Читать онлайн Убийство в осенних тонах бесплатно

Глава 1

ПРОЛОГ

Марина резко распахнула дверцу машину и побежала вперед, не разбирая дороги. Практически сразу за обочиной шоссе начинался лес. Вот ее единственный шанс. Добраться туда, и никто ее в темноте уже не найдет. А потом дождаться утра и наконец-то обратиться в полицию. И почему она не сделала этого раньше? Неожиданно дорогу перекрыл густой кустарник, до этого в темноте почти незаметный. Здесь, на обочине крупного шоссе, майский воздух не пах первыми цветами и весенней травой, он вонял бензином и холодный ватой набивался в легкие, не давая дышать. Марина отчаянно прорывалась, оставляя на ветках клочья одежды и волос. За спиной послышалось шуршание шин. Неужели уехал? Обернувшись, она поняла, что машина лишь развернулась на пустынном шоссе. Дальний свет фар ударил прямо в лицо, ослепив и заставив зажмурится. Передняя дверь резко распахнулась и внезапно раздался глухой щелчок выстрела. Женщина вскрикнула и рухнула, нелепо раскинув руки.

Убийца торопливо открутил глушитель и сунул пистолет за пояс, прикрыв сверху полами дутого жилета. Несколько секунд он издалека смотрел на тело, прикидывая, не оставить ли его прямо здесь. Однако это план пришлось отбросить – между телом и обочиной образовалась слишком приметная просека из поломанных кустов. Убийца быстро открыл багажник, перенес оттуда в салон детское кресло, расстелил на дне собачий гамак и положил на него тело женщины, еще теплое и поддатливое. Закончив, он вернулся к кустам и удовлетворением отметил, что крови на них почти нет. Отломав несколько запачканных прутьев, он бросил их к телу и, захлопнув багажник, вернулся на водительское сидение. Заводя машину он заметил, что руки предательски дрожат и сжал руль с такой силой, что пальцы побелели.

– Сама виновата – зло пробормотал он и нажал на газ.

ГЛАВА 1

Есть в этом мире женщины, которые считают, что любовник младше по возрасту их молодит. Маргарита Орлова считала иначе. Лично она рядом с такими чувствовала себя более грузной и старой. И поэтому всегда выбирала мужчин намного старше себя. Однако с тех пор как ей исполнилось тридцать пять, такой подход неожиданно стал давать сбои: её «взрослым поклонникам» теперь было ближе к шестидесяти, а среди них настоящие пожилые львы – те, кто интересен, свободен и не отдает нафталином, – встречались до обидного редко. Так что последние пару лет ей приходилось снижать возрастной фильтр хотя бы до ровесников.

Вот и теперь рядом маячил долговязый мужчина неопределенного возраста, с тонкой шеей и в дурацкой футболке. Худоба и мелкие черты лица делали незнакомца похожим на студента, но в тёмных, вьющихся мелким бесом волосах, уже едва заметно пробивалась седина. Он рисовал пастелью – единственный среди группы, предпочитавшей тяжелые мольберты, тюбики с краской и запах растворителя, – и сгибался над своим альбом не щадя позвоночника. Время от времени он распрямлялся, потягивал затекшую спину и, поймав её взгляд, всегда улыбался в ответ – лучисто и заразительно. Это поднимало настроение и позволяло на секунду забыть о том, какой бардак сейчас царит в ее жизни.

День стоял удивительно тёплый. Солнце лилось широкими струями на древний Псковский кремль, окрашивая его каменные стены и пузатые башни в невероятные оттенки. Лето в этом году решило задержаться и, несмотря на начало октября, днем температура уверенно доходила до пятнадцати и выше. Маргарита обожала осень, с ее хрустальными днями, прелым и дымным запахом, холодными темными ночами, и сейчас женщине казалось, что слишком теплая погода ее обкрадывает и обманывает все ожидания. Только вечерами город наполнялся холодным воздухом и лёгкой дымкой, которая будто бы медленно вытягивала из природы припозднившееся лето. Псков казался городом со старого слайда – сбережённым, неспешным, будто нарочно оставленным в стороне от всех тревог.

Маргарита пыталась поймать оттенки листвы – и не ловила. Вышло только слишком яркое небо и неубедительная желтизна деревьев. Она нахмурилась.

– Что, вдохновения нет? – незнакомец оказался рядом так внезапно, что Маргарита вздрогнула. Несмотря на почти экстремальную худобу, он оказался довольно рослым и теперь возвышался над ней, закрывая собой весь обзор, и жмурился от слепящего его солнца.

– Да нет, просто руки не из того места, – глядя на свой холст, Маргарита придирчиво прищурилась. – Художку-то я закончила, но это когда было, а последние лет десять вообще не рисовала и, видимо, разучилась.

– А это тогда что? – незнакомец подтянул к себе открытый скетчбук, валяющийся на рюкзаке у мольберта. Все его страницы были заполнены небольшими карандашными набросками. – Можно?

Маргарита кивнула и смущенно отвернулась. Большая часть рисунков представляла собой карикатуры на других художников, работавших вокруг неё. Мужчина бесцеремонно плюхнулся на сухой асфальт, сложил по-турецки ноги и начал не спеша листать, пристально вглядываясь в каждый рисунок.

– Это я? – наконец усмехнулся он, разглядывая одну из карикатур. – Такой вампир из дешевого сериала. Прикольно! Я – Макс.

Он неожиданно протянул руку, и Маргарита неловко пожала её.

– Маргарита, можно Рита, но только не Марго.

– Окей, – Макс одобрительно ухмыльнулся, – отличные работы!

Он отложил скетчбук в сторону, легко поднялся с асфальта и наскоро отряхнулся.

– Ну что, только-не-Марго, может, на сегодня закончим муки творчества и продолжим знакомство за чашкой кофе? Я, правда, его терпеть не могу, но хороших чайных тут рядом нет, для пива рановато, так что как альтернативу могу предложить только молочный коктейль.

Маргарита посмотрела сначала на Макса, потом на свой незадавшийся пейзаж. Новый знакомый казался слишком молодым, слишком непосредственным, и всё его поведение отдавало какой-то нездоровой бесшабашностью. Но с другой стороны – она приехала сюда отвлечься, и подобная прогулка была отличным способом разнообразить день. Решившись, Маргарита взглянула на Макса снизу вверх и улыбнулась.

– Молочный коктейль – отличная идея! Я тоже ненавижу кофе.

Коктейли делали тут же неподалеку – в крошечном, но уютном заведении, со стенами из мореного дерева и множеством растений. Ожидая свою порцию, Маргарита делала то, чего в ее жизни не было уже вечность – беззаботно сидела на мягком сидении у низкого подоконника, любовалась видом и наслаждалась запахами корицы, ванили и лимона, пропитавшем деревянные стены. Макс то и дело оборачивался на нее и задорно подмигивал, что казалось наивным и смешным, но все-равно почему-то поднимало настроение. Потом они долго гуляли вдоль реки – рядом со стенами кремля, мимо башен с круглыми крышами, мимо стариков с удочками и ленивых голубей, разомлевших под прощальными лучами солнца.

Максу оказалось тридцать, но чрезмерная, по меркам Маргариты молодость, компенсировалась здоровым цинизмом и чувством юмора, которые она ценила в мужчинах больше всего.

– А ты давно здесь? – спросил Макс, когда они покинули почти бесконечную набережную и направились в глубь города.

– Почти месяц. Сняла здесь на короткий срок квартиру, решила сделать перерыв.

– Бегство?

Маргарита усмехнулась.

– Можно и так сказать. Я десять лет работала криминальным журналистом. В Москве. Спецпроекты, расследования, дежурства по моргам, звонки в три утра, орущие редакторы… Кто хочешь сбежит.

Макс молча кивнул.

– А почему именно сейчас?

– Лучше поздно, чем никогда.

Маргарита неопределенно пожала плечами, явно не желая продолжать тему, и Макс решил не настаивать.

– А ты здесь как оказался?

– Родился, учился, все как положено. И нет, уехать мне никогда не хотелось. Мечтал бродить тут десятилетиями и запечатлевать каждый камень. Шишкина из меня не вышло, но уж сложилось как сложилось. Сейчас работаю в музее – помогаю с фондами, вожу экскурсии. По выходным преподаю детям рисование. Плюс все-таки понемногу пишу – пастель, графика, акварель. Что продастся – то и хорошо.

– То есть художник на все руки?

– Пожалуй. Но ты первая журналистка, которую я встречаю с мольбертом и красками.

– Я всегда рисовала. Это было побочное хобби. А теперь надеюсь сделать основным занятием. Денег не приносит, но зато без сроков и редакторов над душой. Никто не орет, не клюет мозг и не удивляется, что у тебя есть жизнь вне работы. Не сует дополнительные задачи, потому что выходные – это от лукавого. Журналистика – жесткая среда.

Они спустились в Финский парк и снова оказались у реки. Какое-то время они молчали, просто слушая, как вода касается камней.

– Здесь дышится, – сказала Маргарита. – Как будто кто-то чуть-чуть убавил громкость.

– Именно, – согласился Макс. – Только тишина здесь не мертвая, а живая. Как хорошая пауза.

Маргарита улыбнулась. Впервые за последние полгода ей было по-настоящему спокойно.

Когда женщина вернулась домой, небо над Псковом уже слегка стемнело, а в воздух ощутимо похолодел. Почти летний день уступал место настоящему осеннему вечеру – тому самому, прохладному и с запахом тлеющей листвы, которого она так ждала. Расставаться отчего-то не хотелось и Макс предложил подождать на улице, пока она поднимется в свою съемную квартиру и оденется потеплее. Плюс Маргарита подозревала, что новый знакомый с радостью избавится от ее тяжеленого мольберта, который он уже несколько часов по-джентельменски таскал на себе.

Квартира, которую она снимала, находилась в историческом центре, рядом со знаменитыми Поганкиными палатами. Обычная двушка-хрущевка, зато до всего пешком дойти можно. Кроме того, Маргарите нравилось пить чай, глядя как солнце или дождь ползут по стенам семнадцатого века, на которые выходили все ее окна. Это вдохновляло и почему-то успокаивало. В квартире сохранился советский паркет – скрипучий, но удивительно приятный для ходьбы босиком. Здесь пахло старым деревом, пылью книжных переплетов и каким-то ускользающим ароматом прежних жильцов – словно у квартиры была собственная память.

Маргарита скинула балетки, закинула сумку на диван и прошла прямо босиком в спальню. Там, перед высоким трюмо, она замерла в нерешительности. Она понятия не имела, как ей стоит одеться. Макс не казался ей человеком, способным на свидания в классическом смысле – с вином и комплиментами. Но в то же время он был слишком галантен и мил, чтобы принять все происходящее за банальную дружескую прогулку.

Она сняла длинное платье, в котором проходила весь день и натянула любимые джинсы. Да, это пожалуй подойдет и для свидания, и для дружеского похода. К джинсам она примерила серый кардиган – слишком блекло. Потом накинула тонкий кашемировый джемпер цвета пыльной розы с соблазнительным декольте – может быть, слишком нарядно? Несмотря на надвигающиеся сорокалетие, Маргарита сохранила хорошую фигуру и в той, прежней жизни, обожала обтягивающую одежду и декольте. Но сейчас вырез ей почему-то показался слишком вызывающим, еще подумает, что она для него так оголилась. Но и кутаться до самого горла тоже не хотелось. Вздохнув, Маргарита завязала на шее тонкий шарфик, прикрывшем вырез, поправила волосы и решила, что надо хотя бы надушиться.

Флакон духов с тяжелой крышкой нашелся на полке в ванной – единственном современном помещении в квартире. Пока Маргарита пыталась нащупать нужную дозу на пульверизаторе, колпачок, выскользнув из её пальцев, ударился о раковину и с глухим звуком укатился под ванну.

– Чёрт, – пробормотала она и встала на колени.

Плиточный пол был холодным, а ванная комната невероятно тесной. Приняв немыслимую позу, Маргарита наконец смогла просунуть руку достаточно глубоко. Стараясь лишний раз не касаться жутко пыльного пола, она начала нащупывать неуловимый цилиндр крышки, но вместо стекла пальцы коснулись чего-то твёрдого и угловатого. Это была книга.

      Она вытащила её наружу. Обложка была припыленной, грязно-бежевого цвета с темными надписями и силуэтами двух пальм. Юрий Слепухин, “Южный Крест”. Книга выглядела старой, словно из советской библиотеки. Как любой хронический читатель, Маргарита машинально открыла книгу еще до того как решила, зачем ей это нужно, и вздрогнула. На форзаце, размазанным красным карандашом были выведены кривоватые, но чёткие слова: «Меня убил егерь».

Она несколько секунд смотрела на надпись, пытаясь осмыслить увиденное. Почерк казался женским – нервные буквы были явно написаны в спешке. Никаких других пометок не было. Ни имени, ни даты. Только эта надпись. Здравый смысл говорил ей, что книге не менее 30 лет и за это время в ней могла появиться абсолютно любая надпись. Но профессиональное чутье уже брало верх – Маргарита почувствовала приятную дрожь, которая охватывала ее каждый раз, когда ей попадалась интересная история.

Она вернулась в спальню и, взглянув в окно, увидела ожидавшего на улице Макса. Он заметил ее и радостно махнул рукой – размашисто, будто махал не женщине, с которой только что познакомился, а старой подруге. На улице темнело, фонари отбрасывали мягкий свет на мостовую, из расположенного рядом ресторана русской кухни вкусно тянуло жареным мясом.

Маргарита махнула Максу в ответ и тот час приняла решение не лезть в эту историю с книгой. Уезжая из Москвы, она обещала себе отдых и перезагрузку. Именно их от нее буквально требовал ее врач. И она не будет менять свои планы спустя всего несколько недель. Самое время всё бросить и бежать на свидание, как нормальный человек. А книга пусть идет на полку к другим таким же старым и пыльным изданиям.

Женщина вышла в прихожую, накинула на плечи кожаную куртку и придирчиво оглядела себя в зеркало. Черная кожа куртки эффектно оттеняла ее светлые, чуть ниже плеч, волосы. Образ получился привлекательным, дерзким и немного молодил ее.

– Вот так, – сказала Маргарита вслух, пристально глядя в глаза своему отражению, – только отдых, прогулки, флирт и посиделки в баре. И никаких егерей.

Кивнув сама себе, она подхватила сумку и решительно вышла из квартиры, слегка хлопнув дверью.

Глава 2

ГЛАВА 2.

Нет дедлайна – нет напряжения. За утро Маргарита повторила себе эту фразу раз тридцать. Нет напряжения – нет причин хотя бы немного не покопаться в истории про неведомого егеря. Мысль о ней свербила в мозге и вызвало любопытство, нестерпимое, как чесотка. К середине дня Маргарита уже окончательно поняла – это тот случай, когда проще уступить, чем объяснить почему нет. Да, она приехала сюда перезагрузиться и отдохнуть, но поиск разгадки может и не таить в себе опасности. Скорее всего, она быстро найдет просто объяснение и сможет выбросить историю из головы.

Приняв решение, Маргарита задумалась. С чего бы она начала, будь это редакционное задание? Вариант один – хозяйка квартиры. Только она может знать, что это за книга и откуда взялась. “Если захотите почитать – у меня все здесь” – заявила она ей в день заселения. Взгляд Маргариты невольно скользнул по книжному шкафу. Там выстроились “парадные” собрания сочинений восьмидесятых годов, все книги стояли ровными плотными рядами, ни одного зазора, ни единой книжки или журнала сверху. Значит, найденная книга точно не отсюда. Не дав себе времени на сомнения, Маргарита схватила телефон, решительно нашла контакт “Вера Семеновна хозяйка” и сообщила, что хочет встретиться и обсудить продление аренды.

Вера Семёновна жила всего в 20 минутах ходьбы, в четырехэтажной сталинке на Октябрьском проспекте, одной из главных улиц Пскова. На улице стоял тёплый и солнечный день и Маргарита решила проделать этот путь пешком и лишний раз насладиться осенним городом и прощальным теплом. Солнечные лучи мягко освещали фасады зданий. Маргарита с наслаждением рассматривала то старинные фасады домов, то ярко горящие на фоне синего неба осенние листья. Прохожие неспешно прогуливались, наслаждаясь, как и она, последними тёплыми днями. Листья тихо опадали на тротуар, создавая атмосферу уюта и спокойствия.

Дверь Вера Семеновна открыла сама. Это была сухонькая женщина лет семидесяти с лишним, в вязаной кофте, застёгнутой до самого горла. Этот максимально закрытый наряд совсем не вязался с добродушностью и чрезмерно суетливой манерой общения хозяйки. Выцветшие с возрастом глаза смотрели на Маргариту дружелюбно и с любопытством. Многословно поздоровавшись, она сразу потащила гостью на кухню.

– Сейчас будем чай пить, – заявила она почти ультимативно. – У меня листовой, с травами. Липа, ромашка. Сама собирала. У меня дача в области, ехать далековато, зато экология хорошая. Этот участок еще покойный муж получал, ему, как генералу, хорошее место было положено. Я туда обычно еще в мае уезжаю…

Маргарита рассеянно кивала, пытаясь придумать как перейти к теме своего визита, и украдкой смотрела по сторонам. Необычно большая кухня выглядела так, словно в ней время остановилось ещё в 1970-х. Узорчатые занавески, чайник со свистком, застекленный буфет с наполированным, но уже слегка пожелтевшим от времени сервизом. На подоконнике – герань и керамическая уточка. Стол накрыт белоснежной скатертью, на ней аккуратно расставлены фарфоровые чашки. Все идеально чистое и поставлено почти по линейке.

– Какой у вас невероятный порядок! – неожиданно даже для самой себя сказала Маргарита, то ли чтобы польстить хозяйке, то ли чтобы наконец прервать поток его красноречия. Старушка расплылась в довольной улыбке.

– Это еще что, я молодая была – каждый день полы мыла и всю мебель протирала. Муж порядок любил, каждую пылинку видел. Вот и сейчас стараюсь, хотя силы не те, да и не для кого…

Вера Семеновна грустно сгорбилась.

– Кстати, я тут нашла у вас книгу, “Южный крест” Слепухина – небрежно добавила Маргарита и многозначительно добавила, – под ванной…

– Книгу? А, так это, наверное, та девочка оставила – старушка мгновенно заглотила наживку и, сама не ведая, начала выкладывать Маргарите вожделенную информацию, – Она постоянно в ванной читала. Представляешь? Лежит и читает, пока вода стынет. Я ей не раз говорила – мокро же, испортишь. А она только смеялась, мол, полжизни удобства во дворе были, теперь хоть оторваться. Да и книги, говорит, не ваши, где хочу там и читаю.

Чистоплотная Вера Семёновна брезгливо поморщилась.

– Марина её звали. Жила в квартире до тебя, съехала ещё в мае. Представляешь, ни слова не сказала, даже не предупредила заранее, просто раз, и всё. Исчезла. Я на даче была, не сразу и заметила. А потом числа 20 вернулась и только записку нашла на кухне, мол, ключи оставила в ящике. А вещи-то не все забрала. Только то, что в шкафу было, а я потом по разным ящикам еще чуть не чемодан одежки насобирала. Думала, объявится еще, но куда там. И сама не появилась, и телефон больше не отвечал. Жалко, в целом хорошая жиличка была, тихая, хоть и не очень аккуратная.

Чайник засвистел. Вера Семёновна достала маленькую фарфоровую сахарницу с золотым кантом и витиевато украшенной ложечкой.

– Так ты про аренду? – спросила она, аккуратно наливая чай.

– Да. Хотела уточнить, возможно ли продлить. Мне тут нравится, и квартира хорошая.

– Конечно, продлим. Это не проблема. Документы у меня в порядке. Муж всегда всё хранил чётко, по папочкам. Я и сама привыкла, – с гордостью сказала старушка. – Сейчас принесу, – добавила она и пошла в соседнюю комнату.

Маргарита задумчиво посмотрела в окно. В густо заставленном машинами дворике было пусто,только какой-то пес выгуливал на подводке хозяина, явно мучающегося от похмелья. Несчастный собачник с трудом справлялся с дурнотой и прикладывал бутылку воды к виску. Глядя на него, Маргарита тоже невольно ощутила, что на нее наваливается головная боль. Известие о пропаже прежней жилички вызвало смешанные чувства. С одной стороны – молодая, ничем не связанная, девушка и правда могла просто уехать. С другой – книга со странной надписью. По отдельности эти два факта ни о чем не говорили, но вместе вызывали тревогу. Хорошо бы пробить эту Марину по соцсетям, но одного имени мало, а вызывать любопытство Веры Семеновны лишними вопросами не хотелось.

– А вот и документы, – старушка вошла на кухню с потрепанной советской папкой в руках, – копия твоего паспорта у меня есть, сейчас остальное проверим и скажу внуку, он все составит и новый договор подпишем….

      Как это часто бывало в ее недавнем журналистском прошлом, спасительная мысль пришла к Маргарите мгновенно. Если дотошная бабуля попросила копию ее паспорта,то и паспортные данные Марины у нее должны быть. И наверняка хранятся в этой же самой папке.

– Ой, – Маргарита поморщилась и поднесла руку ко лбу – что-то голова… и так резко… давление, наверное, скакнуло….

– Да что же это, – сразу засуетилась Вера Семеновна, – такая молодая и давление! Это тебе валидол надо, сейчас-сейчас.

Старушка подскочила и унеслась в комнату с завидной для ее возраста легкостью. Еще в прошлый визит Маргарита заприметила аптечку на почетном месте в гостинной и теперь быстро прикинула, что даже в большой квартире на забег до лекарств и обратно уйдет секунд сорок. Не теряя времени, она мгновенно наклонилась к папке, оставленной на столе. Страницы шуршали. Бумаги, квитанции, копии договоров… Вот! Копия паспорта. Ладынина Марина Владимировна, 1996 год рождения, выдан в ДНР.

Маргарита вытащила телефон, щёлкнула пару кадров и быстро вернула всё на место. Когда Вера Семёновна вернулась с таблетками, она уже сидела, сдавив виски руками и прикрыв глаза. Для поддержания легенды пришлось пихать под язык ненавистный валидол, от чего мгновенно затошнило. Отказавшись от настойчивых приглашений прилечь, Маргарита пообещала вернуться за договором на днях, наспех распрощалась с хозяйкой и ушла.

Вернувшись в центр, она устроилась в небольшой кофейне с видом на пешеходную улицу. Сейчас, в будний день, заведение было почти пустым: у окна читал пожилой мужчина с чашкой чая в руке, за стойкой бариста задумчиво протирал стаканы. Пахло ванилью, миндалем и молотым кофе.

Маргарита заказала чай с мятой и с детства любимые сырники с изюмом, поставила ноутбук на стол, зашла в "ВКонтакте" и ввела в поиск данные. После установки всех фильтров осталась всего одна кандидатка и Маргарита торопливо щелкнула на ее аккаунт. С аватарки улыбалась миру девушка с темными волосами, немного раскосыми глазами и мечтательной улыбкой.

Итак, последний пост – 14 мая. На фото местная набережная, вечер, закатное солнце. Марина одета в светлую ветровку, в руке – бумажный стаканчик с кофе. Подпись под фото: "Здесь хорошо. Хотела бы остаться."

Маргарита задержала взгляд на этих словах. Интуиция болезненно кольнула и женщина поспешила пролистать страницу дальше. Посты были не слишком частыми, но искренними. В марте – фото с переездом: пара чемоданов, подпись: "Неожиданно новая глава. Пожелайте мне удачи”. В апреле – книги, еще книги, лавочки, чашки с кофе, старые улочки, старинные окна. Очевидно, Марина любила гулять одна и замечать детали.

Маргарита нажала на «Друзья». Всего 63 подписчика. Настоящие страницы, ни ботов, ни рекламных аккаунтов. Некоторые в онлайне. Надкусив сырник, она погрузилась в работу, в которой ей всегда не было равных – общение с источниками. Уже буквально через час переписок с людьми из списка друзей, из их разрозненных данных, обрывков фраз и намеков сложилось то, что ее бывший редактор называла стартовой историей. Марина выросла в ДНР, плчти вся семья погибла во время военных действий, в Псков переехала внезапно, после переезда на связь выходила редко, в основном через соцсети. Последним с ней в начале мая общался бывший начальник, звал вернуться обратно, но Марина ответила, что сначала ей надо решить семейные проблемы. Интересно, что она имела в виду? Надо бы выяснить. В любом случае, это было 6 мая. 9 мая Марина писала в группу бывших одноклассников поздравление с праздником, но ни с кем не общалась. 14 мая – последний пост. А примерно 20 мая Вера Семеновна вернулась с дачи и обнаружила прощальную записку. С тех пор о девушке ничего не известно.

Маргарита вынула из сумки блокнот и выписала все данные столбиком. Начало есть, но пробелов слишком много. Размышляя, она машинально набрасывала на полях блокнота карикатуру старика с книжкой. Марина жила в Пскове почти всю весну, она должна была где-то работать, куда-то ходить, с кем-то общаться. Взгляд Маргариты метнулся на экран ноутбука. Пропавшая девушка любила фотографировать, но почти все фото сделаны на улице, скорее всего, на посиделки в заведениях денег особо не было. Может, есть определенный маршрут?

На подробное изучение и пробивание фото ушло еще около часа. Куски уличных указателей, вывески, знаковые здания, поиск по фото – Маргарита выискивала любую зацепку. В итоге ей удалось отметить на карте все точки, где были сделаны снимки. Примерно половина из них сгрудились в районе одного квартала. Может, место работы? Дома она была официанткой, а в выбранном квадрате полно ресторанов. Походить по ним, показать фото из соцсети и все, хоть кто-то да вспомнит.

Нужный квартал оказался совсем рядом, буквально в 10 минутах ходьбы. Дойдя до него, Маргарита привычным жестом потянулась к сумке и только тогда осознала, что оставила пресс-карту на съемной квартире. Это произошло впервые за много лет. Женщина усмехнулась – видимо, перезагрузка все-таки работает. Завибрировал телефон, на экране вспыхнуло сообщение от Макса:

«Мы пошли Гремячью рисовать, ты с нами?»

Сердце радостно ухнуло, но она не дала себе согласится сразу. Да, Макс симпатичный и веселый, но стоит ли ей тратить время на роман, который ни к чему не приведет? Это еще надо обдумать.

«Занята. Есть кое-какие дела. Давай вечером?»

«Ок. Жду :)»

Спрятав телефон, Маргарита оглянулась, решая, с какого заведения начать обход. В глаза бросилась вывеска “Уютный уголок”. Внизу приписка “Букинистика и антиквариат”. Картинки замелькали в голове, выстраиваясь в логическую цепочку. Пропавшая девушка, любившая читать, но судя по всему не имевшая возможность покупать книжные новинки. Ее переезд в один конец с двумя чемоданами, в которые вряд ли влезли еще и книги. Старое издание в доме, где его до этого не было. Букинистический магазин давал ответы на все эти вопросы. А значит, его точно стоило посетить прямо сейчас.

Глава 3

Глава 3

Магазин располагался в старинном здании из красного кирпича, с вензелями в стиле модерн на окнах и дверях. Маргарита отворила тяжёлую деревянную дверь и прямо над ее головой мелодично пропел колокольчик. В лицо пахнуло запахом старой бумаги, полированной древесины и чего-то едва уловимого и сладковатого – то ли старый табак, то ли ладан. Помещение при входе было оформлено под дореволюционный магазин – высокий прилавок и антикварная касса на нем. Вдоль стен выстроились добротные старинные буфеты, за стеклом которых теснились фарфоровые фигурки и потемневшие от времени иконы. Все свободное пространство на буфетах и прилавке занимали различные антикварные вещицы – бронзовые бюсты, серебряные чернильницы, советские часы в форме корабля, потускневшие портсигары и столовые приборы, миниатюрные статуэтки балерин и офицеров, довоенные куклы, почему-то навевающие мысли о фильмах ужасов. Все помещение освещала теплая, почти янтарная лампа под старинным тканевым абажуром.

К огромной досаде Маргариты сотрудников в комнате не было, только у одной из витрин топталась парочка туристов. Следующая комната оказалась началом огромного книжного лабиринта – заполненные книгами узкие коридорчики расползались в разные стороны и переплетались друг с другом. Полки и стены были выкрашены в глубокие и насыщенные цвета: оливковый, бордо и охру. Повсюду между шкафами были устроены уютные закутки с креслом или стулом, как будто хозяева были заинтересованы не в продаже книг, а их вдумчивом чтении прямо на месте. Покупателей было мало – в отделе философии и истории бродил мрачный молодой человек в капюшоне, на ходу листавший книгу о мировых заговорах, а в отделе народной медицины суетилась совершенно круглая, немного лохматая женщина, одетая в странное платье с принтом Медного всадника. Петляющий коридор, по которому шла Маргарита, в очередной раз резко повернул и замкнулся маленькой комнаткой, тесно заставленной полками с книгами по гаданию, картами Таро и разной магической атрибутикой – подвесками, кристаллами, свечами, наборами трав и тяжелыми каменными пестиками для их размельчения. В углу комнаты стоял низкий, крытый черным бархатом стол, за которым молоденькая девушка задумчиво гадала на картах. В воздухе висел густой запах ароматических свечей.

– Извините, – Маргарита приветливо улыбнулась, – я ищу кого-нибудь из сотрудников магазина. Мне нужно… кое-что уточнить.

Девушка кивнула, медленно поднялась и молча пошла обратно, жестом пригласив Маргариту следовать за ней. Она была очень молода, скорее всего студентка, невероятно хрупкая, с тонкими чертами лица и очень светлой, почти прозрачной кожей. Худая шея и запястья обеих рук были густо увиты многочисленными звенящими на ходу амулетами. Девушка вывела Маргариту обратно в комнату с антиквариатом, подошла к старинному прилавку и что-то нажала под ним. Раздалась негромкая трель и из глубины магазина появился паренек. В отличии от воздушной барышни, только что сопровождавшей Маргариту, этот обитатель книжного лабиринта выглядел более чем земным и реальным – полный, добродушный, с длинными волосами, собранными в низкий хвост, он был одет в футболку с надписью "Хакинг во имя добра" и яркие носки с ананасами, выглядывающие из-под джинсов. Девушка кивнула ему и все также молча уселась за прилавок.

–Добрый день, что-то выбрали? – паренек буквально лучился доброжелательностью.

– Честно говоря, у меня к вам небольшая просьба, – Маргарита торопливо вынула телефон и открыла галерею, – У меня подруга пропала, хотела узнать, может вы ее помните? Мне любая информация пригодится.

Она открыла фотографию Марины и показала ее пареньку. Тот взял ее телефон в руки и близоруко прищурился.

– Помню вроде. Марина звали, кажется. Но ее тут давно не было, с весны, наверное. Лиль, помнишь?

      Паренек развернулся и сунул телефон под нос молчаливой барышне. Лиля подняла зеленоватые глаза и мягко кивнула.

– Помню её, – сказала она неожиданно низким голосом, – Веселая была. Говорила, что у нас тут как в волшебном мире. Мы иногда болтали о жизни, о снах. А когда сирень зацвела ей смерть выпала…

Маргарита вздрогнула, а паренек осуждающие вздохнул и протянул обратно телефон.

– Вы ее не слушайте, – с виноватой улыбкой сказал он, – карта Смерть в Таро – это просто какие-то изменения, а не реальная смерть, так что не пугайтесь, Лиля любит нести всякое…

– А вы что можете сказать? – Маргарита с надеждой посмотрела в круглое добродушное лицо паренка.

– Да немного, наверное. Она первый раз давно пришла, еще холодно было и снег лежал, я сразу понял, что денег на покупки у нее нет, просто погреться заскочила. Она сказала, что любит детективы и фэнтези читать, но в квартире, где живет, только русская классика и собрание Ленина. Я ей предложил наш стенд книг на прокат – там можно взять любое издание за небольшой денежный залог, почитать и потом вернуть. Она обрадовалась и весной частенько к нам заходила, одни книги приносила, другие забирала, а потом пропала.

Маргарита насторожилась:

– А можно как-то узнать точную дату последнего визита, вы наверняка ведете учёт таких книг?

– Конечно, – раздался мужской голос позади.

Маргарита обернулась. За ее спиной стоял крепкий, небрежно одетый мужчина чуть выше ее ростом. Весь его облик – и пшеничные кудри, и ярко-голубые, как-будто чуть светящиеся глаза, неуловимо напомнили ей былинных богатырей из книжки, которую ей читала на ночь бабушка.

– Павел, – представился он, – Пройдем в мой кабинет, все базы там. Вадь, побудь здесь, ладно?

– Лилькина очередь, а я побудь – намеренно громко пробормотал паренек в ананасовых носках, но под взглядом Павла быстро осекся и обиженно засопел. Маргарита бросила взгляд на Лилю и заметила, что та смотрит на Павла с нескрываемым восторгом.

– Попала девочка, – подумала она, с трудом сдержав улыбку.

Кабинет с лаконичной надписью “Директор” находилась в первом же коридорчике, выкрашенном в сложный темно-вишневый оттенок. Внутри он резко отличался от остального магазина: стены светло серые, обстановка строгая, аккуратная, почти аскетичная. Простой деревянный стол, аккуратно разложенные папки, две металлические лампы, ноутбук. Над столом висели полки, на которых по размеру стояли папки, каталоги и записные книжки. Казалось, что здесь не было места случайностям или непорядку, всё имело свою функцию. Да и сам хозяин кабинета двигался по-военному точно, не делая ни одного лишнего движения. Войдя в кабинет, он кивнул Маргарите на стул, а сам погрузился в ноутбук.

Повинуясь журналистскому инстинкту, Маргарита огляделась, пытаясь узнать о новом знакомом как можно больше. На стене слева – пробковая доска с графиком, схемами и расписаниями. На противоположной стене – полка со спортивными кубками и несколькими фото. На одном из них Павел и еще двое мужчин примерно его возраста, все в лыжной форме с надписью “Псковский лыжный марафон”, на другом – огромный пес ньюфаундленд с медалью на шее. Третье фото на полке было явно старое – на нем совсем молодой Павел рядом со смуглой девушкой, оба в вечерних нарядах, через плечо – ленты “Выпускник 2002”. Со спины их обоих обнимали мужчина и женщина средних лет. Мужчина – с явной примесью какой-то восточной крови, женщина похожа на Павла, тот же нос и светлые кудряшки. Семья?

– Вот, нашел, – Павел развернул к Маргарите ноутбук и ткнул пальцем в таблицу, – 17 мая. Книга "Операция «Южный крест». Взяла Марина Ладынина. Не вернула.

Он поднял на Маргариту глаза и она поймала его взгляд: спокойный, цепкий, чуть прищуренный – как у человека, который привык внимательно слушать, не перебивая, и в голове уже строить логическую цепочку. Внезапно ее посетило дежавю. Ей много раз в жизни приходилось сидеть в похожих аскетичных кабинетах, слышать такие интонации и видеть похожие взгляды.

– Следователь? – внезапно спросила она у Павла, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Бывший. Журналист?

Маргарита улыбнулась и пожала плечами.

– Тоже бывший. Неужели до сих пор заметно?

– Манера задавать вопросы выдала. Я ваших коллег за время службы немало повидал, думаю, как и вы моих.

Павел развернул ноутбук обратно и откинулся на кресле.

– Ну и учитывая все, что мы теперь друг о друге знаем, может ответите, зачем вам информация о последнем владельце книги? Или все еще будем придерживаться версии о подруге?

– Я не думаю, что вам….

– Давай уже на ты, – усмехнулся Павел, – а то я себя древним дедом чувствую. Давай, выкладывай.

Маргарита задумалась, но лишь на секунду. Нет смысла врать самой себе,если какая-то загадка в этой истории правда есть – одной ей это все не распутать, а бывших следователей, как журналистов, не бывает. Возможно, Павел сможет помочь. Или хотя бы разнесет все дело прямо сейчас своими аргументами и отговорит продолжать. Приняв решение, она разом выложила все – и про книгу, и про странную пропажу Марины, и про свои поиски.

К удивлению – и облегчению – Маргариты, Павел воспринял ее слова всерьез.

– Итак, – сказал он, дослушав ее до конца, – получается, пропала она между 17 и 20 мая. И паспортные данные у тебя есть. Это уже кое-что.

Он взял в руки карандаш и задумчиво постучал им по блокноту – видимо, сказывалась привычка записывать во время разговора. Помолчав, взял телефон и набрал чей-то номер.

– Миш, привет, – произнес он, когда из трубки послышалось невнятное бормотание, – можешь говорить? Да, нормально все….Слушай, мне тут одну барышню пробить надо, может у вас в “потеряшках” где числится? Ага, пиши. Дай ее паспорт – коротко бросил он Маргарите и она торопливо открыла нужное фото на телефоне.

– Пишешь? Ладынина Марина Владимировна, 1996 год рождения, выдан ДНР. Ок, спасибо. Фотку сейчас скину.

      Завершив звонок, Павел отправил фото и удовлетворенно откинулся на стуле.

– Это Михаил Васильев, мой друг, он все еще в СК работает, обещал по базам пробить. Вдруг кто о пропаже заявлял.

– А если нет? – не удержалась от вопроса Маргарита, – Я так понимаю, родных у нее тут не было.

– Вот тогда и решим. Может, коллеги или соседи.

Телефон зазвонил и Павел взял его ловким, размашистым движением.

– Да? Быстро ты. – Он выслушал, помолчал, коротко кивнул, хотя собеседник этого и не видел. – Понял. Спасибо.

Павел положил трубку и, слегка нахмурившись, посмотрел на Маргариту.

– Заявлений по Ладыниной не было, – сказал он. – Никто не искал. Но… В начале июня под Псковом, на заброшенной просёлочной дороге, нашли тело молодой женщины. Без документов. Личность не установили, но по приметам – это может быть она. Примерный возраст и цвет волос совпадают, но точно внешность сравнить нельзя, лицо неизвестной было обезображено. Причина смерти – огнестрел. В дело записали как неустановленную.

Павел встал и прошел круг по кабинету.

– Проблема в том, что пока нет заявления о пропаже – связать эти два дела неофициально нельзя. Марина оставила записку хозяйке квартиры, значит с точки зрения закона она просто уехала. Ты же даже не была с ней знакома, может для нее так исчезать – это нормально. А надпись в книге…. Мало ли откуда она могла взяться.

Маргарита пожала плечами.

– Мне кажется, тут все не так просто. Ты сам это понимаешь. Судя по постам и по тому, что мне сообщили ее знакомые, Марина переехала сюда в один конец, хотела новой жизни. Она гуляла, читала, любовалась городом. А однажды вечером она просто пропала. Оставила при этом часть своих и так немногочисленных вещей. И на связь больше ни с кем не выходила. А еще мы не можем отмахнуться от надписи. Ты уверен, что ее не было в книге до того, как она попала к Марине?

– Абсолютно, мы осматриваем арендные книги после каждого читателя, Вадик дотошный, он бы это зафиксировал.

– Вот видишь, – Маргарита упрямо поджала губы, – Знаю, ты скажешь, что у меня просто профессиональный рефлекс, но я чувствую, что должна ее поискать. Если я не права, то просто в какой-то момент обнаружу Марину живой и здоровой. А если права… возможно, я – единственный шанс убитой женщины быть хотя бы опознанной.

Павел задумчиво посмотрел в окно, а потом вздохнул и снова сел на кресло.

– Ты права. Если ты не против – давай попробуем поискать эту неуловимую Марину вместе,– мужчина неожиданно улыбнулся, – знаешь, у меня тоже есть профессиональные рефлексы. Для начала стоит осмотреть ее, а теперь как я понимаю, твою квартиру. Конечно, улик там спустя столько времени не найти, но может хоть на мысль какую натолкнет.

Телефон Маргариты зазвонил так внезапно, что она вздрогнула. На экране высветился номер Макса, и, чуть поколебавшись, она взяла трубку.

– Привет, – сказала она, стараясь говорить бодро, как будто не обсуждала сейчас возможное убийство. – Что-то случилось?

– Да нет, просто ты помнишь, мы вроде как хотели встретиться. Ты как, можешь?

– Могу, где тебя поймать?

Макс предложил пересечься у Гремячей башни, и Маргарита встала, намереваясь уйти. Павел проводил ее до дверей магазина и на прощанье протянул свою визитку.

– Напиши, когда решишь пустить меня на осмотр квартиры, – сказал он, – если ничего не найдем, хоть книгу мне вернешь.

      Маргарита благодарно улыбнулась на прощанье и вышла. Закрыв за новой знакомой дверь магазина, Павел задержался у входа, задумчиво глядя через витрину на улицу. Вся эта история казалась ему странной и нелепой, но чутье говорило, что стоит разобраться. Хуже никому не будет, а он… А он так давно что-то не расследовал, что уже забыл как это – строить версии и искать улики. Правда сейчас он вообще не уверен, что эту дверь стоит открывать снова.

– Ну что, помогли ей чем-то в поисках подруги? – спросил Вадик и вдруг добавил – Красивая женщина.

– Не заметил, – отчего смутившись бросил Павел и скрылся в своем кабинете.

Вечерний Псков был по-осеннему мягким. Небо уже подёрнулось дымчатым синим, но на горизонте ещё теплился отсвет заката. На улицах неспешно шли люди, но дневных беспечно слоняющихся туристов уже сменили идущие с работы местные – усталые, с сумками, с детьми, с мыслями о домашнем ужине. Фонари уже включились и отбрасывали на мокрый от недавней мороси асфальт тёплые круги света. Окна старых домов зажглись – как будто каждый дом делился своим маленьким светом и уютом. Маргарита и Макс долго гуляли по улицам, заглянули в кафе, где пили чай с мятой и говорили о пустяках. Мысли женщины помимо ее воли все время возвращались к Марине и ее загадочному исчезновению. Как это обычно бывало раньше, новое расследование целиком захватило ее мысли и мешало думать о чем-то или ком-то другом. Мама всегда говорила, что именно по этому она до сих пор не замужем. Макс, казалось, чувствовал, что она мысленно где-то далеко, и пытался всеми силами привлечь внимание, в какой-то момент даже показал фото дурацкой уличной инсталляции с надписью "Бессмертен тот, кто успел оплатить ЖКХ". Маргарита смеялась больше, чем следовало – просто потому что хотелось немного заземлиться и полнее прожить момент.

Она чувствовала, что за этот вечер их общение с Максом уже перевалило грань дружеского трепа. Каждый раз, когда он словно невзначай брал ее за руку или чуть обнимал за плечи, она чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. И мгновенно перед мысленным взором возникали две старших сестры, не устававшие напоминать, что в ее возрасте нельзя тратить время на бесперспективные романы. А Макс для перспективы однозначно не годился – беззаботный и по сути безработный, явно не привыкший отягощать себя ответственностью. Маргарита с трудом себе в этом признавалась, но в отношениях ей уже давно хотелось не бешеных эмоций, а спокойствия, надежности и стабильности, того самого пошлого и банального крепкого плеча. В крепости плеч Макса она уверена не была.

Макс при переходе дороги взял ее за руку, но потом так и не отпустил. Теперь они шли по тротуару держась за руки, словно школьники, и Маргарита никак не могла понять раздражает это ее или все-таки волнует. Может, ну нафиг все эти жизненные расчеты и здравые подходы? Чем она рискует, закрутив короткий и необременительный роман, который ей сейчас так нужен?

Когда они дошли до её дома, Маргарита окончательно запуталась в своих эмоциях и решила распрощалась с Максом еще у входа во двор. Жизненный опыт говорил ей, что провожания до подъезда приведут к прощальному поцелую, а она пока не решила, стоит ли до этого доводить. На ее счастье, настаивать Макс не стал и сразу ушел, галантно поцеловал ей на прощанье руку, чем вызвал мимолетное сожаление о том, что она оказалась от продолжения.

Подойдя ближе к дому, она заметила, что у одного из подъездов все еще сидели две местные бабули, как будто был не октябрьский вечер, а августовский полдень. Одну из них Маргарита знала. Капитолина как-то там, бывшая одноклассница Веры Семеновны, к которой ей было велено обращаться “если что”. Что ж, похоже, такой момент настал.

–Добрый вечер, – сказала она старушкам и те приветливо что-то забормотали в ответ, – Я сегодня у Веры Семеновны была, привет вам от нее.

Обе старушки снова синхронно кивнули, словно привет предназначался им обеим, и даже подвинулись, давая Маргарите подсесть к ним. Она лихорадочно соображала, как повернуть разговор дальше, но в итоге просто решила сыграть на всеобщей любви старшего поколения к разговорам.

– Она мне про свою прошлую жиличку рассказала, та уехала и даже вещи свои здесь на Веру Семеновну бросила. И не попрощалась толком. Ужас просто.

Уточнять в чем именно ужас не понадобилось. Обе бабули одновременно придвинулись к Маргарите и заговорили, перебивая друг друга.

– Маринка? Помню ее. Худенькая такая, тихая, здоровалась всегда…

– Тихая-не тихая, а мужиков водила…

– Не мужиков, а мужика! Чтобы не водить, если у них любовь….

– Скажешь тоже, молодая девка, ей замуж надо, а она то одного, то другого….

– Да это один был, ты без очков и слона не разглядишь!

– А чего глядеть, если один рыжий и волосатый был,а другой темный и нос кривой. Как раз перед ее отъездом и приезжал…

Маргарита навострила уши.

– Так вы говорите, что перед отъездом она с каким-то мужчиной была?

– Ну да, – радостно оживилась незнакомая бабуля, а одноклассница Веры Семеновны раздраженно пожала плечами и отвернулась. – Она все с одним ходила, который рыжий, часто к ней приезжал, а как-то сижу я у окошка, чай пью, темно уже, время уже совсем позднее было, а у меня бессонница…Смотрю, а Маринка с чернявым каким-то прикатила. И грубый такой, вышел из машины, ее за локоть схватил и тащит чуть не силком. В подъезд вошли и все. Ну я чай допила и спать пошла. А Маринка потом уехала, видать, с хахалями разбираться не захотела.

Маргарита почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Едва вернувшись домой, она достала визитку Павла, забила его номер себе в телефон и торопливо написала.

“Еще раз привет, это Маргарита. Поговорила с соседкам, по их словам, у Марины был постоянный парень, но перед исчезновением она приехала с новым”

Ответ на сообщение появился буквально сразу.

“Так может она с ним и сбежала?”

“А смысл? Вроде нынче с любовниками никто не сбегает”

“Слово нынче тоже вроде уже никто не использует”

Маргарита удивленно приподняла бровь. Неужели этот бывший следак флиртует с ней? Вряд ли. Она уже пару раз в жизни пыталась крутить романы со следователями и те были куда более прямолинейны. Отогнав ненужные мысли, она быстро набрала ответ, стараясь поддержать заданный Павлом тон.

“Свидетели говорят, он ее чуть не силой в дом тащил. Еще скажи, что это в порыве страсти”

В этот раз Павел ответил не сразу, словно пытался придумать, что написать.

“Так я могу квартиру посмотреть?”

Глядя на этот сухой ответ, Маргарита почувствовала себя дурой – нафига она пытается увидеть флирт там, где его нет?

“ Давай завтра, когда сможешь?”

“Только вечером, часиков в семь”

Маргарита отправила эмодзи с большим пальцем вверх и закрыла чат. Переписка оставила у нее странное смешанное чувство. Повинуясь скорее рефлексу, чем разуму, она села за ноутбук и набрала имя и фамилию Павла в поисковике. Уже минут через десять она знала все, что ей нужно. Несколько лет назад был следователем по особо важным, раскрыл несколько громких дел, потом исчез. Пара статей сопровождалось фото Павла в форме и Маргарита невольно задержала на них взгляд. Погоны ему явно шли, мистическим образом завершая сходство с былинными героями, которое так поразило ее при встрече. Только имела ли право она его дергать? Что если за надписью в книге ничего криминального нет и она зря все это затеяла? Этот торговец букинистикой когда-то был крутым следователем и ей не хотелось ударить перед ним в грязь лицом, тем более с дурацкой историей, которую она, возможно, сама себе придумала.

Маргарита нервно сделала круг по квартире и, наконец, уговорила себя успокоиться. Он согласился помочь, а значит не только она скучает по реальным делам. И если завтра они вместе обыщут ее квартиру и ничего не найдут – это будет не ее вина.

Глава 4

Утром Маргарита пошла с Максом на пленэр, а точнее – он ее туда увел. Сама она чувствовала, что руки больше не пишут, а затея вернуться к рисованию с каждым днем казалась все более глупой. Ну кого она обманывает? Она журналист, а не художник. И никакие пейзажи не заменят ей драйва, который она испытывает, когда раскручивает очередную историю. Решив не злить себя еще больше, Маргарита не потащила с собой мольберт, ограничившись любимым альбомом и набором для скетчинга.

Макс встретил ее на машине и повез куда-то к черту на рога, обещая невероятное приключение. Приключением оказалось небольшое и приземистое строение из красного кирпича где-то в пригороде.

– Знакомься, Псковский кирпичный завод! Ему 200 лет почти, – Макс выглядел запредельно довольным и даже каким-то вдохновленным, – тут мой прадед работал, потом дед! До сих пор по всей области дома из этого кирпича стоят, на них клеймо "Л" выбито, если заметишь – сразу узнаешь. Отец здесь в юности подрабатывал, а потом… потом все развалилось. А теперь снова работает. У деда юбилей скоро, я ему обещал пейзаж с этим заводом. Смотри, как красиво.

День был солнечный и по-осеннему хрустальный, желтые листья деревьев казались тонкими и почти прозрачными, их хрупкость выгодно оттеняла цвет старинной кирпичной кладки. Маргарита вынула линеры, и быстро сделала несколько набросков. Увлекшись рисованием, она постепенно перестала слушать веселую болтовню Макса, и погрузилась в размышления. Вечером Павел придет смотреть “место преступления”, которым возможно является ее квартира. В момент заселения Вера Семеновна сказала, что летом квартиру не сдавала, только убралась после отъезда предыдущей жилички. Маргарита напрягла память, но так не смогла вспомнить, меняла ли она сама что-то в квартире за время проживания. На ум пришел только стул, перенесенный из прихожей, где он мешался на ходу, на кухню. А значит, все в квартире выглядит приблизительно также, как в день исчезновения Марины. Оставалось надеяться, что хрупкая хозяйка драила арендное жилье не слишком тщательно и хоть какие-то следы остались. В конце концов, книгу она не нашла.

– А это кто? – вдруг услышала она прямо над своим ухом. Макс перегнулся через ее плечо и ткнул пальцем в рисунок. Маргарита опустила глаза и осознала, что, увлекшись, перестала рисовать завод. Вместо него на листке возник хорошо узнаваемый образ – слегка кудрявый мужчина за большим письменным столом.

– Никто, просто так – быстро ответила Маргарита. Отчего то не хотелось делиться с Максом историей ее знакомства с бывшим следователем. Тот в ответ лишь ревниво пошутил по поводу кудрявых мужчин и вернулся к своей работе.

Так, болтая, рисуя и слегка препираясь, они провели почти весь день. Близился вечер, а значит совместный с Павлом обыск квартиры, и Маргарите не терпелось вернуться домой. Едва зайдя в прихожую, она осознала, что невольно пытается взглянуть на квартиру глазами не бывавшего в ней человека. Она обошла все комнаты, стремясь как можно тщательнее убрать следы своего собственно здесь пребывания. Чтобы не смазывать картину, сказала она самой себе. И чтобы произвести благоприятное впечатление – подсказал внутренний голос. Против воли Маргарита ощутила лёгкую дрожь. Она не могла объяснить, чего именно ждала – встречи? Разговоров? Ответов?

Когда Павел подъехал к дому, он тоже чувствовал волнение – странное, вязкое. Он со вчерашнего дня пытался ответить сам себе на вопрос, зачем ему это нужно, но так и не смог. А если честно – просто не хотел признаваться себе самому в том, что впервые с момента увольнения из органов, он почувствовал себя по-настоящему нужным.

Утром он созванивался с Васильевым, просил совет. Тот выслушал его молча, а потом коротко сказал:

– Делай, как считаешь нужным. Сам знаешь, у меня руки связаны. Если ты сможешь доказать, что Ладынина пропала – я дело так не оставлю, сам знаешь. Наверняка есть кто-то, кто сможет подать заявление и я смогу начать официальное расследование. Но решение в любом случае за тобой.

Эти слова теперь звенели в ушах, пока Павел поднимался по лестнице. Все решения в его жизни всегда были за ним. Кроме одного, когда он пошел на поводу у женщины и вся его жизнь полетела к черту. Не собирается ли он сейчас поступить также?…

Маргарита открыла ему дверь в домашней кофте, с небрежно взлохмаченными волосами и с каким-то лихорадочным огоньком в глазах. Павлу сразу вспомнились криминальные репортеры на месте преступления. Именно с этим нездоровым блеском они лезли в любую щель, стоило дежурным зазеваться. Маргарита, словно чуя его напряжение, сама хотела казаться спокойной, но волнение чувствовалось даже в том, как она держала чайник в руках.

– Есть хочешь? – спросила она внезапно, даже не поздоровавшись и не пригласив войти.

Павел улыбнулся и шагнул в квартиру без приглашения.

– Отличная идея, но не сейчас. Давай сначала с уликами разберемся. Или их отсутствием. Начнем с книги.

Вместе они прошли в самую большую комнату в квартире и Маргариту кивнула на книгу, уже лежавшую на колченогом журнальном столе. Павел осторожно взял ее за углы, точно еще был смысл искать отпечатки, и Маргарита мгновенно почувствовала себя виноватой – она же эту книгу всю облапала. Тем временем Павел рассмотрел надпись и вдруг зачем-то поднес книгу к носу.

– Интересно, – произнес он наконец. – Посмотри, легкий жировой ареол под буквами. Уверен, написано не чернилами, а чем-то из косметики. Запах до сих пор немного ощущается. Помада?

Он протянул книгу ей и Маргарита, избегая прикасаться к страницам, присмотрелась к надписи и покачала головой.

– Слишком тонкие линии, скорее карандаш для губ. Только зачем? Не самый удобный инструмент для письма.

– Значит, другого под рукой не было.

Маргарита нахмурилась. Книга, ванная комната, косметика…

– Марина любила читать в ванной, мне Вера Семеновна сказала. Это хозяйка квартиры – торопливо пояснила она, заметив что Павел вопросительно поднял бровь. – Думаю, косметику она там же держала, тут все остальные зеркала в темных углах висят, накрасится только там можно. Если она решила написать эту “записку” внезапно – книга и карандаш для губ могли быть единственным, что хоть как-то годилось для этой цели.

Павел неопределенно хмыкнул и начал методично обходить квартиру, осматривая каждый угол и зачем-то особенно внимательно изучая все межкомнатные двери. Перед дверью в ванную он остановился и указал на здоровый крючок на внешней стороне двери.

–Она что, снаружи запирается? Нафига?

Маргарита пожала плечами.

–Я тоже спросила при заезде, хозяйка сказала, что дом “гуляет” немного, зимой эта дверь не закрывается до конца и на кухню пройти невозможно, вот и крючок прикрутили.

Павел молчал, а до Маргариты внезапно дошло.

– Ты думаешь, ее там заперли? – спросила она тихо.

Павел взъерошил волосы на затылке.

–Это самое разумное объяснение. Если она и правда была с мужчиной накануне исчезновения, мы можем предположить, что он к этому исчезновению имеет отношение. Даже если… если он ее убил – это было точно не здесь, стало быть это место похищения. Хозяйка уверена, что она уехала, значит, он должен был иметь возможность имитировать ее отъезд, а она – суметь беспалевно оставить надпись…. Суммируя все, что ты мне до этого сообщила, получаем следующее. Поздним вечером пропавшая приехала домой с мужчиной, которого соседи прежде не видели. Он ее грубо тащил в квартиру. Можно предположить, что они дошли до квартиры, он запер ее в ванной.

– Пока сам собирал ее вещи?

– Именно. Она – внутри, он – снаружи. Он торопится, ищет, что забрать, что оставить. Не знает, какие вещи ее и потому берет только то, что кажется логичным – что лежит на виду и содержимое шкафа в спальне. Остальное хозяйка квартиры позже обнаружит в различных ящиках в другой комнате. А запертая Марина ищет, как ей оставить знак, обнаруживает в ванной свою книгу. И делает надпись. Последнюю.

– Потому что знала, что шансов нет, – тихо добавила Маргарита. Они помолчали.

– Бред какой-то, – вдруг заявила Маргарита и зачем-то заглянула в ванную, словно могла там найти опровержение только что услышанному. – Если она так боялась – зачем позволила этому человеку зайти в ее квартиру? Почему в ванной она не кричала и не звала на помощь, соседи бы наверняка услышали? И что за прикол с егерем, почему бы не написать имя?

– Может это и было имя или, точнее, кличка. Ты заметила, что хотя все буквы разновысокие, Е в слове егерь немного выше остальных? Возможно, Марина была уверена, что Егеря достаточно, чтобы все поняли кто это. Вот только убийца или похититель заставил ее потом написать прощальную записку, в итоге пропавшей ее никто не счел, потому родных и знакомых не допрашивали, да и книгу не нашли. Что же касается соседей…

Павел вздохнул и горько улыбнулся.

– Ты, конечно, поспрашивай, может кто что и слышал, но по опыту знаю, что если в доме живет хоть одна парочка, любящая побуянить – на такие крики быстро перестают обращать внимания.

– А почему она вообще согласилась зайти с ним в квартиру?

– Да кто его знает, может, ступор от страха поймала. Или до последнего была уверена, что ее это не коснется. Или все сразу. В любом случае, все что я сейчас говорю – это просто гипотеза, чтобы c чего-то начать.

Они молча постояли в коридоре, не глядя друг на друга. Потом Павел первым нарушил тишину:

– Пойдём. Нужно прогуляться. Проветрить голову. Здесь я все видел. Только книжку мне отдай, я Васнецову отвезу завтра. Может хоть пальцы какие-то остались.

– Там, наверное, моих пальцев полно.

Маргарита слегка покраснела, но Павел лишь отмахнулся.

– Твоих, моих, моих сотрудников, других читателей… Там скорее всего мешанина, как на вокзале. Ладно, посмотрим, что можно сделать. Дай мне какой-нибудь чистый пакет для нее и пойдем. Ты вроде поесть предлагала, я тут недалеко хорошее местечко знаю.

Упаковав книгу, они вышли на улицу. Уже наступил вечер, прошел дождь и город казался сырым и темным. Шумело, как река, шоссе. Они молча прошли вдоль выбеленных Поганкиных палат, спустились в парк, простиравшийся там, где-то когда-то стояли мощные стены древнего Пскова, и пошли по дорожке, укрытой шуршащими листьями. В парке было уже почти пусто – редкие прохожие молча проходили мимо, кто-то выгуливал собаку, кто-то бежал в наушниках, опустив голову. В воздухе витал запах влажной земли и дыма – где-то неподалёку, видимо, жгли ветки. Маргарита обмотала шарф потуже, чувствуя, как промозглый ветер проникает под куртку.

– Ты ведь не местная, так? А здесь что делаешь? Судя по рвению в нашем любительском расследовании – ничего – Павел усмехнулся, но взгляд был серьезным и заинтересованным.

Маргарита невольно замедлила шаг. Этот же вопрос ей недавно задал Макс – и тогда она просто пожала плечами и перевела разговор на другую тему. Слишком много всего пришлось бы объяснять, однако сейчас у нее было странное чувство, что Павлу объяснять ничего не придется. “Тебе надо обязательно это рассказать кому-то кроме меня” – говорил ее психолог. Пожалуй, только бывший следователь способен ее понять. Не осудить, не принять все произошедшее за невероятное приключение, а правда понять.

– Не местная, да, – произнесла наконец она, и зябко закуталась в куртку, – Родилась и выросла в Москве. Там же со студенческих лет пахала криминальным репортером. Не тебе рассказывать, что это. Места преступлений, кровь, грязь, беседа с родными жертв, суды… Мне казалось, я прекрасно умею все это через себя не пропускать.

Павел молчал, шёл рядом, чуть наклонив голову, как будто вслушиваясь в шум листвы, но она знала – он слушает её.

– В какой-то момент я взялась за одну историю… В Питере в одном из подвалов нашли несколько расчленных тел, женских, всем от 18 до 20 лет. Очередной маньяк из “Расчлениграда”. Началось следствие, меня из Москвы от нашего канала отправили делать серию репортажей. Как обычно, начала копать свои версии, общаться с людьми. Нашла одного… ну, в общем назовем его источником.

Павел повернулся на нее и многозначительно поднял бровь. Маргарита смущенно развела руками.

– Сам знаешь, без этого никак. В общем, в какой-то момент он проболтался, что следаки разрабатывали одного парня, студента, но пока отложили, у него алиби подтвердилось. Я решила с этим парнем побеседовать, он со всеми убитыми в одном универе учился, мог что-то интересное рассказать. Познакомилась с его мамой, помню, она все мне рассказывала, какой он хороший мальчик, по дому ей и бабушке помогает, застенчивый просто, поэтому и с девушками не ладится. Пригласила меня на чай,и тут он пришел домой… Не знаю как, но я сразу поняла, что это он. Прямо кожей почувствовала. И он это понял, я по глазам видела. Но ощущения к делу не подошьешь. Я решила его алиби еще раз проверить, сама, но не успела. Тем же вечером он подкараулил меня. Знаешь, я до сих пор по ночам вижу, как бегу от него через проходные дворы, а в конце – глухая подворотня, стены без окон и тупик. Он просто меня загнал,как охотник зайца … И бежать некуда, и кричать бесполезно… Да и не могла я закричать, у меня будто голос отнялся. Просто стояла прижавшись спиной к стене и смотрела, как он на меня с ножом идет. Мне в тот момент казалось, что глаза у него светятся в темноте, как у волка.

Маргарита почувствовала, что ее голос срывается, и замолчала. Павел неожиданно слегка тронул ее за руку.

– И как в итоге спаслась?

– А никак. Два ножевых. Несколько недель в больнице между жизнью и смертью. Не убил по чистой случайности – его кто-то спугнул… Мне следователь потом сказал, что такие как он любят действовать методично, а здесь все было не по плану, вот он и запаниковал. В итоге его взяли, а я… Я больше не могла работать. Пыталась, но не смогла. Только выезжала на место происшествия – и все. Сначала панические атаки, бессонница, потом нервный срыв и антидепрессанты. Врач сказал, что мне нужен перерыв и я приехала сюда.

– Почему сюда?

– Я любила сюда приезжать на выходные. Думала, буду жить спокойной жизнью, высыпаться, гулять, рисовать, любоваться осенью. А теперь я здесь и мне все-равно тоскливо.

Она остановилась,повернулась к нему и, неожиданно для себя добавила.

– Понимаешь, я из многодетной семьи. Моя мама и сёстры… У них всё просто. Родила – молодец. Не родила – зачем живёшь. А я всё время надеялась на большее. Не хотела лезть в семейное болото только потому, что пора. Думала, что если буду хорошим профессионалом – это тоже будет считаться.

Павел кивнул. Очень медленно.

– А теперь… – она развела руками. – Ничего нет. Ни дела, ни смысла, ни места, где я чувствую себя как дома.

Они снова пошли по дорожке. Парк вокруг будто притих, и только шорох обуви по листве нарушал висящую тишину.

– А теперь снова есть, что расследовать – сказал Павел. – Хоть и неофициально.

– Да. – Она чуть улыбнулась. – Это глупо, наверное. Но хоть что-то. Хоть какое-то ощущение, что я не совсем бесполезна. А еще… если я сейчас смогу это сделать, то может для меня и в профессии еще не все потеряно.

Он посмотрел на неё и вдруг сказал.

– А у меня тоже два ножевых. Правда, не за один раз, тут ты меня обошла, – Павел горько усмехнулся и добавил, – Ты, кстати, могла бы стать хорошим следователем. Хорошо чувствуешь детали и складываешь их в общую картину.

В ответ Маргарита пожала плечами..

– Ты ведь и сам скучаешь по прежней работе, потому и ввязался?

– Может и по этому. А может просто понял, что тебя не остановить, а я не люблю доверять следствие репортерам.

Он лукаво подмигнул и Маргарита невольно улыбнулась в ответ. Парк, по которому они шли, вывел их к ярко освещенной улице и Павел кивнул головой в сторону небольшого ресторанчика.

– Мы пришли. Если ты не передумала – давай поедим и будем обсуждать что угодно, только не убийства. Идет?

Глава 4

Глава 5

Васнецов проснулся от того, что солнце лупило сквозь плохо вымытое окно прямо в лицо. Он прищурился, поморщился и попытался нащупать на прикроватной тумбочке телефон. Под руку попалась пустая пивная банка, пачка презервативов и исписанный во всех направлениях блокнот. Телефон нашелся под подушкой – 10:47. Отличное время для выходного.

Он повернул голову. Девица с каштановыми прядями и смазанным макияжем всё ещё спала, уткнувшись лицом в его плечо. Имя её он не помнил – кажется, Дина? Или Даша? Он познакомились с ней только накануне в небольшом, но шумном баре. Она говорила что-то про йогу и растяжку, он строил из себя мачо, оба притворялись, что слушают друг друга. Обычный, много раз пройденный им сценарий.

Он осторожно убрал голову Дины (или все-таки Даши?) с плеча, натянул футболку и направился на кухню.

Квартира была самой обычной для холостяка сорока лет без особых бытовых заморочек. Недорогой, но удобный диван, телик, стол, на котором легко уживались копии отчетов о вскрытии, пульт, зарядки и мятые автомобильные журналы. Маленькая кухня была завалена упаковками от готовой еды, холодильник – пивом, в котором грустно терялись почти выжатая пачка майонеза, пара яиц и початая банка оливок. Единственная вещь, которая резко выделялась на фоне этой обстановки – глянцевая чёрная кофемашина, стоявшая на идеально чистом участке столешницы. Он ухаживал за ней лучше, чем за собой. Потому что идеальный кофе – это единственный элемент элегантной и уютной жизни, который ему хотелось пускать в свою реальность.

Пока машина ворчала, прогреваясь, Михаил стоял у окна и смотрел на ленивую жизнь субботнего города. Где-то хлопала дверь, дети катались на самокате, дворник скучающе сметал в кучу желтую листву и старательно не замечал, что большую часть листьев тут же разносит ветром.

Васнецов был невысоким – едва ли метр семьдесят – но с сильной спортивной фигурой, плотный, как сжатая пружина. Смуглая кожа, тёмные глаза, короткая стрижка и привычка двигаться быстро и точно выдавали в нём человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Он всегда знал, как вести себя на допросе, как получить признание, как убедить даже самого упрямого свидетеля. Но в личной жизни всё это почему-то не работало. Вот и теперь мысли о спящей в его спальне девушке вызывали у него только тоску и досаду. Сегодня выходной, и она может захотеть остаться. Придется выпроваживать, а это резко снижает шанс того, что они увидятся вновь. Он не знал, расстраивает его это или нет.

Наливая кофе в особую “выходную” кружку, он поймал себя на мысли о Павле. Васнецов не одобрял того, что старый приятель снова влезает в расследование. Ничем хорошим это не кончится. У Павла была попытка выстроить жизнь заново. Магазин, книги, кофе, тишина. Вернуться на работу следователя он не мог, а все эти частные расследования лишь разбередят старые раны. С другой стороны…

Михаил отхлебнул обжигающе горячий кофе и задумчиво забарабанил пальцами по столу. С другой стороны – без помощи извне он сам не сдвинется с места. Вчера вечером Павел звонил ему и они проговорили почти час.  Тот рассказал ему о пропавшей девушке и книге со странной надписью. Конечно, шансов на то, что это история связана с делом о неопознанном трупе, почти нет.  Пока это всего лишь одна неустановленная убитая женщина и вторая – не то пропавшая, не то просто уехавшая. Улик почти нет. А Павел уцепится – и не отпустит. А значит есть шанс хоть как-то сдвинуть этот висяк с мертвой точки.

Телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Павла.

«Сегодня удобно пересечься? Книга у меня»

Михаил помолчал, допивая кофе, и написал в ответ:

«Давай у Шприца пересечемся? Он ту неустановленную вскрывал, я ему уже сказал отчеты поднять, вдруг, что интересное скажет»

Павел лайкнул его сообщение, что Васнецов принял за положительный ответ. Отложив телефон, он откинулся на спинку стула и выдохнул. Из-за двери спальни послышалось шуршание, а через пару секунд в кухонный проем вплыла Она – уже полностью одетая и сумкой через плечо, готовая к выходу, если не считать размазанной косметики. Васнецов даже моргнул от удивления. Ни тебе «а у тебя нет рубашки поудобнее?», ни попыток натянуть его футболку и гулять полуголой по его квартире с видом хозяйки морей.

Он даже невольно уважительно хмыкнул.

– Доброе утро, – сказала она бодро и по-свойски плюхнулась на стул  – Точнее уже почти добрый день. Кофейком не угостишь?

– Я думал ты на спорте и йоге, предпочитаешь зеленый чай и тому подобное – усмехнулся Васнецов, поворачиваясь к кофеварке.

Пробурчав в ответ что-то неопределенное, она раскрыла сумочку, ловко выудила оттуда влажные салфетки и начала стирать остатки боевого раскраса, глядя на свое отражение прямо в дверце холодильника. Увидев ее без макияжа и при дневном свете, Васнецов сразу понял, что новая знакомая сильно старше, чем ему вчера спьяну показалось, но все-равно невероятно привлекательна. Он протянул ей кружку, и женщина с видимым наслаждением сделала глоток.

– Класс! Ты не волнуйся, я сейчас уже убегаю, дел полно, хоть и суббота. Так что если сейчас должна вернуться твоя жена или постоянная любовница – проблем не будет.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Потому что, по правде говоря, ничего на ум не приходило. Да и она, кажется, не особенно ждала от него реплик. Допив кофе, девушка скользнула в прихожую, где на секунду замерла перед зеркалом и расчесала волосы прямо ногтями. Неожиданно обернувшись, она быстро поцеловала Васнецова прямо в губы и улыбнулась.

– Ну что, бывай, герой. У  кофе тебя отличный, секс еще лучше, да еще и утро без сюрпризов – просто страйк.

Она шагнула в подъезд и ушла не оглядываясь. Дверь захлопнулась, оставив после себя аромат духов и лёгкое ощущение какого-то неправильного финала.

Михаил вернулся на кухню, размышляя о том, что с такой решительной особой он был бы не прочь увидеться снова. Только глядя в окно на то, как она садится в такси, Васнецов запоздало сообразил, что не спросил ни имя, ни номер телефона.

Шприц – в миру Артем Валерьевич Лешков – в свои тридцать девять был не просто судмедэкспертом, а настоящей легендой среди тех, кто имел несчастье сталкиваться с его невероятно скрупулезными отчетами. В отличие от Павла и Михаила, выбравших для себя стезю следователей, он выбрал путь вскрытий и анализа, причем с охотой брался за такие тела, после которых даже у бывалых экспертов пропадало желание есть хотя бы сутки. Все звали его исключительно по прозвищу, хотя никто уже не помнил, почему оно появилось. Сам Шприц не возражал.

Павел приехал к зданию областного Бюро судебно-медицинской экспертизы первым. На территорию большого больничного комплекса, где располагалось Бюро, он прошел без проблем, а вот внутрь здания без пропуска было не зайти и Павел был вынужден ждать на шаткой лавочке. Солнечное утро уже давно испарилось, небо затянуло плотными серыми облаками, ветер трепал кроны деревьев, казалось, вот-вот хлынет дождь. Природа недвусмысленно напоминала – несмотря на обманчивое тепло уже середина октября. У дверей морга дымило несколько человек в белых халатах, ветер доносил слабый запах табака до Павла и он вдруг подумал не зря ли бросил курить пару лет назад.

Подошел Васнецов. Он был в темно-серой осенней куртке и с неизменным кофейным стаканчиком в руке. Усевшись рядом, он протянул второй стакан Павлу.

– Ну и погодка. С утра вроде лето было, а сейчас  уже дышит октябрем по полной.

Павел хмыкнул, принимая кофе.

– У тебя есть что по Ладыниной?

– Есть, – кивнул Васнецов и отхлебнул. – Пробил её по всем базам. Криминала за ней никого нет, даже штрафов. На наше счастье девочка любила все делать официально и работала в белую – была оформлена официанткой в ресторане «Слово купеческое». Знаешь его?

– Только снаружи. Порция пельменей за полторы тысячи – это выше моих душевных сил.

– Он самый. И угадай, кто владелец?

Павел повернулся к нему, не меняя выражения лица, но брови чуть приподнялись.

– Кайгородов – с удовлетворение сообщил Васнецов.

        Павел присвистнул. Лет десять назад бизнесмен Иван Кайгородов обвинялся в убийстве своей жены, все улики указывали на него, но Павел с его упрямством и дотошным изучением деталей сумел докопаться до правды и найти настоящего убийцу. Кайгородов тогда чуть не рыдал от счастья и обещал своему спасителю любую помощь, какая только может ему понадобиться. Пару раз он и правда помог достать важную информацию по неофициальным каналам, но с того момента прошло уже несколько лет.

– Ну что ж, хоть кто-то мне должен, – Павел зябко поднял воротник. –  Надо будет сходить к нему и аккуратно выяснить что к чему.

Он протянул Васнецову запечатанную в пакет книгу и тот коротко кивнул.

–Искать на книге улики, скорее всего уже поздно, но я отдам ребятам.

Тяжелая дверь морга в очередной раз распахнулась и на пороге наконец-то возник Шприц – в халате, который явно пережил не одно поколение патологоанатомов, и с маской, болтающейся на шее. Его волосы как всегда торчали в разные стороны, делая похожим на сумасшедшего ученого. Это впечатление несколько смягчалось спортивной фигурой и почти военной выправкой.

– Привет, живые, – произнёс он, подходя ближе и плюхаясь к приятелям на лавочку. Едва приземлившись, он вынул из-под халата планшет и открыл на нем пару файлов.

– Итак, я поднял все, что было по тому неопознанному трупу. Только не понимаю зачем, если дело ведет Сысля, и все эти данные у него есть.

Шприц вопросительно посмотрел на Васнецова – именно его они с Павлом звали Сыслей еще со времен их общего дворового детства.

– Хочу связать это дело с другим. Если коротко – в конце мая в Пскове пропала уроженка ДНР Марина Ладынина. Возможно пропала. Хотя… я пробил зарегистрированный на нее номер – последний раз им пользовались 19 мая, так что шансов на то, что с пропавшей все в порядке очень немного.  Но заявлений о пропаже нет, так что расследование сугубо неофициальное. Пашка сам резвится, я только информационную поддержку обеспечиваю.

Шприц едва заметно нахмурился, но промолчал, Павел же слушал с непроницаемым лицом, словно речь сейчас шла не о нем. Васнецов продолжил.

– Так что нам нужны не официальные данные, а твои наблюдения. Что-то, что поможет нам увязать неопознанное тело и пропавшую. А потом будем искать способ перевести расследование в официальное русло. У тебя какие-то соображения есть?

– Есть, конечно. Тело много рассказывает. У вас фото пропавшей есть?

       Павел протянул Шприцу телефон с несколькими фото, перекинутыми ему Маргаритой в день их знакомства. На одном их них Марина была крупным планом, на другом – во весь рост у какого-то памятника.

Шприц почесал переносицу – привычка, оставшаяся еще с тех времен, когда он носил очки.

– Ну на первый взгляд общие параметры – примерный возраст, рост и телосложение – совпадают. Но это так, навскидку, по фото точных данных не собрать, да и нам тут важнее тонкости. Например, судя по состоянию мышц и костей нижних конечностей, работала наша погибшая, что называется, “на ногах”.

Павел и Васнецов переглянулись.

– Это могла быть работа официантки?

– Теоретически – да. Практически – это могла быть работа и парикмахером, например. Плюс около двух лет назад у погибшей был перелом правой ключицы. Кроме того, буквально перед смертью она плотно наелась крылышек в панировке. Судя по результатам некоторых анализов – рискну предположить, что запивала она их пивом, то есть побывала в каком-то баре, но повторюсь, это лишь предположения. А вот это самое интересное – у нее на ноге заживший шрам, примерно десятилетней давности. У меня нет доказательств, но я почти уверен – это след от поражающих элементов небольшого взрывного устройства, в свое время один из них по касательной прошел. Я таких шрамов много повидал.

 Приятели снова переглянулись, на этот раз все трое. Шприц полтора года отслужил медиком в зоне СВО и лишь три месяца назад вернулся домой.

– Пропавшая девушка выросла на Донбассе, во время войны, – сказал Павел, – вот тебе и следы от поражающих элементов. А что касается перелома – тут нужен звонок другу. Дайте-ка я уточню одну вещь.

Он позвонил Маргарите. Она ответила почти сразу.

– Привет! Можешь говорить? Скажи, ты когда соцсети Марины изучала – не было там постов про перелом?

– Было нечто похожее, – мгновенно ответила она, чем в очередной раз напомнила Павлу, что он имеет дело с опытным криминальным репортером. – У нее в «ВКонтакте» есть селфи в больнице, плечо все в бинтах и пост про то, что не так она себе представляла свой наряд на свадьбу подруги. Примерно два года назад, насколько я помню, но могу проверить.

Павел коротко поблагодарил и отключился.

– Совпадает, – сказал он, поворачиваясь к друзьям.

Васнецов прищурился.

– Кому звонил – с усмешкой спросил он, – журналистке своей?

– Что еще за журналистка? – Шприц заметно оживился.

Павел коротко рассказал ему то, что уже вчера рассказывал по телефону Васнецову – как на днях к нему в магазин пожаловала не в меру любопытная москвичка, про надпись в книге, которую сейчас держит в руках Васнецов, и про Марину – внезапно покинувшую Псков и с тех пор словно растворившуюся.

Шприц снова почесал переносицу.

– А кто такой Егерь ты уже пытался установить?

– Пока нет, Сысля искал бандитов с таким погонялом, но ничего пока не нашлось.

– А что если это не кличка, а позывной?

Павел посмотрел на Васнецова и тот медленно кивнул.

– Учитывая, где она росла… вполне возможно.

– И это объясняет почему нет настоящего имени, – добавил Павел, – Марина могла его и не знать.

– Но тогда получается, что этот Егерь где-то здесь? – Васнецов нахмурился, – То есть где-то по городу уже как минимум несколько месяцев бродит бывший военный, судя по всему имеющий оружие и уже убивший одного человека? Класс… Паш, боюсь времени у тебя куда меньше, чем мы думали.

Павел решительно встал.

–Тогда я пожалуй прямо сейчас нанесу визит господину Кайгородову. Хоть что-то да выясним.

Секунду поразмыслив, Павел вынул телефон и снова набрал Маргариту.

– Не хочешь смотаться в ресторан? На сей раз по делу.

– Хочу. Куда мне подскочить?

– Никуда, говори адрес – я сам за тобой заеду.

Шприц проводил уходящего Павла тяжелым взглядом и повернулся к Васнецову.

– Значит, он снова в деле, да еще с какой-то левой бабой наперевес. Нахрена ты его впутал?

Васнецов раздраженно дернул плечом.

– А причем тут я? Это он мне первый позвонил и начал про Ладынину спрашивать.Я конечно мог слиться, но его бы это не удержало, сам знаешь. Ему этого не хватает.

– Сысля, Пашка не сможет вернуться в органы, даже если захочет! Я уж думал он смирился, а тут на тебе… Ты сам эту Риту-Маргариту видел, она вообще откуда взялась?

– Знаю не больше твоего, но мне кажется, тут все чисто. Пашка сказал, она бывший криминальный репортер, наверное, тоже неймется, как и ему. Ну может хоть общий язык найдут, ему давно пора. С его развода два года прошло, а он с тех пор ни с кем толком….

Васнецов замолчал. Шприц раздраженно прикурил сигарету.

– Ладно, не можешь остановить – возглавь. Надо нам помочь Пашке быстрее с этим делом разобраться и вернуться к его книжкам. Я пробью по своим каналам, может кто что знает про Егеря.

Изнутри ресторан «Слово купеческое» оказался именно таким, каким и должен быть дорогой трактир, пытающийся изображать XIX век глазами человека, имеющего солидный бюджет. За массивной дверью с кованой ручкой открывался интерьер, выдержанный в лучших традициях "роскошного прошлого": потолки – с росписью под хохлому, люстры – канделябры с позолотой, стены украшены старыми самоварами, прялками и подлинными дореволюционными фотографиями купцов, чьи усатые лица взирали на посетителей с печальной строгостью. Каждому залу соответствовала своя "изба" – с полками под глиняную посуду, тканевыми занавесками и резными перегородками. По залу разливались запахи жареного мяса, традиционных настоек и свежевыпеченного хлеба.

Еще по дороге Павел решил, что не будет предупреждать Кайгородова о предстоящем визите. Конечно, маловероятно, что он замешан в исчезновении Марины, но чем черт не шутит. Лучше задавать вопросы на месте и наблюдать за реакцией. У входа их встретил приветливый юноша в белоснежной косоворотке и волосами, уложенными по-старинке – на прямой пробор. Услышав, что посетители пришли к хозяину, он стал настолько предупредительным, что едва ли не кланялся при каждом слове, чем окончательно довершил свое сходство с настоящим трактирным половым.

Следуя за ним через зал, Павел, как и всегда, держался спокойно, но по напряжённым движениям было видно – он не любит такие места. Слишком нарочито, слишком пафосно, слишком дорого. Маргарита, наоборот, казалась в этом вычурном зале своей. В укороченном пальто, черной шелковой блузке и с каким-то крупным украшением на шее, она идеально вписывалась в местную публику, что вызвало у Павла легкую досаду. Пришла невольная мысль, что ресторан, в который он водил ее вчера, скорее всего показался избалованной москвичке столовкой, а он сам – провинциальным ментом. Дорогим штучкам – дорогие места.

Кайгородов, услышав кто к нему пришел, сам вышел из кабинета им навстречу.  Широкоплечий, бритый наголо, с цепким взглядом и руками, словно вылепленными для того, чтобы жать чужие руки с хрустом костей. Он подошел к Павлу с панибратским  "Друг ты мой!" и буквально затянул его в объятия.

– Пашка, сколько лет, сколько зим! Как же я рад тебя видеть! Слышал, книжки теперь, да? Не ожидал, что судьба нас ещё сведёт!

– Рад тебя видеть, Ваня – чуть натянуто улыбнулся Павел. – Есть дело. Неформальное. Да…. Знакомся, это Маргарита.

Кайгородов повернулся к Маргарите и тотчас расплылся в еще более широкой улыбке.

–Добро пожаловать, друзья Павла – мои друзья.

Он окинул Маргариту оценивающим взглядом и, не прекращая смотреть ей в глаза, поцеловал руку, после чего по-барски взмахнул своей огромной лапищей, приглашая их внутрь кабинета, такого же пафосного, как весь остальной ресторан. Угол за хозяйским столом занимал иконостас – такой огромный, что вызвал бы жгучую зависть у любого деревенского батюшки. Ресторатор сел в свое огромное кресло и вопросительно посмотрел на Павла. Пора было переходить к цели визита.

– У тебя этой весной девушка одна работала, приезжая. Марина Ладынина. Помнишь такую?

Павел внимательно наблюдал за лицом Кайгородова, но тот лишь задумчиво поджал губы.

– Может и работала. Какая-то Марина точно была, но вот фамилия… Не сочти за понты, но по фамилиям знаю только тех, кто давно работает. А этой весной мы новый зал открыли, плюс веранда, штат пришлось расширить, взяли много новеньких. Не боись, ща разберемся.

Он взял мобильник и коротко попросил кого-то зайти. Вскоре в кабинет вошла женщина средних лет в длинном, до пят, шерстяном платье. Она оказалась куда осведомленнее и уже через 5 минут Павел узнал, что Марина действительно работала здесь с середины апреля, но потом пропала, даже расчет не взяла. С коллективом особо сблизиться не успела, не считая официантки Ани, тоже приехавшей с Донбасса. Во время ее рассказа Павел продолжал украдкой наблюдать за Кайгородовым, но тот по-прежнему был спокоен и лишь время от времени бросал на Маргариту масляные взгляды.

– Пообщаться бы нам с этой Аней, – сказал Павел, когда женщина в шерстяном платье вышла.

Кайгородов замялся.

– Слушай, ты сам знаешь – моё заведение к твоим услугам. Хочешь официантов допрашивать – пожалуйста. Кухню перевернуть – милости прошу. Но мне было хотелось кое-что понять….

Маргарита, до этого не проронившая ни слова, вдруг подалась вперед и проникновенно заглянула хозяину кабинета в глаза с грустной улыбкой. Взгляд Кайгородова при этом метнулся в ее декольте, что вызвало у Павла странное мимолетное желание съездить старому знакомому по физиономии.

– Марина – моя двоюродная сестра – сказала Маргарита и тон ее голоса приобрел какое-то бархатное звучание, которое Павлу слышать раньше не приходилось, – Я о ней с мая ничего не слышала, очень волнуюсь. Вы же поможете мне ее найти?

Кайгородов не без труда перегнулся через свой огромный стол, накрыл руку Маргариты своей и горячо пообещал любое содействие. Павел невольно подумал, что взять с собой Маргариту было отличной идеей. Прав был Глеб Жеглов, когда говорил, что красивая женщина сама по себе расслабляет и хочется сразу сделать ей что-нибудь хорошее. Правда, на взгляд Павла, влиятельный бизнесмен Кайгородов расслабился сейчас куда больше необходимого.

Уже через минуту Аня была вызвана в кабинет, а его хозяин вышел, дав возможность Павлу и Маргарите пообщаться с ней без свидетелей. Аня оказалось совсем молодой девушкой с не по годам сосредоточенным и усталым лицом. На Павла она смотрела с подозрением, и тот отсел в угол кабинета, предоставив возможность вести допрос Маргарите, но готовый в любой момент вмешаться. К его удивлению бывшая журналистка и сама неплохо справлялась. Пожалуй, и правда была бы отличным следователем.

– Аня, мне очень нужна ваша помощь – бархатные нотки из голоса Маргариты исчезли и им на смену пришла теплая и душевная интонация, – Марина моя родственница и она уже несколько месяцев не выходит на связь. Может, вы что-то знаете? Куда и зачем она могла уехать?

Аня молча смотрела на свои сцепленные руки.

– Что за родственница? – вдруг спросила она, подняв на Маргариту тяжелый взгляд, – Нет у нее никого кроме Вики, да и ту найти так и не смогла. Весь Псков перерыла.

– Мы потеряли друг друга, когда война началась, я даже не знала, что она и Вика живы – Маргарита решила импровизировать, когда-то ей в этом не было равных, – Узнала недавно, случайно, сразу рванула в Псков, адрес я знала, но Вера Семеновна, у которой она квартиру снимала, сказала, что Марина внезапно уехала. Она мне и телефон ее актуальный дала, но он не отвечает.

Услышав знакомое имя, Аня явно чуть расслабилась и стала немного разговорчивее.

– От Дениса своего она уехала, это точно. Давно надо было.

– Дениса?

– Ну да, это парень ее. Я ей говорю: «Ты чё, милая, у тебя ж ноги от ушей! Да таких как он пинками надо!» А она только плечами жала…

– Они не ладили?

– Она мне не говорила всего… Только у меня отец мать смертным боем бил, я знаю, как это бывает. В мае жара была, а она на работу в водолазке ходит. С работы чуть не бегом бежала, а то вдруг он подумает, что она с кем-то встретилась. Ревнивый был, как Отелло. А она все думала, что это любовь, дурында…

Маргарита нахмурилась. Пока из отрывочных сведений складывалась какая-то ерунда.

– Аня, давайте по порядку, это очень важно. Она с Денисом когда познакомилась?

– Да в начале весны, как приехала. Они в каком-то торговом центре встретились. Маринка говорила, что он сначала галантный был, на руках через лужи носил, подарки дарил. А потом начал ревновать как бешеный. Ему прям каждый шаг ее надо было контролировать. При этом жить с ней не жил. Я ей сразу сказала – женатик он, точно. Потому и тебя так ревнует, что у самого рыльце в пушку. Один раз она даже на работу не пришла, позвонила и попросила меня выйти за нее. Сказала, что температура. Знаю я эту температуру… Небось как-нибудь огрел ее совсем всерьез, вот она и сбежала. И правильно сделала.

Павел поймал взгляд Маргариты и украдкой показал пальцем на свое лицо. Женщина в ответ едва заметно кивнула, явно правильно разгадав его подсказку.

– А вы его когда-нибудь видели, описать сможете? Или, может, фамилию знаете?

– Фамилию точно не знаю, да и видела всего один раз, он ее на машине забирал. Только и помню, что волосы рыжие, ну и спортивная фигура вроде,  коренастый такой, но не высокий.

– А машину не запомнили? – неожиданно спросил Павел. Девушка вздрогнула и обернулась к нему.

– Нет, простите. Я в них ничего не понимаю. Точно не иномарка, наша какая-то,  темно-синяя вроде.

Отпустив Аню, Павел и Маргарита засобирались на выход, несмотря на бурные приглашения Кайгородова отобедать в его ресторане. Прощаясь, он снова заглянул к Маргарите в декольте и пригласил заходить в любой момент.

– Тебе после его взглядов помыться не хочется? – спросил Павел, когда они наконец вышли на улицу, но Маргарита лишь лукаво улыбнулась.

– Да нет, мне почти 40, сколько еще на меня мужчины заглядываться будут, так что я, можно сказать, наслаждаюсь последними всполохами.

– Не неси ерунды, ты отлично выглядишь.

– Повторяю, сколько мне осталось? Ладно, что думаешь об услышанном?

Павел задумчиво покрутил в руках ключи от машины.

– Ну теоретически, бегство от ревнивого дружка может быть причиной ее исчезновения. Правда, есть одно но – записка. Если бы она боялась любовника – так бы и написала. Плюс по показаниям соседки рыжий к ней ездил постоянно, а вот перед исчезновением появился кто-то другой. Хотя, если Денис это увидел… Такие за измену и убить могут. Но с запиской все-равно тогда непонятки. И надо понять, что за Вика. Если Аня права и это ее единственная родственница – Васнецов по базам найдет.

Они замолчали, думая, что делать дальше. Телефон Павла пиликнул, он посмотрел на сообщение и нахмурился.

– Это Ксю, моя сестра. Просит срочно приехать. Что-то у нее случилось.

Глава 6

– Может, ты меня высадишь? – этот вопрос Маргарита задала уже во второй раз,  – Мы же прямо в центре города, могу сама домой добраться, а ты спокойно к сестре поедешь.

– Нам надо бы суммировать все, что узнали о Ладыниной и наметить план что делать дальше. Не хочу на завтра откладывать. Ты не против меня в машине подождать? Я быстро.

Маргарита пожала плечами и отвернулась к окну. Павел старался казаться спокойным, но внутри явно был напряжен и как-то чрезмерно собран, словно в любой момент был готов броситься в драку – на все ее вопросы он отвечал невпопад и постоянно зло поджимал губы.

Двор, в котором жила Ксю, был типичным для спального района – немного тесный, но уютный, с множеством деревьев и с постепенно пустеющей в этот предвечерний час детской площадкой. Качели скрипели на ветру, в углу двора на лавочке целовалась парочка подростков, пожилой мужчина тащил в сторону мусорки старый ковер.

Павел припарковал машину прямо напротив подъезда и почти бегом скрылся внутри. Маргарита вынула телефон, размышляя не написать ли ей Максу – сегодня они собирались встретиться, но Павел перехватил ее на весь вечер. Выяснилось, что Макс уже написал ей несколько сообщений – наполненные злым юмором заметки об их общей группе для рисования и мемы. Большинство из них Маргарите были непонятны и ее кольнуло неприятное чувство. Он ведь моложе ее всего на семь лет, но похоже, что общего у них не так много. Партнер, с которым можно сходить в кафе или на выставку, но с которым нельзя просто поболтать по душам, потому что у них разные поколения и разные проблемы. В последнем сообщении Макс спрашивал, когда они увидятся, но Маргарита медлила с ответом.

Послышался шум и она подняла голову. Неожиданно дверь подъезда распахнулась и на пороге появился Павел. Правой рукой он за шкирку тащил какого-то совершенно пьяного мужика, тот явно пытался вырваться, но был в состоянии только слабо трепыхаться и оглашать двор матерными криками. Швырнув его на лавку, он ушел, однако через пару минут вернулся, таща за воротник второго. Вслед за Павлом с трудом вышел, пошатываясь, еще один мужчина, неопрятный, в трениках и засаленной кепке. Он попытался схватить Павла за руку, однако тот резко обернулся и внезапно врезал мужчине в кепке по лицу. Тот пошатнулся и схватился за дверь подъезда. Павел взял его за грудки, что-то сказал и брезгливо оттолкнул. Мужчина громко выругался, но продолжить беседу не рискнул и, шатаясь, ушел вместе с двумя другими, видимо, своими приятелями. Павел несколько секунд постоял, глядя им вслед, словно хотел перевести дыхание. Неожиданно развернувшись, он подошел к машине и открыл дверь со стороны Маргариты.

– Твоя помощь нужна, – произнес он, – поднимешься ненадолго?

Маргарита кивнула и они вместе вошли сначала в давно не мытый подъезд, а потом в тесный лифт.

– Мужиков у входа видела? Один из них муж Ксю. Нашла, так сказать, сокровище – Павел говорил не глядя на Маргариту и она почти физически ощущала его раздражение и смущение, – раньше он просто квасил по разным углам, а теперь вот дома решил. Хорошо хоть Ксю мне сообразила набрать.

Павел посмотрел на Маргариту и его лицо стало виноватым.

– Я ее сейчас успокою и помогу все убрать, но надо чтобы кто-то за дочкой ее присмотрел, Юлей, ей три. Поможешь?

– Да без проблем, – Маргарита ободряющее заглянула Павлу в глаза. Она понимала, как ему не хочется впутывать в подобное дело посторонних и мучительно желала показать, что не собирается осуждать его или его сестру. – Я же тебе говорила – я из многодетной семьи, у меня прорва племянников, которые бог весть почему считают меня отличной тетей. Так что с малышкой справлюсь, не переживай.

Они вместе вошли в квартиру. В прихожей царил невероятный бардак – весь пол был завален сброшенными с вешалки куртками и густо засыпан какими-то осколками. В общей куче яркими пятнами выделялись детский дождевик и крошечные резиновые сапожки. Прямо при входе лежала на полу полка для шапок. Павел, чуть покраснев, поднял полку и водрузил ее на место, давая Маргарите возможность пройти.

–Можешь не разуваться, – тихо сказал он и кивнул на осколки.

С другой стороны коридора стояла зареванная женщина чуть старше Маргариты по возрасту, с маленькой девочкой на руках. Женщина тихо плакала и прижимала дочку к себе, раскачиваясь с ней из стороны в сторону, словно пыталась убаюкать. У ее ног испуганно топтался толстый рыжий корги и смотрел на Маргариту настороженным взглядом.

– Ксю, это Маргарита, –  сказал Павел и протянул к сестре руки – дай ей Юльку и пойдем поговорим.

Ксю замотала головой и попыталась еще сильнее прижать дочь к себе, но Павел решительно шагнул вперед и взял племянницу на руки. К удивлению Маргариты, девочка не плакала, а лишь смотрела то на нее, то на Павла с любопытством.

– Тетя Рита любит рисовать, как и ты, и очень хотела твои рисунки посмотреть. Покажешь? – ласково спросил он и малышка радостно закивала. Павел отнес девочку в комнату и посадил на диван. Корги тут же плюхнулся рядом с ней и слегка тявкнул. Маргарита кивнула мужчине и он вышел из комнаты.

Беседа и уборка затянулись почти на час. Время от времени из кухни и из коридора слышались то жалобные всхлипы Ксю, то тихий голос Павла, то звук передвигаемой мебели и шум воды. Все это время Маргарита развлекала Юлю игрушками, рассматривала ее рисунки и помогала рисовать новые. Время от времени она смотрела по сторонам. Комната была простой, даже немного устаревшей. Одну стену почти целиком занимала еще советская “стенка” с уже провисшими дверцами, диван был новым, но дешевым, к тому же застелен сверху цветастым покрывалом. На тумбочке у окна – неожиданно новый телевизор. Маргарите пришла невольная мысль, что это явно подарок, причем недавний. Словно в подтверждение ее слов в противоположном от телевизора конце комнаты обнаружился чуть подсохший букет белых хризантем, к которому жалась самодельная открытка с криво нарисованными  цветами и солнцем в углу.

– Это ты рисовала? – спросила Маргарита, указывая на открытку.

Юля радостно кивнула кивнула.

– Маме. На день рождения. Я сама, – она говорила еще невнятно, по-детски коверкая слова, – Сначала карандашом, а потом фломастерами.

– Очень красиво, – улыбнулась Маргарита. – У тебя настоящий талант.

Юля радостно кинулась показывать ей свои фломастеры. Корги (выяснилось, что его зовут Брайн) верно побежал за ней, словно боялся, что Маргарита захочет украсть его маленькую хозяйку.

В коридоре вдруг раздался незнакомый мужской голос и Маргарита, не выдержав неизвестности, взяла Юлю на руки и вышла в коридор. Там около двери возился какой-то мужчина. Ксю, уже причесанная и успокоившаяся, молча наблюдала за ним. Маргарита вдруг неожиданно поняла, что перед ней там самая смуглая девушка с фото в кабинете Павла. С того выпускного в две тысячи втором Ксю немного поправилась и постарела, но это несомненно была она.

Юля, увидев маму, сразу потянулась к ней. Женщина забрала дочь и посмотрела на Маргариту с теплой, но слегка смущенной улыбкой на лице.

– Спасибо, что с ней посидели, не знаю, как бы я сама тут со всем… Вы уж извините, что так познакомились. Паш, – негромко сказала она, обращаясь куда-то вглубь кухни, – ну ты конечно, в своем репертуаре. Невесту знакомиться за стол водят, а не на семейные разборки.

Павел вышел из кухни в коридор и Маргарита посмотрела на него ошарашенным взглядом, но промолчала. Пусть сам потом с родней объясняется, это не ее дело.

– Готово, хозяин, смотрите, – проговорил мужчина, возившейся с дверью, – Дверь у вас хорошая, замок теперь тоже надежный, так что просто так не открыть. Ключи вот.

Мастер протянул Павлу несколько ключей и тот их все опустил в свой карман, кроме одного.

– Держи, это тебе, – сказал он, протягивая оставшийся ключ Ксю, – один, чтобы был только у тебя. Если этому своему ключ дашь…

Он не договорил, потому что глаза Ксю снова наполнились слезами. Установщик замков уже ушел и Маргарита почувствовала себя лишней на этой семейной сцене.

– Ладно, я внизу тебя жду, – пробормотала она и, наскоро простившись с Ксю и Юлей, вышла.

– А теперь куда? – спросила Маргарита, когда они выехали со двора дома Ксю.

– А бог его знает – Павел устало повел плечами, разминая шею, – Надо бы спокойное место, чтобы все обсудить без лишних ушей. Если ты не против – можем зарулить ко мне домой. Это тут совсем рядом.

– Ну если тебе так удобнее…. – неопределенно пробормотала Маргарита. Честно говоря, вот так запросто и без ожиданий, ее в последний раз звали в гости еще в студенческие годы. Когда нет ничего особенно в том, чтобы завалиться вдвоем с каким-нибудь сокурсником к нему “на хату” и тусить там в ожидании остальной компании. Почему потом все становится сложнее? Впрочем, с Павлом все почему-то получалось само собой, словно они знакомы не пару дней, а сто лет. Это было странно.

Ехать и правда оказалось совсем недалеко – буквально через 5 минут Павел сделал резкий поворот и неожиданно выкатился прямиком на проселочную дорогу, окруженную небольшими коттеджами. Маргарита удивленно подняла бровь.

– Это что, частный сектор? Почти в центре города?

– Вроде того, – Павел еще раз крутанул руль и затормозил у едва заметного в темноте невысокого забора, – Старый район, здесь бабушка моя жила, теперь вот мне достался.

– Свой дом почти в центре города? В Москве такого не увидишь – Она попыталась разглядеть дом через лобовое стекло, но все пространство за забором тонуло в густых октябрьских сумерках.

– Привилегия коренного жителя. А в твоей Москве просто коренных не осталось.

– Жители есть, у нас коренных домов не осталось, – Маргарита вышла из машины и с наслаждением вдохнула густой осенний воздух, – У моей семьи до революции был свой дом в Москве, тоже в нынешнем центре…. Ай!

Что-то быстро промелькнула перед глазами и Маргарита почувствовала как нечто тяжелое и мохнатое буквально вдавило ее в дверцу машины.

–Тед, фу! – крикнул Павел и буквально стащил с нее огромного черного ньюфа.

– Это твой что ли? – выдавила из себя Маргарита, едва переводя дыхание, – А почему он на улице, а не на участке?

– Потому что время от времени эта зараза делает подкоп и сбегает, – Павел сердито тряхнул пса за ошейник, но тот явно не чувствовал себя виноватым – смотрел на хозяина с обожанием и вилял хвостом.

Зато сам Павел чувствовал себя не просто виноватым, а полным идиотом. Маргарита рождала в нем странное чувство безопасности, словно не надо притворяться и демонстрировать лучшую версию себя. Однако сейчас, глядя на то, как она счищает уличную грязь со своего явно дорогого пальто, он вдруг вспомнил ее в ресторане у Кайгородова –  модную и ухоженную, и запоздало сообразил, что таких женщин не водят сначала на семейные разборки, а потом в холостяцкие берлоги.

– Сильно испачкал? Извини, он обычно так только на знакомых прыгает, но те к этому готовы.

– Да ерунда, – Маргарита закончила отряхиваться и посмотрела на Теда с улыбкой, – Если честно, я обожаю собак, а на такого красавца злиться вообще невозможно. Привет!

Она протянула псу открытую ладонь, тот замер, но лишь на секунду, после чего начал вилять хвостом с утроенной силой.

– Ты такой хороший мальчик, – заворковала Маргарита, ободренный ньюф резко рванул вперед и ткнулся ей в колени носом. Павел, державший собаку за ошейник, потерял равновесие и шагнул прямо на Маргариту, снова едва не впечатав ее в дверцу машины, чем вызвал тень смущения у них обоих. Тед был в полном восторге.

Дом оказался уютным коттеджем в модном скандинавском стиле – темно-серые деревянные стены снаружи, светло-серые внутри, белоснежная кухня с деревянными шкафами. В гостиной – высокая выбеленная печь и большой деревянный стол с затейливой композицией из осенних листьев.

– Модно, – удивленно произнесла Маргарита, зайдя во внутрь, – не обижайся, но для бывшего следователя пожалуй даже слишком модно. Ты это от бабушки прям в таком виде получил?

– Нет, конечно. Ремонтом мама руководила, она у меня человек творческий. Мне сначала некомфортно было, точно в журнале каком-то, а не дома, а потом даже понравилось.

– Девушки, наверное, на такое западают?

– Я их сюда обычно не вожу.

Павел насыпал в миску корм для собаки и вышел из комнаты. Тед с жадностью ринулся есть и какое-то время Маргарита сидела одна, слушая его радостное чавкание. Павел вернулся с напольной доской для маркеров в руках.

– Это Юлькина, – пояснил он, – они с Ксю ночуют тут… иногда, я для них комнату выделил. Доска хорошая, нам сегодня пригодится. Только давай сначала сначала Васнецову наберу. Я ему еще у Кайгородова сообщение про Вику настрочил, сейчас уже поздно, но Сысля старательный, может, что выяснить успел.

Павел взял набрал номер и уже через пару минут разговора начал что-то лихорадочно писать. Маргарита терпеливо присела на диван, и Тед мигом устроился рядом, положив огромную морду ей на колени.

– Он всегда дружелюбный, но с тобой просто превзошел самого себя, – Павел уже положил трубку и с легкой улыбкой посмотрел на собаку, но взгляд остался напряженным и между бровей залегла складка.

– Что Васнецов сказал? – Маргарита на мгновение перестала чесать пса за ухом и тот подбил ее руку носом, требуя продолжения.

– Вика – младшая сестра Марины.Жила здесь, в Пскове. Но теперь, похоже, тоже пропала. Но на сей раз заявление есть, от ее сожителя, Смирнова Вадима Анатольевича.  Вот только этот дятел обратился в полицию лишь спустя три недели.

– Нифига себе… А почему? Думаешь, он замешан?

– Кто знает… Васнецов поднял протокол его допроса. По словам Смирнова, с Викторией Ладыниной они были вместе почти год, 27 февраля этого года поругались, она заявила, что уходит от него, покинула квартиру и больше не возвращалась.  Его это не беспокоило, так как Вика часто так пропадала после ссоры. Потом он уехал в командировку на две недели, после приезда понял, что все ее вещи на месте, но сама Вика так и не вернулась, у подруг ее тоже не было. И только тогда он написал заявление.

– Вот только искать было уже поздно, так? – Маргарита зло покачала головой, – уже никто ничего не помнил.

– Вот-вот. Установили, что телефоном она в последний раз пользовалась тогда же 27 февраля в одном из местных баров, но там уже следы потерялись. Камера в баре одна, над входом, и та установлена исключительно, чтобы бы быстро засечь драку среди “вышедших поговорить”, запись она не ведет, а из персонала пропавшую уже никто не опознал. Так что пока поиски в тупик зашли. Кстати, Шприц сказал, что погибшая, та которая возможно Марина, перед смертью  где-то в баре ела, может совпадение, а может и нет.

– Ты что, на серию намекаешь?

– Теоретически такое возможно – они очень похожи, только Вика на 4 года младше. Но практически… Мало вероятно, что маньяк случайно убил двух сестер, не подозревая об их родстве.  К тому же после исчезновения смерти Марины девушки похожей внешности в Пскове не пропадали.

Маргарита слушала его, задумчиво поджав губы.

– Можно предположить, что одна из сестер пострадала по ошибке,их могли перепутать, например… Но в момент пропажи Вики Марина еще на Донбассе была.

– Кстати про это, – Павел заглянул в записи, сделанные во время разговора с Васнецовым, – По словам Смирнова,  Вика с сестрой не очень ладила, считала, что та играет роль мамочки и заставляет жить по своим правилам. Именно поэтому Вика приехала сюда, даже какое-то время намеренно не говорила сестре в каком городе живет. Потом они вроде как помирились и даже решили, что Марина переберется в Псков, поближе к сестре. Она приходила к Смирнову в конце марта, уже после исчезновения Вики. Обвинила его в том, что он сам ее сестру не ищет и ушла. Больше ни одну из Ладыниных он не видел.

Маргарита, слушая Павла, подошла к доске и начала наносить на нее всю информацию в виде схемы.

– Итого, – сказала Маргарита, обозревая результаты своего труда, – Примерно год назад Вика Ладынина приезжает в Псков, чтобы начать самостоятельную жизнь без чрезмерного контроля старшей сестры. В какой-то момент девушки мирятся и Марина решает переехать сюда же. Она марте она берет билет в один конец, но когда приезжает – Вики здесь уже нет. Судя по словам Марининой подруги Ани, та пыталась искать сестру сама. И потом тоже пропала…. Может, что-то нашла? А почему тогда не пошла в полицию?

– Возможно, времени не было. Не забывай, в день исчезновения она приехала домой с неизвестным. Если предположить, что Вика мертва – Марина могла нарваться на ее убийцу и тот решил ее убрать.

– Но откуда она могла знать, что он убийца?

– Он мог ее убрать, просто чтобы она перестала копать, такое часто бывает, не тебе рассказывать. Хотя… Она своего возможного убийцу знала, потому и оставила записку про Егеря.

Маргарита нахмурилась.

– А как думаешь, может найденное тело – это Вика? А Марина и правда просто уехала…. Может быть такое?

– Вполне. Параметры у них примерно одинаковые, точнее только после теста ДНК можно сказать.

– А почему это не сделали сразу? Ведь среди вещей Вики должны были остаться зубная щетка или расческа со следами ДНК. Разве такие вещи не заносят в базу и не сличают после обнаружения неопознанного тела?

– Обычно да. Но вот ДНК в квартире Смирнова не осталось, во всяком случае, в деле этого нет. Васнецов тоже заинтересовался, обещал выяснить, но это уже завтра.

Они молча вместе посмотрели на доску. Вопросов с каждой минутой становилось все больше. Тед ласково ткнулся носом Павлу в руку и тот потрепал пса по загривку.

– Мне надо Теда прогулять, пойдешь со мной? Только свою модное пальто оставь дома, я тебе Ксюхину “собачью” куртку дам. Тед на тебя сегодня еще не раз прыгнет, на прогулке он вообще в бешенный вентилятор превращается.

Маргарита кивнула. Собака, услышав слово “гулять”, уже радостно прыгала у двери. Павел обулся и вдруг накинул на плечи рюкзак.

– Главное правило прогулки с ньюфом – бери с собой пару полотенец, – улыбнулся он, –  Точно пригодятся. Сама увидишь.

       Октябрьский вечер пах мокрой листвой, дымом и рекой, протекавшей недалеко от дома Павла.  Этот берег был менее обжитым, чем тот, где они гуляли в день обыска ее квартиры – только дикая тропинка и редкие фонари. Воздух был плотным и влажным, шуршали на ветру камыши, вдалеке газовал мотоцикл и лаяли собаки. Тед носился, как пушистый снаряд и каждый раз, возвращаясь, обдавал из обоих грязью и запахом сырой шерсти. Павел, уставший, но спокойный, шагал перекидывая поводок с руки на руку. Маргарита куталась в чужую куртку и с нескрываемым удовольствием наблюдала за собакой.

– Нам придется начинать сначала, – сказала Маргарита и поежилась, – если Вика и Марина пострадали от одного человека – надо установить, где именно пропала Вика. В идеале – съездить пообщаться с ее парнем и той самой подругой, к которой она якобы ушла ночевать.

– Не уверен, что мы можем это делать. Не забывай, исчезновение Марины мы расследуем неофициально, так как официальное дело завести нельзя. А тут с этим все нормально. Правда, дело не у Васнецова, а у одного скажем так не самого старательного сотрудника. Ладно, завтра позвоню Сысле, то есть, прости, Васнецову, и все проясним – сказал Павел, задумчиво глядя под ноги.

Маргарита невольно улыбнулась.

– А почему он Сысля?

– Ну…  – Павел усмехнулся, и Маргарита даже в сумерках увидела, что лицо его просветлело – Это у него с детства кличка. Мы же в одном дворе росли – Сысля, Шприц и я. Васнецов задира был, чуть кто что скажет, он сразу орет “Да в смысле?” и в драку кидается. Только вот он по детству часть букв не выговаривал и получалось “Да в сысле”. Мы его так Сыслей и прозвали. А к Шприцу кликуха уже в меде приклеилась.

Она лукаво толкнула Павла плечом.

– А теперь колись, какая у тебя кличка была!

– А у меня не интересно. Фамилия Андреев, так что звали не Пашей, а Андрюхой. Я в какой-то момент так привык, что даже девушкам Андреем представлялся. С одной так год встречался, пока мы с ней вместе к Ксю на днюху не пришли и только там все выяснилось. Так мы и тусовались втроем – Андрюха который Паша, Сысля и Шприц. И в органах потом вместе работали….

Павел замолчал и пнул мелкий камешек, отлетевший невероятно далеко в траву. Маргарита проводила его взглядом.

– А почему в отставку ушел? Ты явно скучаешь,  – вдруг спросила она.

Павел криво улыбнулся.

– Это, знаешь, как в анекдоте “на дороге главная помеха справа  – жена на пассажирском сидении”.

Маргарита почувствовала, как внутри что-то на мгновение сжалось.

– Ты что, женат?

– Был когда-то.

Павел отрывисто вздохнул и пнул еще один камень.

– Она ждала, что я стану генералом, я ждал, что она станет хорошей офицерской женой. Оба не дождались. Один момент у нее совсем крышу снесло – сутками рыдала, что больше так не может, что нищета ее ментовская заела, что я все время на работе… Умоляла меня уволиться и пойти к ее отцу, он весь из себя влиятельный был, охранным бизнесом занимался. Типа и тестю помощь, и нам доход. Я как идиот повелся и написал рапорт. А она потом все равно сбежала. А тесть решил, что это я его дочурку обидел, так что не просто меня с работы выпер, но и в органах “волчий билет” организовал, связи у него были. Так что вернуться я уже не мог.  Да и никогда уже не смогу.

– Извини.

– Да ладно, два года уже прошло.

Они оба замолчали. Тед радостно носился вокруг, явно пытаясь найти просвет в кустах и прорваться к реке. Павел улыбнулся уголками губ.

– Ньюфы все-таки уникальные собаки. Мне кажется, даже если на весь Псков будет одна лужа глубиной в сантиметр – Тед ее найдет и весь в ней перемажется до ушей. А уж если где-то рядом вода – он не удержим.

– А почему именно ньюф? Одинокие и брутальные мужчины заводят бойцовые породы.

– За брутального спасибо.

Павел слегка усмехнулся и Маргарита ответила ему кокетливой улыбкой.

– Это Ксю мне подарила. Я же после развода считай без всего остался, квартиру жене отдал, работы нет, перспектив тоже…. Хорошо, мои поддержали. Родители мне этот дом отдали, ремонт помогли сделать, отец взял в свой, а теперь мой, магазин на работу. А Ксю вот – щенка купила. Боялась, что в одиночестве пить начну, сказала, что я ответственный и хотя бы ради собаки буду держать себя в руках. Так мы с ним вдвоем тогда из всей этой мути и выплывали. Да, малыш?

Павел потрепал пса по макушке и как-то по-свойски улыбнулся Маргарите. Та невольно подумала, что никогда еще не узнавала столько всего о человеке всего за один вечер. Где-то недалеко крякнула утка, и Тед мигом унесся, обдав Маргариту сырым песком.

– Он классный – сказала она, пытаясь перевести тему.

Со стороны реки послышался радостный собачий визг и громкий всплеск. Павел закатил глаза и вздохнул.

– Доставай полотенце, я же говорил, что пригодится.

Он протянул Маргарите свой рюкзак и упругими шагами направился к кромке воды.

Глава 5

Глава 7

       Больше всего на свете майор Андрей Васильевич Куликов не любил работать. Необходимость ходить на службу он воспринимал как каторгу, а любое новое дело казалось наказанием свыше. Ему было под пятьдесят, и выглядел он на все свои прожитые – с лихвой. Угреватое лицо, всегда красный, как-будто воспалённый нос, клочки грязных волос на лысеющей голове и вечно недовольный вид – все это не добавляло ему популярности среди коллег. Сам Куликов просто презирал всех, кто приходил на работу с энтузиазмом.

Этот день начался для капитана нервно – накануне вечером майор Васнецов запросил одно из его дел. Вообще Куликов никогда не возражал против того, чтобы делиться делами, а уж спихивать их на других  вообще было его любимым занятием. Вот и вчера он был только рад дать дело на ознакомление Васнецову. Вдруг повезет – так думал он, вручая тощую папочку коллеге. Однако сегодня, на свежую голову, он вспомнил, ЧТО это было за дело – и похолодел.

Что скрывать – тогда он допустил ошибку, не изъял вещдоки, с которых можно снять ДНК. Стандартная процедура, которую он был обязан провести. В тот день его выдернули из дома, с законного выходного, который он давно себе запланировал. Он пришел злой на весь мир – на холодный мартовский ветер, на внезапно попавшего в больницу коллегу, которого пришлось подменять, на надоедливых заявителей, которые шли косяком. Среди них был и тот самый парень, чья девица сбежала. Если за каждой беглой бабой гоняться – никаких ресурсов не хватит. И он просто забил. Взял заявление, сделал пару звонков и все. Позже он пожалел об этом – когда нашли неопознанное тело и он понял, что это могла быть его “потеряшка”. Пожалел – и снова предпочел ничего не делать. Заявитель уже скорее всего выкинул вещи, с которых можно снять образцы ДНК, а задавать ему вопросы – только спровоцировать. Еще проверки ему не хватало. И он просто засунул дело подальше и предпочел о нем забыть. Он и правда в итоге забыл, забыл настолько, что вчера без малейших сомнений дал почитать Васнецову. И вот теперь был уверен – он все поймет и неприятностей не избежать. Сам, как идиот, положил голову на плаху и воротничок расстегнул для удобства. И когда Васнецов появился на пороге кабинета, Куликов понял, что так и не успел придумать себе оправдание и теперь ждал разговора со страхом. И ненавистью к этому тошнотворно старательному следователю.

В кабинете пахло старым табаком и давно нестиранной одеждой. Васнецов, зайдя в кабинет, поморщился, но постарался придать своему лицу максимально дружелюбное выражение. Он всегда недолюбливал Куликова за лень и пофигизм, но сейчас ему было важно найти с ним контакт. Майор жалко вжимался в стул и буравил его злобным взглядом. Явно понял, что сам дал ему в руки откровенно слитое дело. Дело, которое он не захочет ему передать, чтобы все не вскрылось. И именно этот настрой ему надо преодолеть. Несмотря ни на что, Васнецов был уверен, что у него получится – достаточно намекнуть Куликову, что он не пойдет докладывать о его халатности в этом расследовании.

– Василич, привет, – Васнецов приземлился на замызганный стул и приветливо улыбнулся, – Я вчера когда твое дело посмотрел, заметил, что там пары экспертиз не хватает. Наверное, эти ротозеи в Бюро затеряли.

Куликов осторожно кивнул.

– Я вот что подумал, – Васнецов сделал многозначительную паузу, – давай я это дело у тебя заберу?.. Восстановлю утерянное, дам ход. А как раскрою – обязательно подчеркну, что без тебя я бы не справился.

На лице Куликова отразилось недоумение, и Васильев про себя выругался. Если он сейчас скажет, что собирается расследовать всерьез – Куликов дело не отдаст, вместо этого предложит помощь, будет болтаться под ногами, а потом примажется, если дело удастся раскрыть. Чтобы убрать  его с дороги придется действовать иначе.

– Василич, ты меня по-мужски пойми, так уж получилось, что мне эту бабенку самому во как найти надо.

В глазах Куликова появилось настороженное понимание и затем, совсем мимолетное, облегчение. Лед явно тронулся.

– Ну если тебе прям надо… – протянул майор, не сводя с собеседник настороженного взгляда.

– Василич, надо, – Васнецов заглянул Куликову в глаза, изо всех сил борясь с желанием двинуть этому ленивому хорьку по роже, – все будет в лучшем виде, а мы оба – в шоколаде.

Через полчаса уговоров и захода в пару кабинетов дело Вики Ладыниной было передано на расследование майору Васнецову.

– Я все еще не понимаю, в чем проблема! Два мужика – это повод сделать выбор, а не впасть  в депрессию.

В голосе Лики звучала ирония, а в глазах притаилась смешинка. Маргарита смотрела на лицо младшей сестры на экране телефона и впервые за последние недели пожалела, что находится далеко от дома. В Москве они жили рядом и виделись минимум раз в неделю, при каждой встрече радостно перемывая косточки начальникам, коллегам и поклонникам. Приехав в Псков Маргарита, сама не зная почему, перестала даже звонить, ограничиваясь перепиской в мессенджерах. Однако сегодня ей хотелось именно выговориться.

– Давай так, ты сама чего хочешь? Просто на данный момент, без прицела на “жили счастливо и умерли в один день”? – Изображение на экране странно замелькало, видимо, Лика прошлась по комнате. Маргарита про себя отметила, что интерьер она не узнает, как и халат, в который куталась сестра. Кажется, у Лики изменения в личной жизни, а она все пропустила.

– Сама не знаю, – тоскливо вздохнула Маргарита, – ситуация какая-то тупая получается. С одной стороны  – Максу я явно нравлюсь, но я себя с ним чувствую… странно как-то, не могу объяснить. В общем, скорее изображаю интерес, чем реально его испытываю.

– Зачем?

– Я сама уже об этом думала. Пришла к выводу, что мне просто трудно отказаться от мужского внимания, которое само пришло в руки. Но он сам – не мой тип. Это как смотреть романтическую комедию, когда на самом деле хочется нуара.

– Ну конечно, то ли дело бывший мент, с проблемной семьей и кучей заморочек.

– Да нормальная у него семья, – неожиданно для себя Маргарита почувствовала, что слегка обиделась за Павла, – вон как ему помогли, когда надо было. И вообще, мне с ним комфортно как-то, словно сто лет знакомы. Мы похожи. И ему многое не надо объяснять, как остальным.

– По твоей интонации я чувствую, что есть какое-то “но”.

– Ага, как говорится, есть нюанс, – Маргарита откинулась на спинку дивана и уставилась взглядом в потолок, – и этот нюанс в том, что он не делает никаких попыток за мной поухаживать. Ну знаешь, комплименты, прикосновения, приглашения… Я этого не вижу. Я словно какой-то “свой парень”, с которым не надо строить из себя мачо, можно и на разборку к сестре съездить, и дома чай погонять.

– Ну так может ему тоже с тобой комфортно… – Лика отхлебнула из чашки с надписью “Самый лучший босс”, – сама подумай, он сорокалетний бывший следователь, а теперь – бизнесмен, к тому же после тяжелого развода. Скорее всего, товарищ к сантиментам не склонен и ухаживать не умеет, а учиться уже поздно.  В любом случае, он взрослый мужик, не подросток. Если захочет – сам сделает шаг, по-любому. Просто смотри не на слова, а на поступки.

– А если не сделает?

– Ну и фиг с ним тогда. Ритусь, всё просто. Либо человек твой, либо нет. Вне зависимости от профессии, возраста и кудрей. А Макса просто слей и не морочь парню голову. В конце концов, отношения надо заводить либо для радости, либо для пользы. А у тебя с ним ни того, не другого. Так что слей-забей, и не грузи себе мозг. Как пойдет, так пойдет.

Где-то за пределами видимости экрана послышался шум, Лика торопливо попрощалась и отключилась. Маргарита секунду подумала, открыла мессенджер и отправила сестре сообщение.

“Когда останешься одна – не забудь рассказать, что у тебя там за “босс” завелся”

В ответ от Лики пришел подмигивающий смайлик. Маргарита усмехнулась и подошла к окну, пытаясь настроиться на грядущий день. Внизу неспешно тянулись древние улочки Пскова.  Старинные дома с облупившейся штукатуркой, кованые фонари, золотящиеся кроны деревьев, щебет птиц, разномастные прохожие в лёгких куртках и древние стены Поганкиных палат – все это успокаивало и будило в душе что-то похожее на надежду. В открытую форточку пахло листвой, дымом и утренним хлебом. Было слишком тепло для октября, но в воздухе витало то самое «уже»: уже осень, уже не лето, уже пора прощаться с чем-то прежним и настраиваться на новые ритмы.

Телефон дрогнул в руке дважды подряд. Первое сообщение – от Павла:

«Если свободна – загляни в магазин, через час должны Сысля и Шприц заскочить, обсудим вместе, что у нас есть»

Второе – от Макса:

«Слушай, я знаю, ты занята, но может, сегодня выберемся? Просто прогуляемся, поболтаем. Без подтекста :) Хотя я бы не возражал и с подтекстом.»

Маргарита усмехнулась. Оба по-своему прямые, но настолько разные. Павел снова писал так, будто зовёт своего напарника. У него словно не существовало грани между рабочим и личным – или, может, существовало, но только в его голове. За последние сутки он познакомил ее с сестрой, любимой собакой, свозил к себе домой и вот теперь, просто и буднично, знакомит с друзьями детства и все это несмотря на то, что они всего несколько дней знакомы. Так поступают мужчины, которые не строят на тебя планов и им все-равно как они выглядят в твоих глазах. Макс же писал как герой слащавого романа – с лёгким флиртом, без давления, но с интересом, не скрывая, что она ему нравится.

Маргарита вспомнила слова Лики. Смотри не на слова, а на поступки. Она уже сделала свой выбор – пусть даже он ещё ни к чему не обязывает. Пальцы быстро набрали два ответа. Первый – Максу.

«Прости, сейчас у меня действительно завал, будем видеться только на занятиях. На этой неделе я на них не успею, но на следующей постараюсь»

Второе – Павлу. Просто короткое “Скоро буду”

Не дожидаясь ответов, она отложила телефон и подошла к шкафу с одеждой. Если Лика права и Павел просто тугодум – пожалуй, стоит его немного подтолкнуть.

Через десять минут она посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна всем увиденным. Ярко-красное платье оттеняло ее белокурые волосы и соблазнительно подчеркивало линию декольте. Маргарита обожала красный и всегда надевала его, когда собиралась пойти в атаку, неважно на мужчину или на новое дело. Вот и сейчас в этом наряде она казалась себе уверенной и решительной. Женщина,  которая все еще умеет нравиться – и знает себе цену. Выйдя в коридор, она дополнила наряд черными сапогами и любимой черной кожанкой, красиво подчеркнувшей талию.

– Если он и на это не отреагирует – значит не стоит и пытаться, – подумала Маргарита,  схватила сумку и, захлопнув за собой дверь, зашагала по теплому  осеннему городу – с лёгким ветром, мягким светом и новым волнением внутри.

Он заметил, что она красива еще в самую первую их встречу. Заметил, просто не желал признаться в этом ни себя, ни окружающим. Однако теперь глядя на Маргариту в огненном платье, Павел потерял не только дар речи, но и способность мыслить. Воображение мгновенно подкинула непрошенный образ – Маргарита в его холостяцкой спальне, а ее красное платье сброшено на пол как ненужный аксессуар. Он изо всех сил гнал эту мысль прочь. Вряд ли она нарядилась для него, не по Сеньке шапка. На самом деле еще вчера, после прогулки с Тедом и разговоров в полутьме, он понял, что влип. Серьёзно и без шансов на отступление. В этой бывшей журналистке было что-то такое, что выбивало его из привычного ритма. И он не знал, как с этим быть. Особенно сейчас, когда она словно шагнула в его магазин прямиком с обложки модного журнала.

– Красивое платье, – произнес он, едва Маргарита устроилось в одном из кресел его кабинета,– такое… красное.

Маргарита улыбнулась, но в ее глазах мелькнуло недоумение. Павел едва сдержался, чтобы не выругаться на самого себя. Кажется, делать комплименты он совершенно разучился. Последний раз он чувствовал себя таким кретином в одиннадцатом классе – когда позвал гулять самую красивую девочку школы, а она отказалась.

– Сысля и Шприц сейчас будут, –  добавил он, пытаясь сгладить неловкость.

– Так, я помню, что Сысля это Миша, а Шприца как в миру зовут? – Маргарита небрежно скинула куртку и Павлу стоило огромных усилий воли не заглянуть в ее декольте. Почему-то ему вспомнилось, как буквально вчера это делал Кайгородов и ему не хотелось скатываться до уровня этого недоделанного братка, – Не могу же я к ним по прозвищам обращаться.

– Шприца зовут Артем, но он скорее всего и сам этого не помнит, – Павел нервно перекладывал папки на столе и судорожно пытаясь нащупать тему для разговора. Одна из папок задела кружку на углу стола и та со звоном упала на пол, но не разбилась, а скатилась к ногам Маргариты.

– Ты не выспался, что ли? – спросила она, поднимая кружку, – Дерганый какой-то.

– Просто из-за дела переживаю, – Павел почувствовал, что ему надо успокоится и рывком встал с места, – пойду я своих встречу, они уже на подлете. Заодно Владу с Лилей  скажу, чтобы нас не беспокоили.

Со стороны двери послышался шум и вскоре на пороге появился Павел с двумя мужчинами. Маргарита сразу узнала их – по фотографии с лыжного марафона, висящей в этом же кабинете. Оба вошедших посмотрели на нее с обалдевшим видом и почему-то несколько раз многозначительно переглянулись.

– Ну что, все в сборе, – сказал Павел, закрывая за собой дверь кабинета. – Ребят, это Рита. Рита, это Сыс… эээ, в общем это Михаил и Артем. Все друг о друге в целом наслышаны, так что церемонию знакомства предлагаю завершить и приступим.

Васнецов сразу перехватил инициативу. Маргарите он показался милым и обаятельным, а вот Шприц выглядел несколько странным – вроде веселый, но интонация словно не с друзьями разговаривает, а протокол диктует.

– Итак, дело Вики теперь у меня, – Васнецов победоносно улыбнулся, –  Олень, который его вел изначально, собрать вещдоки с ДНК не удосужился, но я уже с утречка смотался к сожителю Вики и перетряхнул все ее барахло. Слава богу, этот Смирнов почти ничего не выбросил, просто в один мешок запихал. Мне повезло откопать расческу с несколькими волосами, отдал на экспертизу. Но это сами понимаете –  неделя минимум, и это еще в  лучшем случае. Зато сможем установить, чей труп мы нашли – Марины, Вики или вообще какой-то левый.

Маргарита сидела прямо, с едва заметным напряжением в плечах. Она слушала внимательно, не перебивая и не дополняя. Павел ловил себя на мысли, что ей невероятно идет это состояние – сосредоточенность, внутреннее напряжение, будто всё вокруг расплывчато и второстепенно, а главное – то, что прямо перед ней.

– У меня тоже есть информация, – подал голос Шприц, – Я поговорил со своими бывшими сослуживцами, те тоже поспрашивали. Короче, насколько я выяснил, в 2014 та часть ДНР, где жили Вика и Марина, еще был под контролем Украины, и там орудовал нацбат так называемых охотников. Отряд состоял в основном из местных, специализировались на облавах среди несогласных. И вот что интересно – все в этом отряде носили “охотничьи” позывные. И некий Егерь там тоже был.  Этот вообще извращался, как не в себя, устраивал чистки, пытки, мирняк стращал, словом – зверствовал. Но по слухам Егерь погиб еще тогда, в 2014. Был бой, сгорел БТР, и он вместе с ним. Только надо понимать, что позывные – штука подвижная, их в любой момент можно сменить, они могут совпадать, если бойцы не в одном отряде. В той местности Егерь был только один, но это лишь предварительные данные. Конечно все возможно, но как по мне –  слишком много совпадений на квадратный сантиметр.

Маргарита тихо выдохнула. Павел уловил, как в её взгляде промелькнуло что-то знакомое – то, что он видел у опытных следователей, когда у них вдруг складывалась версия.

– Я в детстве с дедушкой смотрела старые советские фильмы про поиски нацистских прихлебателей, – сказала она внезапно. – Знаете, “Государственный преступник” и тому подобное. Там бывшие полицаи часто имитировали свою смерть, заполучали доки других людей и жили потом под ними, пользуясь неразберихой послевоенных лет. А что если.... Может, я бред сейчас говорю, но если и здесь так? Что если этот Егерь не погиб, а просто сбежал, купил чужой паспорт, легализовался, жил себе спокойненько, а Марина и Вика его узнали? Да, они пропали с разницей в несколько месяцев, но что если Вика была первой жертвой? А Марина, ища сестру, тоже наткнулась на этого Егеря, и он и ее убрал? Ведь если он в БТР сгорел – тело точно никто не видел.

– Ну не знаю,  – Шприц посмотрел на Маргариту с сомнением, – сейчас же не сороковые, просто так себя за другого не выдашь… Биометрия, отпечатки, соцсети в конце концов…

– А мне версия нравится, – неожиданно сказал Васнецов. Не в силах справиться с возбуждением, он вскочил с кресла и сделал круг по кабинету. – Не забывайте, Егерь исчез на подконтрольной Украине территориях. А там все что хочешь купить можно, в том числе и паспорт. И легализовать его потом легче легкого. Так что такое вполне возможно. Не понятно только, чего этого нацика к нам, клятым москалям, занесло.

– Так если версия верна, то он по сути не нацик, а полицай. Среди таких садистов часто даже больше, чем среди нацбатов, – Шприц мрачно уставился в пол и привычно потер переносицу. – И убивают они не за идею, а тупо из любви к этому делу. Такой вполне мог сбежать, когда запахло жаренным, а куда – для него не имело значения. Он погиб в тот момент, когда наши вокруг города, где обе пропавшие выросли, котел почти захлопнули, так что повод дать деру у него точно был.  Только вот где теперь его искать? Настоящего имени никто не знает, поддельного тем более, даже возраст толком не известен, да и примет никаких.

– Ну какие-то приметы есть, – подал голос Павел, – По показаниям соседки в день исчезновения Марина приезжала с каким-то незнакомым мужчиной, чернявым и с кривым носом. Правда, насколько я помню из того, что Рита мне рассказывала, там была еще одна соседка, которая как раз утверждала, что это был парень Марины. Так что этим еще разбираться надо.

– Получается, нам в любом случае надо парня Марины искать, – протянул Васнецов, – как минимум, чтобы узнать, с кем Марина была в день исчезновения. Ну и убедиться, что она не выходила с ним на связь.

– Я попробую ещё раз поговорить с Аней, – сказала Маргарита и решительно встала— И с соседками тоже. Может, вспомнят что-то ещё. Хотя бы какую-нибудь деталь, может Марина упоминала, где он работает или в каком районе живет. Сейчас любая мелочь может оказаться ключевой.

Она встала, взяла куртку и коротко кивнула на прощание.

– Ребят, рада была познакомиться.  Паш, я тебе потом отпишусь.

– Ок. И это… – Павел чуть замялся, – с Кайгородовым там будь на чеку, если что. Лучше совсем с ним не пересекаться, если возможность будет.

– Ой, да ладно, – хитро ухмыльнулась Маргарита и Павел почувствовал укол ревности, – Не таких видали.

Когда за ней закрылась дверь, в кабинете повисла тишина. Шприц первым шумно выдохнул.

– Вот баба, – сказал он с уважением. – Умная, чёткая. Редкость.

– И симпатичная, – добавил Васнецов. – Ты, Паш, давай не тупи. Поухаживай, что ли. У тебя же глаз на неё горит.

Павел скривился.

– Ага. Москвичка, столичная штучка. А я кто? Бывший мент, ныне продавец книжек и хозяин барахла.

– Ну, во-первых, она точно не “штучка”, – заметил Васнецов. – А во-вторых, не тебе решать, что ей нужно. Женщины вообще любят стабильных мужиков с хорошими собаками.

Шприц захохотал, а Павел лишь смущенно уставился на свой стол. Неожиданно в дверь постучали. Павел крикнул “войдите” – и появился Вадик в своей неизменной футболке с лозунгами про хакинг.

– Эм… можно?

– Заходи, – Павел удивлённо приподнял брови.

Вадик зашел и неловко замялся около двери..

– Я… это… случайно услышал часть разговора. Ну, не специально. Просто книжки надо было расставить прям рядом…

– И?

– Я подумал… ну, если у вас тут дело с каким-то Егерем… – он понизил голос, – может, попробовать поискать его в Даркнете? Я могу! Я слышал, там есть что-то вроде чата, где бывшие всушники обмениваются инфой. Ищут друг друга. Или наоборот – как бы это сказать – отписываются, чтоб не искали. Я могу пошерстить.

Павел молча смотрел на него.

– Я не к тому, чтоб лезть, – быстро добавил Вадик. – Просто… ну, почему бы не попробовать, да? А вдруг что-то найду?

Павел на секунду задумался, а потом медленно кивнул.

– Делай. Только никому ни слова. Тем более Лиле.

– Понято, – радостно сказал Вадик и исчез так же тихо, как появился.

Павел обернулся к друзьям. Васнецов пожал плечами:

– Стареем, братва. Я признаться, про Даркнет даже не сообразил. Там и правда может быть что-то интересное.

Телефон Павла завибрировал – на экране высветилось сообщение от Маргариты. Он торопливо открыл его.

“У тебя прикольные друзья. Можем как-нибудь вместе потусить”

Павел на секунду задумался. Это звучало как приглашение,

“Да без проблем, отличная мысль”

Маргарита прислала радостный смайлик, и Павел невольно улыбнулся в ответ. Подняв глаза, он обнаружил что оба приятеля смотрят на него с ехидными улыбками.

– Ужель та самая Татьяна?  – ухмыльнулся Васнецов, – только ушла, а уже пишет, – Паш, ты не тупи, реально. Уж не знаю, как ты эту кралю подцепил, но второй раз такая точно не клюнет, так что береги эту.

– Отвяньте, клоуны, – беззлобно пробормотал Павел, глядя на то, как Шприц и Васнецов обмениваются многозначительными взглядами. Внутри у него внезапно затеплилась надежда, что он эту ”кралю” и правда хоть немного, да подцепил.

Глава 8

 Сообщение Павлу для телефона ее оказалось фатальным – практически сразу он прощально моргнул экраном и вырубился. Маргарита тихонько выругалась. Теперь придется тащиться домой за пауэрбанком. Ладно, всё равно по пути. Может заодно соседок удасться поймать.

Старый центр Пскова жил размеренной осенней жизнью. Липы вдоль тротуаров теряли последние золотые листья, ветер перекатывал их по мостовой, будто лениво подметая улицы, киоски с горячим чаем и выпечкой манили ароматами, а солнце, тёплое, но не жаркое, ложилось широкими полосами на фасады домов, окрашивая их в медовый оттенок. Воздух был свежим, с легкой прохладой, но это только придавало окружающему миру осеннего шарма. Маргарита шла, щурясь от солнца, и чувствовала, как её кожа расслабляется под этими прощальными лучами.

Едва войдя во двор она увидела Макса. Он сидел на скамейке прямо у входа в ее подъезд, в своем неизменном свитшоте, с рюкзаком через плечо и с огромным букетом в руках. Заметив Маргариту, он встал и пошел к ней на встречу со своей фирменной, немного нахальной, но открытой улыбкой.

– Она кругом себя взирает:

Ей нет соперниц, нет подруг;

Красавиц наших бледный круг

В ее сияньи исчезает.

       Закончив декламировать, он снова улыбнулся и, подойдя ближе, взял Маргариту за руку и игриво раскрутил, словно они танцевали вальс. Она невольно рассмеялась, а Макс в ответ окинул ее фигуру восхищенным взглядом.

– Обалденно выглядишь! Нельзя не влюбиться. Привет!

Он нагнулся и по-дружески поцеловал ее в щеку, задержав губы буквально на секунду дольше положенного.

– Подумал, что нет смысла ждать, пока ты найдешь время на занятия и решил заскочить на минутку.

Маргарита взяла протянутый ей букет и посмотрела на парня с упреком.

– Спасибо! Но я правда занята…

– Ну и ладно, я же не прошу уделять мне целый день, воспринимай меня как службу доставки букетов.

Он говорил это легко, с улыбкой, но взгляд был чуть напряженным. Маргарита поймала себя на том, что ей приятно это внимание, но она терпеть не могла недосказанности.

– Макс…

       Он не дал ей договорить.

– Да подожди ты. Давай не будем ничего загадывать, просто погуляем. Я ничего у тебя не прошу, но не хочу лишаться наших встреч. Ничего не может помешать встретиться на пятнадцать минут, выпить чего-нибудь, поболтать. Ты же любишь болтать?

– Я занята. У меня … что-то типа журналистского расследования.

– И что? Оно у тебя круглосуточное?

– Иногда бывает. И я не хочу….

– Ты же сюда отдыхать приехала, так что тебе просто необходимо в круглосуточных расследованиях выделять время на прогулки.

Маргарита рассерженно мочала. Она чувствовала себя очень глупо. Самое простое – сказать, что между ними ничего не будет, что он должен найти себе девушку лет двадцати пяти и строить с ней семью. Она будет искать того, кто как и она успел посмотреть девяностые своими глазами. Вот только как это вывалить на человека, который зовет не замуж, а погулять?

– Ну – ну, не сердись!  – Макс легко коснулся кончиками пальцев ее щеки, – Ты сейчас домой?

– Буквально на пару минут, у меня просто телефон разрядился.

– А потом?

– А потом – по делам. Я сегодня правда совсем не могу. Давай созвонимся?

– Ну ок.

       Макс подмигнул ей и отправился к выходу из двора. Маргарита торопливо поднялась в квартиру, встретившую ее лучами бившего в окна солнца. Ане она позвонила едва на телефоне появилось несколько процентов заряда. К огромному разочарованию Маргариты, желавшей поговорить в непринужденной обстановке, выяснилось, что девушка на работе. А значит снова придется тащится в “Слово купеческое”, хорошо еще, если господина Кайгородова на месте не окажется.

На скамейке у подъезда Маргарита заметила знакомое лицо – Капитолина как-то там, подруга Веры Семеновны. Очень кстати.

– Добрый день, – радостно поздоровалась Маргарита.

– Добрый, доченька. Какая же ты сегодня яркая, прям солнышко, – старушка оглядела её с головы до ног, но без осуждения. – У нас бы в молодости за тобой вся улица бежала!

– Спасибо, – улыбнулась Маргарита, присаживаясь рядом. – Я вот хотела уточнить… Вы ведь тогда видели Марину в последний раз, да?

– Видела, – кивнула та. – Она с тем своим была, рыженьким. Всегда с ним и ходила.

– Вы уверены, что никого другого не было? – осторожно уточнила Маргарита. – Может, кто-то еще потом подъехал?

– Да нет же, говорю ж – с ним. Я-то пока не совсем слепая. Тот же самый парень, коренастый и невысокий, он к ней всю весну таскался. А в тот вечер еще не так уж и темно было, я все хорошо разглядела. Вот из окна кухни и увидела. Он дверь открыл, Марина вылезла, он за ней. Поговорили чего-то, потом вместе зашли в подъезд. И всё.

– А это точно было перед внезапным отъездом Марины? Может накануне? Помните, ваша соседка в прошлый раз говорила, что мужчина с Мариной другой приезжал, с темными волосами и вел себя с ней грубо…

– Это ты про Тоньку? Да ты ее слушай больше, вечно сериалов своих насмотрится, а потом ей чудится всякое.

Маргарита нахмурилась. Похоже, кого из старушек подводит память уже не установить. Правда, та самая “Тонька” вроде говорила, что мужчину в темноте уже видела. Может, Марина в тот день два раза вечер домой приезжала?.. Надо бы еще раз пройти по этому кругу.

– Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. Только может подскажите квартиру, где ваша подруга живет? Я бы с ней еще раз поговорила. Как ее, Антонина…?

– Федоровна. В 51 она живет. Только ее сейчас дома нет – в магазин ушла.

Маргарита попрощалась и, резко развернувшись, едва не врезалась в Макса. Тот лишь виновато улыбнулся.

– Я тут подумал – ну что мне уходить, давай я тебя по твоим делам подвезу? А потом сразу уеду. Зато хоть минут десять по дороге пообщаемся.

Маргарита обреченно вздохнула и они молча прошли к его машине. Макс открыл перед ней дверь, и, когда она устроилась, сел за руль.

– Так куда тебя отвезти?

– Ресторан “Слово купеческое”, у меня там встреча.

Макс поджал губы, но ничего не сказал, просто включил зажигание и резко повернул руль.

– Тебя подождать? – спросил он будничным тоном.

– Нет, я не знаю, когда освобожусь.

– А вечером что делаешь?

– Макс…

– Ладно, понял, не дурак, – Макс грустно улыбнулся, – Но я тебе напишу, ок? Вдруг передумаешь.

Оставшийся путь ехали молча. Аня ждала ее на улице, и Маргарита почувствовала облегчение – хотя бы не придется общаться с Кайгородовым. Дело было даже не в его липких взглядах – опыт говорил ей, что чем меньше людей следит за ходом расследования – тем лучше. Поэтому узнав, что у Ани обеденный перерыв, она предложила купить по сэндвичу с кофе и посидеть в парке, подальше от пафосного “Слова” и многочисленных  ушей в нем.

– Простите, я правда ничего не помню, – Аня виновато качала в руках стаканчик кофе, купленный для нее Маргаритой, – мы вроде часто о нем говорили, но чтобы что-то конкретное, тем более про работу или профессию…. Как-то упоминала, что он ее сильно старше, мол она в ясли пошла, а он уже школу закончил, но это все.

Магарита успокаивающе похлопала девушку по руке, пытаясь придумать что дальше. Парк казался на удивление пустым. Лавка, на которую они присели,  стояла в полосе солнца, и от досок поднимался сухой запах дерева. Листья кленов лениво скользили по гравию, модная молодая мамочка катила коляску, откуда-то доносился приторный шлейф дешевой парфюмерии.

– Аня, вы не спешите, давайте вспоминать вместе – Маргарита незаметно отодвинулась назад, чтобы девушка не смотрела на нее, а погрузилась в себя, – Начнем с начала – когда Марина вам рассказала о знакомстве с Денисом?

– Это конец марта был, она у нас тогда только пару недель работала. Знаете, мы с ней как-то сразу подружились. Она сначала очень грустная была, сказала, что к сестре приехала, а та сбежала опять… А как-то пришла как-то на работу – аж светится. Говорит, я с таким мужчиной познакомилась, закачаешься. Спортивный, с таким и по темным улицам ходить не страшно.

– Они часто встречались?

– Он по сменам работал, иногда к концу смены ее к себе на работу звал, а потом гулять ходили.

– А где гуляли Аня не говорила? Может, про места какие рассказывала?

– Ну… она как-то говорила, что мол у реки гуляют все время, потому что Денису  к работе близко, а там ветер холодный, она даже шарф специально с первой зарплаты себе купила.

– А еще куда-нибудь ходили? Может в каке-то кафе ее водил или клуб?

Аня нахмурилась.

– Что-то было такое… Марина как-то говорила, что Денис в кино ее провел по служебному пропуску на лучшие места. Он ей сначала аквапарк предложил, тоже по служебному, но что-то там не срослось и они в итоге в кино пошли. Маринка тогда расстроилась, она в аквапарке никогда не была.

На секунду перед мысленным взором Маргариты мелькнула покалеченная войной жизнь Марины – шрам от шрапнели, по словам Павла, у нее есть, а вот в аквапарке никогда не была.

– Аня, а она никогда не говорила, кто Денис по профессии?

Девушка покачала головой.

– Точно не говорила.

Когда Аня ушла, Маргарита вынула блокнот и набросала туда все, что сейчас удалось узнать. Какая–то мысль крутилась в голове, но она никак не могла ее ухватить. Решив, что ей необходим звонок другу, она вынула телефон и набрала Павла.

– У меня логическая задачка, как раз для опытного следователя, – выпалила она, едва Павел взял трубку, – Только отвечай быстро и не задумываясь. Работает по сменам, может по служебному пропуску пройти и в кино, и в аквапарк – кто это?

– Охранник, – Павел дал ответ так молниеносно, что Маргарита почувствовала укол зависти.

– Тогда второй вопрос, уже скорее для коренного жителя – человек работает охранником в месте где есть и кино, и аквапарк, и все это возле реки. Есть мысли? Я понимаю, что таких мест может быть несколько, но ….

– В Москве может быть, – перебил Павел, – но вот в Пскове аквапарк только один. И расположен он в крупном торговом центре на берегу реки. Я как-то Ксю с Юлькой туда водил.  И кинотеатр там тоже вроде есть.

Они оба на секунду замолчали.

–Тогда кажется мы нашли место,где работает Денис, – Маргарита наконец произнесла то,о чем они оба сейчас думали, – заедешь за мной?

Извещение о том, что экспертиза отложена, прилетело когда Васнецов уже входил в здание Следственного комитета. Выругавшись, он отправился обратно к машине.

Шприц взял трубку практически сразу, словно ждал его звонка.

– Мне сейчас сообщили, что экспертизу по делу Ладыниной отложили. Не знаешь, что за фигня, кто решил?

– Что за фигня ты сам знаешь, – голоса Шприца звучал мрачно, – небось что-то срочное на них упало, вот старый висяк и подвинули.

– Хорош висяк, – прорычал Васнецов, заводя машину, – у нас возможно по улицам бродит отбитый нацик, очень боящийся за свое благополучие. Да у нас каждый день на счету!

– Может да, а может и нет, – Шприц грустно усмехнулся, – Не забывай, это лишь наша версия, в рапортах об исчезновении Вики Ладыниной она не фигурирует, а с дня пропажи больше полугода прошло.

Васнецов упрямо поджал губы.

– В любом случае я сейчас к вам в Бюро еду. Может, на месте что сможем решить.

Бюро встретило его привычной мрачной атмосферой, с мертвенно-зелеными, какими-то трупными стенами и запахом дезинфицирующих средств. В отличии от большинства своих коллег, не любивших лишний раз мотаться в морг, Васнецов относился к таким поездкам с ноткой ностальгии – его дед был патологоанатомом и вся эта атмосфера и запахи парадоксальным образом напоминало ему о детстве. Странность, о которой он даже Шприцу не рисковал рассказывать.

Набрав быстро в мессенджере “я под дверью”, Васнецов приземлился на один из коридорных стульев. Кабинет Шприц делил с еще двумя коллегами, потому говорить там было не слишком удобно. Усевшись, он уставился невидящим взглядом в огромный пробковый стенд, аккуратно, чуть не по линейке, увешанный объявлениями. Перед его мысленным взором вновь и вновь проплывали строчки из дела Вики. Если бы только у него были доказательства, что Марина тоже пропала! Тогда это уже два эпизода, а значит, есть шанс повысить срочность экспертизы. Но пока все что касалось старшей из сестер, оказывалось вне его служебных возможностей.

Васнецов поморщился. Что-то в этом аккуратном до стерильности стенде тревожило его, но он не мог понять что. Когда из кабинета вышел Шприц, Васнецов быстро поднялся и только тогда осознал, что не так. Прямо перед его глазами висело фото той самой то ли Дины, то ли Даши, так эффектно испарившейся из его квартиры вчера утром. На фото она была в форме, строго причесана, дежурно улыбалась, получая какую-то грамоту из рук местного начальника, и совсем не походила на бесшабашную красотку, с которой он познакомился,  но это несомненно это была она. Васнецов замер на полпути, буквально обожженный увиденным.

– Кто это? – спросил он, даже не ответив на приветствие Шприца.  Тот обернулся и непонимающе посмотрел на стенд.

– Где?

Васнецов ткнул пальцем в фото и Шприц с недоумением пожал плечами.

– Это Дина Ижицкая, глава одного из отделов. А что? Она тут недавно, несколько месяцев всего. Тебе, кстати, к ней и надо, если хочешь экспертизу быстрее провести. Только не пытайся что-то крутить, она дама умная. Лучше прямо скажи о своих подозрениях, может и пойдет на встречу. Пойдем, я тебя провожу.

Васнецов шел за приятелем, с досадой чувствуя, как прыгает сердце и потеют ладони. Еще вчера он ругал себя, что не взял телефон незнакомки, теперь – за то что вообще с ней связался. В свое оправдание он мог сказать только то, что она скрыла свою профессию, в противном случае он бы никогда не потащил в постель коллегу. Он всегда придерживался правила не гадить там, где ешь. Теперь же ему придется с ней работать, и не просто работать – а идти с протянутой рукой и просьбой нарушить регламент. Кто знает, может она вообще замужем за кем-нибудь, кто сидит с ним в соседних кабинетах, и ему теперь регулярно придется смотреть ее мужу в глаза.

Перед кабинетом Дины он заставил себя расправить плечи и успокоиться. В конце концов, разошлись они довольные друг другом, так что может сейчас все пройдет не так уж и плохо.

– Знаешь, давай я один, – сказал Васильев, заметив, что Шприц собирается войти, – Все-таки я с нестандартной просьбой, к чему пугать женщину целой делегацией.

– Ну ок, как знаешь, – Шприц покосился на приятеля, – Я вообще вас познакомить хотел, все-таки лучше, если ты не “с улицы” к ней ввалишься.

Внезапно распахнувшаяся дверь прервала их спор. Дина замерла на пороге, глядя на двух  замявшихся мужчин с недоумением. Глаза ее лишь на мгновение задержались на Васнецове, но на лице не отразилось никаких  эмоций, что неожиданно вызвало в его душе бурю возмущения. Неужели не помнит?

– Ты ко мне? – Дина отвернулась от Васнецова и вопросительно посмотрела на Шприца.

Знакомство и просьба помочь лучшему другу заняло меньше минуты, но она растянулась для Васнецова на вечность. Дина, слушая Шприца, кивала и смотрела на майора ровным  и равнодушным взглядом, из-за этого он почему-то чувствовал себя потерянным и даже каким-то униженным, и это невероятно бесило.

– Ладно, пусть твой молчаливый друг заходит, сейчас разберемся.

Дина пропустила Васнецова в кабинет, он на деревянных ногах прошел в глубь, но садиться не стал, а лишь слегка прислонился к подоконнику. Дина закрыла дверь и спокойно села на свое место.

– Значит, инструктор по йоге, да? – выпалил он, едва они остались наедине, – Чего ради весь цирк? Если бы я знал, что ты из наших – никогда бы к себе не потащил. Не люблю потом пересекаться.

Васнецов осознавал, что ведет себя резче, чем требует ситуация, но почему-то не мог остановиться. Однако Дина в ответ на его резкость лишь пожала плечами.

– Не ты один. По моей личной статистике, вопрос о профессии мне задают в первые две минуты знакомства. Судмедэксперт звучит для большинства мужчин как сигнальная сирена, а вот инструктор по йоге – это без претензий. Можно сколько угодно корчить из себя умника и успешного парня, дурочка с ковриком все равно ничего не поймет.

Дина улыбнулась, и Васнецов уже в трехсотый раз за последние несколько минут почувствовал себя идиотом.

– Давай просто забудем все что было, и начнем сначала, окей? –  Дина по-хозяйски откинулась на кресле и посмотрела на Васнецова заинтересованным взглядом, – Что у тебя там за особое дело?

Васнецов секунду помедлил. В его голове крутилось штук десять вариантов, как уговорить Дину нарушить регламент, но теперь все они казались бредом. Решив не юлить, он честно изложил суть дела и подозрения по поводу бывшего всушника, возможно, бродящего сейчас по Пскову. Дина слушала его внимательно, иногда машинально облизывая губы, чем каждый раз сбивала Васнецова с мысли. К счастью все его страдания окупились – выслушав его до конца Дина несколько минут изучала какие-то графики и делала звонки, но в итоге сообщила, что экспертиза по делу Вики Ладыниной будет завершена через 4 дня.

Уже в машине Васнецов поймал себя на том, что почему-то так и не может успокоится. Еще вчера у него был план – наведаться пару раз в тот бар, где он подцепил незнакомку, и попытаться найти ее снова. Теперь вся нужная информация была у него в руках, но он  не был уверен в том, что с ней делать. Поразмыслив, он вновь набрал Шприцу.

– Эта Дина, она замужем? – спросил он без обиняков.

– Сысля, я тебе сто раз просил! – Шприц явно был не столько удивлен, сколько зол, – Хочешь кобелить – окей, но только не в моем окружении!

– Поздняк метаться, – Васнецов припарковался у дверей Следственного Комитета, заглушил мотор и устало откинулся на спинку сидения. – Я с ней уже… ну скажем так познакомился, причем совсем недавно. Я не знал, что она из ваших, она сказала, что йогу преподает, так что здесь я не виноват.   Просто хочу знать, чем мне это грозит.

Шприц  молчал, но Васнецов буквально кожей ощущал его возмущение, точно приятель сидел рядом. Наконец на том конце послышался обреченный вздох.

– В разводе она, насколько я знаю – буркнул Шприц, – полгода назад развелась и приехала сюда к родителям. Сысля, ей тридцать три, у нее сын-первоклассник, пожилые родители и ответственная должность, так что это вообще не твой тип женщины, и не вздумай…

Васнецов положил трубку, не дав Шприцу договорить.  Еще до того, как войти в дверь Комитета, он уже решил,что будет делать дальше.

Солнце скрылось, небо посерело и затянулось тучами, на фоне которых желто-оранжевое здание торгового центра буквально слепило глаза. Большая парковка перед зданием в будний день казалась избыточной – всего пара десятков машин терялись на её огромной бетонной площади.

– Какой план? – спросила Маргарита, едва мотор их машины умолк, – Мы же не можем как с Кайгородовым –  просто завалиться и потребовать списки сотрудников. Или этот директор тоже тебе обязан?

– К сожалению нет, так  что это скорее поле для твоих навыков, – Павел посмотрел на женщину с хитрой улыбкой, – сочинишь снова историю какую-нибудь, авось поверят.

– Давай сначала определимся, что мы знаем – Маргарита вынула блокнот и начала методично его листать, – И так, внешность Дениса нам так или иначе описали две соседки и Аня,он рыжий, коренастый, невысокий, спортивный. Раз все сходятся на этом – это скорее всего верно. Дальше область догадок. Аня помнит, что он был старше Марины. Она в яслях, он школу закончил – это сколько, лет 15?

– Точно не больше, – Павел пожал плечами, – это при условии, что одиннадцать классов отучился, что вряд ли, раз теперь в охране ТЦ работает.

– Не забывай, про охранника это тоже лишь наша догадка, да и мало ли как бывает… Так… еще Аня думала, что Марина встречается с домашними тираном и абьюзером, так что видимо наш Денис – человек взрывного характера, но нам так даже лучше, коллеги таких долго помнят.

Маргарита задумчиво постучала по блокноту ногтем.

– У них же тут должна быть какая-нибудь администрация, наверняка есть секретарь или еще кто-нибудь сильно осведомленный. Я могу сказать, что муж сбежал, воззвать к женской солидарности. Что думаешь?

– Что у тебя в первую очередь спросят полное имя и фотку, а тебя их нет, что для жены крайне подозрительно. Плюс секретарь охранников в лицо может и не знать, здесь нужен кто-то типа начальника службы безопасности.

– Ага, человек с повышенной тревожностью или синдромом вахтера, так он нам все и выложит!

– Ну давай наоборот – я буду искать любовника жены и взывать к его мужской солидарности.

– Которая не сработает, если он тоже когда-нибудь с чужой женой мутил.

Они оба замолчали, перебирая в уме варианты.

Поразмыслив, Павел нашел что-то в галерее телефона и сунул его Маргарите под нос. На фото он обнимал совсем юную девушку, сжимавшую в руках связку шаров с поздравлениями.

– Рит, посмотри,  – голос его звучал небрежно, но в нем почему-то чувствовалось небольшое смущение, – Как думаешь, можем мы сойти за родителей девушки такого возраста?

Маргарита посмотрела на Павла, старательно пытаясь изобразить на лице недоумение. На самом деле внутри она сейчас разрывалась между вспышкой ревности и желанием двинуть ему со всей силы.

– Ей сколько, шестнадцать – семнадцать? Ну теоретически можем, хотя лично я все еще надеюсь выглядеть моложе своих лет. Подробнее свой план рассказать не хочешь?

– Я подумал, что ты права – отношение к внебрачным связям у все разное, а вот дети… Это почти всех тронет. Скажем, что дочка не с тем мужчиной связалась, сильно ее старше и все дела, мы его ищем. Это объяснит и наш интерес, и отрывочные сведения об объекте.

– Ты только скажи, что ей восемнадцать уже есть, а то коварного соблазнителя нам еще могут сдать, а вот под статью точно подводить не будут.

– А ты переживай по-убедительнее, все-таки безутешная мать.

– За это не волнуйся, я в свое время в драмкружок ходила, так что если надо – даже поплакать могу. А… – Маргарита сначала осеклась, но потом все-таки решила уточнить и не мучать себя версиями, – А кто на снимке?

– Племянница Шприца и моя крестница по совместительству.

  Они вышли из машины, пересекли огромную парковку  и зашли внутрь.  В будний день торговый центр звучал глухо и приглушённо. Пахло кофе, сахарной ватой и духами из парфюмерного магазина. По галереям лениво плыли мамы с колясками и парни в худи, сбежавшие с последних пар, у витрин магазина одежды крутились две школьницы, делая селфи на фоне наряженных манекенов.

Едва войдя, Маргарита отправилась общаться с охранником у входа. Тот выслушал вопрос, помотал головой и начал размахивать руками, явно указывая куда-то дорогу. Женщина кивала и смотрела на охранника бархатным и очень благодарным взглядом. Павел наблюдал за ней со стороны, терзаясь смешанными чувствами. Ему показалось, или она правда приревновала? Предлагая версию с непутной дочкой он думал об одном – только бы Маргарита не приняла предложение выдать себя за супругов за нелепый флирт. Про то, как будет выглядеть его фото со стороны он даже не подумал, однако теперь был невероятно рад своей оплошности. Может, ребята правы, и у него правда есть шанс?

– Короче, все пароли-явки мне сдали, комната начальника охраны тут недалеко, пройти до тридцать четвертого павильона и повернуть в служебный коридор, – Маргарита вернулась с победоносным выражением на лице,– Зовут его Геннадий Сергеевич, рекомендовали как человека серьезного и справедливого.

– Ты прям мастер – Павел поглядел на Маргариту с искренним восхищением и она ответила довольной улыбкой.

Они пошли вдоль стеклянной галереи, на ходу выискивая номера павильонов, мало заметные на фоне кричащих вывесок и сообщений о распродажах.

–Мне кажется, мы его прошли, – сказала Маргарита, обернувшись назад, – Нам же на паре витрин разглядеть номер так и не удалось, может, нужный среди них был.

– Так нам же не павильон нужен, а коридор, никаких коридоров точно не было. Пошли дальше.

Подросток на самокате появился неожиданно и так быстро, словно им выстрелили из рогатки. Маргарита, все еще смотревшая назад, не столько увидела, сколько почувствовала его приближение и резко обернулась, но было уже поздно. Однако Павел отреагировал молниеносно – одним точным движением он схватил её за талию и резко притянул к себе, фактически выдернув из под поскрипывающих колес самоката. Мгновение – и они уже оказались прижаты к одной из межпавильонных колонн, так близко, что Маргарита почувствовала его запах – смесь мужского парфюма, шампуня и чего-то хвойного.

Мир на секунду стянулся до его рук на спине и их общего дыхания. Маргарита, как загипнотизированная смотрела в его глаза – ярко-голубые, словно светящиеся изнутри, как льдинки на мартовском солнце. На долю секунды эти льдинки вдруг метнулись вниз и застыли на ее губах. «Сделай уже это, пожалуйста», – пронеслось у неё в голове и Маргарита, сама это не осознавая, едва заметно потянулась вперед.

Павел замер. Его мозг говорил ему – сначало дело, а уже потом все остальное. Но искушение было слишком велико. На секунду все стало далеким и неважным, и остался только это ее крошечное движение ему навстречу.

Когда их губы разомкнулись, они посмотрели друг другу в глаза и почему-то оба улыбнулись. Неожиданно Павел отступил на полшага, опуская руку.

–Пойдем, – сказал он и кашлянул, будто возвращая себе привычный голос. – Не забывай, мы тут боремся за судьбу заблудшей дочери. Странно будет, если начальник по камерам увидит, как мы с тобой по пути к нему страстно целуемся прямо в коридоре.

Она кивнула, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. И скрыть небольшое разочарование от того, что все так быстро закончилось.

Идти в итоге и правда оказалось недалеко. Подходя к нужной двери Павел чуть замешкался.

– Войдем вдвоем, но ты у двери стой, окей? Не надо над ним вдвоем нависать, в отказ пойдет. Так  что просто всхлипываешь в углу –  и безопасно, и за душу берет.

Маргарита кивнула и они вошли. Вопреки всем стереотипам, кабинет не был мрачной дырой с кучей мониторов, наоборот, он казался каким-то обжитым и даже уютным. В углу стоял чистый, но несколько обшарпанный стол,за которым сидел пожилой мужчина с свисающими усами. Эти усы и невероятно печальный взгляд делали хозяина кабинета похожим на грустного моржа.

– Геннадий Сергеевич? – голос Павла звучал тихо и подчеркнуто вежливо, но “морж” все-равно вздрогнул и попытался придать своему лицу сердитый вид.

Следующие несколько минут Павел все также негромко, но мрачной решимостью излагал придуманную ими историю о соблазненной дочке, на самых эмоциональных моментах Маргарита громко всхлипывала, но близко к “моржу” не приближалась. Тот в свою очередь важно кивал и повторял то, что она так боялась от него услышать – “личную информацию о сотрудниках не предоставляем”.

– Вы поймите, – Павел чуть навалился на обшарпанный стол и тот жалобно скрипнул, – дочка молодая совсем, только 18 исполнилось, у нее одна любовь в голове, а он, взрослый мужик, башку ей задурил. Ее подруги говорят. что он псих ненормальный, орет на нее, а она учебу собралась ради него бросить. При этом ни слова толком о нем не скажет, мы его только на фото один раз видели, и то случайно.  А тут она проболталась, что он у вас работает. Я просто с ним поговорить хочу, выяснить все. Хотя бы скажите работает он у вас или нет, а я уж дальше сам его найду. Дочка у нас единственная, вы бы на моем месте что сделали?

Договаривая, Павел открыл на телефоне фото с крестницей и положил его на стол, прямо между собой и собеседником. “Морж” машинально опустил глаза и один ус у него дернулся.

– Ладно, работает или нет подтвердить смогу, – согласился он, не сводя глаз с фотографии.

– Его зовут Денис, возраст примерно сорок с небольшим, невысокий, волосы рыжеватые. Рискну предположить – эмоциональный и, раз на совсем молоденькую позарился, по бабам шляться любит.

“Морж” откинулся на кресле и задумался.

– Я всех наших сотрудников знаю, – изрек он наконец, – рыжих или рыжеватых точно нет. Но в каждом павильоне свой охранник, вот с ними сложнее… Хотя погодите, они у нас в базах должны быть.

Он повернулся к компьютеру и начал нудно, чуть не одним пальцем, что-то печатать. Неожиданно он присвистнул.

– Повезло вам, родители. По возрасту и описанию внешности только один подходит, я про него слушал несколько сплетен, к женщинам и правда неравнодушен. Только он не Денис. Посмотрите, узнаете?

– Он еще и не Денис, – картинно прорычал Павел, нагибаясь к компьютеру и вдруг замолчал. Даже стоя в паре метров, Маргарита увидела как по его лицу разлилась мертвенная бледность. Посмотрев несколько секунд на монитор, он резко выпрямился и почти бегом вылетел из кабинета, оставив Маргариту и ошеломленного такой реакцией “моржа” вдвоем.

– Приятель его, что ли? – сочувственно спросил он, – Вон как взбеленился. Хотя если бы мой приятель к моей дочке клинья подбивал, я бы тоже….

Маргарита заглянула в монитор. В лицо на фото было что-то мимолетно знакомое, но она не была уверена.

– Я такого не знаю, – честно сообщила она и, наскоро поблагодарив начальника охраны, она выбежала следом.

Догнать Павла ей удалось только на парковке. Добежав до машины он остановился, тяжело дыша, и начал лихорадочно нашаривать по карманам ключи.

– Паш, ты чего? – после пробежки на каблуках Маргарита едва переводила дыхание, но бледное напряженное лицо Павла ее настолько напугало, что она мигом забыла о собственных неудобствах. Тот нашел ключи и посмотрел на женщину мрачным взглядом

– Я его знаю, – произнес он наконец, – Это Семен, муж Ксю.

Глава 6

Глава 9

– Мы могли и ошибиться. Мы же по сути просто вычислили место работы, кто знает, что на самом деле, – Маргарита пожала плечами, – Так что рано пока паниковать.

– Рит, я не паникую, но понимаешь, все сходится, – Павел нервно сжал руль. Она ободряюще погладила его по руке, некстати отметив про себя, что теперь, когда он злится,  его глаза кажутся почти темными, – Сема не местный, приехал к нам около десяти лет назад, через год примерно с Ксю познакомился. По паспорту он из Орловской области, но если он поддельный… И никогда не скрывал, что служил! «Да, военным был, имею право, у меня травма» – любимая фраза, когда в очередной раз налакаться хочет. Типа психологические травмы лечит. И я давно подозревал, что он от Ксю гуляет. И характер… И внешность – рыжий, коренастый… Как я только сразу не подумал! Я только не знал, что он здесь теперь работает.

– Так, подожди, ты все яйца в одну корзину сейчас свалил! Помни, мы ищем парня Марины, да, возможно, это муж Ксю, но это еще не значит, что он убийца.

– Однозначно отвергнуть эту версию мы тоже не можем. Надо срочно Ксю увозить!

– Даже если убийца он –  ты же сам выгнал его на днях, и замки сменил, значит, Ксю с дочкой в безопасности. И вообще, он же не маньяк, если мы правы – у него есть четкий мотив и к твоей сестре он не имеет никакого отношения.

– До тех пор, пока он не поймет, что я занимаюсь этим делом. И вот тогда…

Тяжело дыша, Павел отвернулся и посмотрел в окно. Их машина все еще стояла на парковке торгового центра – Маргарита настояла не трогаться с места, пока он не успокоится. Сейчас в его голове метались миллионы мыслей, но все они так или иначе сводились к одной – убийца Семен или нет, выяснять это надо только после того, как Ксю и Юля окажутся вне его досягаемости. Приняв решение, он взял телефон и набрал номер сестры.

– Ксю, приветик, можешь говорить? Как дела, Семен не появлялся? Да… Когда? На улице, значит,  ждал, – Павел многозначительно посмотрел на Маргариту, на его лице было написано “ну вот видишь, дверь и замок – не панацея”, – Слушай, я хотел спросить кое-что… Семен же сейчас в торговом центре работает, там где аквапарк? А весной он там работал? Так, а задерживался часто? Вот как… В смысле уезжал, когда? В конце мая, ясно, – Павел завел машину и начал выруливать с парковки, – Слушай меня, мне надо, чтобы ты на неделю к родителям уехала. Я тут похоже кое-что нашел на Семена и хочу, чтобы он не имел возможности тебя на улице караулить. Да нет, ничего страшного, но я тебе потом расскажу, ок? Я приеду к тебе в течении часа, собирайся.

Завершив разговор, он неожиданно протянул телефон Маргарите.

– Ну теперь совпадений еще больше. В этом ТЦ Семен работает уже почти год, этой весной он стал брать много дополнительных смен, как раз в марте, когда Марина познакомилась с так называемым Денисом. Когда она пропала, он три дня отсутствовал, говорил, что на рыбалку ездил. И еще… У меня не было пока причины тебе это рассказать, но этой весной, на майских праздниках, Семен попал на большую сумму – газанул на слепом повороте и въехал в крутую тачку. Родители пожалели Ксю и дали ему денег, а то ему с его зарплатой кредит бы никто не дал. При таком раскладе версию с военным преступником можно отбросить и получаем простую бытовуху – Семен завел шашни с этой Мариной, может даже реально собирался к ней уйти, но потом брак обрел для него неожиданную ценность, ведь в случае развода родители денег бы ему не дали. Кто знает, может Марина грозилась все всем рассказать. Вот он ее и убил.

– А как же ее сестра, Вика? Она куда делась?

– Эти дела могут быть и не связаны, – Павел протянул Маргарите свой телефон, – Покопайся в галерее, ищи фото недельной давности – у Ксю день рождения был, на одном из фото есть Семен. Отправь себе, хочу чтобы ты тоже его в лицо знала.

Маргарита открыла галерею и начала листать фото. На одном из них Ксю вместе с дочкой задувала свечи на торте, за ее спиной стоял рыжеватый коренастый мужчина с тяжелым взглядом. Отправляя фото себе, Маргарита зацепилась взглядом за странную деталь – торт с надписью “Ксюша, с днем рождения”.

– Ксю ведь тебе не родная сестра, так?

Павел взглянул на нее с удивлением и усмехнулся.

– Да уж, можно убрать девушку из журналистики, а вот журналистика в девушке навсегда, – он улыбнулся, впервые с того момента как они поцеловались, – Сколько раз мне твои коллеги вот так вот вопросы в лоб лепили – и не сосчитаешь.  Как догадалась?

– Просто предположила. У тебя в кабинете фото с вашего общего выпускного, я сначала подумала, что вы двойняшки. Но у Ксю день рождения был неделю назад, ты на этих фото явно гость, а не еще один именинник – вот ты ей подарок даришь, торт только с ее именем….  И еще – помнишь ты сегодня утром свою кружку к моим ногам уронил?  Хорошо помню, что на ней было созвездие Льва, я тогда еще подумала, что это Лилин подарок. Значит день рождения у тебя где-то в августе. Единственный вариант при котором двое детей в одной семье могли родиться в один год с разницей в пару месяцев – это если на момент рождения они не были одной семьей. И это объясняет, почему Ксю похожа на отца, ты – на мать, но при этом вы вообще не похоже друг на друга.

– Не думал, что ты увлекаешься всей этой лабудой про львов, тельцов и прочее.

Марина улыбнулась.

– В жизни каждой женщины есть период, когда она искренне верит, что знания гороскопов поможет ей в личной жизни. В моей жизни это был период примерно с 16 до 19 лет. Потом интерес прошел, но кое-какая “лабуда” похоже навсегда в мозгу засела.

Павел на секунду поджал губы.

– Если совсем коротко – мой родной отец сбежал, когда мне было два года, а спустя год замерз по пьяни на новый год, – сказал он наконец ровным голосом, и Маргарита с облегчение подумала, что он все-таки не обиделся на ее бестактный вопрос, –  Родная мама Ксю умерла во время родов. Мы с тогда еще будущей сестрой в одну группу в садике ходили, там родители и познакомились. По их словам – на утреннике в честь 8 марта. Все девочки пришли нарядные, и только Ксю черти в чем – папа ее один растил и с нарядными платьями не слишком морочился. Мама ее пожалела, причесала, за каким-то нарядом к соседке сбегала. А потом устроила папе выволочку за невнимательное отношение к тонкой девичей психике. С этого у них все и понеслось, уже через полгода поженились. Нам тогда года по четыре  было, я почти не помню, как это – жить без папы и Ксю. Так что с предположением про двойняшек ты почти не ошиблась. А тебя что?

– В смысле?

– Ты же говорила, что из многодетной семьи и каких-то сестер упоминала. Сколько их у тебя?

– Трое. Две старших, одна младшая. Братьев нет.

Павел присвистнул.

– Неслабо. твои родители прям герои.

За окном уже мелькали знакомые  дома и Маргарита с тоской подумала, что пришло время прощаться.

– Тебя здесь высадить или во двор завести?

Павел затормозил у пешеходного перехода в паре метров от входа во двор дома, где жила Маргарита.

– Здесь нормально, не трать время, – Маргарита отстегнула ремень безопасности и посмотрела на Павла, – позвони мне, как сестру к родителям отвезешь, хорошо? Обсудим еще версии.

До двора было буквально пару шагов, и Маргарита, едва выйдя из машины, сразу поняла, что что-то не так. С улицы происходящего было не разобрать – ее дом находился в глубине и двор загораживали дома первой линии – но в начинающихся сумерках даже издалека было видно, что там работает много машин с проблесковыми огнями.

Когда женщина вошла во двор, её будто окунули в мигающую сиренами реальность. Везде теснились машины экстренных служб: «скорая», пожарная, газовая служба, полицейский уазик. У подъезда толпились жильцы – кто в халате и домашних тапках, кто в рабочей куртке, – шептались, тянули шеи, снимали на телефоны.

– Что случилось? – спросила Маргарита у девушки с тощей собачонкой на руках.

– В пятьдесят первой пожар, – ответила та, не оборачиваясь – Вроде как проводку замкнуло. Правда, кто-то из соседей хлопок слышал, так что газовую тоже вызвали.

В пятьдесят первой… Маргарита почувствовала, как ее обдало жаром. В той самой, где живет еще одна соседка, видевшая с Мариной в день ее исчезновения неизвестного мужчину. “Тонька, которой мерещится всякое” по мнению ее соседок, и с которой Маргарита хотела поговорить еще днем.

– А Антона Федоровна, она как?

– Да кто же ее знает, полыхало как из печки.

Словно в ответ на ее вопрос из подъезда вынесли носилки, накрытые простыней. Несколько старушек во дворе заплакали. Маргарита тихонько пробралась поближе и встала у них за спиной. Из смеси причитаний и расстроенного шепота она уловила, что незадолго до пожара Антона Федоровна позвонила одной из соседок и пожаловалась на головную боль, собиралась принять таблетки и прилечь.

Вынырнув из толпы, она попыталась набрать Павлу, но трубку он не взял. Открыв мессенджер, она набрала “Еще одна соседка, видевшая Марину в вечер ее исчезновения,  только что погибла в пожаре”.

Если это совпадение, то очень странное.

“Скорая” уехала, пожарные тоже начали сворачиваться, но толпа зевак во дворе только прирастала. Маргарита отступила к краю толпы, пытаясь собрать мысли. В этот момент она его увидела. Не сразу – просто взгляд зацепился за рыжеватые волосы. Семен стоял на расстоянии, не толкался и не перешептывался с другими, просто с мрачной сосредоточенностью смотрел на обугленные окна сгоревшей квартиры. Лицо наполовину прикрыл шарф, но этого хватило: с фоток в телефоне Павла он в одно мгновение шагнул в реальность. Маргарита ощутила как ее охватывает липкая паника – тело мгновенно затрясло, сердце заколотилось, мир вокруг стал плотным и почти лишенным звуков. Едва передвигая непослушные ноги, она добрела до лавки и попыталась сделать вдох. Маргарита хорошо знала что с ней – одна из тех самых панических атак, уничтоживших ее жизнь и карьеру. Однако в момент приступа осознание проблемы помогала мало – женщина почувствовала, как ее горло сдавило, все тело разрывалось от желания куда-то бежать, но руки и ноги отказывались подчиняться. По щекам против воли полились слезы.

“Я должна взять себя в руки, должна справится. Надо дышать, просто дышать”

Она заставила себя сосредоточиться на дыхании и начала просто перечислять вполголоса окружающие предметы – маленькая уловка для мозга, посоветованная психологом. “Лавка, дерево, песочница, синяя машина, черная машина, клумба, кусты, раз окно, два окно, три окно….” К тридцатому окну симптомы уже почти ушли, оставив лишь трясущиеся колени и мокрые ладони. Собрав остатки сил, Маргарита обернулась. Семена в толпе уже не было.

Телефон в ее кармане загудел громко и призывно. Она поняла, что это Павел еще до того как поглядела на экран.

– Подробности пожара есть? – спросил он без всяких предисловий.

– Да не особо, не то проводка коротнула, не то небольшая утечка газа была. Но лично я голосую за проводку или поджог, взрыва-то по факту не было, значит точно не газ. И еще.. Паш, Семен тут был, в толпе. Я его, конечно, только на фото видела, но уверена, что это он. Но сейчас он ушел, пока… в общем, я не заметила куда.

В трубке повисло молчание. Наконец Павел заговорил и голос его звучал решительно.

– Так, Рита, слушай меня внимательно и не спорь. Мы пока не знаем точную роль Семена во всем этом, выяснять это будет Васнецов, наша задача – не болтаться ему под ногами и не создавать лишних рисков. Я отвезу Ксю к родителям и приеду к тебе, хорошо?

– Не надо, я запрусь в квартире и никого не пущу, все будет хорошо.

– Твоей соседке замок не помог. К тому же не забывай, если он был любовником Марины – ключи от квартиры у него есть, вряд ли хозяйка замки меняла. Если его появление в толпе не случайность – значит, он каким-то образом догадывается о расследовании и теперь подчищает следы. Так что в квартиру тебе нельзя, тем более одной. Ты говорила у тебя там рядом ресторан есть, иди туда и жди там, я постараюсь сейчас что-то придумать. Только ни в коем случае не оставайся одна, всегда будь на виду, хорошо?

Положив трубку, Маргарита поднялась. Вечер принес с собой похолодание и теперь ее буквально трясло от переохлаждения.   Пережитый стресс словно вытянул из нее все силы, и теперь она чувствовала себя как после высокой температуры – во всем теле ощущалась слабость и больше всего на свете ей сейчас хотелось прилечь. В другой ситуации она бы обязательно попыталась поспорить и придумать свой план, но сейчас на это не было сил.

Ресторан рядом с ее квартирой оказался в русском стиле, но не такой безвкусно-вычурный, как у Кайгородова. Наоборот, здесь было тепло и уютно, а в воздухе витали дурманящие ароматы. Маргарита села ближе к крошечному окошку семнадцатого века и заказала себе сбитень. Горячий, ароматный напиток обжигал горло и расслаблял тело. Маргарита сжала кружку руками, согревая все еще ледяные пальцы. Надо бы поесть, но одна мысль об этом вызывала у нее тошноту.

Прошло не менее получаса, когда на пороге ресторана неожиданно появился Васнецов. Быстро оглянувшись, он заметил Маргариту и направился к ней быстрым шагом.

– Еще раз привет. Пашка мне все рассказал. Попросил попросил срочно тебя эвакуировать и отвезти к нему домой. Сказал, пару дней у него поживешь. А он от родителей сразу туда поедет.

Маргарита устало кивнула, чувствуя, что сил спорить у нее нет. К тому же от мысли о переезде в модную избушку Павла у нее предательски забилось сердце.

– Мне надо переодеться и вещи собрать, хоть немного.

Васнецов на секунду задумался прежде чем кивнуть.

– Без проблем. Только я с тобой пойду.

Они вместе вышли из ресторана и уже скоро поднимались в ее квартиру. Васнецов все время косился на Маргариту, но ничего не спрашивал. Ему не нравилась ее чрезмерная бледность и вялость. Пашка сказал, что она может быть напугана, но на его взгляд женщина выглядела скорее больной, чем взволнованной. На секунду мелькнула мысль, что его приятель найдет способ ее утешить. Если, конечно, наконец перестанет тормозить.

Михаил попытался прогнать лишние мысли и сосредоточиться на окружающей обстановке. Никакого хвоста он на улице не заметил, но если пожар у соседки возник не сам собой – сюрприз их вполне может поджидать и в квартире. Подойдя, он внимательно осмотрел дверь и осторожно открыл ее. Похоже здесь чисто. В самой квартире было темно и тихо, только в воздухе отчетливо витал аромат женских духов.

– Вроде все ок, ты собирайся, я в коридоре подожду.

Маргарита прошла в спальню и поскорее переоделась из эффектного, но чересчур легкого красного платья в черные джинсы и светло-серый кашемировый джемпер. Все еще немного трясущимися руками она вынула из-под кровати спортивную сумку и начала торопливо собирать в нее самое необходимое. Глядя на шкаф с частично оставленными вещами, Маргарита вдруг отчетливо вспомнила, что также – только наполовину собранными – остались вещи Марины. Женщина тряхнула головой, отгоняя неприятные ассоциации.

В дом к Павлу они приехали уже затемно. Здесь Васнецов чувствовал себя уже куда более расслабленным – ничего не осматривая, он просто открыл сначала калитку, а потом дверь в дом своим ключом. В это же мгновение из дома к ним навстречу метнулась черная тень.

– Тед! – крикнул он, однако огромный черный пес уже налетел на Маргариту всем весом и начал радостно лизать в лицо.

– Привет, малыш, соскучился?  – женщина ласково потрепала пса по шелковистому затылку и тот завилял хвостом с такой силой, что едва не сшиб им Васнецова с ног.

– Я так смотрю, вы знакомы – усмехнулся он.

Маргарита виновато улыбнулась, но промолчала. Мужская дружба всегда была для нее потемками, и сейчас она нервно гадала, хотел ли Павел, чтобы его друзья знали о ее визитe сюда.

Они прошли в гостиную и Маргарита с наслаждением опустилась на диван и впервые за день по-настоящему расслабилась. Здесь она точно в безопасности – никто не знает, что она здесь, а даже если узнает – Павел будет рядом.

– Что ты думаешь о смерти соседки? – голос Васнецова долетал до ее сонного мозга будто-то издалека. Маргарита тряхнула головой. Надо собраться. Она обязательно отдохнет, но чуть позже.

– Думаю, что это все очень странно. Посуди сам – есть две пожилые соседки, одной кажется что она видела Марину в день исчезновения с ее постоянным любовником с рыжими волосами, другой – что она приезжала с каким-то незнакомым мужчиной с темными. Какий смысл Семену убирать вторую соседку, причем ту самую, которая даже не его видела?

Васнецов задумался, а потом посмотрел на часы.

– Знаешь, еще не слишком поздно, напиши Ане, и кинь ей фото Семена, Пашка сказал, что у тебя есть. Надо понять, опознает она в нем любовника Марины или нет. И дальше решим.

Пока Маргарита писала сообщение, Васнецов делал им чай. За окном послышался шелест шин по гравию и Тед с радостным визгом рванул в прихожую. Вскоре на пороге появился Павел. Быстро разувшись, он прошел в дом, даже не сняв куртку.

– Все нормально? – спросил он каким-то неестественным голосом, словно хотел спросить совсем не это.

– Знаете, я пожалуй Теда прогуляю, – неожиданно заявил Васнецов, смерив их обоих хитрым взглядом, – А вы тут пока… ну пообщайтесь, короче.

Дожидаясь ухода друга, Павел скинул куртку и принес Маргарите уже сделанный Васнецовым чай.

– Плохо выглядишь, – вдруг сказал он, протягивая кружку.

– Ну спасибо, – усмехнулась Маргарита, – Но вообще знаешь, мне не 15 лет и я устала, так что да, вид хреновый.

Павел раздраженно дернулся.

– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом. Тебя ведь накрыло, я прав? Один из тех приступов, из-за которых ты не могла на месте преступления бывать? Посмотрела на Семена и все? Поэтому не заметила, когда и куда он ушел?

Маргарита замялась, но Павел неожиданно сел рядом и провели пальцами ей по щеке.

– Можешь не отвечать, я еще во время твоего звонка все понял. Просто обещай мне….

Телефон Маргариты пиликнул и она торопливо схватила трубку.Так и есть, сообщение от Ани. “Да, это точно Денис”. Она молча протянула телефон Павлу.

– Похоже, следствие вышло на финальную черту. Надо только экспертизы дождаться.

Павел вернул ей телефон и нервно сделал круг по комнате. В его душе метались сразу два чувства – ощущение близкого финала и одновременно сожаление, что все так быстро закончилось.

– Пойдем, я тебе твою комнату покажу, – сказал он наконец, – кто бы не был преступник, пока он не задержан, тебе в эту “нехорошую квартирку” лучше не возвращаться.

Он легко подхватил ее увесистую сумку с вещами и пошел на второй этаж так быстро, что Маргарите пришлось за ним буквально бежать. Лестница привела их в небольшой коридор с несколькими дверьми. В ближайшей к ней комнате Маргарита разглядела кровать и детскую кроватку-чердак с игровым замком внизу. Видимо, та самая комната Ксю и ее дочки, про которую Павел ей рассказывал в прошлый раз.

– Проходи сюда, здесь гостевая – Павел провел ее в самую дальнюю комнату и размашисто поставил ее сумку на пол, – Тебе удобно будет. Если что – моя комната тут. Вдруг что-то услышишь.. Ну мало ли в общем…

Он махнул рукой на соседнюю дверь и улыбнулся, скорее заговорщицки, чем игриво.

– В общем, располагайся и отдыхай. Ванная в самом конце коридора. Только Тед имеет привычку иногда на кровать запрыгивать, так что если не хочешь проснуться с этой наглой мордой под боком – дверь на ночь лучше закрыть.

Закрыв за Павлом дверь, Маргарита оглянулась. Спальня была такой же модной, как кухня-гостиная внизу – те же дощатые темно-серые стены, белая мебель, несколько меховых аксессуаров. Деревянный комод был уставлен фото совсем маленьких Павла и его сестры  – похоже, обычно спальней пользовались его родители. Одна из створок большого окна была приоткрыта, и из сада тянуло дождем и прелыми листьями.

Поход в душ отнял у нее последние силы, однако сон все-равно отчего не шел. В голове бесконечно крутилась карусель из одних и тех же мыслей. Слишком много вопросов оставалось без ответа, но пока не будет результат экспертизы ДНК  – им не узнать, кому принадлежит неопознанный труп. Если подтвердится, что это Марина – Васнецов сможет Семена хотя бы допросить, а пока дальше не продвинутся.

Но была и еще одна мысль, не дававшая покоя – сегодняшний поцелуй. Одно это воспоминание заставило ее сердце колотиться быстрее от какого-то приятного предчувствия. Сейчас она в его доме, а он все еще ходит внизу, голосов не слышно, а значит Васнецов уже уехал и Павел там совсем один. Маргарита ощутила какое-то давно забытое подростковое волнение, то самое, которое гонит темным вечером в стылый двор только потому, что будет возможности пять минут поболтать с объектом твоих мечтаний. Она не сомневалась, что он будет рад ее сейчас видеть. И почти наверняка у их поцелуя будет продолжение. Маргарита хотела и боялась этого в одно и то же время.

Постепенно нетерпение взяло верх – поняв, что отсиживаться в комнате больше невозможно, Маргарита села на кровать и притянула к себе сумку с вещами. Она взяла с собой в Псков много эффектных платьев, но все они годились для городских свиданий, а не совместных почти домашних посиделок. Здесь нужно что-то зовущее и в тоже время уютное. Слава богу, собирая сегодня вещи, она успела подумать, что ее обычный домашний наряд не подойдет для жизни в гостях и прихватила несколько подходящих вещей. Поизучав теперь содержимое сумки, она остановила свой выбор на черных эластичных бриджах и приталенной тунике с этническими мотивами. Яркая вышивка привлекала внимание к линии декольте, делая ее еще более привлекательной.

Когда она спустилась вниз, время перевалило за полночь. Павел полулежал в кресле, откинув голову на низкую спинку и уставившись усталым невидящим взглядом в потолок. В его руке замер широкий бокал с чем-то янтарного цвета. Тед дремал рядом на полу, прижав голову к ногам хозяина. Услышав шаги, они оба синхронно повернулись в ее сторону.

– Что, тоже не спится?  – Павел сел и поднял руку с бокалом, – Я тут снотворное принимаю, хочешь? У меня вино есть.

– Ну немного расслабиться мне точно не помешает, – Маргарита села на соседнее кресло и Тед мигом подбежал к ней и прижался к ее ногам, – Только давай что покрепче, а то от вина  меня головная боль накрывает.

– Узнаю подход вашего брата-журналиста, – Павел усмехнулся и прошел к небольшому бару в углу комнаты, – Виски, ром, коньяк?

– Лучше ром.

– Отличный выбор, я сам в основном его пью.

В гостиной было ощутимо теплее чем наверху и пахло горящими поленьями. Услышав треск горящего дерева, Маргарита с удивлением огляделась.

– Ты что, печку топишь?

– Ага, – Павел кивнул в угол комнаты на высокую, покрытую белой плиткой печь, – Мы когда капитальный ремонт дома делали – отопление провели, но печку тоже решили оставить. Я иногда топлю ее, просто для атмосферы.

Маргарита подошла к печке и с наслаждение прижалась руками и щекой к ее горячей, но еще не обжигающей поверхности.

– У нас на даче в Подмосковье тоже печка, – сказала она, – я в детстве тощая была, мерзла все время, и мне дедушка в холода у печки лежанку из старого тюфяка делал, как же я любила на ней греться, особенно зимой после прогулок.

Павел подошел ближе и протянул бокал, слегка соприкоснувшись с ней пальцами. Маргарита отпила глоток и мгновенно ощутила, как немного тягучий напиток буквально обжег ей желудок.

– Слушай, у тебя из еды ничего нет? А то я последний раз что-то ела еще днем, когда с Аней встречалась. Меня сейчас с пары таких глотков на голодный желудок просто унесет.

Павел немного виновато улыбнулся.

– Не знаю, с чем в Москве принято пить ром, но у меня только сыр и яйца.

– Сыр – отличный выбор.

Не желая уходить от уютно трещащей печки, Маргарита опустилась на пол и облокотилась спиной на небольшой пуф. Потягивая ром, она наблюдала как Павел нарезает сыр и как волнуется по этому поводу Тед, явно мечтающей выклянчить пару кусочков. Волнение внутри нее совершенно утихло, тело и мысли расслабились. Хотелось только одного – бесконечно вот так сидеть у печки и смотреть как Павел плавными уверенными движениями перемещается по кухне. Никаких пропавших женщин, их любовников и возможных убийц.

Павел, словно почувствовав ее настроение, ни слова не говорил о деле. Он просто сел рядом с ней и они стали болтать обо всем на свете – о родителях, школьных друзьях и юношеских романах, делились следственными байками. В какой-то момент за окном начался настоящий ливень и старый дом казался уютным и безопасным островом, спрятанный от всех среди темноты и дождя.

– Ах ты, черт, – вставая за очередной порцией рома, Павел едва не поскользнулся на хвосте Теда, – когда ты уже на место спать пойдешь?

Словно давая хозяину безмолвный ответ, Тед прижался к все еще сидящей на полу Маргарите и положил голову ей на плечо.

– Вот жук, – Павел усмехнулся, – честное слово, никогда не видел, чтобы он к кому-то так лип, как к тебе.

Маргарита рассмеялась.

– Меня один из братьев в детстве Белоснежкой звал, потому что ко мне вечно все собаки и кошки обниматься приходили.

– Кожа бела, как снег, а губы алы как кровь?

– Ого, разбираешься в диснеевских принцессах?

– Не забывай, я с сестрой рос. Будешь еще? – он кивнул на опустевший бокал Маргариты.

– Не знаю. Мне кажется, если я попробую встать, мы оба поймем, что мне уже хватит.

– Ну, не попробуем – не узнаем.

Он взял Маргариту за руку и резко потянул к себе вверх. Поддавшись его жесту, женщина резко встала и почти мгновенно потеряла равновесие. Пытаясь устоять, она машинально обвила его плечи свободной рукой. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Всего мгновение – и их губы нашли друга, унося обоих в сокрушительном и голодном поцелуе. Пустой бокал из рук Павла с глухим стуком упал на мягкий ковер, а его руки жадно прижали Маргариту, скользя по ее спине. Не прерывая поцелуй, они буквально рухнули на стоящий рядом диван. Оказавшись сверху, Маргарита приподнялась на локтях и посмотрела Павлу в глаза. Он чуть улыбнулся и провел пальцами ей по лицу.

– Уверена?… – спросил он тихо.

– Ну, не попробуем – не узнаем.

Павел улыбнулся и, обняв ее, резко резко перевернулся, увлекая женщину вниз и завладевая инициативой.

                                                            Глава 10

Букет на пассажирском сидении почему-то раздражал, и Васнецов старался лишний раз на него не смотреть. За прошедшие четыре дня он собирался заехать в Бюро уже третий раз, слава богу, что его работа давала для этого много поводов. Нет, разумеется, он мог все данные получить по почте, как он это делал раньше. Но встречи с Диной стоили этой небольшой потери времени. Пока она держалась отстраненно, не замечая его намеков на приглашения и не реагируя на комплименты, но он был уверен, что это ненадолго.

Когда он подъехал к Бюро, начался дождь. Осень уже вовсю вступила в свои права – с утра до ночи было серо, пасмурно и сыро. Сильный ветер сразу же прилепил к его лобовому стеклу несколько ярких желтых листьев. Поеживаясь от холода, Васнецов схватил букет и постарался поскорее оказаться в помещении. Уже в коридоре, пытаясь на ходу совладать с цветами, телефоном и пропуском на вход, он едва кого-то не сбил.

– Васнецов, – Дина чудом удержалась после столкновения с ним на ногах и теперь ехидно улыбалась. – Опять «мимо проходил»?

– Нет, сегодня прицельно, – он постарался улыбнуться своей самой обаятельной улыбкой, – Хотел быстрее итоги по Ладыниной получить.

Они вместе прошли до кабинета Дины. Уже на подходе Васнецов вспомнил про букет, который по-прежнему тащил в руках.

– Да, это тебе.

Дина чуть приподняла бровь и вопросительно улыбнулась. Васнецов в ответ пожал плечами.

– Слушай, ты же мне на встречу пошла, хотел отблагодарить. До тебя тут Виктор Павлович был, я ему в таких случаях коньяк носил, подумал, что к тебе с букетом как-то уместнее будет.

Дина взяла букет и с наслаждением поднесла к лицу.

– Спасибо. Хризантемы вообще мои самые любимые цветы.

Васнецов про себя усмехнулся – вчера на установление этого факта он убил не менее часа.

В ее кабинете было очень тепло, тихо и, по сравнению с непогодой за окном, как-то уютно. Дина поставила цветы в вазу и села за компьютер.

– Так, ну что, уже все готово, сейчас распечатаю. Принтер сзади тебя.

Васнецов буквально выхватил распечатку и торопливо пробежал глазами.

– Ничего не понимаю… В каком смысле два совпадения? А второй труп откуда?

– Судя по записям – из соседнего района. По весне нашли. Но на тот момент у нас эта потеряшка еще не значилась. И там дело так висяком и осталось.

– Итак, ДНК я собрал с вещей Вики Ладыниной,пропавшей в самом конце зимы,теперь есть полное совпадение с трупом, найденном в соседнем районе. Стало быть это она и есть. И частичное совпадение с трупом, который мы в июне нашли.

– Судя по данным – близкая родственница, скорее всего сестра.

Васнецов мрачно кивнул.

– Марина. Та самая, которая в мае якобы уехала в неизвестном направлении.

Дина задумчиво разглядывала графики, на автомате водя по ним пальцем.

– Двойное убийство?

– Кто знает. Пока у меня в наличии бывшие любовники обеих сестер. С одним я уже общался, а вот другого пришло время задержать.

– Ну, как говориться, заходи, если что.

Мобильный в кармане Дины зазвонил. Продолжая изучать итоги экспертизы, она взяла трубку даже не глянув на дисплей.

– Алло. Да, это я. В смысле… Когда?! А сейчас как? Да, конечно еду!

Женщина вскочила на ноги и по и ее лицо стало совершенно белым. Васнецов, испугавшись, что сейчас последует обморок, сделал несколько быстрых шагов и оказался рядом. К его удивлению, Дина не упала, а наоборот – резко рванула к двери, на ходу стягивая с себя халат и путаясь в рукавах. Он быстро догнал ее и крепко схватил за плечи.

– Дина, что случилось? Давай, коротко и ясно.

– Сын. Упал на тренировке по гимнастике. Говорят сильная травма, – слова буквально выстреливали, – Его в больницу увезли, я еду туда.

– Я за рулём. Пойдём.

– Не надо, у меня тут тоже машина. У тебя же задержание…

– Ничего, он за все эти месяцы не сбежал, так что пара часов ничего не решит. А тебе за руль сейчас нельзя. К тому же… словом, может тебе и на месте помощь пригодится. Поехали.

До машины они добрались почти бегом. Дина не плакала, только глаза блестели как от лихорадки. Узнав, в какую больницу отвезли ребенка, Васнецов помчал только ему известными дворами, объезжая все светофоры и пробки.

Во дворе больницы Дина выскочила из машины еще до того, как он успел припарковаться, и сразу скрылась за дверями приемного покоя. Васнецов торопливо пошел за ней, на ходу вынимая телефон и ища нужный номер в записной книжке. Главврачом здесь был Андрей Котов, бывший однокурсник Шприца, хорошо знакомый Васнецову еще по общим студенческим гулянкам. Похоже, настало время использовать старое знакомство. Наконец найдя нужный номер, он торопливо нажал кнопку вызова.

В коридоре больницы пахло лекарствами и почему-то краской. На лавках теснились дети всех возрастов, их задерганные мамы в куртках нараспашку беспрестанно шуршали какими-то пакетами, жужжали колеса игрушечных машинок. Догнав Дину, Васнецов мягко подхватил ее за локоть.

– Матвей Ижицкий, 7 лет – это твой?

Дина растерянно кивнула.

– Я уже все выяснил, рентген ему сделали, он сейчас у врача. Я покажу, куда пройти.

Он торопливо потащил ее вперед, ловко петляя в бесконечных больничных коридорах. Месяц назад он уже проходил этот путь при похожих обстоятельствах – тогда в другой спортивной школе сильно покалечилась девочка-подросток. Дай бог, теперь все обойдется. Только бы Дина не стала уточнять, откуда бездетный холостяк так хорошо ориентируется в детской больнице, ни к чему ее еще больше нервировать ментовскими историями.

Когда они вошли в кабинет, осмотр был уже окончен. Матвей, худенький большеглазый мальчик, сидел на лежанке и испуганно таращился на взрослых.  Дина бросилась к сыну, а Васнецов нашел глазами Котова и кивнул ему. Тот радостно разулыбался, мгновенно превратившись из сурового и сосредоточенного главврача в того студента, с которым Васнецов как-то на попойке поспорил, кто из них эффектнее перепрыгнет с балкона второго этажа на дерево. Котов тогда выиграл, а он месяц ходил с гипсом на ноге.  Врач схватил его за локоть и вытащил за дверь.

– Ну ты, Мишаня, даешь, такую боевую тревогу по телефону нагнал, я думал тут минимум перелом позвоночника! Короче, все в порядке с твоим пацаном, тренер молодой, психанул и панику развел, на деле – просто сильный ушиб, ребенок  испугался немного, но в целом все нормально, через пару дней уже бегать будет. И вообще – можно было и не звонить, пацану все-равно бы помогли. Твой, что ли?

Васнецов промычал что-то неопределенное и зашел обратно в кабинет.  Всего через пятнадцать минут они уже были в машине. Дина сидела на заднем сидении, обнимая сына и постоянно ему что-то нашептывая. Васнецов все время поглядывал на них в зеркало заднего вида. Обычно ему не нравилось так сильно сближаться с объектами своих ухаживаний, но сейчас эта “мадонна с младенцем” на заднем сиденье почему-то вызывала странное теплое чувство где-то глубоко внутри.

Двор дома, где жила Дина и ее сын, был из тех, где деревья старше подъездов: клены, жёлтые лоскуты на мокром асфальте, сушилки с веревками, на которых уже не сушат. В подъезде пахло супом, жаренной курицей и кошачьим кормом. Матвей, после обезболивающих, успел в машине уснуть и Васнецов не дал его разбудить – вместо этого он легко подхватил ребенка на руки и поднял на четвертый этаж.  Дина позвонила и дверь открыла крошечная суетливая женщина в домашнем платье. Увидев Матвея,лежащего на руках незнакомого мужчины, она заохала.

– Мам, уже в порядке, не переживай, – Дина устало откинула с лица каштановые волосы, – он на тренировке упал, но все обошлось, врач сказал, что он просто ударился.

Они прошли в квартиру. Васнецов, не отпуская дремлющего ребенка, быстро скинул ботинки,прошел в небольшую комнату и опустил мальчика на кровать. Дина, успевшая на ходу снять с сына уличную куртку и обувь, накрыла его пледом и погладила по голове.  Неожиданно она подошла к Васнецову, положила руку на его локоть и улыбнулась – тепло и как-то по-свойски.

– Даже не знаю, как тебя благодарить.

– Ужин будет в самый раз.

Дина усмехнулась – со своим обычным сарказмом – но руку не убрала.

– Тогда может завтра?

– Завтра – идеальный вариант.

Васнецов заговорщицки улыбнулся, и Дина, впервые с момента их знакомства, ответила ему искренней улыбкой. Только выйдя на улицу, он вспомнил, что ему предстоит длинный день – с задержанием и допросом Семена. Ну что же, даст бог, дело о гибели сестер Ладыниных сегодня сдвинется с мертвой точки.

Грибной суп пыхтел на плите, из духовки сытно пахло запеченным мясом. Маргарита всегда любила готовить, однако уже давно не делала этого с таким удовольствием. Последние несколько дней ее мир сжался до этого теплого и уютного дома, с его янтарным светом, горячей печкой и скрипучими половицами. Сон до полудня, прогулки с Тедом, совместные вечера на диване и бурные ночи в их теперь уже общей спальне – все это захватило ее и совершенно вытеснило всю прочую жизнь, оставив рисование и расследования в какой-то другой реальности.

Дождь, ливший с утра, к обеду прекратился и в окно заглянул серый осенний день. Почти все листья с деревьев уже были сбиты дождями и ветром, поэтому не смотря на свинцовое небо, мокрый сад за окном казался светлее и прозрачнее обычного. Еще раз помешав суп, Маргарита взяла кружку с чаем, накинула на плечи куртку и вышла на крыльцо. Такая осень – хмурая и зябкая – ей нравилась больше, чем фальшивое осеннее тепло. Бабушка всегда говорила, что после дождя или мороза домой возвращаться уютнее, и с возрастом Маргарита соглашалась с ней все больше.

Калитка распахнулась и в нее вошел Павел с грязнущим Тедом на поводке. Увидев Маргариту на крыльце, он виновато улыбнулся.

– Слушай, мне сейчас Вадик звонил, похоже, придется прервать наше с тобой затворничество и смотаться ненадолго в магазин, у меня там дела накопились.

Маргарита пожала плечами.

– Без проблем. А я пока на свою квартиру заскочу.

Павел нахмурился.

– Одна ты туда точно не пойдешь. Васнецов должен сегодня позвонить и сообщить, что там с результатами экспертизы. До этого момента не вижу смысла рисковать. Если тебе очень надо – давай сейчас со мной в магазин, а на квартиру заедем на обратном пути. Вместе.

Не без труда отмыв собаку и пообедав, они выехали. Маргарита смотрела в окно машины и ловила себя на том, что город стал красивее – не потому, что в нём что-то изменилось, а потому, что изменилось в ней. Любовь делала картинку точнее, как будто кто-то добавил резкости: дома вдруг проявляли лепнину, подъезды – старые дверные ручки, а витрины – отражение их машины, скользящей в потоке. На перекрёстке пахнуло мокрой листвой и печным дымком – такой запах бывает только поздней осенью и только в старых городах.

– Что загрустила? – спросил Павел, не отрывая взгляда от дороги.

– Не загрустила, – улыбнулась она. – Просто… любуюсь.

Он кивнул едва заметно. Повернули к центру, и серый день стал ещё светлее – как будто облака разошлись именно над этими улицами. Была только середина дня, но кафе уже зажгли тёплый свет. Когда машина остановились на светофоре, Маргарита приоткрыла окно и с наслаждением вдохнула сырой холодный воздух. Из кондитерской рядом пахло горячим тестом, корицей и сахарной глазурью, у ее витрины стояла девочка в жёлтой шапке и дышала на стекло, рисуя ладошкой круг.

За поворотом открылись стены Псковского Крома. Они выступили вдруг, массивные, спокойные и надежные. Маргарита поймала своё отражение в стекле и перевела взгляд обратно на камни. Ей показалось – сейчас, именно сейчас – что она смотрит на эти стены так же, как смотрели люди века назад. Средневековая девчонка с ведром, купец в суконном кафтане, стражник, щурящийся от ветра с реки – все они наверняка поднимали глаза к этой крепости и думали не о войнах, а о том, что вот это – будет. Что оно переживет их мелкие заботы, щемящую радость, страхи и любовь.

– Точно все нормально? Ты молчишь, с тех пор мы из дома выехали.

– Как ни странно, сейчас мне нормальнее, чем когда либо, – ответила она. – Просто смотрела сейчас на эти стены и думала… не знаю, как объяснить. Про связь поколений. Сколько глаз столетиями смотрели на эти стены и сколько еще будут смотреть.

– Ну смотрело не так уж и много, стены же в основном восстановленные, – Павел глянул на нее с полуулыбкой.

– Знаю, видела фото в музее, – сказала она, – Но часть все-таки осталась с тех временем. Так что есть в этом мире что-то вечное, что важнее нас.

Он протянул руку и на миг нашёл её пальцы – мягко, не отрываясь от руля. Жест, не требующий слов. Дворники снова прошли по стеклу – и Псков в ответ мигнул им жёлтыми окнами.

Магазин встретил их теплом и запахом книг. Павел скрылся в кабинете, Маргарита решила не мешать и с наслаждением погрузилась в глубину книжного лабиринта. Она обожала книжные с детства, однако сейчас испытывала какое-то незнакомое ощущение, словно ей теперь был доступ в какое-то закулисье, куда не всех пускают. Женщина подняла руку и провела ей по корешкам книг. В памяти возникла любимая сцена из “Красавицы и Чудовища”, та самая, когда Белль дарят библиотеку. Конечно, все эти книги не ее,но почему бы не помечтать?…

Задумавшись, Маргарита пошла по узкому коридорчику, продолжая одной рукой вести по книгам. Дойдя до конца стеллажа, она на автомате свернула за угол и едва не налетела на высокого мужчину.

– Привет, только-не-Марго.

Голос Макса звучал радостно и в тоже время чуть напряженно. Маргарита со стыдом подумала, что все последние дни она игнорировала его сообщения. Не специально, просто на автомате открывала, а потом реально забывала ответить.

– Я уж думал, с тобой что-то стряслось, в полицию хотел звонить, – Макс грустно улыбнулся. – Мало ли, куда тебя твое расследование могло завести. Нашла эту Марину?

Маргарита вздрогнула. Она упоминала, что ведет журналистское расследование, но точно помнила, что не называла никаких имен.

– С чего ты взял, что мое расследование связано с какой-то Мариной?

– Слышал в прошлый раз как ты с соседкой про нее говорила.

А ведь точно! Перед визитом к Ане, она говорила с соседкой, Макс тогда решил вернуться, чтобы подвезти ее. Маргарита похолодела – как раз в том разговоре и выяснилось, что Антонина Федоровна из пятьдеся первой квартиры что-то видела. В тот же день старушка погибла при загадочных обстоятельствах. Однако мысль о том, что Макс может быть как-то замешан казалась абсурдной. Но на всякий случай надо Павлу об этом сказать.

Маргарита взяла себя в руки и выдавила улыбку.

–Ты что-то путаешь, Марина жила в моей съемной квартире до меня, забыла кое-что из вещей, я хотела вернуть. С моим расследованием это никак не связано. В любом случае – я его уже завершила.

– Так, и кто убийца – дворецкий?

Макс усмехнулся и Маргарита подыграла ему, хотя разговор нравился ей все меньше.

– Да там вообще не было убийц, коллеги из Москвы попросили помочь с одним делом, по коррупции, просто факты на месте пробить, – она судорожно пыталась что-то придумать. Если он как-то замешан в этом деле – надо это выяснить как можно быстрее.

Если Макс ей не поверил – то вида не подал. Просто слушал ее с легкой усмешкой и по привычке приглаживал свои непослушные волосы. Маргарита невольно вспомнила, что у одного из мужчин, которого видели с Мариной, волосы тоже были темные.

– Рита! – голос Павла раздался из-за стеллажей так неожиданно, что они оба подскочили, – А, вот ты где! Пойдем…

Увидев Макса, Павел осекся. Он сразу понял, что перед ним не покупатель – слишком близко они стояли. На секунду где-то в глубинах подсознания шевельнулась ревность, однако выучка следователя быстро взяла верх – Маргарита выглядела напряженной, но не была похожа на человека, пойманного на измене. Более того – он буквально кожей ощущал, что с его появлением она испытала облегчение.

– Паш, это Макс, мы с ним вместе рисованием занимались, – Маргарита первой прервала повисшее молчание.

Павел подошел ближе и протянул Максу руку, а другой обнял Маргариту за плечи, словно сразу расставляя все точки над i. Макс явно все понял – молча пожал протянутую ладонь, неловко попрощался и скрылся за стеллажами. Павел хотел что-то спросить, но Маргарита приложила палец к губам и кивнула в сторону его кабинета.

– Что за тайны? – удивленно спросил Павел, едва они оказались в кабинете и закрыли за собой дверь. Маргарита растерянно пожала плечами.

– Слушай, тут такая странность… Он почему-то знает о нашем расследовании сильно больше, чем я ему сама рассказывала. Но не верю, что он с этим как-то связан.

 Пока Маргарита делилась своими подозрениями, Павел хмурился все больше.

– Ты права, это странно. Но прежде, чем делать выводы – давай дождемся Васнецова и узнаем, как там с Семеном дела обстоят.

Телефон в его кармане завибрировал. Увидев номер приятеля, Павел нажал кнопку вызова, чувствуя, как от нетерпения подрагивают пальцы.

– У меня куча новостей – голос Васнецова звенел от напряжения. Павел включил на телефоне громкую связь и кивком подозвал Маргариту ближе.

– Первое – по данным экспертизы найденное в начале лета тело с высокой степень вероятности принадлежит Марине Ладыниной. Есть еще один труп – и вот он точно принадлежит ее сестре Вике, пропавшей еще в начале весны.

Маргарита судорожно вздохнула. Значит, интуиция ее не подвела – Марина не просто сбежала. А теперь еще и ее сестра….

– Пока ждали экспертизу, я успел взять официальные показания у Ани, поэтому сразу, как личности убитых были подтверждены, смог задержать Семена, – Васнецов сделал небольшую паузу, точно собирался с духом, – Паш,у него алиби стопроцентное. Я его отпустил.

– Так, – Павел замер, осмысляя услышанное, – А подробности?

– Подробности такие. Он признал, что состоял в любовной связи с Мариной Ладыниной, также признал, что при знакомстве скрыл от нее, что женат. Последний раз они встречались у Марины дома, 19 мая. В этот день он получил аванс и решил шикануть – зависнуть у любовницы с заказом деликатесов на дом. Курьер оказался их с Ксю соседом по дому. Мужик, конечно, промолчал, но Семен напрягся, а Марина, видимо, что-то заподозрила. Короче, когда он в душ пошел, она залезла в его телефон, нашла там тьму семейных фото и выгнала этого ловеласа со скандалом. А дальше самое интересное – по дороге домой он зашел в бар, снюхался там с одной мамзель и собственно с ней и зависал все последующие дни, когда его дома не было. Мы уже допросили и курьера, и дамочку эту – они все подтвердили. Но главное – выяснилось, что курьер в тот же вечер через несколько часов привозил заказ в соседнюю с Мариной квартиру и видел, как она куда-то ушла одна. Семен в это время давно с новой зазнобой тусил. У нее в телефоне куча фото, по которым можно чуть не всю хронологию их знакомства установить. Получается, Пашок, что твой зять хоть и кобель, но точно не убийца – когда он ушел, Марина еще жива была. А в то время, когда Вику убили, он вообще в больнице с аппендицитом лежал.

– Миша, привет, – Маргарита перехватила телефон, – А не выяснилось, что он в день пожара у моего дома делал?

– О, Ритуся, привет, – Васнецов явно обрадовался, – Я смотрю, Пашка тебе вообще шагу не дает одной ступить?

– Я не против, – Маргарита улыбнулась и Павел в ответ обнял и чуть коснулся губами ее виска.

– Это я уже понял, – Васнецов усмехнулся и зашелестел какими-то записями – Так, что касается пожара. Тут все тоже оказалось просто – Семен все еще встречается с той дамочкой из бара, живет она в том же доме,что и ты, но в другом подъезде. В день пожара он был у нее в гостях, на выходе увидел, что пожар тушат и остановился поглазеть. Так что теперь будем искать другие версии.В первую очередь надо понять, связаны ли смерти обеих сестер или это трагическое совпадение. Они ведь после примирения встретиться так и не успели, соответственно тут, на новом месте, общих знакомых у них не было.

– Возможно, это общие знакомые со старого места, – сказал Павел, – помнишь нашу первую версию?

– Помню, но сначала стоит рассмотреть что-то менее заковыристое. В конце концов, мало ли кого Марина могла притащить домой с расстройства из-за разрыва с любовником.

– Но надпись она все-таки оставила. Да и погибшая старушка видела, что в день исчезновения Марина приезжала домой два раза и с разными мужчинами, – задумчиво сказала Маргарита, – Это, конечно, все косвенные улики, но если курьер подтверждает, что она куда-то ушла после ссоры с Семеном, то все сходится… Жалко, что у свидетельницы уже ничего не уточнишь.

– Кстати, Рит, мне бы твои показания тоже записать и подшить. И про книгу, и про версию от погибшей соседки. Заскочишь сегодня-завтра, ок?

Догадавшись по интонации, что Васнецов прощается, Павел вопросительно взглянул на Маргариту и кивком показал на дверь. Она сразу догадалась, что он напоминает о ее подозрениях по поводу Макса, однако дает ей возможность самой принять решение. Неожиданно для себя, она покачала головой. Павел закончил разговор и теперь молча смотрел на нее.

– Он и так занят, не хочу что-то вываливать, пока сама не проверю, – произнесла она и обезоруживающе улыбнулась,– Встречусь с Максом еще раз и аккуратно распрошу. Может, если ты не будешь выпрыгивать из-за угла и сгребать меня в охапку, он будет разговорчивее.

– А если я сейчас все расскажу Васнецову, и тот вызовет его через повестку – то вообще соловьем запоет. Так что никаких свиданий.

Павел с притворной серьезностью заглянул ей в глаза и потянулся к губам. Неожиданный стук в дверь прозвучал так некстати, что Маргарите почти захотелось убить того, кто стучал.

Дверь приоткрылась и на пороге появился дико смущенный Вадик. Заметив, что Павел и Маргарита все еще стоят обнявшись, он стал совсем пунцовым и попятился назад, почти снеся стоящий рядом с кабинетом цветок на винтажной латунной подставке. Павел быстрыми шагами пересек кабинет и почти втащил бедного парнишку во внутрь.

– Слушай, я же совсем забыл, что ты нам поискать кое-что обещал, – произнес он и успокаивающе похлопал Вадика по плечу, – Ну что, новости есть?

Вадик неуверенно покосился на Маргариту.

– Есть, – произнес он наконец, – Я, собственно, потому и пришел. Просто вас не было, а по телефону как-то не хотелось сообщать…. Короче, я посоветовался там… эээ.. ну в общем, с парой знакомых, одному такое за пару дней… – он снова смутился и опасливо посмотрел на начальника, но Павел продолжать смотреть на него со всем возможным дружелюбием, – А еще, пока вы заняты были, ко мне Михаил Семенович заезжал, дал все подробности про отряд этого Егеря, какие ему были известны.

Павел уже открыл рот, чтобы спросить, что еще за Михаил Семенович и вдруг запоздало сообразил, что это Васнецов. Странно сознавать, что приятель, которого ты сам все еще зовешь детским прозвищем, уже стал для кого-то человеком с отчеством.

– Короче, мне и правда удалось найти ну что-то типа закрытого чата для бывших боевиков, в основном тех, кто сумел в Европу удрать. Попариться пришлось, но мне удалось вычислить несколько пользователей, точно служивших в рядах ВСУ в нужном нам месте. И боевик с позывным Егерь там был только один. В общем, сам Егерь в чате никак не засветился, но я проверил практически все, даже самые краткие, посты и переписки его сослуживцев. Так вот один из них уверен, что видел Егеря в 2015 году в Виннице, в очереди в польское консульство.

Маргарита тихонько ахнула, и Павел с Вадиком уставились на нее с одинаковым недоумением.

– Первая волна выезда украинцев в Польшу, – пояснила она, – Там активно принимали всех желающих и давали документы тем, кто ехал на черную работу. Среди такой толпы можно уехать не привлекая к себе внимание даже по чужому паспорту.

– В этом самое интересное, – подхватил Вадик, – человек, узнавший его, через пару лет в другой переписке оговорился, что сам Егерь сделал вид, что они не знакомы и быстро ушел, но он узнал его по примете – татушке в виде пистолета со свастикой на правом запястье, внутри.

– А дальше? – Павел положил Вадику руку на плечо и развернул к себе, – Есть данные о том, что он в Польше делал?

В ответ парень лишь покачал вечно лохматой головой.

– Я все перевернул, но на этом следы теряются. И еще… я поискал в обычных соцсетях, публикациях, попереписывался кое с кем… Егерь в свое время такое творил, что его даже на Украине при желании могли к суду привлечь. Когда он погиб – кое-кто сразу высказал версию, что он мог просто сбежать, но этого было не проверить, от его БТР почти ничего не осталось.

Когда Вадик ушел, Маргарита устало опустилась в кресло. Павел вновь взялся за телефон, но на его звонки никто не ответил.

– Надо бы Васнецову все сообщить, а он трубу не берет – недовольно сказал он, – Поехали, заскочим к нему сами, тебе все-равно показания дать надо.

– А толку? – Маргарита уныло опустила плечи, – Как мы найдем этого Егеря в таком большом городе? Татушка – это не примета, ее можно свести или перебить, да и столько лет прошло, он наверняка изменился внешне, живет под чужим именем, иначе не смог бы въехать в Россию. Мы ничего толком о нем не знаем. Он может оказаться кем угодно.

Донбасс, август, 2014 год

Жара стояла густая, вязкая, как сваренный сироп. Воздух дрожал над разбитыми плитами дороги, и пыль, поднятая грузовиком, липла к лицам, к ресницам, к потной коже. Мотор гудел с натугой, кузов звенел от оружейных ящиков, а за бортом медленно проплывал Город – выгоревший, раскрошенный и искалеченный войной.

Он сидел у борта, вжимая приклад в колени. В грузовике все молчали, лишь кто-то курил, прикрывая ладонью тлеющий конец сигареты. Дома вокруг стояли с заколоченными окнами, крыши – в дырах, асфальт – в кратерах. Воздух был тяжел от гари, и казалось, что Город больше никогда не сможет сделать вдох. Даже птиц не было – только дрожащая жара и лязг военной техники где-то вдали. Он смотрел на когда-то знакомые улицы, но не испытывал ни сомнений, ни жалости. Это был его Город. Город детства. И ненависти. Здесь он родился, рос, дрался на переменах, учился курить за гаражами. Отсюда однажды уехал, мечтая больше никогда не возвращаться. Теперь он возвращался – всесильным господином. Потому что у кого оружие – тот и прав. А несогласных с этим он давно научился переубеждать с помощью приклада.

Грузовик подпрыгнул на выбоине и повернул, с трудом объехав торчайщий на перекрёстке остов маршрутки, оплавившейся до скелета. Слева мелькнула больница с выбитыми окнами – он узнал её мгновенно, хотя осталась только коробка из кирпича, почерневшая от копоти. Здесь работала тварь, которую он считал своей матерью. Она отреклась от него в тот день, когда он вступил в отряд. Прокляла и захлопнула перед ним дверь родного дома. Даже сейчас, спустя несколько лет, он чувствовал желание ударить ее за эти слова. Тогда он сдержался, но теперь жалел. Это она была во всем виновата. Не могла ему даже семью дать, родила для себя, растила на копеечную зарплату медсестры. Всегда хуже всех одет, меньше всех накормлен. Ей нравилось жить терпилой и она хотела видеть его таким же. Обломись, гадина.

Грузовик остановился у школы. Здание, пережившее слишком много, стояло с выбитыми окнами и посеченными осколками стенами. Мужчина спрыгнул с подножки, поправил ремень автомата и машинально пригладил балаклаву. От жары чертова маска прилипала к лицу, но снимать её он не решался. Пока.

– В подвале человек тридцать, – сказал кто-то местных из бойцов. – Старики, бабы, пара детей. Пусть сидят, пока они здесь – сепары бить по школе не станут, так что размещаемся в классах.  Хоть где-то нам потише будет.

– Тут не стихнет, – ответил другой, усмехнувшись. – Мы только начали.

– Вчера деревню чистили, – добавил третий. – Два дома горят до сих пор.

– Считай, помогли им определиться, – бросил кто-то сзади, и все коротко хохотнули.

Мужчина в балаклаве не смеялся. Он слышал, но не слушал – звуки словно проходили сквозь ватный фильтр. Его раздражала жара, запах человеческого пота и пороха, этот мутный воздух. Ему хотелось вырваться наружу, пройтись по улицам – проверить периметр, глотнуть движения. Он не любил рассиживаться, бездействие тяготило и раздражало.

Через час его поставили в патруль. Точнее, он сам попросился, хотя ему полагался отдых. Передышка и правда была необходима, но лежание на спальном мешке в душной школе не дало бы ему энергии. Он заряжался страхом и сейчас остро нуждался в очередной порции.  Здесь он самый сильный и именно он решает кому жить, а кому нет. Мужчина медленно и методично обошел квартал – пустые дворы, выбитые заборы, расколотые крыши. Пыль оседала на сапогах, и Город выглядел высохшим до самого сердца. За одним из поворотов он вдруг увидел ее. Худенькая женщина шла по улице с ведром, тихо, будто боялась, что шаги сделают ей больно. Волосы слиплись от пыли, платье висело, как тряпица. Но в движении было что-то знакомое – лёгкий наклон головы, привычка придерживать локоть другой рукой.

Он замер.

Оксана.

Мир на секунду сузился до этой фигуры. Та самая, ради которой он когда-то мог бы остаться. Та, что сказала «нет» и вышла за другого – за их общего одноклассника. За еще одного терпилу, не видевшего в жизни другого счастья, кроме как стать пятым поколением семьи, работающем на местной железной дороге.

Он с отвращением плюнул себе под ноги и пошел за ней, не думая. Шел почти бесшумно – пыль глушила шаги. Пятиэтажки кончились, начался частный сектор, часть домов уже сгорела и превратилась в руины. Оксана шла, волоча тяжелое ведро, иногда оглядываясь, но он каждый раз успевал скрыться. Это разожгло его кровь, он почувствовал жажду охоты, которой не мог, да и не хотел противостоять. Женщина свернула во двор, из-за приоткрытой калитки выглянул небольшой одноэтажный дом из серого кирпича, без украшений, выстроенный скорее для пользы, чем для красоты. Двор из его детства: покосившейся сарай, умывальник на его стене, под ним ведро, тряпка на гвозде, и старая яблоня, у которой кора ссохлась от солнца.

Поразмыслив буквально секунду, он вошел за ней в дом, уже зная, что будет дальше.

Внутри пахло сухими травами, на столе стояла банка с водой и три алюминиевые кружки.

Оксана обернулась – и замерла. Он молча подошел к ней почти вплотную и с наслаждением заглянул в глаза. Она не произнесла ни слова, не кричала и не пыталась спрятаться, только смотрела, упрямо выпрямив спину и подняв подбородок, но он отчетливо видел в ее глазах животный ужас. Но он знал, как заставить ее испугаться еще больше. Мужчина поднял руку и стянул с лица балаклаву. Из груди Оксаны вырвался стон.

– Господи… – выдохнула она. – Егор?

– Не Егор, – холодно сказал он. – Егерь. Теперь только так.

Она смотрела на него, будто пыталась увидеть в этом лице того мальчика, которого знала. Но там не было ничего – ни мягкости, ни растерянности. Только злость. И азарт зверя, почуявшего кровь.

– Уходи, – повторила она, – пока я не позвала людей.

Он усмехнулся.

– Людей? Каких людей, Оксана? Здесь теперь нет твоих людей. Здесь мои. А где же твой Андрейка?

Глаза Оксаны на секунду наполнились слезами, которые тут же высохли, но он и так понял все без слов. Он подошел еще ближе, она сделала шаг назад и уперлась спиной в стену. Он нагнулся к ее уху и тихонько рассмеялся.

– Сдох, значит, твой Андрейка? А я живой! И теперь и ты, и другие будете делать, что скажу. И сепар твой поганый не придет тебе на помощь.

Резкий удар в пах выбил весь воздух из его тела, и он невольно согнулся, пытаясь прийти в себя. Оксана рванула к двери, но добежать не успела. Он схватил ее за руку и силой швырнул на пол, начав наносить хаотичные удары ногами. Один за другим, словно хотел выколотить из нее все свои обиды и унижения. Ни одна кровь его еще так не пьянила.

Скоро все было кончено. Отвернувшись от окровавленного тела, он вышел во двор. На перилах крыльца висел пестрый женский платок и он небрежно стер им кровь с обуви. Поразмыслив, закинул в дом несколько охапок сена и поджег. Старая, высушенная жарой мебель занялась быстро. Егерь стоял, глядя, как из окон вырываются языки пламени. Потом повернулся и пошёл прочь – ровно, не оглядываясь. Балаклава снова скрыла лицо.

Он не видел, как из заднего окна горящего дома, пригибаясь, выбежали две девочки-подростка.

Глава 7

 Глава 11

– Так что теперь у меня вообще нет шансов, – Макс раздраженно стукнул чистым бокалом по решетке и тот жалобно звякнул, – Насколько я понял, у нее прям отношения, а мне даже на сообщения теперь не отвечает.

– Ну и фиг с ней, у вас по сути было всего пару свиданий.

– Иногда этого достаточно.

Макс сполоснул последний бокал, поставил его на сушилку и пошел протирать стойку. Бар “333” принадлежал его двоюродному брату Стасу и он частенько приходил сюда и отдохнуть, и помочь. Стас был его на восемь лет старше и лет на сто мудрее, умел откинуть эмоции, оценить ситуацию и дать хороший совет. Но сейчас ему впервые казалось, что брат не понимает объема катастрофы.

– А что за мужик у нее теперь ты выяснил? – Стас тоже подошел к стойке и стал что-то перекладывать в кассе, – Он вообще откуда взялся? Ты же сам с ней меньше двух недель назад познакомился, и тогда никого вроде на горизонте не было.

– Выяснил, конечно, – Макс вытер руки, сел на одно из барных кресел и с досадой взъерошил себе волосы, – зовут Павел Андреев, у него магазин с книгами и антиквариатом, прямо в центре. А раньше следователем по особо опасным был.

Стас присвистнул.

– Криминальный журналист и мент? Неслабо.

– Во-во. Я у него в магазине с девчонкой познакомился, продавцом работает, немного чокнутая, но болтливая. По ходу, у нее самой виды на этого Павла были, а сегодня он с Ритой в обнимку приехал, так эту Лилю прям взорвало, поэтому мне выпытывать даже ничего особо не пришлось, сама все выложила только потому, что я слушать согласился. В общем, как я понял, Рита в магазин дней десять назад пришла, искала эту самую Марину, про которую я рассказывал, вроде она раньше в Риткиной квартире жила.

       Стас взял с сушилки два шота, налил в них водки и поставил один перед Максом, но тот лишь поморщился.

– Не, ты же знаешь, мне лучше не пить. Короче, с того дня Рита еще пару раз в этом магазине появлялась, а потом бац – и уже к нему переехала, представляешь? Что вообще этим бабам надо, не пойму? Ее что, так вштырило, что он ее в расследовании помогает?

Стас опрокинул в себя шот.

– А он помогает?

– Ну если Лиля все правильно поняла, то да. Вроде как в этот магазин на днях приезжали друзья этого Павла, один из них сотрудник нашего СК, Рита тоже на этой встрече была. Они потом к делу второго сотрудника магазина приобщили… не помню, как зовут… В общем, он какой-то хакер на минималках, Лиля подслушала кусок его разговора и услышала, что Павел ему поручил какого-то егеря искать.

Стас размашисто взял второй шот, так и не тронутый Максом, и выпил его одним глотком.

– И что, нашли?

– Этого она не знает. Но сам понимаешь – если Павел Ритку именно на любви к расследованиям поймал, то искать будет до победного. Я про него почитал уже, в свое время и правда крутым следаком был, а тут еще и даму сердца захочет впечатлить… А я ей что могу предложить?

Стас устало потер лоб, однако почти сразу улыбнулся и хлопнул брата по плечу.

– Слушай, мне кажется, ты рано раскис. Сам подумай, они же по сути толком не знакомы, сейчас у них общее дело есть, а потом оно рано или поздно кончится, и полезут проблемы. Так что не отступай. Пригласи ее сюда, прям завтра, скажи, что сможешь с ее расследованием помочь, пообщаетесь, я с ней познакомлюсь, расскажу, какой ты замечательный.

– Как я ей помощь предложу? Она теперь даже не признает, что что-то расследует…

– А ты прояви осведомленность, она заинтересуется, зуб даю.

Макс с сомнений посмотрел на брата. Тот усмехнулся.

– Можешь мне не верить, но твоя задача сейчас окопаться во фреднзоне. Знакомых, как я понимаю, у нее тут больше нет, вот и дай понять, что готов быть рядом в случае неприятностей. Они ведь могут начаться в любой момент.

Стас снова ободряюще улыбнулся и откинул со лба темные волосы. Рукав его пиджака немного задрался, на секунду обнажив большой шрам с внутренней стороны правого запястья.

– Отказываюсь понимать, зачем ты туда тащишься, – Павел недовольно поморщился и в сотый раз добавил, – Уверен, что есть и другой вариант.

– Это какой, натравить на него Васнецова? А вдруг я что-то не так поняла и Макс к делу Ладыниных никакого отношения вообще не имеет? Не хочу выглядеть психованной стукачкой в его глазах, и мнительной дурой в глазах твоих друзей.

Павел промолчал, но на его лице было красноречиво написано, что ее объяснения его не впечатляют.  Маргарита вздохнула. Вчера вечером Макс неожиданно позвал ее на встречу и намекнул, что может как-то помочь с интересной для нее информацией по ее расследованию. Она согласилась, Павел вроде был не против и даже предложило подвести, но всю дорогу до места встречи их разговор шел по одному и тому же кругу.

– Слушай, ну же сам понимаешь, мне надо с ним поговорить. В худшем случае – я просто по-человечески с ним объяснюсь и поставлю точку в нашем общении. В лучшем – пойму, что он не просто так со мной познакомился и у нас появится новая ниточка в расследовании.

 Павел неожиданно расхохотался.

– Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится? Что именно второй вариант событий ты искренне считаешь лучшим.

Маргарита в ответ улыбнулась и погладила Павла по руке. К бару они приехали за пятнадцать минут до назначенной встречи. Сам не зная зачем, Павел, высадив Маргариту, попрощался,но не уехал, а сделал круг по району и припарковался в ближайшем дворе. Прямо перед ним две хрупких девушки в форменных фартуках выгружали из машины какие-то коробки. Узнав, что незнакомый мужчина хочет помочь, они только обрадовались. Так, под прикрытием коробки, он и прошел в небольшое кафе через дорогу от “333”. Вход в бар и пара столов у окна были как на ладони. Павел отчетливо видел, как за одним из них сидела Маргарита и высокий парень, которого он видел вчера в магазине. Он взял кофе, но не мог сделать ни глотка – все внутри сжималось от какого-то предчувствия. Маргарита, наверное, подумала, что он ревнует. Не без этого. Но было что-то еще, какое-то чутье шевелилось глубоко внутри и говорило, что визитом в бар вся эта история не кончится. Даже название бара вызывало какие-то смутные воспоминания, но он никак не мог их ухватить. Павел не отрываясь смотрел на Маргариту. По дороге между ними, то и дело перекрывая видимость, сновали машины и пешеходы, стекло бликовало, но он был уверен – если что случится, он успеет заметить опасность и прийти на помощь.

– Отличный коктейль, – Маргарита отпила очередной глоток и одобрительно покачала головой, – Впервые такой вижу, как называется?

– Секретный рецепт, – Макс подмигнул, – Это бар моего брата, так что у нас тобой спецобслуживание, – Еще заказать?

– Он, конечно, не крепкий, но для двух коктейлей подряд по моим меркам пока рановато, – Маргарита помолчала, – Так зачем ты хотел встретиться, что за важная информация?

       Макс заерзал. Сегодня утром Стас несколько раз с ним отрепетировал, что он должен сказать, но теперь все повылетало из головы. Придется импровизировать. В любом случае, она вряд ли поверит, хотя… Макс вздохнул. Брат еще никогда не давал ему плохих советов.

– Слушай, я знаю, что ищешь девушку, которая до тебя в твоей квартире жила. Я… в общем, похоже, что я был с ней немного знаком. Я не сразу понял, когда тебе проводил, только  подумал, что дом какой-то знакомый. Так что может я могу на какие-то твои вопросы ответить. Плюс я все-таки местный, много кого знаю. Быстрее с делом закончишь – быстрее снова вместе на пленэр ходить начнем. Что скажешь?

– Что за бред, – успела подумать Маргарита, но произнести это вслух не удалось – зазвонил телефон. Извинившись, она выскочила из-за столика и укрылась в небольшом коридоре, ведущим к туалетам, подальше от музыки. Звонил ее бывший коллега, а ныне военкорр Дима Кольчужный. Вчера они уже созванивались и Маргарита просила выяснить все, что возможно про Егеря. Васнецов занимался тем же, но он мог рассчитывать только на официальные данные, а сейчас слухи, всегда доступные журналистам, могли оказаться важнее.

– Ритка-Маргаритка, привет-привет! – Димкин голос звучал как всегда невероятно жизнерадостно, – Короче, пообщался я со всеми, кто мог что-то знать. Если в сухом остатке – в  Городе и окрестностях был только один боец с позывным Егерь, и в свое время один местный болтал, будто узнал в Егере своего одноклассника Егора Шевченко. Но он лица не видел, говорил, что голос узнал, движения и прочее, но это все так, догадки, к тому же переданные через десятые руки, так что как говорится делу не пришьешь. Я попытался эту историю раскрутить – Егор и правда еще до Майдана в какой-то момент вступил в один из нацбатов, его мать от него отреклась, невеста бросила, так что он уехал в Киев и с тех пор не возвращался. Но знаешь, что интересно – незадолго до того, как наши пришли, кто-то зверски убил его бывшую невесту Оксану Остапчук. У нее две сестренки были, они говорили, что все видели и обвиняли Егора. Более того – по их словам он перед убийством говорил с Оксаной и назвал себе Егерем. Местные даже дело завели, но потом выяснилось, что Егерь погиб.  Зато по его “подвиги” тут до сих пор легенды ходят, в основном страшные.

Димка перечислял преступления, числившиеся за Егерем и Маргарита чувствовала, как по ее спине ползет холод. Часть этого она уже знала – от Васнецова, получившего вчера досье от коллег из ДНР. Но там были лишь официально подтвержденные случаи, Димка же, как корреспондент, могли позволить себе погрузиться в слухи. И звучали они еще хуже.

– В общем, больше ничем помочь не могу, прости, – завершил Димка

– С ума сошел, ты же мне столько всего рассказал, включая имя, спасибо! – Маргарита искренне жалела, что не может сейчас расцеловать старого приятеля в благодарность за хорошие новости, – По официальным каналам такое обычно не узнать, а мне теперь есть с чем работать! Все-таки Егор Шевченко – это не Ваня Иванов, хоть какие-то зацепки поискать можно.

Попрощавшись, Маргарита сбросила вызов и попыталась набрать Павла, чтобы сообщить, что задача наконец сошлась с ответом. Музыка над ее ухом грянула так неожиданно и громко, что она едва не выронила телефон. Видимо, в коридоре тоже был динамик и теперь его подключили. Женщина тихонько выругалась – информацию о возможном настоящем имени Егеря надо было как можно скорее сообщить Васнецову, но звонить в таком шуме бесполезно. Она уже писала сообщение, когда ее лица внезапно коснулась тряпка с сильным лекарственным запахом. Одновременно кто-то резко схватил ее со спины и крепко прижал, лишив возможности двигаться. Вдруг в ее сознание проникла фраза, сказанная почти на ухо.

– Ну что, только-не-Марго, попалась.

И все вокруг поглотила темнота.

 Макс с недоумением посмотрел на часы – Маргариты не было уже минут десять. Недавно открывшийся бар был почти пуст, толпы у женского туалета начнут собираться не раньше, чем часа через четыре, куда она пропала? Неожиданно у него мелькнула убийственная мысль – Маргарита просто ушла. Ее он тут же отмел – даже если она раскусила его ложь про знакомство с этой Мариной, это явно не повод тайком выскакивать на улицу в плюс четыре без пальто и сумки. Дверь в бар хлопнула и на пороге показался крепко сбитый блондин в черной куртке. Макс сразу его узнал – тот самый Павел Андреев, что увел у него Риту. Павел быстрым шагом подошел к столу и резко схватил его за плечи.

– Где она? Ну! – Павел и не думал понижать голос и на них уже начали оглядываться другие немногочисленные посетители бара, – Быстро!

Макс мотнул головой в сторону уборных и Павел почти побежал туда, но всего через пару минут вернулся. Лицо его побледнело, а глаза лихорадочно блестели. Когда он приблизился, Макс инстинктивно напрягся, готовясь дать отпор, однако в этот раз его никто не хватал. Несколько секунд Павел помолчал,буравя его взглядом, а потом сел на стул Маргариты, и сразу стал похож скорее на следователя, чем на обеспокоенного любовника.

– Так, Макс, а теперь отвечай максимально точно, без воды. Зачем ты Риту сегодня позвал?

Макс заерзал.

– Просто поговорить, – хмуро сказал он. Ему хотелось послать Павла к черту, но он не решался – какое-то шестое чувство говорило, что происходит что-то не то.

– О чем вы говорили?

– Ну… – Макс немного замялся, – Я сказал, что у меня есть сведения о пропаже Марины.

– А они у тебя есть?

– Какая разница? Я просто с Ритой пообщаться хотел, – Макс заметил как Павел поднял бровь, и обозлился, – Да, это глупо, но она теперь с тобой, и мне даже на сообщения не отвечает, а Стас сказал…

Павел дернулся.

– Что за Стас?

– А тебе какое дело?

Лицо Павла стало каменным и Макс нехотя продолжил.

– Мой брат, двоюродный, он мне посоветовал Риту на встречу сегодня позвать и ….

Павел подался вперед и посмотрел настолько тяжелым взглядом на Макса, что тому стало не по себе.

– А теперь давай мне все подробности – кто такой Стас?

Псков, февраль 2024

Несмотря на будний день, бар был настолько переполнен, что ему пришлось бросить все свои дела и спуститься на помощь бармену. Из зала с караоке доносилось надрывное завывание, рядом с барной стойкой обосновалась шумная стайка девушек, празднующих девичник,  их голоса звучали над самым ухом, почти заглушая всю остальную толпу. По иронии судьбы в другом конце зала несколько крепких мужиков в возрасте за сорок праздновали развод, время от времени шумно что-то объясняя друг другу. Наличие  этих двух компаний вызывало у беспокойство – по своему опыту он знал, что рано или поздно кто-то из мужской группы пойдет знакомится, девушки начнут звонить парням и все в итоге кончится дракой.

– Космополитен, пожалуйста, – выкрикнул очередной девичий голос.

Он не глядя ввел нужную сумму в терминал, подпихнул его девушке и начал смешивать коктейль, стараясь не отворачиваться от зала надолго – один из мужчин, раскрасневшийся и громкий, уже сделал попытку встать из-за стола.

– … Да я ему так и сказала… Ага, это Смирнов – придурок, достал уже, то одно ему не нравится, то другое! Натик сказала, что я у нее перекантоваться могу. Нет, сейчас я в баре, надо стресс снять, – девица, ожидающая коктейль, не прекращая трещала по телефону, и он мечтал как можно скорее отдать ей заказ и избавиться от этого пронзительного голоса.

– Космополитен! – наконец выкрикнул он, пододвигая бокал заказчице. Девушка протянула руку и в этот момент они первый раз взглянули друг на друга. Мужчина почувствовал как его в один миг окатил холодный пот. Прямо на него смотрела Оксана – те же темные волосы и слегка раскосые глаза. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что этого просто не может быть – девушка слишком молода. Мелькнула надежда, что это просто случайное сходство.

– Егор… – прошептала она, и он почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его много лет так никто не называл. Он привык быть Стасом, он СТАЛ Стасом Полежаевым – добропорядочным жителем Пскова, владельцем бара и отцом семейства. Все прочее осталось там, в другой жизни. Но теперь это прошлое возникло прямо перед ним.

Девушка развернулась и вылетела на улицу, едва не высадив тяжелую входную дверь. Придя в себя, он кинулся вслед, прямо под густую февральскую метель. На улице он гнался за ней несколько минут – они мчались молча и упорно, не разбирая дороги, выскакивая на проезжую часть и теряя ориентацию в бесконечных хлопьях снега. Постепенно он нагнал девушку и схватил за руку. И тогда она закричала, громко и неественно, как сирена – он сто раз слышал, как такими голосами кричат насмерть испуганные или сильно раненные люди. В том числе и те, кого он сам загонял в ловушку. Он схватил ее поперек тела и понес, сам не зная куда. Редкие прохожие оборачивались, но никто не пришел на помощь, до него лишь долетало бормотание о том, что сначала напьются, потом отношения выясняют.

От холода в его голове прояснилось. Он вспомнил, что у Оксаны было две сестры, на много лет ее младше. Он их видел совсем маленькими, но это наверняка одна из них. В памяти всплыл ТОТ день – жара, душная комната и три чашки для воды на столе…

Девица билась и кричала, его мозг выхватывал лишь отдельные фразы, но ему и их хватило. Она все видела. Видела, как он убил Оксану, знала, что Егерь и он – одно лицо. И он не мог допустить, чтобы она кому-то рассказала. Потому что теперь, ему есть что терять.

Завернув в темную подворотню, он изо всех сил швырнул девушку о каменную стену. Она беспомощно распласталась на снегу и затихла. Он подхватил почти невесомое тело на руки и положил голову себе на плечо. В этом районе полно баров, никто не обратит внимание, приняв их за подвыпившую сладкую парочку. Собравшись с духом, он вышел из подворотни на свет и зашагал обратно к “333”, где была припаркована его машина. Он уже знал, что делать дальше.

Псков, октябрь 2024

Машина подскочила на “лежачем полицейском” и весь салон здорово тряхнуло. Егор обернулся назад – Маргарита, накаченная снотворным, спала на сидении как убитая, и от внезапного толчка лишь немного сползла с сидения. Он не стал ее поправлять – смесь снотворное и пары сердечных лекарств, которые он ей вколол, были позаимствованы из аптечки тещи и он не знал, как долго этот “коктейль” будет действовать. В глубине души он надеялся, что переборщил и женщина умрет еще до того, как ему самому придется от нее избавится.

Светофор перед ним раздражающе замигал и загорелся красным цветом. Выругавшись он затормозил и невольно бросил взгляд на часы. Время сейчас работает против него, немного в запасе есть, но этого мало. Он сам видел, что на встречу с Максом журналистка пришла одна. Значит, пока следак очухается, что ее долго нет – пройдет около часа. Наверняка  она сказала, ему куда пойдет, а приезд в бар и выяснение что к чему – это еще не меньше часа, особенно если этот Павел сразу обратится к бывшим коллегам. Выйти на него можно только допросив Макса. Тот, конечно, не большого ума, но быстро сообразит, что любимый кузен просто выманил Маргариту на встречу его руками. А как сообразит – сразу его сдаст, в этом Егор не сомневался. Так что этот этап много времени не займет. Итого набегает часа два, за это время он вполне успеет добраться до эстонской границы. Но надо успеть встретиться с человеком, обещавшем новый паспорт, да еще с этой бабой разобраться. Успеть можно, но все буквально на волоске.

Егор зло ударил руками по рулю. Как же его это все достало! Если бы не эти проклятые любопытные идиотки у него все было бы хорошо. Так, как было последние годы. Он просто жил обычной жизнью – ходил на работу, ездил с женой за продуктами, водил дочку в парк, помогал теще на даче. От мысли, что теперь он потерял это на всегда, хотелось придушить журналистку голыми руками.

Что с Егерем пора кончать ему стало ясно в тот день, когда он забил Оксану до смерти. Она была не первой его жертвой, он много убивал, и знакомых, и неизвестных, но кровь его лишь пьянила, а все лица сливались в одно большое пятно. Он их не помнил и помнить не хотел. А вот Оксана… В тот день он словно выпустил разом всю злость, что жила в нем. А потом остался лишь чистый разум. И этим разумом он сразу понял, что их дело труба. А точнее – котел, которой вот-вот сомкнется вокруг Города. И тогда он сбежал, просто спустя несколько дней после смерти Оксаны ушел на задание и не вернулся. Город выпустил его своими тайными тропами, которые он знал с рождения. Через пару недель он был уже в Киеве, где случайно узнал, что БТР, где ехала его группа, взорвали и он считается погибшим вместе со всеми. Тогда он подумал, что это знак начать все с начала. В Киеве он и познакомился со Стасом Полежаевым – одиноким и несколько замкнутым парнем его возраста. Со Стасом их роднил не только год рождения – они были похожи, словно родные братья. Едва увидев его, он понял, что это еще один знак. Несколько дней общения, чтобы выяснить все подробности биографии – и настоящий Полежаев отправился на дно Днепра, а он с его документами –  на западную Украину. Туда, где точно никто не узнает.

Дорогу перед машиной перебежала женщина в темном пальто, удивительно похожая на его жену. При виде нее у Егора заныло сердце и перехватило дыхание. Они были вместе семь лет и он ни разу не говорил ей правду о себе. Не ради сохранения легенды, а потому что знал – она не примет его настоящего. Через месяц после их знакомства она рассказала, что ее тетя погибла в Доме Профсоюзов, и в тот день он поклялся себе, что никогда ничего ей не скажет. Не признается, на чьей стороне он был в тот день, когда в Одессе люди горели заживо. Что ж, теперь ей об этом расскажут другие. Егор не сомневался, что уже сегодня вечером в их квартиру придут люди в форме, и его жена узнает о нем все. От одной мысли об этом ему хотелось покончить с собой. Хорошо, что дочка еще слишком мала, чтобы что-то понять.

Надо было уехать еще в день, когда появилась первая девица. Но тогда он смалодушничал. Слишком расслабился за годы спокойной жизни здесь. Не хотел лишаться того, к чему так привык и что теперь стало для него смыслом жизни – семья, друзья, свое дело.  И потому ту девицу он просто пристрелил, увез подальше и бросил в каком-то леске. Первый месяц после убийства он каждый день просматривал все местные новости, но про неопознанный труп нигде не было ни слова. И он успокоился. И тут в мае появилась вторая. В отличии от первой она пришла не случайно – искала сестру – но все-равно никак не ожидала увидеть именно его. В тот день он испытал дежавю – снова девушка, так похожая на Оксану, смотрела на него с животным ужасом на лице. Но он сам на этот раз был подготовлен – не дал ей сбежать, а потащил в свой кабинет, где и вколол ей то, что в свое время его сослуживцы называли “волшебным коктейлем”. Простая, но действенная смесь из того, что можно достать в любой аптеке. После этого оставалась мелочь – отвезти заторможенную девушку к ней домой, собрать ее вещи и заставить написать записку хозяйке квартиры. По дороге из бара она была почти невменяемой и несла какой-то бессвязный бред, но по отдельным фразам он успел уловить главное – кроме сестры у нее никого не осталось и в бар она пришла ради нее, именно из “333” она в последний раз звонила подруге. Это не было для него открытием – полиция приходила выяснять что к чему, но почему-то только через несколько недель, когда все хвосты вроде видеозаписей были им подчищены. Во второй раз все казалось бы было в его пользу, надо только сделать так, чтобы вторую вообще не посчитали пропавшей. Он был уверен, что записка хозяйке квартиры сработает. Без проблем, правда, не обошлось – по дороге из города девица пришла в себя и попыталась сбежать. В итоге убить ее пришлось раньше, чем он рассчитывал и снова сбросить труп в не самом подходящем месте. Зато ее саму точно никто не должен искать. По крайне мере он так думал до появления этой журналистки.

Васнецов припарковал машину и почти бегом заскочил внутрь бара “333”. Его ребята уже были на месте, вход для посетителей был закрыт, немногочисленный персонал испуганно сгрудился в углу у барной стойки. За столиком у окна сидел тощий паренек и темными вьющимися волосами, над ним, как Цербер, хмуро возвышался Павел. Увидев Васнецова, он  резко пошел ему навстречу.

– Я здесь ровно тридцать минут, этот – он зло мотнул головой в сторону паренька, – все еще придерживается первоначальной версии – Маргарита ушла минут за десять до моего прихода. Якобы ей кто-то позвонил.

Васнецов кивнул.

– Мы кое-кого напрягли и успели пробить ее номер, сам понимаешь, сроки выше рекордных. Сейчас телефон отключен, но прямо перед этим ей звонил некий Дмитрий Кольчужный, знаешь такого? Мы сейчас пытаемся с ним связаться, но пока глухо.

– Какой-то ее бывший коллега, военкорр, сейчас на Донбассе работает, она вчера ему звонила, просила про Егеря неофициальные справки навести. Слушай, вот что еще интереснее – этот Макс уверяет, что Риту позвал на встречу по совету брата, владельца этого клуба, некого Стаса Полежаева. Так вот этот Стас на работе утром был, а теперь уехал, примерно в то же время, что и Рита пропала.

– Слушай, Паш, – Васнецов положил другую руку на плечо и слегка сжал, – Ты только сразу не психуй, но этот бар фигурирует в деле Вики Ладыниной. Именно здесь она в последний раз телефоном пользовалась.

Павел словно окаменел, но вслух ничего не сказал. Так вот почему название бара ему сразу показалось знакомым!

– Смотри, – произнес он, наконец, и протянул Васнецову свой телефон. На экране был снимок – двое на рыбалке. Один – тощий парень, сидящий сейчас в баре, второй – крепкий поджарый мужчина.

– Это Стас, в целом он соответствует описанию Егеря, которое мы из разных источников собрали. Но главное посмотри, – Павел увеличил часть фото и приблизил изображение руки Стаса, – Видишь шрам? Как человек, удаливший  две татуировки гарантирую – это шрам от аналогичного процесса. И как раз на том месте, где у Егеря была особая татушка.

– Я сейчас сам этого товарища допрошу, а ты не суйся, ок? – Павел кивнул и снова кинул на парня у окна тяжелый взгляд, – Нам надо быстрее понять, что он знает, и тогда быстрее поймем, где Ритку искать. А ты его явно сбивать будешь.

Васнецов быстрым шагом прошел к столу и сел. Паренек смотрел на него исподлобья и молчал.

– Максим Олегович Аверьянов?  – Васнецов чувствовал, что в его голосе сквозит напряжение, но не пытался его скрыть. Пусть знает, что дело плохо. Он развернул свое удостоверение и почти ткнул его Максу в нос.

– У нас есть основание полагать, что ваша знакомая Маргарита Орлова похищена и сейчас находится в опасности, так что времени на долгие разговоры нет. Расскажите, что вам известно Стасе Полежаеве?

– А он тут причем? – Макс в шоке уставился на Васнецова, – Вы что, намекаете, что это он ее похитил? Нафига?

Васнецов не ответил, и Макс, поймав его тяжелый взгляд, не решился настаивать.

– Ну, брат это мой, двоюродный.

– Где он вырос, здесь?

– Не, в Киеве. А как там все это началось – сюда к нам перебрался.

– А точнее, год помните?

– Да в 2016 вроде…. Он сначала в Польшу поехал, на заработки, а потом к нам. До сих пор поляков ненавидит, говорят, что с ними там как рабами обращались…

– Так, а до этого он в Пскове бывал?

– Ну.. – Макс нахмурился, – Пару раз вроде бывал, но совсем маленьким, ему года два или три было, а меня, что называется, и в проекте не было, так что я с ним уже в 2016 познакомился. Наши мамы хоть были сестрами по отцу, виделись редко, но перезванивались. Потом тетя Люда умерла, ее муж снова женился, стал весь из себя заукраинский и с нами общение прервал. А Стас вот как смог – сам сюда приехал, от всех этих подальше…

Васнецова окликнули, он отошел в глубь бара и взял протянутый одним из оперативников телефон. Поговорив, он помрачнел и почти бегом вернулся за стол.

– Так, а как вы поняли, что это он?

Макс удивленно посмотрел на Васнецова, потом перевел взгляд на стоящего чуть в отдалении Павла и нахмурился.

– В смысле?

– Ну как я понимаю, брата много лет никто из твоей семьи не видел, даже на фото, как он подтвердил, что он – именно Стас Полежаев?

– Так он сам нас нашел, адрес наш знал, да и мама моя его узнала, говорила, что очень на ее сестру покойную похож… И вообще, что за бред, что вы этим хотите сказать?

Васнецов и Павел переглянулись, поняв друг друга без слов. Похоже, Егерю повезло заполучить идеальную легенду – если настоящего Полежаева никто не видел с детства, то для для того, что прибиться к новой родне достаточно было небольшого внешнего сходства между ним и Стасом. Вот только куда он мог рвануть теперь?

Павел чувствовал, как от волнения и нетерпения кровь стучит в висках – время сейчас играло против Маргариты. Он уже похитил и убил двух молодых женщин, которых посчитал опасными для себя.

Рассеянный взгляд мужчины скользнул по насупившемуся Максу, продолжавшему отвечать на отрывистые вопросы Васнецова. Тот выспрашивал о привычках того, кого еще недавно все знали как Стаса – куда ездит на рыбалку или за грибами, есть ли друзья в других регионах. Явно пытался нащупать информацию о том, куда сейчас мог деться Егерь. Павлу пришла в голову важная деталь, и он быстро накатал и отправил Васнецову сообщение с единственным вопросом. Тот бросил быстрый взгляд на экран и едва заметно кивнул.

– Максим, откуда вы узнали, что Маргарита занимается делом пропавшей женщины?

– Я сам услышал.Случайно.

– Когда?

– На днях, она с какой-то бабкой у своего подъезда говорила, а я услышал.

– Что именно?

– Ну что она про эту Марину спрашивала, и эта бабка посоветовала ей к другой обратиться, из 51 квартиры, мол та видела, с кем Марина приезжала вечером.

– А Стасу вы про это рассказывали?

Макс задумался.

– Не помню, может и говорил. Про Марину точно упоминал, он почему-то заинтересовался, выспрашивать начал…

Павел зло вздохнул. Похоже, именно болтовня этого тощего и стоила жизни пожилой Ритиной соседке – Егерь просто убрал очередного свидетеля. Возможно, к Маргарите он бы тоже хотел наведаться, но к счастью, они с того дня с ней ни на минуту не расставались.  Неожиданно к Васнецову подошел один из сотрудников, положил на стол распечатку с картой и что-то негромко сказал. Павел подошел ближе.

– Так, Максим, смотрите – последний раз машину Полежаева засекли на этом направлении, у него есть что-то в этом районе города? Может гараж?

Макс пожал плечами.

– Я в этом районе только на заводе с ним бывал. Но если вы думаете, что он похитил Риту, то зачем ему тащить ее на завод? Там же людей полно, тем более стройка…

Павел и Васнецов мигом напряглись и снова переглянулись. Майор подался вперед и пристально посмотрел Максу в глаза.

– Какая стройка?

– Ну там новый заводской комплекс пристраивают, сейчас как раз фундамент заливают…

Васнецов посмотрел на друга. Вслух они не произнесли ни слова, но и так все было понятно. Егерь выдал себя, бросив тела двух предыдущих жертв и сейчас сделает все, чтобы третье убийство приписать ему было невозможно. Сегодня суббота, на стройке наверняка никого нет, а значит сбросить тело в свежий бетон ничего не стоит. Пока они будут разбираться – он снова растворится под очередным липовым именем.

Васнецов кивком отозвал Павла в сторону.

– Мы наконец смогли дозвониться до Кольчужного. Он собрал сведения о Егере и выяснил его возможное настоящее имя  – Егор Шевченко. Именно это он сообщил Рите во время их последнего разговора. Ее телефон выключился через минуту после того, как они попрощались.

Павел почувствовал, как внутри него все оборвалось. Все это время он убеждал себя в том, что даже если Полежаев и Егерь и правда одно лицо – красть Маргариту не было смысла, ведь это только снижает его шансы уйти незамеченным. Но теперь все встала на свои места – он скорее всего слышал ее разговор и понял, что она знает его настоящее имя. И не мог допустить, чтобы она это рассказала ему или Васнецову. А значит и теперь его главная задача – как можно скорее избавиться от ненужного свидетеля. Вопрос только в одном – смогут ли они успеть до того, как Маргарита Орлова станет очередной жертвой Егеря?

Ноги занемели, какой-то крюк больно впивался в спину, но он этого не замечал. Время – только оно его сейчас волновало. Егор посмотрел на часы и едва сдержался, чтобы не выругаться. Прошло уже пятнадцать минут. Он украдкой выглянул из своего укрытия и тотчас отшатнулся назад – двое мужчин в спецовках оказались совсем близко.

Вот поэтому он терпеть не мог импровизировать! Вечно что-то идет не так. Еще сегодня утром у него был простой и ясный план – выманить с помощью Макса журналистку на разговор, узнать, на какой стадии расследование и сбежать. Чудо, что из всех женщин Пскова его липовый кузен влюбился именно в ту, что поселилась в бывшей квартире его жертвы. Хотелось бы знать, почему эта журналистка вообще решила начать искать якобы уехавшую предшественницу? Он же все предусмотрел! В тот день, когда Макс проговорился что его новая знакомая ведет расследование, он был в шоке. Убить единственного свидетеля – пожилую соседку – было легко, а вот до самой Маргариты он не добрался. Она просто исчезла. Он давил на Макса, заставлял его писать и звонить ей – и все напрасно. А потом женщина сама пришла к нему  руки. Да еще и решила решила позвонить прямо от двери его кабинета. Стоя за дверью, он четко слышал, как кто-то сообщил ей по телефону его настоящее имя. Вокруг него снова захлопывался котел, как тогда в Городе десять лет назад. Все что он мог – это помешать ей передать эту информацию дальше и тем самым дать себе хоть немного форы.

         Первый этап дался легче всего – он лишь выкрутил динамик музыки на максимум, не дав ей позвонить, потом вырубил старым добрым хлороформом и сделал инъекцию. А потом… Потом он понял, что убить ее в рестоне он не может, на улицаз всюду еамеры, ав значит выход один – затащить усыпленную женщину на завод и избавиться от нее именно здесь. Макс часто ходил на завод делать наброски и подробно рассказывал о том, какое масштабное строительство тут началось. Если бросить тело на дно выкопанного котлована,  присыпать лишней порцией гравия – и труп можно будет найти, только если знаешь, где искать. А он за это время успеет раствориться. Но похоже, что удача окончательно отвернулась от него – на стройку неожиданно пришли два не в меру старательных прораба. И если они в ближайшие минуты не уйдут – ему крышка.

Егор обернулся на журналистку, лежащую рядом с ним на замызганном ящике. Интересно, если оставить ее прямо тут и сбежать – есть шанс, что она умрет от переохлаждения?  Просто бросить ее и не терять драгоценное время. Его взгляд скользнул по ее темно-синему платью. Большой вырез, укороченные рукава, тонкая ткань. Будь на улице мороз – она бы и двадцати минут не прожила. А сейчас он не может рисковать.

 Работяги, наконец, перестали трепаться, и медленно двинулись на выход. Егор ждал, пока их шаги не стихли. Убедившись, что путь свободен, он грубо закинул податливое женское тело на плечо и направился к карьеру.

Павел напряженно всматривался в дорогу. Васнецов мчался так быстро, как только позволяла дорога, но ему все-равно казалось, что они еле ползут. А ведь каждая минута могла стоить Маргарите жизни.

– Сколько еще? – спросил он.

– Минуты две-три.

– А группа когда будет?

– Минут через десять.

Павел скрипнул зубами.

– У Риты их нет.

Они подъехали к темному и притихшему строящемуся зданию нового заводского комплекса. Павел потянулся к двери еще до того, как машина затормозила, но Васнецов схватил его за плечо.

– Ты сам понимаешь, что лучше дождаться группу.

Павел посмотрел другу в глаза.

– Я теперь не обязан подчиняться приказам.

– Да. И оружия у тебя теперь тоже больше нет, как и права применять его. А он точно вооружен.

– Ничего, такое тоже бывало.

Павел выскочил из машину и пружинистым шагом двинулся в сторону здания. Секунду поразмыслив, майор вынул табельное оружие и отправился за ним.

Внутри было холодно и гулко. Узкий коридор быстро оборвался в высоком и исполински просторном помещении, где были только стены и временный навес вместо крыши. В самом его центре был выкопан небольшой, но глубокий карьер – будущий фундамент для какого-то внутреннего строения.  Егерь возник неожиданно, словно вынырнул из ниоткуда – прямо на краю карьера показалась его крепко сбитая фигура с тяжелой ношей на плече. Павел почувствовал, что его сердце оборвалось куда-то вниз – Маргарита болталась на плече преступника словно сломанная кукла. На секунду у него мелькнула страшная догадка, что они опоздали. Скорее уловив, чем услышав, шум за спиной, Егерь резко обернулся. Секунды его замешательства Павлу хватило, чтобы скользнуть за мешанину строительного мусора. Васнецов, единственный кто теперь был виден преступнику, вскинул пистолет. Егерь тоже выхватил оружие, рывком сбросив Маргариту прямо на бетонный пол. Несмотря на страшный удар, женщина не издала ни звука, и Васнецова успел понять, что спасать больше некого. Теперь он и нацистский преступник с позывным Егерь стояли один на один, направив пистолеты друг на друга.

– Егор, сдавайся, бежать тебе больше некуда  – произнес Васнецов, глядя Егерю в глаза. Краем глаза он видел, как Павел сумев обогнуть зал по периметру, пытается незаметно подобраться к преступнику сзади, – Хочешь ты этого или нет – все кончено. Здание окружено.

Егерь истерично усмехнулся и его лицо превратилось в хищную гримасу. Неожиданный хруст камня за спиной заставил его резко оглянутся. Павел, успевший подобраться достаточно близко, понял, что его раскрыли, и резко прыгнул вперед, надеясь свалить преступника. Егерь, повинуясь давно забытому инстинкту, выбросил в стороны Павла руку и нажал на курок. Одновременно другой выстрел прозвучал прямо у него за спиной.

Егерь издал слабый стон и рухнул на бетонный пол. Васнецов в один прыжок оказался рядом. Быстро отшвырнув ногой пистолет Егеря, он отточенным движением сковал его руки наручниками за спиной и лишь потом пощупал пульс. Жив. Взгляд майора скользнул вниз и он невольно похолодел. Маргарита, которую он еще минуту назад считал мертвой, смотрела прямо на него немного затуманенным, но осмысленным взглядом. Ее руки цепко держали правую ногу уже поверженного преступника. Все вместе это походило на жуткую сцену из фильма про оживших мертвецов.  Павел, тоже лежащий на бетонном полу, зашевелился и сел. По его левому рукаву расползалось кровавое пятно. Наплевав на свое ранение, он подполз к Маргарите и прижался лбом к ее лбу.

– Живая, слава богу… – прошептал он.

– Извини, я больше ничего не могла, – голос Маргариты тоже звучал почти шепотом, – он меня чем-то накачал, тело почти не слушается. Я когда в себя пришла только и увидела, как он на тебя оружие наставил. Дернуть его за ногу – это все…

– А больше и не надо, – Васнецов с трудом оторвал друга от возлюбленной и теперь рассматривал рану на его плече, – Ты его дернула, он потерял равновесие и пуля, предназначенная Пашке, по касательной прошла. Ну и я смог его обезвредить.

Отмахнувшись от попыток его перевязать, Павел вновь повернулся к Маргарите и попытался обнять ее, но Васнецов решительно отодвинул его в сторону.

– Он ее так уронил, наверняка сотрясение, так что лучше не трогай. Зато, может, благодаря этому она и в себя пришла. Как раз вовремя, чтобы тебя спасти.

Маргарита слабо улыбнулась и закрыла глаза – мир вокруг расплывался и кружился. Сквозь пелену она расслышала топот множества обутых в берцы ног.

– А вот и группа, – услышала она голос Васнецова перед тем, как провалиться в обморок.

ЭПИЛОГ

– Ну и когда суд?

– Пока не понятно, слишком много материала надо собрать. Сысля сказал, что причастность к убийству обеих сестер Ладыниных в Пскове уже доказана, сейчас он работает с коллегами из ДНР, ищут связи с другими эпизодами. В итоге Егерю в любом случае пожизненное светит. И то потому, что на смертную казнь у нас мораторий. Даже для таких.

Они вместе шли по заснеженному Финскому парку, протянувшемуся вдоль остатков древних городских стен. Отпущенный с поводка Тед обезумел от счастья и носился вокруг них с радостным визгом, то и дело притаскивая для игр “палочки” размером с небольшое бревно. Метать их приходилось Маргарите – хотя со дня задержания Егеря прошло уже несколько недель, раненное плечо у Павла еще не заживало.

С трудом размахнувшись, Маргарита швырнула очередной весомый сучок и Тед унесся, взметнув задними лапами сверкающее облачко снега. Уже вечерело, на парк спускались фиолетовые сумерки, повсюду сверкали яркие новогодние гирлянды. У небольшой торговой тележки, маняще пахнущей на холоде выпечкой с корицей и пряностями, толкалась семья с двумя малышами. Дети, наряженные в теплые комбинезоны, пытались бросаться снежками, но ни у одного из них слепить снег в плотный комок не получалось. Их отец, совсем молодой мужчина в модном шарфе, увлеченно учил их этой премудрости, загребая липкий снег прямо голыми руками. Каждый снежок в его исполнении выходил прочным и гладким, что неизменно приводило детей в полный восторг и каждый из них, заливаясь смехом, пытался схватить очередное отцовское творение первым.

– Как думаешь, он понимает, чего лишился? – неожиданно спросила Маргарита, наблюдая за шумным семейством. Как ни странно, Павел сразу понял о чем она.

– Уверен, что да. Все допрошенные описывали Егора как идеально семьянина. Его и правда любили. А теперь от него все отреклись, никто даже не попытался попасть к нему на свидание. Ни жена, ни кто-то из родни Полежаева. А они все-таки восемь лет считали его близким родственником. Он сам только попросил фото дочери. Так что для него доживать несколько десятилетий в каком-нибудь “Черном дельфине” и знать, что он ее никогда не увидит, точно будет хуже смерти.

Маргарита задумчиво погладила подбежавшего Теда по макушке.

– Я не понимаю, как он это мог… Как может один человек вести себя как маньяк, а потом просто начать жить заново? Просто перестать быть убийцей и стать человеком, которого все любят?

Павел пожал плечами.

– Рит, ты благодаря профессии повидала не меньше моего и знаешь, что люди не меняются. Если бы он хоть секунду раскаивался – то после появления Вики пошел бы и сдался. Но ему было проще убить, и ее, и ее сестру. Так же как и с тобой – он вез тебя на стройку убить, хотя его это даже не спасало. Он знал, что расследование уже идет и готов был избавится от тебя просто, чтобы выиграть время. Так что нихрена он не изменился. Никто из них не меняется. И поэтому мы в итоге их всех найдем. Иначе и быть не может.

Павел с силой пнул небольшую льдышку и та отлетела далеко в сугроб. Маргарита подошла к нему вплотную и крепко прижалась, уткнувшись лицом в здоровое плечо. Телефон в ее кармане весело запиликал.

– Тебе опять звонят, – пробурчал Павел, зарываясь лицом в ее шарф.

– Ну у меня сегодня день рождения, как ни как. Я давно не праздновала его вдали от семьи и друзей, конечно, мне все звонят.

– И что, зовут обратно?

Павел изо всех старался задать этот вопрос беззаботным тоном, но Маргарита сразу почувствовал сквозящее в его голосе напряжение. Отстранившись, она заглянула ему в глаза.

– Конечно, они спрашивают, когда меня ждать. Но я пока собираюсь в Москву только в гости.

– А как же работа? Ты же сама мне сказала, что нападение Егеря тебя немного встряхнуло и ты чувствуешь, что готова снова вернуться в строй.

– Моя редактор была очень этому рада и позволила вернуть в строй на моих условиях, то есть фрилансером. Буду писать репортажи про Псков. Когда надо. А когда не надо – гулять с Тедом и просиживать кресла в твоем прекрасном магазине, среди кучи книг.

Павел потянулся к ее губам, и в эту минуту прямо над их головой грохнул салют, заставив обоих вздрогнуть и поднять головы вверх.

– А ведь до Нового года всего неделя осталась, – вдруг сказала Маргарита, любуясь как по стремительно темнеющему небу расспаются сверкающие искры салюта, – Где будем праздновать?

Павел ухмыльнулся.

– Мы последние годы тесной мужской компанией отмечали – я, Сысля и Шприц. Но в этом году расширяемся. Я буду с тобой, а Сысля сказал, что придет с Диной и ее сыном. Там похоже все серьезно, никогда в жизни не видел, чтобы Васнецову так от женщины башку сносило. А в к пару к Шприцу хочу Ксю с Юлей позвать, а то вдруг ему одному слишком комфортно будет.

Маргарита рассмеялась.

– Тогда стол в гостиной накроем. Елку нарядим и в доме, и на улице, я с Юлей самодельные игрушки сделаю, ей понравится. Печку затопим. Прям настоящий семейный праздник!

– Ты против?

– Я в восторге, – прошептала она перед тем тем, как они поцеловались, на этот раз не заметив очередной оглушительный залп предновогоднего салюта.