Читать онлайн Чем дальше в лес бесплатно

Глава 1

P.s : "почему родители нашего класса решили, что поход перед выпускным приведет к чему-то хорошему?"

Я стояла в ванной, освещённой тусклым светом, и смотрела на своё отражение сквозь запотевшее стекло. Капли воды медленно стекали по зеркалу, размывая черты моего лица, словно пытаясь скрыть его от меня.

Мои тёмные волосы, влажные и тяжёлые, спадали на плечи, словно тёмное облако. Махровое полотенце небрежно прикрывало грудь, создавая контраст между мягкостью ткани и напряжённостью момента.

Проведя пальцем по запотевшему зеркалу, я нарисовала грустный смайлик. Родители едут к морю, а я, совсем того не желая, в лес. В полную глушь. Разве это достойный подарок выпускникам школы?

– Ты скоро? – донёсся мамин голос из-за двери.

Я слегка улыбнулась, представив, как она стоит там, за дверью, с лёгким волнением в сердце, и слегка высунулась в проёме.

– Мам, ты улетаешь на острова, – ответила я, – там можно и в душе помыться, и в океане накупаться. А мне максимум – в озере ноги помочить.

Мама закатила глаза, но в её глазах я увидела тепло и заботу.

– А я бы на твоём месте радовалась! Ваш класс собирается вместе, считай, в последний раз… А потом ты всё равно вернёшься раньше нас, – сказала она с лёгкой грустью в голосе.

Я покачала головой, осознав, что спорить бессмысленно.

– Сейчас выхожу.

Фен послушно выдул из мокрых прядей влагу, превращая их в шелковистый, искрящийся водопад. Наскоро облачившись в любимые, вытертые до мягкости джинсы и старую футболку, коснулась губ невесомым блеском – финальный аккорд в этой утренней симфонии.

Выскользнув из ванной, замерла, ослепленная золотыми копьями солнца, пронзающими коридор сквозь неплотно задернутые шторы. В этом ласковом свете таяла вчерашняя грусть, уступая место трепетному предвкушению.

Моя комната, затерянная на втором этаже, в самом конце коридора, словно пропитана тихим эхом ускользающих лет. Сиреневые стены, словно опытные сказители, шепчут о вечерах, когда смех друзей звенел серебряным колокольчиком, а беззаботность была верной спутницей. Воспоминания – это шкатулка с драгоценностями, бережно хранящая осколки прошлого, каждый из которых отзывается теплом в душе.

Сейчас, балансируя на пороге неизвестности, ощущаю лёгкую, щемящую тоску, словно последний вдох перед глубоким погружением. Последний глоток такого знакомого, такого уютного воздуха…

Завороженно смотрю на кровать – мой тихий островок покоя, где так сладко утопать в мягком пледе, позабыв обо всем на свете. Теплая волна лени окатывает с головы до ног, искушая остаться здесь, в этом коконе уюта, еще на мгновение. Но безжалостное время неумолимо влечет вперед.

Бросаю прощальный взгляд на комнату, где каждая вещица – старый друг, готовый поведать свою историю. Взвалив на плечи верный, видавший виды черный рюкзак, испещренный шрамами приключений и пикников. Захватив со стола походную сумку, я решительно спускаюсь по лестнице, навстречу новым дорогам и неизведанным открытиям. Природа, с её комариным звоном, змеиной грацией (искренне надеюсь обойтись без их общества) и прочими, не всегда приятными сюрпризами, уже заждалась.

Спустившись и повернув ключ в замке, я увидела отца у распахнутой входной двери. Он подхватил мои сумки, ловко закинул их в багажник и, слегка взъерошив волосы, иронично напутствовал:

– Веди себя прилично! Комаров не отгоняй, зверей приманивай, спиртное… можно, – с притворной строгостью, но с лукавыми искорками в глазах.

– По-моему, все должно быть с точностью до наоборот, – смеясь, парировала я, чувствуя, как улыбка расцветает на лице.

Мы устроились в машине, и она влилась в пульсирующую артерию городского движения. До турбазы напрямую не добраться – для класса организован поезд, и он вот-вот тронется. Украдкой набираю сообщение Мие, моей закадычной подруге еще с начальной школы, взбалмошной, но такой искренней: «Мы в пути :( А ты где?» Затем откладываю телефон и погружаюсь в музыку, наблюдая, как за окном проплывают сонные, размытые городские пейзажи.

Мелодии перетекали одна в другую, от дерзкого поп-хита до меланхоличной баллады. Я закрыла глаза и позволила звукам обволакивать меня мягким шелком, унося прочь от дневной суеты. В голове всплывали обрывки воспоминаний, лица близких, ускользающие кадры радости и печали. Музыка рисовала в воображении яркие, насыщенные полотна, перенося в разные уголки моей жизни.

Вибрация телефона вырвала меня из медитативного забытья. Я приоткрыла левый глаз. Мия. Ответ пришел почти мгновенно: «Я уже на вокзале! Жду!!!» Улыбка невольно тронула губы. Я представила, как она, вся в предвкушении грядущих приключений, уже заняла наше купе и раскладывает печенье.

Отец, умело лавируя, проскользнул сквозь запутанные городские артерии и доставил меня к вокзалу. Он и мама, подгоняемые мыслью о нашем опоздании, поспешили извлечь из багажника две внушительные сумки.

Пока мы пытались наверстать упущенное время, стайка моих одноклассников с чемоданами уже штурмовала поезд.

Мия, словно появившись из тумана, приветствовала нас:– О, наконец-то вы здесь! Я уже начала волноваться, что вы вдруг решили отправить Дел на океан.Её светлые, слегка вьющиеся волосы переливались на солнце, а зелёные глаза сияли, как драгоценные камни. За ней стояли Марк, крепкий юноша с густой каштановой шевелюрой, и Александр – блондин с глазами, которые казались обманчиво невинными.

Я взглянула на подругу, и моё лицо омрачилось. Она мгновенно всё поняла, без единого слова.

– Марк так мечтал поехать с нами в купе. Или хотя бы с тобой, – произнесла она тише, и в её глазах заиграли искорки невинности. Я ощутила, как внутри меня нарастает волна раздражения.

Марк был полон нежности ко мне, но его настойчивость порой становилась невыносимой. Однако, когда я видела Мию с её невинным взглядом, мой гнев таял, словно лёд под тёплыми лучами солнца.

– Ну всё, дорогие мои, мы отправляемся. Нам тоже скоро в путь! – произнесла мама, запечатлев на наших щеках нежный поцелуй и махнув рукой на прощание. Папа, ответив на махание, сказал что-то забавное напоследок.

– Желаю вам приятного отдыха! – сказала Мия и буквально толкала меня в сторону поезда.

Когда мы зашла, в вагоне было жарко, как в обычный летний день. Солнце слепило глаза, и я сразу же опустила шторку на окне, как только вошла.

– Какая ты темная, – протянул Александр, который уже развалился на своем месте. Он парень Мии, но очень любит меня поддразнивать.

– Ты и так светлый, переживаю, что выгоришь еще больше, – с сарказмом ответила я.

Он рассмеялся, но и Марк, уловив шутку, выразил мне своё одобрение. Мия обиженно посмотрела на меня, а я демонстративно закатила глаза.

Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, как мои друзья начали оживленно беседовать. Поезд стремительно уносил нас из города, и за окном сменялись виды: серые городские пейзажи уступали место умиротворяющим картинам природы. Мы проезжали по мосту, и тут меня отвлекла то ли тряска вагона, то ли высокий голос подруги.

– Верите что ли в эти сказки? – недоверчиво протянула Мия.

– В какие сказки? – подала я голос, отрываясь от окна.

– В духов леса, – заговорщицки произнес Алекс. – Они похищают красавиц и никогда не отпускают их из своих цепких лап, – закончил он и, не раздумывая, начал щекотать Мию. Она рассмеялась, не отталкивая его. Марк смотрел на ребят, а я неловко протирала за затекшую от неудобной позы руку.

– А ты веришь? – спросил Марк, улыбаясь и отрывая взгляд от этой возни.

– Нет, – коротко отрезала я.

– Люди же пропадали… – пожал он плечами и придвинулся ко мне.

– А людям надо меньше самим впутываться во всякое, – сказала я и, встав, вышла из вагона. Ребятам было не до меня, а Марк грустно посмотрел мне вслед, вытянув ноги и наклонив голову набок.

Дверь соседнего купе резко распахнулась, что я вздрогнула,и оттуда, с лёгкой походкой и рюкзаком на плечах, вышел Теодор. Мой дорогой двоюродный брат-зануда.

– О, Делия! – воскликнул Тео. Я тяжело вздохнула, готовясь к очередной лекции

– Тео, Тео, что стряслось на этот раз? – медленно проговорила я

– А сегодня, знаешь, погодка шепчет прогуляться! – Тео колебался, но я понимала, что сейчас он сделает какое-то предложение.

– Ладно, к делу, – потирая ладошки, начал он с нетерпением ,– я тут вычитал, что есть цветы, которые распускаются только ночью, а луна сегодня светить будет – закачаешься! Поможешь найти? – быстро протараторил брат, что мне приходилось быстро обдумывать всю связь и суть его предложения, – Никто не хочет… у них, видите ли, гитара, – раздраженно махнул он рукой в сторону соседнего вагона.

В том купе находились трое одноклассников: Макс, Том и Эд. Это были наши спортсмены, которые не слишком умело, но громко исполняли на гитаре мелодии, которые были нам всем знакомы, те доносились даже через закрытую дверь.

– Им-то точно сейчас не до цветов, они только экзамены сдали, с чудом каким-то – усмехнулась я.

Мы поплели к тамбуру, подальше от гитарных аккордов.

– Вот-вот! Ну так что, поможешь? – Он посмотрел на меня с такой надеждой, что я чуть не растаяла.

Этот рыжий гений совсем не умеет уговаривать, но перспектива торчать с Мией, которая воркует с Алексом, или с Марком, который так и норовит подкатить ко мне, совсем не прельщала.

– Ладно, помогу, только дай мне сначала доехать, – выдохнула я.

– О, я думал, ты не согласишься, и просто из вежливости предложил! – выпалил он.

– Ну ты и нахал!

– О, дорогая, там же Марк, как ты можешь оставить его? – произнес Тео с лёгкой усмешкой.

И этот туда же…

– Если ты будешь нас представлять в качестве пары, я все цветы помну! – сказала я с наигранной строгостью.

– Договорились! – Он протянул руку и я инстинктивно пожала её.

Конечно, мы часто общались, но скорее спорили, и лишь иногда приходили к единому мнению.

– А тебе не страшно, что в лесах люди пропадают? – Разговор в вагоне не выходил из головы, и я решила поделиться эти с братом.

– Ты что, веришь в это? Людям надо по тропам ходить, чтобы не теряться в чаще, а что бы всякую нечисть не встречать – не пить на природе. Только мусор за собой оставляют! – Тео махнул рукой с досадой.

– Да я-то не верю, просто говорят об этом…

– Пропало-то, от силы, ну, человека два за прошлый месяц. И то, может, нашлись уже, да кто об этом напишет? Людям же интереснее во всякую ерунду верить, чем правде в глаза смотреть.

Я выдохнула и, натянуто улыбнувшись, поплелась обратно в купе, надеясь, что Марк молчит и занят чем-нибудь. Но, конечно, это было из области фантастики, как и лесный духи.

Марка и Алекса, к моему удивлению, там не оказалось.

– Мия, а где ребята? – с любопытством спросила я.

– Ой, они к учителю пошли, насчет чая что-то узнать. А ты где пропадала? – Она привстала и потянула меня на место Алекса.

– Да мы с Теодором в тамбур выходили, поболтали немного, – невинно ответила я.

– Ого, напиталась знаниями! – с гордостью заявила Мия, выпятив грудь вперёд и важно поджав губы. Её глаза блестели, а на лице играла довольная улыбка.– Да, он про какие-то цветы заговорил, попросил помочь, – я пожала плечами, стараясь скрыть смущение. – Ну я и согласилась, сама понимаешь… Ты же с Алексом!– Совсем не хочешь побыть с Марком? – вздохнула подруга, её голос был наполнен лёгкой грустью. Она села рядом, скрестив ноги, и посмотрела на меня с сочувствием.– Да он приставучий, как… даже не знаю, кто, – развела я руками, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Постоянно пытается заговорить, пошутить, но всё не то.– Он старается, но не знает, как подкатить к такой зануде, как ты! Может, вам пора поговорить? – Мия наклонилась ко мне и посмотрела прямо в глаза.– Да он не понимает! И не надо подкатывать ко мне… – я закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. – Я просто не хочу, чтобы он думал, что я… что я ему нравлюсь!– Тогда смирись и просто держи его рядом, – вздохнула Мия, слегка покачав головой. – Рано или поздно он отстанет. Хотя, я вижу вас счастливой парой, с двумя прекрасными детишками и огромной собакой!– Романтика! А ты с Алексом в это время чем заниматься будешь? – сузила я глаза, чувствуя, как внутри закипает гнев.– О, это хороший вопрос! – она усмехнулась, её голос стал лукавым. – Мы же с тобой вместе в палатке спим? Я просто подумала…– Даже не думай о том, чтобы я с Марком была наедине ради того, чтобы ты могла быть с Алексом, – я резко оборвала её, не давая договорить. – Это не обсуждается.– Поспи с девчонками или… где-то? – неуверенно сказала она, её голос стал тише. – Алекс взял ноутбук и флешку с фильмами. Романтика, природа…– И где-то там Теодор, который ищет цветы! – закончила я за неё, чувствуя, как моё раздражение сменяется улыбкой.Мы рассмеялись, напряжение между нами спало. Я посмотрела на подругу и поняла, что она просто шутит.– Я, пожалуй, проведу время с девчонками, – сказала я, стараясь не показывать, что её слова задели меня. – Они как раз собираются играть в карты. Или буду играть на нервах Марка! – добавила я с сарказмом, громче, чем обычно, чтобы скрыть смущение.– Ты лучшая подруга, Делия! – Мия порывисто обняла меня, её голос был полон искренней благодарности.– С тебя коробка имбирного печенья! – заявила я, стараясь не показывать, как мне приятно её внимание.Она снова рассмеялась и полезла в свою сумку, доставая оттуда маленькую коробочку.– Держи, – сказала она, протягивая её мне. – Это тебе за то, что ты всегда рядом.– Спасибо, – я улыбнулась, принимая коробку. – Ты лучшая!

В этот момент парни вернулись с четырьмя картонными стаканами горячего чая. Марк с вниманием протянул мне мою чашку, и я ощутила аромат любимого эрл-грея. Он запомнил что я его люблю… Или просто другого не было?

Разговор ни о чем увлек нас, и никто больше не вспоминал про лесных духов.

Через три часа поезд начал снижать скорость, и мы, с любопытством выглядывая в окна, стали рассматривать пейзажи. Куда же нас занесло?

– Далеко от цивилизации, – тихо пробормотал Алекс с хмурым видом.

– Боишься? – усмехнулась я.

– Боюсь за тебя, как ты будешь спасаться от змей! – ответил Алекс, сузив глаза.

– Там есть змеи? – в страхе спросила я, осматриваясь по сторонам.

– Да нет там никаких змей, не переживай. Нас бы сюда не привезли, если бы они были, – успокоил меня Марк, нежно поглаживая руку.

– Это, между прочим, лес! Алло, вы полагаете, что там обитают только бабочки? – заметил Алекс, в Марк лишь закатил глаза на его сарказм.

Когда поезд окончательно остановился, мы покинули душное купе и двинулись к выходу, где нас уже ждал учитель физкультуры, или, как мы его зовёт Гэф.

– Так, разбились по парам и за мной, – скомандовал учитель, энергично размахивая руками. Все были настолько взбудоражены, что его слова пролетели мимо ушей.

ГэФ тяжело вздохнул, осознавая тщетность своих слов. Так мы называли его с самого первого появления в нашей школе пару лет назад. Имя и отчество так и не запомнили. Это был высокий мужчина с золотистыми кудрями и добрыми глазами. Он был одним из тех, кто нас понимал, и сокращённые инициалы не считал обидным, как другие учителя.

Мы покинули поезд, и тут же столкнулись с суровой действительностью. Выяснилось, что до нашего промежуточного пункта нужно преодолеть примерно 2–3 километра пешком! А потом ещё предстоит путь до турбазы.

– Это просто кошмар! Вызывайте такси! – воскликнула Ирка, типичная блондинка-красотка, которая и на природе не расстается с высокими каблуками.

– Такси на двадцать человек? – усомнился Теодор.

– Даже сигнал не проходит, – присоединилась к разговору Белла, девушка с огненно-рыжими волосами, подружка Иры.

И тут началось… Возмущение нарастало, как снежный ком.

Тем не менее, мы продолжали двигаться вперёд, и Гэф, словно не обращая внимания на всеобщую суматоху, решительно прокладывал нам дорогу. Нас было 12 человек, я огляделась : Я, Мия, Теодор, Алекс и Марк шли впереди; компания спортсменов (Эд, Том и Макс), Ирка и Белла шли рядом, а позади Софа и Лика, замыкая, фотографировали все, что видели.

Первая остановка – магазин "Всё для туризма" находился в небольшом посёлке, где было всего несколько домов, по крайней мере, больше я не увидела. Этот посёлок был уникальным местом, полностью ориентированным на туризм. Здесь не было ни фабрик, ни крупных предприятий, только природа и люди, увлечённые кемпингом.

Мы толпой ввалились в прохладный магазин, ведь солнце, хоть и должно уже пойти на спад, начало светить, как нам казалось яростнее.

Магазин предлагал широкий ассортимент товаров для туристов: от палаток и спальных мешков до навигационных устройств и приборов для рыбалки. Местные жители, которые работали в магазине, были настоящими экспертами в своём деле. Они знали все уголки окрестностей, лучшие маршруты и места для отдыха. Не удивительно, что они и владели домиками, в которые мы направляемым.

От ассортимента разбирались глаза, ребята ходили во все углы, а я, улучив момент вышла на улицу, ведь чувствовала – скоро подойдёт Марк.

Я стояла на главной улице небольшого городка, наблюдая за местными жителями. В тот момент, когда я прикрыла глаза, два пожилых мужчины, сидящие на лавочке рядом, начали перешептываться, бросая на меня подозрительные взгляды.

Я не могла разобрать их слов, но по их тону было ясно, что они обсуждают что-то важное и тревожное. Я приоткрыла глаза. Один из них, что более морщинистый, указывал на меня, а другой, с кивнул в знак согласия. Их перешептывания становились все громче, и я начала беспокоиться.

«Пропажи», «опасно», – услышала я обрывок их разговора. Эти двое явно не настроены на развитие туризма.

Но их слова заставили меня насторожиться. Что они имели в виду под «пропажей» и «опасностью»? И почему они так явно выражали свое недовольство смотря на меня?

Я попыталась сделать вид, что не обращаю на них внимания, но их взгляды продолжали буравить меня. Когда ребята с Гэфом вышли из магазина, я быстро подошла к ним и постаралась благополучно забыть об этих двух мужчинах, но, обернувшись на последок, увидела, что те не отрывали взгляд от нашей компании.

Глава 2

Наконец, после долгого путешествия на прокатных велосипедах с нагруженными на багажник спальниками, палатками и запасами воды, взятых учителем в туристическом поселке, мы вырвались из цепких объятий высокой, густой травы и оказались на поляне, купающейся в мягком золоте заката. В самом сердце этой поляны чернел круг потухшего кострища, словно приглашая нас разделить с ним тепло и покой. За кустами находился домик, который, как на рассказали, был чем то вроде летнего душа. Где-то вдали шептал ручей, его голос обещал долгожданную свежесть и прохладу измученным душам.

Тишина, полная умиротворения, окутала нас. Все замерли, с благодарностью впитывая красоту момента, словно долгий, утомительный путь был лишь сном, мгновенно развеявшимся при первом луче заходящего солнца. Нежный ветерок ласково трепал волосы, и в каждом сердце жила трепетная надежда на долгожданный отдых.

Но что-то не давало мне покоя. Тревожная тоска в сердце одолела, словно все мои мечты забрали, и не осталось никакой надежды на счастье. Но голос подруги вывел меня из оцепенения.

Мы с Мией выбрали самый укромный уголок поляны для нашей палатки. Марк и Алекс будто случайно оказались поблизости, и их взгляды с любопытством следили за нашими неуклюжими попытками покорить неподатливую ткань.

– Давай я помогу, – улыбка Марка тронула мое сердце, а в глазах мелькнул озорной огонек.

Я поймала его взгляд и, словно загипнотизированная, протянула ему шест от палатки. Его руки, умелые и уверенные, быстро сложили каркас, а Алекс тем временем помогал Мие с вещами.

– Как ты себя чувствуешь после поездки? – спросил он, его шоколадные глаза пронзали меня насквозь.

Почему же мое сердце так упорно молчит в ответ? В этих глазах цвета горького шоколада, кажется, можно утонуть, раствориться без остатка. Этот оттенок… Он будит во мне сладкую, волнующую дрожь.

– Проголодалась, – прошептала я, надеясь скрыть предательское волнение.

Вскоре ребята, полные предвкушения, принялись распаковывать вещи и готовить репелленты. Учитель, с отеческой заботой наблюдая за нами поверх солнцезащитных очков, вел непринужденную беседу со всеми, кто был рядом, словно желая разделить с нами волшебство этого момента. Мы с Мией, утопая в безмятежности, расположились на поваленном дереве, с наслаждением вытянув уставшие ноги и делясь друг с другом сладким печеньем. В воздухе витал манящий запах костра, предвещающий тепло и уют надвигающегося вечера.

Хотя сумрак уже начал окутывать поляну, в воздухе чувствовалась приятная теплота, словно природа всеми силами пыталась продлить мгновения ускользающего дня.

– Ах, с какой бы радостью я сейчас переоделась! – воскликнула Мия, и все девчонки, словно по волшебству, тут же устремились к своим палаткам.

– А ты? – спросила Мия, с нежностью глядя на меня.

– Уже иду, – прошептала я, с тревогой глядя на темнеющий лес.

Вдали слышался едва уловимый шорох, леденящий душу. Мне казалось, что кто-то незримо наблюдает за мной из густых зарослей папоротника, словно хищник, выслеживающий свою добычу. Это ощущение, возникшее еще полчаса назад, когда я впервые вышла на поляну, теперь стало почти невыносимым, сковывающим все тело. Сердце заколотилось в груди, словно испуганная птица, по спине пробежал предательский холодок. Я медленно прищурилась, всматриваясь в густую листву, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме зловещих теней и колышущихся от ветра ветвей.

Я, словно очнувшись от жуткого сна, встала и отряхнула с себя прилипшие листья и ветки, ощущая себя беззащитной и уязвимой. Но, к счастью, больше не чувствовала гнетущего присутствия чего-то постороннего, словно страшный призрак, наконец, отступил.

Палатка, тесная, но уютная для двоих, стала нашим временным убежищем. Подруга деловито принялась разбирать вещи, приглаживая непослушные пряди, в то время как я, зябко поежившись, лишь накинула кофту на плечи, пытаясь удержать ускользающее тепло.

Мия же, с искренней, лучезарной улыбкой, любовалась своим отражением в крохотном зеркальце. В ее глазах, словно в двух драгоценных самоцветах, плясали озорные искорки детской непосредственности и неподдельной радости. Глядя на неё, я невольно расплылась в улыбке, и сердце наполнилось щемящим восхищением перед её умением видеть прекрасное в простых вещах, перед её беззаботностью, которой мне так отчаянно не хватало в тот миг.

Когда мы вышли из палатки, добрая половина ребят уже сидела вокруг костра, распевая какую-то разудалую песню, при этом слова были настолько искажены, что казались какой-то бессмысленной тарабарщиной. Я улыбнулась им и села рядом с Марком, который дружелюбным жестом предложил мне устроиться на обломке дерева, очевидно, принесенном кем-то из компании. Гул голосов постепенно стих, и все, объединенные общим порывом, принялись нанизывать сосиски на шампуры, чтобы затем поднести их к разгорающемуся пламени, наслаждаясь предвкушением вкусного ужина и теплом дружеской компании.

– Ну что, время леденящих душу историй? – Эд картинно потер руки, словно разжигая костер предвкушения.

– Только если про лесных духов! – Белла, вспыхнув, словно спичка, одернула прядь своих огненно-рыжих волос.

– Надеешься, лешие на такую красотку позарятся? – поддразнил ее Эд, но в голосе его уже сквозила нежность.

– А ты чем хуже лешего? – промурлыкала она в ответ, одаривая его воздушным поцелуем, полным обещаний и тайны.

– Ребят, ну хватит вам искр метать. Тут люди пропадают, как в бездонную яму падают, – проворчал ГэФ, и в его нахмуренных бровях читалась вселенская тревога. Сколько раз за этот день мне пришлось слышать эти слова, полные отчаяния и страха?

– Можно поподробнее? – робко прошептала я, чувствуя, как тяжесть чужого горя обрушивается на мои плечи. Десятки обжигающих взглядов тут же пронзили меня, словно ища во мне спасение.

– А что тут говорить-то? – махнул он рукой, словно отгоняя назойливую, въедливую муху воспоминаний. – Это ж наша история… предание, что кровоточит в сердце каждого из нас. Давным-давно, когда мир был наивен и светел, люди и духи танцевали в объятиях неразрывной гармонии. Духи, что населяли сияющий мир Прави, щедро делились с людьми своей искренней силой и вековой мудростью, словно любящие родители. А люди, в ответ, оберегали природу с трепетной нежностью, видя в ней священный дом, алтарь, где обитали духи. Мир Яви был полон света и надежды, каждый день рождался с новой мечтой, а духи, подобно неусыпным ангелам-хранителям, спускались на землю, чтобы беречь и наставлять нас.

А ещё Навь…! Место, где сердце сжимается от тоски. Там обитали декхи смерти, существа, рождённые из самой тьмы, воплощение зла, от которого стынет кровь в жилах. И пусть Навь часто малюют лишь чёрными красками, как обитель абсолютного мрака, наши предки, мудрые славяне, знали глубокую правду. Они понимали: Царство Нави – необходимое звено в вечном круговороте бытия, подобно горькому лекарству, исцеляющему душу. Как новое может родиться, если старое не уйдёт с болью и треском? Без столкновения со смертью, без этого жуткого танца, нет места для новой жизни! Таков закон мироздания – без тьмы не познать света, без утраты не оценить обретение, без скорби не ощутить полноту счастья.

Но, увы, время неумолимо. Ослеплённые жаждой власти и неуемного прогресса, люди предали древние клятвы, отвернулись от мудрости предков. Поднялись города-исполины, храмы, возносящие молитвы не духам, а лишь собственным, алчным амбициям. Природа, живая, дышащая, была покорена с безжалостным хладнокровием, без единой мысли о её боли, её нуждах. И тогда, словно треснувшее стекло, гармония между мирами дала роковую трещину.

Духи, лишённые нашей любви и поддержки, увядали, словно цветы без солнца. Мир Прави, некогда озарённый божественным сиянием, погрузился в унылую мглу. А в Нави, в царстве теней и отчаяния, воцарились хаос и леденящая тьма. Они смешались. Эта ужасная пропасть между мирами, как зловещее эхо, отразилась и на Яви: мир потерял свою опору, свою стабильность.

И теперь мы живём в мире, где боги отвернулись от нас, их сердца скорбят лишь о страдающей природе, о том, как мы, их неразумные дети, терзаем ее. А мы, бедные, оставшиеся наедине со своими страхами, со своей раздирающей душу неуверенностью, бредём вслепую, не зная, что нас ждёт впереди, и есть ли там вообще хоть какая-то надежда…

Он замолчал, словно тень сомнения легла на его слова, и сдавленно вздохнул, точно выпуская из груди тяжкий груз воспоминаний.

Пока голос учителя, с редкими, многозначительными паузами, струился сквозь тишину, мы замирали, почти не дыша, впитывая каждое слово, каждый обрывок знания, словно иссохшая земля долгожданный дождь.

– Лет двадцать назад… парень один был, старше меня, совсем мальчишка ещё… Он говорил, что в лесу кто-то есть. Не просто зверь, а… люди какие-то. Подглядывают, как тени, крадутся за кустами, а поймать их невозможно. Так и он пропал потом. Насовсем. Это я помню, как сейчас. Ни следа, ни тела, ни-че-го… Потом всё затихло вроде…

Гэф тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, стараясь сбросить с себя липкую паутину страха. Слабая улыбка коснулась его губ, но в глазах застыло нечто, что заставляло сердце сжаться от невысказанной тревоги.

– Ладно, не будем об этом… В компании, тем более возле дороги, никогда никто не исчезал. Не может такого быть…

Воцарилась тишина, давящая и густая, как туман.

– Может, на органы крадут? – робко прозвучал голос Теодора, нарушив зловещее молчание. В нём слышался немой ужас, страх перед неведомым.

– Может… – эхом отозвался Гэф, и в этом эхе слышалась боль, как будто он сам переживал эту утрату, эту неизвестность. Он вновь качнул головой, отгоняя чудовищные образы, словно пытаясь защитить себя и своих спутников от мрака, который сгущался вокруг.

Софи замерла на границе леса, вдыхая полной грудью колдовской воздух, настоянный на хвое и тайнах. Ветер играл в ее длинных каштановых волосах, а в глазах плескалась нежность, почти мольба.

– Я верю в духов леса, – произнесла она, вкладывая в голос всю трепетную надежду. – Это ведь так… романтично.

Том усмехнулся, скрестив руки на груди, словно отгораживаясь от чего-то важного.

– Романтично? Серьезно, Соф? Мы живем в циничном XXI веке. Лес – это просто лес. Звери, бурелом, клещи… Никаких тебе духов.

Ирина устало закатила глаза, но в глазах Софи не гасла мечтательность.

– Ну и что? Люди ведь пропадают в лесах… навсегда…

– Люди пропадают по разным причинам, – перебил Тео, пытаясь говорить бесстрастно. – Несчастные случаи. Психи. Маньяки. Глупые туристы, в конце концов.

Девочки нахмурились, чувствуя, как их мир пытаются обесценить. Софи загадочно улыбнулась, решив не сдаваться.

– А что, если они увидели что-то, что не стоило? Заглянули за грань?

– Например? – Том окинул ее скептическим взглядом, заранее уверенный в своей правоте.

– Ну, может, они увидели такое… что их душа больше не выдержала, – Белла прищурилась, словно приоткрывая завесу над страшной тайной, которую никто из них не мог постичь. – Или…

Она запнулась, и Тому показалось, что она скрывает нечто куда более глубокое и важное.

– Или что? – он спросил снова, нетерпеливо подавшись вперед.

– Или они увидели что-то… невыразимо прекрасное, – Софи закончила фразу, и на ее губах расцвела самодовольная улыбка. – А что, если духи леса – это… само совершенство?

Мальчики разразились смехом, но в нем сквозило не веселье, а глухая ирония.

– Красавицы и красавчики, говоришь? – Том покачал головой, как упрямому ребенку. – Девчонки, вы слишком много фантазируете.

Но Софи не слушала. Она продолжала смотреть в чащу, с нежной надеждой ожидая, что сейчас из-под сень деревьев выйдут те самые духи, чтобы защитить её веру и согреть её одинокую душу.

– Может, хватит об этом? – Алекс скорчился, словно вдохнул смрад разложения, и в глубине его глаз плескался первобытный страх.

– Боишься? – прошептала я, вкладывая в этот вопрос всю свою обнажённую уязвимость.

– Да просто я хочу поговорить о чём-нибудь действительно важном! – Голос его предательски дрогнул, выдавая истину.

– Ага, конечно… – протянула я, утопая в море недоверия, зная, что за этими словами скрывается нечто большее.

– Сама-то, наверное, сидит и верит во всю эту ерунду!

Волна обжигающей ярости взметнулась в груди, грозя захлестнуть меня с головой. Слова застряли в горле, словно комья пепла. ГэФ, словно чувствуя приближение бури, молча поднялся и, выставив ладони в успокаивающем жесте, ушёл в свою палатку, оставив меня один на один с этой болью. Вскоре и остальные ребята рассеялись, ища укрытия в своих компаниях. Только Теодор приблизился к нашему квартету.

– А ты обещала с цветами помочь… в лесу пособирать, – пробурчал Тео, словно ребенок, преданный самым близким человеком.

– Ну, Те-е-о-о-о, – выдохнула я, закатывая глаза, чувствуя, как усталость и бессилие сковывают меня по рукам и ногам.

– Ну, Де-е-л, – передразнил он, и в его голосе всхлипнула обида.

– Да она просто боится! – самодовольно заявил Алекс, упиваясь моей слабостью, словно вампир, пьющий мою кровь.

– Хватит вам ссориться, – проворчала Мия, надув губки, словно сама ощущала мою душевную боль, будто в её сердце вбили тот же гвоздь.

– Серьёзно, друг, не время для страшных историй, – мягко поддержал меня Марк, видя моё страдание.

– Да я вообще ничего не боюсь! – выкрикнула я, вскакивая на ноги, чувствуя, как внутри меня всё кипит от смеси ярости и отчаяния.

– Пошли, Тео! – выплюнула я сквозь зубы, сверля Алекса взглядом, полным ненависти и горечи.

– Тео, ты уж не отходи от нашей храброй Делии, а то мало ли что… – прошептал Марк заговорщицки, но я не почувствовала в его словах искренней заботы, лишь тень насмешки.

– Сам же начинаешь, – развёл руками Марк, снова вставая на мою защиту.

– Знаешь что, Алекс, – начала я, прожигая его взглядом, – я, в отличие от некоторых, могу не только болтать языком без повода.

– На спор в лесу продержится минут, ну скажем, пятнадцать? – горячо спросил он, словно, после этих слов, жаждал увидеть мою уязвимость.

– На спор, – подтвердила я, видя, как его губы тронула злобная ухмылка, словно он уже праздновал свою победу.

– Поцелуешь Марка в губы, если через пятнадцать минут вернёшься с воплями.

– Алекс, хватит! – строго одёрнула его Мия, чувствуя мою душевную агонию, словно моя боль эхом отдавалась в её сердце.

– Ну, я как бы не то чтобы согласен… – пробормотал Марк, и в его голосе прозвучала обречённость.

– Да ты в восторге! – язвительно бросил Алекс, и в его словах сквозила злорадная насмешка.

– Идёт! – кивнула я, сжигаемая желанием доказать свою смелость, утопить свою уязвимость в волнах адреналина, и, развернувшись, решительно зашагала в лес, туда, где не было ни тропинки, где царила лишь тьма и неизвестность. Марк и Тео пошли следом, словно призрачные ангелы-хранители, обречённые наблюдать за моей гибелью.

– Стоять! – рявкнула я, и ребята замерли на месте, словно парализованные. Мия что-то шептала в ответ, пытаясь остановить меня, образумить, спасти, а я спиной чувствовала, как Алекс ухмыляется, предвкушая моё поражение, мою боль, и как бы победу лучшего друга, который хоть и сопротивлялся его условиям, но в глубине души, наверное, желал этого поцелуя. Ненавижу чёртова Александра Купера! Ненавижу его за то, что он знает, как причинить мне боль, за то, что он видит мою уязвимость, за то, что он заставляет меня сомневаться в себе, за то, что он вытаскивает на свет все мои самые тёмные страхи.

Глава 3

Краски сумерек сгущались, словно хитрый фокусник, и весь мир вокруг вдруг обрёл оттенок изумительной нереальности – то ли сон, то ли озорная галлюцинация! Папоротник, этот коварный тролль лесной, тянул свои корявые, как пальцы старого пирата, ветви, будто вот-вот схватит и утащит в свою зелёную берлогу. Луна, эта ехидная проказница, хищно подмигивала сверху, заливая тропу серебристым светом, словно нашептывала: "Иди сюда, милая, здесь ждёт приключение… или засада!" Но я, упрямая как ослица в комедии, топала вперёд, не собираясь сдаваться перед ночными фокусами. Пройдя изрядный кусок пути – ха, ноги уже ныли, как после марафона, – я вдруг заметила, что уютный огонёк костра давно канул в Лету, и решила: "Ладно, привал! Посижу здесь, пока не запахнет возвращением, а то ещё заблудюсь и стану героиней своей собственной страшилки". Оглядевшись по сторонам, я замерла: снова это ощущение – кто-то здесь, в тени, затаился! "Наверняка Марк или Тео, эти рыцари в сияющих доспехах заботы, решили подстраховать меня, несмотря на всю эту болтливую как сорока трепотню Алекса!" – хихикнула я про себя, сердце колотилось от смеси страха и предвкушения.

– Ребята? – неуверенно позвала я, и голос мой эхом утонул в ночной тиши. В ответ – ни звука, только этот проклятый шёпот ветра в кронах. – Эй, если вы решили меня напугать, то зря стараетесь, Алекс! – крикнула я погромче, выдержав драматическую паузу, словно в дешёвом хорроре.

Но гнетущее ощущение чужого взгляда в спину давило, как невидимая лапа монстра из старого фильма. Вдруг из темноты вырвался смешок – чуждый, леденящий, совсем не тот, что я привыкла слышать от друзей. Он был как хихиканье привидения на диете из чьих-то нервов! Меня пробрала дрожь, ноги налились свинцом, а к глазам подкатили слёзы – ведь в этом звуке не было ни грамма знакомого тепла. И тут – топот! Быстрые шаги, приближающиеся, словно погоня из кошмара. Не выдержав, я рванула с места, как спринтер на финиш, прямо туда, где лунный свет лился серебряным потоком, маня обещанием спасения.

Бежать к ребятам? Ни за что! Оттуда доносились жуткие звуки – хруст, шорохи, будто стая привидений устроила пикник с костями. Что делать, а? Убедить себя, что это всего лишь мои разыгравшиеся фантазии, подогретые слишком большим количеством попкорна перед сном? Ха, как же! Только я остановилась, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, как позади хрустнула ветка – громко, предательски. Неужели все эти ужастики не выдумка, а спойлер к моей собственной жуткой истории?

– Ну, ребята, хватит уже, умоляю! – прошипела я в отчаянии, голос дрожал, как осиновый лист на ветру. – Это же просто шутка! Марк, ну пожалуйста, скажи, что это вы!

Конечно, я изо всех сил не хотела верить в кошмар, но интуиция вопила: это не они. Шаги гремели, как молот по наковальне – слишком тяжелые, слишком чужие. А я всё цеплялась за эту тоненькую, как паутинка, надежду. Тишина вокруг – сплошной вакуум, будто кто-то щёлкнул выключателем и вырубил весь мир. Она давила на виски, сеяла панику, путала мысли в клубок. "Какого чёрта я плетусь, как черепаха на диете? Беги, идиотка, беги!"

Вдруг – бац! – коряга, змеящаяся под ногами, как коварный предатель, подставила подножку. Я грохнулась ничком, земля встретила меня с хрустом листьев. И вот оно – нависшее присутствие, тень, от которой мурашки по спине. Поднимаю взгляд… Волк! Гигантский, как из сказки для взрослых, с фиолетовыми глазами, сверкающими, словно аметисты в лунном свете. "Что за чертовщина? Волки что, теперь в контакты с пришельцами вступили? И вообще, эти рога – оружие массового поражения или просто мутация?"

Горло сжало спазмом, голос испарился, как дым. Я замерла, сердце колотилось в ритме барабанов апокалипсиса, мысленно прощаясь с миром и готовясь к эпичному финалу в стиле "ужас в лесу". Но вдруг – фьють! – нечто волчье отступило, будто его спугнул невидимый охотник с перцовым баллончиком. Я зажмурилась, не желая ловить резкие рога в фокусе, и страх начал таять, уступая место робкой, как первый весенний подснежник, надежде.

Пора вставать! Но глаза открыть – ни за что, вдруг там ждёт апгрейд кошмара? Лодыжка нылa, как обиженный щенок – растяжение, сто пудов. Превозмогая боль, стиснула зубы и потянулась к ближайшему дереву, опираясь, как на костыль. Ха, думала, встану – и в бой! Но не тут-то было!

Внезапно – хватка! Стальная клешня впилась в талию, лишая всякой воли к побегу, а вторая, грубая, зажала рот, обрывая мой будущий вопль сирены. Я задергала ногами в отчаянном танце, целясь в колени этого громилы – эй, в фильмах это всегда срабатывало! Где-то в глубине памяти всплыла дурацкая надежда: "Попади – и он сложится, как карточный домик!" Но ноги предали, ватные, как после марафона по зыбучим пескам. Каждый мой "удар" отдавался в моих же костях эхом собственной беспомощности. "Неужели этот тип из сплава титана и злодейства?"

Кажется, он всё-таки обалдел от моего энтузиазма – и потащил меня вглубь, к темным, зловещим кустам, где, наверное, ждала вечеринка монстров. Нет, ни за что! Я не сдамся так просто, не стану десертом для лесного маньяка! Но блин, как же это жутко – осознавать свою беспомощность до дрожи в коленках, когда адреналин поёт оперу в венах…

Меня тащили сквозь время, где секунды тянулись, словно жевательная резинка. Ужас внутри вопил: "Этому кошмару не будет конца!". Как, ну как вырваться из его пакостных лап, если он тащит меня в такую глушь, где мои вопли отчаяния утонут в лесной тишине? Сколько еще ждать, пока спохватятся? Или уже объявили меня в розыск, назначив награду как за поимку снежного человека? О, молюсь всем богам юмора и иронии, чтобы здесь, кроме этого злодея и его прихвостня, бегущего за мной, как за последним куском пиццы, никого не было! Сердце колотится, как белка в колесе, за ребят!

И вдруг, аллилуйя, хватка ослабла! Я рванулась вперед, на свободу! Вот оно, чудо! Земля под ногами – приветливая, влажная, пахнущая мхом и прелой листвой. Да в какую же дыру меня занесли?!

– Значит, на сырой земле тебе милее, чем в моих объятиях? – промурлыкал голос моего похитителя, словно у кота, объевшегося валерьянки. Голос бархатный, обволакивающий… бррр! И кажется, он даже отступил на пару шагов. Какой же у него голос! Хоть сейчас на радио!

– Не беги, за тобой следят, – добавил незнакомец, и любопытство победило страх. Я обернулась. В кромешной тьме лицо – как картина, написанная пальцем, ничего не разобрать. Но высокая фигура с зализанными волосами держала руки вперед, будто хотела сказать: "Эй, полегче, я не кусаюсь!".

– Кто следит? – прошептала я, и голос дрожал, как осиновый лист на ветру.

– Не сейчас… – прозвучал загадочный ответ, и незнакомец протянул мне руку.

Стоит ли ему доверять? Рискнуть, сорваться с места и вслепую рвануть прочь – значит, с маниакальным упорством наткнуться на рычащую тварь (голос точно не того, кто перед мной, слишком уж бархатный, чертяка!). А вдруг они заодно? Впрочем, чего гадать на кофейной гуще, выбора-то нет! Луна спряталась за вуалью облаков, и шанс переломать себе все кости о первую же корягу стремительно возрос…

Сердце, бешено колотящееся в груди, на мгновение замерло. С последней каплей отваги, словно ныряя в омут, протянула ему руку. Его ладонь накрыла мою, и словно молния пронзила тело – искры, треск, полное ощущение, будто кто-то решил поиграть с напряжением в сети! Что со мной, в конце концов, происходит? Почему мои мысли мечутся, как бешеные тараканы в банке? Что это за внезапный ураган чувств, чуть не снесший мне крышу?

– Делия, если в тебе есть хоть капля мозгов, идешь со мной, – голос незнакомца, словно удар гонга, прокатился по ночному лесу, задевая какие-то очень личные струны моей души.

– Откуда ты знаешь мое имя?! – выпалила я, словно ошпаренная кипятком.

– Слышал, как тебя звали твои… э-э… приятели на поляне, – тень съежилась под его словами.

– Ты следил за мной? Это ты прятался в кустах, как маньяк в дешевом кино?!

– Да… Но, клянусь всеми святыми, я не следил именно за тобой!

– Да откуда ты вообще взялся в моей жизни?!

– Я не знаю тебя, – выдохнул незнакомец. Спокойствие, достойное удава, собравшегося проглотить кролика!

– Это… просто… какой-то… сюр! – выдохнула я, вцепившись в голову, словно она вот-вот взорвется от переизбытка кошмара.

– Пошли, и я все объясню, – его тихое предложение прозвучало с такой вселенской усталостью, что мне почти стало его жаль.

Жадно всматриваясь в непроглядную тьму, ощущая себя героем дешевого триллера, я осознала, что влипла по самые уши. И… согласилась.

Я почти неслась за ним вприпрыжку, словно угорелая, едва переводя дух! Мы продирались сквозь кромешную тьму – хоть глаз выколи! – сквозь густые заросли, словно джунгли Амазонки, а ветви так и норовили отхлестать меня по лицу. Но я упрямо гнала вперед одну-единственную, хрупкую, словно бабочка, надежду – ну, а вдруг все обернется просто волшебно, и все это – сон? И тут, как в кино про супергероев, он резко затормозил и давай выписывать какие-то движения рукой в воздухе, будто дирижирует невидимым оркестром стихий! Я даже глазом не успела моргнуть, а пространство вокруг как будто начало таять. Мрачный лес, с его ветвями-пальцами мертвеца (бр-р, жуть, днём мне так не казалось), в мгновение ока сменился лунным лугом, ну, прямо как на обложке романтического романа! Каждая травинка искрилась, как будто ее посыпали бриллиантовой крошкой, фиолетовые цветы алели повсюду, словно специально к моему приходу, и откуда-то издалека доносился тихий, волшебный плеск воды. Неужели, водопад?! Вот это да!

– Где мы? – прошептала я, отвисшей челюстью рассматривая все это великолепие. В голове промелькнула шальная мысль, что он, пока я считала ворон, подсунул мне какую-нибудь галлюциногенную бяку. Но все казалось так… до боли реальным! (Я даже ущипнула себя за ляжку для верности. Ой!)

– Я расширил пространство. Ну, то есть, открыл портал, – пояснил он, как будто это было самым обычным делом. – Людям ведь не виден наш мир, но я просто не мог оставить тебя там, в этом… первом измерении. Хотя, чего уж греха таить, ты сама виновата, что влипла в эту историю!

– В п-первом измерении? – пролепетала я, быстро моргая. Сердце колотилось, как бешеный барабанщик, отказываясь верить во все это безумие.

– Мир людей. А мы… лесные духи. Ну, типа того. Наша миссия – охранять лес, защищать его от всякой… как бы это сказать… нечисти! Хотя, признаюсь, некоторые из нас сами еще те злодеи. Им наплевать на человеческую боль, их сердца закрыты на все замки от сострадания… Грустно, но факт.

– Погоди-погоди! И тот, кто за мной следил? Этот… волк? Он тоже из вашей шайки?!

– Ах, Баал… Да, это он. Обожает преследовать! Наслаждается чужим страхом, пугает до полусмерти, садист этакий! Жесток и безжалостен… А превращается в животное, чтобы эффект был еще сильнее, чтобы люди от страха не просто испугались, а, ну, скажем так, чуть не встретились с праотцами!

– Да не верю я тебе! – пробурчала я, хотя где-то очень глубоко, в самой дальней комнатке моего сознания, шептал голосок, что это… правда. Но как такое возможно?! Как мой мир мог перевернуться с головы на ноги за какие-то считанные минуты?! Вот это я понимаю – перезагрузка реальности!

– Бежим в мой дом! Здесь не место для праздношатающихся зевак! Тебя увидят – не оберешься проблем! Наш мир, знаешь ли, к незнакомцам относится как к… незваным гостям на пикнике медведя!

Я попыталась взвизгнуть и развернулась на одних пятках, но он, словно ниндзя, зажал мне рот своей ладонью. Застыв в параличе, я попыталась вырваться, но его хватка была крепче объятий осьминога!

– Да тише ты! – прорычал он, словно разбуженный вулкан. – Хочешь, чтобы вся эта… компания сюда ломанулась?! Они не должны нас видеть! Не должны слышать! Ты понимаешь, что это вообще значит?!

Слезы снова подкатили к моим глазам. Мое сердце превратилось в съежившуюся изюминку. Я кивнула, но внутри меня страх танцевал чечетку. Что он со мной сделает? Какие ужасы кроются за этой странной маской?

– Ладно, – прошипел он, и его голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он убрал руку с моего рта, но держал мои руки так крепко. Его дыхание обжигало мою кожу.

– Кто они? – прошептала я, пытаясь хоть на секунду отвлечься от надвигающегося кошмара.

– Свора, – ответил он с мрачной гордостью. – Духи леса. Это все, что тебе нужно знать… пока. Поверь, если бы ты знала больше, ты бы по ночам спала еще хуже.

Я резко повернулась к нему – и чуть не воткнулась носом в его щеку! Его лицо было так близк.В его глазах плескалось что-то странное – вызов? Тепло? Или что-то такое, что заставило мое сердце исполнить какое-то сумасшедшее аргентинское танго.

Карие глаза, обрамлённые взъерошенными, короткими тёмными волосами, смотрели на меня с лукавой искрой. Нос – аристократически изящный, без намёка на грубость. Совсем не чудище из ночных кошмаров… Скорее, обыкновенный парень, красивый до щемящей боли в груди. Если, конечно, такое возможно в этой дикой чаще, под этим безумным небом.

– А ты совсем не похож на лесного духа! – выпалила я резко, поджав губы, словно пытаясь удержать слова внутри.

– А ты часто встречаешь лесных духов? – его усмешка расплылась шире, а в глазах заплясали загадочные огоньки, как звёзды в полдень.

– У того, кто гнался за мной… – я запнулась, но волна эмоций подхватила меня, как бурный поток, и понесла дальше. – Баал… Он был… ну, совсем не в твоём вкусе! Уродец с рогами, наверное, а не красавчик!

– Значит, я красивый для тебя? – его голос прозвучал тихо, но с такой уверенной игривостью, что я замерла, как мышь перед котом. В глазах мелькнуло нечто хитрое, манящее, от чего сердце заколотилось в бешеном ритме.

– Это не то, что я имела в виду! – я попыталась отступить, но его присутствие обвило меня, словно невидимые лианы, парализуя на месте. Чёрт, почему я не могу просто развернуться и бежать?

– Тише же, – он шагнул ближе, и воздух вокруг нас сгустился, став тяжёлым, как перед грозой, пропитанным ароматом мокрой земли и тайны. Его слова – чистый вызов, полный задора, и я не смогла отвести взгляд. В его глазах отражался свет, древний и дикий, словно эхо забытых легенд, который будил во мне вихрь странных, трепещущих чувств – смесь страха и… притяжения?

– Ты… ты не человек, – прошептала я, и по спине пробежал холодок, как лёгкий озноб от ночного ветра.

Он улыбнулся – но это была не тёплая, дружелюбная улыбка, а ухмылка хитрого хищника, который уже чует победу и наслаждается ею заранее.

– Верно, – его голос опустился до низкого, вибрирующего гула, от которого мурашки побежали по коже. – И ты не сможешь от меня убежать. Но… – он подмигнул с лёгким юмором, смягчая угрозу, – я помогу тебе переждать эту безумную ночь.

Мы крались сквозь лес в благоговейной тишине, ступая так осторожно, будто боялись разбудить спящих великанов – эти валуны, что громоздились на тропинке, словно древние стражи, уснувшие от скуки. Я робко подняла взгляд, и меня пронзило настоящее благоговение: его домик таился за густой завесой кустов, которые, казалось, ревностно охраняли его от любопытных глаз. Я аккуратно раздвинула ветви и шагнула внутрь, сердце колотилось, как барабан в приключенческом романе.

Лунный свет еле пробивался сквозь кроны, но его с лихвой заменяли сотни свечей, расставленных повсюду – они мерцали теплым, золотистым сиянием, создавая атмосферу уютного волшебства, где каждый уголок шептал о тайнах. Воздух был пропитан сладким ароматом меда, переплетенным с терпким дыханием старой древесины – ну прямо пряная ловушка для души!

Стены и потолок из темного дерева казались живыми, а повсюду красовались резные стулья, столы и шкафы – настоящее произведение лесного искусства, будто эльфы на досуге слепили мебель из стволов. На полках выстроились в ряд потрепанные книги, древние карты, манящие загадками, и странные артефакты, от которых мурашки бежали по коже. В сердце комнаты ревел большой камин из массивных камней – огонь в нем потрескивал весело, разбрасывая искры и обещая тепло даже самым замерзшим сердцам.

Я медленно обвела взглядом это убежище, пытаясь разгадать, как этот загадочный отшельник существует в такой глуши – домик был скромным, но каждая деталь здесь сияла заботой, словно он сам выткал этот кокон уюта из нитей терпения и вдохновения. "Вау, – подумала я, – это не просто жилище, это портал в другой мир!"

– Здесь ты живешь? – прошептала я, поворачиваясь к нему, голос мой дрожал от смеси восторга и трепета.

Он кивнул, не отрывая строгого, пронизывающего взгляда.

– Не в восторге я от этого, – буркнул он, скрестив руки на груди, как строгий лесной судья. – Что ты вообще забыла в моем лесу? Только проблемы на мою голову нагоняешь!

От его слов по спине пробежал холодок, я невольно скривилась, маскируя растущую тревогу под маской храбрости.

– О чем ты? – выпалила я, стараясь не показать, как колотится сердце.

– Людям тут не место, – отрезал он, прищурившись холодно, словно волк, оценивающий добычу. – Что вы, смертные, можете хорошего принести нам, духам?

Тишина повисла тяжелая, как туман над болотом. Ладони мои вспотели, слова его эхом отдавались угрозой, но загадка его враждебности мучила меня, как неразгаданный ребус.

– Когда я смогу уйти? – спросила я, борясь за спокойствие в голосе. – Чтобы не беспокоить вас, о великий спаситель, – добавила с сарказмом, не сдержав презрения, которое вырвалось метко.

Он вздохнул, раздражение мелькнуло в глазах, как тень облака.

– Утром, – отрубил он, словно ставя точку в споре.

– Да что, черт возьми, происходит?! Это все… бред собачий! – взорвалась я, не в силах больше сдерживаться.

– Нет, Делия, не бред, – уверенно парировал он, его голос звенел, как лесной ручей.

– Но ты совсем не похож на сверхъестественное существо, и я ни черта не понимаю в этой чертовщине…

– Да, я полукровка, – выдохнул он, и в его тоне сквозила усталость от тайн. – Моя мать, Тара, – богиня этой лесной чащи, по крайней мере, а отец… обычный человек. Я его не знаю. Скандал разразился, когда я появился на свет – ее чуть не изгнали, но она слишком уважаема. Простили, но отец… испарился. Что-то она с ним учудила, чтобы искупить вину. Больше ничего не ведаю. Во мне полно человеческого, но все равно я – дух. В мир людей мне хода нет, – закончил он, и воздух будто сгустился, а я задыхалась, не в силах набрать полную грудь.

Слезы хлынули внезапно, обжигая щеки, как раскаленные угли.

– Прошу, отпусти меня, – всхлипнула я, голос ломался от отчаяния. – Я никому ни слова, клянусь!

– Тебя заметят, – покачал он головой. – И Баал… он уже на тебя глаз положил, решил поохотиться. А я для него, считай, не авторитет, чтобы ему зубы показать. Да и вопросы посыплются.

– Так зачем тебе это? Зачем защищаешь меня? – прошептала я, вливая в вопрос всю свою надежду, как в заклинание.

– Не знаю… – он мотнул головой, отгоняя сомнения, словно назойливых комаров. – Может, интуиция, или просто… не люблю, когда обижают заблудших.

– Допустим, я поверю тебе. Тогда кто ты такой? – настаивала я, цепляясь за соломинку.

– Тавиан, – выдавил он имя, будто оно жгло язык. – Не наделен властью или какой-то особой магией, но живу в этом мире по-своему. Я просто мастер, – он обвел рукой комнату, и в жесте мелькнула гордость ремесленника.

– Красиво, – прошептала я, и всхлип застрял в горле, как непрошеный гость. Тавиан улыбнулся – тепло, по-людски, участливо, и подошел ближе, осторожно, словно к дикому зверьку. Кончиком пальца он коснулся моего глаза, поймал слезинку – она скользнула вниз, упав на пол, окрашенный в багряные тона вишневого дерева, и растаяла, как тайна.

– Что это за дерево? – спросила я, поднимая взгляд, полный робкой надежды. Его глаза – карие, не шоколадно-сладкие, а глубокие, землистые, точно этот пол под нашими ногами, полный скрытого огня.

– Вишня. Обожаю с ней работать – она отдает тепло, как старая подруга.

– У тебя глаза как вишня… – вырвалось у меня.

– Сочные и красные? – усмехнулся он, и в глазах заплясали искры юмора.

– Нет, скорее как древесина… сдержанные, но полные тепла, – ответила я, и мы обменялись улыбками – настоящими, живыми. Впервые за вечность я почувствовала себя в безопасности, словно лес обнял меня крыльями. Боль отступала, а на ее месте расцветало хрупкое, нежное чувство – как первый росток весной.

– Спасибо… огромное! Ты ведь рисковал, правда? – прошептала я, все еще всхлипывая.

– Немного… Многие и так считают, что я здесь только место зря занимаю, – нахмурился он, и тень сомнения скользнула по лицу, как облачко по небу. Вдруг он отступил, прислушавшись – уши навострил, как лесной разведчик.

– Кажется, там что-то стряслось. Наверное, Сиз в ярости беснуется, а остальные уговаривают успокоиться, – пробормотал он. Холодок пробежал по моей коже, вина сдавила горло, как тиски.

– Из-за меня? – пискнула я, сердце ухнуло.

Он покачал головой, и в глазах мелькнуло сочувствие – теплое, как тот камин.

– У тебя красивое имя. Делия – «Подобная богине». Но ты даже лучше богинь… Они холодные, далекие, как звезды на небе, а ты… живая, искрящаяся… Я никогда не общался с девушками… – признался он, и щеки его слегка порозовели, добавляя шарма этому лесному духу.

– Оно и видно, – хихикнула я сквозь слезы. – Так просто сказать девушке, что она лучше богини – это верх… оригинальности! – Я улыбнулась, задумчиво подняв глаза к потолку, где тени плясали, как в цирке. – Ты смешной, Тавиан.

– А что, богиня не обращает на тебя внимания? – спросила я снова, не в силах унять любопытство, что прокралось в душу, как лучик света в темный лес. Он лишь молчал, и в этой тишине эхом отдавалась вселенская тоска – глубокая, как корни древнего дуба, полная невысказанных историй.

Мне стало слегка неловко от такого прямолинейного вопроса, и я, как фокусник, решила ловко сменить тему, будто перетасовывая карты в колоде судьбы.

– Трудно всё… А к тебе не заглядывают вообще? – продолжила я, пытаясь разрядить атмосферу.

– Нет, мать там, далеко, и, наверное, занята своими королевскими делами. А друзей у меня нет. Только братья…

– Настоящие духи? – переспросила я, затаив дыхание, как будто вот-вот выскочит джинн из лампы.

– Да, – ответил Тавиан ровным голосом

– Значит, твоя мать, после той интрижки с человеком, всё же завела себе мужа? Если у вас вообще есть такое понятие, как женитьба…

Я не могла прекратить задавать неловкие вопросы, но как же все это было интересно и непонятно!

– Нет, это чисто человеческая забава. Нас скрепляет сама природа – крепче любых клятв и колец!

– И кто же он? – спросила я, предвкушая эпический рассказ.

– Крон.

– Почти как греческий Кронос! – вырвалось у меня, и глаза мои округлились, словно луны в полнолуние, от чистого изумления. Ого, мифы оживают!

– Все человеческие мифы берут начало от нас, – усмехнулся Тавиан с лёгкой иронией. – Богам, тысячи лет, и время для них – как эфемерный сон. А люди то тут, то там улавливают обрывки правды и плетут свои сказки. Мои братья – Мот и Баал. Вечные противники, как кошка с собакой в загробном мире…

– Стой, ты хочешь сказать, за мной охотился твой сводный братец?!

Меня будто током прошило! В голове моей бешено заплясали мысли, пытаясь уложить эту убойную информацию в хоть какой-то логический ряд. Тавиан лишь молча кивнул, всем своим видом демонстрируя, что копать эту взрывоопасную тему у него нет ни малейшего желания. Видимо, у семейки Тавиана скелетов в шкафу было больше, чем у заброшенного кладбища! И почему-то мне казалось, что это только начало увлекательнейшего квеста под названием "Разгадай безумную семейку Тавиана – и выживи!”

Парень явно не горел желанием углубляться в семейные саги – его лицо стало таким же загадочным, как древний свиток. Он молча опустился на скрипнувший деревянный стул и жестом предложил мне устроиться рядом. Я, однако, плюхнулась на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волной.

– Могу я поспать? – прошептала я, зевая так заразительно, что, наверное, даже духи бы поддались.

– Конечно, я останусь здесь, – ответил он мягко. Меня тут же кольнула вина, острая, как шипы розы: как я могу вваливаться в его жизнь с таким багажом неудобств? Он – на этом древнем стуле, который, кажется, скрипит громче, чем моя совесть!

– Хотя лучше посижу, – пробормотала я, пытаясь встать.

– Ни в коем случае! – он вскочил, как подброшенный пружиной, и с энтузиазмом расправил покрывало, приглашая меня нырнуть в его уют. – Лежи, отдыхай!

– Но ты столько сделал для меня… – запротестовала я, краснея от благодарности.

– И буду делать, – тихо улыбнулся он, и в этой улыбке мелькнула искра, способная растопить ледники. Почему он так заботится обо мне? Загадка, достойная Шерлока Холмса в мире духов!

Я наконец сдалась: скинула ботинки, нырнула под тяжёлое покрывало и укрылась, как в коконе из звёздной пыли.

– Лён? – позвала я сонно.

– Лён, – подтвердил он, и это слово повисло в воздухе, как обещание.

– Присядь сюда, пожалуйста, – попросила я, чувствуя внезапную, жгучую потребность в его тепле, словно в спасительном якорье.

– Не хочу смутить тебя, – промолвил он, и его тёмные глаза, глубокие, как бездонные озёра, проникли прямиком в душу, заставив сердце пуститься в галоп.

– Не смутишь, – едва слышно выдохнула я, и воздух между нами задрожал от электричества. Тавиан приблизился, зачарованный, как мотылек к пламени, плавно откинул край покрывала и присел рядом, не отрывая взгляда. В его глазах плескалось нечто необъяснимое – смесь тайн и нежности, от которой мир вокруг закружился в вихре.

– Добрых снов… – прошептала я, мечтая, чтобы этот волшебный миг растянулся в вечность, как река времени.

– У нас так не говорят, – тихо поправил он с ласковой улыбкой, полной понимания и лукавства, словно он знал все секреты вселенной. Мы смотрели друг другу в глаза, и сон мягко окутывал меня, унося в свои ласковые объятия, полные звёзд и грёз. Где-то там, в далёком реальном мире, мои друзья, наверное, грызут ногти от беспокойства, а я – здесь, в этом завораживающем царстве духов, где они, как злой рок из сказки, то и дело подстерегают меня. И всё же в этот миг, в его сияющем взгляде, я чувствовала себя в полной безопасности – словно весь кошмар отступил, растаяв перед его светом, ярким, как рассвет над древними холмами.

Глава 4

Я проснулась от резкого, настойчивого стука, который эхом разнесся по комнате. Звук был не грубым, а скорее требовательным, как будто кто-то не просто хотел войти, а имел на это полное право. Я почувствовала, как Тавиан рядом со мной замер, его дыхание стало чуть более прерывистым. Он медленно повернулся ко мне, его взгляд стал ледяным и сосредоточенным, словно он знал кто там, но его это напрягало.

«Кто там?» – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, но я заметила, как его скулы напряглись. Внутри меня всё дрожало от нарастающего напряжения. За дверью на секунду повисла тишина, словно кто-то прислушивался к нашим словам. А затем раздался глубокий, бархатистый голос, который, казалось, заполнил всю комнату.

«Пришла ваша Мать. Прошу открыть», – голос был настолько властным и проникновенным, что я невольно почувствовала, как мои плечи инстинктивно напряглись. Мать. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Особенно, если это не просто мать, а богиня Тара.

«Тихо, под кровать», – одними губами прошептал Тавиан, с испугом глядя на дверь. Словно только что проснувшись, он нарочито громко заскрипел половицами, давя на них ногами, и шумно откашлялся, давая мне шанс затеряться в этом грохоте. Я мигом вскочила. Кровать, на наше счастье, не издала ни звука. Опустившись на пол, я юркнула под нее, предварительно приспустив края одеяла до самого пола, чтобы меня было не разглядеть. Тавиан уже открывал дверь, но перед этим обернулся удостовериться, что меня не видно. Он едва заметно кивнул, и я успела это заметить, прежде чем заползти поглубже под его огромную кровать. «Да тут даже не пыльно!» – удивилась я. Неужели он такой чистюля или у них просто не бывает пыли? Обязательно надо будет спросить, я бы тоже так хотела, а то от пыли я всегда чихаю, что сейчас было бы совсем некстати.

– Доброй ночи, Фина. Что вас ко мне привело? – спросил Тавиан, его голос звучал ровно, но в нём сквозила холодная вежливость, словно он старался не выдать своих эмоций. Вероятно, Фина – служанка Тары.

– То, что ты опять учудил… – раздался резкий голос, и Тавиан хмыкнул. Голос был высокий, но строгий, как у того самого учителя, который не терпит плохого поведения.

– Мама? – выдохнул Тавиан. В дверях комнаты появилась Тара, его мать. Я чуть высунулась из-под кровати и обомлела. Она была высокой и стройной, с гордой осанкой и ледяным взглядом. Её белесые волосы были собраны в тугой пучок, а на лице застыла маска безразличия, но в её глазах читалась тревога.

– Оставь нас, – бросила Тара Фине, даже не повернувшись в её сторону. Служанка кивнула и быстро вышла, тихо закрыв за собой дверь.

– Мама… – начал Тавиан, но Тара не дала ему договорить. Она подошла к окну и остановилась, глядя на ночное небо, словно искала там ответы.

– Почему ко мне примчался Баал, кипя от гнева и злости? – спросила она, не поворачиваясь. – Начал возмущаться, мол, ты увёл у него человека?

Тавиан нахмурился, его взгляд метнулся по комнате, будто он искал что-то, что могло бы объяснить происходящее. Он вздохнул и запустил руку в волосы, пытаясь собраться с мыслями.

– Тебе нравится, что он только и делает, что пугает людей? – продолжила Тавиан, его голос звучал почти раздражённо. – Ты хоть понимаешь, что он своими действиями только усугубляет ситуацию?

– Это признание? – спросила Тара, её голос дрогнул. Она попыталась сохранить спокойствие, но внутри бушевала буря эмоций.

– Нет, – ответил Тавиан, и мать наконец повернулась к нему. Её взгляд был пронзительным, словно она видела его насквозь.

– Люди сами виноваты, – пробормотала Тара. – Они приходят на наши земли, нарушают наши правила.

– Уходите, пожалуйста, – Тавиан добавил сонливости в свой голос, его ноги подкосились, и он рухнул на стул. – Я уже спал. Братцу лишь бы меня зацепить.

– Не совершай ошибок, Тавиан, – Тара сделала шаг вперёд, её голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалась угроза. – Я смогла подняться снова после ошибки, но захочешь ли подняться ты?

Тавиан вздрогнул, его плечи напряглись.

– Я не совершаю ошибок, мама, – прошептал он, его голос дрожал. – Я делаю так, как считаю нужным.

Тара не ответила. Она развернулась и направилась к двери, её шаги были тяжёлыми и уверенными.

Но на выходе Тара оглянулась еще раз, и я быстро глубже юркнула под кровать, пытаясь сделать это как можно тише. Одеяло задребезжало, и я замерла, надеясь, что она не заметила. Сердце колотилось как бешеное, и я старалась не дышать.

Она ничего не сказала, просто вышла за дверь. Я не знала, заметила ли она мое движение, но надеялась, что нет.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, И Тавиан остался со мной наедине. Он сидел на стуле, глядя в потолок, и я чувствовала, как его сердце сжимается от боли.

Через время он потушил свечи около двери и, наклонившись, подал мне руку. Я вылезла из своего укрытия и, отряхнувшись скорее интуитивно, чем от чего-то существенного, затем присела на кровать, тяжело дыша.

– Мне показалось, что она что-то заметила, – начал Тавиан, оглядывая темную комнату.

Мы замолчали на минуту, обдумывая случившееся. Я посмотрела на Тавиана, который задумчиво смотрел в пустоту.

– Как ты меня выведешь из вашего мира? – спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

– Утром все идут питаться, и тогда за нами никто не будет следить. Я знаю все тропы и тайные ходы, – ответил он, глядя на меня.

– А чем вы питаетесь? – спросила я, не удержавшись от любопытства.

– Энергией леса, – просто ответил он, будто это было нечто само собой разумеющееся. – Но я могу и пищей. Ягоды, грибы, орехи…

– Подожди, энергией леса? – переспросила я, чувствуя, как мои глаза расширяются от удивления. – Это как?

– Лес питает духов, – пояснил Тавиан, не отводя взгляда от моего лица. – Если с лесом и природой вокруг всё в порядке, то энергия леса дает силы, чтобы поддерживать её. Кто-то следит за растениями, кто-то за животными, а кто-то управляет стихиями и не позволяет им разгуляться.

– Ааа, – протянула я, пытаясь понять, но на самом деле ничего не понимая. – Значит, вы как бы живёте за счёт леса?

– Да, – кивнул он. – В мир людей мне нельзя, хотя, наверное, это моя мечта. Я часто думаю о том, как там всё устроено, как живут люди.

– А я наоборот лес люблю, – тихо добавила я, чувствуя, как внутри меня что-то теплеет. – Хоть от душа, интернета и шопинга никогда бы не отказалась.

Тавиан улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным.

– А ты знаешь, что это? – вдруг спросила я, прищурившись.

Я почувствовала, как моё лицо заливает румянец.

– Знаю. От нас это не скрыть. Есть те, кто следят за положением дел изнутри и докладывают. Министры людей состоят и из духов. Мы даём баланс. Люди бы вряд ли без наших толчков смогли бы что-то сделать сами.

– И ты так просто мне об этом рассказываешь?

Тавиан приблизился ко мне на шаг, и я почувствовала его дыхание на своей шее – горячее, почти обжигающее. Его глаза, глубокие, как ночное небо, смотрели прямо в мои.

– А почему нет?

Я попыталась отвести взгляд, но он удержал меня, слегка приподняв подбородок.

– Ты ведь не доверяешь мне, правда?

– Доверяю? – я нервно усмехнулась. – Ты говоришь о вещах, в которые сложно поверить. О вещах, которые должны быть скрыты. Но то, что вижу, не могу отрицать.

– И ты всё равно здесь, – сказал он, чуть склонив голову набок. – Ты не боишься, не бежишь. Значит, доверяешь хоть немного.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. Бежать-то не могу. Он издевается.

– Может быть. Но это не значит, что я всё понимаю.

Тавиан улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое искреннее, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

– Понять – это не всегда самое важное. Иногда достаточно просто быть рядом.

Я промолчала, не зная, что на это ответить. В его словах было что-то, что тронуло меня до глубины души.

– Но раз и среди людей могут быть духи, то почему бы тебе не быть им среди нас? Ты не отличаешься от человека, да даже наполовину человек, просто знаешь больше…

Тавиан посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

– Ты думаешь, что это делает меня особенным?

– Конечно. Ты же не просто наблюдатель,ты понимаешь, как всё устроено.

Он вздохнул и сел на край кровати, глядя на меня.

– Я не владею магией, Делия. Я не чувствую природу так, как чувствуют её духи. Я не буду жить столько, сколько живут они.

Его голос стал заметно грустным, и я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

– Сколько тебе осталось?

Он поднял глаза, и я увидела в них глубокую усталость.

– Лет 80.

Выдохнув, я чуть не издала нервный смешок.

– Конечно, это так мало! Если учесть, что и для человека дожить до 80 как минимум – это уже успех…

Тавиан вздохнул и закрыл глаза, словно пытался спрятаться от своих мыслей.

– Я другой. Я никогда не найду места в мире людей, а для твоего я слишком чужой.

Тавиан лёг на кровать, подложив под голову свои сложенные руки. Его явно не устраивало такое положение в мире, но он смирился с ним, и, видимо, уже давно.

Я повторила его действие и легла рядом, глядя в тёмный потолок.

Прошло несколько минут, прежде чем я провалилась в полудрём. Мне не снились сны, лишь слышала отдаленный шелест листвы и смутное предчувствие, будто кто-то вот-вот ворвётся в дом. Хотелось зарыться в одеяло и утонуть в нём, как в облаке. Прижаться к чему-то тёплому, родному… Но это прошло.

Вскочив, я увидела, как первые лучи солнца пробиваются сквозь переплетенные ветви, служившие потолком, и падают на пол.

Надеюсь, поисковая бригада за мной ещё не выехала. Но, может, благодаря этой передряге нас отпустят домой, и мы сможем нормально потусить в моём пустующем доме?

Я мысленно представила, как Мия разливает напитки, Алекс настраивает музыку, девчонки уже танцуют – молодость во всей красе! Но одна маленькая мысль не давала покоя.

Я посмотрела на Тавиана. Мы лежали рядом, и я чувствовала его присутствие. Его дыхание было ровным, но я знала, что он не спит.

Наверное, больше никогда его не увижу. Он такой милый. Такой нелепый, но до жути притягательный.

Веки опустились, и я попыталась справиться с нахлынувшими мыслями.

– Красиво, – прошептал сладко голос, словно бархатный ветер коснулся моего уха.

Тавин жмурился от первых лучей рассвета, и я не могла отвести взгляд. Золотистый свет играл в его темных волосах, превращая их в ореол.

– Рассветные лучи чудесны, – выдохнула я, чувствуя, как щеки заливаются краской.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Спасибо, – сказал он тихо.

– За что?

Он улыбнулся.

– Просто за то, что ты есть.

Мы вышли из дома, и я почувствовала легкое прикосновение к плечу. Тавиан тихо прошептал:

– Готова?

Я кивнула, и он взял меня за руку. Мы шли по тропинке, утопающей в густой траве, и я наслаждалась каждым мгновением. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, освещая наш путь, и я ощущала, как воздух наполняется свежестью и ароматами цветов.

– Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? – спросил Тавиан, его голос был полон восхищения.

– Нет, – ответила я, не отрывая глаз от природы вокруг. – Это место словно оживает.

Он улыбнулся и крепче сжал мою руку.

– Я рад, что тебе нравится.

Мы шли молча, наслаждаясь моментом. Вдруг Тавиан остановился и, обернувшись ко мне, сказал:

– Знаешь, я ты словно часть этого мира.

Я смущенно улыбнулась и посмотрела на него. Его глаза светились теплом, и я почувствовала, как внутри меня разливается странное, но приятное тепло.

– Спасибо, – тихо сказала я, смутившись.

Мы продолжили путь, и я заметила, что птицы вокруг нас начали петь громче. Их голоса сливались в гармоничную мелодию, и я почувствовала, как напряжение, которое я не замечала раньше, спадает.

Я посмотрела вверх и увидела, как сквозь кроны деревьев пробивается яркий свет. Это было что-то особенное, что-то, что притягивало меня.

Каждый цветок казался произведением искусства, а кусты и деревья словно оживали, приветствуя нас своей зеленью. Маленькие ручейки, змейкившиеся между корней, сверкали, как драгоценные нити, вплетаются в общий узор природы. Где-то высоко в небе парили птицы, создавая ощущение, что это волшебные существа, спустившиеся с небес, чтобы подарить нам этот момент. Вокруг царила атмосфера умиротворения и гармонии, словно я оказалась в другом мире, где все законы физики и обыденности не имеют власти. Ветер, словно шаловливый художник, касался моих волос, щекотал лицо, и я тихонько чихнула, звук вырвался почти неслышно, но, кажется, напугал Тавиана.

– Прости! – Он улыбнулся, качая головой, и нежно сжал мою руку, словно боялся, что я исчезну.

– Спасибо, что ты решила сбежать в лес, – сказал он тихо, глядя мне в глаза. – Иначе я бы никогда тебя не нашел.

Я улыбнулась в ответ, ощущая тепло внутри.

– Спасибо, что спас меня, – прошептала я, придвигаясь ближе. Наши губы почти соприкоснулись. Он замер, его взгляд стал серьезным.

– То, что было – больше, чем я мог себе представить… – произнес он, и мир вокруг нас будто остановился.

Внутри разлилось странное, но приятное тепло. Это было новое ощущение.

– Я не хочу уходить, – прошептала я, прижимаясь к нему.

– Знаю, – ответил он, – Но тебе нужно вернуться.

Я вздохнула и кивнула.

– Понимаю.

Мы простояли так несколько минут, наслаждаясь моментом. Время будто замедлилось. Я не хотела, чтобы он заканчивался.

– Прощай, – сказал Тавиан, отступая.

– Прощай, – прошептала я, чувствуя слезы на глазах.

Он исчез, оставив лишь эхо слов и чувство, что что-то важное ускользнуло навсегда.

Сердце забилось быстрее, воздух наполнился напряжением. Вдруг я почувствовала резкий толчок и упала в пустоту.

Я сделала шаг вперед и почувствовала, как земля дрожит. Тавиан пропал.

– Тавиан! – закричала я, но ответом была тишина.

Я огляделась, но вокруг было пусто. Слезы навернулись на глаза, но я шагнула вперед. К лагерю

Глава 5

– Нам надо перестать видеться.

– Это то же самое, что перестать дышать.

Фильм «Тристан + Изольда» 2006 года.

ГэФ, подобно лесному богу, владел топором – каждое его движение было выверенным, мощным, и от ударов дрожала сама земля. Эхо разлеталось по окрестностям, словно лесные духи аплодировали его мастерству. Я, словно робкий олененок, неслышно подкралась к нему, боясь нарушить эту завораживающую картину. Замерев в нерешительности, прочистила горло, надеясь разрушить чары.

Он поднял голову, и его лицо, солнцем залитое, озарила улыбка. Морщинки вокруг глаз превратились в лучистые дорожки, словно карта счастливой жизни. В его взгляде не было ни капли тревоги, будто мир за пределами этого леса для него не существовал вовсе.

– Привет, Делия! – выпалил он, словно здоровался со старой сосной, не отрываясь от своей дровосечной симфонии.

Меня словно ледяной водой окатили. Неужели ребята не протрубили ему во все трубы о моем фееричном исчезновении? Но тут он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то… теплое, родное, словно светлячок в ночи.

– Слушай, передай там Мие, этой королеве интриг, чтобы, если вздумает тебя на ночлег куда-нибудь сплавлять, хоть sms-ку кинула, что ли! А то их с Алексом "ночные бдения" не только мои чуткие уши терзали… фильмы, хихиканье… ах, эта первая любовь, – он многозначительно подмигнул, словно посвящал меня в великую тайну.

– Постойте, «куда-нибудь сплавлять»? В палатку к кому-то? – выпалила я, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку.

– А где ты, собственно, пропадала-то? – он удивленно вскинул брови, в уголках губ плясала усмешка.

– Да… потом расскажу… – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает лицо, от самых пяток и до кончиков ушей. Словно меня кто-то щедро обсыпал румянами. Не дожидаясь ответа, я развернулась и, словно ошпаренная кошка, помчалась в сторону палатки, оставив ГэФа в полном недоумении.

Палатка приютилась чуть в стороне, но даже из далека доносилось умиротворяющее посапывание. Словно крадучись, я расстегнула молнию, как будто открывала врата в тайну. И вот она – картина маслом! Мия, свернувшись калачиком на спальнике, казалась воплощением невинности, а вот Алекс… будто его и не было! Зато рядом красовалась героически опустошенная упаковка от конфет. Ну ничего себе вечеринка!

Я опустилась на колени, ощущая себя детективом на месте преступления, и легонько потрясла её за плечо.

– Мия, соня, ну выкладывай! Что тут вчера стряслось, пока я тут отсутствовала? – прошептала я. Ну что за драма?!

Она сонно зашевелилась, выдала очаровательный зевок и приподнялась, словно Спящая красавица.

– О, ты пришла? – спросила она, пытаясь придать своим волосам хоть какую-то форму, будто после нашествия урагана.

– Да, представь себе! Знаешь, такая штука – называется "общая палатка". И что, никто даже не заметил моей драгоценной персоны? – я уже не могла сдержать едкий сарказм.

– Ну так ты же с девчонками… ну, Тео так сказал, – пробормотала она с видом побитой собаки.

И тут во мне проснулся маленький Шерлок Холмс.

– Погодите-ка! А с чего это Тео вдруг знает о моей бурной светской жизни? – я чуть не задохнулась от возмущения. Да что тут вообще происходит?! Зачем они плетут эти нелепые интриги?

Мия окончательно проснулась и посмотрела на меня с искренним недоумением.

– Так ему девчонки сами сказали… – она пожала плечами, в этом жесте сквозило полное непонимание ситуации.

Выбравшись из палатки под аккомпанемент нелепого моргания Мии, я поплелась к девчонкам. Они уже вовсю выплясывали свой утренний ритуальный танец – хихикали и корчились перед камерой. Ирина, как всегда, самая бдительная, засекла меня первой.

– О, Делия! Доброе утро, лучик солнца в нашем сонном царстве! – прощебетала она, аж искры из глаз посыпались.

– Эм… доброе, – начала я, но тут ее лучезарность как ветром сдуло, и по спине у меня проползла противная ледяная гусеница. – Вы что, Тео в уши залили, что я тусовалась с вами?

– О, да, без проблем! Записывай в раздел «Благодарности», – Ирина закатила глаза, достойные профессионального игрока в рулетку. – И что он за тобой приклеился, как банный лист? Мы думали, ты от него в партизанском отряде прячешься.

Она так живописно выразила свое «восхищение» Тео, засунув два пальца в рот, будто собиралась выплюнуть отравленный пончик. Меня будто ведром ледяной воды окатили, причем лед этот явно привезли с Северного полюса. Как же так вышло, что я всю ночь бродила по закоулкам неизвестности, и тут вдруг эта наглая ложь обернулась мне во благо? Это как выиграть в лотерею, купив билет на вчерашнюю дату!

– Спасибо, конечно, до слез прямо рада, – промямлила я, натягивая улыбку, способную обмануть разве что очень наивного робота. – Если что, я это… благодарна!

Развернувшись на пятках, я, как ниндзя, стараясь не привлекать внимания, метнулась обратно в свою палатку. Вот тебе и доброе утро!

Всё утро мы с Мией трещали без умолку! Согласно этой хитроумной легенде, я якобы провела ночь у девчонок, а они наивно полагали, что я укатила к Мие. Главное – держать рот на замке и не спалиться! Но Мия блаженно щебетала, не в силах сдержать восторг: Алекс, этот романтик до мозга костей, ночью гладил ее по голове и потчевал конфетами! С придыханием поведала, как он нежно одарил ее прощальным поцелуем и, словно ночной призрак, исчез во мраке, чтобы направиться… к Марку! Ну, просто сердцеед!

Ах, этот Алекс! Мерзавец! Перестав внимать потоку Мииных восторгов об этом парне, я снова провалилась в свои невеселые думы. Тавиан… Неужели все кончено?! Неужели я больше никогда не увижу его лучезарную улыбку? Его образ возник перед глазами, такой четкий и пронзительный, что сердце болезненно защемило.

Утро упорхало, как миг. Завтрак – яичница, аппетитно шкворчащая на костре, – проглотили в один момент, оживленно обсуждая ночные сновидения, которые, вот совпадение, посетили всех! Девчонки, пышущие энтузиазмом, тут же затащили меня и остальных в безумную фотосессию. Их смех разносился по лесу, звеня, словно перезвон колокольчиков! Воздух наполнился музыкой, льющейся из неведомых источников, переплетаясь с шелестом листвы и пением птиц.

Кто-то вальяжно растянулся на мягком пледе, пытаясь слиться в объятиях с матушкой-землей, а кто-то, укрывшись от любопытных глаз, погрузился в книгу, сбежав в мир фантастических грез и волшебных персонажей. Всё вокруг дышало умиротворением и гармонией, словно сама природа решила взять небольшой отпуск и замедлить ход времени. Кажется, даже комары притихли, утомленные солнцем и общим безмятежным настроением. Идиллия, да и только!

Но лишь меня одну сверлила безумная мысль: а вдруг все ночные приключения – всего лишь галлюцинация, яркий фейерверк после удара головой о какую-нибудь коварную ветку?

Я балансировала на старой, изъеденной жизнью коряге, словно канатоходец на проволоке, и лениво разглядывала горизонт. Ветер, этот наглый парикмахер, трепал мои волосы, щекоча нос, а вокруг царила тишина, лишь изредка разрываемая перешептыванием листьев и воплями каких-то особо горластых птиц. И тут, предательская коряга под моим царственным задом хрустнула, накренившись так, словно собралась сбросить меня в объятия мха!

И тут, как черт из табакерки, из-за деревьев вынырнул Марк. Во взгляде – тепло, но с ноткой грусти, словно он только что досмотрел печальную мелодраму. Я выдавила из себя улыбку, пытаясь спрятать панику, хотя внутри все кричало: "Спасайся кто может!".

– Мечтаешь? – спросил он, приземляясь рядом со мной на корягу, которая и так дышала на ладан.

– Есть немного, – пробормотала я, приклеившись взглядом к горизонту, словно там была написана инструкция по выживанию.

– Все думаешь про лесных духов? – Марк вздернул бровь, да так, словно пытался просканировать мой мозг.

Я слегка вздрогнула, но постаралась изобразить невозмутимость.

– А ты? – выпалила я с напускной насмешкой, надеясь, что он не заметил моего нервного тика.

– Просто знаю, что тебя это гложет, – он пожал плечами, но его взгляд был прикован к кустам, куда я пару секунд назад бросила подозрительный взгляд. Паранойя крепчала!

Марк не отводил глаз, и по спине пробежала целая армия мурашек. В его словах чувствовалось что-то большее, чем просто забота.

Разговор буксовал, как старая телега на ухабах. Марк, кажется, рассчитывал на признания "под луной", а я мечтала о тишине, покое и, желательно, о телохранителе от навязчивых ухажеров. Его надежда на общение со мной горела, как костер инквизиции, а я видела лишь холодный горизонт.

Он вздохнул, признавая поражение, и предложил вернуться. Я молча кивнула, протягивая руку, словно утопающий – спасательный круг. Мы двинулись вперед, но мне все казалось, что кто-то крадется следом, шуршит листьями и злобно хихикает. Надежда на встречу с Тавианом бурлила во мне, как сумасшедший коктейль, как навязчивый, но чертовски приятный сон. Я пыталась вообразить нашу встречу, но ускользала каждая деталь. Он был не просто сном – он был магией в чистом виде!

Но тут, словно гром среди ясного неба, меня вернул на бренную землю хор девичьих голосов. Ну вот, романтика закончилась, начинается комедия.

Завидев нас, Мия словно окаменела, будто увидела привидение! А потом – БАМ! – громкий возглас и толчок локтем подругам под ребра. Её лицо осветила такая искренняя, заразительная улыбка, что хоть сейчас в рекламу зубной пасты!

– Наши герои прибыли! – провозгласила она, указывая на нас, как на восьмое чудо света.

И тут началось! Сплетниц понесло – все вокруг засияли, как начищенные самовары, словно узрели единорога, танцующего канкан! Глаза искрятся, щеки алеют, ну просто парад обожания!

Марк, довольный как слон, растянул губы в самодовольной ухмылке и окинул нас царственным взглядом. Ему-то, конечно, нравилось! Да он готов был сам баннер с нашей «парой» нести, честное слово!

Меня же, наоборот, начинало трясти. Медленно, но верно я превращалась в чайник на максимальном огне.

– Это все далеко не то, что вам привиделось, – прошипела я, как змея в террариуме, стараясь не взорваться.

Ирина залилась хохотом, в котором сарказма было больше, чем сахара в пончике.

– Ой, да что ты говоришь? А о чем же нам думать? – спросила она, приподняв бровь так высоко, что та чуть не улетела в космос.

Мия, с ее непробиваемой прямотой, добила меня контрольным:

– Да о том, какие вы – космос! Вместе! Ну, разве не очевидно? Вы как… Пирожок с картошкой! – Она сказала это не со зла, я знаю. Но она так же знает, что я не люблю, когда меня ставят во внимание, так ещё и в таком роде!

Терпение трещало по швам. Еще чуть-чуть, и я, кажется, превращусь в дракониху из мультфильма Шрек, в своем самом не обонятельной обличии.

– Да что вы ко мне прицепились, как банный лист? – не выдержала я и выпалила, вскинув руками вверх.

Ирина и Мия обменялись многозначительными взглядами, словно ждали, что я выдам секретный код. Но затем я лишь скрестила руки на груди, изображая неприступную крепость.

– Марк, конечно, парень… ничего, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально. – И перспективный… И он обязательно найдет свою принцессу! На белом коне!

Вздохнула, чувствуя себя паршиво. Ведь я не могла врать себе: Марк – отличный друг, но не мой герой из любовного романа. Как я могу обмануть такого замечательного парня. Но и как такой замечательный парень не может понять, что он мне не интереснен в "том самом" плане.

Тяжело вздохнув, я развернулась и побрела к своей палатке, мечтая о блаженной тишине и захватывающей книге. Но, увы, моим грезам не суждено было сбыться! Гармонию с природой грубо разрушали лишь шепот ветра и оглушительный топот моих "обожаемых" товарищей. Ах, эта восхитительная ноша всенародной любви!

С трудом протиснувшись внутрь своего временного жилища, я плюхнулась на корточки возле огромной сумки со значками на которых были мои любимые сериалы, фильмы и персонажи игр. В ее недрах томились две новенькие книги, манящие свежим типографским ароматом. Но я не спешила к ним! Рука сама собой потянулась к потертой обложке, на которой красовался простодушный средневековый узор и витиеватая надпись: "Легенда о Тристане и Изольде".

С блаженной улыбкой я рухнула на спальник, распахнула заветную книгу и жадно принялась поглощать историю с того самого места, где остановилась в прошлый раз:

«Но когда наступит брачная ночь, когда оставят супругов одних, налей в кубок этого вина, настоянного на травах, и поднести королю Марку и королеве Изольде, чтобы они выпили вместе. Смотри, дитя мое, чтобы после них никто не пробовал этого напитка, ибо таково его волшебство, что те, кто выпьют его вместе, навеки будут любить друг друга: и в жизни, и в смерти».

Всё! Больше не могу! С грохотом захлопнула книгу, и уткнулась лицом в подушку. "Марк и Изольда…"! И, представляете, только сейчас до меня дошло – не только мужа Изольды Марком зовут! Вот так совпадение, а я и не замечала, наивная душа!

Стоп, стоп, стоп! А что, если я тоже попала в какую-то заковыристую сказку? А Тавиан – Тристан? И у Изольды тоже не было права на вечное счастье с тем самым…

Голос Беллы разорвал пелену моих мыслей, словно молния – ночная мглу. Она прокралась в палатку тише тени, настолько тихой, насколько это вообще возможно для Беллы. Без Ирины она словно глоток свежего воздуха! Обычно мы с ней перекидывались парой слов по дороге в школу и обратно, обсуждая фильмы, книги… ну, вы знаете, нормальный девчачий трёп. Но стоило появиться Ирине, как Белла надевала маску "крутой цыпочки" – прямо как супергерой, только вместо плаща – надменное выражение лица.

– Всё в порядке? – спросила она, глядя на меня с таким видом, будто я только что проглотила лягушку.

– Да, всё просто супер, – выпалила я, натянув улыбку, которая, наверное, больше походила на гримасу. Пыталась, как могла, скрыть тот хаос, что творился у меня в голове.

Белла плюхнулась рядом, и на её лице смешались беспокойство и усталость. Она то и дело отбрасывала назад непослушные пряди, которые так и норовили залезть ей в глаза – прямо как назойливые поклонники.

– Кто бы это ни был, он не стоит твоих переживаний! Серьезно! Ребята дурачатся, а Ира… ну, Ира просто прирожденная сплетница! Я её конечно за это обожаю, но да, тебя я тоже понимаю. Мальчишки иногда так надоедают!

Её взгляд зацепился за обложку моей книги. Кажется, сама судьба решила вмешаться!

– Любишь легенды? – спросила она, наконец-то оторвав взгляд от книги и посмотрев на меня.

– Иногда они напоминают, что в жизни тоже есть место волшебству, – ответила я, не отрывая взгляда от книги. В книгах всегда можно найти утешение, правда? В отличии от реальности…

– Главное, не повторяй ошибки героев, – сказала она, нахмурившись так, будто сейчас решала судьбу мира. – В конце концов, они всегда платят слишком высокую цену – жизнь. Или, в лучшем случае, психическое здоровье.

Её слова заставили меня вздрогнуть. Как будто Белла заглянула мне прямо в душу!

– Что имеешь в виду? Ты читала мои мысли? – я позволила себе расслабиться и усмехнулась.

– Пойду на какое нибудь мистическое шоу, – закатывая глаза, выразила Белла. – Просто помни, что не всегда нужно слепо следовать сценарию. Ведь если бы в книгах всё было спокойно и радужно, разве они были бы интересными?

Она одарила меня лучезарной улыбкой и, бросив что-то вроде: «Выходи, мы там сосиски жарим, объедение!», упорхнула из палатки, оставив меня наедине со своими мыслями… и с голодным урчанием в животе. Черт возьми, сосиски звучали заманчиво! А если ещё и поджарили хлеб…

Но слова одноклассницы всё еще звучали в голове назойливой мелодией.

На тот свет ради любви? Да бросьте, я? Не смешите мои тапки! Хотя… где-то в глубине души шевельнулся предательский червячок беспокойства. Фу, гадость!

На ужин я забила, ляпнув Мие что-то про отсутствие аппетита. Она зашла напомнить по еду, ну, и извиниться. И ведь соврала! В животе будто стая голодных колибри устроила дискотеку, в ногах мурашки бегали марафон, а руки – ну чисто ледышки из Антарктиды. Но чего я больше испугалась в компании друзей? Душещипательных речей и извинений или той мысли, что больше не увижу Тавиана, так легко меня отпустившего? Эй, алло, зачем вообще было меня вытаскивать из передряги, если теперь я должна мучиться сомнениями, а не привиделось ли мне всё это?! Мозг вскипел, и я, накинув первую попавшуюся кофту, всё-таки выскочила из палатки, не смея больше терзать себя мыслями. Так и до тревожности не далеко!

Я вижу костер, вокруг которого рассыпались счастливые люди с горящими глазами. Ну, почти счастливые. Некоторые ребята рубились в карты, а Алекс, этот ходячий сарказм, с ехидной ухмылкой наблюдал за действом. В сторонке группа девчонок терзала гитару ребят, пытаясь наиграть попсовые хиты, но получалось как-то кривовато и неуверенно. Зато Марк стоял в сторонке, как потерянный щенок, нервно осматриваясь. И вот его взгляд, полный сомнений и вселенской тоски, зацепился за меня. Ой-ой, прячемся! Я отвернулась, делая вид, что изучаю структуру коры ближайшей сосны, но он всё равно подкрался, как ниндзя.

Марк приблизился тихо, словно крадущийся тигр… или домашний котик, промышляющий сметаной у бабушки. Губы сжаты в ниточку, а в глазах – немая мольба: "Прости! Я не хотел!". И знаете что? Я поняла его без слов. Кивнула, стараясь изобразить что-то вроде "Всё окей, я не обиделась". Улыбка, правда, получилась какая-то кривая, но да ладно.

Парень резко развернулся и устремился к своей карточной банде. Движения дерганые, будто он участвует в конкурсе "Самый быстрый уход под прикрытием". Я осталась на месте, чувствуя, как внутри меня разворачивается жуткая драма. Девчонки, завидев меня, начали махать руками, звать присоединиться к их музыкальным пыткам, но в их взглядах читалось какое-то виноватое сочувствие. Не догоняют, бедняжки, что у меня тут за Санта-Барбара в душе разыгрывается. Только Мия, со своим рентгеновским зрением, могла просканировать мою боль и понять, как я себя изнутри грызу. Для остальных же я – просто злодейка, которая мучает Марка ради внимания. Как же они ошибаются! Я мучаю себя сама, и делаю это с особым цинизмом.

Остаток вечера мы были тенями, блуждающими в сумерках, обмениваясь ничего не значащими фразами. Учителя, будто жрецы тайного ордена, восседали у костра, утопая в облаке бергамотового волшебства.

– Эй, может, пора подкрепиться? – прошептала Софи, словно заговорщица.

Схватив пакеты с едой, мы двинулись к живительному пламени. Гэф заметил наше приближение, одарив теплой улыбкой. Будто знал что-то, чего не знали мы!

Стоило нам устроиться вокруг костра, как он затрещал, приветствуя нас, словно старый друг. Ветер притих, словно прислушиваясь к нашим голосам, а пламя, ровное и спокойное, согревало нас, отгоняя ночную прохладу. Я засунула руки в рукава, блаженно наслаждаясь тишиной в голове. Какое счастье!

И тут, словно прорвало плотину, кто-то начал свою историю:

– А помните, однажды я влип в такую историю…

Истории хлынули потоком, словно бурная река, унося нас в водоворот воспоминаний. Каждая из них, яркая и живая, была пропитана эмоциями, и мы, затаив дыхание, слушали, словно сами были участниками этих невероятных приключений.

Внезапно кто-то подхватил:

– О, а помните, как мы однажды…

Громкий смех эхом разнесся по округе, а ребята принялись перебивать друг друга, делясь самыми уморительными и дурацкими историями. Уровень напряжения упал до нуля! Костер пылает, пламя танцует свой дикий танец, а мы… мы просто счастливы!

Но стоило темноте наступить, идиллии пришел конец! Алекс, этот ходячий генератор неловкости, возомнил себя купидоном-любителем и начал свою диверсию! Каждый раз, когда мой взгляд случайно задерживался на чём-то поблизости от Марка, он одаривал меня самодовольной ухмылкой. Ну и индюк! Когда же, наконец, пришло время расходиться по спальникам, этот "гений" подошёл ко мне и, выставив мизинец, словно предлагая заключить судьбоносную сделку, промямлил:

– Ночуешь у Марка.

Прежде чем я успела осознать всю абсурдность ситуации, из меня вырвалось оглушительное:

– НЕТ!

Некоторые даже обернулись! Мигом зажав рот, я перешла на шепот, шипя, как разъяренная кобра:

– Я вообще не понимаю, как Мия терпит тебя! Ты невыносим, просто ужасен! И готов засунуть меня, свою якобы подругу, в палатку к парню, к которому я вообще ничего не чувствую!

Выпалив это на одном дыхании, я чуть не задохнулась от его наглости. А он, как ни в чём не бывало, выдал:

– Ты слишком много на него смотрела.

Да я вообще не на него смотрела! А на кусты! Мне каждые десять минут казалось, что за нами наблюдает какой-то лесной дух, а Марк, как назло, сидел как раз в той стороне! Но объяснять это Алексу было бесполезно, поэтому я парировала:

– Я на всех смотрю!

Он закатил глаза и достал из своей поясной сумки какую-то флешку.

– И? – в полном недоумении спросила я.

– Посмотрите фильмы, – буркнул он, небрежно кивнув.

– А вы с Мией?

– У нас гонки, – прошептал он, словно выдавал государственный секрет.

– Мия терпеть не может гонки.

Он лишь пожал плечами и виновато улыбнулся. Ну и фрукт! Я выхватила флешку и угрюмо повернулась к нему спиной.

– Делия, я тебе так благодарен! Ты просто золото! – донеслось мне в спину. Этот гадёныш ещё и победно похлопал!

Направляясь к палатке Марка, я готовилась к нескольким часам пытки низкопробными фильмами Алекса и надеялась, что их палатка больше нашей, чтобы соблюдать хоть какую-то дистанцию. Но сначала решила немного прогуляться, чтобы немного проветрить голову.

Присев на поваленное дерево, я попыталась слиться с тишиной. Даже ночью птицы умудрялись устраивать свои трели, а вдалеке лениво журчала река. Надо обязательно выбраться туда с Мией, заодно высказать ей всё, что я думаю об их странных отношениях.

Внезапный смех заставил меня обернуться. Мия и Алекс, держась за руки, направлялись обратно к костру. Никаких намёков в сторону палатки! Вместо этого они остановились, чтобы поболтать. Неужели он и не планировал играть в гонки с Мией в палатке? Просто решил посмотреть, как я буду себя вести? Несколько минут я наблюдала за этой идиллической картиной.

К черту всё! Лучше обойти их через кусты и потихоньку прокрасться в свою палатку! Пусть этот купидон-неудачник останется в неведении!

Я уже собралась пойти в царство Морфея, как вдруг тишину лагеря пронзил странный звук. Не хохот полуночников, а чьи-то крадущиеся шаги! Кто посмел нарушить святой сон порядочных туристов? Все, кому положено, давно посапывали в палатках… Неужели оно?

В животе закружился ураган предчувствий. Не просто страх – что-то щекочущее нервы, как на американских горках. Застыв на месте, я гадала, что предпринять. И тут, словно по команде режиссера, вдали хрустнула ветка, и из ночной тени возник… Тавиан!

Сердце пустилось в бешеный пляс, а по телу разлилась такая волна восторга, что я чуть не запищала от счастья. Это не глюк сонного мозга, не плод разыгравшегося воображения! Он настоящий.

– Привет, – промурлыкал Тавиан, и его голос был полон такого… ну, не знаю, предвкушения, что ли!

Вся моя выдержка полетела к чертям! Хотелось броситься ему на шею, обнять до хруста костей, как плюшевого мишку, ведь несколько часов назад я была уверена, что все это – мираж! Но, как заколдованная, я вросла в землю, не в силах вымолвить ни слова.

– Боже, как я рада, что ты не галлюцинация, и все, что произошло ночью, тоже! – пролепетала я, ощущая себя полной идиоткой.

Тавиан взглянул мне прямо в душу, и в его глазах плескалось что-то такое… такое… что все мои мысли мгновенно испарились. Он одарил меня мягкой улыбкой и прошептал:

– Просто не смог уйти, не увидев тебя еще раз. Глупо было вот так, без лишних слов, прощаться.

– И даже не прогуляемся? – прозондировала я почву, стараясь скрыть лихорадку во взгляде.

И снова эти всезнающие дружбаны решат, что я где-то с кем-то прохлаждалась полночи! Отдельное «спасибо» тебе, Алекс, за страстное желание спихнуть меня к Марку! Пусть что хотят, то и думают! А завтра я что-нибудь придумаю, чтобы отмазаться. Лишь бы Тавиан согласился на эту авантюру…

Его улыбка стала еще шире, а в глазах заплясали чертята. Протянув мне руку, он произнес с озорством:

– Собственно, за этим я и пришел.

Глава 6

Тропа вилась меж деревьев, уводя все дальше вглубь леса, но каждый из нас шел за своими собственными мыслями, замкнувшись в коконе наступившей неловкости. Она, как липкий туман, сковывала движения, душила, обволакивала со всех сторон, напоминая о вчерашнем, терпком, словно полынь, прощании.

Я опустилась на замшелый пень, больше от пронзившего до костей холода, чем из желания перевести дух. Хотелось обнять себя, укрыться от леденящего душу озноба. Вдруг с поразительной ясностью я поняла – мы оба дрожим, промерзли до самого нутра.

Я отчаянно искала слова способные растопить этот лед, но все они казались неуместными. Мне было страшно, что нас могут увидеть.

– Не думай, что я пустил все на самотек, – внезапно произнес Тавиан, подмигнув так тепло и проникновенно, будто заглянул в самую глубину моей души.

Кровь бросилась к щекам горячей волной.

– Мне просто… холодно…

– Тогда… предлагаю к себе? У меня есть чай, сам собирал, с травами, – неловко пробормотал он, почесывая затылок.

– Ну… Только если сам собирал, – прошептала я, не в силах поверить, что ночная прогулка может обернуться чем-то большем, чем растаптывание троп.

И тогда, словно в замедленной съемке, Тавиан медленно стянул через голову черный свитер, оставшись в одной тонкой светлой кофте, наподобие рубашки.

– Ты же замерзнешь, – прошептала я, не в силах сдержать предательскую дрожь в голосе.

– А ты уже, – отозвался он, протягивая мне свой свитер.

Я приняла свитер с благодарностью, с затаенной надеждой оставить его у себя. Ткань оказалась удивительно мягкой, уютной, словно сотканной из лесного мха. От нее исходил едва уловимый, пьянящий аромат древесины и хвои, запах его дома, запах его самого.

Мы пробирались сквозь цепкие объятия ветвей, и я ощущала, как воздух вокруг нас сгущается, пространство сжимается, словно готовое поглотить нас. Тавин поднял руку, и воздух дрогнул вокруг нас, как потревоженная гладь озера, в которую бросили камень – не просто рябь, а сокрушительная волна перемен. В тот же миг меня окутала плотная, бархатная тьма, словно ночь, полная древних тайн, вновь накинула на плечи свое звездное покрывало, укрывая от реальности. Я глубоко вздохнула, предвкушая неизведанное. Но когда колючие ветви, словно повинуясь невидимой силе, расступились, передо мной открылась не ожидаемая панорама поселения, а тихий, согретый мягким светом, обжитой мир – дом Тавина.

– Как… как ты так точно сориентировался? – прошептала я.

– Я знаю эту местность, как свои пять пальцев, – отозвался он, и в голосе его слышалась глубина, уходящая в самую суть земли.

Одним плавным, почти магическим движением руки он зажег огонь в сложенной из камней печи.

Я робко опустилась на край кровати, завороженно наблюдая за каждым его движением. Пряди волос упрямо падали на лоб, и Тавин то и дело отбрасывал их назад небрежным жестом. Сердце предательски забилось быстрее. Я не удержалась и усмехнулась, тут же поймав на себе его изучающий взгляд. Неловкость, как дымка, рассеялась, когда глаза наши встретились, и я с трудом выдавила из себя:

– Наверное, тебе сейчас так же непривычно видеть меня здесь, как и мне… – тихо произнесла я, не отводя взгляда от его лица, ища в нем хоть какой-то ответ.

– Еще бы, – выдохнул он, и в его голосе явственно прозвучала та же растерянность, что и в моих мыслях, та же зыбкая неуверенность, – все это… до сих пор кажется нереальным сном.

Тавин опустил руки, медленно развернулся и, словно ведомый невидимой силой, направился ко мне. Его глаза, глубокие и пронзительные, словно черные омуты, пытались проникнуть в самую душу, обнажить мои сокровенные переживания, увидеть то, что я сама боялась признать.

– Не бойся… – прошептал он, и слова его дрогнули в тишине наполненной светом комнаты. Его пальцы, словно случайно, осторожно коснулись моей щеки. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же неловко и робко улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло, разгоняя зимний холод.

– Мне почему-то так неловко… что я здесь, с тобой, а там… мои друзья, и они ничего не знают… Да и тебе только проблем создам, – пробормотала я, опустив голову, пытаясь скрыть смущение, и шутливо постучала себя по лбу.

Но Тавин лишь тихо рассмеялся, и его смех был лёгким и искренним, словно чистый ручей, журчащий в темном лесу, словно он наслаждался каждой секундой этого момента, отбрасывая все сомнения. Он наполнил две грубоватые деревянные кружки водой, добавил туда горсть ароматных, скрученных в трубочки листьев облепихи; по комнате разлился сладкий, обволакивающий, успокаивающий запах, словно солнечный зайчик пробрался сквозь плотные кроны деревьев. Его движения были уверенными и плавными, словно он был частью этого места, словно оно было частью его самого. Но так оно и было. А я… я лишь наглая гостья, свалившаяся, как снег на голову, чужая в этом уютном, обжитом мире. Стараясь не выдать своих сомнений, я взяла из его рук кружку и жадно вдохнула пряный аромат.

– Я обожаю облепиху, – проговорила я с искренней улыбкой, стараясь вложить в нее всю ту благодарность, которую не могла выразить словами.

– Мне бы очень хотелось предложить тебе что-нибудь еще, но, к сожалению, у меня больше ничего нет, – он развел руками, словно извиняясь за свою скромную жизнь, за то, что не мог предложить мне большего.

– Все в порядке, – откликнулась я с теплотой, стараясь не показать волнение от его неожиданной близости, от того, как невыносимо сильно мне хотелось коснуться его, почувствовать тепло его кожи.

Тавин сел рядом со мной, и мы молча продолжили пить чай, ощущая всем телом, как между нами нарастает таинственное притяжение.

– Ты настоящий мастер своего дела, – заметила я, любуясь его руками, ловко сжимающими грубую деревянную чашку. Он улыбнулся в ответ, и его улыбка согрела меня изнутри, словно лучи солнца, пробившиеся сквозь зимнюю стужу.

– Стараюсь для тех, кто это ценит вообщем, – ответил он с легкой иронией, и в голосе его прозвучало что-то еще… что-то такое, что заставило мое сердце дрогнуть.

– А вообщем…? – вырвалось у меня, и я сама удивилась собственным словам. Почему меня это вообще волнует? Какая мне разница, кому он еще заваривает этот чай? Но от этой мысли в груди неприятно кольнуло ревностью.

Тавин поднял на меня взгляд, и в глубине его темных глаз мелькнула искра, словно отражение пламени очага.

– Но ведь речь сейчас не о "вообщем", правда? – прошептал он, и в голосе его звучал вызов, вопрос, надежда…

– Забыли, – прошептала я, отставляя недопитую кружку на край кровати, и почувствовала, как мое несчастное сердце бешено заколотилось в груди.

Тавиан вдруг сжал мою ладонь, и взгляд его, пронзительный и нежный, достиг самой глубины моего естества. Время замерло, я не могла отвести взгляда, словно зачарованная. Он с трудом сглотнул, будто усмиряя бушующий внутри ураган чувств, затем отпустил мою руку, с горечью покачав головой. Между нами вспыхнула искра, яркая, болезненная, обжигающая надеждой… но неужели у нас есть хоть малейший шанс на счастье?

– Ты любишь лошадей? – прозвучал его тихий голос, сотканный из теплоты.

Его взгляд, пристальный и проникающий, казалось, ощупывал каждую клеточку моего существа, заглядывал в самые потаенные уголки души.

Я лишь смолча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В его глазах зажглись огни, словно далекие звезды, о которых я когда-то лишь мечтала. В этом взгляде было что-то поистине волшебное, что-то, что заставило мое сердце, изнывающее в тоске, вновь отчаянно забиться в груди.

Мы бесшумно выскользнули из дома, словно тени, сотканные из лунного света. Тавиан, ведомый невидимой нитью, повёл меня вглубь леса за домом, где тропинка утопала в нежном кружеве цветущих растений. В воздухе клубился пьянящий аромат, а бледное сияние луны ласкало наши лица. Он пригнулся, с грацией хищника, и одним легким движение сорвал один из трепетных цветков. Его пальцы, словно боясь спугнуть, бережно дотронулись до моих волос так, что я ощутила мурашки. С тихой, едва уловимой улыбкой он вплёл цветок в мои волосы, и тот, словно упавшая звезда, затрепетал в лунном свете.

Это был фиолетовый цветок – цвета бесконечной ночи, цвета тайны и грёз, нежный, словно его первое, робкое прикосновение. Его лепестки дрожали, нарушая хрупкую тишину своим касанием моей кожи.

– Они распускаются лишь под покровом ночи, чтобы явить миру свою истинную красоту, – прошептал он, и в его голосе звучали и тайна, и нежность, и безграничное восхищение, – днём им приходится прятаться в тени, словно боясь быть замеченными… словно боясь, что их ранят.

Его слова отозвались во мне глубоким эхом. Я услышала невысказанное, почувствовала то, что скрывалось за простыми фразами. В них было что-то большее, чем просто описание цветка. Я увидела в них отражение его души.

– Он прекрасен, – прошептала я, и в голосе прозвучала тоска, отчаянная надежда, мольба. Тавиан самодовольно усмехнулся, но, крепко сжав мою ладонь, уверенно повёл за собой. Мы шли сквозь ночную тишину, и его прикосновение опаляло мою кожу, словно священный огонь, огонь, способный согреть даже самую заледеневшую душу.

Тавиан говорил о волшебстве своего мира – о бескрайних реках, далеких звездах, о магии, пронизывающей самое естество бытия. Его слова лились рекой, очаровывая и увлекая за собой в неизведанное.

– Прошу, – прошептал наконец Тавиан, завершая рассказ о созвездиях, мерцающих в небесах над нами. И в тот же миг завеса реальности пала. Передо мной развернулась картина, достойная лишь самых сокровенных грез.

Лунный свет, словно сотканный из серебра, нежно укрывал луг, поросший мягкой травой и украшенный редкими кустами, источавшими пьянящий аромат неведомых ягод. Вдали, словно око небесное, мерцало озеро, отражая бескрайний звездный купол. Но истинное чудо поджидало впереди: белоснежные кони, с гривами, ниспадающими волнами света, мирно паслись на берегу. Не просто грациозные животные, а воплощение изящества, превосходящее все, что я когда-либо могла вообразить.

– Это невозможно… – прошептала я, и слезы безудержным потоком хлынули из глаз, орошая щеки горячими дорожками, – умоляю, скажи, что это не сон, что ты реален. Скажи, что все это правда…

Волна сомнений и страха обрушилась на меня, подобно беспощадному цунами, лишая дыхания, сил, рассудка. Больше не было сил сдерживать бурю эмоций, оставаться хладнокровной и рассудительной. Тавиан, с нежностью, способной растопить лед в сердце, взял мою руку в свою и произнес:

– Это правда, – его голос был наполнен теплом и искренностью. – И все это… этой ночью… только для тебя.

Я подняла глаза – и мир вокруг замер. Сердце не билось, оно будто перестало существовать, а воздух вокруг нас наэлектризовался, стал густым от напряжения. Его глаза, глубокие, как омуты, светились одним лишь восхищением, только для меня, только в этот самый миг. Я молила вселенную, чтобы это мгновение длилось вечно, стало нашей личной, заветной реальностью. Пусть он будет моим…

– Я так боюсь, Тавиан, – прошептала я, голос дрожал, как осенний лист, обреченный сорваться с ветки, – боюсь, утро украдет нас друг у друга, и мы больше никогда не увидимся… А оно обязательно придет. Ведь нам нельзя… Это невозможно… Я никогда, слышишь, никогда не чувствовала ничего подобного.

– Да кто посмеет, – с легкой небрежностью, но в то же время с невероятной силой произнес он.

Я попыталась подобрать слова, чтобы высказать весь свой страх, но Тавиан нежно коснулся моих губ кончиком пальца, словно призывая тишину. В его взгляде плескалась вселенская забота и тепло.

– Сегодня забудь обо всем, – прошептал он, и в его голосе слышалась магия, которая обездвижила меня, лишив дара речи, – просто чувствуй… Пропусти этот миг через каждую клеточку своего существа. Ты необычная. Так ко всему относишься – не пугаешься, а видишь красоту.

Он мягко потянул меня за руку, и я покорно последовала за ним. Наши шаги были бесшумными, как дыхание, и я ощущала, как его присутствие обволакивает меня целиком, словно теплый, спасительный плед в холодный зимний вечер. Мы подошли к лошадям, встретившим нас тихим, успокаивающим ржанием, и внутри меня разлилось странное, нежное спокойствие, подобное реке, наконец-то нашедшей свое русло.

– Каталась на лошадях? – спросил он, и в голосе его звучало такое неподдельное тепло, такая трогательная заинтересованность, что, казалось, само солнце коснулось моих плеч. Конь под его рукой тихо фыркнул, словно разделяя его любопытство.

– Брала уроки в детстве, – ответила я, и тень воспоминаний скользнула по моему лицу. – Это было… не совсем моим. Да и это были пони.

– Пони – это совсем иное, – мягко улыбнулся он, и в глубине его глаз я увидела отблеск чего-то дорогого, личного. – Большие плюшевые мечты на коротких ножках.

– Возможно, – я тихонько рассмеялась, чувствуя, как сковывающий меня панцирь тревоги трескается. – Но падать больно, независимо от высоты. Гораздо больнее, чем с дивана.

– Они все равно чудо, – прошептал он, вновь лаская коня, и тот доверчиво уткнулся мордой ему в плечо, ища защиты, как ребенок.

– Да, ты прав, – согласилась я, и сердце мое наполнилось тихой нежностью. – Просто тогда мне не хватило терпения.

– А ты не думала, что могла бы попробовать снова? – спросил он, глядя на меня с таким искренним вниманием, что я почувствовала, будто он видит меня насквозь.

– Может быть, – задумчиво произнесла я. – А что?

– Замечательно! Садись, я буду рядом, – его лицо озарилось улыбкой, и в глазах вспыхнул огонь надежды.

– Сейчас? – удивленно выдохнула я.

– Почему бы и нет? – он пожал плечами, и этот простой жест выражал целую вселенную возможностей.

Я сглотнула, и волна трепета прокатилась по всему телу. Сердце забилось учащенно, ладони вспотели, но я собрала всю свою волю в кулак и произнесла:

– Тогда подсади меня, – мой голос дрожал, но взгляд был полон решимости.

Встретившись с его взглядом, я увидела в нем поддержку и непоколебимую уверенность. Он плавно подошел ко мне, обхватил мою руку своей теплой ладонью и помог подняться так, чтобы я смогла дотянуться до спины лошади. Ощутив его сильную руку на своей спине, я почувствовала прилив уверенности.

– Держись крепче, – прошептал он, ободряюще улыбаясь.

Я кивнула, пытаясь скрыть дрожь. Его руки осторожно, но надежно обхватили мою талию, словно оберегая от падения. Даже лошадь, казалось, почувствовала мое волнение, но он успокоил ее мягким прикосновением к шее.

– Все будет хорошо, – его шепот коснулся моего уха, и в его голосе сквозило такое спокойствие, что я поверила ему безоговорочно.

Его руки крепче сжали мою талию, и лошадь, словно повинуясь невидимому знаку, замерла. Я медленно опустилась на ее спину, стараясь удержать равновесие. Его руки оставались на месте, пока я не устроилась поудобнее.

– Вот так, – он отступил на шаг, одарив меня ободряющей улыбкой. – Ты смогла.

Тавиан уверенно взлетел в седло соседней лошади. Его движения были исполнены грации и силы, выдавая опытного наездника.

– Она не сбросит меня без седла? – все еще сомневаясь, спросила я.

– Им не нужно седло. Ты это почувствуешь, – он не сводил глаз с лошади. – Без седла они лучше чувствуют всадника. Просто доверься ей.

Как можно было не довериться этому юному божеству? Даже если бы он позвал в бездну, я бы шагнула за ним, не раздумывая. Моя безрассудность пугает даже меня, но сейчас во мне плещется лишь безудержный восторг.

– Я буду твоей тенью впереди, не бойся, – Тавиан гладит коня с такой нежностью, словно вкладывает в это прикосновение всю свою душу. Моё сердце трепещет, словно пойманная птица. Он соткан из самой природы, а от человеческого отца взял лишь искру света…

– Что ж, вперёд, – с улыбкой шепчу я, лаская бархатную шерсть своего скакуна. Она мягкая, словно касание ангельского крыла.

Луна – наш верный проводник, высвечивает россыпь звёзд на бархатном полотне небосвода. Они пылают ярче, чем тусклый отблеск городских огней моего мира. Здесь я вижу каждое созвездие, которое прежде лишь угадывала.

– Скажи, – обращаюсь я к Тавиану, – почему здесь звёзды такие яркие?

Красота этого места пронзает меня насквозь, а мягкая качка успокаивает расшатанные нервы. Несколько минут назад во мне плескалось волнение, но теперь я пропитана самой магией этого мира. И близость Тавиана создает ощущение, что эта ночь – тайна, принадлежащая только нам.

– Здесь им ничто не мешает, – шепчет он в ответ, и я слышу улыбку в его голосе.

– Без тебя здесь томилась пустота, – продолжает Тавиан, поравнявшись со мной. – Я приходил к водопаду, чтобы уйти от одиночества. Через мгновение ты услышишь его голос, и я надеюсь, что твое доверие ко мне достаточно крепко, чтобы ты последовала за мной.

Я улыбаюсь во весь рот, и внутри меня распускается бутон нежности. Мои родители, наверное, сейчас безмятежно спят, и не догадываются, что я живу настоящим чудом.

– Я верю тебе, – шепчу я в ответ, и вкладываю в эти слова всю свою душу.

Тавиан лукаво качает головой, и внезапно срывается с места, крикнув мне через плечо:

– Тогда точно вперёд! – Он, наверное, решил, что раз я не боюсь лошади, то не испугаюсь и ветра в лицо… Моя лошадь, повинуясь инстинкту, устремляется вслед за ним, и я крепче вцепляюсь в её гриву, прижимаясь к её горячей шее. Не то чтобы я боялась упасть, но этот порыв ветра был таким страшным!

Но я рискнула. Мои ладони, чуть влажные от напряжения, судорожно вцепившиеся в гриву, начали медленно разжиматься, отпуская ее мягкую шелковистость на свободу.

Выпрямляясь, я закрыла глаза. Сквозь тонкую ткань век проникал яркий, лунный свет, рисуя причудливые узоры. И вот, я сижу, только руки мои свободны, и я робко открываю глаза.

Мир обрушился на меня ослепительной красотой, вырвав из груди всхлип – то ли от внезапного осознания, что я не держусь, то ли от восторга перед открывшимся великолепием. Величественные деревья выстроились по обе стороны тропы, словно стражи, кусты алели яркими, сочными плодами, а впереди манила бесконечная дорога, слышная лишь шепотом ветра.

– Спасибо тебе! – крикнула я Тавиану, чувствуя облегчение. Словно вся эта куча забот : выпускные экзамены, тревожность за будущее, выбор университета, резко отпала и осталась где-то там, где не было настоящей меня.

Парень повернулся, а я, вдохновленная моментом, распахнула руки ещё шире навстречу миру. Свобода! Ощущение полета, невесомости, забвения всех проблем. Была только природа, безграничная свобода и всепоглощающая радость! Нескончаемая радость!

Тепло разлилось по телу. Ветер нежно ласкал лицо, а сердце билось в унисон со стремительным ритмом бега лошади. В этот миг я постигла простую истину: жизнь – это калейдоскоп мгновений, и только мы решаем, наполнить их страхом или счастьем.

Волна тепла пронзила меня, и я коснулась шеи лошади, впитывая каждую секунду этого волшебства, клянясь себе никогда не забыть этот момент.

Лошадь замедлила бег, и передо мной открылось нечто невероятное (могло ли быть иначе?) – тонкие, хрупкие деревья склонялись под тяжестью густой листвы, почти касаясь земли, скрывая тайны за своим зеленым занавесом.

Тавиан легко спрыгнул и протянул мне руку. Щеки вспыхнули, когда моя ладонь вновь коснулась его. Она горела живым огнем.

– А теперь, Делия, будь готова и не упади от вида, – прошептал Тавиан, сузив глаза, в которых таилась тень тревоги и нежности.