерей, но у этого щенка явные проблемы со вкусовыми рецепторами.

– Гадость, – пробормотала я на выдохе. Старалась лишний раз не дышать. – Но, наверное, питательно. Сытой точно буду до утра.

Юра выглядел озадаченным, пока я стремительно избавляла стакан от содержимого. В конце сжевала сельдерей в натуральном виде. Съедобно, но повторять эксперимент не хотелось.

– Если тебе настолько не понравилось, зачем допила? Я же шутил, когда говорил, что обязательно нужно опустошить стакан.

– Бесплатное бывает невкусным, но это не значит, что от него нужно отказываться, – нравоучительно ответила я, подняв вверх указательный палец.

От задумчивого взгляда карих глаз отвлеклась на Гэтсби. Тот, по крайней мере, клянчил еду, а не пытался накормить меня. Мы с ним немного повозились, поперетягивали принесённую им игрушку, а потом коржик устал и ушёл валяться на мягкую лежанку, по виду больше напоминавшую диван.

– Как настрой на последнюю рабочую неделю перед отпуском? – спросила я, возвращая внимание на хозяина квартиры.

Тот перевёл взгляд с моих рук, которыми я гладила его собаку, на глаза и почему-то смутился. Юра опёрся на ладонь, наклоняясь ближе.

– Ничего. Хорошо бы дожить до пятницы, а там уже будь что будет.

Я громко цокнула языком.

– Так не пойдёт. Ты же сам жаловался, что тебе скучно, пресно и всё в таком духе. Если сидеть и ждать чуда, оно не придёт. Думаешь, счастью есть дело до тех, кто не старается?

– Что бы ты сделала на моём месте?

Юра выглядел так, будто собирается беспрекословно подчиняться. Это забавляло. Человек, имевший все возможности для счастья, им не обладал и не понимал, как его получить.

– Договорилась бы о встрече с теми, с кем мне интересно проводить время. Гуляла бы, много. Подбила бы кого-нибудь накормить меня острыми крылышками. Пересмотрела бы любимый сериал. Сходила бы на какое-нибудь увлекательное бесплатное мероприятие или мастер-класс. Вариантов масса. Всё зависит от тяжести моего состояния. – Он продолжал внимательно смотреть на меня, о чём-то размышляя. Я вздохнула. – Ну? Зная чит-коды от меня, чем бы воспользовался? – Взгляд карих глаз стал вопросительным. – Не тупи, чем бы ты занялся, чтобы поднять себе настроение.

– А ты чем занимаешься в ближайшие три недели?

– Хочешь оплатить менторство?

Юра улыбнулся, будто бы прозвучавшее предположение было не таким уж и невероятным. Я сразу напряглась и начала готовить аргументы, почему ничего не выйдет.

– Нет, хочу провести провести время с человеком, с которым мне интересно.

От услышанного у меня чуть глаза не вылетели из орбит. Уж не знаю, с чего бы такому как он считать меня интересной. Разве что из-за значительной разницы в уровнях жизни.

– Я работаю до десяти вечера каждый день. На выходных часто с обеда. Поэтому сомневаюсь, что смогу подойти в качестве развлечения.

Юра собирался ответить, но вдруг его телефон зазвонил. Он скрипнул зубами и сбросил звонок, после чего перевёл телефон в авиарежим и убрал в карман.

– Кто тебя достаёт? – спросила я, не выдержав напряжения любопытства.

Практически каждый раз, когда мы виделись, на его телефон поступали либо сообщения, либо звонки. Он каждый раз злился и сбрасывал. Иногда тупо игнорировал.

– Отец. – Юра отвёл потухший взгляд. – Он не согласен с моим желанием распоряжаться жизнью самостоятельно.

Все мои дальнейшие попытки узнать об этом побольше пресекались на корню. Знала, что любопытство в таких случаях вещь неприемлемая, поэтому быстро отстала. Я бы сама делиться не стала глубоко личным с малознакомым человеком.

Просидели почти два часа. Юра оделся и сказал, что проводит. На моё сопротивление: «Да тут идти пять минут», качал головой приговаривая, что уже поздно. И что если бы не он, я бы давно была дома. Гэтсби тоже пошёл с нами. Ему на правах щенка полагалась часто гулять.

На улице снова промозглый ветер, несмотря на ноль. Ноябрь по градусам сильно теплее обычного, но ветер… Он будто отыгрывался за отсутствие снега и минуса. А мне всё равно нравилось. Его шум походил на музыку сезона. То сильный и резкий, то мягкий и почти деликатный.

Юра угрюмо смотрел на Гэтсби, подскочившего к голой лужайке. Потом достал пакетик и прибрал за ним со скорбным лицом. Я рассмеялась тому, как один был счастлив, а другой опечален из-за одного и того же.

– Зато это был не твой керамогранит, – подсказала я положительную сторону произошедшего.

– Единственный плюс. Я не понимаю, откуда в нём столько. Он похож на картошку, а гадит как настоящая овчарка.

– Так он и есть овчарка, вообще-то. То, что он заниженный, ни капельки не уменьшает его возможностей.

– Я заметил.

С крайне печальным из-за естественных вещей Юрой дошли до моего подъезда. Фонарь снова потух. Мы встали на лесенке так, что лица оказались друг напротив друга. Сердце замерло от того, каким он был красивым в своей грусти. Словно он создан специально для этих эмоций. Прощание вышло неловким. Он смотрел на меня как-то странно. Тепло, несмотря на печаль.

С красными щеками дошла до лифта. Не могла перестать думать о Юре, хотя ничего особенного и не происходило. Очень хотелось обсудить всё со Стёпой. Достала телефон и написала ему сообщение с кратким пересказом событий и вопросом: «Что делать?».

Как раз в этот момент лифт выпустил меня на нужный этаж. Прислонившись к батарее, в синем халате стоял Костя, второй брат-дебошир.

– Кабачок верни! – прохрипел он, как только меня увидел.

– Не брала я ваш кабачок!

Разозлившись, закрыла дверь в общий блок на замок. Они выходили портить своё здоровье без ключей, так что Косте придётся помучиться снаружи в ожидании Васи или родителей. Настроение моментально испортилось. Столько лет живём рядом, но почему-то виноватой в пропаже злосчастного кабачка посчитали именно меня.

Ну да, я действительно собиралась сделать это. Но одумалась же! Рыжий, лёжа на холодильнике, попытался ударить меня лапой по голове. Пригрозила ему пальцем и шикнула. Тот недовольно дёрнул хвостом и отвернулся. Давать себя в обиду не собиралась даже коту.

Глава 9. Желание жить

В среду проснулась от истошного крика за стеной. Кричал, судя по голосу Костя:

– Я хочу жить!!!

Я резко села с быстро колотящимся сердцем. Неужели их ссоры достигли апогея? Сами справятся с полицией и скорой? Или нужно впервые в жизни вмешаться? Я подползла к стене и приложила ухо к розетке.

– Да ты мне всю жизнь испортила! Всю, понимаешь?! Сердце у тебя болит, а у меня не болит?! Да у меня три семьи распалось, твой внук, мой сын, где он? Да я понятия не имею, меня из-за тебя лишили родительских прав!

Ответ был тихим, неразборчивым, но я его и так знала. Трагедия этой семьи не секрет для целого дома, так громко они орали. Два брата-балбеса решили довести родителей до добровольного выселения, чтобы получить двухкомнатную квартиру. С юных лет они регулярно нарушали закон, распускали кулаки и имели, наверное, всевозможные вредные привычки.

Дедушка оглох на одно ухо, почти ослеп, иногда нервно трясся. Бабуля уже пережила несколько инфарктов. Братья же всё не успокаивались. Я боялась того дня, когда их старания увенчаются успехом. Потому что их родители ещё хоть как-то сдерживали неконтролируемое безумие.

Казалось, если они останутся в квартире вдвоём, на следующий день один из них уедет в морг. Или всё только усугубится, и жить с ними через стенку станет совсем невозможно.

– Мне сорок два, а не восемнадцать, сколько я должен ждать?! – взревел Костя.

Что-то упало. Я отпрянула и чуть не свалилась с дивана. Костя кричал и кричал, потом зарыдал. Протяжный вой мог бы разжалобить кого угодно, только не жителей этого дома. Все три жены ушли от него из-за побоев и непрекращающихся пьянок. Я не понимала, как он умудрился жениться трижды. Ему ещё повезло, что мать любила его слишком сильно, чтобы прогнать взашей.

– Достал ныть! – прохрипел Вася и хлопнул дверью.

Кого-то ударили. Дальше можно было не слушать. Я вздохнула и взглянула на часы. Семь утра. Через полчаса Костя уйдёт на работу и всё закончится. Несмотря ни на что, за работу он держался мёртвой хваткой. Я засунула наушники в уши и отключилась от соседских проблем.

На кухне поставила чайник и достала баночку с пюре быстрого приготовления. В неё покрошила сосиски, так удачно купленные прошлым вечером по акции. Сто двадцать рублей и вот в моём рационе появился мясной привкус.