Читать онлайн Пять столпов страха бесплатно

ИСТИННАЯ КРАСОТА

Серёжа коллекционировал улыбки. Не плоские пиксели на экране, а сам момент, когда счастье раздвигает губы, морщит уголки глаз, выдыхается тихим смехом. Миг чистой, беззащитной радости. Он находил их в Инстаграме по геолокации кафетерий. А потом приходил, чтобы сделать их вечными.

Его комната в хрущёвке на Губкина была кристально чиста и молчалива. На стене, вместо обоев, жила его коллекция. Ряд за рядом – аккуратные белые рамки. В каждой – распечатанная улыбка. «Катя, парк Победы, 12.04». «Оля, ТРЦ «Сити Молл», 30.10». Под каждой – дата приобретения. Воздух пахнет сладковатым формалином и одиночеством.

Сегодняшний экспонат звался Анной.

Её пост был идеален:«Пятничный кофе с лучшей @marishka_sun в «Васильке»! Жизнь – прекрасная штука!» Геометка. И на фото – она. Не модель, не блогер. Просто девушка с чашкой латте и чуть кривоватой, дурной, настоящей улыбкой. Сердце Серёжи сжалось в тисках восторга. Он был уже там, в шумном зале, вдыхал горьковатый аромат арабики и её сладкие духи с ноткой груши. Он видел всё: родинку на сгибе запястья, выгоревшую прядь волос, милый скол на краю ногтя на указательном пальце.

Следующий этап – погружение. Он нашёл всё. Её старый ВКонтакте с фотографиями у школы №28 на Курской. Её Spotify с плейлистом «для прогулок». Её расписание: вторник и четверг – йога, пятница – «Василёк», суббота – рынок на Сумской.

Он стал её тенью. Молчаливым мужчиной в сером пуховике, который пишет что-то в телефоне за соседним столиком. Неподвижной фигурой в сквере на Народном бульваре, пока она кормила голубей. Отражением в витрине «Магнита» на Губкина, когда она выбирала гречку. Он не просто смотрел. Он курировал. Записывал детали в блокнот: «19:45 – смеётся, прикрывая рот ладонью. Звук – хрипловатый, милый».

Заметки Анны в iPhone:

12 ноября. Опять этот тип у «Магнита». Как будто ждал. Мурашки по коже.

14 ноября. Рассказала Маришке. Говорит, паранойя. Может, и правда?

17 ноября. Видела его в сквере. Стоял и смотрел ПРЯМО на меня. Я отвернулась – почувствовала взгляд на затылке. Бегом ушла. Страшно.

Её страх был тонким ароматом, витавшим в воздухе. Серёжа чувствовал его. Это портило чистоту экспоната. Настоящая красота не должна быть испорчена тревогой. Значит, пора действовать.

Вечер. Её квартира в пятиэтажке на улице Курской. Тишина, прерываемая гулом холодильника. Анна лихорадочно листала ленту, пытаясь отвлечься.

Маришка: Ан, слушай, я тут глянула… Этот твой «серый пуховик». Его акк @true_beauty_collector. Он что, на ВСЕХ твоих подписчиков подписан? Даже на мою маму и твоего бывшего Колю?

Лёд по венам. Анна проверила. Так и есть. Каждый человек, отмеченный хоть раз на её фото за последний год, был в списке подписчиков этого аккаунта. На аватаре – пустая белая рамка.

В этот момент раздался стук. Не громкий, не яростный. Методичный: Тук. Тук. Тук. Пауза. Тук. Тук.

Она подкралась к двери, сердце колотилось о рёбра. Прильнула к холодному стеклышку глазка. На лестничной клетке было темно, но силуэт угадывался чётко. Прямая спина, опущенные руки.

– Анна, – донёсся из-за двери спокойный, почти ласковый голос. – Не бойся. Я пришёл за твоей улыбкой. Она… самая искренняя из всех, что я видел. Давай сохраним её.

Она отпрянула, сбивая со столика ключи. Задыхаясь, набрала 102. Голос срывался на шёпот: «Меня… за мной охотятся. Он за дверью. Пожалуйста…»

Утро застало комнату Серёжи в привычном порядке. На стене, в новенькой белой рамке, сиял свежий экспонат. Это была не фотография. Это была гипсовая маска, снятая с идеальной точностью. На её лице застыла не улыбка, а прекрасная, кристально чистая гримаса настоящего ужаса – широко открытый рот, впалые щёки, закатившиеся под веками глаза. Абсолютная, нетленная эмоция.

Подпись гласила:«Анна. ул. Курская. Истинный восторг».

Серёжа потянулся к ноутбуку. Лента обновилась. Новое фото. Девушка в кафе «Бригантина» улыбалась, чуть нервно поднося чашку с капучино. Геолокация: Белгород, улица Щорса.

Он поставил лайк. Сохранил локацию. Его пальцы привычно потянулись к клавиатуре, чтобы написать первый комментарий.

«Какая прекрасная, живая улыбка», – напечатал он. И улыбнулся сам.

«СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ»

Квартира на улице Карла Маркса пахла смертью. Не разложением – оно пришло бы позже. А тем специфическим, кисло-сладким запахом старого человеческого одиночества, пыли на фотографиях и немытой посуды, который навсегда въелся в стены после кончины бабушки Галины.

Трое её внуков собрались на кухне в последний раз. Не чтобы помянуть, а чтобы разделить. Как стервятники.

– Пирог чёрствый, – брезгливо отодвинул тарелку старший, Дмитрий. Он был адвокатом, носил дорогие часы и смотрел на сестёр сверху вниз. – Бабуля в конце совсем на кулинарию забила. Как и на всё.

–Ты просто злой, что она квартиру не тебе одному оставила, – фыркнула средняя, Ирина. Она была уставшей матерью-одиночкой, и в её глазах горел голод – не к еде, а к деньгам, которые означали бы спасение. – Документ чёткий: поровну на троих. Или… кто пройдёт её «проверку».

–Какая ещё проверка? – взвизгнула младшая, Катя, студентка. Она всё ещё пахла дешёвым парфюмом и наивностью. – Она что, нас в наследники тестировала?

Дмитрий достал из барсетки пожелтевший конверт. На нём корявым почерком было выведено: «Для моих кровиночек. После моей смерти».

Внутри лежал один листок. Текст был коротким, как удар ножом:

«Мои дорогие. Кровь – не водица. Но иногда она грязнее сточной канавы. Я знаю, кто из вас настоящий. Кто достоин. В пироге спрятан… ответ. Тот, кто найдёт его и выпьет за упокой моей души чистую рюмку – получит всё. Остальным – крысиная участь. Бабушка Галя».

Тишина повисла густая, липкая. Только холодильник за стеной внезапно урчал, как зверь.

– Это бред, – первым выдохнул Дмитрий, но его глаза уже бегали по кухне, выискивая «чистую» рюмку, подозрительный кусок пирога.

–Крысиная участь… – прошептала Ирина, её взгляд упал на дверцу под раковиной. Там, они все знали, бабушка хранила банку с отравой для грызунов. Ярко-розовые зёрна. «Крысид».

–Она сошла с ума! – Катя засмеялась истерично, но смех застрял в горле. – Она нас ненавидела.