Читать онлайн Охотники за таинственным. Огарково бесплатно

Вступление

– Ой, да нахер всё! – Макс сплюнул на дорогу. – Поздняк метаться. Если уж так всё пошло, может, и нет смысла пытаться что-то исправить? Как, блять, донести до неё правду, если она и слышать ничего не хочет?

Он медленно шагал по пыльной дороге, дымя второй сигаретой подряд, и размышлял о произошедшем. В голове вертелась лишь одна мысль: ну почему же его так цепляет вся эта ситуация, что он всё-таки сорвался, когда надо было сжать зубы и промолчать.

Жизнь у всех людей, конечно, не сахар – каждому найдётся на что пожаловаться или о чём поплакать кому-то в жилетку. Но Максим, наоборот, всегда считал, что, несмотря ни на что, его жизнь всё-таки была достаточно хороша. Особенно по сравнению с окружающими людьми. Правда, в последнее время всё настолько запуталось, что выбраться из этого дурацкого лабиринта никак не удавалось. Хотя сегодня, похоже, ему всё-таки удалось найти выход, и вместо того, чтобы попробовать как-то сгладить углы и разрешить все разногласия, он просто шёл в сторону местного магазина за четком. Память его же в это время продолжала вновь и вновь прокручивать слова жены.

– Ты, правда, тупой или прикидываешься?! – кричала она, вскидывая руки, когда их разговор на повышенных тонах почти достиг пика. – Сил уже моих нет! Права была мама…

– Вот здесь хотя бы давай без неё!

– А то что? А? Что?! Ну, продолжай!

– Ничего. Всё, забыли…

– Арргх! Как же можно быть таким…

– Каким?

– Таким! Я не могу уже всё это терпеть! Ты постоянно убегаешь от проблем, вместо того чтобы решать их! Как… тряпка, прости господи!

Макс стоял у окна и, нахмурившись, глядел на улицу, чувствуя, как от очередных упрёков внутри него вскипала ярость. Он от всего сердца ненавидел их ссоры и каждый раз пытался ускользнуть от них, но в этот момент нервы были уже на пределе. И тёща, как всегда, была в центре конфликта.

– Я не избегаю проблем! – по словам отчеканил он, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, хотя в голосе явно слышалось раздражение. – Хочешь продолжения? – он ткнул пальцем ей в грудь. – Ладно, получай! Я не хочу, чтобы она постоянно лезла не в своё дело! – Макс принялся наворачивать круги по комнате. – Это не её дом! Мы – не её ученики. Пусть в школе своей командует, училка, мля! Это наша жизнь! Сами разберёмся, не дети уже. Каждый раз, когда она суёт к нам свой нос, начинается просто какой-то… пиздец!

– Она заботится о нас! – возразила жена, её голос дрожал от нахлынувших эмоций. – Переживает! Радовался бы! Но нет, тебе вечно не угодить! Вечно недоволен! Командует им, понимаете ли! Да она всего лишь хочет, чтобы мы были счастливы, а ты… постоянно только жалуешься и жалуешься!

– Счастливы? – фыркнул Максим, чувствуя нарастающую внутри злость. – Это счастье по-твоему? Раскрой глаза, блять, она же контролирует здесь всё! Ань, она ж… как паук, оплела уже всё вокруг своей паутиной! Ни чихнуть, ни пёрнуть без её контроля! Ну, реально! – Он упёр два пальца себе в горло. – Вот она уже где у меня! Я дышать уже даже не могу нормально, когда она рядом!

Анна, опешившая от таких слов, отвернулась от мужа, в её глазах блеснули слёзы. Сердце Макса сжалось, но внезапно взыгравшая гордость и уверенность в собственной правоте не позволяли сделать шаг навстречу. Ведь, действительно, стоило только её матери появиться где-то на горизонте – в их семье моментально возникали новые конфликты, но он до сих пор не мог понять, почему жена в упор не замечает этого.

– Ты, правда, не понимаешь, насколько это тяжело для меня? – тихо произнесла она. – Я пытаюсь сохранить семью, а ты же только выносишь мне мозг своими доёбками…

Услышав это, Максим вытаращил глаза от удивления – уж скорее это ему следовало бы произносить такое, а не его жене. Но противное чувство вины всё же начало поглощать душу парня. Он вовсе не хотел разрушать их хрупкий мирок, но терпеть постоянные вмешательства тёщи, которые каждый раз доводили его семью до скандала, он тоже не мог.

– Ань, я просто хочу немного свободы… – сказал он, стараясь говорить как можно мягче. – Я не против твоей мамы, правда, но я хочу быть с тобой! Строить нашу жизнь самостоятельно, а не под её контролем.

– Ты уверен, что в этом всё дело? – Анна взглянула ему прямо в глаза, её голос снова стал резким.

Словно в ответ на её слова, в голове Макса вспыхнула едкая мысль: «Может, я реально тупой, ни хрена не понимаю? Пиздец какой-то… Это мать так сильно влияет на неё? Или она просто не хочет жить самостоятельно? Не повзрослела ещё?» Не углубляясь в свои мысли, Максим лишь фыркнул и закатил глаза.

– Блять, да чтоб вас всех! – резко бросил он, развернувшись к выходу. – До тебя не достучаться!

– Ты куда?

– Покурить! – Макс схватил куртку и вышел в сени, громко хлопнув за собой дверью.

Солнце начинало садиться, окрашивая небо в розовые и оранжевые оттенки. Подходя к магазину, он, всё ещё блуждая в своих невесёлых мыслях, не сразу заметил большой внедорожник, припаркованный у входа.

«Буржуи, блять, – подумал Макс с лёгким недовольством, – чего у нас забыли? Черти что ли принесли?» Он терпеть не мог городских, которые частенько появлялись в деревне, приезжая на отдых, но на самом деле только создавали лишний шум и вносили хаос в их размеренную спокойную жизнь.

Стоило только зайти в магазин, как его взгляд тут же упал на троих парней, заметно выделяющихся на общем фоне: крепкие высокие ботинки, тёмные штаны с накладными карманами, плотные рубахи поверх футболок.

Чёрные шевроны на плечах бросались в глаза краснотой нанесённой на них буквы «Х», вписанной в круг. Один из них сжимал в руках небольшую видеокамеру, направив её объектив на остальных. Вся троица при этом оживлённо болтала с парой местных забулдыг, которые, казалось, были весьма рады общению.

– Ну, а что насчёт Огарково? – спросил один из городских, поправляя хвост седых волос, выбивающийся из-под чёрной бейсболки. Его тихий голос звучал весьма увлечённо – было заметно, что он искренне желает узнать то, что ему необходимо.

Максим встал у прилавка, притворно выбирая алкоголь из предложенного скудного ассортимента, хотя на самом деле уже точно знал, что ему нужно было взять. При этом он невольно прислушался к ведущемуся рядом с ним разговору, заметив, как лица алкашей прямо засияли от заданного им вопроса. Наперебой друг с другом они принялись рассказывать о пустых домах, в которых некогда жили люди, о странных звуках и шёпоте во мраке, человекообразных тенях, мелькающих в безжизненных окнах, и призраках, томящихся в ночи среди развалин.

– Да херь это всё, – не выдержал Макс. – Не несите чушь!

Взоры местных злобно впились ему в переносицу. «Похоже, им обещали дать на бутылку…» – мелькнула запоздалая мысль. Максим бросил взгляд на прилавок со спиртным, потом снова на односельчан и удивлённо вскинул брови. Те коротко переглянулись между собой и потупились, нервно топчась на одном месте и судорожно сжимая дрожащие пальцы.

– В смысле? – длинноволосый повернулся к Максиму.

– Да не слушайте вы его, мы здесь, считай, с рождения живём, а он не местный. Всего-то лет пять от силы, как к нам перебрался, – попытался вклиниться один из алкашей.

– Точно, как с Анькой своей снюхался, так и пожаловал сюда.

– Матвеич, я ж не посмотрю, что тебе сто лет в обед, могу и по щам хлестануть, – опасно сузил глаза Макс на резко замолчавшего соседа. – Вообще-то, я здесь уже почти восемь лет. А в Огарково нет ничего, – повернулся он к городским, – Лишь пустота и мрак. Я сам оттуда, мне лучше знать. Там родился, да детство с юностью провёл, пока в город в техникум не уехал. А потом сюда переехал, к жене. Домой-то уж некуда было возвращаться, да и не к кому. Не осталось уж… дома.

– Пустота и мрак… – чуть слышно протянул седой, его взгляд на мгновение стал безжизненным и, словно, устремился куда-то вдаль сквозь удивлённого Максима.

– Сочувствую вашей утрате, – отвлекая его внимание на себя, произнёс высокий черноволосый юноша, по виду самый младший из трёх. – А жена, получается, у вас отсюда?

– Да, местная, – кивнул Макс. – И мать её тоже отсюда, мать её, – скривившись в болезненной ухмылке, произнес он. – А вот тесть тож с Огарково был, мы с Аней, женой моей, на этой теме-то и зацепились.

– Дорогу показать можете? – резко перебил Максима вновь оживившийся длинноволосый.

– Куда? – удивился Макс. – В Огарково? Да чего там показывать-то! Как на выезд на трассу по главной поедете, за крайним домом влево и по прямой. Через лес. Там дорога одна, не ошибётесь.

– Если бы всё так просто было, мы бы, наверное, не спрашивали, – вклинился молчавший до этого третий, короткостриженый крепкого сложения парень. Не смотря на седину длинноволосого, этот всё равно выглядел самым старшим в группе. – Четыре раза уже пытались туда добраться по картам и каждый раз обратно возвращались.

– Словно кругами едем, – кивнул младший.

– Не пускает нас туда хозяин, не любит чужаков, похоже, – усмехнулся седой с хитрым прищуром. – А вот местных, я думаю, пропустит, не будет за нос водить.

Алкаши удивлённо вытаращились на него, но тот даже и ухом не повёл, продолжая внимательно смотреть Максу прямо в глаза. От такого взгляда у парня засвербило в районе лопаток, словно призрачные черви завозились под кожей, от чего он не смог сдержаться и резко передёрнул плечами.

– Эм… Вы намекаете, чтоб я вас туда проводил?

– Именно.

– Если верить карте, там всего пятнадцать километров пути, туда-обратно час от силы, – мягко, но твёрдо проговорил старший.

– Ну, чисто гипотетически, вы же могли бы нас туда провести? – вопрошающе развёл ладони молодой.

– Ну, я… – замялся Макс, это вовсе не входило в его планы на сегодняшний вечер. – У меня как бы нет особо времени на это всё.

– Накидаться всегда можно успеть и потом, – продолжал сверлить его хитрым взглядом седой.

– Тем более, что это можно будет сделать в хорошей компании, – весело воскликнул черноволосый.

– Ну, у меня дела, – продолжал мямлить Макс.

– Подождут.

– Их же можно перенести, – вкрадчивым голосом начал младший. – А тут вот какое приключение внезапно нарисовывается, будет потом что детям или там внукам рассказать, не важно. Тем более, что тут дел-то на часик всего.

Макс взглянул на него и задумался. Возвращаться домой сейчас ему совершенно не хотелось, настрой на бутылку уже был совершенно сбит, а смотаться в места детства, где он не был уже довольно давно, казалось не такой уж и плохой затеей.

– На ночь глядя… – в сомнении кивнул он на заходящее за окном солнце, словно используя последнюю попытку отказаться.

– С нами можешь не бояться темноты, – седой протянул ему руку.

– «Люстру» на джипе у крыльца видел? Светит супер, едешь ночью, как днём – красота! – улыбнулся здоровяк.

– К тому же у нас самих фонари вон какие, смотри! – черноволосый вытащил фонарик из крепления на поясе и резко включил его, ослепив на миг всех находящихся в магазине.

– Ладно, так и быть, – вздохнув, Макс взглянул на протянутую ему руку и, ответно выдвинув вперёд ладонь, крепко пожал её. – Максим, будем знакомы.

Глава 1. Дорога, которой нет

Заляпанный грязью тёмно-зелёный «Крузер» случайному взгляду особо не присматривавшегося наблюдателя показался бы чёрным. Бликуя от изредка падавших на него сквозь толщу деревьев солнечных лучей, он неспешно катился по заросшей травой колее. Сидящий за рулём здоровяк напряжённо вглядывался в узкую лесную дорогу. Позади него, на заднем сиденье, уставившись в планшет, листал карту молодой черноволосый парень, то и дело хмуря брови и бросая недоумённый взгляд на показания GPS. Ещё один пассажир внедорожника, седой длинноволосый тип, откинулся на переднем сиденье и, прикрыв ладонью глаза, еле слышно напевал что-то себе под нос.

«Enuma ilu awiluma

Ardu Shamash apkallu baru

Nergal ina ramanisu

Annu ki-utu-kam ilu»

И без того медленно едущий внедорожник ещё немного сбавил скорость. На этой разбитой дороге, колея которой то и дело пропадала в густой траве, его колёса довольно чувствительно подпрыгивали на ухабах. Похоже, этот путь не пользовался популярностью у местных – троице повезло, что здесь вообще ещё оставались хоть какие-то намёки на дорогу. Лес тем временем сгущался, ветви старых сосен и елей почти смыкались над машиной, создавая вокруг неё зелёный туннель. Но вместо того, чтобы углубиться в чащу, дорога вновь вывела их на окраину села, откуда они недавно начали свой путь.

– Снова круг, – пробормотал Дагор, с раздражением ударив ладонью по рулю. – Четвёртый раз уже выезжаем на эту развилку. Смотри – опять этот указатель! «Новая Жизнь». Мы же только, блять, оттуда!

– Да как так-то? – Трисс оторвался от планшета, его голос дрогнул, а в глазах появилась лёгкая паника. – Ехали же строго по координатам! Вот, GPS ясно показывает, что пройдено пятнадцать километров… Писец просто.

Каин почувствовал знакомый холодок, что пробежал по его спине. Всё это время внутри него росло стойкое ощущение, что какая-то неведомая сила не даёт им пробиться к деревне. Мысли, что лес живёт своей собственной жизнью, не покидали парня, но вот какие были его намерения – вот в чём был главный вопрос. Не пропустить их дальше? Но почему? Скрыть что-то от них? Или кого-то?

– Так, хватит, – Дагор заглушил двигатель и вышел из машины, оглядываясь вокруг. – Это хрень какая-то! Блять, тут же невозможно заблудиться!

– Всё дело в этом лесу, он просто водит нас за нос. Что-то… или, может, кто-то не желает нас пропускать, – Каин вгляделся в темноту деревьев и шумно втянул ноздрями лесной воздух.

– Может, там, правда, какая-то дьявольщина? – выражение лица Трисс было смесью усталости и растерянности. – Местные байки же не на пустом месте появились? Люди просто так болтать не будут! По-любому там нечисто, – он сел на корточки, прислонившись спиной к бамперу.

– Нечисто? – с сомнением протянул Дагор. – Думаешь, какая-то там потусторонняя херня нам мешает? Для чего? – он взглянул на седого. – Это ж глупо как-то… Да ну нахер. Скорее, тут просто магнитная аномалия или что-то типа того… GPS не срабатывает, связь – говно, деревья спутник заслоняют, а нужный поворот мы тупо не можем разглядеть, потому что он уже зарос нахрен!

– Как деревья могут помешать спутнику? – вопросительно пожал плечами Трисс.

– Да я ебу что ли! – рявкнул здоровяк и, устало прикрыв глаза ладонями, тяжело вздохнул.

Каин молчал, продолжая вглядываться сквозь деревья и пытаясь понять, почему же они застряли в этом бесконечном круге. Он чувствовал, как лес сжимается вокруг них, заставляя усиливаться страх, засевший где-то глубоко в подсознании. Внутренний голос шептал, что они должны быть очень осторожны – не стоит давить на лес, пытаясь пробиться сквозь него к своей цели. А может… Может, всё дело было в ней? Его цель, она слишком ярко горит внутри него, а желание добраться, докопаться до сути и раскрыть тайны этого места столь велико, что оно просто прячется от той энергии, что они несут.

– Так! Всё ясно, – сказал он твёрдо, отбрасывая прочь липкие щупальца страха, что пытались опутать его. – Чтобы найти Огарково, нам нужен проводник. Тот, кто знает эти леса не по картам, и тот, кто не особо желает там оказаться. Нам нужен кто-то из местных.

***

– Вот, собственно, так мы и оказались в этом магазине, – здоровяк закончил свой рассказ, крепко сжимая руками руль.

«Крузер», урча движком, вновь медленно полз по той же разбитой лесной дороге, но на этот раз в машине прибавилось пассажиров. На переднем месте рядом с Дагором сидел Максим – парень лет тридцати с озорными глазами и лёгкой ухмылкой, не сходящей с загорелого лица. Странное было дело – вся та тяжесть, что давила ему на сердце, вдруг отпустила, словно эта авантюра стала неожиданным спасением, можно сказать, глотком свежего воздуха в душном помещении, где он находился долгое время.

– Интересно. Сколько раз по этой дороге раньше ездили, никогда не слышал, чтоб кто-то тут заплутал. Хотя что это я. Вы ж не местные, могли и свернуть куда-нибудь не туда. Воот, вообще-то тут налево надо было, у валуна того, – весело протянул он, с наслаждением чувствуя, как недавнее напряжение отступает, а мысли о жене и произошедшем сегодня скандале покидают его голову. – Ладно, и так сойдет, всё равно проедем. Как говорится, все дороги ведут в Огарково!

Дагор бросил на него удивлённый взгляд – какая же всё-таки большая разница была между тем хмурым человеком в магазине и весельчаком, что сейчас сидел рядом с ним. Он взглянул на Каина через зеркало заднего вида – тот лишь улыбнулся и расслабленно кивнул.

– Держись левее, – Максим махнул в сторону. – Тут чуть дальше старая ель повалена. Корни торчат на пол-дороги, надо бы аккуратнее.

Машина, кренясь, осторожно переползла через бурелом. Трисс бессознательно вцепился в подлокотник, продолжая неотрывно смотреть в окно в ожидании хорошо уже знакомого поворота к злополучному указателю «Новая Жизнь». Но его не было.

Лес вокруг становился другим. Сосны и ели сменялись древними замшелыми дубами и осинами, стоявшими такой плотной стеной, что почти не пропускали солнечный свет. Воздух стал густым и влажным, а запах прелой листвы и сырой земли пробивался к ним даже сквозь закрытые окна. Дорога, которую они едва различали, теперь была больше похожа на звериную тропу, узкой лентой уходящую вглубь непролазной чащи.

– Опять глючит, – отвлёкшись от происходящего за окном на показания GPS, тихо выдохнул Трисс.

– Ты вроде взрослый уже, а всё с игрушками возишься! Это ж всё хрень собачья, – рассмеялся Максим. – От этих ваших новомодных штуковин вред один, мозги только засоряют. Я вот сроду без них обхожусь, и ничего, как-то не заблудился ещё ни разу. Чувствовать дорогу надо, а не на экран пялиться.

«Да уж, совсем они в своём городе расслабились, без техники ничего не могут», – усмехаясь, думал он, поглядывая на троицу. Городские всегда казались ему, мягко говоря, странными, но эта троица была чуднее всех виданных раньше. Каин, Дагор и Трисс… Он, конечно, не мог видеть выражения своего лица, когда они представились, но живо представлял, насколько оно вытянулось от удивления и округлились глаза. Только позже он понял, что это были не настоящие имена, а как бы прозвища или, скорее, позывные. Что с них взять, трио было сталкеро-блогерским отрядом, как-никак – специфическое занятие обязывало вести себя соответствующе.

Внедорожник двигался медленно, но уверенно, продираясь сквозь заросли. Ветки хлестали по стёклам и цеплялись за зеркала. Сталкеры внимательно смотрели по сторонам – у них складывалось чёткое ощущение, что они не просто едут куда-то, а будто бы проваливаются во времени и пространстве. Макс же не обращал на это никакого внимания и продолжал болтать без умолку, комментируя каждое встречное дерево и очередной поворот.

– Вон, смотрите, ольхи кольцом встали – там тропа к ручью уходит, а нам прямо. Эй, братиш, притормози! Тут под грязью коряга здоровенная, брюхо себе пропорем, – казалось, он не просто знал дорогу, а читал лес как открытую книгу по малейшим, ему одному лишь известным, приметам.

– Вот она! Всё, приехали! – Максим внезапно хлопнул ладонью по торпеде.

От неожиданности Дагор резко вдавил тормоз, сжав руль так сильно, что побелели костяшки. Трисс, не успев сгруппироваться, врезался плечом в его сиденье, Каин же, словно предвидя такой поворот, цепко ухватился за поручень и повис на нём.

– Ты можешь спокойнее быть?! – прорычал здоровяк. Ему нелегко было принять нового и незнакомого человека в их команду, пусть даже временно и по необходимости, но он всё же пошёл на это. Но вот сдержать своё растущее недовольство от такого развязного поведения новоприбывшего он был просто не в силах.

– Прошу прощения, – извиняюще поднял руки Макс. – Я не хотел.

– Не хотел он, бл… – заворчал черноволосый, потирая ушибленное плечо.

– Не важно, – перебил его Каин. – Главное, мы на месте, – он вытянул руку, указывая на что-то по ту сторону лобового стекла.

Впереди, в разрыве деревьев, виднелась широкая поляна, а за ней – тёмный, практически чёрный силуэт старой мельницы с покосившимися лопастями. До конца пути оставалось каких-то пятьдесят метров.

«Крузер» неспешно продолжил движение, проехал сквозь остатки леса и, вырвавшись на открытое пространство, остановился у заржавевшего указателя. Макс тут же вылез из машины и, быстро бросив осторожный взгляд на водителя, аккуратно захлопнул за собой дверь. Потянувшись к знаку, он смахнул покрывающую его пыль и повернулся к остальным, указывая пальцем на надпись.

Троица сталкеров встала рядом с ним и молча смотрела на заброшенное село. Вокруг мельницы рассыпались от силы дюжины три ветхих домов, взирающих на нежданных гостей пустыми глазницами окон. Чуть поодаль виднелись ещё несколько почерневших остовов, часть из них была разобрана практически до основания, другие лишились крыши, от третьих же оставалась лишь насыпь, указывающая на некогда стоящую там постройку.

– Ну, здравствуй, Огарково… – с непонятной то ли грустью, то ли гордостью произнёс Максим.

Глава 2. Тени былого

Тишина вокруг была звенящей, можно сказать, даже гнетущей, лишь время от времени в неё вплетался доносящийся откуда-то издали тихий скрип старых деревьев на ветру. Четверо нарушителей этого спокойствия – три сталкера и их проводник – стояли рядом с машиной на краю поляны, оглядывая заброшенное село.

Солнце уже скрывалось за горизонтом, а сумерки быстро сгущались, окрашивая развалины в серые и фиолетовые тона. Максим прислонился к капоту «Крузера», закурив, его взгляд блуждал по знакомым очертаниям домов, но улыбка на лице постепенно угасала.

– Ну, что делать будем? – вполголоса произнёс Дагор и взглянул на Каина. – Мы на месте, наконец-то, это хорошо… Вот только… мы же кое-кому обещали, что лишь съездим туда и обратно, – он кивнул в сторону Максима.

– Убить полдня, чтоб наконец-то добраться сюда и сразу же ехать назад? Тебе самому не обидно будет? К тому же…если честно, я не уверен, что завтра мы всё-таки сможем вернуться сюда самостоятельно.

– А что ты предлагаешь? Нарушить уговор?

– Нет, конечно, словами не разбрасываются. Раз уж мы договорились…

– То есть, возвращаемся?

– Ну, даже не… – Каин замер, нахмурив брови и уставившись в одну точку – он явно пытался найти решение этой проблемы. – Возможно… Хотя… Это не нам решать, – хитро прищурившись, он взглянул на друга.

– То есть? Что ты…

– Макс! – седой повернулся к парню. – Слушай, спасибо тебе за помощь, без тебя мы, правда, не смогли бы добраться сюда.

– Да не за что, – искренне улыбнулся тот. – Мне эта поездка была нужна, как оказалось. Хотя бы отвлёкся от своих заморочек.

– Заметно, – усмехнулся Каин. – Ты прям реально повеселел, пока мы ехали.

– А как ломался-то сначала! Словно первокурсница какая-то, – хохотнул Трисс.

– Ну, это у вас, может быть, принято садиться в машину к незнакомцам, а я как-то не привык к такому! Тем более, если тебя везут в лес, – ответно рассмеялся Макс.

– Ну да. Тем более, если это городские, – широкая улыбка Каина немного скрыла его хитрый взгляд.

– Ну… Разные люди бывают, – слегка извиняющимся тоном произнёс Максим, словно стыдясь своих первых мыслей об этой троице. – Была б это другая деревня, вряд ли бы я согласился, конечно. Но вот взглянуть на свою малую родину всё-таки, и правда, интересно – давно я уж тут не бывал.

– Ну что ж, вот, мы здесь, – Каин обвёл руками окрестности, – осмотрись пока. А то нам, наверное, скоро уже надо будет собираться назад? – задумчиво протянул он. – Дорогу мы теперь знаем…

– Так быстро? – заволновался Макс. – А разве вам не нужно тут чего-то поснимать или что вы там ещё делаете? Вон сколько аппаратуры у вас разной в машине.

– Так у тебя же там дела какие-то были вроде бы? Да и договаривались мы с тобой только на то, чтоб ты дорогу нам сюда показал, – улыбнулся седой. – Как-то неудобно будет тебя задерживать. Тем более ночь на дворе уже, сам говорил.

– Дела подождут, сам говорил, – улыбаясь, парировал Макс и продолжил. – Ничего страшного, торопиться мне особо некуда. Вы поснимайте, а я похожу тут вокруг пока что. Посмотрю, так сказать, места детства.

– Ну, как скажешь. Уговорил, языкастый! – засмеялся Каин и подмигнул Дагору.

– Ладно, – сказал здоровяк, доставая из рюкзака экшн-камеру и цепляя её на кронштейн, закреплённый на груди. – Давайте тогда начинать.

Трисс кивнул и полез за второй камерой. Достав из жёсткого кофра профессиональный «Кэнон», он установил на него рукоять с блоком управления и начал крепить фонарик в кольцо-фиксатор микрофона. Диаметр не соответствовал, но пара слоёв резиновой ленты, намотанные на ручку фонаря, исправили ситуацию.

– DIY, ёпта, – весело сказал он с интересом смотрящему на них Максиму. – Раз уж мы сюда припёрлись – темнота не должна нам помешать.

– А это не повредит? Техника поди дорогая…

– Ага, жуть просто! Ну, на что только не пойдёшь ради того, чтобы заснять то, что мы там увидим. Всё для канала и наших подписчиков, – его рот растянулся в улыбке.

– И для истории, – добавил Дагор.

– И для себя,– Каин взял у Трисс протянутую ему компактную «Соньку» и, взглянув на соратников, пожал плечами, добавив. – Ну, чтобы понять, что тут вообще происходит.

Он посмотрел на село – темнота обступала его со всех сторон, постепенно заполняя каждую частичку, словно обволакивая снаружи и пожирая изнутри.

– Жаль, что уже темно, поздно добрались. Хорошо было бы дрон запустить. Антуражно тут очень, особенно эта мельница. Жути нагоняет, – улыбнулся Каин. – Взять бы пару кадров оттуда и оттуда, – он указал вперёд и влево от себя. – На фоне леса чтоб и с этими домами вокруг. Да и вообще по округе полетать, – его рука обрисовала круг над головой, – панораму снять. Ну, да ладно. В следующий раз, если что.

Трисс молча выслушал его, производя какие-то манипуляции в настройках камеры, после чего согласно кивнул и включил запись, взяв в кадр седого.

– Готов? – спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, выдохнул. – Начали!

– Приветствую, Каин с вами! – сталкер улыбнулся в камеру, вскинув левую ладонь в своём фирменном приветственном жесте – поджав безымянный с мизинцем и вытянув остальные пальцы, образуя между указательным и большим практически прямой угол. – Сегодня мы покажем вам то, что обещали несколько выпусков назад, – он развернул корпус и указал рукой в сторону села. – Огарково! Мы наконец-то добрались до того самого таинственного заброшенного села, о котором ходят легенды среди сталкеров. Многие писали о нём, но никто так и не добрался сюда, чтобы увидеть всё своими глазами и, как говорится, лицом к лицу столкнуться с тем, о чём перешёптываются местные жители, когда их никто не слышит. И сегодня мы – «Охотники за таинственным» – постараемся раскрыть все тайны Огарково.

Он задержал взгляд на объективе, после чего взглянул на Трисс. Тот, улыбаясь, кивнул и повернул камеру в сторону Дагора, который рассовывал по карманам и подсумкам своё снаряжение: запасные аккумуляторы для камеры, фонари, мультитул с ножом, походный топорик, аптечку.

– А теперь давайте послушаем, что же скажет наш главный инженер, а по совместительству водитель этого мощного железного коня, – черноволосый сделал быстрый подсъём «Крузера» и вновь сменил ракурс на здоровяка. – Многоуважаемый Дагор, не хотите ли поделиться с нашими зрителями историей о том, как мы пробирались к этому месту?

– Собраться хоть дай, – буркнул тот, исподлобья глянув на него. – Чего докопался… Иди вон лучше местных снимай.

– Ууу, бука какой! – засмеялся Трисс, опуская камеру. – Давай, скажи пару слов хоть, как раз пока снаряжаешься – самое то будет.

– Да, блин… Ладно, давай ещё раз.

– Потом вырежем лишнее. Считай, что я у тебя то же самое спросил. Как мы добирались сюда.

– Четыре круга! – Дагор выпрямился и показал четыре пальца на камеру. – Только представьте себе это, четыре раза мы не могли пробиться через лес и возвращались обратно. Каин не даст соврать – как будто сам леший не давал нам сюда добраться. Но всё-таки мы сделали это, правда, с небольшой помощью.

Трисс развернул объектив на себя, улыбаясь в камеру с настоящим профессиональным энтузиазмом.

– Так и есть! Мы здесь сегодня не одни – с нами… наш великолепный проводник Максим! – он перевёл ракурс на опешевшего Макса, – Который, между прочим, родился в Огарково и провёл здесь всё своё детство. Босоногим мальчуганом он бегал по этим улочкам, промеж этих самых домов и даже не подозревал, что спустя несколько лет всё здесь настолько изменится. Максим, скажи пару слов нашим зрителям!

Максим судорожно потёр руки, как-то скованно кивнул и подошёл ближе к камере.

– Эм… Здравствуйте всем, – немного растерянно помахал он в объектив. – Ну, что сказать… Да, Огарково – это место, где я вырос. Родился. Точнее, родился и вырос. Кх-кх… Ээ… Было тут когда-то полно людей: семьи, некоторые причём большие, даже огромные. В детстве мы их… называли кланами. Куча детей, пять-шесть на семью, бывало и больше. Просто толпы ребятни бегали по улицам, да. А теперь… пустота. Ни души. Я тут лет пятнадцать, примерно, не был, с тех пор как уехал в город. Но лес… он не меняется. И деревня тоже. Только тише стало.

– Можно ещё один вопрос? Вот ты всё называешь Огарково деревней, а оно же вроде как село, разве нет? По крайней мере, во многих документах, которые мы находили, указано именно так. Есть же какая-то разница между селом и деревней?

– Ну, есть, конечно. Хотя мы как-то особенно над этим не задумываемся, деревня и деревня, – улыбнулся он. – Вообще, как говорят, точнее, говорили мне раньше, село – это то место, где стоит церковь. Это как бы центр такой, если можно так сказать. А деревня – это просто место, где живут люди. Раньше здесь была церковь, но ещё в девяностых она сгорела или сожгли её, сейчас даже не упомнить. А построить заново никто так и не удосужился. Сначала было не до неё, а потом… то одно, то другое… Новая Жизнь опять же по соседству – многие туда переселяться начали, либо в город уезжать. Народа всё меньше оставалось, так и захирело всё.

– Минутка полезной информации, «Охотники» – не только исследовательский канал, но и просветительский! Спасибо, Максим! – Трисс отвернул камеру в сторону, ободряюще улыбнулся, подняв большой палец вверх, и повернулся обратно к селу. – А теперь давайте осмотримся. Первое, что бросается в глаза – старая мельница. Видите её силуэт? Такой огромный, по сравнению с окружающими домами. Она словно нависает над остальными зданиями. Лопасти покосились, держатся просто на честном слове. Кажется, что ветер вот-вот сорвёт их. Говорят, когда-то здесь мололи зерно для всей округи. Но сейчас она выглядит… зловеще, правда? Словно ждёт, когда мы подойдем ближе, чтобы сбросить на нас свои тяжёлые крылья. Ну… раз нас ждут, значит, нам туда!

Дагор уже шёл вперёд, снимая панораму. Его нагрудная камера работала, фиксируя каждый уголок, освещаемый лучом мощного фонаря: покосившиеся заборы, заросшие бурьяном дворы и пустые окна, чернеющие, как глазницы черепа.

– Смотрите, – негромко комментировал он, приближаясь к первому зданию. – Этот дом когда-то был жилым. Выглядит, конечно, он так, будто это было очень давно, хотя прошло-то всего несколько лет. Видите? Трещины в стенах. Крыша провалилась… – он вошёл в калитку и подошёл ближе. – Так… Дверь не закрыта.

– Давай внутрь зайдём! – Трисс с Максом зашли на участок следом за ним. – Может, там что интересное есть.

– Только осторожнее, – в голосе Максима прозвучали тревожные нотки. – Он вообще доверия не внушает, будто сейчас развалится.

– Осторожность – наш конёк, – усмехнулся Трисс. – Иначе бы давно уже в больничке отдыхали! Помнишь, тот случай на «Быстрянке»? – вскрикнул он в спину Дагору, аккуратно отворяющему дверь.

– Помню, не кричи, – тихо ответил тот, осматривая потолок и стены, чтобы ничего вдруг не рухнуло на голову.

– Да, извиняюсь. Так вот, – продолжил он Максу чуть тише. – Там фабрика старая была, деревянная. Перекрытия все гнилые, писец просто. Идём мы, значит, по второму ярусу, а под нами вдруг пол как… Йопть!

Дагор открыл дверь и резко отпрыгнул назад, чуть не повалившись на них – вместе с дверью едва не вывалился весь косяк, чудом зацепившись и повиснув в проёме.

– Твою мать! – выдохнул Дагор. – Я уж подумал, что на меня свалится сейчас, – он усмехнулся и покачал головой. – Что ж тут всё такое гнилое? Люди вроде не так давно отсюда уехали.

– Этот дом выглядит так, будто его покинули в спешке, – Трисс подошёл к покрытому пылью окну и посветил фонарём внутрь. – Смотри, посуда на столе. Нет, погоди… Это… Ну да, вот, это кухня – тарелки, кружки – всё в пыли, но вроде целое. Даже скатерть на столе, какая-то кружевная, что ли… Плохо видно. Стулья валяются… Интересно, что тут случилось? Такое ощущение, будто хозяева резко встали и убежали.

– Да, странно… – нахмурился Дагор, заглядывая в то же окно. – Хм. А вообще, почему все ушли из деревни? Максим, ты знаешь?

– Эпидемия вроде как какая-то была, лет пятнадцать назад. Точно никто не говорил что к чему, но люди начали болеть и умирали один за другим. Кто-то рассказывал, что вода в колодцах отравилась, кто-то – что проклятие на село наложили. Хрен его знает, что там на самом деле было. Люди начали разъезжаться кто куда, а те, кто остались – долго не протянули. Мои родители… – сглотнул он и, медленно вздохнув, продолжил. – Не захотели тогда никуда уезжать, ну и тоже не пережили болезнь эту… Я как раз тогда в городе учился, вернулся только на похороны. А потом собрал, что мог, и совсем в город уехал. Не хотел здесь оставаться. А как доучился, жену встретил, ну, к ней в село и уехали.

– Да уж, мрачная история, – Трисс сочувственно взглянул на Макса.

– Эпидемия, говоришь? – Дагор медленно натянул баф на нос.

– Ты что? – рассмеялся черноволосый. – Столько лет прошло, вряд ли тут что-то такое ещё осталось.

– На всякий случай, – усмехнулся Каин. Все невольно вздрогнули, совершенно не услышав, как он подошёл. – Пойдём дальше. Сюда надо аккуратно залезать – это займёт время, – он осмотрел повисший в дверном проёме выпавший косяк и окинул взглядом весь дом. – Да и нет тут ничего интересного. Вон там, кажется, поинтереснее будет, – он указал на следующее здание. – Давайте туда.

Они подошли к другому дому и, осмотрев его, нашли несколько брошенных на полу вещей. Лестница на второй этаж прогнила, ступеньки просели и опасно скрипели, стоило лишь ноге на них ступить. Решив, что такими местами они займутся потом, сталкеры двинулись дальше, планируя за сегодня обойти деревню по периметру и наметить себе цели на следующий заход.

Дагор с Трисс шли впереди, продолжая съёмку местности и весело переговариваясь о чём-то. Максим шёл следом за ними, немного отставая, его шаги отчего-то становились всё медленнее и медленнее. Он бросал взгляд на развалины вокруг, а в глазах его явственно мелькала тень горьких воспоминаний.

Каин шёл позади всех, его седой хвост развевался на лёгком ветру. Время от времени он включал свою камеру, снимая что-нибудь особо заинтересовавшее, но в основном только осматривался настороженным и внимательным взглядом. В подсознании сталкера росло странное ощущение – будто бы лес и всё село вокруг наблюдали за ними. Глаза, невидимые, но ощущаемые где-то на подкорке, следили за каждым их шагом. То ли тени деревьев на окнах двигались чуть быстрее, чем дул ветер, то ли шорох листьев казался слишком целенаправленным. «Кто-то здесь есть, – подумал он. – Или что-то. Не человек, нет… Что-то древнее. Голодное. Оно знает, что мы здесь, и не хочет, чтобы мы уходили.»

Каин усмехнулся про себя – сперва их не пропускают, а когда они всё-таки попадают на место, их не хотят отпускать. Он ускорил шаг, догоняя остальных, но не говоря им ничего о своих ощущениях – паника была бы явно лишней. Вместо этого он тихо бормотал себе под нос: «Enuma ilu awiluma…» – ту самую песню известной шведской симфоник-метал команды, что напевал раньше. Словно некая мантра, она помогла ему очистить разум от лишних мыслей и успокоить сознание. Сталкер знал, холодная голова – залог победы в любом деле.

Группа подошла к небольшому, по сравнению с окружающими, домику – старому, с облупившейся краской на стенах и дверью, висящей на одной петле. Трисс осветил его фонариком. Все окна, на удивление, были целыми – не так много домов, что встретились им по пути, могли похвастаться подобным. Раскидистая ель в пяти метрах от крыльца создавала яркий контраст с окружающей местностью.

– Ха, смотри, ёлка! Мне кажется, мы тут ни одной ещё не видели. В основном, кусты всякие на участках, да клёны с берёзами.

– Ель на кладбищах часто садят… Странно, что тут их так мало, всё село как один большой погост, – нахмурился Дагор, после чего вдруг резко взглянул на Макса – мысль о том, что такие слова о месте, где тот вырос, могли его обидеть, слишком поздно мелькнула в его голове.

Но Максим, казалось, совершенно их не слышал. Он замер, глядя на здание. Его лицо побледнело, а улыбка исчезла окончательно.

– Это твой дом? – тихо спросил подошедший Каин.

– Да, – ответил Макс дрогнувшим голосом. – Это… мой дом… Тот, где я вырос… Эту ель я посадил в детстве с отцом, – он взглянул на Дагора. – Под ней похоронен мой пёс, Мухтар. Отец говорил, что корни оплетут кости и его душа войдёт в дерево. Помню, я часто приходил к ней и гладил ветки. Представлял, что эти лапы – лапы Мухтара, а иголки – его шерсть.

Дагор помрачнел и, не отрываясь, смотрел на ёлку. Трисс, замерев, слушал Макса и чувствовал, как в глазах начинает скапливаться предательская влага, но боялся моргнуть, чтобы слёзы всё-таки не пробились наружу. Каин просто стоял рядом и молчал, глядя на старый дом вместе с его бывшим жильцом.

Максим медленно обводил взглядом строение, его дыхание время от времени сбивалось, и тогда он тут же прикусывал нижнюю губу. Это был его старый дом – тот самый, где он родился, где играл в детстве, где жили и умерли родители. Дверь была приоткрыта – он сам не запер её в тот день, когда уходил отсюда навсегда. Но сегодня вернулся.

Внутри, сквозь широкую щель, виднелась знакомая прихожая: потрескавшийся пол, обои в цветочек и старая икона на стене, висящая криво. Следом шёл небольшой коридор, по обеим сторонам которого чернела пара проёмов, ведущих в комнаты, покосившийся шкаф и лестница на второй этаж.

– Войдём? – предложил Дагор, переглянувшись с Трисс.

Максим отрицательно покачал головой, отступив на шаг. Его руки задрожали – он тщетно пытался вытащить из полупустой пачки сигарету. Едва не выронив её на землю, он достал зажигалку и нервно начал ей чиркать, не в силах даже выбить искру. Каин осторожно, но крепко схватил его руки, забрал из дрожащих пальцев зажигалку и зажёг огонь.

– Нет. Не пойду, – затянувшись, тихо произнёс Максим. – Не могу. Там… там всё, как было. Родители умерли… они… их тела нашли в спальне наверху. Я не хочу вспоминать. Нет… Давайте лучше дальше пойдем. К мельнице или ещё куда, без разницы. Только не сюда.

Каин кивнул, чувствуя, как ощущение постороннего внимания усиливается. Теперь ему казалось, что в окнах соседних домов мелькают тени. И это не выглядело простой игрой света и тьмы, то были настоящие силуэты, наблюдающие за ними. «Оно приближается», – поймал он мысль, что уже какое-то время висела в воздухе, невидимым мотыльком порхая вокруг пламени его сознания. – «Нам нужно быть осторожными. Это место не заброшено – оно живое.»

– Ну что ж, друзья, – Трисс обвёл объективом силуэт дома и повернулся к камере. – Максим не готов войти. Мы всё прекрасно понимаем и уважаем его выбор. Да и атмосфера здесь… Она давит, правда. Не знаю, как вам, по ту сторону экрана, но тут… Мы чувствуем это своей кожей. Буквально. Село, словно… дышит. Жутковато, если честно. Но мы идём дальше. У меня предчувствие – скоро станет ещё интересней!

Глава 3. Под чёрными крыльями

Воздух у старой мельницы был особенным – густым и вязким, насквозь пропитанным вековой пылью. Тишина тут стояла настолько пронзительная, что она была громче любого крика. Слова отказывались произноситься вслух, ибо даже шёпот здесь казался кощунством.

Дагор, шедший первым, невольно сбавил шаг. Его мощные плечи напряглись, словно пытаясь сдержать давящий на них массив этой громады. Трисс, перестав комментировать происходящее для камеры, лишь водил объективом по зловещему силуэту, подсвечивая гигантские покосившиеся лопасти, что нависали над ними огромными тёмными крыльями.

– Да уж, – тихо выдохнул он, ослабляя хватку на камере. – Кажется, я понимаю, почему GPS тут не работает. Это место… оно какое-то неправильное.

Максим шёл молча, спрятав руки в карманах и втянув голову в плечи. Он смотрел под ноги пустым и отрешённым взглядом, словно вид родительского дома напрочь лишил его интереса к чему бы то ни было ещё. Каин замыкал их колонну, беззвучно шевеля губами, повторяя знакомые с юности аккадские слова. Он чувствовал это сильнее всех – тот древний холодный ужас, что струился от почерневших брёвен мельницы. Это было не просто заброшенное здание, а некое Место Силы, возможно, древний алтарь неизвестного божества. Или же его тюрьма.

Дагор подошёл к массивной двери, некогда крепкой, а теперь прогнившей и покосившейся. Сталкер толкнул её плечом – с противным скрипом она поддалась, открыв чёрную пасть входа. Пахнуло затхлостью и чем-то сладковато-тошнотворным, напоминающим гниющую падаль.

– Ну что, заходим? – его голос прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине.

Трисс кивнул и первым шагнул внутрь. Луч фонаря выхватывал из мрака гигантские шестерни, покрытые ржавчиной и шёлком паутины, разбросанные по полу деревянные балки, горы мусора и облака пыли, клубящиеся при каждом шаге.

– Я… я подожду тут, – голос Максима дрогнул, он остановился на пороге, не решаясь войти.

– Да ладно тебе, – усмехнулся Трисс, уже вовсю увлечённый съёмкой помещения. – Ты же местный, должен чувствовать себя как дома!

– Именно… – почти беззвучно ответил Макс.

– Оставайся у входа, – Каин положил руку ему на плечо. – Кричи, если что – мы рядом. – Максим лишь кивнул и обречённо прислонился к косяку, закуривая новую сигарету.

Внутри мельница оказалась ещё более жуткой, чем выглядела снаружи. Лучи фонарей выхватывали из темноты хаотичные обломки – искривлённые валы, разбитые в щепки ящики и ржавые цепи, свисающие с потолочных балок, словно окаменевшие змеи. Пол был покрыт плотным слоем пыли, скрывающим под собой пушистый ковёр из ошмёток мешковины. Воздух пропитался запахом плесени и древесной гнили, а по углам, куда свет практически не доставал, свисала плотная шаль паутины. Трисс осторожно пробирался между грудами обломков, снимая всё подряд.

– Ничего себе, – его шёпот гулким эхом разносился под высокими сводами, – вот это разруха! В домах-то, оказывается, ещё не всё так плохо.

– Тут, похоже, когда-то был пожар, – Дагор направил луч своего фонаря наверх. – Видишь, балки почерневшие? Хотя странно, по остальному-то и не скажешь, обгоревшего ничего нет.

– Может, сгоревшее выкинули? Заменили новыми вещами, а ремонт не стали делать. Денег, может, не хватило или просто не до того было.

– Наверное, – пожал плечами здоровяк.

– Смотри, – Трисс повернул объектив камеры на стену, где висели обрывки старых плакатов с потускневшими надписями: «Сноровку и душу в работу вложи, каждой минутой труда дорожи!». – Даже пропаганда не уцелела. Всё разорвано, как будто кто-то специально… – Он резко замолк, заметив глубокие рубленые следы на деревянных балках, будто бы их в ярости кромсали ударами топора. – Интересненько…

Трисс приблизился к стене и принялся рассматривать странные зарубки. Его левая рука потянулась к ним и, слегка коснувшись шершавой поверхности, тут же отдёрнулась назад, едва лишь ощутив рыхлую структуру и мягкую прелость дерева. Он пошоркал подушечками пальцев друг об друга, стряхивая налипшую труху, поднёс их к носу и поморщился от сладковато-тошнотворного запаха, насквозь пропитавшего эти балки.

Дагор, осторожно переступая через обломки, подошёл к массивному столу, заваленному ржавыми инструментами и кучей разного барахла. Чего там только не было: лопата с переломанной ручкой, сломанные сита для просеивания муки, разбитые стеклянные банки, внутри которых темнели неопознанные комки. В углу лежала потрёпанная складская книга – журнал выглядел почти целым, но стоило сталкеру поднять его, как переплёт тут же рассыпался, оставив лишь толстую картонную обложку в его руках. Пожелтевшие страницы ворохом опавших листьев разлетелись по полу. Дагор наклонился и подобрал одну из них. Его взору предстали отчётливо читаемые аккуратные записи: «12.08.95 – поступление ржи, 3 тонны», «25.08.95 – отгрузка муки в «Новую Жизнь».

– Вот она, настоящая ирония судьбы, – пробормотал он. – «Новую Жизнь» кормили, а свою потеряли…

Каин молча бродил по помещению, аккуратно обходя и перешагивая завалы. Внезапно его взгляд зацепился за потемневшие пятна на полу – это была не просто грязь, а нечто вроде засохшей массы неизвестного происхождения, размазанной следами множества ног. Он присел рядом, провёл пальцем по полу и тут же резко отпрянул – под ногтями остался странный жёлто-зелёный налёт, источающий сладковатый запах гнили. Сталкер тут же натянул на нос баф, стараясь не дышать, и спешно вытер эту зловонную массу о кусок тряпки, валявшийся рядом.

Дагор тем временем подошёл к массивному механизму жерновов. Он провёл рукой по гигантской, покрытой толстым слоем ржавчины шестерне, с любопытством разглядывая хитросплетение валов и передач.

– Интересная конструкция, – пробормотал он себе под нос, пытаясь мысленно восстановить кинематическую схему. – Мощно сделано. Чугун, что ли? И смазка ещё сохранилась… – Он заметил тёмное маслянистое пятно, потёр его пальцами, понюхал и сморщился. – Фу, ну и вонь! Что за хрень? Это не смазка. Что-то, похожее на…

– Твою мать! – Трисс споткнулся о торчащую из-под груды щепы и тряпья половицу и рухнул на одно колено.

– Ты как? – Дагор тут же повернулся на звук. – Жив?

– Жив, цел, орёл! – усмехнулся черноволосый. – Эй, смотри! – он направил свет себе под ноги. – Здесь что-то есть.

Трисс отгрёб руками мусор, обнажив доски, уложенные явно не так, как остальные. Его взору предстал чёткий контур прямоугольного люка, почти полностью скрытого под наслоениями грязи.

– Подвал! – воскликнул Трисс. – Жаль, что не бомбарь, но тоже интересно. Дагор, помоги! Надо расчистить.

Каин подошёл ближе, глядя, как его соратники разгребают мусор и пытаются открыть дверцу, перекрывающую ход вниз. Его лицо стало серьёзным – то самое чувство присутствия и незримой слежки за ними, здесь, внутри мельницы, стало почти невыносимым. И, как бы странным это ни казалось, но исходило оно оттуда, из-под земли.

– Не стоит, – тихо, но очень чётко сказал Каин.

– Что? – не отрываясь от дела, спросил Дагор.

– Говорю, не стоит его открывать. Не сейчас.

– Да мы просто посмотрим! – Трисс царапал край люка ножом, пытаясь его подцепить, но ничего не выходило.

– Вдруг там что интересное найдётся? – Дагор снял рюкзак, вытащил из него небольшой ломик и протянул удивлённо взглянувшему на него Трисс.

– Может, там… – он усмехнулся, хватая предложенный товарищем инструмент. – Орудия какие или ещё что прикольное сохранилось. Антураж! Такое надо снять обязательно.

Люк не поддавался, будто его не просто заклинило, а что-то невероятно сильное держало с обратной стороны. Крепко уперевшись и всем телом налегая на лом, Трисс внезапно сорвался и, потерял равновесие. Сделав пару шагов, он рухнул плечом на старую прогнившую лестницу, ведущую на второй ярус.

– Да бля…

Раздался оглушительный треск. Вся конструкция, державшаяся на честном слове, зашаталась, осыпая сталкеров клубами пыли.

– Назад! – заорал Дагор, хватая Трисс за куртку и оттаскивая его в сторону.

С грохотом, который, казалось, разорвал саму ткань тишины, лестница рухнула, ударившись о каменный пол. Куча обломков вперемешку со щепками разлетелись по сторонам. Здание содрогнулось. С потолка посыпалась штукатурка, заскрипели балки, с угрожающим скрежетом сдвинулась с оси одна из гигантских шестерён и упала вниз, покатившись в сторону сталкеров.

– На выход! Быстро! – крикнул Каин, разворачиваясь к двери.

Сталкеры, спотыкаясь и кашляя от пыли, выбежали наружу под пронзительно-холодное ночное небо. Сердце бешено колотилось, адреналин звенел в ушах. Трисс, бледный как полотно, опустился на землю, обхватив голову руками.

– Блять! Пиздец… Я чуть не…

– Сиди, орёл, – бросил Дагор, тяжело дыша. – Ты мне теперь лом должен, – отдышавшись, он усмехнулся и сел рядом, повернувшись лицом к мельнице.

Здание устояло. Хоть и пошатнувшись и накренившись ещё сильнее, оно всё-таки не сложилось, словно какая-то невидимая сила всё ещё удерживала его от окончательного разрушения.

Каин, отряхнув пыль с куртки, обвёл взглядом пространство вокруг. Его внутреннее спокойствие, его щит, с таким трудом выстроенный, сокрушительно треснул. Ощущение опасности било током по коже. Он заметил, а точнее, почувствовал это первым.

– Где Макс?

Глава 4. Тьма из прошлого

– Макс! Ты где? – звонкий голос прозвучал уже совсем близко, почти над самым ухом, но он не отозвался, сжавшись в комок в колючих зарослях малинника и стараясь даже не дышать.

Лето в Огарково было особенным. Оно пахло пылью на просёлочной дороге, сладкой спелой земляникой, которую они собирали по опушкам, и абсолютной, ничем не омрачённой, свободой. В двенадцать лет каждый день казался вечностью, наполненной бесконечными возможностями, а границы известного мира надёжно охранялись стеной тёмного леса за околицей. Максим и его друг Витька гоняли старенький, залатанный мяч на заросшей травой поляне неподалёку от мельницы.

– На! – Витька с разворота ударил по мячу, тот весело шлёпнулся о кочку, подпрыгнул и, предательски изменив траекторию, юркнул в густой кустарник у самой кромки леса.

– Ага, забил! Прямо в ворота! – засмеялся Максим, уже разворачиваясь, чтобы бежать выуживать свой мячик.

Продираясь сквозь колючий малинник, обдирающий руки, и гигантские лопухи, он уже почти нащупал ногой знакомый упругий комок, как вдруг замер, застыв в неудобной позе. С другой стороны кустов, прямо у подножия старой мельницы, стоял незнакомый ему УАЗик грязно-серого мышиного цвета. Рядом с ним, нарушая дремотную тишину жаркого дня, копошились двое мужчин. Они были одеты в одинаковые, без каких-либо опознавательных знаков, плащи, что показалось странным и сразу же насторожило мальчика, ведь на дворе стоял по-настоящему летний зной. Они молча выгружали из машины ящики – не привычные его глазу деревянные, а массивные металлические с угрожающе блестевшими болтами и тусклыми, слегка поблёскивающими на солнце, ржавыми ручками.

Сердце Максима ёкнуло и застучало где-то в горле, отдаваясь глухим звоном в ушах. Мужчины двигались резко, почти механически, изредка перекидываясь короткими, непонятными для мальчишки фразами. Их глаза, скользя по окрестностям, то и дело настороженно глядели по сторонам, словно выискивая невидимую опасность. Один из них, высокий и сутулый, с лицом, испещрённым глубокими морщинами, на мгновение замер и уставился неподвижным ледяным взглядом прямо в ту сторону, где, затаившись, сидел Максим. Мальчик вжался в землю, затаив дыхание и чувствуя, как колючки впиваются в кожу, а по спине бегут мурашки. Взгляд мужчины, тяжелый и пронзительный, скользнул по кустам, задержался на мгновение и ушёл в сторону. Он что-то коротко бросил напарнику, и они, взяв очередной ящик на руки, скрылись в темноте проёма, ведущему внутрь мельницы.

– Макс! Ты где? Нашёл? – из-за спины, совсем рядом, раздался уже нетерпеливый Витькин голос, ветки захрустели под его неуклюжими ногами. Максим резко обернулся и, не помня себя от животного страха, схватил друга за руку, грубо зажимая ему рот ладонью.

– Тсссс! – отчаянно прошипел он, и его глаза, широко раскрытые от испуга, были полны такой паники, что Витька мгновенно замолк. – Молчи!

Дрожащей рукой он показал пальцем на машину. Витька, повинуясь, притих, его глаза округлились от любопытства и испуга. Не шелохнувшись и затаив дыхание, они наблюдали, как незнакомцы появились из темноты входного проёма, взяли очередной ящик и потащили его внутрь. Как только на земле не осталось ни одного контейнера, задние двери уазика с глухим стуком захлопнулись, двигатель чихнул чёрным дымом и заурчал. Машина, подпрыгивая на ухабах и поднимая тучи пыли, медленно отъехала в сторону глухого леса.

Лишь тогда Максим разжал уже онемевшую руку. Оба мальчика ещё несколько секунд просидели в кустах, не в силах вымолвить ни слова, а потом, словно по незримой команде, сорвались и побежали прочь от страшного места, не оглядываясь и оставив свой старый мяч в колючих зарослях.

– Мам, а возле мельницы сегодня какие-то мужики незнакомые шарились, – тем же вечером за ужином Максим, запинаясь и ковыряя ложкой в тарелке с горячими щами, рассказал об увиденном. Его отец, громко стукнув ложкой о край тарелки, внезапно нахмурился и отложил хлеб в сторону.

– Ящики металлические таскали из машины. И как будто прятались от кого-то, – добавил мальчик, поднимая глаза на родителей.

– Мельница ничья, – отрезал отец, его голос был низким и грубым. – Кому надо, тот там и ходит. Не твоего ума это дело. А тебя больше чтобы возле неё не было, ясно? Место это заброшенное, ещё какая-нибудь балка на голову свалится, зашибёт, чего доброго. Играйте в другом месте.

– Но, пап, они были какие-то… странные. Нездешние, похоже, городские, – попытался было настаивать Максим, чувствуя, как подступает обида.

– Я сказал – не твоё дело, – голос отца стал твёрдым, стальным, не терпящим возражений. Мать Максима взглянула на мужа с лёгкой тревогой.

– Миш, может, стоит всё-таки кому-нибудь сказать? – тихо предложила она, в её голосе слышалась неуверенность. – Участковому, может? Мало ли что… Люди незнакомые, машина…

– Сказать что? – резко, почти сердито выдохнул отец, его взгляд заставил её потупиться. – Что ребёнок мужиков у мельницы видел? Смешить людей? Хватит, тема закрыта.

Той же ночью сон Максима оборвался кошмаром. Ему снилось, будто он бродит по длинному, бесконечно тёмному коридору с сырыми, земляными осыпающимися стенами. Это была не мельница, а нечто, напоминающее древние катакомбы или же подземелье, пахнущее плесенью и вековой пылью. Со спины на него надвигалась абсолютная, густая и почти осязаемая темень. Она не просто была отсутствием света – она плыла за ним, пульсируя, живая и голодная, поглощая с тихим шелестом всё на своём пути.

Максим знал с леденящей душу уверенностью: если эта тьма настигнет его, он не просто погибнет – его сотрут, уничтожат, как будто его и не было никогда. Мальчик бежал, спотыкаясь о невидимые камни, а эта чёрная стена дышала ему в спину ледяным мертвенным дыханием. Он проснулся в холодном поту, задыхаясь от беззвучного крика, застрявшего в сжимаемом страхом горле, и ещё долго лежал, не смея пошевелиться и прислушиваясь к стуку собственного сердца, пока за окном наконец-то не посветлело.

Несколько лет этот сон возвращался к нему с упрямым постоянством. Он мог отступать на недели и даже месяцы, даря ложное ощущение покоя, но всегда возвращался – та же давящая темень в земляном коридоре, тот же леденящий ужас и предательская слабость в ногах. Переезд в город стал спасением. Яркий и грохочущий, безумный городской водоворот – учёба, новые лица, шумное общежитие – выжег кошмары калёным железом. Они отступили, превратившись в смутную и далёкую тревогу, почти забытое воспоминание.

Посылки из дома приходили два раза в месяц, короткие записки, написанные отцовской твёрдой рукой или маминым округлым почерком, всегда говорили об одном: «Всё хорошо, сынок. Учись. О нас не беспокойся». Телефонные звонки были ещё реже – аппарат висел в сельском магазине, и чтобы позвать кого-то, нужно было кричать на всю улицу. Его ежемесячные «Алло, это я, как вы?» утыкались в короткие, оберегающие его покой ответы: «Всё нормально. Учись хорошо, Макс».

Первую трещину в этой стене молчания пробил случайный разговор с тёткой из райцентра. Её голос, обычно громкий и радостный, был тихим и напряжённым: «Максим, ты слышал? У вас там, в Огарково, беда стряслась. Болезнь какая-то непонятная. Не то тиф, не то ещё какая хворь… Люди горстями мрут. Сперва старики, а теперь и молодые… Врачи руками разводят».

Кровь застыла в жилах. Он тут же набрал номер магазина, сжимая трубку до хруста в костяшках. Ожидание растянулось в вечность.

– Пап? – его голос сорвался. – Это я. Что там происходит? Говорят, какая-то эпидемия?

– Чепуха, – голос отца был густым и хриплым, он подавился глухим кашлем. – Сезонное. Простуда ходит. Ничего страшного.

– Мне тёть Нюра звонила! Говорит, уже люди… умирают.

– Нюрка – сплетница старая, – отрезал отец, и в его тоне зазвучала знакомая сталь. – Не слушай никого. Учись.

Через неделю он узнал, что умер их сосед, дядя Коля. Максим набрал знакомый номер снова.

– Пап, вы должны уехать! Немедленно! Ко мне в город или куда угодно! Вы не можете там оставаться!

– Брось, Макс, – отец дышал тяжело, с хрипом, каждое слово давалось ему с усилием. – Мы никуда не поедем. Это мой дом. Твой дом. Здесь наши корни.

– Какие корни?! – сорвавшись, он закричал в трубку. Слёзы хлынули сами собой. – Вы с ума сошли? Там люди умирают! Ты тоже хочешь умереть?!

– Человек не бежит с тонущего корабля, как крыса, – прозвучал тихий, но абсолютно непоколебимый ответ. – Мы переждём. Всё наладится.

– Нет, не наладится! Пап, послушай меня!

– Учись, сын. Не беспокойся о нас.

Он перестал звонить. Словно отрезал себя от того мира, замуровал в городской суете, пытаясь убедить себя, что ничего не происходит. Однажды вечером, когда он зубрил конспекты к зачёту, в коридоре зазвонил телефон. Дежурный по этажу прокричал его фамилию.

– Алло? – его голос прозвучал раздражённо.

– Максим? – в трубке послышался старческий надтреснутый голос их соседки, тёти Маши. – Сынок, это ты? Слушай сюда, родной… – её голос сорвался от слёз. – Беда… Беда у вас чёрная… Болезнь эта… Сперва Михаил… а потом и Людочка моя… Не справились… Обоих… В один день, считай…

Трубка выскользнула из внезапно онемевших пальцев, повиляла на спиральном шнуре и с глухим пластиковым стуком ударилась о пол. Максим не слышал её причитаний, не видел обеспокоенных лиц однокурсников, выглянувших из комнат. Он видел только руки отца, шершавые от древесной стружки, и мамину улыбку в кухонном окне, залитую солнцем. Тьма из его снов наконец догнала его наяву, вырвалась наружу и поглотила всё.

Глава 5. Следы в темноте

– В каком смысле, где Макс? – Трисс и Дагор подняли глаза на седого, после чего огляделись. Вокруг было пусто. У входа в мельницу, где совсем недавно стоял и нервно курил их проводник, никого не было. Только смятая пачка сигарет валялась на земле возле двери.

– Макс? – позвал Трисс, поднимаясь. Его голос пропал в огромном, давящем пространстве ночи. – Максим!

– Он же не мог просто уйти! – в голосе Дагора прозвучала первая нотка паники, которую он тут же попытался подавить.

Каин медленно подошёл к тому месту, где стоял Максим. Сталкер присел на корточки, коснувшись пальцами земли – она была холодной, неестественно холодной даже для сентябрьской ночи. Подняв брошенную пачку, Каин заглянул внутрь – три поломанных сигареты находились внутри смятой коробки.

– Он здесь… – беззвучно прошептал Каин, поднимая глаза на почерневшие слепые окна мельницы. – Тьма забрала его.

Тишина, наступившая после этих слов, была гуще и тяжелее, чем любая темнота. Она впитала в себя грохот рухнувшей лестницы, учащённое дыхание сталкеров и теперь висела в воздухе плотной зловещей пеленой, которая, казалось, даже поглощала свет их фонарей.

– В смысле, тьма забрала? – в голосе Трисс прозвучал откровенный детский страх. Он инстинктивно отпрянул назад, озираясь по сторонам.

– Может, он просто рванул в лес, – Дагор пытался найти рациональное объяснение, но широко раскрытые глаза выдавали его неуверенность. – Испугался, что всё рухнет, мало ли, адреналин… Человек в стрессе…

– В этот лес? – Каин безжалостно прервал друга, уже стоя на колене и вглядываясь в землю у входа в мельницу. Луч его фонаря, узкий и сконцентрированный, выхватил из темноты чёткие и свежие отпечатки подошв. – Смотри. Он стоял здесь. Курил. Нервничал.

Следы были глубокими, с размытым задником – парень явно переносил вес с ноги на ногу в тревожном ожидании. Но он не задержался на одном месте – следы велили дальше, но не в сторону леса, а уходили вглубь деревни, обратно по той дороге, откуда они пришли, и терялись во мраке между скелетами домов.

– Пошли, – Каин уже двинулся по следу, его лицо в отсвете фонаря казалось высеченной из камня маской.

Пригнувшись, словно на охоте, они двинулись по следам, лучами фонарей, словно щупальцами, сканируя потрескавшуюся пыльную землю. Отпечатки были ровными, частыми и уверенными – Максим шёл быстро, но не бежал. Метров двести они вели сталкеров по дороге, на первом перекрёстке свернув направо, затем повернули налево и ещё раз направо. После чего следы резко свернули в сторону какого-то забытого двора и повели их к старому давно поваленному забору.

– Стойте, – Каин снова поднял руку, заставляя остальных замереть. Его голос был напряжённым. – Посмотрите. Внимательнее.

Здесь явно что-то произошло. Чёткие отпечатки у самого забора сбились и перемешались – казалось, будто на этом месте Макс, споткнувшись, упал и какое-то время возился на земле, несколько раз пытаясь подняться. Грязные отпечатки его ладоней отчетливо виднелись на сломанных штакетинах. Он всё-таки смог подняться, держась за них, и перешагнуть поваленное ограждение.

Сразу за завалом этих полусгнивших досок следы изменились кардинально. Ровный шаг сменился на смазанные широкие полосы. Теперь это были не отпечатки подошв, а странные борозды, словно его ноги волочились по земле, не встречая сопротивления. А между ними, по центру, шла одна широкая колея, как будто нечто тяжёлое тащили по этому пути, иногда даже вгрызаясь в почву.

– Это… блять, его тащили, что ли? – Трисс сглотнул ком, вставший в горле, его рука с камерой предательски задрожала, выхватывая из мрака зловещую картину.

Каин не ответил – нахмурившись, он аккуратно переступил через поваленный забор и двинулся дальше. Троица продолжила движение, но теперь их шаги замедлились, став более осторожными, даже крадущимися. Воздух вокруг сгустился, стал вязким и тяжёлым, пропитанным сладковато-прогорклым запахом. Он обволакивал, лип к коже, заставляя учащённо биться их сердца.

Каин шёл первым, и ему повсюду чудились движения. Неясные исчезающие тени, скользящие на периферии зрения. Он резко обернулся, направив ослепительный луч фонаря в раскрытую глазницу тёмного окна. На миг ему показалось, что в его глубине, за пустотой проёма, мелькнул силуэт, мгновенно отступивший вглубь дома. Не человек. Нечто более тёмное, чем сама тьма, и не имеющее чёткой формы, лишь на мгновение принявшее очертания чего-то двуногого, с неестественно вытянутыми конечностями.

Тут же в его сознание, будто бы не через уши, а напрямую в мозг, ворвался целый сонм голосов. Они накладывались друг на друга, споря, шепча, умоляя и приказывая.

«…беги… пока можешь… это место не для тебя…» – шипел один, полный животного ужаса.

«…останься… мы найдём тебе место… здесь тихо… здесь вечный покой…» – нашептывал другой, вкрадчивый и сладкий.

«…он наш… ты следующий… стань частью… частью… нас…» – гремел третий, древний и неумолимый.

Сталкер вздрогнул, словно от удара током, и остановился, с силой тряхнув головой, пытаясь отогнать наваждение. Его пальцы бессознательно нашли на шее старый серебряный амулет с выгравированными рунами и сжали его так, что холодный металл впился в кожу.

– Ты что? – обеспокоенно спросил Дагор, настороженно озираясь и сжимая свой фонарь.

– Ничего. Просто в голове зашумело, – буркнул Каин, выпрямляясь и проводя ладонью по выбритым вискам, стряхивая мгновенно проступивший пот. – Идём. Следы ведут дальше.

Пройдя между домом и сооружением, по виду некогда бывшим баней, они вышли в заросший бурьяном огород. По открывшемуся их взорам виду всё стало ясно окончательно. Странные борозды, будто от волокущегося тела, продирались сквозь заросли, ведя их к соседнему участку. Тому самому, с раскидистой елью возле старого дома. Туда, где когда-то жил Максим.

– Что за нах… – только и смог промолвить Трисс, в его раскрытых глазах явно читался страх. – Это… Это просто…

– Идём.

– Ну уж нет! Нахер! Я туда не пойду. Мы, конечно, многое уже видели, но это перебор. Эта деревня точно проклята.

– Село, – поправил здоровяк.

– Да плевать! Поехали отсюда. Пошло оно всё в пиз…

– Тихо! – Каин резко поднял ладонь и замер, вглядываясь в дом впереди и к чему-то прислушиваясь.

– Что… – Трисс удивлённо взглянул на него, собираясь продолжить вопрос, но тяжёлая рука Дагора легла на его плечо, заставляя затихнуть.

Далёкий стон донёсся до их слуха, стон и тихие всхлипы. Слабый ветер, осторожно ворошивший раскидистые лапы ели впереди, приносил с собой эти едва слышные звуки. Мурашки побежали по телу Каина, неприятный холодок прошёл вдоль позвоночника, вгрызаясь в затылок.

– И вот туда нам идти? – дрожащим голосом начал Трисс.

– Да.

– Может, всё-таки…

– Нет.

– Нужно найти Макса, – тихо произнёс Дагор, слегка сжав предплечье младшего товарища.

– Да чтоб вас… Ладно, пошли уже! Быстрее найдём его, быстрее свалим нахрен отсюда…

Дверь, которую Максим когда-то оставил лишь приоткрытой, теперь лежала в прихожей, разбитая вдребезги, будто её не просто сорвало с петель, а бросило внутрь ударной волной мощного направленного взрыва. Чёрный проём зиял, словно вход в склеп, из которого тянуло холодом и тленом

Внутри царил хаос, но не тот, что был в других домах – не тихий и пыльный, а свежий и яростный. Всё было перевёрнуто, опрокинуто и разбросано с нечеловеческой силой. Стулья разломаны в щепки, массивный шкаф повален набок, его содержимое – старые книги, пожелтевшие фотографии, разное тряпьё – размётано по всему полу. Стены были исцарапаны, а обои свисали лохмотьями.

– Это ещё что за чёрт… – прошептал Дагор, переступая через груду хлама. – Здесь будто смерч пронёсся…

Трисс, бледный как полотно, механически вёл съёмку, его камера выхватывала жуткие детали: глубокие борозды на полу, бурые размазанные пятна на дверном косяке.

Каин молчал, двигаясь как автомат, он стал подниматься по скрипящим, шатким ступеням на второй этаж. Картина наверху была ещё более сюрреалистичной. Кровать в спальне валялась на полу, разломанная пополам, матрац был вспорот, словно когтями, из него торчала бурая истлевшая вата, смешанная с чем-то тёмным и влажным.

На комоде, заваленном обломками штукатурки и стекла, лежала единственная уцелевшая вещь – старая пожелтевшая фотография в деревянной рамке под стеклом. На ней – улыбающиеся и полные жизни мужчина и женщина, между которыми был русоволосый мальчишка, сияющий от счастья. Они стояли на фоне той самой ели, только ещё маленькой, не более полутора метров в высоту.

Каин взял фотографию в руки. Стекло было холодным и неприятным на ощупь. Сквозь него словно шла лёгкая навязчивая вибрация, исходящая от самого изображения.

«…вспомни… как это было… всё можно вернуть…» – прошептал сладкий голос.

«…сожги это… убери от глаз… это ложь… боль…» – яростно прошипел другой.

Он с силой отшвырнул рамку от себя и потёр слегка покрасневшие пальцы, ноющие, будто бы холодное стекло обожгло их.

Сталкеры обыскали весь дом, вполголоса клича Макса и заглядывая в каждый тёмный угол. Единственным ответом была гнетущая, насмешливая тишина. Всё это время Каин чувствовал на себе тяжёлый немигающий взгляд множества глаз – из каждого угла, из каждой тени, из-под опрокинутой мебели – словно сама тьма следила за ним.

– Ничего! Его тут нет! – в отчаянии произнёс Трисс, спускаясь вниз, его голос чуть не сорвался на фальцет. – Куда он мог деться, если его всё-таки тащили сюда?

Каин стоял посреди коридора лицом к выходу и смотрел на то самое место, где всего лишь час назад Максим отказывался переступать порог. Сталкер полностью расслабился, в своём подсознании представив картину того, как он находился у самого входа и через широкую щель взирал на то, как трое блогеров и их проводник стояли на улице, смотря на этот дом. Из-за приоткрытой двери, ещё висящей на петлях, до него доносились их приглушённые голоса – Макс рассказывал про ель и своего умершего пса Мухтара, которого они похоронили под этим деревом.

Волна холода, исходящая от ног Каина, прокатилась по полу в сторону выхода и вернулась обратно. Его помутнённый взгляд оторвался от созерцания дверного проёма и заскользил по разрухе, царящей внутри дома. Внезапно он остановился на старом, затёртом до дыр, цветастом половике, расстеленном на кухне у стены. Тот лежал криво и неестественно, будто его только что сдёрнули и пытались поправить, но сделали это спустя рукава. Не говоря ни слова, Каин подошёл к нему, наклонился, поддев край половика ногой, и, схватив его, резко дёрнул в сторону.

Под ним скрывался аккуратный, почти правильный прямоугольник, очерченный грубо обтёсанными толстыми досками. Они не были прибиты, а просто лежали в пазах, образуя импровизированный люк. Из широкой щели между досок сочился тот самый сладковато-тошнотворный запах, но теперь он был настолько густым и осязаемым, что от него першило в горле.

– Дагор, – позвал Каин, и в его голосе впервые за вечер прозвучала тревога. – Посмотри.

Здоровяк подошёл к нему и посветил в щель фонарём. Его лицо помрачнело.

– Подпол, что ли. Темно, не вижу глубину. Твою мать… – он понюхал воздух и поморщился. – Воняет-то как. Слушай, не нравится мне это всё. Может, не стоит? Мало ли что там. Может быть опасно.

– Я знаю… – прошептал Каин. – Помоги.

Совместными усилиями они откинули тяжёлые, набухшие от влаги доски. Вниз, в абсолютную непроглядную тьму, вёл крутой спуск по старой скрипучей приставной лестнице, сколоченной из досок. Несмотря на то, что глубина ощущалась небольшой, дна подпола не было видно – густой неестественный мрак внизу поглощал свет. Луч мощного фонаря Дагора не мог пробиться сквозь него, упираясь в плотную чёрную пелену. Из глубины, словно из раскрытой тёмной пасти, тянуло леденящим душу холодом и смрадом – запахом влажной земли и того сладковатого, тошнотворного душка, что теперь стал их постоянным спутником.

«…спускайся… наконец-то… мы ждём…» – зашептали голоса в голове Каина, сливаясь в один навязчивый, требовательный хор.

«…не смей… это ловушка… здесь смерть…» – отчаянно кричал ещё один, но его почти не было слышно среди сонма других голосов.

Он встал на краю, бесстрастно смотря на ступени, ведущие вниз. Трисс шагнул к нему и, посветив в лаз, отшатнулся.

– Ни за что на свете, – прошептал он, и в его глазах читался чистый, немой ужас. – Мы не пойдём туда. Это самоубийство.

– Мы должны, – голос Каина был плоским и безразличным, будто все эмоции в нём разом исчезли. – Макс там. Я это знаю.

«…ближе… ещё немного… всего несколько шагов… вниз…»

– Каин, подумай! – Дагор резко схватил его за плечо, заставляя обернуться. – Мы не знаем, что там. Там может быть газ или какая-нибудь заразная плесень, или ещё что. Задохнуться можно запросто. Мы не готовы к такому, даже противогазов нет.

– Мы ехали деревню заброшенную поснимать, а не по подземельям, блять, шастать!

– Он наш проводник, – Каин медленно повернулся к ним, в его глазах бушевала странная, пугающая смесь леденящего ужаса и полной, почти мистической отрешённости. – Мы привезли его сюда и должны вернуть обратно. Одна сделка уже была нарушена, когда не уехали сразу.

– Другой сделки не было. Договора не было. Ты ничем ему не обязан! Он сам уговорил нас задержаться.

– Всё равно. Нельзя бросать его тут.

– Да как туда вообще спускаться? Дна-то не видно! – Трисс махнул рукой в сторону проёма. – Там может быть два метра, а может и все двадцать!

– Ну, нет, – улыбнулся седой. – Тут неглубоко, я знаю.

– А вдруг лестница проломится? Посмотри, она ж гнилая вся.

Каин не стал отвечать. Он скинул с себя рюкзак, оставив только разгрузку, достал верёвку и обвязал её вокруг пояса, закрепив карабином. Подмигнув Трисс, он протянул конец троса Дагору. После чего проверил крепление фонаря на плече и коснулся пальцами амулета на шее.

«…смерть… смертьсмертьсмерть…»

Перед тем как начать спуск, Каин обернулся к своим товарищам. Его лицо в свете фонарей было бледным и осунувшимся, но взгляд горел твёрдым, почти фанатичным огнём.

– Так. Я спускаюсь. Вы держите верёвку. Если я крикну «Наверх!» – вы немедленно, изо всех сил, вытаскиваете меня обратно. Поняли? Только это слово. Только мой голос. Если услышите что-то другое… что угодно: мольбы, крики, даже мой голос, но другие слова или же голос Макса, вообще чей бы то ни было ещё голос – не слушайте. Ясно?

Они молча кивнули. Трисс направил слегка дрожащий объектив на чёрный провал, после чего на Каина и Дагора. Здоровяк намотал верёвку на руку и принял устойчивую позу.

«…смертьсмертьсмертьсмертьсмерть…»

Не медля больше ни секунды, Каин развернулся и, осторожно пробуя первую перекладину ногой, начал спуск в зловещую темноту подпола. Его фигура, освещённая лучом фонаря, медленно скрывалась в чёрном квадрате проёма.

Глава 6. В лабиринте теней

Спуск вниз был схожим с погружением в ледяную бездну. С каждой ступенькой, на которую опускалась нога Каина, холодная густая темнота обволакивала его всё плотнее.

«…глубже… оставь их… да… брось… они тебе не нужны…»

Тьма вокруг была осязаемой, словно чёрная вода, что поглощала даже свет. Фонари Дагора и Трисс, их испуганные лица в проёме люка – всё это растворилось и исчезло, словно затянутое бархатной завесой сверху. Его собственный фонарь, обычно режущий темноту на десятки метров, теперь выхватывал из мрака лишь жалкий островок пространства – не более метра вокруг. Он видел только скрипящие под ногами ступени, свою руку на потёртом дереве лестницы и ничего больше.

«…один… один… один… как и должно быть…»

Воздух стал густым и тяжёлым, дыхание давалось с трудом. В ушах стоял нарастающий гул, в котором выделялись уже знакомые голоса.

«…вернись… пока не поздно… здесь нет ничего для тебя…»

«…молчать… он уже наш…»

Ступень за ступенью, шаг за шагом он медленно продвигался вниз. Внезапно его нога почувствовала крепкую поверхность, уверенно уперевшись в пол. Давление на тело исчезло – ощущение было таким, будто он прорвал невидимую плёнку, выйдя из липкого кокона. Сталкер стоял на твёрдом и ровном бетонном полу. Тьма, сдерживающая обзор, отступила – теперь он видел всё.

Подпол, а скорее даже подвал, был просторным и, на удивление, хорошо обустроенным. Стены аккуратно выложены старым, но прочным кирпичом. Никакой земли, никаких осыпающихся сводов. Потолок же терялся из вида, упираясь в тот самый непроглядный слой тьмы, что висел под самым перекрытием дома, словно чёрное бархатное небо этого подземного мира.

Вдоль стен располагались массивные деревянные стеллажи, когда-то крепкие, теперь же прогнившие и покосившиеся. На них стояли ряды стеклянных банок, видимо, с домашними заготовками. Стекло покрывали толстые, застывшие потёки той самой желтовато-зелёной слизи, что он видел на мельнице. Сквозь этот налёт проступали очертания раздутых почерневших овощей, больше похожих на забальзамированные органы, чем на соленья. Знакомая тошнотворно-сладкая вонь стояла здесь, как неподвижное облако, пропитывающее каждый кирпич, каждую пылинку.

«…смотри… это всё, что от них осталось… не жизнь… не смерть… просто… существование…»

Каин медленно повернулся на месте, луч его фонаря, теперь снова яркий и уверенный, скользил по стенам, полу и стеллажам. Внезапно он замер, упёршись в дальний, самый тёмный угол подвала и выхватывая из тьмы очертания двери. Это была обычная металлическая дверь, покрытая шершавой ржавчиной. На ней не было никаких обозначений, надписей либо чего-то ещё – простая, серая, но от этого не менее зловещая.

Каин подошёл ближе. С каждым шагом воздух становился ощутимо холоднее, а вонь – острее. Дверь оказалась слегка приоткрыта, леденящий сквозняк тянулся из щели, неся с собой запах сырой глины и тлена.

«…входи… он ждёт…»

«…закрой её… забудь… уходи…»

«…ОТКРОЙ! ОН ЗОВЁТ! ОН ЖДЁТ ТЕБЯ!» – проревел голос в его сознании, заставив Каина непроизвольно шагнуть вперёд.

Он толкнул дверь. С тягучим высоким скрипом ржавых петель она подалась, открыв проём в старый тоннель, уходящий куда-то вглубь. Потолок был подпёрт почерневшими от гнили балками, пол усыпан обломками грубой каменной кладки стен, сквозь которую пробивались свисающие вниз бледные корни деревьев. Метрах в тридцати впереди виднелась развилка – тоннель расходился на несколько рукавов, разбегающихся по разные стороны в непроглядную тьму.

Каин обернулся в освещённый подвал. Он взглянул на лестницу, уходящую вверх в слой тьмы. Голоса в голове стихли, словно затаившись и выжидая дальнейших его действий, но их давление никуда не делось. Они наблюдали. Сталкер сделал шаг назад к основанию лестницы.

– Дагор! Трисс! Спускайтесь! Только осторожно, там на первых ступенях – сплошная тьма, но ниже всё чисто.

– Хм… – раздался приглушённый голос Дагора. – Каин? Всё в порядке? Это… ты?

– Да, конечно, это он! Не узнал что ли?

– Подожди, – осадил он Трисс, после чего крикнул, похоже, наклонившись к люку. – Я не услышал слово!

– Наверх! – улыбнулся Каин. – Убедился? А теперь давайте вниз.

Ответа не последовало, но, судя по доносящемуся сверху нервному перетоптыванию и последовавшему за ним скрипу ступеней, проверка прошла успешно. Через мгновение из чёрного «водоёма» над головой, словно рождаясь из ниоткуда, появились сначала ноги, потом торс, а затем и перекошенное от страха лицо Трисс. Он спрыгнул на пол, дико озираясь.

– Господи… Это ж полный пи… Здесь, в смысле, там… – он указал рукой наверх. – Там ничего не видно! Совсем!

Вслед за ним, тяжело дыша, спустился Дагор. Он упёрся руками в колени, откашливаясь.

– Блять… Воздух тут… Я чуть не задохнулся, пока пробирался сквозь эту хрень.

– Что это? – тихо спросил Трисс, обводя камерой помещение и наводя её на открытую дверь.

– Огарково, – так же тихо ответил Каин. Его взгляд был прикован к развилке впереди. – Не то, что наверху. Настоящее Огарково.

– И, похоже, нам туда, верно?

– Да, – кивнул Дагору седой. – Макс где-то здесь. Я это чувствую. Идём.

Тоннель сжимался вокруг них. Воздух, густой от зловония, обволакивал головы сталкеров, как ядовитый туман. Каждый вдох обжигал лёгкие и затуманивал сознание, в глазах начинало темнеть, окружающая их картина смазывалась и мутнела. Чем дальше они шли по коридору, тем сильнее это проявлялось. В какой-то миг у Трисс резко закружилась голова, и он с силой тряхнул ею, пытаясь стряхнуть наваждение.

– Кажется, у меня в ушах звенит, – пробормотал он, и его собственный голос показался ему чужим, будто бы доносящимся из-под воды.

«Это не звон, дурачок, – прозвучал у него в голове ясный и вкрадчивый голос. – Это они шепчут. Прислушайся».

Трисс замер на месте, глаза его расширились. Дагор, шедший следом, чуть не врезался во внезапно остановившегося товарища. Тяжело дыша, здоровяк тряхнул головой, похлопал себя по щекам и огляделся по сторонам. Свет фонарей нехотя пробивал окружающую темноту, выхватывая из мрака жуткие детали: корни, свисавшие со свода, казалось, медленно и почти незаметно шевелились, изгибаясь навстречу нарушителям их покоя.

– Каин, – его голос был хриплым, – надо возвращаться. В глазах сплошная муть, ни хрена не вижу. Ещё и эти ёбаные корни повсюду!

Здооровяк резко отшатнулся, когда одно из бледных одеревеневших щупалец с потолка дёрнулось в его сторону. Это было игрой света и тени, подпитанной ядом, проникающим в мозг, но ужас в его глазах был настоящим.

– Они шевелятся, блять! Я видел!

«Трус! – снова прозвучал в голове Трисс чужой голос, на этот раз низкий, уверенный и наглый. – Большой такой медведь, а испугался пней. Хорошо, что камера у меня, а то ещё разбил бы, удирая от собственной тени».

– Что… что происходит? – прошептал он в ужасе, внезапный приступ паники сковал движения, нарушая дыхание и сбивая ритм сердца.

«Отдохни, пацан, – усмехнулся голос. – Взрослые дяди поработают».

– Не могу… не могу дышать, – Трисс закашлялся, прислонившись к стене, его лицо было бледным, а на лбу выступил холодный пот.

«Соберись, тряпка! Ты же хотел приключений? Вот они, получай! И вытри слюни!».

– Отстань… – прошептал Трисс, сжимая виски. – Пожалуйста, отстань…

«Он прав, – вмешался другой голос, спокойный и рассудительный. – Паника нам не помощник. Оцени обстановку. Воздух, вероятно, содержит психоактивные споры плесени или газ. Нужно дышать через фильтр, но его у нас нет. Остаётся сила воли. Сконцентрируйся на дыхании. Медленный вдох… выдох…».

– Каин! – голос Дагора прорвался сквозь шум в ушах. – Дальше нельзя! Трисс плохо! – здоровяк тяжело дышал, его могучая грудь с трудом вздымалась. – Я сам… я вижу… какую-то хрень! Эти корни… они как будто хотят схватить!

Каин, шедший на два шага впереди, не обернулся. Его фигура в свете фонаря казалась неестественно прямой и отстранённой.

– Он близко, – прозвучал его монотонный, практически лишённый эмоций ответ. – Мы не можем повернуть назад.

«…они – балласт… брось их… они замедляют тебя…»

«…они слабеют… они уже почти наши… оставь их здесь… это будет хорошим подношением…»

«…посмотри направо… видишь? Тень… она смотрит на тебя… она ждёт тебя… хочет прикоснуться… к тебе…»

И он видел. В тёмном кармане, где коридор делал небольшой изгиб, стояла та самая сущность, что он заметил в пустом окне по дороге к дому Макса. Высокая, неестественно худая фигура, сливающаяся с окружающим мраком. Её руки были непропорционально длинными и тонкими, как плети. Они заканчивались неким подобием кистей с щупальцеобразными пальцами, которые медленно и плавно шевелились в воздухе, будто ощупывая его. На месте лица у этого существа была ещё более тёмная, чем остальное тело, глубокая впадина, в которой плавало тусклое багровое свечение, напоминающее расплавленный металл.

Каин не дрогнул и не подал даже вида, что заметил это нечто. Глубоко в подсознании, за стеной показного безумия, его разум, холодный и ясный, бубнил свою мантру, слог за слогом выстраивая неприступную крепость из древних слов. Он видел тварь, чувствовал её голод и древнюю бездушную злобу, но не поддавался ей. «Enuma ilu awiluma…» – повторяла сама суть его бытия, пока внешнее «я» кивало голосам и шло вперёд, увлекая за собой теряющих рассудок спутников.

– Он близко, – повторил Каин. – Идём.

Тоннель разделился. Три дороги уходили в почти идентичную темноту.

– Куда… куда нам идти? – с надеждой в голосе спросил Трисс, рассчитывая, что Каин выберет путь к отступлению. Голоса в его голове тут же отреагировали на заданный вопрос.

«Направо! Там пахнет сильнее. Значит, там и есть вся движуха!».

«Налево. Уклон идёт вверх, возможно, коридор ведёт к выходу на поверхность или к вентиляции».

Каин стоял на развилке, его взгляд блуждал по трём проходам. Он не слушал ни Трисс, ни шёпот в своей голове, предлагающий завести команду подальше вглубь правого тоннеля и бросить в подземных коридорах. Он прислушивался к чему-то другому – к едва уловимой вибрации в воздухе, к пульсации страха, что исходила из глубины.

– Центральный, – твёрдо сказал он и, не дожидаясь возражений, шагнул вперёд.

– Да блять, Каин! – взорвался Дагор, хватая его за плечо. – Одумайся! Мы не знаем, куда идём! У Трисс уже крыша едет, он сам с собой разговаривает!

– Я… я в порядке… – слабо попытался возразить тот.

«Врёшь, как сивый мерин! Ты на грани. Но это даже весело. Никогда ещё не было так интересно».

«Игнорируй его. Сосредоточься на Каине. Он что-то знает. Он ведёт нас с определённой целью».

– Он не в порядке! – настаивал Дагор. – И я скоро не буду! Мы должны вернуться! Мы найдём другой способ помочь Максу! Вызовем ментов, спасателей, кого угодно!

Каин наконец повернулся к нему. Его лицо в отсвете фонаря было всё той же маской, но в глазах на миг промелькнула искра настоящего Каина – усталого, но несломленного.

– Никто не поможет, Дагор. То, что забрало Макса, не пустит сюда никого. Только нас. Потому что мы УЖЕ здесь. И потому что я… я ему как будто нужен. Это бред, я понимаю, но… Идём. Пожалуйста…

Он развернулся и снова зашагал по центральному туннелю. Дагор, сжав кулаки, с яростью пнул стену, но послушно поплёлся следом, волоча за собой теряющего связь с реальностью Трисс.

С каждым новым шагом они продвигались глубже, всё дальше удаляясь от спасительного подвала. Чем дальше сталкеры шли, тем чаще Каину мерещились движения на периферии зрения. Он не поворачивал головы, но краем глаза видел его: высокая тёмная фигура с несоразмерно длинными конечностями, которая стояла в боковых ответвлениях, скрывалась за поворотами, словно тень, следующая за ними по пятам.

Время от времени ему казалось, что одна из этих «рук»-щупалец вот-вот коснётся его затылка. Тогда он лишь чуть ускорял шаг, а его подсознание усиленно продолжало напевать: «Nergal ina ramanisu… Annu ki-utu-kam ilu…», поддерживая вокруг его разума пустоту, безмолвный вакуум, в котором голоса теряли силу, а видения не могли укорениться.

Наконец, в конце длинного прямого коридора возникла серая металлическая дверь, точно такая же, как была в подвале, ржавая и невзрачная, лишённая каких бы то ни было обозначений. Каин остановился перед ней.

– Здесь.

– Что… что здесь? – с надеждой выдохнул Трисс, его собственное «я» на мгновение пересилило других.

– Конец пути, – просто сказал Каин и толкнул дверь.

Глава 7. Сердце тьмы

Скрип ржавых петель прозвучал оглушительно громко в давящей тишине. За дверью открылось не подземелье, а нечто, что никак не соответствовало их ожиданиям. Чистое прямоугольное помещение с гладкими бетонными стенами и потолком, увешанным рядами старых люминесцентных ламп. Воздух здесь был другим – пахло озоном и старым металлом, перебивая, но не побеждая, всё ту же фоновую вонь. Они шагнули внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь.

Помещение было похоже на склад. Стеллажи, заваленные папками, ящиками и непонятными деталями, стояли вдоль стен густым частоколом. Посреди комнаты стояли массивные металлические столы, заваленные приборами, которые они не сразу смогли опознать: разнообразные стеклянные колбы, медные трубки, ржавые вентили и огромные конденсаторы. Повсюду валялись папки с пожелтевшими чертежами и схемами, испещрёнными какими-то формулами. Пыль лежала на всём нетронутым вековым слоем.

– Что… что это за место? – прошептал Трисс. – Какой-то заброшенный завод?

– Это… лаборатория, – задумчиво проговорил Дагор. – Кажется… Но какая-то очень старая. Я нечто похожее в фильмах видел.

«Скорее, склад никому не нужного хлама, – флегматично констатировал голос в голове Трисс. – А что это там за ящики?».

«Цинки для двухсотых, по-любому! Ждут непрошенных гостей!».

– Что это там? – Трисс указал на скопление контейнеров.

Дагор подошёл к одному из открытых металлических коробов. Внутри на жёлтой обёрточной бумаге лежали странные приборы – не то медицинские, не то инженерные, со множеством ламп и шкал. Но кое-что было знакомо.

– Какое-то оборудование, не пойму для чего, – он осторожно провёл пальцем по кромке ящика, сметая пыль. – Хм… Что это? Кажется, я где-то уже видел похожий штамп. «Спецфонд. 1962 год».

– Спецфонд? Что это? – нахмурил брови черноволосый.

– То, к чему доступ есть лишь у очень ограниченного круга лиц.

– ФСБ?

– КГБ, точнее, – усмехнулся Дагор. – Хотя… Тут, скорее всего, что-то другое. Что-то более… тайное.

– Все эти ящики… – Каин стоял неподвижно, его взгляд, перемещающийся с одного контейнера на другой, казался каким-то отстранённым. – Они все с разных времён. Некоторые выглядят новее других.

«…да, это последние… мы последние… он видел нас…»

«…да, мальчик… мальчик видел… видел всё… видел как нас…»

«…они принесли нас… в своих железных ящиках… как скот… на убой…»

«…на убой… да, на убой…» – зашептали голоса в его голове, но Каин мысленно оттолкнул их, как назойливых мух.

– И что это значит?

– Не знаю.

«То и значит, что их привозили сюда в разное время! – взорвался голос в голове Трисс. – Что тут непонятного?».

«Да, но почему их сюда доставляли? И кто это делал? Для каких целей? С какой периодичностью?».

«Да чтоб тебя! Любознательная какая!».

«Ну, мы же ведь всё-таки сталкеры, – звонко усмехнулся мелодичный голос. – Исследователи, разве нет?».

«Да уж, ведь и не поспоришь…».

Каин медленно двигался к центру помещения, его взгляд скользил по многочисленным пыльным приборам. Подойдя к одной из папок, внавал лежащих на столе, он осторожно открыл её. Схема, начертанная на пожелтевших страницах, изображала сложный контур, в центре которого находился странный символ – три концентрических круга, пересечённых зигзагом. Заметки на полях гласили: «тень, мрак, пепел».

«…они пытались понять… измерить… контролировать… глупцы…» – прошипел голос в его голове, в нём слышалась не злоба, а нечто иное… Нечто, похожее на презрение.

Каин захлопнул книгу и отбросил её на стол. Взглянув на товарищей, он коротко кивнул и указал в сторону ещё одной двери в глубине склада.

Сталкеры медленно двинулись к ней, осторожно обходя и переступая завалы. Проход вывел их в длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались ещё несколько дверей, ведущие в другие помещения. Комплекс оказался больше, чем можно было бы предположить с первого взгляда.

Каин бегло осмотрел коридор и уверенно толкнул дверь прямо напротив той, откуда они только что вышли. В открывшемся помещении не оказалось ничего интересного, кроме огромного ржавого генератора и нескольких металлических канистр, валяющихся на полу. Спустя несколько секунд Каин уже открывал следующую дверь, за которой оказалась пустующая комната, стены которой были покрыты свинцовыми плитами. За третьей дверью их взорам предстала небольшая каморка, похожая на жилую, с панцирной койкой и пустым столиком.

Следующая комната оказалась рабочим кабинетом – пара массивных деревянных столов, сломанные стулья, пустые книжные полки и толстые слои пыли. Дагор подошёл к ближайшему столу, начав рыться в его ящиках, и минуту спустя с торжествующим видом вытащил толстую папку с потрёпанной обложкой.

– Ну-ка, что тут у нас! – он распахнул её, и тут же поднявшееся облако пыли заставило его чихнуть. – Да блин! Хм… смотрите, здесь какие-то отчёты.

Его товарищи столпились вокруг, освещая страницы фонарями. Бумаги были усыпаны рядами машинописного текста и штампами «Сов. Секретно».

– «…лаборатория обнаружена в 1958 году при расчистке территории заброшенного поселения под планируемое строительство колхоза», – читал вслух Дагор, водя пальцем по пожелтевшей бумаге.

– Планы, похоже, изменились, – тихо хмыкнул Трисс и осёкся под взглядом здоровяка.

– «…предполагается, что объект был заложен ещё в царский период, до 1917 года, и использовался для оккультных исследований…»

– Оккультных?

«А что, ты думал, все аномалии – это просто грибочки да шишечки? – усмехнулся голос. – Вот и доискались до настоящей чертовщины!».

– Слушай дальше, – Дагор перевернул страницу. – «…возобновление работ по проекту «Огарок» санкционировано в 1960-м…» Огарок? Деревня же Огарково. В честь него что ли?

– Возможно, не деревню назвали в честь проекта, а проект – в честь деревни, – пожав плечами, тихо произнёс Каин. – Или наоборот. Зачастую, имя – это ключ. Оно создаёт связь.

«…мы были здесь всегда… до первой избы… до первого человека… они лишь дали нам имя… дали ему имя…»

– Тут… – лицо Дагора помрачнело. – Тут написано про какую-то «тёмную сущность». Вот – «…объект представляет собой тёмную сущность неизвестного происхождения, предположительно возникшую несколько сотен, а может и тысяч лет назад…». Так, что тут ещё есть… «…местные легенды упоминают «Сумрашника», либо же «Хозяина» – древнего хранителя леса, которого боялись и почитали ещё во времена Рюриковичей…» Хм, «…предпочитает находиться в тёмных, влажных местах… свет доставляет неудобства, но не причиняет особого вреда…». Так… О, «Способности»! «…объект обладает ярко выраженной способностью воздействовать на человеческую психику посредством выделения в атмосферу аэрозольных частиц, условно называемых «феромонами»… Подопытные сообщали о непереносимом зловонии, после чего начинали испытывать зрительные и слуховые галлюцинации… Постепенно происходила полная утрата воли и подчинение контролю со стороны объекта…»

– Так это… – Трисс резко выдохнул. – Это как кордицепс!

– Какой ещё нахрен квадрицепс?

– Кордицепс! У муравьёв. Гриб, который зомбирует! Он прорастает в мозг и управляет поведением, чтобы потом распространить споры и подчинить себе новых муравьёв!

«Примитивная, но тем не менее вполне наглядная аналогия, – заметил рассудительный голос. – Только в данном случае паразит-манипулятор – не гриб, а нечто, что мы не в состоянии определить».

– Но муравей после этого умирает, – мрачно заметил Дагор.

– А здесь… что происходит с человеком?

Их размышления прервал раздавшийся невдалеке странный звук. Сначала тихий, с каждой секундой он усиливался по нарастающей. Это был плач. Или же смех. Дикий, разорванный, истеричный. Он доносился из-за одной из последних дверей в конце коридора.

Сталкеры нервно переглянулись. В их глазах читался явный страх, но отступать было некуда. Каин первым двинулся на звук. Он медленно подошёл ко входу в помещение, из которого слышались эти истеричные всхлипывания. Глубоко вздохнув и мысленно произнеся первую строку мантры, он толкнул дверь.

Комната была пустой, если не считать сгорбленной фигуры в углу. Максим сидел на корточках, прислонившись спиной к бетонной стене. Его тело сотрясалось от беззвучного смеха, слёзы текли по грязному лицу, но в глазах не было ни веселья, ни даже осознания происходящего – лишь всепоглощающая пустота и безумие.

– Макс… – осторожно позвал Дагор.

Лучи всех трёх фонарей вонзились в смеющегося парня – свет уверенно выхватывал его лицо, но всё остальное… остальное тонуло в неестественно густой и кажущейся жидкой субстанцией тени. Она обволакивала его, словно живой саван, пульсируя и шевелясь.

– Это что ещё за ху…

«Твою мать!».

«А вот и оно».

«…СМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬСМЕРТЬ…»

Тьма за спиной Макса внезапно начала подниматься. Она росла и вытягивалась, принимая форму высокой худой фигуры с непропорционально длинными конечностями. Багровый свет зажёгся в том месте, где должно было быть лицо. Из сгустка тени вытянулись щупальцеобразные «руки» и с медленной неотвратимостью поползли в сторону сталкеров.

– Каин… – прошептал Трисс, отступая. Его голос сорвался, а все внутренние личности онемели от ужаса.

Каин стоял неподвижно, глядя на это ожившее воплощение кошмара. Внутри него бушевала буря, но снаружи царило ледяное спокойствие. Его рука медленно потянулась к кожаному шнурку на груди, на котором висел серебряный амулет.

Голоса в голове кричали в унисон, ликуя и требуя крови. Но глубоко внутри, в неприступной крепости его разума, ярко вспыхнул голос, готовый стать щитом и оружием:

«Enuma ilu awiluma…»

***

Каин плохо помнил то, что произошло после. Как тёмная сущность, названная в документах «Огарком», потянула к ним свои бесформенные руки-щупальца. Как тело Макса, неестественно выворачивая суставы, встало на четвереньки и двинулось в их сторону, неся на себе это ужасающее существо. Как побледневший Дагор схватил дико вопящего от страха Трисс и понёсся в сторону склада, зовя Каина за собой.

Как он сам, делая невероятное усилие воли, в своём подсознании хватал визжащие в истерическом угаре голоса, сминал их в единый, пульсирующий сгусток чистой ментальной энергии и запускал в сторону надвигающейся тьмы.

Фигуру «Огарка», словно от полученного прямо в грудь удара огненным шаром, отбросило в угол с яркой вспышкой света. На короткий миг он исчез, рассыпавшись лепестками тьмы и выпуская из своих цепких лап ослабевшее тело Макса. Этих пары секунд Каину хватило на то, чтобы схватить их проводника и, хорошенько встряхнув, поставить на ноги. Абсолютное непонимание и удивление внезапно воцарилось в пустых и безжизненных глазах парня.

– Бежим! – закричал Каин и потащил послушное, совершенно не сопротивляющееся тело за собой.

Они влетели в коридор, где их с нетерпением ждали Дагор и Трисс. Тот больше не говорил сам с собой – его лицо было маской чистого животного ужаса, и это, пожалуй, было лучше любой шизофрении. Не сговариваясь, они рванули по тоннелю, но не назад к знакомому выходу в подвал, а повернули на развилке налево, туда, где узкий коридор уходил под уклоном вверх. Инстинкт и отчаянная надежда вели их вперёд. Дыхание стало чуть легче, вонь – чуть слабее. Адреналин гнал кровь по венам, придавая сил и заставляя не оглядываться назад на преследующее их облако чистейшей тьмы.

Коридор упёрся в маленькую круглую комнатку, посреди которой в потолке чернел тяжёлый деревянный люк, окутанный тёмной дымкой. Не раздумывая ни секунды, Дагор собрал всю свою мощь и несколько раз с размаху ударил по нему плечом. С третьего раза люк с грохотом откинулся наружу, открыв путь наверх.

Взорам беглецов предстало уже знакомое помещение первого яруса старой мельницы, усыпанное обломками рухнувшей лестницы. Не оглядываясь и не думая ни о чем, кроме спасения, они выбежали на улицу и понеслись к своему «Крузеру», волоча между собой почти безвольное тело своего проводника. Цепляясь взглядом за лицо Каина и, наконец-то, поймав на мгновение его упавший взор, парень тихо прошептал: «Спасибо…», после чего зрачки Максима затмила чёрная пелена и его сознание отключилось.

Спешно закинув свои вещи в багажник, сталкеры рассыпались по сиденьям. Дагор вдавил педаль в пол, и внедорожник, как бешеный зверь, рванул с места, подпрыгивая на кочках по разбитой дороге. Казалось, сама тьма из Огарково тянулась за ними своими щупальцами, пытаясь остановить, но «Крузер» был быстрее. Они мчались сквозь лес, который уже не водил их кругами, а испуганно расступался перед несущимся автомобилем, позволяя убраться прочь.

В «Новой Жизни» сталкеры обессиленно втащили тело Макса в первый попавшийся дом и вызвали скорую. Те, на удивление, приехали достаточно быстро. Но было поздно. Максим умер тихо, так и не приходя в сознание, по дороге в районную больницу.

Они тихо стояли в стороне, пока жена Максима билась в истерике, пытаясь пробиться в морг. Её мать вместе с местным участковым пытались удержать Анну, но это было не так просто. Трисс вытащил из кармана смартфон и хотел было включить запись, но Дагор положил свою тяжёлую ладонь на его руку и медленно покачал головой. Каин не смотрел на товарищей, всё своё внимание обращая на рыдающую девушку. Обессилев от слёз, она медленно осела по стене коридора и взглянула на сталкера. Их взгляды пересеклись. Они не сказали друг другу ни слова, но этого и не требовалось – всё читалось в их глазах.

Блогеров задержали. Допросы, уточнения, бесконечные протоколы. Потрёпанная троица с честными глазами твердила одно и то же: нашли Макса в старом родительском доме без сознания и поспешили обратно. Ничего не употребляли, только снимали видео для канала.

Вскрытие показало шокирующий результат: никаких видимых повреждений, никаких признаков насильственной смерти. Все органы были в норме за исключением лёгких. Те были чёрными, как уголь, будто десятилетия дышали ядовитым дымом, хотя Максим вовсе не был таким уж заядлым курильщиком. Пожилой судмедэксперт, изучая анализы, лишь покачал головой и пробормотал себе под нос: «Странно… Такое я видел только в старых отчётах по Огарково. Эпидемия, лет пятнадцать назад…»

Через несколько дней за неимением состава преступления их отпустили.

Сталкеры вернулись домой, в свой город, к своим компьютерам, блогу и подписчикам. Но что-то сломалось в них. Трисс замкнулся в себе, его внутренние голоса затихли, оставив после себя лишь гулкую пустую тишину. Дагор стал молчаливым и раздражительным, то и дело просыпаясь по ночам от кошмаров, в которых его опутывали бледные корни.

А Каин… Каин днями и ночами сидел перед монитором, на котором мигал курсор в поисковой строке. В кратких мгновениях между ночными кошмарами он вновь и вновь вводил различные запросы, пытаясь отыскать упоминания о сущностях, питающихся страхом и управляющих людьми через «феромоны», о местах силы, что становятся ранами на теле мира, и о невыполненных обещаниях, что держат души умерших на этой земле. Он знал – их сделка не завершена. Они вырвали тело из цепких лап тьмы. Но душа…

Сталкер смотрел в окно на ночной город, и ему чудилось, что между далёкими огнями окон, в самой густой тени, стоит высокая худая фигура с несоразмерно длинными руками. И багровый свет на месте его лица пульсирует в такт биению его собственного сердца.

«Огарок» остался там, в далёкой заброшенной деревне. Он голоден. И он ждёт… Ждёт своего часа в тёмных уголках памяти, в узких щелях между мирами. И однажды он снова постучится в дверь. Не в покосившуюся деревянную дверь дома в Огарково, а в ту, что каждый из них теперь наглухо закрыл в собственном разуме.

Каин понимал, что в следующий раз убежать уже не получится.