Читать онлайн Почти сказки о том… бесплатно
От автора
Эти забавные стишки я написал очень давно, еще в прошлом веке. Многое с тех времен безнадежно устарело. Нет ныне колхозов. Видеомагнитофоны канули в прошлое. Названия конфет уже не те. Но все равно я решил их обнародовать. Ведь настоящий юмор не подвластен времени. Конечно, стиль изложения выглядит непривычным. Многим покажется повествования слишком затянутым. Но именно этим мои истории и похожи на сказки, которые «сказывают» неспеша и обстоятельно. Надеюсь, что читатели пару раз улыбнутся. Ну хоть разочек!
Реклама
(зазывала)
«Почти что сказок» сборник готов!
Стихи не стихи, но в склад и лад!
От мала до велика, для всех возрастов.
Кто веселиться и смеяться рад!
Для самых маленьких
Как Антошка в лесу заблудился
Сначала представим героев вкратце.
Жили, были на свете три братца.
Старший – Гошка. Средний – Алешка.
А самого младшего звали Антошка.
А еще была всех старше сестренка
С именем нежным, красивым Аленка.
Жила не тужила себе детвора.
Но тут пришла осень. Грибная пора.
И братья в лес идут. Взял Гошка
Большое плетенное с крышкой лукошко.
Алешка ведерко с дужкой.
Антошка большую кружку.
– Жди, – Аленке говорят, – с грибами.
А сама обед готовь с пирогами.
Страсть собирать у людей с давних пор.
Кто марки копит, кто значки, кто фольклор…
Но это все, так сказать, прибаутки.
Что за радость от марок при пустом то желудке.
Собирать грибы – не просто хобби,
Это семья сыта была, чтобы.
А будет семья довольна, сыта,
Будут все живы еще лет до ста.
Антошка мал совсем еще кроха.
Алешка повыше его немного.
Гошка, конечно, выше Алешки,
А деревья в лесу все равно выше Гошки.
Решили, посовещавшись, братцы,
Чтоб в лесу им не потеряться,
Почаще откликаться на «ау».
Такое друг другу дали «цу».
Гошка кричит «ау» на весь свет.
Алешка вторит ему в ответ.
Один Антошка чего-то молчит.
Тихо идет, под ноги глядит.
Грибы на пути его жмутся друг к дружке.
Эх, жаль, мала Антошкина кружка!
От братцев все тише «ау» да «ау».
А Антошка на это ни «бэ» и ни «му».
Все больше меж братцами расстояние,
А Антошка на это ноль внимания.
Вот уже кружка грибами наполнилась.
А где же братья? Антошка опомнился.
Стал он «ау» громко кричать,
Но в ответ ничего не видать, не слыхать.
Крикнул еще несколько раз,
Заплакал о том, что не взял компас.
С ним и думать не надо даже.
Стрелка сама путь домой укажет.
Погоревав о таком упущении,
Стал размышлять о своем положении.
Куда идти? Ему неизвестно.
Да и кричать уже бесполезно.
Чтобы не быть в неизвестности,
Решил сориентироваться на местности.
Уж такую ерунду не сделать стыдно.
Глянул на небо, а солнца не видно.
Налево глянул – деревьев стена,
Направо – все та же ель и сосна.
Испугался! Недалеко и до беды!
Да тут вспомнил про свои следы.
Ведь когда шел, грибы собирал,
Траву топтал, кусты ломал…
Стал Антошка, как сыщик,
По траве меж деревьев рыщет,
Шевелит, как сам Эркюль Пуаро,
В голове свое серое вещество.
Вот, нашел от гриба пенек,
Дальше сбитый с ветки листок.
Вот оступился в знакомую ямку,
Увидел растоптанную поганку…
Так, по чуть-чуть понемножку
Отыскал он свою дорожку.
Вышел на опушку. Глядит вперед.
Отрадная картина пред ним встает.
Деревня вдали дымит дымами,
А там и Аленкин обед с пирогами.
Антошка кружку покрепче прижал
И что есть мочи домой побежал.
Но как же без братьев домой заявиться?
Решил Антошка: пока схорониться.
Аленка пошла огород поливать,
А он шасть в дом и под кровать.
А на столе уж пироги пышные
С капустой, рыбой и вишнями…
Лежит Антошка бедный вздыхает,
Да только слюнки тихо глотает.
Не выдержал, выскочил. Пирожок хвать!
И сразу назад опять под кровать.
Заморил немного червячок,
Лег поудобнее на бочок.
Решил, когда братья вернутся домой,
Тогда и решится само все собой.
Так под кроватью себе он лежал,
Да не заметил, как задремал.
И снится ему все тот же лес,
Но только теперь это лес чудес.
И снится ему братья рядом,
А грибы с неба падают градом.
Ему говорят: – Собирай не стой!
Это идет дождик грибной!
А завтра, веришь? Писали в газете:
Посыплются с неба зефир и конфеты.
Антошка смеется, грибы собирает,
Да, о завтрашнем дне мечтает.
Идет, идет и вдруг – хлоп!
Провалился в темный сугроб.
Проснулся с испуга. Ну, бежать!
Да тут трах головой об кровать!
Слышит голоса в доме
И тут он сразу все вспомнил:
Что братьев в лесу потерял
И один домой прибежал.
Слышит Антошка: братья ругаются,
А Аленка плачет, убивается:
‒ Это вы, – кричит, – сгубили моего братца!
Не стоило вам и домой возвращаться!
Говорит Гошка в свое оправдание:
– Любое готов понести наказание.
В своих расчетах ошибся явно.
Думал Антошка дома подавно.
Говорит Алешка: – Для очистки совести,
Хоть сейчас готовы вернуться на поиски.
Будем искать, будем стараться,
Не вернемся домой без младшего братца!
Уже собрались, было в путь,
Но не успели за дверь шагнуть.
Выскочил Антошка из-под кровати
И давай всех целовать их.
– Простите, братцы, Алешка и Гошка,
Я пошутил над вами немножко.
Прости, дорогая сестрица Аленка,
За то, что вернулся домой потихоньку.
Все Антошку давай обнимать.
На радостях даже не стали ругать.
Сели дружно все к столу.
Ели сладкий мед, халву,
Пироги с капустой…
Было очень вкусно!!!
Аленка пила чай с вареньем.
Другие по своему хотенью.
Гошка сок фруктовый.
Алешка «Пепси-колу».
А Антошка сосал леденец.
Тут и сказочке конец.
Все пошли смотреть телевизор.
Антошка сосал леденец, да облизывал.
Он так и не признался,
Что в лесу потерялся.
Какие конфеты самые любимые
Жил на свете мальчик Женя.
И вот настал его День рожденья.
Надарили подарков ему, каких только нет!
А самое главное кулек конфет!
Гости с родителями за столом
Едят салаты, запивают вином…
А Жене не хочется сидеть с ними там,
Когда в руках есть конфет килограмм.
Не хочет он есть рагу и паштет,
Он хочет скорее отведать конфет.
Позвал он с собою братишку Ваню
И спрятался с ним от гостей в спальню.
Развернул кулек, у Вани побежали слюни.
У него День рожденья не скоро – в июне.
А сейчас только месяц март!
Хорошо, что не жадный старший брат.
Женя Ваню сейчас угощает,
Ваня уже об июле мечтает.
Конфет в кульке, наверно, штук сто!
И все к тому же разных сортов.
Богатство! Глаз не отвести!
– Смотри любимые мои «Ассорти»!
Говорит Женя Ване.
– Я других есть и не стану.
За пару минут братья смогли уплести
Все, которые были в кульке «Ассорти».
– Ничего, Ваня, будь спокоен.
«Ассорти» они ведь дорого стоят.
Их никогда не положат сверх меры.
Смотри, Ванек, а вот «Гулливеры»!
Хорошие тоже конфеты эти.
Люблю я их больше всего на свете!
Уплетает Женя вовсю «Гулливеры»,
А Ваня следует его примеру.
Ни в чем старшему не уступает,
Почти не жуя, конфеты глотает.
Сколько уж съел, а все, кажется мало!
Вот и «Гулливеров» в кульке не стало.
Ворошат братья снова конфет кучу.
Ищут, какие конфеты получше.
Ваня еще не умеет читать,
Схватил одну брату чтоб показать.
– Как называется эта вот!
Женя ему: ‒ Это, Ваня, «Ренклод».
Попробуй его. Тебе мой совет:
Вкуснее «Ренклода» на свете нет!
Как брату скажу я тебе, не тая,
Любимая это конфета моя!
Пока жуют, братья молчат,
Лишь только бумажки на пол летят.
Пришел и «Ренклоду» скоро конец,
И стала любимой конфета «Скворец».
«Скворец» «улетел», не оставив следа,
Футбольная стала любимой тогда.
С футболом покончив, болельщики страстные
Считают любимыми уже «Ананасные».
Следом «Осенние», «Маска», «Курортные»,
После «Лимонные» стали сверхмодные.
После «Полета» стало неладно:
Не осталось в кульке конфет шоколадных.
Посмотрел растерянно брат на брата.
– Шоколадные съели. Осталось что там?
Все, что осталось, пересмотрели.
Заявляет Евгений: – Люблю карамели!
Эти с повидлом, а эти с ликером.
Снова у братьев пошло дело споро.
Жуют карамели твердые с хрустом,
Как зайцы и кролики листья капусты.
Съели и твердые «барбариски».
Остались в кульке одни лишь ириски.
Женя почесал у себя за ухом
И говорит, собравшись с духом:
– Ну, эти долго придется жевать.
И… стал ириски в свой рот запихать.
Жует, а сам невнятно бормочет:
– Люблю ириски и даже очень.
Занялись братья долгим жеваньем,
Никак не хотят выходить из спальни.
Прошел, может, час или все полтора,
Сидит, не выходит к гостям детвора.
Следят за работой своих челюстей.
Никакого им дела нет до гостей.
Впрочем, гостям они тоже и не зачем.
Веселились по-взрослому до самого вечера.
Но вот уж закончился в зале шум гам.
И гости, простившись, ушли по домам.
Мама в спальню лишь тогда заглянула,
Умыла ребят, раздела, разула…
В кровати обоих уложила их спать,
А те продолжали ириски жевать.
Засыпает Ванюшка со счастливой улыбкой.
Напоследок вопрос задает «на засыпку»:
– Слышишь, Жека, ответь, пока я не заснул.
Ты мне правду сказал, иль меня обманул?
Получается так с твоего разговора,
Ты конфеты все любишь подряд без разбора?
– Я скажу тебе так, пока ты не заснул,
Отвечая братишке, Женя хитро мигнул.
А люблю я не только все конфеты подряд,
А еще и печенье, зефир, мармелад,
И торты, и пирожные,
Пастилу и мороженое…
Все самое вкусное, что есть на свете,
Я обожаю как и все дети.
Ты тоже сегодня от меня не отстал.
Не ответил Ванюшка, он уже сладко спал.
Свой последний «ирис» зажав в кулаке,
Он во сне плыл по бурной широкой реке.
То шипел в той реке вместо вод лимонад.
Берег слева и справа – сплошной шоколад…
И на лодке мечты мчал Иван по течению
Навстречу теперь своему Дню рождения.
К чему приводит любопытство
В семье забот от зари до зари,
Когда детей не один, а два или три.
Про больше и говорить не надо,
Это уж точно подобие ада.
В семье Ивановых тоже счастье
Трое: Гриша, Лиза и Настя.
Как-то папа их в воскресенье
Перед самым маминым Днем рожденья
Принес с собою цветную коробку.
– Что там? – дочь Лиза спросила робко.
Папа уж знал детский свой «коллектив».
Ответил, пальцем слегка пригрозив.
‒ Это секрет пока что для всех.
И спрятал коробку на шкафа верх.
Заметен один только лишь уголок,
Но и тот средь детей вызвал переполох.
Только папа ушел из квартиры,
Детям не нужен и счет «три-четыре».
Построились все перед шкафом в рядок,
Глазки свои устремив в потолок.
Торчащий со шкафа коробки ромбик
Превратил детвору в нечто схожее с зомби.
Им бы достать посмотреть тот секрет.
Проблема лишь в том, что помалу им лет.
Ростом не вышли ребята совсем.
Лизе три года, Грише пять, Насте семь.
Но любопытство – великая сила!
Мозг в юных головках расшевелила.
Думают все: как коробку достать.
Первым делом решили на стулочку встать.
Притащили табуретку из кухни.
Влез Гриша на стульчик, да сразу и рухнул.
Следом Настя на стульчик «скок»!
Но и ей до коробки все равно далеко.
Гриша совет: – Возьми Лизку на плечи,
И будет успех нам тогда обеспечен.
Лиза в слезы, кричит: – Я боюсь!
Гришка упал, а я точно сорвусь.
– Нам бы длинную палку, – мечтает Гриша.
Мы бы достали и шкафа повыше.
Но беда, что в квартире, то современной
Нет даже швабры обыкновенной.
Сейчас и полы пылесосом то моют…
– Во! Пылесос нам попробовать стоит!
Гриша своей придумке ликует.
– Может, коробку пылесосом мы сдуем.
Достали вакуумный аппарат,
Направляют струю, да все невпопад.
Коробка даже не зашаталась.
Гриши идея не оправдалась.
Бросили дуть, что с того толку.
У Насти идея: – Нам бы лучше веревку.
Словно ковбои набросили б лассо…
– Идея прекрасна, – Гриша согласен.
Идея идеей, но вот только жалко:
Нет в доме веревки как не было палки.
Собрали некоторые отрезки все же:
Ремень отцовский из толстой кожи,
Пояс из маминого халата,
Шнурки из ботинок… Ну, думают, хватит.
Связали все вместе как только смогли.
Гришка главный ковбой все сложил в три петли.
Раскрутил над головою аркан,
Смахнул со стола стеклянный стакан.
Метнул снаряд, крикнув «йохо» с чувством,
Но попал не в коробку, а прямо на люстру.
Хотел повторить свою попытку,
Да зацепилось «лассо» за люстру шибко.
Ни туда, ни сюда. Ни вперед, ни назад.
Но дети вошли уже в дикий азарт.
– Давайте просто коробку собьем!
И Гриша метнул по цели мячом.
А в квартире у них был один всего мячик.
Бросают все, что не попадя, значит.
Метают, стараются малыши.
Гришка мяч свой. Настя карандаши.
Лиза кукол мечет хватая за ножки.
Летят Барби с Кэном, теряя сапожки…
Но и после такого вот артобстрела
Не сдвинулось с места щекотливое дело.
В основном недолет далеко не рядом,
Особо у Лизиных то снарядов.
Запыхались все от такой вот зарядки.
Тут Настя Грише: – У тебя ж есть рогатка!
Гриша по лбу себе: ‒ Вот ранний склероз!
Коробку рогаткой нам сбить не вопрос.
Только вот чем зарядить рогатину?
Камней то здесь нет. Разве, что пластилином?
Скатал пластилиновый пули комочек
И в выстреле Гриша был в своем точен.
Но удар пластилина коробку не сшиб,
А только к коробке с разгону прилип.
Гриша расстроен, а Настя нет.
‒ Вот, – заявляет, – загадки ответ.
Мы к пластилину привяжем нитку.
Ты прилепишь его, мы растянем накидку.
Ткань будем с Лизкой внизу мы держать,
Чтоб коробке заветной на пол не упасть.
Как задумали, так и словчились.
Только с пластилином не получилось.
Жевательной пришлось нажевать резины.
Пачки, наверное, три с половиной.
Скулы болят от работы жевательной,
Но жвачка прилипла к коробку основательно.
Гриша за нитку тянет, волнуется,
А коробка со скрипом, но все-таки сунется.
Растянули девчонки простынку и «Ах!»
Цель любопытства в детских руках!
Раскрыли коробку, а там просто «фи»!
Во флаконе красивом лежали духи.
Настена, конечно, слегка надушилась,
На том любопытство их угомонилось.
Дело сработано, но дальше как быть?
Как «статус-кво» восстановить?
Снять коробку на низ была та еще тема,
А обратно наверх – это супер проблема.
Гриша из фильмов черпал идеи:
– Видел один я на прошлой неделе.
Там таким методом метали бочки,
А мы коробку подбросим точно.
Своей придумкой увлек других.
Наложили стопку они из книг.
Гладильную доску на них положили.
‒ Это ж качели мы соорудили!
Ручками «хлоп» от восторга Лизка.
Гриша ей строго: – Не стой слишком близко.
Положили коробку на один край доски
На другой конец с дивана прыг!
Подлетела коробка, что «да», то «да»,
Но полетела совсем не туда.
Это же неуправляемый снаряд.
Летит запущенный наугад.
Решили: нужен камикадзе летчик,
Чтоб снаряд направил куда нужно точно.
На эту роль Лизка, вроде, согласна.
Надели ей самодельную каску.
Из кастрюли кухонной соорудили.
С коробкой в руках на доску усадили.
– Чтоб с испуга, – говорят, – глаза не закрыла.
А коробку поставь так, как и было.
Уже вместе с Настей прыгают вместе.
Доска пополам! Лиза на месте.
– Ну ты и тяжелая! – Гришка ей шелбана.
Та сразу в слезы, не поймет в чем вина.
– Ладно, сестра, прекрати свои ревки.
А что, если снова попытаться веревкой?
Тем паче на люстре она уж висит.
А кто будет герой? Тут вопрос не стоит.
Пришлось веревкой теперь обвязаться
Лизавете – юному камикадзе.
Привязали ее с двух сторон за трусы.
– Ты, – говорят, – с коробком повиси,
А мы тебя раскачивать будем
По максимальной для того амплитуде.
Долетишь до шкафа, сразу ставь коробок,
Да так, чтоб никто догадаться не смог,
Что мы его брали хоть на мгновенье.
Начинают ребята Лизы каченье.
Она от восторга визжит, что есть мочи,
Но лететь куда надо никак не хочет.
А тут и люстра от чрезмерной нагрузки
Упала на пол со страшным хрустом.
Почесала ребятня затылки, значит,
И вернулась к выполненью своей задачи.
Решили: больше мозги не мучить,
А достичь высоты посредством кучи.
Валят все вещи в большую кучу,
Чтоб вышло горы Джомолунгмы круче.
Одеяла, подушки со своей постели.
Книги из шкафа следом полетели.
Одежды своей и родительской груды.
Из кухни кастрюли и горы посуды.
Из прихожей обувь, зонты и шляпы.
Из кладовки картошку и инструмент папы…
Одним словом, все, что было в квартире
В непокоренный пик превратили.
Теперь, как отъявленным альпинистам,
Пик покорить им приходится с риском.
Полез Гриша вверх с коробкой в связке.
У подножья страхуют Лизавета и Настька.
Избежать им не вышло случайных обвалов.
Сходом лавин их три раза сбивало.
То сковородки пойдут лавиной,
То Гришка скатится вместе с периной.
Все же достиг он вершины заветной,
Поставил коробку на место секретное.
– Ура! – кричит Гриша и зонтиком маминым
Над головой машет, как будто знаменем.
Потом на попе с горы вниз «вжик»!
И снова сестер своих на пол сшиб.
Но все равно от счастья все рады.
Коробка на месте – им лучше награды.
Теперь родители уж не заметят,
Как любопытны были их дети.
Ведь никто не накажет детей ни разу,
Если скрыты следы их проказы.
Для школьников
Как трудно быть учителем
Работал в одной школе
Учитель Иванов Анатолий.
Ростом был ни высок, ни мал.
Физику в школе той преподавал.
В науках вообще понимал очень много.
В другом беда – совсем был нестрогий.
Старался он: и так и сяк,
А на уроках все равно кавардак.
Кто спит, кто кричит, что есть мочи…
Отвечать у доски никто не хочет.
Стреляют из рогаток друг в друга.
Самолеты пускают из угла в угол.
Готовят на другие уроки шпаргалки.
На стульях сидят, как в креслах качалках.
Читают романы Александра Дюма…
Короче, учителя сводят с ума.
Тот объясняет, читает задания,
А они на него все ноль внимания.
Он тоже на учеников ни крика, ни взгляда,
Как будто так оно все и надо.
Безвольно пускает свой каждый урок
На безответственный самотек.
Ничего лишнего только по теме.
Бережет клетки в нервной системе.
Сам уж привык к такому порядку,
Работать ему ни горько, ни сладко.
Перестал стыдиться роли своей.
Отработал день и домой скорей.
Получает зарплату. Есть где жить и еда,
А остальное для него ерунда.
Но однажды история с ним случилась такая
О которой он с дрожью теперь вспоминает.
На день учителя, как раз в праздник,
Вова Петров озорник и проказник
Подговорил в своем классе 9-ом «А»
Всех поголовно от «А» и до «Я»:
Не баловаться на уроке физики,
Отвечать на «пять» вдруг, кого вызовут.
Быть активными, тянуть руки.
Не глазеть в окно, зевая от скуки.
Не вертеться, держать ровно спины,
Сложить свои руки на парте чинно…
Потерпеть хоть один урок ради смеха.
Вот будет после большая потеха.
И вот настал тот день и час.
Идет учитель в 9-й «А» класс.
Подошел Анатолий Петрович к двери,
За ней ничего не слыхать, хоть умри.
Подумал: спутал кабинет наверно.
Жаль, что кончилась уже перемена.
Вот так проблемы возникают подчас!
Как отыскать теперь нужный класс?
Не долго думал грустную думу.
Отыскать, догадался, можно по шуму.
В каком кабинете шум и гам,
Урок соответственно проводить ему там.
Прошел всю школу вдоль поперек,
Все равно непонятно проводить где урок?
Ходит по школе Иванов насторожено,
Но везде тишина, как в школе положено.
Обошел всю школу, сделал вывод глубокий:
Стервецы всем классом прогуляли уроки.
Ну что ж, решил сесть в пустом кабинете.
Может, никто ничего не заметит.
А если все же завуч нагрянет,
Ругать не его, а учащихся станет.
Дверь отворил и чуть не упал!
Подумал: опять не туда попал.
За партами дети тихо сидят,
По классу не бегают и не галдят.
Порядок такой навести кто смог?
Может, другой кто проводит урок?
Заглянул Иванов. Никого нет!
Тихонько сам прошел в кабинет.
Только дошел до стола, все встали,
Дружно «здравствуйте» ему прокричали.
Он только в ответ головою кивнул,
Испугавшись, он робко присел на стул.
А на стуле нет ни кнопки, ни мины,
И даже ножки не подпилены!
Тишина стоит в классе непривычная слуху.
Слышно жужжащую в воздухе муху.
От учеников не слышно: ни всхлипа, ни вздоха.
Напрягся учитель, ждет подвоха.
От напряжения стал весь красный.
Дрожа всем телом, раскрыл журнал классный.
– Ну, кто к доске пойдет отвечать?
Задал вопрос и стал ожидать.
Раньше отвечали одни отличники.
Да и те только ради приличия.
А теперь смотрит: над классом лес рук.
«С чего бы это, – думает, – вдруг?»
Вызвал отличника как всегда,
Тот ответил, как автомат.
Потом вызвал отвечать хорошиста.
Тот тоже ответил ровно и быстро.
Вызвал троечника Жигунова,
И тот ответил вполне толково.
Подумал учитель: «Эх, была не была!
Петров в классе первый сорви голова…»
Вызывает к доске Петрова тоже,
А у самого мурашки по коже.
Раньше и трогать его не пытался.
Честно сказать, трогать боялся.
От Петрова можно всего ожидать.
Хулиган – ни добавить к тому ничего, ни отнять.
И теперь ожидает учитель скандал,
Но Петров опасений его не оправдал.
Встал у доски как на картинке.
Урок ответил почти без запинки.
В изумленье учитель выронил мел.
Весь побледнел, затем позеленел.
Чтоб не упасть ухватился за стол,
Но сел мимо стула, свалившись на пол.
Лежит без сознания на полу у доски,
Ко лбу закативши глазные белки.
Что-то бормочет невнятно и стонет.
Видимо, бредит в предсмертной агонии.
Петров растерялся – вот это номер!
Стал вспоминать первой помощи приемы.
Ударил по лицу учителя два раза,
Тот вообще закрыл глаза.
Думает Петров: – «Недалеко и до беды».
Плеснул в лицо из графина воды.
Вода попала учителю в рот.
Тот захрипел – помрет вот-вот.
Налег Петров руками на грудь,
Помогает учителю воздух вдохнуть.
А Петров он здоровый паренек переросток.
Нажал, затрещали учителя кости.
Испугался Петров – совсем беда.
Кричит: – На помощь ко мне все сюда!
А класс продолжает сидеть себе мирно.
– Мы же условились вести себя смирно.
Петров уговору тому дал отбой,
И радостный дикий поднялся тут вой!
Бешеный крик вперемешку со смехом
Раскатился по школе безудержным эхом!
От фундамента до крыши задрожало все здание!
Учитель на полу, а все ноль внимания.
Но произошло чудо, ради бога,
Вернулось сознание вдруг педагогу.
Приподнял он голову с полу свою.
Говорит: ‒ Вот теперь я вас узнаю.
Теперь на себя вы похожи – факт!
А я, чуть было, не схватил инфаркт!
Мы же с вами всегда так жили,
А вас будто бы всех подменили.
Если б так было каждый урок,
Я бы наверно работать не смог.
Скорее всего, это был просто сон.
Так рассуждал на полу сидя он.
Роняя последний свой авторитет,
Которого, впрочем, давно уже нет.
Потом прозвенел долгожданный звонок,
Но долго еще он тот помнил урок.
Как полезно школьникам искусство йоги
Жили два брата: Вадик и Игорек.
Почти ровесники – разница всего годок.
Старший из них Вадик,
А Игорек чуть сзади.
Зато он удался другим.
Ростом выше, чем Вадим.
Хоть и на полсантиметра всего
Все равно: о-го-го!
Учились они в классах разных,
Но очень даже однообразно.
Двойка чередовалась с тройкой.
Пятерка по физкультуре только.
А недавно в середине января
Совсем у них ученье пошло по чем зря.
В понедельник Игорь по алгебре не решил задачу,
Получил за это первую двойку, значит.
А Вадим по русскому за изложение
Получил такое же вознаграждение.
Во вторник по истории Игорь получил двойку вторую,
А Вадим по зоологии точно такую.
А по физике в среду
Вадим не знал закон Архимеду.
А Игорь по географии не назвал родной страны столицу.
За что получил вообще единицу!
А в четверг, чтоб больше не вызывали,
Братья уроки совсем прогуляли.
А как возвратились домой,
Попрятали дневники за газовой плитой.
А маме своей соврали.
Мол, дневники у них на проверку собрали.
А мама в кухне убирала после ужина
И случайно дневники те обнаружила.
– Да, что же это за такое!
Как заплачет она, как завоет.
– Негодяи, вруны, хулиганы…
Не спастись вам этим обманом!
Вот вернется отец из командировки,
Не избежать тогда вам порки!
Отец появится через неделю в пятницу,
А у братьев сейчас уж заныли задницы.
Часто им от него попадало.
По опыту знали приятного мало.
Сели в уголке невеселы,
Совсем с тоски носы повесили.
Тут говорит Вадим:
– В обиду себя не дадим.
До приезда отца еще неделя,
Может еще, что придумать сумеем.
Думает Игорь – затылок чешет,
Призрачной надеждой себя тешит
Тут мама пришла садить за уроки.
Они обиделись, надули щеки.
– Мы после поучим, мама.
По телевизору хорошая программа.
Она им строго: – А ну, замолчите!
Я вам сказала: сидите, учите!
Ушла, закрыла за собой дверь.
Что братьям бедным делать теперь?
Впрочем, старалась мама без толку.
У всякой двери имеются щелки.
Забросили братья домашние задания,
Смотрят телевизор во все внимание.
В этот вечер, ребята знают,
Любопытный фильм идет о Китае.
Ведь, всем известно, что все пацаны
Восточными единоборствами увлечены.
И в этом фильме хватало всего:
Ушу, конг-фу, каратэ, тейк-вандо…
Еще там какой-то цигун показали,
Как каменные плиты на спинах ломали.
А еще под плиты клали мечи…
Головой били камни и кирпичи.
А потом один то ли йог, толи кто
Сел нагишом на битое стекло.
И не только это смог,
А еще на стекло и лег.
А потом на него положили щит,
По которому проехал грузовик.
А йогу это, что велосипед!
Встал со стекла – и царапины нет!
Игорь сообразил быстро – не дурак:
‒ Вот бы и нам уметь вот так!
Имели бы мы тело, как тот самый йог,
Никто бы ремнем запугать нас не смог.
Пусть бы лупили, а хоть бы и бляхой,
Любой бы удар сдержали без страха!
Вадим подхватил: – Делов то немного!
Завтра же начнем заниматься той йогой.
Следующий день с самого утра
С физзарядки начала наша детвора.
Только она у них какая-то особая.
Вертят туда – сюда своими попами,
Хлещут сами себя ремнем с бляхой.
Подпрыгивают и садятся об пол с размаха.
Потом разгоняются, будто так и надо,
И об стену «трах» своим задом!
– Не пора ли нам остановится?
Пощупал Игорек свою ягодицу.
– Попа моя уже онемела…
– Что ты! – Вадим ему. – Это только пол дела!
Хотели дальше продолжать,
Да шумом своим стали маме мешать.
Она пришла к ним обругала,
По попам шлепков надавала,
Еще и подзатыльников в придачу,
Чтоб уважали ее, значит.
Братья завтракать идут,
Меж собой разговор ведут.
Чувствительны ль были мамы удары,
И выдержат ль после они папину кару?
Решил все же не унывать
И дело начатое продолжать.
По дороге к школе
Высыпали себе под брюки по пачке соли.
Решили, что жжение от действия соли
Способствует повышению силы воли.
Сидят в классе ерзают на стуле,
Будто в них из двустволки пальнули.
А чтоб соль не высыпалась, когда вызовут до доски,
Заправили брюки свои в носки.
Ходят на перемене парой,
Как казаки, одетые в шаровары.
В столовой суп недосолен – не беда,
Соль под боком, вернее, под задом всегда.
После школы по дороге домой,
Задумали еще один трюк непростой.
Брата Вадим на асфальт усадил,
Схватил его за ноги и потащил.
Только пыль за ними столбом,
Да прохожие с раскрытым ртом.
За поворотом брат брата сменил,
Теперь уже Игорь Вадима тащил.
И так весь день добросовестно, честно
Издевались они над своим задним местом.
А ночью, когда уснула мама,
Насыпали себе в постель гвоздей три килограмма.
Вот так даже ночью спящие
Вели себя, как йоги настоящие.
Утром встали, задницы болят,
Но не остановило это ребят.
Свои упражнения ожесточенные
Продолжают, затеей своей увлеченные.
До папиного приезда за неделю
Сильно в йоге они преуспели.
Терли попы свои наждачкой.
На щетках колючих устроили скачки.
Били по попам, чем только могли,
Кололи, щипали, резали, жгли…
И так за неделю натренировали,
Что спички об попы свои зажигали.
А в пятницу – в папин приезд долгожданный
Настал час контрольных для них испытаний.
В четверг накануне за каждый урок
Нахватались двоек побольше впрок.
И только лишь папа в квартиру проник,
Как дети ему преподносят дневник.
И задом к нему повернувшись, они
Сейчас же послушно спустили штаны.
Для порки вполне достаточный повод.
Папа схватил телефонный провод.
Про ремень свой солдатский в гневе забыл.
В сердцах, чем попало детишек лупил.
А дети пищали лишь для приличия
При полном к боли такой безразличии.
Плохо в мире бывало, когда генерал
Страшною бомбой овладевал.
И в той семье плохо, где ребенок шалун
Освоил искусство школы цигун.
День за днем в семье порки,
А все без пользы и без толку.
Отец детей лупит, дети плачут,
Но все равно не решают задачи.
Даже стали еще того более,
Совсем не появляются на уроках в школе.
Так бы и дальше шло их воспитание,
А также умственное образование.
Ни шатко, ни валко, скорее, со скрипом,
Если бы не заболели ребята гриппом.
Лежат в кроватях кашляют, чихают…
Родители в панике: дети умирают!
От горя покатились у них слезы градом.
Вызывают скорее врача на дом.
Приехал врач, осмотрел деток,
Выписал им побольше таблеток.
Сказал, чтоб не ходили пока в школу.
А чтоб температуру сбить, надо сделать по уколу.
Достал врач одноразовые шприцы:
– А ну-ка, снимайте штаны, молодцы!
Стал колоть, а ничего не получается.
Об попы ребячьи иголки ломаются.
Сколько ни колол врач, а все без толку.
Поломал на всех шприцах иголки.
‒ Вот, – говорит, – какой кавардак!
Не шприцы выпускают, а просто брак!
Сами судите, как нам вот быть,
Как вот таким инструментом лечить?
Посетовал доктор на такое вот положение
И ушел, пожелав всем выздоровления.
Братья-то знают: в чем причины суть,
Но ничего уж назад не вернуть.
Лежат теперь от жара изнывают
Да проклинают тот фильм о Китае.
С йогой этой получается ведь,
Что не долго и совсем помереть!
Во время болезни в качестве приза
Им разрешили смотреть телевизор.
Смотрят они на боку правом лежа,
Все передачи, скучные тоже.
Про космос, как жатва в деревне идет,
Как правильно делать за кожей уход…
Тут братья воскликнули громко: – Ух, ты!
И в удивленье разинули рты.
Узнали они, чтобы мягкой быть коже,
А заодно и упругой тоже,
Гладкой, ровной, и без изъянов,
Нужен лишь крем из яиц и сметаны.
Вскочили с кроватей они босиком
И к холодильнику «шасть» прямиком.
А холодильник ведь полупустой:
Нет ни яиц, ни сметаны густой.
Только уши и хвост от поросенка,
Да початая банка сгущенки…
Решили: расстраиваться нечего тут,
Сгущенка ведь тоже молочный продукт.
В кипятке банку разбавили за раз
И слили в большой алюминиевый таз.
Сели в него ягодицами ждут,
Когда изменения произойдут.
Лелеют в душе надежду,
Что попы их станут, как прежде.
Тогда можно будет спокойно болеть,
В школу не ходить, телевизор смотреть.
И будут их только с любовью лечить,
А по попе ремнем и не вздумают бить!
Как трудно клады искать
Когда настает каникул пора,
Школьники дружно кричат все: – Ура!
Время каникул любому отрада.
Гуляй сколько хочешь! Учиться не надо!
Каникулы все проводят разно.
Кто интересно, а кто безобразно.
Кто с пользой себе, а кто почем зря.
Кто едет к родным, а кто в лагеря…
Тех, кто в деревне живет от рождения,
Тянет в город на развлечения.
А тех, кто в городе живет от роду,
Тянет в село на родную природу.
Коля Фомин городской житель – факт,
Но в деревне дядя у него и брат.
Брат его тоже Фомин только Костя.
В общем, приехал Коля к ним в гости.
Коля доволен и Костя рад.
Давно не виделись с братом брат.
Деревня не город – здесь воля раздолье!
Вот нагуляются Костя и Коля!
Коля на Костином на попечении
Пробует сельские все развлечения.
Купание в речке. Рыбалка ночная.
Охота, конечно же, только грибная.
Катанье на лошади. Только послушной.
Из местной старой просторной конюшни.
Поездка в поле от старших втайне
На настоящем огромном комбайне!
Не прокатиться, посидеть хоть в кабине,
Такого в городе нет и в помине.
Развлекались по-разному Константин с Николаем.
Кто был в деревне, это все представляет.
Но однажды случилось событье одно!
Приключенье будто в настоящем кино!
Искали ребята почти наугад
Самый что ни есть настоящий клад!
А началось все почти случайно.
Висела икона в углу дальней спальни.
Жила в той комнате бабушка Рая.
Брата Кости бабуля родная.
А если сказать немного проще:
Мать матери Кости, его отца теща.
В тот день они с дочерью – матерью Кости,
Уехали в город к кому-то там в гости.
Братья дома остались одни.
Чем бы заняться? Решают они.
Не долго думали, мозг напрягали,
В бабкиной спальне икону сняли.
Не видел Коля раньше икон,
Изучает эту со всех сторон.
Ощупал ее не раз и не дважды
Каждый шурупчик, гвоздик каждый.
Не особо понял ее ценность,
Но на лице выразил надменность.
Надо ему, как городскому,
На высоте быть по вопросу любому.
Говорит он Косте: – Натуральный факт!
Икона эта антиквариат!
Ее бы за границу на аукцион в Париж.
Неплохой бы можно иметь барыш.
А то висит тут в пыли, в паутине…
Нет с нее выгоды и на полтину.
Костя ему: – Хватит мечтать!
Не захочет бабуля ее нам отдать.
И Париж этот твой совсем неблизко.
Не хочу я быть контрабандистом!
Кивает он Коле: назад вешай, мол.
А тот упустил вдруг икону на пол!
От иконы отпала задняя крышка,
А там, в середине какая-то книжка!
А из книги выпал бумажный листок.
Коля быстро собрал все и опять на крючок.
Только листок тот забыл вложить.
– Ладно, – говорит. – Так тому и быть.
Ничего, я думаю, в нем важного нет.
– А может, это какой документ?
Коля сразу решает: – Сейчас почитаю.
В документах я лучше тебя понимаю.
Развернул. На листе нарисован крест,
А ниже корявыми буквами текст:
«6 л. груша, 2 л. сирень.
6 ш. за сараем. 5 к. плетень.
Б. б. свинарник. 6 л. у забора.
Погреб п. к. б. с. помидоры».
Костя прочел, пожал плечами.
Ничего он не понял, говоря между нами.
У Коли напротив сиянье в глазах.
Издал от восторга он громкое: – Ах!
Обуял его действий азарт.
‒ Это, – говорит Константину. – Клад!
Икона старинная. Согласен? Нет?
И книге той верно не одна сотня лет.
Иконы старинней она, быть может,
Значит и записка эта тоже.
И текст – не просто набор слов и цифр,
А дорога к кладу – как найти его шифр.
Костя догадке Колиной рад,
Но сомневается: – Откуда здесь клад?
Коля ему вопросом в ответ:
– Ты знаешь селу, сколько вашему лет?
Костя снова плечами жмет.
– А Коля ему: – Так-то, брат, вот!
Схватили бумажку они и во двор.
Искать где груша, плетень и забор…
Прихватили с собой и лопату кстати.
Про клады знают, что надо копать их.
Нашли старую грушу на краю огорода.
Груша, правда, стара – давно уж не родит.
Уж засохла на ней половина веток.
Ищут братья на груше каких-то отметок.
Коля записку снова читает:
– Шесть цифра, а «л», что она означает?
Если бы метры, то было бы «м».
А «л» непонятно мне это совсем.
Шевели, Константин, свои мозги.
А тот: – Может это китайские «ли»?
Коля покрутил у виска пальцем.
– В вашем селе, что живут китайцы?
Может быть дедушка твой Чай-Кан-Ши?
Ты, Константин, уж народ не смеши.
Косте эти насмешки обидны.
– Ну не означает же «л» литры!
– Снова смешишь! Думай, чем в старину
Русские люди измеряли длину?
Сажени, аршины.… Давай вспоминай.
Локти – вот это! А ты лепишь Китай!
Рады ребята разгадали загадку.
Но им от того ни горько, ни сладко.
Не знает Костя, не знает и Колька
Шесть локтей это метров сколько?
– Что там думать, – решил Николай,
– Мерить своими локтями давай.
Заставил и Костю на корточки встать,
Чтоб своими локтями грунт измерять.
А надо заметить час был ранний.
Проснулся Костин отец в своей спальне.
В этот день был как раз выходной.
И жена еще с тещей не вернулись домой.
Не спеша, он поднялся, потянулся лениво.
Прошлый день вспоминает: с кем нынче пил пиво?
Не сразу и вспомнил, память напряг.
Вчера у кума своего был в гостях.
Помогал тому резать кабана.
Ну, а какая свежина без вина!
Выпили с кумом литра полтора,
А теперь голова вот болит с утра.
Да лучше б болела поясница!
Глядишь, не хотелось бы похмелиться.
Хоть есть в доме выпивка. Уверен он.
Гнала недавно жена самогон.
Но знает и то, что он спрятан надежно.
Искать его дело совсем безнадежно.
Глянул в окно. Видит: там пацаны
На его огороде чем-то увлечены.
Ползают на четвереньках друг за другом,
Землю пашут носом, как плугом.
«В войну, что ль, играют? – думает он.
Мне б их проблемы. А тут вот синдром».
А у ребят от проблем тоже болит голова.
Отмеряли от груши шесть локтей, от сирени два.
Протерли до дыр на локтях рубашки,
А все досадные допускают промашки.
Куда мерить не знают на север иль юг?
Нарисовали вдоль дерева в шесть локтей круг.
Куст сирени не круглый – здесь вышел овал,
Но и этот чертеж ничего им не дал.
Не сходятся линии меж собой даже близко.
Снова ребята читают записку.
‒ Вот три «ш» – это ясно, – говорит Николай,
–Вероятней всего три шага за сарай.
–А 5 «к» и «б.б», – Ему Костя сурово,
– А 3 «б» и «ПК», а еще помидоры.
– Что такое «ПК» я вот, кажется, знаю,
Подумав немного, Константин заявляет.
– На ферме молочной во дворе есть гидрант,
А «ПК» означает – пожарный кран.
Коля с издевкой ему: – Голова!
У тебя кран в огороде? А может, два?
Расскажи еще что-то и на счет помидор.
– Что ссоритесь, братцы, о чем у вас спор?
Костин отец подошел к ребятам,
А тем уже поздно идти на попятный.
Рассказал папке Костя все как на ладони:
– Ищем, мол, клад. Шифр попался в иконе.
Тот самый отцу протянул манускрипт,
А Колька зубами от злости – скрип.
– Ну, – шепчет Косте на ухо ты гад.
Зачем отцу растрепался про клад?
Отец с интересом шифр развернул.
Тещин почерк он сразу смекнул.
Не долго думал, гадал загадки,
Знал уж тещи своей повадки.
Все ясно сразу же понял он.
Зашифрован в записке не клад – самогон!
Знал он по опыту, что теща с женою
Прячут спиртное от него под землею.
Где попало его впопыхах закопают,
А потом через время место то забывают.
А самогон на селе, как известно валюта.
Магарыч поднести приспичит кому-то.
То ли дров кто подвез, то ли угля…
И копают тогда огород весь зазря.
Он и сам говорил им: – Прежде чем закопать,
Хорошо бы об этом где-нибудь записать.
Составить план, как по науке…
И вот этот план попал ему в руки!
Шесть литров у груши. Два у сирени.
Шесть «ш» непонятно, но это проверим…
Но тут одно «но», как с ребятами быть?
Не расстроить их бедных, не огорчить.
‒ Вот что, – говорит им сообразив,
– То, как ищете вы, сплошной примитив.
Неверно вы поиск вели до сих пор.
Чтоб клад обнаружить нужен прибор.
Удивились братья: ‒ Вот это да!
Не слышали мы про такой никогда.
А где его взять? Не знаем в помине.
Не уж то можно купить в магазине?
– В магазине вряд ли купишь такой, -
Костин отец сказал с хитрецой.
– Я помогу вам сделать его
И кладов найдем мы тогда о-го-го!
Рады братья – скачут до неба.
Прямо фантастика – быль и небыль!
Пошли втроем, закрылись в сарае.
Отец дело делает, пацаны помогают.
Что скажет взрослый, несут, подают,
А сами вникают в прибора суть.
А прибор тот вроде бы и простой
Получается очень какой-то чудной.
Старший Фомин взял грабли и вилы,
Связал их вместе электрожилой.
Концы в распределительную коробку.
Туда же электрическую пробку.
С радио антенну телескопическую
И еще много чего электрического.
Три лампочки. Каждая разного цвета.
С зеркальными отражателями для света.
Вольтметр для замера напряжения.
Тумблер и кнопку, для прибора включения.
Старый звонок от входной двери
И батареек круглых три.
Еще вставил компас, для обнаружения севера,
И наушники с музыкального плеера.
Все это вместе соединил,
Привязал, припаял, прикрепил, привинтил…
Надел наушники. Включил питание.
Выходят из сарая они на испытания!
Только вышли, в огород еще не свернули,
Тут им навстречу Костина мать с бабулей.
Увидали мужчин, всплеснули руками.
Ничего не поймут, лишь моргают глазами.
– Не можете вы, – говорят без затей.
Хорошо, что вернулись мы в срок из гостей.
Что это вы уже здесь учудили?
Зачем связали грабли и вилы?
Ребята давай им скорей объяснять:
‒ Это прибор! Клад будем искать!
Найдем мы сокровищ огромный сундук!
Купим машину и к морю на юг!
Мать Кости мужу говорит: – Боже мой!
То дети малые, а ты ведь большой.
Хоть бы на старость обзавелся умом!
Махнула рукой, ушла от них в дом.
А теща осталась наблюдать за зятем.
Чем черт не шутит, вдруг богатство – нате!
Найдет зять клад из золота, значит.
Присмотреть за ним надо, чтоб не заначил.
Идут в огород они, как на параде,
И она семенит за ними сзади.
Костин отец не дурак для порядка
Сначала походил просто так по грядкам.
А после пошел прямиком к нужной груше.
Вилами грунт возле дерева рушит,
Граблями туда-сюда поволок,
А сам незаметно тумблером щелк.
Никто не заметил его действий.
Заработал прибор, сразу прыг все на месте!
Звонок звенит! Лампы мигают!
Стрелка в вольтметре за шкалу забегает…
Теща раскрыла в удивлении рот.
А ребята кричат друг друга вперед:
– Ура, – кричат, – Скорее копаем!
Где зарыт клад, теперь точно мы знаем!
Костин отец в землю вилами ширь!
Бабка, как вскрикнет: – Осторожно бутыль!
Схватилась за сердце, услыхав стекла звон.
– Здесь закопан, – кричит, – у меня самогон!
Сама к тому месту скорей подбежала,
Руками бутыль из земли раскопала.
А прибор все звенит – бутыли то две.
От расстройства у тещи шумит в голове.
Размышляет: «С прибором таким ее зять
Самогон в любом месте сумеет сыскать».
Но решила: посмотрим, пойдем на крайность.
Может, у него это просто случайность.
Ребята в унынии. Разве клад их находка?
Они думали золото, а здесь просто водка.
А старший Фомин не унывает,
С огромным азартом поиск свой продолжает.
Прибор отключил и сразу к сирени.
У тещи тут начался приступ мигрени.
За сараем раскрылась загадка шесть «Ш.».
Бутылей у старухи не хватало уже.
На консервацию нужны они, на варенье…
Так бабка вышла из положенья.
Из-под шампанского бутылки в сарае пылились,
А для дела такого они и сгодились.
А «5к.», то канистра пошла в ход у плетня.
А в свинарнике с брагой большая бадья.
От расстройства у тещи все болезни проснулись,
А как зять пошел в погреб, ноги враз подогнулись.
Там канистра в бочонке средь помидор.
Убедилась теперь она, что рабочий прибор.
А ребятам тем поиск наскучил такой.
Ушли они прочь гулять за рекой.
Может быть, там будут клады искать…
А теща та к зятю давай приставать:
– Слушай, зятек ты мой дорогой,
Прибор замечательный создал такой.
На базар отнести – оторвут враз с руками…
Уложим давай договор между нами.
Ты шибко грамотный спору нет.
Тебе хоть сейчас можно в университет.
А я неграмотна, как бревно.
Разбираться в приборах, мне не дано.
Ты ничего мне не объясняй,
Ты мне прибор этот просто продай.
Подумай: зачем тебе водку искать.
Я тебе буду и так наливать.
Только моргни, чтоб не знала жена,
И я тебе рюмочку водочки «на».
Долго судили они с зятем рядились,
Но все ж полюбовно они сговорились.
Вернее Фомин для виду ломался,
А потом сделал вид, что теще поддался.
Загнул ей с дуру крупную сумму,
А она расплатилась, и не подумав.
Схватила крепко в руки прибор
И в спешке большой покинула двор.
Долго бежала, пыхтя на ходу,
И утопила прибор тот в пруду.
Перекрестилась – ну, теперь уж покой,
И с легкой душою вернулась домой.
А зять ее деньги разделил пополам.
– Ребятам, – решил, – половину отдам.
Все-таки это их заслуга…
А сам купил пива, ушел до друга.
К тому, у которого резал свинью.
– Обрадую кума и сам опохмелюсь.
А ребят он увидел только в обед.
Накупил им сладостей разных, конфет…
Говорит им: – Ну что? Признайтесь честно:
Непросто клады искать, но полезно!
Городские истории
Как соседи помирились
В одном городе большом
Стоял многоэтажный дом.
Мирно жили все соседи.
Дружили меж собой их дети.
Только семья Ивановых
Не ладила с семьей Петровых.
Ивановы жили на пятом под крышей.
Петровы прямо под ними ниже.
Однажды пятилетний Иванов Иван
Не закрыл водопроводный кран.
Ушел с дружками во двор гулять.
Бегать, прыгать и скакать…
А дома не было ни мамы, ни папы.
Побежала вода из ванны на пол.
Первым поплыл ковер палас.
Затем с кровати Ванюшкин матрас.
Тумбочка, шкаф, стол, телевизор…
Вода доходила уже до карнизов,
Но тут промыло внизу потолок,
И устремился к Петровым поток.
Они хоть и были дома семьей,
Но не могли пресечь потоп такой!
Много вещей от воды пропало.
Урон понесли они немалый.
Предъявили счет они Ивановым,
А те им в ответ: – Будьте здоровы!
Мы здесь даже ни при чем.
На то он и многоэтажный дом.
Во всем виноват Иван мальчуган.
Отпетый он у нас хулиган.
Ремнем наказанье уже он понес.
Ну, а какой еще с него спрос?
Как ни требовали Петровы,
Не поддались им Ивановы.
С тех пор разногласье меж ними пошло.
Затаили Петровы на соседей зло.
Стали они меж собой враждовать,
Строить козни друг другу под стать.
Андрюшка Петров из детей самый младший
Нагадил соседям на лестничном марше.
Аленка Петрова девчонка с косой
Дверной им глазок залепила смолой.
И старший сынок выпускник Кирилл
Как-то на лестничном марше курил.
Придумать лучше ничего не смог,
Взял и газеты соседские сжег.
Вражда – так вражда, почти что война!
Не сидела сложа руки и другая сторона.
Иванова Оксана, выждав момент,
Петровых белье обмарала в цемент.
И средняя Дашка «сорви голова»
Петровым разбила в окне два стекла.
И Ваня меньшой уже нам знакомый
Тоже не отсиживался дома.
Соседскую кошку поймал вечерком
И напоил валерьянкой тайком.
Петровы впустили потом свою Мурку,
Пытаясь погладить Мягкую шкурку,
А она вдруг дико, как тигр зарычала,
Всех исцарапала и искусала.
Взрослые вели себя младших не тише.
Ночью Петров отец вылез на крышу.
Против соседской квартиры повредил шифер.
Пусть думают, что это атмосферный вихрь.
Пусть хоть дождик их сможет полить.
Будут знать, как соседей топить!
За одно, чтоб прибавить делам своим цену,
Завалил он Петровым и телеантенну.
Те включили свой телевизор,
А там полоски от верха к низу.
Отец Иванов заподозрил неладное:
– Ну, погодите Петровы злорадные!
Я не прощу вам этого, нет!
Пошел и обрубил Петровым свет.
Те в темноте после жили неделю.
При свечке готовили, пили и ели…
А дети уроки учить не садились
И в результате на двойки скатились.
Отец им в дневник заглянул лишь при свете…
Ох, и досталось им! Бедные дети!
От папы досталось по попе ремнем,
А мать та детей наказала рублем.
Карманный бюджет сократила им всем.
И дети ее обозлились совсем!
Кирилл старшеклассник тот с горя запил,
Поймал Иванова отца и избил.
Ленка с Андрюшкой такие же злые
Тоже мстить Ивановым решили.
Да так, чтоб сильней причинить беспокойство.
Под дверь подложить им взрывное устройство!
И вот, когда дома остались одни,
За бомбы создание принялись они.
С патронов охотничьих вытрясли порох.
Со спичек начистили серы гору.
Магния стружки настрогали на терке.
Стащили у мамы флакон марганцовки.
Смешали все это. Свернули пакет,
Не зная взрывного устройства секрет.
И что-то там сделали как-то не так.
Взрывное устройство рвануло в руках!
Но руки у них вроде бы сохранились,
Но оба тот час без сознанья свалились.
Огонь же от взрыва квартиру объял!
Ковер загорелся и шкаф запылал…
И если б не случай, то быть бы беде,
Но лишь поиграть захотелось судьбе.
В верхней квартире все тот же Ванюшка,
Чтобы попить у крана встал с кружкой,
А тут кто-то с улицы кликнул его.
Друзья погонять пригласили в футбол.
И Ваня опять – ученье не впрок,
Кран не закрыл, побежав наутек.
И снова квартира их тонет в воде,
И снова не выдержал старый паркет.
В квартиру к Петровым вода повалила
Возникший пожар, как дождем загасила.
Когда же семейства вернулись домой,
Поднялся и горя и радости вой.
Ивановы снова сынишку лупили.
Воду сливали, да вещи сушили…
Петровы детишек в больницу свезли,
И к верхним соседям с поклоном пришли:
– Если б не ваш озорник баловник,
С имущества нашего вышел бы «пшик».
Спасибо, что воспитали такого:
Непослушного, шебутного…
Давайте жить дружно, вражде скажем: нет!
А Ване мы дарим велосипед.
Рад Ванюшка: ‒ Вот повезло!
Больно лишь только садиться в седло,
После папиного то наказания…
А мы их оставим, сказав до свидания!
Как соседка за солью приходила
В одном большом городе по улице Мира.
Адрес: дом пять, квартира четыре.
Как-то весной, а точнее в апреле
У новых жильцов должно быть новоселье.
Ремонт они сделали, мебель расставили,
Стол разложили, угощенья наставили…
Первой пришла соседка справа
Малознакомая Иванова Варвара.
На праздник ее новоселы не звали
И в этот момент видеть вовсе не ждали.
Она попросила: – Мне б щепоточку соли,
А если не жалко, то можно и боле.
Насыпьте сюда, у меня вот есть банка.
Хозяйка на кухню ушла за солянкой.
Варвара ждет, а сама между делом
Прихожую всю хорошо осмотрела.
– Квартиру обставили вы, я гляжу.
И я вам свою как-нибудь покажу…
А вешалка у вас висит в прихожей
Точь-в-точь на вешалку мою похожа.
Правда, сейчас у меня другая,
Но раньше была точно такая.
Одежды навешала я! Ну вот, как у вас,
А она оборвалась и об пол – раз!
Разбилась! Ни как назад не прибить.
Пришлось другую взамен купить.
Вы вешайте тоже с умом, ради бога.
Одежды я вижу у вас тоже много.
Вот женский плащ. Натуральная кожа.
У меня был точно такой вот тоже.
Сейчас уже нету. Сказать неудобно:
Мыши съели его. Ведь кожа съедобна.
А шапок у вас! Вот это лисичка.
Была у меня кто-то спер в электричке.
А обуви сколько! Вот и ботфорты.
Я ездила точно в таких на курорты.
На южный берег Белого моря…
И там их забыла – такое вот горе!
Хозяйка уже ей насыпала соли
И слушает молча, что та балаболит.
А Варя с прихожей продвинулась в зал.
– Да, зал у вас тоже, я вижу, не мал.
И мебель у вас хороша – просто класс!
Точно такая была и у нас.
Но трубу у соседей наверху прорвало,
От воды дерево в мебели все погнило.
А хрусталя у вас сколько на полках!
Я тоже его собирала, а толку!
У меня было столько того хрусталя,
Как в будуаре жены короля.
Но так непрочны стеклянные полки.
Треснула полка – с хрусталя лишь осколки.
А телевизор у вас «Панасоник».
Тридцать программ, как на ладони!
У меня был такой – не смогла сохранить.
На ночь забыла его отключить.
И утром спокойно из дома ушла…
Вот телек за день и сгорел весь дотла.
А книг у вас сколько! Тома и тома…
Майн Рид, Сименон, Конан-Дойл и Дюма…
Я тоже книги люблю почитать,
До черта смогла разных книг я собрать.
Библиотека почти что была,
Но потихоньку другим раздала,
Тот возьмет почитать, другой…
Забудет вернуть и книга долой.
Ой! А ковер у вас три на четыре!
У меня был такой только чуточку шире.
Чтоб показать размеры ковра,
Варвара руками вширь развела,
Чуть не просыпав из банки соль.
– Да, был ковер! Сожрала его моль.
А люстра у вас! От восторга я таю!
На вашу смотрю и свою вспоминаю.
Тоже такая только лампочек пять…
Как-то сорвалась, не успела поймать.
Висела, висела – и на тебе «здрасьте»!
Разбилась на самые мелкие части.
А цветов у вас сколько! Не сосчитать!
Я тоже любила цветочки сажать.
Сажала герани там всякие лилии…
Было цветов у меня в изобилии.
Но как-то с делами завертелась я вдруг,
Стало мне их поливать недосуг.
Все пересохли с отсутствием влаги.
Кактус и тот испарился бедняга!
Остались от кактуса одни колючки…
Вы за своими следите получше.
И часы на стене у вас, как у меня.
Шли минута в минуту день ото дня.
Но дала при заводе лишний я оборот,
И часы не идут ни назад, ни вперед.
Ой! У вас и попугай есть в клетке!
И вижу попугай породы редкой.
Видно какаду или африканский ара.
И у меня была птиц таких пара.
Как зовут его? Кеша? Как моего,
А Марфушенькой звали подружку его.
Ваш говорит? И мой щебетал.
Верите? Пушкина «Узник» читал:
«Сижу за решеткой в темнице сырой…»
Чирикал мой Кеша, пока был живой.
Был почему? Потому что издох.
В перьях его завелось много блох.
Чесался он лапкой, как бешенный пес.
Все выдергал перья и, видно, замерз.
У нас тут ему не Багамские острова.
Особо, как отопление отключат дня на два.
А он захотел щеголять в бикини,
Вот и не стало его в помине.
И Марфа его перья рвала в клочки,
И тоже издохла, видать, от тоски.
У вас стол накрыт, полно угощений…
Праздник какой? Чей день рожденья?
Ах, новоселье? Оно и видно…
Я свое не отметила. Вот как обидно!
Надо отметить хотя бы сейчас.
Ведь все у меня есть как и у вас.
И стол такой есть, лишь поломан изрядно.
И скатерть такая, только вся в пятнах.
Посуда. С такими вот точно цветами.
Но очень уж хрупкая, говоря между нами.
Возьмешься тарелку бывало помыть.
Так уж стараешься, чтоб не разбить.
Прочно берешь в обе руки,
А она «тресь» в руках – и одни черепки.
И сервиз вот такой я купила когда-то.
Одни чашки остались и те все щербаты.
Тут мальчишка хозяйский в квартиру вбежал.
– Что уже началось? Я что, мам, опоздал?
Варвара спросила: ‒ Это ваш? Вон какой!
У меня тоже…
– Был? Как же так! Боже мой!
Хозяйка прервала Варварину речь.
– Почему вы ребенка не сумели сберечь?
Что стряслось с вашим сыном? Разбился? Упал?
Заболел безнадежно или вовсе пропал?
Хозяйка к Варваре с такими словами.
Та крест наложила: – Что вы! Бог с вами!
Живы мои дети. На судьбу грех пенять.
А сын у меня не один – целых пять!
Илюша, Гриша, Сережа, Вадим,
А самый младший – тот Никодим.
И все родились с чьей-то легкой руки
Здоровые все мужики, как быки.
‒ Вот и ладно, – отлегло у хозяйки от сердца,
Соли я вам дала. Может, вам еще перца?
Варвару подводит к входной двери,
А та ей: – У меня перца много пачки три.
И сушенный, и в вязках, и порошок,
А соли у меня так целый мешок!
Удивилась хозяйка: – Так вам соль не нужна?
Варвара обратно ей банку: – На!
Не нужна мне соль и перец не нужен,
А живем мы вас все равно не хуже!
Как непросто квартиру ограбить
Вор по кличке Казанова
Задумал ограбить квартиру Петрова.
Неделю следил за объектом, значит.
Уехали как-то Петровы на дачу.
Казанова воспользовался этим моментом.
Собрал быстро сумку с воровским инструментом.
Одел спецовку как будто слесарь.
Через плечо свою сумку повесил.
И прямиком к нужной квартире.
Все рассчитал, как дважды четыре.
Создал вид, чтоб другим невдомек,
Ремонтирует будто дверной замок.
Спокойно разложил инструмент на площадке,
Мол, не волнуйтесь здесь все в порядке.
А на деле не изменил воровской привычке.
Подбирает к дверному замку отмычки.
Увлекся так этим подлым делом,
Совсем повел себя нагло и смело.
Тут вышел сосед из двери боковой,
Казанове вопрос задает: – Кто такой?
Увидел вор того человека.
Отвечает нагло: – Я слесарь из ЖЭКа.
Квартира Петровых номер сто пять.
Замок мне заказано здесь поменять.
И я вот согласно собственной должности
Наладить пытаюсь замок по возможности.
Вполне успокоен любопытный сосед,
Получив от вора такой вот ответ.
Впрочем, к себе не вернулся домой,
Встал и стоит у вора за спиной.
Потом снова с вопросом: – Скажите на милость,
У меня вот с замком тоже что-то случилось.
Не могли бы вы мне хоть чем-то помочь?
Замок у меня как Петровых точь-в-точь.
Вор Казанова ругнулся в сердцах:
– Помогу обязательно и вам я на днях.
Пообещал вор соседу визит.
Думал: уйдет, а тот все стоит.
Все наблюдает за слесарной работой.
Видит: у вора не ладится что-то.
Ругательства слышно вор тихо ворчит.
– Вам что же Петровы не дали ключи?
Сосед удивлен, но не так уж чтоб.
– Давно замечаю: Петров этот жлоб.
Сосед никудышный и жадный притом.
Набил он квартиру свою барахлом.
Каких богатств у него только нет!
А их не возьмешь ведь с собой на тот свет.
Вот слесаря вызвал и не выдал ключей!
Ну разве найдешь человека жадней.
Казанова подумал: «Да чтоб ты лопнул!»
– Ключи, – говорит, – я в квартире захлопнул.
Петров отдал мне ключи честь по чести,
Я сам проявил здесь оплошность на месте.
– Тогда ты растяпа! – воскликнул сосед.
– С тобой это видно по юности лет.
Ключи подбирая, ты провозишься день.
Совет мой послушай. Монтировкой поддень!
Казанова послушал, поддел дверь фомкой.
Дверь целой осталась. С инструментом поломка.
Монтировка у вора «тресь» пополам!
Сосед успокоил: – Другую я дам.
Мигом шмыгнул в дверь своей квартиры.
Вернулся минуты через четыре.
Принес монтировку почти что лом.
– Этой давай, – говорит, – саданем.
Хреновый вам в ЖЭКе выдают инструмент,
А этим мы справимся живо в момент.
Казанова хоть вор он, но постеснялся.
Работать ломом наотрез отказался.
– Я что же варвар какой-то Атилла
Хоть и чужая мне эта квартира!
Тут вышел сосед из другой двери.
– Чем две головы, – говорит, – лучше три.
Я давно наблюдаю за вами в глазок
И считаю советом помочь бы вам смог.
Ломом всегда можно дверь поломать,
Но все же считаю: лучше ключ подобрать.
Вот я вынес ключей старых вязку.
– Мерси, – Казанова ему, – за подсказку.
А тот, что с ломом ворчит сурово:
– Ломом надежней – раз и готово!
Руки у вора от злости дрожат.
Сует он ключи в замок невпопад.
Замок открыть непростая наука.
Сосед Казанову подвинул: – А ну-ка,
Давай-ка я попытаюсь, сынок,
Мне поскорее поддастся замок.
Живу я на свете тебя подольше,
Значит опыта у меня побольше.
Тут шел мимо сосед еще с верхней площадки.
– Что, – говорит, – у вас тут неполадки?
– Да вот, – отвечает тот, что с ключами,
– В ЖЭК понабрали пацанов слесарями.
Пальцем небрежно ткнул в Казанова.
‒ Вот молодого прислали какого.
Училище видно окончил недавно.
Замок вон не может вставить исправно.
Дверь захлопнул, не может открыть,
Вот мы решили ему пособить.
После слов таких вор покраснел от стыда.
Молодой он, конечно, что да, то да.
Но если честно признаться без лжи:
Пять раз судим он за грабежи.
Можно сказать, рецидивист.
Теперь опозорен, как специалист.
А сосед, что взялся ключи подбирать,
Тоже поработал не на пять.
Сломался ключ. Половина в замке.
Половина другая у соседа в руке.
Говорит растерянно он: – Привет!
Теперь, чтоб достать ключ, нужен пинцет.
Пинцет есть у нижней соседки Маруси.
Сейчас я за нею быстро спущуся.
Работает в школе она медсестрой…
– А ты, – говорит Казанове, – постой.
Я допустил такую поломку,
Я и решу эту головоломку.
Вернулся и, правда, быстро с пинцетом
И вместе с соседкой Марусей дуэтом.
Пинцетом сосед стал в замке ковыряться,
А соседка Маруся стала громко ругаться:
– Эти Петровы в их квартире
Когда-то меня чуть водой не залили.
Не было дома тогда их дней пять.
Я тоже хотела их дверь поломать…
Слава богу, тогда не пришлось,
А вот сегодня, видишь ты, довелось.
У соседа с пинцетом дело не вышло.
– Тут не пинцет нужен – с оглобли дышло!
Со злости об пол ногою топ.
Тут тот, что с ломом вышел вперед.
– Брось, сосед, замок не мучь.
Лом – это вот самый лучший ключ!
И третий сосед вдруг толкает мысленку:
– Нужно в дверях этих выбить филенку.
Сквозь дырку руку просунуть внутрь
И изнутри замок повернуть.
Согласились соседи выход один,
Надо сорвать с двери дерматин.
Быстро сорвали с дверей обшивку,
Но смотрят: напрасно – допустили ошибку.
Дверь сплошная совсем без филенок.
Сосед извиняется: – Я ребята спросонок.
Иду с ночной смены. Совсем не спал.
Дверь у Петровых какая не знал.
Теперь буду знать – это уж точно.
Простите меня, подсказал не нарочно.
Хорошо понимаю: получилось нескладно.
Лично прибью дерматин обратно.
Все дружно вздыхают: наделали бед.
А тут уж, который подходит сосед.
– На лестнице слышу, – говорит, – разговоры.
Вижу, ребята, вы все здесь не воры.
Если бы вор настоящий здесь был,
За три секунды дверь бы открыл.
И, я вот считаю, вы все дилетанты…
Соседи озлились: – Сам баран ты!
– Открой раз воробей такой стрелянный.
– Я не баран, – говорит, – я рассеянный.
Часто ключи от квартиры теряю,
Но дверь свою с дуру, как вы, не ломаю.
От соседей лезу через балкон…
– А у Петровых балкон застеклен.
Соседи ему объясняют толково.
– А я перелезу, – твердит он им снова.
– Попробуй сходи, раз такой каскадер!
Сосед боковой свою дверь распростер.
Из дверей тех выходит соседа жена
И сразу с претензией к мужу она:
– Думаю: где он? А вот он где!
Завтрак остыл уж давно на плите.
– Некогда мне. Тут вот дела…
Ты б вот лучше соседа на балкон провела.
Попробует пусть. Уймет свою спесь.
От нас он в квартиру соседей залезть.
Ушла жена и сосед с нею тоже,
А тут подошел какой-то прохожий.
– Где проживает Петрова Света?
– Здесь, – говорят ему, – но ее сейчас нету.
Прохожий на всех посмотрел с подозрением.
– А что это с дверью у них – ограбление?
Всех этим вопросом развеселил он.
– Замок ремонтируем вот коллективом.
Слесарь из ЖЭКа вот с опытом детским,
Так мы помогаем ему по-соседски.
Говорит прохожий: – Пусть ждет Петровых.
Может вернуться домой они скоро.
Тут вмешался сосед. Тот, что с ключами.
– Когда б не вернулись, говоря между нами,
Петровы дверь не смогут открыть.
Осталось в замке полключа.… Как вот быть?
– Да. Почесал прохожий за ухом,
Дверь поломать, собравшись с духом.
– И я им толкую, – говорит тот, что с ломом.
– А они вот пытаются все по-другому.
А по-моему, тут разговор короткий!
Тут снизу идет к ним какая-то тетка.
Удивленно на всех таращит глаза
Особо на того, что с ломом в руках.
– Коля, ты дома? А твоя половина
Сейчас на балконе с посторонним мужчиной.
За талию нежно его обнимает.
А он того, вроде, с балкона сигает.
А ты, видно, только идешь то домой.
Вот кто бы подумал? Скандал то какой.
Сосед свой лом сразу на изготовку.
Рванулся было прищучить плутовку,
Но вовремя вспомнил: это ж тот каскадер.
На сплетницу тетку глянул в упор.
– С ночи я дома, тетушка Соня,
И знаю жена моя с кем на балконе.
Не обнимает она, не целует…
Он трюк исполняет. Она, видно, страхует.
Тут и жена, легка на помине.
И сама говорит о том самом мужчине:
– Уже перелез легко одним махом.
А я за него натерпелась страху!
– Милый, – мужу она говорит,
– Не ел до сих пор у тебя ведь гастрит.
Я ведь забочусь, чтоб ты был здоров.
Сюда я тебе принесу пирожков.
Ушла в квартиру и вскоре оттуда
Пирожков принесла огромное блюдо.
– И вы угощайтесь, – всем говорит,
– От работы хороший всегда аппетит.
И Казанове перепал пирожок.
Жует он его, а в горле комок.
Ограбить квартиру хотел, поживиться,
А тут пирожком вынуждают давиться.
И пирожок еще дали с подвохом.
У всех с капустой – ему с горохом!
А горох Казанове, не дай-то бог,
С детства горох терпеть он не мог!
Стоят все молча жуют пирожки,
А тетушка Соня в обе руки.
– Хорошие у тебя пирожки соседка.
Жаль захожу я к вам очень редко.
А тот прохожий, что пришел к Светлане,
Изрек: – Пирожки хороши в сметане.
А тот, что с ключами, говорит: – Нет, с кефиром.
В сметане много калорий и жира.
Тот, что с ломом, не вступает в их спор.
Задумался он: «Где пропал каскадер?»
Другой сосед тоже думал об этом.
– А каскадер то, ребята, с приветом!
Внезапно воскликнул он возмущенный.
– С Петровыми мой ведь балкон совмещенный!
А он дурень в вашу квартиру подался.
К кому же он от вас перебрался?
Сосед, что с ломом, как подскочит на месте.
– С нами рядом квартира в соседнем подъезде.
С нею наш балкон совмещен,
А проживает в ней врач Левинзон!
Тут тетушка Соня подняла вой:
– Он врач гинеколог хороший такой!
Супруга его мне тоже знакома.
Она не работает. Сейчас, видимо, дома.
Пошли, посмотрим скорей все туда,
Как бы не вышла какая беда!
Все на балкон пошли дружно гурьбою,
Прохожего тоже взяли с собою.
Казанова от них специально отстал.
Шнырять по квартире соседской он стал.
Шкафы все проверил, в столы заглянул.
Все, что с краю лежало, незаметно стянул.
Еще чемодан дипломат прихватил,
В него, что стянул, аккуратно сложил.
Делал в квартире все, что хотел,
Никто не пресек его пагубных дел.
«Это, – думает, – за пирожки вам месть,
Чтоб не заставляли горох нелюбимый есть».
Тем часом событий идет череда,
А если вернее сказать – чехарда!
Беда на балконе случилась уже.
Супруга врача там была в неглиже.
Вышла в белье, вся в кружевах,
Мужчину увидела и вскрикнула: – Ах!
Затем подняла отчаянный визг.
Мужчина со страху хотел спрыгнуть вниз.
Но все же решил он, что прыгать не стоит.
Попытался, как мог, он ее успокоить.
Объясняет ей робко: – Что ж тут таково.
Успокойтесь, прошу вас, гражданка Петрова.
А она закричала громко, как в мегафон:
– Я не Петрова – я Левинзон!
Он сразу понял свою ошибку.
С балкона метнулся, да уж слишком шибко.
Сорвался вниз, да не тут-то было.
Зацепился курткой своей за перила.
Ему на счастье в это мгновение
Вышла толпа на балкон с обозрением.
Видят: случилось нечто ужасное!
Нужно спасать каскадера несчастного!
Ведь он ради них пошел на риск!
Одеяло схватили и все бегом вниз.
За края натянули ткань, как батут.
Кричат ему: – Прыгай! Мы уже тут!
Тот изловчился прыг куда надо.
Поцелуй тети Сони ему, как награда!
Все рады безмерно, что все так обошлось.
Не знали они, что все лишь началось.
Жена Левинзона надела халат
И телефонный взяла аппарат.
Обзвонила за пару минут всех подряд:
Пожарную часть, милицейский наряд…
Скорую помощь ей звать нет резону.
Позвонила в больницу врачу Левинзону.
Мужа позвала спасти ее честь.
К маньяку и убийце проявить свою месть!
Первыми как и по чину положено,
Машина с пожарными всех растревожила.
Подъехала к дому воет сиреною!
Команда пожарных попалась отменная!
Лестницу выдвигают – раз, два!
Разматывают пожарные рукава.
Одна проблема им не объяснима:
Не видно нигде ни огня, ни дыма.
Видно, напрасно они потревожены.
Приехали с дуру по вызову ложному.
Но тут вдруг видят с одного окна дым!
Они вверх по лестнице один за другим.
А это соседка, что угощала всю братию,
Пирожков забыла в духовке партию.
А сама стоит на площадке с толпой.
Услышала гарь и кричит: – Боже мой!
На кухню свою скорее бегом,
А все остальные за нею следом.
А пожарник окно разбил ногой,
Брандспойт вперед в кухню струей!
Пирожки от пожара спасти не смог,
Облил только всех с головы и до ног.
Казанова подумал: «Чересчур это уж!
Пришел воровать – принимаю здесь душ!»
Покинул квартиру и все это здание,
Не сказав: ни прощайте, ни до свидания.
Мадам Левинзон слышит шум со двора.
Ясно, кому-то приехать пора.
На балкон снова выскочила полураздета.
Внизу смотрит машина красного цвета.
Только пожарники лезут не к ней.
Она им машет: – Ко мне скорей!
Молодой пожарный, увидев такое,
Мимо ступеньки шагнул ногою.
С лестницы вниз чуть не сорвался.
Старый пожарник и тот разругался:
– Ясно, что нужно этой чертовке.
Муж у нее, видно, в командировке.
Ублажи-ка, попробуй такую заразу.
Ей нужна команда пожарных вся сразу!
Работают пожарники согласно штата,
Противоборствуя козням разврата.
А Казанова опять проявил халатность.
Снова нарвался на неприятность.
Он не учел, что милиция тоже
Давно у дома того на стороже.
Прибыла на вызов мадам Левинзон,
И плотным кольцом ее дом окружен.
Ищут они маньяка мужчину.
Заломили Казанове руки за спину.
Он только на улицу сделал шаг.
Не успел даже почувствовать страх.
И тут же обыск по всем карманам
И содержимого чемодана.
Пистолетом машут перед носом,
Задают коварнейшие вопросы.
Он отвечал на вопросы, как мог,
Но, видно, помог ему сам господь бог.
К майору, который допрос его вел,
С докладом сержант молодой подошел.
Подвел он мужчину в очках с дипломатом,
Который потупил свой взгляд виновато.
‒ Вот он, – сержант на него указал,
Маньяк натуральный. Я его задержал.
На вид он примерный и скромный такой,
Но улики его выдают с головой.
У него в дипломате медицинский есть нож
И много всего от чего бросит в дрожь.
Много книг подозрительных, названье которых
Подтверждает его интерес нездоровый.
Вот, например, «СПИД и факторы риска»,
«Гигиена и секс». Маньяку это близко.
И еще одна книга подозрительна – факт!
«Гинекология» ‒ это ж просто разврат!
Сержант этот видно служебный был рвач,
Не уяснил, что задержан был врач.
И врач не какой-то, а Левинзон.
А вот Казанова оказался спасен.
Он ноги в руки и был таков,
Пока не вернулся домой Петров.
Хотя он в другой поживился квартире,
Но дверь то Петрову вредили всем миром.
Как трудно в шахматы играть вслепую
Так повелось уж на белом свете:
Хоть взрослые то, хоть малые дети.
Хоть сами живут, а хоть и в семье.
Каждому хочется жить веселей.
Резонно, тоскливой быть жизнь не должна.
Но для многих она скучна без вина.
От вина веселье, известно, ложное.
Не все его почитают как должное.
И если в семье вино не в почтении
Случаются всякие осложнения.
Любителям выпить горячительной жидкости
Пускаться приходится на разные хитрости.
Встал утром однажды Семенов Иван.
Упрятал тихонько в кармане стакан.
За пазуху спрятал бутылку настойки.
Направился к двери, а супруга: – Постой-ка!
Куда это ты в такую-то рань?
Муж ей: – Во двор. В окно пойди глянь.
Видишь, сосед меня там ожидает?
Сядем мы в шахматы с ним поиграем.
Видишь, коробку держит в руках?
Оба мы будем у тебя на глазах.
Шахматы ‒ это же не домино!
Наблюдай. если хочешь, за нами в окно.
Вышел на улицу. Соседу: – Привет!
Тот тоже пожал ему руку в ответ.
Сели на дальнюю лавку вдвоем.
– Ну что? – усмехаются, – Жен проведем?
Жен то, быть может, они провели,
Но от всех свой секрет уберечь не смогли.
Дальний сосед подошел к ним Абрам.
Друзей поприветствовал, говорит: – Наше вам!
Постою возле вас я тут в качестве зрителя.
А, может, сыграю потом с победителем.
Друзья конспираторы тому не рады,
Это ж с ним водкой делиться надо!
Напарнику шепчет Иван своему:
– Третий коллега нам ни к чему.
А этот мне совсем не нравится.
Придумай, как от него избавиться.
Сосед Вадим говорит Абраму:
– Видел сегодня я твою маму…
Говорила мне она всякие речи,
Просила тебе передать при встрече:
Абрам, мол, пусть домой возвратится…
– Мама моя уж неделю в больнице…
Может, ты Вадим обознался.
– Может, конечно, – Вадим стушевался.
– А ты что, Абрам, не смотришь кино?
– У меня уж неделю в квартире ремонт.
Не знают друзья, чем Абрама спровадить.
– А правда, ты в шахматы играешь не глядя?
– Да. Шахматист я с первым разрядом…
– А ну, – Иван говорит. – Сядь к нам задом.
Ты будешь играть против нас, не глядя,
А мы вдвоем. Согласен, Вадя?
Тот понял намек, согласно кивает,
Фигуры уже на доске расставляет.
Шепчет Ивану: – Давай наливай…
Абрам не расслышал: – Вы что, пьете там? Чай?
– Абрам, тебе что, мерещится с дуру?
Расставляй, говорю я Ивану фигуры!
Ты играешь не глядя, тебе даем фору.
Уступаем белые без разговору.
Получаешь право сделать первый ход.
Да не спеши, рассчитай все вперед.
Мы тут тоже помозгуем с Ваней:
Какую партию разыгрывать станем.
Вадим Абраму речи толкает,
А сам Ивану снова моргает:
– Доставай стакан и поскорее…
Абрам им: – Прошу, говорите слышнее.
Мне показалось, вам нужен стакан.
– Вадим сказал: не стакан – Каро – Кан.
Хитрый Вадим предлагает гамбит,
А я предлагаю индийский щит.
Глухая защита, не придумаешь глуше…
А ты, Абрам, навостри свои уши,
А то партию Ване предложу я испанскую,
А ты подумаешь: пьем мы шампанское!
Иван уж бутылку к стакану поднес
И случайно стеклом о стекло задел вскользь.
Абрам им тут же: – Что там за звон?
– Началу партии даем мы гонг.
Шахматы тоже спорт бокса вроде,
А Иван был боксером в юные годы.
Для Ивана привычно такое начало…
А сам Ване шепчет: – Что льешь мне так мало?
Иван стакан полный Ваде налил.
– Хожу Е-4! – Абрам объявил.
Пролилось из стакана. Вадим: – Что за спешка?
Мы ходим с Иваном такою же пешкой.
Абрам снова ход объявляет свой,
Все так же к противникам сидя спиной.
Вадим выпил водку. На доску стакан – хлоп!
Абрам опять объявляет ход.
Вадим: – Не спеши. Чего ходишь ты вдруг?
– Вы ж походили, слышал я стук.
Фигура тяжелая. Видно, ладья.
Так я и подумал: теперь хожу я.
Вадим из кармана достал бутерброд.
– Еще не ходили мы. Только что вот.
Пока Иван наливал себе дозу,
Абрам опять прицепился с вопросом:
– Что у вас булькает? – вопрошает Абрам.
– Задал работу ты нашим мозгам.
Три таких хода сделал подряд.
От мыслей мозги наши прямо кипят!
– А если серьезно, что это было?
– А если серьезно, то это чернила.
Бутылка чернил у Вани в кармане.
Ходы мы свои чем записывать станем?
Ты ходы держишь в своей голове,
А нам чернильницы нужно две.
Перо нужно каждому и блокнот…
Вадим передал Ване свой бутерброд.
Тот заедает, на доску глядя.
– Ну, как мы ответим Абраму, Вадя?
– Слоном на Н-3, коня прикрывай!
Сам Ивана толкает: – Давай наливай.
Абрам снова пешки свои выдвигает,
На счет чернил друзьям замечает:
– Шариковые ручки – они ведь простые…
– А мы больше любим, Абрам, наливные.
И в подтверждение собственных слов
Стакан наливает до самых краев.
Вадим ему: – А поменьше нельзя?
Абрам: – Чего? Вадим: – Я про ферзя.
Вадим Иваном стал недоволен:
– Зачем? – шепчет. – Ваня, наливаешь полон?
Бутылка, то есть партия, вот
Всего 0,5! Не попасть бы в цейтнот.
Не хватит времени, то есть водки,
Сухими окажутся наши глотки.
Абрам: – Лодка, какая? Не пойму что-то я.
– Лодка, Абрам, это та же ладья.
Мы и коня обзовем жеребцом,
А ты будешь думать, что табун мы пасем?
Мы специально фигуры шифруем,
Чтоб ты не дополнял: о чем мы мозгуем.
Слона вот, к примеру, назовем: толстозадый.
Знай, мол, наших! Правильно, Вадя?
Ну, что ты сидишь? Не делаешь ход!
И тычет Вадиму под нос бутерброд.
Тот стакан осушил. – Ладья на Н-3!
Абрам ему: – Лучше, Вадим, посмотри.
Перед ладьей пешка стоит…
– Имеется точно, – Вадим говорит.
На доску глядит уже слегка пьян.
– Кто там поставил ее? Ты, Иван?
– Она, Вадим, там, как на старте,
Стоит с самого начала партии.
За нее никто пальцем не брался,
А ты ко мне ни за что привязался!
Если хочешь, то ней и ходи,
Как и планировал: вперед на Н-3.
Иван наливает, скорее пьет,
Боится свой пропустить черед.
Вадим между тем играет с Абрамом,
Схватил ферзя, кричит: – Хожу дамой!
Иван его толк локтем в бок.
– Не заговаривайся, дружок.
Играешь, вижу, с таким азартом,
Будто не в шахматы, а режешь в карты.
Лучше спроси у меня совета,
А то назовешь вдруг коня валетом.
Это не покер тебе и не вист.
Не забывай, что ты шахматист!
Не успел Иван поделиться советом,
Абрам спешит со своим ответом:
– Ну что, друзья, – говорит. – Адью!
Беру слоном я вашу ладью.
Вадим посмотрел. – Спорить не станем.
Толкает Ивана: – Давай помянем.
Хорошая, Ваня, была ладья,
Но невезучая как и я.
Вадим сделал ход, почти что плачет,
А Иван наливает и плачет тем паче!
Вадиму сует стакан: – Выпивай
И больше, смотри мне, фигур не теряй.
Как в шахматы мы с тобой заиграли,
Они мне, как дети родные стали.
Дочечки – пешки, кони – сыны…
Уберечь от противника мы их должны.
Мы должны быть с тобой непобедимы…
Не успел Ваня душу излить Вадиму.
Абрам: – Что у вас там похорона?
А я вот ферзем забираю слона.
Друзья смотрят на доску в великой печали.
Снова в защите они подкачали.
Иван тот вообще горем убитый.
Бутылка пустая. Стакан не налитый…
А Вадим, как солнце сияет лучами.
– Не бойся, Иван, победа за нами.
Поднял штанину он своих брюк
И из носка мановением рук
Вынул бутылку какого-то зелья.
Шепчет Ивану: – Продолжим веселье.
Ты не расстраивайся, Ваня, постой,
Я ведь тоже пришел не пустой.
– Что принес ты с собой? – Абрам не поймет.
– Идеи принес и вот делаю ход.
Вадим Абраму задал задачку,
А сам за свою принялся заначку.
У него в бутылке самогон – не водка.
Самодельная крепко загнана пробка.
Никак он не может ее открыть.
Просит Абрама пока повременить.
– Сделал, Абрам, ты ход непростой.
Мы обдумаем свой. Постой.
Идея должна у нас вскоре родиться,
А Иван над бутылкой в бессилии злится.
– Забили пробку, как бочку чопом.
Ясное дело, тут нужен штопор.
Шипит на Вадима: – Открывай немедля,
А то мне с горя один выход – петля!
Абрам между тем добросовестно честно
Продолжает сидеть к друзьям задним местом.
Даже глазом слегка не скосит.
С гордостью честь шахматиста носит.
В беседу друзей с трудом вникает
И ничего в ней не понимает.
– О чем говорят, не пойму и точка.
Штопор, петля, какая-то бочка?