Читать онлайн На солнцеворот бесплатно

Глава 1

Давние предки считали, что у всего есть свой дух-покровитель. Налей домовому молока в блюдце, чтобы был уют в комнатах. Не ходи в полдень по полям под открытым небом, тебе не понравится встреча с полудницей. Леший выведет через чащу к грибному месту. Или корнем-подножкой опрокинет в скрытый под листвой овраг. По настроению. И так во всем. Вам не знакомы эти ритуалы и поверья? Слышите о них впервые или помните только из детских сказок на старый лад? Что ж, не важно, насколько вы осведомлены. Стоит запомнить лишь одно: у людей прошлого вокруг не было ничего мертвого. Все имело душу. Все имело характер. Все имело свое мнение. Последний пункт, как считал Нéга, нес больше всего проблем. Из-за него сложно угадать, когда тебя внезапно захотят убить.

Дверь заело, в щель не протиснешь и кусочек фаланги. Он потянул ручку несколько раз и даже в разные стороны – вдруг проржавевшая и исцарапанная табличка “на себя” решила его обмануть? – но результат не менялся. Темное помещение, видимое сквозь стекольную прозрачность, оставалось и близким, и недосягаемым. Стекло, кстати, можно попробовать разбить. Вряд ли оно бронированное. Не банк же защищает и не частный дом богача, всего лишь вход в средних размеров продуктовый магазин. Останавливало Негу только желание не выглядеть в своих глазах совсем уж отпетым мародером. Иррациональное в современных реалиях желание, на самом деле. И невыполнимое, учитывая, зачем он сюда пришел.

– И чего ты застыл-то? – Полюбопытствовал голос за спиной. Следом послышался шорох, перестук мелких падающих камушков, а затем Нега, на секунду скосив взгляд в сторону звука, был вынужден резко отскочить в сторону, чтобы летящий осколок асфальта не задел его по касательной. Бум – и все моральные дилеммы парня осыпаются стеклянной крошкой.

– А ведь она столько пережила… – Заметил Нега отстраненно, касаясь оставшегося от двери металлического каркаса.

Мак отряхнул руки от дорожной пыли и ими же развел, невинно улыбаясь.

– Обязательно утроим несчастной дверце поминки! Если хочешь. Только чуть позже.

Нега в ответ хмыкнул, пробираясь внутрь магазина. Тут все, как и ожидалось: пустые полки, мусорные завалы, грязная напольная плитка и легкий запах гнильцы. Он прошел мимо давно не работающих холодильников, поморщился, лицезрев одинокий лоток из-под курицы или чего-то еще мясного, покрытый слизью и цветущей плесенью, и принялся изучать стеллажи с расчетом, что в дальних углах затесалось хоть что-то более привлекательное.

– О-о! Ты посмотри, сколько всего сохранилось! – Воскликнул восторженно зашедший вторым Мак, но убил всю надежду на стоящую находку так же быстро, как подарил ее, кинувшись к стенду с солнцезащитными очками. Тот действительно стоял на удивление целым, на крючках с замочками не доставало лишь пары-тройки оправ. Мак сдернул с носа побитые жизнью и временем старые линзы, тут же примерил очки-звездочки, покрутился, бросил их на пол и незамедлительно полез выбирать следующую модель. – Да у меня сегодня счастливый день!

Как любой порядочный друг, Нега понаблюдал акт примерки секунд десять и даже показал большой палец на просьбу оценить новый образ, однако сделал это с кислой миной и без должного энтузиазма. Мак, в прочем, не расстроился. Еще бы, ему от этого места, кроме бесполезных побрякушек, ничего не нужно. Нега этим же похвастаться не мог. Ему, как и любому другому живому человеку, были необходимы такие простые вещи, как еда, тепло и безопасность. Потому, в первую очередь…

– Я бы предпочел, чтобы сохранилось что-то, закрывающее базовые потребности.

– И чем блистательный вид – не базовая потребность? На какой он строчке в этой, как ты там говорил, пирамиде масла?

– Маслоу. Будь уверен, его там нет.

– Какое упущение!

Нега позволил себе закатить глаза – скорее демонстративно, чем действительно устало – и спорить больше не стал. Взгляд случайно скользнул дальше, по разбитому дверному проему, да так и замер, фокусируясь на единственном источнике света. Железная рама была распахнута настежь, словно не ее до того намертво заклинило в закрытом положении. Года два назад подобная мелочь не удостоилась бы ни капли внимания, Нега разве что про себя бы неловко рассмеялся, припомнив закон подлости, мол “и зачем тогда ломали?”. Теперь же смеха не было. Только настороженность и плохое предчувствие.

Разбитая дверь скрипнула под порывом ветра практически угрожающе. Нега невольно передернул плечами. Что ж, если вспомнить, что все имело душу…не стоило и надеяться, что здесь никто не обитает.

– Не забывай смотреть по сторонам.

Мак предупреждению, конечно же, не внял – на нем уже были очки, наверняка сильно сужающие угол обзора. Оставалось махнуть рукой и попытаться обезопасить их обоих самостоятельно. В наполовину пустом рюкзаке на самом дне ждал своего часа неприкосновенный запас конфет. Сам Нега их ел исключительно на пороге голодного обморока. В остальных случаях мягкая засахарившаяся карамель предназначалась для другого. Парень вытянул из пакета пару штучек, задумчиво покатал их в пальцах и достал еще две. Закинул каждую в ближайшие щели, проследив, как цветные фантики исчезают в темноте без возврата. Скорее всего, попытайся Нега достать конфеты обратно, он не смог бы их ни увидеть, ни нащупать. Что ж, пожелаем пустоте приятного аппетита. А потом можно и вернуться к поискам.

Пусто-пусто…Пусто. Упаковка жвачки под кассой да кипа потертых журналов. Кто вообще покупает бумажные журналы? Разве их не запретили под давлением эко-активистов лет пять назад? Конец двадцать первого века, все чтиво давно переведено в электронный формат…было. С другой стороны, они с Маком отдалились довольно далеко от столицы. Это место не поселок городского типа, конечно, но и не центр области. Так что здесь вполне могли остаться книги. Стоило поискать, научная литература сейчас на вес золота. Журналы же сгодятся на розжиг, найти бы еще парочку зажигалок.

– Нашел что-нибудь? Кроме очков? – Крикнул Нега через весь торговый зал, складывая стопки макулатуры в рюкзак. Мак развернулся, открыв было рот для ответа. Но так и не оформившиеся в высказывание слова прервал оглушающий грохот – один из стеллажей, минуту назад привинченный к полу уверенно и непоколебимо, накренился и рухнул, скрывая под собой и светлую макушку, и широкую улыбку, и новые тщательно подобранные темные очки.

Масштаб бедствия сразу оценить не удалось. Вслед за первым шкафом по эффекту домино полетел второй, поднимая пыль, разбрасываясь гайками и болтами. Нега быстро развернулся, полетев стрелой под кассовую ленту, закрывая руками голову. Сразу же откуда-то посыпались упаковки презервативов и акционная сковородка, больно отбившая ногу. Подавив вой и матершину, Нега отдернул стопу и как можно плотнее прижался к кассе. Грохот и тряска продолжались еще с минуту, но и после наступившая тишина не стала поводом вылезать из своего укрытия. Осторожная макушка несколько раз поднималась и ныряла обратно. Глаза, бегая по разрухе, пытались выискать ее причину, но натолкнулись лишь на бездвижную кисть, видимую под упавшими балками в обрамлении темно-бордового. Нега не дал себе задуматься над зрелищем. Поднялся, обошел кассу, готовый в любой момент броситься назад. Что-то пнул носком ботинка, практически не почувствовав, а скорее услышав, как нечто маленькое и легкое отскочило и скользнуло по полу. Цветная фольга слабо бликовала от заглянувшего через дверь солнца. Внутри фантика – наполовину откусанная карамелька.

– Вам не понравилось угощение? – Спросил Нега в пустоту, не сводя с конфеты взгляда. – Вы могли просто об этом сказать. Не обязательно так резко реагировать.

Тут же пришлось уворачиваться от свалившейся с потолка люминесцентной лампы. Ладно, видимо, это еще не “резко”.

– Приходят поживиться в мой дом. Крадут мои вещи. Ломают, распроклятые. И хотят доброго к себе отношения.

Злое бормотание донеслось до ушей откуда-то сбоку. Нега шагнул на голос, согнулся, подлезая между холодильником и опрокинутой стойкой, и уткнулся носом прямо в сгусток энергии, источающий ворчание и недовольство. Стоит прищуриться и сгусток приобретает очертания. Низенький лохматый старичок в порванной по воротнику футболке и спортивных штанах, чем-то напоминающий Неге бывшего соседа по лестничной клетке, только уменьшенную и более трезвую версию. Тощие морщинистые руки были опасливо сжаты в кулаки, между пальцев торчали вынутые из стеллажей шурупы. Поза выражала полную боевую готовность устроить незваному гостью очередной виток бега со смертельными препятствиями.

По аналогии с домовыми и водяными Нега про себя называл таких существ магазинниками. Хранители. Хозяева своего места. Встречались они часто, но, как правило, оказывались более дружелюбными и за скромный сладкий дар позволяли затариться остатками продовольствия. С теми же, с кем договориться не выходило, Мак прибегал к беспроигрышному запугиванию. Тот самый Мак, чья рука в луже крови до сих пор стояла перед внутренним взором Неги.

– Мы не хотели вас обидеть, – парень поднял перед собой раскрытые ладони, всем своим видом выражая вину и покаяние.

– Вы сломали мою дверь! – Прошипел старичок, запустив в Негу гайками. – Я специально ее закрывал, чтобы такие наглецы не лезли! Но вам лишь бы все испортить! Лишь бы украсть!

– Но вы по итогу сломали гораздо больше, – заметил Нега, оглядывая окружающий хаос, и, пока дух не перебил его очередной претензией, поспешил сменить тему, – в любом случае, не считаете ли вы, что уже отомстили за порчу своего имущества?

– И чем же я отомстил?

– Ну, вы напали на нас, обрушили все, что можно было обрушить внутри здания.

– Надо же было припугнуть вас, оборванцев.

– Вы заблокировали выход. И отдавили мне ногу.

– Лишил тебя возможности избежать ответственности!

– Вы… убили моего друга…

– Даже смерть не смоет, сколько мне пришлось разрушить из-за вашего вторжения! – К концу магазинник перешел на ультразвук, мучая барабанные перепонки оппонента, однако в следующий момент упокоился и прищурился с огромным подозрением. – Кроме того, так ли легко убить этого твоего друга?

– А разве сложно? – Спросил Нега самым не понимающим тоном, на который был способен и сразу же чуть не выдал себя, дернув зрачками в сторону. Мак, выглядывающий из-за поломанного шкафчика с остатками бытовой химии, предупреждающе выпучил глаза, в коем-то веке не закрытые стеклами. В его радужке было трудно вычитать конкретную эмоцию, но кажется, он пытался сигналить, чтобы Нега продолжал все отрицать и косить под дурачка.

– Еще бы таких проклятых отродий убивали столь человеческие методы, – резонно высказал дух, тем не менее, пока не заметив того, о ком говорит. Видимо, был полностью сконцентрирован на втором вторженце.

– Не назвал бы ваши методы человеческими… – Старичок грозно топнул ногой, сверху слетела штукатурка. Нега выставил руки еще выше. – Подождите, это не оскорбление! Наоборот, вы слишком сильны для человека. Я много где бывал, но редко видел таких сильных духов. Думаю, вам вполне хватает сил покончить с кем угодно.

Мак ободряюще показывает класс – левой рукой, правая, вестимо, оторванная по плечо, все еще изображает труп под обломками – и скрывается за углом в бывшем отделе алкоголя. Он удивительно бесшумно двигается для места, где не осталось свободного пространства, и это дает Неге шанс дальше вешать духу на уши лапшу – чем длиннее, тем лучше. Тем более, что магазинник выглядел польщенным внезапным комплиментом своей силе и явно чутка подобрел.

– Так вот, я уверен, что мой друг убит. Конечно, вы можете подвергнуть меня той же участи. Но тогда…Не останется никого, кто бы смог помочь вам убрать беспорядок.

– Я сам способен восстановить все, что из-за вас пришлось разгромить. К чему мне помощь слабого мальчишки?

“А к чему тогда все твои возмущения?” – Нега не позволил этому вопросу сорваться с языка.

– Это мой способ перед вами извиниться и загладить вину. Я не вижу для себя другого варианта. Хотя…если вам не понравились конфеты, я мог бы достать для вас что-то еще, только скажите.

– И выпустить тебя, чтобы ты якобы пошел искать, что мне нужно? Знаешь, сколько таких щенков, как вы с твоим другом, сюда приходили?

– Не знаю. Много?

– Десятки! И каждый пытался меня подкупить. И каждый пытался ограбить и сбежать! Но никому не удалось, все встретили справедливую расплату.

“А ты, старый хрыч, и рад загубить людские души, прикрываясь местью.”

– Но мне показалось, что нам с вами удалось найти общий язык. Смотрите, я не пытаюсь совершить побег, веду себя смирно. Готов сотрудничать.

Старичок недовольно поджимает губы и прожигает своим страшным взглядом. Ни у кого Нега не видел таких глаз, как у духов: слишком темные бездны для живого человека. Заставляют нервно поежиться. Где так долго ходит Мак? Неужели сдох по-настоящему? У Неги кончались идеи, как продлить диалог, а у старичка – терпение.

– Ты пытаешься меня обмануть, – уверенный потусторонний голос сопровождал скрип очередной падающей полки, – хочешь, чтобы я потерял бдительность. Поверил, отвернулся от тебя и…

Что ж, думал дух в правильном направлении, однако о своих справедливых подозрениях договорить не успел. Откуда-то сверху на говоривших что-то полилось. Нега даже сначала подумал, что ветхая крыша прохудилась, не выдержав творящейся под ней разрухи, и пустила внутрь холодный ливень. Когда парни заходили в магазин, на небе не было ни единого облачка, но это не повод отрицать возможность дождя. В последнее время предсказать погоду и на ближайшие пять минут было задачей из разряда невыполнимых, хоть трижды смотри на погодные знаки. Слишком быстро все менялось снаружи. Но на этот раз дело заключалось все-таки не в разыгравшейся буре. Во-первых, над ними еще двенадцать этажей жилого дома. А во-вторых, как бы неожиданно ни приходил дождь, он никогда не приносил резко-травянистый запах, а его капли, случайно попавшие в приоткрытый рот, никогда не кололи язык.

– Попал? Отлично! А теперь дави его! – Восторженно-настойчиво прокричали все оттуда же сверху. Нега отплевался, с трудом разлепил щиплющие глаза с влажными ресницами и задрал подбородок. Мак пнул вниз бутылку из зеленого стекла и бодро отсалютовал двумя пальцами ото лба. Весь его вид источал гордость, будто облив напарника какой-то пахучей – и, судя по всему, спиртовой – жижей, он мгновенно решил все их проблемы. Вот только Нега…Нега вообще не понял, как это должно было помочь!

– И в чем план?! – Крикнул он негодующе.

– В смысле? – Как вода из лужи, гордость испаряется с Макового лица, сменяясь растерянностью. – Бей и беги, пока есть возможность!

– Да какая возможность?!

Дух сообразил раньше, в Негу полетел поддон, чуть не отправив того на встречу с праотцами. Железный угол летел в голову, но попал в ключицу. Сам Нега не сообразил бы уклониться, Мак, за секунду спрыгнув с возвышенности, в последний момент дернул друга на себя и увлек за ближайшие руины.

– Неужели не сработало? – Недоумевал он себе под нос. – Крапива много столетий отгоняла нечисть!

– Крапива? – Нега притормозил бег, складывая логическую цепочку в уме. – Ты действительно думал, что спиртовая настойка сделана на настоящей крапиве?

– А разве нет? – Теперь затормозил и Мак, но быстро опомнился, ведя дальше, пока магазинник их заживо не похоронил. – Зачем ее тогда нарисовали на бутылке?

– Да там, если повезет, максимум натуральный ароматизатор!

– Не бубни! Лучше шевели ногами, у меня нет другого плана!

“Шевели ногами…” Да, именно этим приказанием часто кончались их вылазки. Никто еще не смог придумать лучшего решения проблемы, чем убежать от нее. По итогу пришлось лезть через обрушившийся толстыми кусками бетона потолок, перебираясь на этаж жилого дома, в который был встроен магазин, и выпрыгивать из подъездного окна. На счету Неги потерянный рюкзак, порванная куртка, пульсирующая болью ключица и отбитые колени. Мак так и не вернул себе руку, но вопреки этому выглядел намного бодрее напарника.

– Да уж, вот и ради чего был весь скандал? – Недоуменно цыкнул Мак, оборачиваясь на бликующую в отдалении витрину. Дверь, которую он расколол, стояла целая, невредимая и закрытая. Не стоило и сомневаться, что внутренность магазина также постепенно возвращалась к первоначальному виду. Будто и не случилось ничего за последний час. Нега, распластавшийся по асфальту и ненамеренный менять положение, пока дыхание не восстановиться, взирал на дверь с ненавистью.

Чертовы духи. С их чертовым характером.

А ведь в подростковом возрасте Нега любил игры про мистических тварей и часовые видео про теории заговоров. Любил посмотреть на хаос через экран и поругаться на персонажей, убитых выдуманным вурдалаком и неправильной комбинацией кнопок. Теперь же мир изменился, как бы высокопарно это ни звучало. Чуть больше полутора лет он и сам такой персонаж. Бродит по развалинам когда-то привычной жизни и пытается задержаться на этом свете до следующей контрольной точки. Правда, функцию сохранения кто-то отключил. Самый отвратительный слом четвертой стены в его жизни. Отвратительно слоняться по улицам, ночевать под открытым небом и радоваться, встретив еще хоть один рассвет. Отвратительно смотреть на крошащиеся стены когда-то жилых домов, навсегда погасшие фонари, буйство природы, пролезшее сквозь трещины городских джунглей. Отвратительно встречать живых людей в лучшем случае два раза в месяц и не знать, насколько добры намеренья новых знакомых. В общем, как вы поняли, жить вообще стало отвратительно.

Смешно, что человечество прогнозировало огромное число вариантов наступления конца света – от метеоритов до смертельных вирусов, – но не смогло подготовиться к тому, что в итоге произошло. Никто бы не смог предположить реальный источник бед, как минимум потому, что никто – кроме отъявленных конспирологов, которым верить не приветствовалось – не принял бы его за чистую монету. Можно подавить сильнейшую вспышку заболевания, можно предсказать катаклизм, можно предположить зашедший слишком далеко вооруженный конфликт – технологии и знания к концу века шагнули далеко вперед и решали большинство вопросов, известных современному миру и науке. Но чем дальше шел прогресс, тем меньше места в сознании людей занимали религия, суеверия и древние мифы. И по иронии, именно они стали причиной краха цивилизации.

Духи, нечисть, древние боги и бесовские сущности. У людей прошлого вокруг не было ничего мертвого.

У людей будущего, как оказалось, ничего не изменилось. За века они, изучая мир видимый, успели забыть о невидимых языческих тварях. И в какой-то момент твари напомнили о себе сами.

– Так, ладно, – Нега аккуратно приподнялся в сидячее положение, стараясь сильно не тревожить ноги, – ты же долго ходил, показывай, что успел собрать, – и сам цепляется за рюкзак, висящий на плече друга, грубо дергает молнию. На дне пара бутылок оказавшейся бесполезной настойки, три пачки просроченной лапши быстрого приготовления, еще из прошлого города, и… недавно примеряемые солнечные очки. Зачем? Они же потресканные и непригодны для носки! – Только не говори, что пока я тянул время ты вытаскивал из-под завалов кусок пластмассы.

– Эти очки запали мне в душу, – оправдался Мак, весьма искренне складывая брови домиком, – не смог с ними расстаться. Да и нечего там было больше брать! У старого хрыча запасы исключительно алкогольные.

– Предлагаешь спиртом и сломанной оправой утолять голод?

– Думаешь, поможет?

– Разумеется нет… – Оставалось лишь тяжко вздохнуть и вновь уставиться на очки, – а носить ты их не сможешь, они ведь даже на носу держаться не будут.

Мак перехватил линзы и водрузил на лицо. Те упали, отскакивая по земле, стоило отвести от них пальцы. И тогда парень впервые за день по-настоящему расстроился.

– Без очков я чувствую себя голым.

Мертвая радужка, мутная до того, что не распознаешь изначальный цвет глаз, казалось вот-вот увлажниться от непролитых слез, развеяв многолетнее остекленение белков, от сухости пошедших пятнами в уголках. Вот нету у нечисти больших забот.

– Я бы на твоем месте о руке побеспокоился.

– Да что ей будет? Отрастет к полнолунию.

– Ну так и очки мы новые рано или поздно найдем. А пока так ходи. Как видно, из живых мы… я один в этом городе, не от кого прятаться.

Иметь в напарниках живого мертвеца (он же неупокоенный, он же заложный, он же – как больше всего нравилось самому Маку – умертвий) было выгодно вплоть до момента, пока не приходилось сталкиваться с другими людьми и объяснять, как же сформировался их слаженный тандем. Все потому, что ребята, подобные Маку, в современных реалиях были проблемой номер два, сразу после вышеобозначенных духов. Вид эти ребята, как правило, имели устрашающий, намерения их, как правило, были враждебными. Противостоять им можно было двумя способами: убежать или попытаться атаковать и на какое-то время обезвредить. Договориться с ними было невозможно. Надавить на жалость – тоже. Ослепленные своей жаждой и яростью мертвецы, погибшие в результате трагической случайности или собственной дурости, даже если и понимали человеческую речь, не желали ее воспринимать.

Впрочем, к Маку последнее не относилось. С ним-то Нега, на свое удивление, как раз договорился. Длинная история, каким образом, но с тех пор они и путешествуют вместе. Их дуэт вообще был…со странностями. Что Мак – слишком разумный для себе подобных, что Нега… Однако встречающиеся на их пути выжившие предпочитали не задаваться вопросами. Они предпочитали атаковать, едва заметив излишнюю бледность и сухость кожи, посмотрев в мутные глаза, на яркую паутину вен или же понаблюдав за быстротой регенерации. И Нега, как тот, кто сначала также предпочитает себя обезопасить и лишь потом разбираться, не мог винить в этом людей. Промедление много кому стоило жизни.

Тем не менее, к Маку он успел привязаться. И пока тот вместо того, чтоб устраивать человеческий геноцид, помогал справляться с духами и другой нечестью, Нега в ответ оказывал помощь в…маскировке и социализации? Он предпочитал обозначать свои функции так.

– Что ж, надеюсь очки мы найдем раньше, чем проблемы, – отшутился Мак, коснувшись пустой переносицы, будто привычно поправляя оправу. Затем перехватил у друга свой рюкзак, повесил его, так и оставшийся открытым, на левое плечо и поманил Негу дальше по дороге, прочь от проклятого магазина.

***

Естественно, проблемы нашлись раньше, чем что-либо другое. Удача вообще не была спутницей новых времен, не стоило ожидать, что сегодня в качестве исключения она заглянет на огонек.

На ночевку парни расположились в поле, простирающемся за чертой города, здраво рассудив, что в эти насыщенные сутки рандеву с агрессивным домовым они не переживут. Полевик же в основном буйствовал днем, ослабевая в темное время. Главное успеть слинять до восхода солнца. Мак собирал ветки, Нега пропитывал ткань от порванных джинсов “крапивовой” настойкой, с тоской вспоминая упущенные журналы. Стоило развести костер, умертвий предусмотрительно от него отошел – все-таки многим народам знакома очищающая сила пламени – и громко пожелал напарнику сладких снов, усаживаясь в тени. Так как ему самому спать было не нужно, Мак всегда брал на себя охрану их маленького лагеря, пока Нега восстанавливал силы. Нега, памятуя, какого ночевать одному, подрываясь от каждого шороха, невероятно ценил возможность спокойно проспать до утра, зная, что защита рядом и всегда начеку. Мак же до рассвета бродил вокруг, подкидывал с расстояния ветки в костер – однажды из-за этого маневра он чуть не спалил Неге волосы отскочившей тлеющей щепкой, но делать так не перестал – и отпугивал кого и что угодно, что пыталось нарушить сонный покой.

Но в это утро привычная традиция пошла прахом. Нега проснулся, когда солнце уже полностью выплыло из-за горизонта, небо лишилось изощренных красок рассвета, став привычной лазурью, а пепел кострища давно остыл. Встав, разминая пережившие сон на твердой почве кости ленивыми упражнениями, парень недоуменно и настороженно осмотрелся.

– Мак? – Позвал он громко, рассчитывая, что тот выйдет из-за ближайших кустов или поднимется из травы с рассказом о внезапно обнаруженных ягодах. Трава, кстати, под утро стала словно выше и гуще в сравнении с вечером. Под порывами ветра она пригибалась, укрывая землю сплошным ковром, пряча в своих зарослях остатки дров, так и не подкинутых в пламя, и брошенный Маков рюкзак.

– Черт!

Первым правилом выживания в новом мире было не оставлять вещи без присмотра. Предсказать, что как только сумка полностью скроется из вида под зеленью, она с концами пропадет, было не сложно – духи утаскивали все, что плохо лежит. Потому с пропажи друга Неге срочно пришлось переключиться на отвоевывание вещей. Он подбежал, падая коленями в траву, и потянул рюкзак на себя, разрывая жилы оплетшего дно вьюна. Сорняки тут же принялись лезть под руки, мешая удерживать ранец на весу, молодые цветочные побеги тянули вещицу обратно, причем вместе с удерживающим ее Негой.

– Ну-ка, покажись! – Понимая, что скоро бесславно проиграет битву с природой, воззвал он к тому, кто может управлять всем этим полем. И вот спустя мгновенье уже не вьюн тянет за лямки, а покрытые цветами и колосьями ручки с напрягающимися пальцами-соломинками.

– Отдай! – Тоненько взвизгнул дух, не намеренный сдаваться.

– Ты отдай! – В свою очередь потребовал Нега. Учитывая, что он до сих пор не поражен ударом солнца и не погребен в этом поле под слоем перегноя, полевик был из мирных и нападать не желал, а значит, можно и покачать права. – Хорошо разве чужое брать?

Полевик поднял свои кустистые – в самом прямом смысле – брови, подергал ржаными усами и, поборовшись еще с минуту, добычу с недовольством отпустил.

– А хорошо приходить к кому-то в гости без подарка? – Заметил он, оставляя за собой последнее слово. – Тебе так мягко спалось на моей землице, а мне за это что?

Нега со скрипом согласился.

– Не хорошо. – Он помял в руках ткань портфеля и заглянул в его раскрытое нутро. Со вчерашнего дня в их скудных пожитках ничего не поменялось. – Разделишь со мной завтрак?

На свет показалась ополовиненная настойка. Полевик принял ее благосклонно, но продолжил смотреть с ожиданием. Пришлось делиться одной из пачек лапши, которую дух с удовольствием умял сухой, даже не посыпав приправами. Пока длилась эта импровизированная трапеза, никто не нарушил их уединение. Мак так и не соизволил появиться, отчего нервы Неги все больше натягивались, грозя надорваться в любую секунду.

– Слушай, – снова обратился Нега к полевику, когда тот вытряхивал из шуршащего пакетика последние крошки и уже с интересом косился на по-прежнему открытый ранец, – не видел, куда ушел мой друг? Высокий такой, светловолосый, без руки.

– Заложный, что ли? Не, не встречался, – с честными глазами ответил дух, но весь его вид демонстрировал, что у него есть в запасе еще пара слов, касательно ситуации. С тоской и болью Нега отдал ему еще один пакет лапши. – Таких, как он, вообще стало мало. Раньше бродили здесь, побеги мои топтали. А теперь все, не вижу никого. И твой наверняка также пропал.

А ведь действительно. Они провели в окрестностях этого города почти сутки и наткнулись только на пару неупокоенных. Для места, где когда-то жило несколько десятков тысяч человек это невероятно мало. А парни, между прочим, до заката обошли большую часть улиц.

– И с чем связаны эти исчезновения?

– Да почем мне знать? Люди тут какие-то проходили не дальше, чем неделю назад. Обратно не являлись, может, где-то здесь и бродят до сих пор.

И бродят, видимо, по ночам. Иначе Нега с Маком заметили бы хоть какие-то следы их пребывания.

– То есть, ты не знаешь, смогу ли я их найти?

Полевик покачал головой, смешно дернув усами. Третья пачка ушла на расспрос об увиденной группе, ее составе, вооруженности и направлении движения.

Так Нега оказался один. С пустым рюкзаком. С горсткой сырых подсолнечных семечек, отсыпанных в благодарность за завтрак духом полей, в кармане. И с лютой боязнью заходить в местные магазины, чтобы пополнить запасы еды. Мака он искал все то время, что солнце катилось к горизонту. Бродил по дорогам, словно сам мертв и неупокоен. Несмотря на то, что он старался никуда не заходить, лишь изредка заглядывая в окна и витрины, духи на пути все равно встречались. Те, кто не пытался сразу навредить, проломив под Негой асфальт или уронив уличный фонарь, иногда подтверждали, что видели недавно умертвия, подходящего под описание, но отказывались говорить дальше, как только понимали, что путнику нечего им дать в награду.

Ночь его застала в одном из центральных кварталов, сделав окружающее пространство практически непроглядным. Тучи заволокли луну и звезды, а городская система освещения давно не работала, как и в любом другом месте, где Нега с Маком успели побывать. Оттого возвращаться к полю приходилось практически на ощупь. Как бы Неге ни хотелось продолжать поиски, в полной темноте это бесполезно. И гораздо более опасно, чем днем.

Однако в кромешной тьме оказались и свои плюсы. Натыкаясь на каждую стену перед носом, Нега сразу же заметил неожиданно светлый участок дороги. Тут все еще царила ночь, но бросалось в глаза, что очертания домов и предметов виднеются поразительно четко. Где-то есть источник света? Костер? Может, это Мак обозначает свое присутствие? Или какая-то другая хтонь, заманивающая таким способом в свои сети…

Выйдя на освещенную площадку, Нега внимательно посмотрел, куда падает блеклая тень от его тела и принялся осматривать противоположную сторону. Здание городской больницы глядело темными провалами побитых окошек. Мимо этого мрачного строения он за сегодня проходил не один раз, но до этого оно ничем не привлекало внимания, не выделялось среди прочих зданий. Теперь же что-то было не так, и Нега быстро понял что. В самом низу, встроенное чуть ли не в фундамент маленькое окошко искрилось холодным лампочным светом.

Как возможно, чтобы здесь сохранилось электричество? Приникнув к стеклу, Нега внимательно осмотрел внутренность. В коридоре подвала действительно обнаружилась работающая лампа. Только она не тянулась по потолку, как привычно, а была снята и припаяна проводами к странного вида небольшому коробу с розетками, металлическими ручками и большим экраном, на которой мелькали непонятные обозначения и цифры. Другая часть проводов шла под дверь, рядом с которой конструкция и стояла. Короб тихо гудел, разнося эхом звук вдоль стен, периодически затихая, и в эти моменты лампа отчаянно мигала, грозя погаснуть. Значит, здесь есть электрогенератор. Более того – абсолютно рабочий электрогенератор. Переносной, судя по размерам и небольшим колесикам. И тот, кто его сюда принес, очевидно, находился по близости. Живой человек. Вернее, люди. Нега не испытывал сомнений, что скитания натолкнули его на группу, о которой говорил полевик. Четверо путешественников, если дух его не обманул.

Могли ли они действительно стать причиной исчезновения Мака? Чисто технически, вооруженная компания вполне способна справиться с умертвием, даже не одним. От этой мысли стало горько и по спине пробежала дрожь, но Нега не посмел ее отбрасывать. С другой стороны, все-таки речь велась о Маке, довольно сильном представителе мертвой фауны. Он способен постоять за себя. Но эта мысль была еще более неприятной, чем первая. В конце концов, люди, в отличии от Мака, смертны. Чем для них могла закончиться встреча с нежитью, которая не планирует уходить на покой?

Больничная лампа в очередной раз замерцала. Дверь, коридор рядом с которой она освещала, приоткрылась, за ней тоже было светло. Изнутри вышел парень, по виду младше Неги, но физически развитый лучше. Широкий размах плеч, высокий рост, хотя Мак точно перегнал бы его на голову, длинные ноги в тяжелых ботинках. Ими незнакомец и пнул электрогенератор. Экстремальный метод воздействия принес свой эффект, свет вновь полился стабильно, что в комнате, что в коридоре. На этом парень и успокоился, с чувством выполненного долга, отображенном на лице, уходя обратно. Нега тщетно пытался рассмотреть обстановку в комнате сквозь щель, но в поле зрения оказались лишь неподвижные тени еще нескольких фигур. Что ж, пора было с ними познакомиться. Если и эта таинственная группа ничего не расскажет о пропавшем умертвии, Нега окончательно впадет в отчаянье.

В здание больницы он попал через главный вход и во вновь напавшей темноте с трудом распознал, как попасть к подвалу. Первое, что бросилось во внимание – больница была лишена своего духа-покровителя. Он вообще не ощущал здесь ничьего потустороннего присутствия. Но в воздухе витал запах жженых трав, а каждый проем был усыпан солью. Это объясняло ситуацию. Группа была подготовлена к любой ситуации. Главное, чтобы к собратьям-человекам они были дружелюбнее.

Нужное место манило светом, как мотылька – огонь. Ступая как можно тише, Нега подобрался к двери, улавливая происходящую в комнате тихую беседу. Просто открыть дверь и явить себя как-то не хватало решимости, так что парень предпочел замереть и заняться наглым подслушиванием, надеясь выловить самый подходящий момент для вторжения.

– Может, просто сожжем его? Я тебе клянусь – это бесполезно, – проговорил устало мужчина, в следующее мгновенье что-то упало с металлическим звоном.

– Может, просто смотреть внимательнее нужно? – Едко отвечала явно какая-то девица. – Сожжем без должного ритуала, так он вернется и опять будет здесь расхаживать. И я не понимаю, почему должна повторять это в сотый раз!

– Ида, не нервничай! – Успокаивал третий собеседник. Еще один мужской голос, но более высокий, чем у первого. – Мы все вымотаны. Второй день с ним возимся, как не захотеть взять и сжечь?

– Обязательно перестану нервничать! Когда-нибудь. Посмотри голову еще раз, должно же хоть где-то что-то быть. Наверняка ты проглядел.

– Мы дожили до момента, когда ты стала сомневаться в моих врачебных талантах? – Снова первый человек.

– Да нет же…

Дальше комната погрузилась в молчание, прерываемое каким-то лязгом и скрежетом. Нега приложился ухом сильнее в надежде распознать, к чему именно относятся эти звуки. Какой же это было ошибкой. По уху ему и прилетело, когда дверь резко распахнулась, сшибая парня с ног. Подняться уже не вышло: толстая подошва прижала грудь к полу. Блеснув под освещением, что-то холодное и острое прижалось к шее. Оно же не дало опустить подбородок и узнать, что именно это было за оружие. Оставалось смотреть в глаза напротив, настороженно изучающие нежданного гостя. Давно же Нега не видел обычных человеческих глаз. Карие. Как у него самого. Только почему-то от них он испытывал тоже жуткое чувство, что и от взглядов нечисти. Возможно, дело было все-таки не в них, а в лезвии.

– Кто ты такой? – Четвертый голос. Ранее неслышимый. Ровный и холодный. – И зачем крадешься?

Девушка ждала ответа. А ее оружие мешало говорить и думать. Нега старался дышать неглубоко, чтобы вообще не двигаться. И судорожно подыскивал слова.

Знакомство явно не задалось.

Глава 2

Молчание грозило стать неловким. Если, конечно, враждебный настрой оппонентки и угроза жизни и до того не возвели градус неловкости до предела. Нега успел изучить каждую черточку лица новой знакомой – от густых черных бровей, между которыми не залегло ни единой складки, до бледных, но полных губ, соединенных в упрямую линию. Девушка не выглядела обозленной долгим ожиданием, сама рассматривала Негу в ответ, как случайно найденную в сети сюрреалистичную картину: выискивала какие-то детали, но без особого интереса, а так, от того, что время больше не на что тратить. И лишь прижатый к горлу металл давил все сильнее, вынуждая хоть как-то поддержать диалог.

– А, это… – Выдавил наконец из себя Нега и был крайне горд, что голосовые связки его послушались. Только что говорить дальше так и не придумал. Вряд ли ему позволят во всех подробностях рассказать историю своих злоключений, а краткость никогда не была его сильной стороной. Но тут же главное начать? – Вы случайно друга моего не видели?

– Нет, – вот и вся коммуникация. Без уточнений, без вопросов, без “помочь ли в поисках?”. И без того потерянный Нега от подобной лаконичности потерялся окончательно.

– Что ж, понятно…Тогда я пойду? – Сковано пробормотал он, прикинув, чем будет чревато сейчас попытаться отодвинуть чужую ногу с грудины.

– Лена. У тебя никакой навык ведения допроса. – Осуждающе поцокала и покачала головой новая, нарисовавшаяся сбоку личность. Высокий парень с высоким голосом, тот самый, оперативно починивший генератор с помощью ботинка и грубой силы. Хорошо бы, чтоб его методы допроса отличались от метода ремонта. Парень присел слева на корточки, мягко отвел руку соратницы от шеи – Нега наконец смог разглядеть скальпель – и сразу ткнул в не успевшие расслабиться мышцы пистолетным дулом. – Так кто ты такой? И зачем крадешься?

Черт, да они два сапога пара. Причем похожесть крылась не только в ходе мыслей. Внешностью эти двое, кажется, отличались только по половым признакам. Даже прически были одинаково короткими, едва закрывающими уши темными кончиками волос. Только у девушки – Лены, судя по всему – локоны лежали, словно залаченны, в то время как у парня топорщились во все стороны. От двойного давления одинаковых изучающих глаз Нега забыл, как в первый раз отвечал на озвученные вопросы. А ничего более умного ему в голову так и не пришло.

– Вы чего тут устроили? – Справа подошла еще одна фигура. Низенькая и тонкая обладательница едких интонаций. Ида, если он правильно услышал через дверь. В отличии от эмоционально плохо читаемых двойняшек ее мимика выразительно демонстрировала и раздражительность, и возмущение, и недоумение. – Ну-ка ушли отсюда! Брысь! Я думала, вы тут нечисть какую оборзевшую кошмарите. Еще гадала, как чему-то удалось обойти все обереги.

– Мы пока не решили, нечисть он или нет, – отметил парень, не меняя положения. Правда не долго он держал Негу на мушке. Маленькая девушка сделала движение руками, будто отгоняет мух, и двойня поспешила отойти, пока кому-то из них не прилетело ладошкой. Для тех, кто был выше Иды минимум на полторы головы, они слишком резко отшатнулись, что лично Неге говорило о ее внутренней силе.

– Не решили они. Очевидно же, – она сунулась к пришедшему, просканировав с ног до головы за секунды и фыркнула, – это человек. Причем безоружный, в отличии от вас! – Скальпель был ловко выхвачен из руки Лены. – Кир попросил вернуть это, ему нужнее. Чего ты лежишь? Ты в порядке вообще?

Последняя фраза, видимо, была обращена к Неге. То, как быстро Ида переключала вектор внимания обескураживало чуть ли не больше, чем лезвие у горла. Нега медленно собрал себя с пола, по очереди оглядывая каждое из новых для себя лиц.

– В порядке. Прошу прощения за внезапное вторжение.

Ида перевела взгляд строгой матери на двойняшек и выгнула бровь. Парень отреагировал на ее мысленный посыл, рассеянно улыбнулся и почесал затылок прикладом.

– Извини за холодный прием? – Он продолжал коситься на, по-видимому, старшую соратницу, проверяя, этого ли она ожидала. А затем уже более расслабленно продолжил. – Но серьезно, чего тебе здесь надо? Мы не очень любим чужаков.

О, Нега заметил.

– Он говорил что-то про друга, – тихо уведомила Лена, молчавшая с тех пор, как к беседе присоединились ее товарищи. Что ж, ее голос добрее не стал.

– Вот как, – задумчиво произнесла Ида и посмотрела на Негу с внезапным сочувствием, – боюсь, ты единственный живой, которого мы встретили в этом городе.

Самое время было сказать, что никого живого он и не ищет. Но не вызовет ли это откровение очередное групповое желание потыкать в него оружием? Нужно как-то осторожно подойти к сути вопроса, параллельно заверив, что его знакомство с умертвием вовсе не опасно для окружающих. Если судить по прошлому опыту… Эта миссия из разряда невыполнимых.

– Это за мной! Отвечаю! – Раздалось кричаще из комнаты, заглушая прозвучавшее одновременно с этим: “Твою мать!”, а также визжащий скрип и грохот.

Расслабленность слетает с лица Иды в момент. Двойняшки же не стали тратить время на смену эмоций. Нега только распознал голос Мака среди какофонии шума, а они уже пропали за дверью. Сразу же к грохоту присоединились выстрелы, неразборчивые ругательства, “Лена, где осина?!” и “Влад, стреляй в голову, черт тебя дери!”. Нега инстинктивно рванул следом, но почти сразу был остановлен. Ида шагнула в проем, заслонив собой происходящее.

– Притормози-ка, – прозвучало резко, но без паники, будто девушка вовсе не беспокоилась о сохранности товарищей. Настолько доверяла их силам? – Там внутри опасный заложный. Ребята справятся. Не нужно там появляться тому, кто может стать случайной жертвой тварюги.

Что ж, первое впечатление о Неге, очевидно, сложилось убогое. Ну а что еще могли подумать о человеке, которого с половины пинка отправили валяться в пыль? И что подумают после того, что он сейчас собирается сказать.

Нега нервно сглатывает слюну. Беззвучно открывает, закрывает рот. И все-таки решается:

– Тварюгу зовут Мак. Это и есть мой друг.

Непередаваемо. Именно так выглядело изумление в глазах Иды, широко распахнувшихся от прилетевшей информации. И пока она не надумала чего лишнего, Нега зачастил, перестав тщательно подбирать слова:

– Мы путешествуем вместе. Он не опасен, – в пику объяснению на фоне бьется стекло и слышится ор, – по крайней мере, если его не пытаться сразу прикончить. Можно мне поговорить с ним? Это все от недопонимания.

– Недопонимания? Ты бредишь с голодухи? – Предполагает Ида, неосознанно и настороженно отходя на пару шагов назад. – Как нечисть может быть другом? Да он даже не разговаривает! Погоди…Не разговаривал…

В ее голове с трудом крутились шестеренки и, судя по нахмуренным бровям, мысленный механизм грозил заглохнуть. Детали не сходились и девушке явно нужно было больше разъяснений. Но у Неги просто не было на них времени: потасовка набирала обороты, рискуя закончиться прискорбно. Увидев, что Ида уже не так уверенно загораживает проход, он аккуратным жестом отодвинул ее и наконец оказался в центре событий.

Света от единственной лампы не хватало, чтобы полностью рассмотреть стены с потресканной побелкой и дальние углы. Однако идущие вдоль стен массивные металлические стеллажи с запасами каких-то простыней, бутылями и старой, скорее всего сломанной медицинской аппаратурой Нега разглядел. Как и кушетку с оторванной спинкой в задней части комнаты, и большой секционный стол в центре. На квадратном столике поменьше, придвинутом вплотную к собрату, находился поднос с инструментами, назначение которых парень представлял только через призму старых сериалов про врачей. Сериалов с пометкой “ужасы”, так как на острых гранях приборов, на валяющихся рядом салфетках и ватках и на поверхности столешницы контрастно выделялись кровавые пятна.

Нега насильно оторвал взгляд от подноса и скосил глаза правее. К нему спинами, но совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки стояли двойняшки. Практически в одинаковых позах они целились в одну точку, уверенно держа пистолеты: Влад в правой ладони, Лена – зеркально в левой. Тем не менее выстрелы возобновляться не спешили. Гадать, почему, не стоило, достаточно было проследить невидимый путь до цели. Между секционным столом и кушеткой нашелся еще один человек. Вспоминая все произошедшие в этом подвале разговоры, Нега сопоставил, что это Кир – последний неизвестный ему член группы. И сразу было видно, что он самый старший в команде. Навскидку ему можно было дать чуть больше тридцати, но возраст наверняка добавлял измученный усталостью вид. Однако примечательно было не это. Примечательными были пальцы, судорожно стиснутые на чужом предплечье, давящем на гортань. Мужчина выгибался, в попытке ослабить давление, но тот, кто стоял за ним, закрываясь от пуль, держал крепко, не позволяя сдвинуться. За длинным телом Кира различался только самый верх светлой макушки захватчика.

– Мак! – Позвал Нега, выдыхая имя с облегчением. Он все-таки жив. Вернее, не совсем мертв.

Громкое обращение обозначило присутствие Неги сразу для всех участников сцены. Влад и Лена не сдвинулись и не обернулись, Кир раскрыл до того зажмуренные глаза. Светлая макушка Мака дернулась. Он склонил голову, выглядывая из-за плеча своего живого укрытия, а затем широко улыбнулся и помахал Неге единственной целой рукой. Конечно, чтобы провернуть этот маневр, ему пришлось выпустить заложника из захвата, чем тот сразу и воспользовался, падая за стол. Два единодушных выстрела прозвучали без малейшей паузы между собой, но Мак уже покинул прежнее место, обрушиваясь на напарника с объятьями. Его движения были будто пьяными: размашистые, дерганные и неловкие, и тем не менее все еще по-мистически быстрыми.

– Родненький, живой! А меня тут без тебя обижают! – Не применул пожаловаться он, ненавязчиво отодвигая друга с траектории еще парочки патронов. Речь довольно нечеткая. – Я разберусь с проблемами и пойдем отсюда, хорошо? – И уже развернулся, намеренный пуститься в возобновившийся бой, но был остановлен за локоть. Обычно в моменты, когда Мака нужно было срочно тормознуть, Нега цеплялся за шиворот футболки и считал это самым действенным способом. Но сейчас Мак блистал ничем неприкрытой наготой, что не оставляло Неге выбора. Зато оставляло вопросы – по всему телу умертвия вереницей шли толстые прямые шрамы, будто кто-то сплавил кожу аккуратными ожогами. Все больше и больше вопросов, что здесь вообще происходит. Но перед тем, как хоть что-то спросить, стоило разобраться с первостепенной задачей. Потому Нега не спрашивает. Нега говорит твердо и строго.

– Никаких разборок. Ты не убиваешь людей.

Мак оборачивается со вселенской обидой в мутном взгляде.

– Совсем? В меня вообще-то стреляют.

– Совсем не убиваешь. Мы об этом уже говорили.

– Каждый раз забываю!

Наглая ложь. Мак обладал самой феноменальной памятью, которую когда-либо видел Нега. И пользовался этим, когда считал необходимым припомнить напарнику все косяки.

– Самое время вспомнить.

– Я головой ударился или оно и вправду разговаривает?

В диалог внезапно вмешалась третья сторона и только тогда Нега заметил, что вокруг вновь стало тихо. Все смотрели на них. Кроме Иды, которая поспешила поднять и осмотреть хватающегося за лоб Кира. Тот, собственно, и задал вопрос.

– “Оно” разговаривает, – незамедлительно отреагировал умертвий, болезненно воспринимающий, когда его относят к неодушевленным предметам, – и “оно” предпочитает мужской род в обращении к себе, – подкрепляя сказанное, он без стеснения обвел рукой свои бедра и ноги. Нега поспешно стянул свою куртку, ультимативно впихивая ту напарнику для прикрытия.

– А еще, видимо, предпочитает молчать до последнего момента, – обвиняюще заметил Кир, поднявшийся в полный рост и сложивший руки на груди, – русский язык мы бы поняли точнее, чем язык агрессии и атак.

– Эй, вы первые на меня ополчились! Я спокойнейше бродил по полю, пока вон та прекрасная дама не попыталась проткнуть мне грудину! А потом вы всей толпой играли в юных исследователей. Притащили меня сюда, связали, будто кандалы могут остановить нечисть, расчленили разок, потом второй, а потом вообще решили, что лучше меня сжечь. Мне даже любопытно стало, найдете ли вы ответы, на которые рассчитывали. А потом как-то резко захотелось убивать. Так, наверно, бывает, когда тебя режут?

Нега решительно ничего не понимал.

– Вы пытались его расчленить? Зачем? – Насколько он мог судить по прошлому общению с живыми людьми, обычно Мака либо обходят стороной, либо стараются как можно быстрее убить. Расчлененка не входила ни в один известный ему сценарий. Кир и двойняшки синхронно посмотрели на Иду, Ида растерянно осмотрела их в ответ и все-таки взяла себе слово.

– Если нечисть убивать, как живого, рано или поздно она восстановиться и вернется. Мы предпочитаем упокоить наверняка. Но для этого необходим ритуал, зависящий от типа нечисти. Нам нужно было узнать, как он умер.

– А, ну вы могли просто спросить! В общем, дело было лет пять назад, мне довелось на спор выпить метанола…

– Мак, не стоит… – прервал Нега начало совершенно ложной истории и вернул внимание Иде, – Кажется, вы довольно хорошо разбираетесь в…во всем, что происходит в последнее время. Специальные ритуалы, да и… – он снова посмотрел на умертвия, тот сильно шатался, с трудом удерживая равновесие. В воздухе до сих пор витал запах жженых трав, так что догадаться о причине недомогания было просто. – …разбросанные сухоцветы, символы на стенах, рассыпанная соль. Это все защита? Работающая? Откуда у вас знания о подобном?

– Опыт. И метод проб и ошибок, – ответила Ида, не разоряясь на подробности, – что более важно, ты и сам осведомлен больше, чем любой встреченный нами ранее человек.

– Опыт. И метод проб и ошибок, – отзеркалил ее ответ Нега.

– Но не только они, ведь так? – Девушка перевела взгляд на Мака. Мак скорчил какое-то тупое выражение.

– Эй, то, что я мертвый, не значит, что я лучше вашего понимаю, как бороться с нечестью! Из нас двоих Нега самый умный, а я так, чисто грубая сила.

– Мы в этом и не сомневались, – вставил слово Влад, затем переглянулся с Леной, и они единодушно усмехнулись.

– Ну вот, меня здесь опять оскорбляют! – Мак всплеснул рукой и потащил Негу к выходу. – Раз убивать никого нельзя, тогда пошли отсюда.

С этим Нега мог согласиться. Им давно пора было уходить, пока никто не мешает и не угрожает оружием. Группа явно еще не до конца поняла, как реагировать на разумного покойника. Но скоро первичный шок пройдет, и парень не хотел знать, чем для него и его напарника это обернется.

– Да, давайте здесь и разойдемся с миром. Извините, что побеспокоили.

– Подождите минутку, – остановила все та же Ида. Рядом стоящий Кир одернул ее и шепотом начал что-то втолковывать, по долетающим обрывкам можно было догадаться, что он призывает просто дать опасным незнакомцам уйти. Но девушка отмахнулась и даже подошла к ним чуть ближе. – Меня интересуют не столько познания умертвия, сколько факт, что в твоем присутствии – Нега, правильно? – он стал разумен.

Так. А вот это не хорошо. Не тот интерес, который должен был возникнуть. Не столь быстро. Надо состроить самое непонимающее лицо. И уходить быстрее. Только двойняшки, уже среагировавшие на попытку соратницы остановить чужаков, незаметно приблизились к двери, грозя в любой момент перекрыть проход. Неге пришлось говорить:

– Он всегда разумен, это не моя заслуга.

– Не скажи. Разница между тем, как он себя вел до твоего прихода и после слишком разительна. Словно у сошедшего с ума наконец прояснилось сознание.

– Ну так вы меня выбесили, – подключил дурачка и Мак, – вот и не вышло у нас диалога. Я ж объяснял.

Ида неверяще прищурилась, игнорируя мертвеца.

– А еще с твоим приходом он стал сильнее. Ты же не думал, что мы себя не обезопасили, находясь в комнате с тварью? Он был связан, а по всей больнице, как ты сам заметил, стоит защита. Пока ты не появился, этого хватало, чтобы удерживать твоего мертвого друга. – Она ненадолго замолчала, давая собеседнику возможность объясниться. Возможность, которой он не воспользовался, ожидая, когда же девушка озвучит вывод, к которому так старательно подводила. – Нам и раньше встречались личности, способные заговаривать нечисть. Небось…Ты еще и духов видишь?

Вот и приплыли. А ведь Нега до последнего надеялся, что до этих разговоров не дойдет. Что эти люди не осведомлены настолько. Что не сложат целостную картину.

В конце света оказались повинны твари, считающиеся мифологическими. Создания, описанные в славянских языческих легендах. Но когда эта беда пришла в мир, никто не знал этого истинного ее источника. Для простого народа все выглядело, как обезумевшая природа в совокупности с нашествием зомби. С этим и боролись, научными методами укрощая катаклизмы и безустанно ища что-то на подобии вируса, создавшего живых мертвецов. Подход, как понимаете, оказался нерабочим.

Но если бы у всех была возможность смотреть на новый мир так, как смотрел на его Нега…

Духов он начал видеть практически сразу и до сих пор не понимал, чем заслужил такую способность. Однако именно благодаря ей он преуспел в выживании. В отличии от многих он лицезрел суть проблемы и имел возможность с ней договориться. В отличии от многих он знал, насколько бесполезны все попытки. И в отличии от многих, он действительно мог что-то сделать. Наверно в теории именно такие, как Нега, могли стать спасителями в этой истории.

Только практика показала, что рассказывать кому-то о своей способности чревато.

Ида ждала ответа. А Нега уже не так уверенно удерживал Мака. Развития конфликта по-прежнему не хотелось, но если группа сейчас поймет, что догадки девушки верны, что пришедший спасать умертвия чужак видит и может больше, чем положено человеку… И если они решат, что из-за этого он опасен, как и всякая нечисть…

– О, – протянул с каким-то озарением Влад, – думаешь, он как та ведьма? Ну, которую мы под Самарой встретили?

– Не похож, – Лена окинула безразличным взглядом, – только тем, что тоже с мертвецом под ручку ходит.

– Ну, мы же еще толком не видели его силы! Эй, а ты молниями владеешь? – Обратился первый близнец напрямую к Неге. И непосредственный интерес в его голосе заставил в очередной раз растеряться.

– Владел бы – не валялся бы на полу бесполезным мешком костей от слабого удара, – отозвалась вторая, но больше ничем не остановила поток Владовых предположений.

– Огнем плюешься? Призываешь северные ветра?

– Я уверена, что та ведьма не умела ничего подобного…

– Я тоже не умею, – вставил свое слово Нега.

– Значит, только мертвецы? Магия сознания? Контроля? Или…

– Влад, от тебя уже голова болит! – Перебила Ида, в действительности начиная массировать виски. Спустя минуту молчания она вновь поймала зрительный контакт с Негой и заговорила, старательно вкладывая в голос дружелюбие, но все равно звуча больше устало. – Слушай, я спрашиваю не из праздного любопытства. Если ты один из тех, кто видит…Как ты смотришь на идею кратковременного сотрудничества?

Нега с Маком переглянулись, не скрывая удивления. Недоуменно перекинулись взглядами и двойняшки. Кир показательно-недовольно потер шею с красноватыми следами от недавнего знакомства с рукой Мака. Однако никто из группы не посмел сказать что-то наперекор Иде.

– Сотрудничество? – Повторил Нега неуверенно, словно ожидал, что это слово вот-вот обретет другой, незнакомый ему смысл. – Не совсем представляю, как оно должно выглядеть. Мне показалось, мы друг другу не слишком-то понравились. Да и зачем нам сотрудничать?

И именно в этот момент, когда боевой адреналин немного схлынул и чувство страха за напарника притупилось, тело Неги решило вспомнить, что свою последнюю еду он разделил с полевиком почти сутки назад. От гулких стен подвала отразился ничем не заглушенный вой голодного желудка. Как ни странно, общее напряжение мимолетно спало. Ида секунды три помолчала и примирительно улыбнулась:

– Я хотела сперва обсудить условия. Но думаю, сотрудничество можно начать и с совместного ужина. Устроит?

***

Больница имела небольшую территорию между двумя корпусами, из-за зданий невидную с улиц. Здесь близнецы и развели костер, водрузив на него большой походный котелок. Пока Лена готовила что-то, крайне вкусно пахнущее мясом, а Влад подворовывал из котла кусочки, получая за это удары ложкой, Ида официально представила себя и своих товарищей и попросила Кира, в прошлом работавшего врачом, осмотреть довольно потрепанного прошедшим днем Негу.

– Для человека, пробывшего столько времени без еды и снаряжения, все довольно неплохо, – вынес вердикт Кир, прижигая стесанную рану на локте инструментом, похожим на ручку.

– А о моих ранах что скажешь? – Поинтересовался Мак, склоняясь над доктором, – Буду жить?

Кир утомленно обернулся, не отрываясь от своего занятия.

– Не только мертвец, но еще и юморист? А я думал, что хуже быть не может.

– Как-то грубо! Это из-за того, что я прикрывался тобой от пуль? Ну так ты до того копался в моих органах. Я думал, мы в расчете! Или у тебя есть какие-то личные претензии к мертвым?

– Только к тем, кто задает глупые вопросы.

– А что, часто бывают такие ситуации? Неужели я не уникален?!

– Мак, прошу, потом, – осек Нега, предсказывая, что друг своими подколками мог довести ситуацию до новой драки. Мак сделал жест, будто застегивает рот на замок, поправил найденную на складе старую медицинскую форму, оказавшуюся ему слишком короткой и широкой, и сел поодаль, поглядывая на товарища все-таки немного обиженно.

– Как давно вы путешествуете вдвоем? – Спросила Ида, наблюдавшая за развернувшимся представлением.

Нега прикинул в уме даты:

– Почти полтора года.

– Значит, практически с начала катастрофы?

– Да. Дольше, чем ваша группа?

– На немного. Все-таки легче сладить с нечистью, когда есть соратники.

Нега молча согласился с последним высказыванием. Они недолго посидели, наблюдая за пламенем костра, прежде чем диалог возобновился.

– Так зачем я вам понадобился? Я вижу духов, но у меня ощущение, что вы и без моих способностей неплохо с ними справлялись. Хотя я так и не понял, откуда у вас познания о нужных ритуалах.

Про себя Нега понимал, что не повези ему с умением разговаривать с древними сущностями, сам бы он никогда не догадался, что делать со свалившейся напастью. О славянских мифах до конца света он знал только то, что они существуют. Даже год крещения Руси не помнил, хотя об этом вроде как рассказывали в школе. Не знал ни единого языческого бога, ни единого праздника, а из духов вспоминался только домовой и то лишь потому, что бабушка рассказывала о мультике про него. Мультике, старом даже по ее меркам. И большинство знакомых парня, кто не увлекался историей и легендами, обладали примерно тем же уровнем знаний. Но, видимо, Ида или кто-то в ее команде разбирался в вопросе лучше.

Девушка тут же подтвердила догадку:

– Я обучалась на последнем году аспирантуры исторического факультета, когда все началось, – объяснила она, грустно улыбнувшись, – а ведь все, кто узнавал, что я поступаю в универ изучать древних славян, смеялись, мол это, конечно, интересно, но никак не пригодится в реальной жизни. Вот ведь ирония, да?

– Действительно…

– То, что я изучала столько лет, немного помогло освоиться на первых парах. Не все, конечно, шло гладко. Языческая мифология до наших дней дошла в очень урезанном и искаженном варианте. Так что про метод проб и ошибок я тебе не соврала.

Кажется, Нега начинает догадываться, к чему ведет этот разговор.

– Значит, ты хочешь вызнать у духов что-то? Что не дошло до наших дней?

– Вроде того, – не отнекивается Ида, – ты что-нибудь слышал о ночи на Ивана Купала? Довольно известный праздник.

Нега напрягает память. Если он и слышал о чем-то созвучном, то точно никогда не вникал.

– И что это за ночь?

– Славянское празднество в честь летнего солнцестояния. В эту ночь наши предки прыгали через костры, искали цветы папоротника, занимались гаданием. Считалось, что солнцестояние – особое время, когда стираются грани между нашим миром и потусторонним, когда нечисть на пике своей силы, но при этом и защитные ритуалы гораздо мощнее, чем в любой другой день. Помнишь ли ты, каким было солнцестояние в прошлом году?

Прошлый конец июня? Нега хотел бы соврать, что ничего особенного тогда не происходило. Но увы, он помнил, что в это время было… тяжело. Духи как с ума посходили. Да и Мак…На закате он разложил вокруг Неги огромную кучу веток, велел разжечь костер и ни при каких обстоятельствах не выходить из огненного круга. А сам пропал до утра. Вернулся с первыми лучами солнца, с ног до головы покрытый грязью и свежей кровью. Нега так и не нашел в себе смелости спросить у друга, как для него прошла та ночь. Некоторые вещи лучше не обсуждать вслух. Никогда.

Конечно, солнцестояние не было единственным днем в году, когда мир пугал еще больше, чем обычно. И все же…

– Да, оно весьма ярко запомнилось.

– Мы с ребятами еле пережили прошлое Ивана Купала, – Ида сжала губы в тонкую линию, видимо, тоже вспоминая нечто неприятное, – тогда мы только-только собрались все вместе. Я вооружилась своими конспектами и понадеялась, что историки правильно интерпретировали традиции этого праздника. По моим расчетам, совершенные в эту ночь ритуалы должны были не только обезопасить нас на время праздника, но и создать защищенное место хотя бы на ближайший год. Ведь предки считали совершенную на солнцестояние магию самой мощной.

Защищенное место на целый год… Для Неги это звучало как утопия.

– План дал сбой?

Ида несколько нервно пропустила смешок и за нее ответил Кир:

– Ни один ритуал не сработал, как надо. Почти все, что современному человеку известно о празднике на солнцестояние либо выдумано, либо неправильно истолковано.

Мак весьма глумливо хмыкнул на эту фразу, будто группа ошиблась в чем-то очевидном. Нега посмотрел на друга с надеждой:

– А ты знаешь что-нибудь об этом Ивана Купала?

Но Мак предпочел не оправдывать ожиданий.

– Чуть меньше, чем ты. Я даже не знал, что солнцеворот так называют. Это в чью-то честь?

– Не столь важно, – вернула себе внимание Ида, – в общем, за последний год мы много раз пытались распознать, где ко мне в расчеты закралась неточность. Но определить это нашими – человеческими – силами просто невозможно. А до следующего солнцестояния осталось меньше месяца. Тут нам и понадобиться твоя помощь. Точнее – помощь духов. У кого, как не у них можно вызнать все секреты магического таинства?

– Значит, я вам нужен в качестве переговорщика с потусторонним, – заключил Нега, не особенно прельщенный такой ролью.

– А мы в ответ поделимся своими припасами. Информацией, какая интересна. Да и… – Ида склонила голову, ее взгляд стал особенно проникновенным, – Если дело выгорит и ритуалы сработают…Разве не здорово будет отвоевать у нечисти немного безопасного пространства? Долгожданный островок спокойствия? Не знаю, как вы, а мы устали вечно куда-то идти, бежать от опасных зон, от полчищ неупокоенных и буйства природы. Устали не иметь возможности нигде задержаться.

Чем больше девушка говорила, тем больше Нега ее понимал. Ему было знакомо все: и постоянное бегство, и страх нового дня, и неопределенность будущего. Крохотная вероятность вырваться из этого порочного круга звучала…чертовски заманчиво.

Он вновь обернулся к Маку. Тот встал и принялся перекатываться с пятки на носок. На один короткий миг он встретился с напарником глазами, коротко пожал плечами и принялся с преувеличенным интересом разглядывать темные окна больницы. Оставлял право выбора за Негой.

– Ты права, я бы мог – и хочу – вам помочь. Но что насчет Мака? Вас устраивает общество мертвеца на ближайший месяц?

– Полагаю, выбора у нас нет, – заметила Ида, – если ты ручаешься, что он не навредит…

– “Он” вас слышит, – вздохнул Мак, – ко мне можно обращаться без посредника, если что. Я не наврежу, пока вы не навредите мне. А если снизите концентрацию жженой полыни в воздухе – буду даже полезен. Довольно честно, не находите?

– Честно, – подтвердила Ида, кивая Маку и протягивая руку Неге, – так мы договорились?

Нега посмотрел на протянутую ладонь и, после секундной паузы, принял рукопожатие. Твердое и теплое. Оказывается, он постепенно забыл, как ощущается живой человек.

– Договорились.

– Вы есть собираетесь? Лена сейчас никому ничего не оставит! – Закричал от костра Влад и сразу же ойкнул от увесистого подзатыльника сестры.

– Тогда об остальном поговорим позже, – заключила Ида, поднимаясь с земли навстречу двойняшкам, – нам всем стоит немного отдохнуть. Займемся делами с утра.

Нега согласился и поднялся следом. “Займемся делами…” Давно же у него не было никаких дел, кроме выживания. А теперь есть целый план, хоть и не его собственный.

И как ни странно, звучало это весьма обнадеживающе.

Глава 3

Как выяснилось, утро в понимании Иды и ее команды начиналось далеко за полдень. Не привыкший к такому распорядку Нега как обычно проснулся с рассветом, потом долго рассматривал серый потолок в ржавых разводах и вспоминал, при каких обстоятельствах заснул в здании. Учитывая, когда они разошлись, на сон парень потратил от силы пару часов, но не чувствовал себя ни уставшим, ни готовым валяться дальше.

Палаты на первом этаже раньше принадлежали экстренному отделению для больных с инсультом, были довольно просторными и с прикольными навороченными койками. К сожалению, никакие механизмы для регулировки спинок или высоты больше не работали, зато остались матрасы против пролежней, на удивление удобные. Вся команда уместилась в одной палате, перетащив пару коек из других комнат. Выбрали ту, что ближе всех находилась к запасному выходу. Дверь на лестницу находилась прямо напротив входа в палату. И именно от нее сейчас доносилась пара голосов, ведущих тихий, но увлеченный диалог.

Неге не нужно было гадать, кто там общается, разбивая молчаливое утро. Влада выставили в дозор, из группы только его, закономерно, в комнате и не хватало. Второй же голос Нега узнает даже в забытьи.

– Да я сам порой не замечаю… Вот так отвлечешься ненадолго, поворачиваешься обратно, а все уже отросло…

Влад и Мак стояли на лестничной клетке, опираясь спинами – кто на остатки пластикового подоконника, кто на перила. Умертвий вытянул обе руки и растопырил пальцы. При виде напарника он, не меняя положения предплечий, поднял ладони, приветственно размахивая ими. На правой тонкая кожица просвечивала так, что просматривалась каждая мышца. Точно, ночью же должно было быть полнолуние. Удивительно, что Мак восстановился лишь к рассвету. Вероятно, установленная на больницу защита все-таки била по нему сильнее, чем он хотел показать.

– О, утречка, – отреагировал дозорный, – смотрю, вы ранние пташки. Остальные еще часов шесть будут спать.

– Так и не понял, зачем вы шастаете в темное время, – Мак убрал руки в карманы хирургички и пожал плечами, – неупокоенные без солнца гораздо активнее, я тебе отвечаю.

– В этом и смысл. Ида все пытается изучать, ради этого и рискуем. Наблюдаем в естественной среде, вот! Кстати, может ты со стороны нечисти и расскажешь, че вас тянет по ночам бродить?

– А мы тогда разлагаемся медленнее.

– Ты разлагаешься?!

– Ты не заметил?!

– Доброе утро, – кивнул Нега, внимательно осматривая обоих говоривших. Для тех, кто еще вчера пытался друг друга убить, они беседовали весьма мирно. – Кажется, вы нашли общий язык. Однако не советую верить всему, что говорит Мак, – предупредил он Влада.

Мак оскорбился.

– Но про разложение все правда. Я просто восстанавливаюсь раньше, чем успеваю начать вонять. На ваше счастье!

– А про то, что ты умер от стаи бешеных белок, которым не понравились орешки в глазури? – Поинтересовался близнец.

Нега даже не стал тратить силы на изумленный взгляд в сторону напарника.

– Если мы действительно продержимся в союзе целый месяц, ты услышишь далеко не об одном способе глупо умереть. Но будь уверен, все они к Маку не относятся.

– Вот откуда тебе знать? – Мак загадочно ухмыльнулся. – Вдруг какая-то из историй была правдива, а ты из-за своего скептицизма и не заметил?

– Тогда мое счастье в неведении, – заключил Нега, сонно зевая и заражая зевками Влада, – я могу постоять на дозоре, если вы устали.

– Не, – отмахнулся Влад, – достою уж. Без обид, но Аида меня потом отправит в вечный сон, если оставлю вас без присмотра.

Нега понимающе кивнул. Что ж, не стоило надеяться на абсолютное доверие на следующий же день. Однако удивительно, что члены команды не сменяют друг друга хотя бы раз за ночной патруль. Сомнительно, что близнец сможет нормально функционировать после целой бессонной ночи.

Как оказалось, группа тоже об этом думала. Но не Влад.

Лена молчаливо присоединилась к компании неспящих, когда солнца висело в самом зените. И либо она из тех, кто всегда просыпается в плохом настроении, либо ее брат провинился. Начала она свой день с отработанного тычка под ребра, от которого Влад согнулся, поперхнувшись воздухом.

– Да за что? – Прохрипел он обиженно.

– Сам знаешь, – холодно отсекла двойняшка, покидая лестницу, коротко мазнув взглядом по Неге и Маку.

– Ты почему не разбудил Лену? – Спросила следом хмурая Аида, несколько проясняя ситуацию. – Для кого говорили, что ночью смена каждые три часа? Снова будешь сонный и разбитый. А я рассчитывала на твою помощь в поле.

– Кто его опять пустил дежурить первым? – Мимо прошел Кир, приоткрывая окно на лестничной клетке. Похлопал себя по карманам, злобно цыкнул, достав пустой портсигар. – Каждый раз это кончается одним и тем же.

– Да ладно вам, разворчались, как деды. Я хоть трое суток без сна могу пахать, – вопреки своим же заверениям, Влад повторно зевнул и протер слезящиеся глаза. Нижние веки за ночь окрасились усталыми синяками. Ида посмотрела настолько сурово, что извинится захотелось даже Неге.

– Никаких паханий, – отрезала она и вздохнула, – возвращаемся в комнату. Влад отправляется спать, а мне нужно придумать новое распределение по задачам.

Всем скопом они двинулись обратно в палату. Лена пришла также тихо, как и ушла, пихнула брата лицом в подушку, остальным раздала пакеты с сушеными кальмарами – видимо, скромный завтрак – и села в отдалении, протирая вынутый из ботинка нож. Аида, вскрыла свой пакетик, но так и не притронулась к содержимому. На руках у нее лежала потертая и измятая записная книжка, где девушка что-то экспрессивно вычеркивала.

– Значит так… – Протянула она, заканчивая с письмом. Карандаш постучал по странице и замер. – Лен, вы с Негой и Маком отправляйтесь в городской парк, к пруду. Ритуалы на солнцеворот часто связаны с водой, будем надеяться, местные духи смогут дать нам подсказку.

– Уже вижу, с каким удовольствием они рассказывают тысячу и один способ их одолеть, – саркастично говорит Мак на ухо Неге, даже не пытаясь снизить голос до шепота.

– Не захотят говорить – просто выбейте ответы, – замечает Влад, зарываясь в тонкое одеяло.

– Спи, – грозно бросила Ида и снова что-то с остервенением вычеркнула, – так как Влада должен кто-то охранять, я останусь здесь. Кир, прости, с твоей вылазкой на счет аптек придется повременить. Одному ходить слишком опасно.

Она виновато поджала губы, посмотрев на врача. Тот лишь развел руками, но по напряженному лицу было видно, как не нравится ему подобное положение вещей.

– Мы с Маком можем сходить к пруду вдвоем, – заметил Нега, – разделимся по парам.

– Я бы хотела, – Аида замолчала, подбирая слова, – чтобы вы ходили с кем-то из нашей команды.

Она не сказала вслух, но между строк настойчиво читалось: “Я не могу быть уверена, что вы двое не сбежите или не скроете важную информацию.” И несмотря на то, что Нега прекрасно понимал суть такой предосторожности, что-то внутри все равно обидно скребло.

– В таком случае, я могу пойти с вашим целителем мирских тел, – предложил Мак, пожав плечами, – Нега большой мальчик, справится сам, а мне в компании сильных женщин, способных пробить грудину одним ударом, немного неуютно.

– В компании безумного мертвеца мне тоже не особо уютно будет, – ощетинился Кир, приподнимая ворот футболки. На его шею все еще было страшно смотреть.

– Да брось, я очарователен!

Нега постарался скрыть, насколько неожиданной ему самому показалась идея умертвия. Им и раньше приходилось ненадолго разделяться, но Мак всегда делал это с большой неохотой, как и его напарник. Внезапный энтузиазм навевал вопросы, но, видимо, Маку от врача было что-то нужно.

– Я… не против разойтись, если этого требует ситуация, – произнося это, Нега косился на друга, пытаясь по блеклой радужке понять, правильно ли он говорит.

– Но Кир прав, – не согласилась Ида, – мы наблюдали, как твой… товарищ потерял рассудок и вернул его только в твоем присутствии. Не опасно ли вам находится далеко друг от друга?

– Нет, если подготовиться. Дайте ножницы или нож.

Девушки переглянулись, между собой оценивая, можно ли доверить Неге нечто колюще-режущее. Через несколько секунд старшая с сомнением кивает и Лена хватается за лезвие только что отполированного ножа, протягивая его рукояткой вперед. Нега – с благодарностью за отсутствие лишних вопросов – принимает орудие и оглядывается по сторонам.

– Я видел зеркало в ординаторской, – подсказывает Мак. И оно действительно там обнаруживается. Вернее, маленький отражающий осколок, удерживающийся в раме на последних соплях. Всяко лучше, чем ничего. Нега желал оставить на своей голове хотя бы подобие порядка. Русая челка длинными неровными локонами обрамляла лицо, с правой стороны одна из прядей выделялась сильнее всех, была слишком короткой и навязчиво лезла в глаз. Что ж, значит, резать он будет слева. Для симметрии.

– Держи, – волосяной пучок, перетянутый ошметком найденного на полу бинта, ложится в сухую мертвую ладонь. Мак тут же перекладывает трофей в нагрудный карманчик хирургички. Нега оборачивается к внимательно следящему за их действиями Киру и поясняет: – Небольшой части меня хватит, чтобы сохранить рассудок на несколько часов. Не потеряйте главное.

Бывший врач продолжает смотреть с сомнением, переводит глаза на Иду, излучает немой вопрос.

– Ну, либо так, либо сходим позже. Решай сам, – разводит руками девушка, снимая с себя всю ответственность.

И Кир, еще минуту что-то складывая в уме, на удивление, выбирает компанию умертвия.

***

Городской парк Нега принципиально обходил стороной, даже будучи под защитой Мака, а когда тот пропал – тем более не помыслил туда соваться. Как бы ни была облагорожена эта местность в былые времена, сейчас здесь не осталось ничего, кроме непроглядного леса. Асфальтированные дорожки не просто пошли трещинами – куски покрытия, взрезанные массивными корнями, валялись хаотично, не складываясь, даже при большой фантазии, в единую тропу. Деревья проросли и сквозь ржавые аттракционы, и сквозь палатки с попкорном. Огромный баннер “Добро пожаловать!” с названием парка утоп в траве и был изъеден то ли насекомыми, то ли тварями покрупнее. Интересно, успели ли дойти сюда дикие хищники из междугородних лесных посадок? Наверняка успели. И это тоже не добавляло привлекательности пейзажу.

– И как нам искать пруд? – Стоило пересечь условную границу, кое-где обозначенную торчащими штырями бывшей изгороди, Нега осознал, что остатки указателей и карты местности, коими часто оборудовались культурные пространства, им ничем не помогут. Ориентироваться по ним в новых реалиях было бы самоубийственной глупостью, хоть схема природной зоны и сохранилась довольно хорошо. Подозрительно хорошо, в отличии от всего остального.

Лена тщательно изучила ее, затем всмотрелась в непролазные лиственные дебри и достала из крепления на бедре нож-пилу. Она была при оружии – помимо холодного угадывались пистолет, колья и ритуальные смеси, – что совсем немного радовало. Зато не радовала молчаливость и привычка сначала что-то делать, а указания давать в процессе, если не после него.

– За мной, – вот и теперь короткий приказ прозвучал лишь тогда, когда девушка пропала в темноте, подпиливая мешающую пройти ветку.

– Не стоит, – ветка ломается с хрустом, отчего Нега морщится, – не стоит вредить деревьям, мы не знаем, какое существо их охраняет.

– Поняла, – отвечает Лена и, не убирая пилы, идет дальше. Остается следовать за ней и надеяться, что они не потеряются в чаще.

Нега привык, что именно он в дуэте является тихим звеном, периодически вставляющим комментарии в поток чужого монолога. Но сегодня таких тихих их двое и это накладывало печать неловкости и неуклюжести на общение. Лена разговаривала так, будто платит штраф за каждое слово. А Неге казалось, что его попытки сказать больше двух фраз подряд только раздражают ее. Оттого молчал, и тишину между ними разбить было тяжелее, чем перебить увлеченного чем-то Мака. Интересно, существует ли психическое заболевание, при котором с мертвыми общаться легче, чем с живыми? Если нет – Нега может назвать его в свою честь.

Тем не менее, Лена хотя бы умела слушать. Нож-пила оставался в руках, но скорее для подстраховки, чем для действий. Впредь что-то ломать и распиливать она не стремилась. Разводила кроны руками и откидывала камни с дороги.

– Как ты понимаешь, куда нам идти? – Снова завязать диалог Нега попробовал только спустя четверть часа. Он внимательно следил за окружением и с облегчением понимал, что маршрут не повторяется, по крайней мере с виду. С духов леса сталось бы поводить их кругами, однако сегодня путникам везло. Правда, и заветного шума воды было не слышно.

– Просто идем прямо, – пояснила Лена, на самом деле, вообще ничего не пояснив.

– Эм… ладно? Но я не уверен, что пруд был по прямой.

– Мы не к пруду.

Нега резко остановился, не в состоянии переварить новую информацию. И куда они тогда? Лена тоже притормозила, оборачиваясь на союзника.

– Не согласен? – Холодно спросила она, приподнимая бровь. Нега почему-то почувствовал себя тупым.

– С чем?

– Идти к колесу, – девушка указала пальцем вверх, где сквозь густую листву еле-еле виднелась часть старого аттракциона.

– Зачем нам туда? – Нега вытягивал сведения по крупице. – Слушай, я ведь не умею читать мысли. Можешь как-то конкретней пояснить, что ты задумала?

Выражение лица Лены изменилось. Она словно была уверена, что ее сегодняшний напарник как раз-таки из породы медиумов или еще кого, кто просто обязан владеть телепатией. Черт, неужели Нега все-таки разучился понимать элементарные вещи? Или проблема не в нем? Судя по тому, что спустя пару секунд Лена осторожно сказала:

– Да, действительно, – верным было последнее утверждение, – я хочу забраться повыше. С высоты легче разглядеть, где кончаются деревья.

Что ж… Теперь звучит логично.

К колесу обозрения они выбираются минут через пять, но Нега сомневается, что по ржавой и скрипящей на верту металлоконструкции безопасно подниматься. Когда он замечает это вслух, Лена принимается пилить его взглядом.

– У тебя есть какие-то другие предложения? – Не получив результата от своих невербальных сигналов, она обличает их в слова. Нега предпочтет считать это прогрессом в их совместной социализации.

– Дай мне немного времени, – просит он, оборачиваясь к лесу. Они не встретили ни одного духа, но рядом явно кто-то есть. Парк не смог бы разрастись столь сильно без мистического вмешательства. Почему же их не трогают? Плох тот леший, который позволяет ломать ветви и ходить по его владениям без спроса – это Неге как-то сказал другой лесной хранитель, прежде чем столкнуть в прикрытую листьями яму. Что ж не так с этим местом?

Нега поднес два пальца ко рту, громко и протяжно свистнув. В ответ ветер грубо склонил верхушки деревьев, кроны пронзительно зашелестели. Лесной дух явно заметил их и злится. Но все равно не подходит.

– У тебя же есть с собой ритуальные вещи?

Лена без предисловий бросает напарнику рюкзак. Перед тем, как они покинули больницу, Аида упомянула, что внутри найдется все, что они когда-либо успешно применяли против нечисти и духов. Вполне возможно, лешему не нравится какой-то из компонентов.

– Теперь я могу залезть? – Интересуется Лена, когда Нега достает пакетик соли и сушеных сухарей. Он раскладывает найденное в качестве дара у ближайших корней и неуверенно кивает.

– Только будь осторожна. Я останусь внизу для подстраховки.

Как именно он будет страховать, если Лена начнет падать, Нега не знал. Просто был уверен, что на неустойчивое сооружение лучше подниматься кому-то одному, а девушка не выглядела настроенной уступать эту честь союзнику. Она и не спрашивает, что он имел в виду под “страховкой”, цепляет рюкзак обратно на спину, ловко взбирается по балкам в одну из крайних кабинок и замирает, разворачивая голову к востоку. Видимо, где-то там то, что они искали. Крохотную фигурку в вышине рассмотреть очень сложно, Нега может только догадываться, куда конкретно был направлен пристальный взор девушки.

Настойчивый ветер все усиливался, обжигая внезапным холодом уши и трепля волосы. Неге он казался неистовым, шквальным, почти сбивающим с ног, но колесо от него не скрипело, кабинки не качались. Ощущения парня обманывали. Либо… обманывала сама природа.

Очередной ветряной поток заставил пошатнуться, отступив два шага вбок. Под ботинком тут же оказался скользкий корень, который – Нега мог поклясться – раньше не торчал из земли ощутимо. Парень, восстанавливая равновесие, на одно мгновенье упустил из вида колесо, а когда разогнулся – разглядеть аттракцион за деревьями оказалось нереально. Он потерялся в чаще раньше, чем успел осознать возможность такого.

– Замечательно. Просто чудесно, – саркастично озвучил вслух Нега. Прямо перед глазами мелькнула отпиленная ветка.

За поспешность Лены отвечать придется все-таки ему.

***

Привычка – вторая натура. А дурная привычка – натура навязчивая и требовательная. Слабых волей она ломает под себя и толкает на поступки, которые не объяснишь ничем, кроме зависимости. Кир не хотел считать себя слабовольным. Ни тогда, когда тратил энергию казенного электрогенератора, подзаряжая вейп, ни тогда, когда вместо того, чтобы бросить, перешел на табак, к концу века сохранившийся лишь для кальянов и любителей винтажа, но который найти было проще, чем лишнее электричество. Сейчас он тоже не хотел признаваться в слабости, даже самому себе. Однако поступки… Его собственные поступки, от которых внутренний рационализм вопит: “Какого хрена ты вообще делаешь?!” – говорили больше его хотения.

– Итак, у нас есть какой-то четкий маршрут? Надеюсь, ты не страдаешь “географическим кретинизмом”? Нега так говорил, когда мы где-то терялись! Но если ты им не страдаешь, а наслаждаешься, то я пойму! Погода хорошая, можно и погулять.

Кир смотрит в небо. Солнце жарит так, словно собралось испепелить все живое. Неизвестно, что посчитал, что хорошая погода обуславливается исключительно отсутствием осадков, но бывший врач с такими выводами решительно не согласен.

Остро хочется курить. Тяга становиться сильнее пропорционально скорости словесного потока, проходящего через левое ухо. Но последнюю, долго хранимую самокрутку он выкурил вчера, отдыхая от препарирования нынешней причины разговорного шума. Новую порцию никотина Кир планировал найти где-нибудь по дороге к аптекам – лекарства и медицинские материалы у отряда действительно кончались и требовали срочного пополнения. Но если необходимость в медикаментах могла подождать до вечера или до завтра, то привычка – нет.

И вот результат. Он скитается по мертвому городу с таким же мертвым спутником, чьи разум и осознанность держаться на честном слове ведуна. А самое страшное, что, технически, на подобное он согласился сам. Дожил, блин.

– О, нет-нет-нет, туда лучше не ходить, – умертвий дергает его за рукав, когда Кир тянется к стеклянным дверям очередного магазинчика, – там работает крайне неприятный контингент, поверь.

В темноте за витриной все то же, что и в предыдущих местах, куда они ходили с командой. Ничего необычного или особо страшного. Но проверять, что же нечисть считает “неприятным контингентом” будет лишним в сегодняшней вылазке.

– Не трогай меня без необходимости, окей? – Попросил Кир, отцепляя окоченелую хватку. Умертвий послушно отступил, показывая открытые ладони.

– Окей-окей, не надо так нервничать! Я ж безобидный, как дохлый голубь, размазанный по асфальту.

В том-то и дело, что даже дохлые голуби теперь ни черта не безобидные.

– Не хочу проверять.

– Ты явно был смелее, когда копался в моих потрохах, – заметил мертвец, убрав руки в карманы хирургички и расслабленно зашагав вперед, – неужели я тебя напрягаю, если не связан?

Он сдержал свое слово и к временному напарнику больше не лез. Но от воспоминаний шею сдавило фантомной хваткой.

– Не люблю, когда мне пытаются сломать трахею, – осторожно пояснил Кир.

– Не люблю, когда мне вскрывают грудину, – легко парировал мертвый.

– Твои нервы все равно не проводят болевую чувствительность.

– Это ты по своему исследованию судишь?

Кир осекся. По правде, у него не было нужного оборудования, чтобы убедиться наверняка. Но это был логичный вывод, учитывая, что неупокоенные никак не реагируют на повреждения. Сам Мак до их встречи где-то сравнительно недавно потерял руку и как-то не было видно, что его это волнует. Умертвий выдержал паузу, напуская на себя строгость и серьезность, однако вскоре усмехнулся, успокаивая врачебную совесть.

– Ладно, ты прав. Я не чувствую боли. Но, что удивительно, все еще боюсь щекотки! Не подскажешь, как это работает?

О, о своих предположениях касательно неупокоенных Кир мог говорить бесконечно. Даже к самим неупокоенным.

– Может, какие-то типы рецепторов все еще действуют. Тактильные или давления. В конце концов ты видишь, слышишь, двигаешься и думаешь. Значит, нервная система лишь частично… мертва.

– Я почти ничего не понял, – честно признается заложный, – давай поговорим о чем-то более интересном. Ты ж так долго копался у меня внутри, наверняка нашел что-нибудь эдакое!

“Эдакое”? Явные признаки биологической смерти, остановленный кровоток, полный отказ внутренних органов и черты полиорганной недостаточности. Но при этом атипичная регенерация тканей, зависящая от лунного цикла, активность определенных зон мозга, сохраненная в полном объеме работа скелетной мускулатуры. С точки зрения патанатомии в оживших мертвецах буквально все было “эдаким”.

– Ничего, что отличало бы тебя от других заложных, – кратко резюмировал Кир, но в последний момент все-таки решился быть более честным, – кроме отсутствия видимой причины смерти.

– Да? – Мак уставился на него с недоверием. – Неужели ты не нашел признаков утопления?

– Утопления? – Кир впервые ответил на прямой взгляд мутных глаз. Из Мака утопленник вышел бы еще хуже, чем дохлый голубь. Этих-то невооруженным глазом можно заприметить: сползающая чулком кожа, склизкий жировоск и легкие, пропитанные водой, как губка. Хотя, может ли иметь место “сухое” утопление? Но там также есть свои проявления… Конкретно поломав голову над задачкой, врач сдается. – Нет. Не нашел.

– Ну, неудивительно, я ведь не топ, – Мак пожимает плечами и сгибается в приступе смеха от вытянувшегося лица напарника.

– Кажется, я упускаю элементы юмора.

– Я могу повторить шутку, вдруг станет смешнее!

– Нет, думаю, я пойму ее, только когда сам отдам богу душу.

Умертвий замахивается, чтобы стукнуть врача по спине, останавливая себя в сантиметре от лопаток, отдергивает ладонь, виновато улыбаясь, и отходит подальше, принимаясь высматривать аптеки, которых на этой улице нет. Кир прокручивает в уме произошедший диалог, абсолютно бесполезный, по его мнению, и кое-что для себя понимает.

– Ты хотел узнать, смог ли я в итоге найти, отчего ты умер? И поэтому пошел со мной? – Предположил он наугад. Мак, в коем-то веке, промолчал. И в этом молчании скрывалось больше смысла, чем во всей предыдущей клоунаде. – Не смог, но ты, наверно, и так догадался.

– Ага, – подтвердил мертвый без прежнего энтузиазма. Кир несмело продолжил.

– Боишься, что мы попытаемся тебя упокоить, если узнаем?

– Боюсь? Не, – Мак снова посмеялся, – не помню ни единого случая, когда кому-то удалось меня убить. Надеюсь, ты не ожидал, что сможешь стать первым?

Бесконечная улица уперлась в перекресток. Заложный утрированно сильно покрутил головой вправо-влево и продолжил идти по прямой.

– Тебе ведь до сих пор нужны всякие бинты-таблеточки? Поторопимся, а то скоро выбьемся из графика!

Кир смиренно принял неловкую попытку съехать с диалога. Ему и самому больше нечего было сказать. Но повисшая тишина теперь не казалась желанной, как минуты назад. Она тяжелела, наполненная кучей невысказанных вопросов и неполученных ответов. И видимо, не только для Кира.

Черт, как же остро хотелось курить…