Читать онлайн Якудза из клана Кимура-кай. Том 3 бесплатно

Глава 1

Первые деньки в качестве главы независимой организации стали для меня одновременно и неимоверно тяжёлыми, и чрезвычайно занятными. Я с упоением отдался работе, не откладывая дела в долгий ящик.

Начало – это самое трудное. Потом, когда все процессы будут отлажены, станет проще.

Сам процесс основания новой дочерней организации выглядел так же просто, как и мой приём в ряды якудза, мы с боссом просто выпили сакэ. И криминальный мир Токио пополнился ещё одной структурой, состоящей пока только из меня и Фурукавы Сатоши, который тоже выпил со мной сакэ и принёс клятву. Я убедил его, что совсем скоро мы будем грести миллионы иен снеговыми лопатами, и он решил присоединиться ко мне.

Изначально он, конечно, ожидал, что станет новым членом Одзава-кай, но наш босс ясно дал понять, что будет лучше, если Фурукава станет моим человеком. Точки, с которых я собирал дань, тоже остались за мной, как и доля, которую я должен отстёгивать наверх. В принципе, ничего не изменилось, кроме того, что я обрёл некоторую самостоятельность.

При этом я всё ещё оставался членом Одзава-кай, отделения клана Ямада-гуми. От прежних договорённостей и обязательств меня никто не освобождал.

Планов, однако, было – как у первых коммунистов. Весь Токио мне, конечно, не подмять, подминалка пока не выросла, а вот отхватить какой-нибудь кусок пожирнее я точно сумею.

А самым жирным куском, без сомнения, был Кабуки-тё, район непрекращающегося кутежа. Тамошние дельцы обдирали туристов, жаждущих приключений, как липку, так что денежный поток не останавливался ни на секунду.

Он, правда, поделен вдоль и поперёк, не втиснуться, а за попытки отжать существующий бизнес все остальные тут же объединятся, чтобы наказать нахального выскочку, но и мы не пальцем деланы. Будем работать так, как тут ещё никто не видывал, в лучших традициях передела бывшей социалистической собственности.

Я не стал заморачиваться ни насчёт офиса, ни насчёт значков, пока что рано об этом думать. Местом для сбора выбрал лапшичную семьи Ироха. Во-первых, она находится в Кита-Сэндзю, во-вторых, там можно вкусно пообедать, в-третьих, ни дядюшка Юдзиро, ни Масахиро-кун не могли мне отказать. Да и нельзя забывать тех, с кем ковырялся в одной песочнице.

Мне, правда, было не очень удобно ездить из своей съёмной квартиры, но это мелочи жизни, которые можно и перетерпеть. Искать другое место для сбора и обустраиваться там мне не слишком хотелось, подсобка лапшичной меня полностью устраивала, по крайней мере, пока что.

Это потом, когда организация разрастётся, нам надо будет переезжать в более подходящее место. А пока – лапшичная.

Планов залезть в туристический бизнес Кабуки-тё я не оставлял, и довольно скоро мы с Фурукавой Сатоши поехали туда на разведку, в самый злачный район Токио, если верить туристическим буклетам.

Выбрали денёк, сели на поезд в Синдзюку, и помчались туда. Разумеется, вечером, когда большая часть заведений распахивает свои двери.

Неоновые вывески мерцали всеми цветами радуги, уличные зазывалы приставали к прохожим, рекламируя свои заведения. К нам не приставали, видели, кто мы такие, но ни один турист их внимания избежать не мог.

Мы шли по вечернему Кабуки-тё, поглядывая на здешних девочек облегчённого поведения в коротких юбочках. Мимо проходили восторженные туристы с фотоаппаратами, в основном, американцы, иногда попадались местные любители развлечений. Мы с Фурукавой слились с толпой, не слишком-то выделяясь, хоть и находились здесь по делам, а не для того, чтобы посетить все бары и кабаки самого знаменитого злачного района Токио и всей Японии.

Впрочем, то, что мы находились тут по делу, не помешало нам зайти и выпить по кружечке пива в каком-то псевдоирландском баре.

В той, прошлой жизни, я тут не бывал, но слышал по рассказам знакомых, что где-то здесь есть статуя Годзиллы, как раз в этом районе. Но нет, сколько бы я не крутил головой по сторонам, ничего подобного заметить не удалось. Только многочисленные неоновые вывески, переливающиеся всеми цветами радуги. Кошмар для эпилептика.

– Ты только представь, какие тут бабки крутятся, – воодушевлённо произнёс я, глядя на очередной ночной клуб-кабаре.

– Немалые, – согласился Фурукава-кун. – Только тут уже всё кому-то принадлежит. И земля, и здания.

Да, тут не получится найти пустырь, закатать его асфальтом и оформить под авторынок, или превратить старый ДК в модный клуб или казино. Тут недвижимость поколениями принадлежала одним и тем же семьям. Столетиями. И ценник на недвижимость в центре Токио был необоснованно высоким. Пузырь надували несколько десятилетий, и пусть он уже начал понемногу сдуваться, цены всё равно оставались неадекватно большими.

И, само собой, большая часть земли в Кабуки-тё принадлежала семьям якудза. Я то и дело замечал в толпе крепких парней в чёрных пиджаках или, наоборот, в цветастых рубашках, с длинными волосами или, наоборот, коротко стриженых. И их взгляды я на себе тоже замечал.

– Что мы вообще ищем? – спросил Фурукава, когда мы дошли до границы района, развернулись и пошли обратно.

– Возможности, – произнёс я в ответ.

– Нет, я серьёзно… – буркнул кобун.

– Я тоже, – сказал я.

Я изучал район и здешние заведения. Да, по вывескам и фасадам, но внимательному человеку даже они могут многое поведать. Ну и вообще, со стороны хорошо видно, куда народ валит толпами, а какие двери обходит десятой дорогой. Конечно, хотелось бы заиметь прибыльный актив сразу же, но гораздо проще будет зайти сюда через какого-нибудь разорившегося бедолагу. Ссудить ему денег, войти в долю, а остальное уже дело техники.

Придётся, правда, пойти на конфликт с нынешней крышей, и если там заправляют чересчур серьёзные ребята, то мы отступим, но если нет, то дело, можно сказать, в шляпе. К конфликтам против серьёзных противников и крупных ОПГ мы пока не готовы. Даже слона едят по кусочкам, вот и нам придётся начинать с малого.

Я перебирал варианты в голове, походя разглядывая вывески и афиши. Бары и прочий общепит – это ни о чём. Так, грязь из-под ногтей, они будут едва-едва работать в ноль, даже если расположены в проходном месте и у них полный порядок с персоналом и ассортиментом. Даже если работают в плюс, этого будет мало.

Ночной клуб, кабаре, хост-клуб – уже лучше. Тем более в таком месте, как Кабуки-тё. Большие деньги, большие связи. Среди артистов, богемы, бизнесменов, политиков. Не самых крупных, но всё-таки. Но и залезть в эту нишу гораздо труднее.

Идеальным вариантом было бы казино. Для отмыва денег, и так далее. Лучше него в плане прибыли только продажа наркотиков. Или продажа воздуха. Но связываться с наркотиками мне не позволят мои собственные принципы, а наладить продажу воздуха будет чуточку сложнее, чем всё остальное. Вот только казино здесь вне закона, как и прочие азартные игры. Той постсоветской вседозволенности, что была у нас в ранних девяностых, тут не было, нет и не будет.

Моё внимание привлекла вывеска с названием «Золотой Павлин», уже в третий раз за нашу не самую долгую прогулку. Рядом с дверями стоял секьюрити, больше похожий на отставного полицейского, а неподалёку на перекрёстке ошивался зазывала, цепляющийся к одиноким женщинам и небольшим женским компаниям. Заходите, мол, в «Золотой Павлин», у нас лучшие хосты, лучшее шампанское и лучшая музыка.

– Кто такие хосты? – спросил я у Фурукавы.

– То же, что и хостесс, только мужики, – ответил кобун. – Разводят девок на покупку бухла подороже. Иногда спят с клиентками.

– Хм… Занятно, – сказал я.

– Хочешь устроиться? Тебя не возьмут, – сказал Фурукава. – Больно у тебя рожа страшная для хоста.

– Как говорила моя бабуля, мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, – возразил я. – Нет, возникли пара идей.

Как известно, хочешь что-то продать – ориентируйся на женщину. Мужчина тратит деньги неохотно, только на самое необходимое. Экономику двигают женщины. Стало быть, и деньги в этом местечке должны крутиться немалые.

Вот только, несмотря на всю потенциальную доходность этого места, зазывала у них был страшненьким, охранник – потрёпанным, а крыльцо и вывеска – невзрачными. Судя по всему, внутри обстановка была не сильно лучше.

– Давай-ка зайдём, глянем, что внутри, – предложил я.

Фурукава покосился на меня.

– Тебя что, на смазливых парнишек потянуло? – хмыкнул он.

– Тебя ударить или сам ошибку поймёшь? – я аж остановился и повернулся к нему.

– Да ладно, не кипятись, – сдал назад Фурукава. – Пошли, если так уж надо…

Однако на крыльце «Золотого Павлина» нас остановил секьюрити.

– Вход по приглашениям, молодые люди, прошу извинить, – произнёс он, жестом останавливая нас на ступеньках.

Понятное дело, мы рожей не вышли посещать такие места. У нас на лице написано, что мы из якудза, а таких гостей не любят практически нигде, особенно если место считается «приличным». Хотя я буквально пару минут назад видел, как внутрь заходили две молодящиеся девицы слегка за сорок, и без всякого приглашения.

– Мы не развлекаться, мы по делу, – сказал я. – Старшего позови.

Охранник заколебался, посмотрел неуверенно на меня, на Фурукаву. Бросил быстрый взгляд на зазывалу у перекрёстка.

– Тогда… Подождите минутку, – сдался охранник.

Я кивнул и проводил его взглядом, секьюрити вошёл внутрь. Изнутри «Золотого Павлина» доносилась негромкая музыка, спокойная и приятная, способствующая откровенному разговору и неторопливой пьянке.

– Ты уверен насчет этого места? По-моему, дерьмо какое-то, – тихо произнёс Фурукава.

– Нет, не уверен, – сказал я. – Но… Кто знает. Авось повезёт.

Через несколько минут к нам на крыльцо вышел тот самый охранник в сопровождении какого-то чересчур ухоженного парня с идеальной укладкой и серьгой в ухе. Пиратского корабля поблизости видно не было, так что диагноз понятен и так.

– Чем могу помочь? – натянуто улыбнулся он.

– Это ты здесь старший? – спросил я.

– Я здешний администратор, – кивнул он.

– А хозяева здесь кто? Мне нужен человек, уполномоченный принимать решения, – сказал я.

– Я уполномочен, – кивнул он.

Сильно в этом сомневаюсь, но ладно, раз уж хозяев нет, можно пообщаться и с этим пиратом. Думаю, обрисовать ситуацию, как она есть, парень сумеет.

– С кем работаете? – спросил я.

– То есть? – непонимающе уставился на меня этот администратор.

– С кем из семей, – пояснил я.

Ни за что не поверю, что хозяева подобного места не платят дань кому-то из якудза. Мне нужно только выяснить, кому именно. Если это кто-то из Ямада-гуми, придётся сдать назад и найти себе другую цель, если кто-либо ещё, начнём действовать. План уже зрел в голове, не самый подробный, но в общих чертах.

– Зачем вам эта информация? – нахмурился админ.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – рыкнул Фурукава, и охранник, стоявший рядышком, заметно напрягся.

Вступаться за своего начальника он явно был не готов, но положение обязывало.

– Мы работаем с Макита-гуми, если вы об этом, – поморщился администратор. – У вас какие-то вопросы к нам или к ним?

– И к вам, и к ним, – сказал я.

– А вы сами, получается…

– Кимура-кай, – спокойно ответил я.

Нет никакого смысла скрываться, всё равно моё имя очень скоро будет греметь на всё Токио. Думаю, обо мне и так уже знают многие, с чужих слов, но столь быстрый взлёт в иерархии это редкость, а это всегда привлекает внимание любопытных.

– Я передам, что вы заходили, – поморщился администратор.

– Нет, ты не понял, – сказал я. – Мне бы прямо сейчас переговорить.

Я постарался припомнить, кто вообще такие эти Макита-гуми, но эта фамилия ассоциировалась у меня только с палёными китайскими болгарками и шуруповёртами. Надо будет спросить у босса, он точно знает.

– Боюсь, это невозможно, – натянуто улыбнулся парень. – В чём суть вашего вопроса? Чтобы я мог верно передать…

– Предложение сотрудничества, – бросил я. – Ладно, я тебя понял. Зайду в другой раз.

– Как вам будет угодно, – закивал администратор.

Я кивнул ему в ответ, чувствуя на себе внимательные взгляды охранника, зазывалы и хрен знает кого ещё. А потом спустился по крыльцу и неторопливо зашагал прочь, разглядывая другие вывески в Кабуки-тё. Фурукава Сатоши следовал за мной неслышной тенью. На углу я увидел телефонную будку.

– Погоди-ка… Позвонить надо, – сказал я.

– Как скажешь, – пожал плечами Фурукава.

Я пошёл в будку, он начал изучать содержимое торгового автомата рядом. Лучше не откладывать в долгий ящик то, что можно сделать уже сейчас, и я напихал монеток в телефон-автомат, а затем набрал номер «Одзава Консалтинг».

Уже сейчас я чувствовал преимущество, хотя бы в том, что я не тыкаюсь вслепую, как новорождённый котёнок, а имею возможность узнать у старших, с кем можно иметь дело, а кого лучше обходить стороной. Если бы я заходил в бизнес прямо так, с улицы, такой возможности у меня не было бы.

– «Одзава Консалтинг», Ода Кентаро, слушаю вас, – раздался в трубке скучающий голос босса.

– Дайко, это Кимура Кадзуки, – произнёс я. – Нужна… Краткая справка. Консультация.

– По общему прайсу? – хрипло засмеялся Ода. – Что у тебя?

– Макита-гуми. Кто такие? – спросил я.

– Погоди-ка, дай припомнить… – сказал он. – Точно фамилию слышал.

– Кабуки-тё, – добавил я, чтобы легче было вспомнить.

– Ты там? Зря сунулся, – проворчал босс. – Проблемы какие-то с ними?

– Нет, – сказал я. – Пока нет.

– Ла-адно… – протянул он, и я услышал, как он листает свою записную книжку. – Так-так-так… Макита.

– Да, они самые, – поглядывая из будки по сторонам, сказал я.

– Не наш профиль. Девками занимаются, Кодзима с ними дело имел, – сказал наконец он. – Организация небольшая, но крепкая. Это люди Тосэй-кай, не советую связываться.

– С ними или с Тосэй-кай? – спросил я.

– Со вторыми. Сами по себе Макита-гуми не такие грозные, но они платят в Тосэй, и могут обратиться за помощью, и тебе это не понравится, если ты думал с ними по-быстрому разделаться, – сказал Ода.

– Даже и не думал, – соврал я. – Хорошо, благодарю за информацию.

– Завтра зайди, есть работа для тебя, – пользуясь случаем, решил нагрузить меня дайко.

– Да, дайко, – сказал я.

Он повесил трубку, я тоже. Слова босса меня не напугали, наоборот, я преисполнился решимости осуществить задуманное, так что из будки вышел в приподнятом настроении. Фурукава, наоборот, хмуро пинал торговый аппарат и стучал по панели монетоприёмника.

– Ты чего это? – спросил я.

– Деньги сожрал, газировку не дал, – рыкнул тот.

Я посмотрел через стекло внутрь автомата, выталкиватель просто не справился с банкой. Наклонил автомат, встряхнул немного, банка выпала вниз, как и должна была с самого начала.

– Спасибо, – буркнул Фурукава.

Банка газировки пшикнула и Фурукава облил штаны, неудачно её открыв.

– Твою мать! Штаны за четыреста иен! – зашипел он.

– Эй, вы, голубки, – раздался чей-то насмешливый голос прямо у меня за спиной, и я медленно обернулся.

К нам приближались трое парней в приталенных пиджаках, с модными стрижками на головах, в блестящих туфлях.

– Мне кажется, я тебя не расслышал, – сказал я. – А ну-ка, повтори, что сказал.

– Точно они, – сказал другой.

– Чего это вы двое тут вынюхиваете, а? – скорчив свирепую рожу, прорычал первый.

Я внимательно рассмотрел каждого из них, запоминая лица. У одного шрамы на лице как от ветрянки, у другого брови слились в одну линию, у третьего взгляд, как у дохлой рыбины.

– Вы бы хоть представились, – хмыкнул я. – Кто вы вообще такие.

– Мы? Мы здесь хозяева, – вскинулся монобровый.

– Макита-гуми, – не без гордости произнёс рябой. – Так что лучше бы вам развернуться и бежать, пока можете.

Я не смог сдержать ухмылки, Фурукава спокойно допил газировку и бросил пустую банку им под ноги. Не хватало ещё бегать от какой-то шпаны.

– Уверен? – ухмыльнулся я, хрустнув шеей. – Что-то я в этом сомневаюсь.

Глава 2

Один из Макита-гуми тряхнул рукой, и в его ладони блеснула выкидуха. Все трое паскудно ухмыльнулись, начиная медленно приближаться к нам и зажимая нас к телефонной будке и торговому автомату. Нам даже отступать было некуда, только пробиваться с боем.

Ладно, не мы это начали.

Первое правило уличной драки гласит, что не стоит выходить с голыми руками против ножа, даже если ты чемпион по боксу, и правило это было написано кровью. Слишком много чересчур уверенных в себе бойцов оказались в итоге зарезаны каким-нибудь пьяным быдлом.

Но иногда приходится нарушать правила.

Я быстро обшарил взглядом округу, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Однако это в окраинных подворотнях можно найти под ногами кирпич или арматурину, но никак не в центре Синдзюку. Таксофон, торговый автомат, почтовый ящик, больше ничего. Нужно взять за правило таскать с собой что-нибудь для самообороны, хотя бы канцелярский ножик или отвёртку.

– Ну что, вы, черти, смелее, – проговорил я, скидывая пиджак. – Или вам нужно ещё больше народа, чтобы справиться с двумя?

– Сами напросились, – процедил рябой, и бросился на меня первым.

Нож мелькнул в опасной близости от моего живота, я только и успел, что поймать и обернуть пиджаком бьющую руку, чтобы отвести клинок в сторону. А в тот же момент ударил рябого головой в переносицу. Адреналин брызнул в кровь бодрящим коктейлем, точно так же, как брызнула кровь из сломанного носа рябого. Я отпустил его вместе с моим пиджаком и ринулся дальше в бой.

Всё должно быть стремительно и жёстко, чтобы отбить у них всякую охоту драться дальше. Нет необходимости втаптывать их в асфальт, если можно просто сломить их боевой дух.

Фурукава тем временем кинулся с кулаками на монобрового, и тот резко ушёл вполне классическим боксёрским нырком, а рыбоглазый кинулся на меня. Я толкнул рябого на него, и им пришлось друг друга ловить, а я поспешил на помощь Фурукаве, которого ударами в корпус охаживал монобровый боксёр.

На ринге к тебе никто не подлетит сбоку и не ударит прямым в ухо. Вот и монобровый этого не ожидал, подача получилась мощной, совсем немного не хватило до нокдауна. Фурукава зато не растерялся и добавил ему крюком слева, после которого боксёр всё же упал.

Целым и невредимым из наших противников остался только рыбоглазый, и он не особо стремился вступить в бой против нас двоих, без поддержки своих дружков, так что мы разошлись по сторонам, тяжело дыша. На мне не было ни царапины, Фурукава отделался парой пропущенных от боксёра. Пиджак мой, правда, остался у рябого, но это временно.

– Зовите ещё семерых, втроём не справитесь, – осклабился я.

– Мы вас уроем… – зажимая кровоточащий нос пальцами, прогнусавил рябой.

– Ты не понял, с кем связался, – сказал я. – Или вас всех троих уронить, только тогда поймёте? Только вы тогда уже не встанете.

– Я тебя запомнил, урод, – прогнусавил рябой, швыряя мне мой пиджак.

– Ты тоже не красавец, – ухмыльнулся я. – Дуй в больничку, пока рожа не распухла, добрый тебе совет.

Он прошипел что-то невнятное, махнул рукой своим дружкам, и все трое развернулись, чтобы в ускоренном темпе покинуть этот закуток. Телефонная будка и торговый автомат остались за нами. Я не сводил с отступающих быков напряжённого взгляда, и только когда они скрылись за поворотом, выдохнул и разжал кулаки.

– Ну, сволочи… Пинжак порезал, почти новый, чтоб его… – пробормотал я, разглядывая распоротую ткань и вылезшую подкладку.

Теперь только на выброс. Ладно, деньги на новый у меня есть. Главное, что шкура цела.

Фурукава зато шипел, трогая себя за рёбра, боксёр наподдал ему от души.

– Угораздило же… – пробормотал он.

– Заниматься надо. Спортзал в Кита-Сэндзю знаешь? – спросил я, заряжая в торговый автомат купюры, чтобы купить себе водички.

– Какой из? – спросил Фурукава-кун. – Их там несколько.

– Хонда-сан там тренирует, – сказал я. – Не помню, как называется, неподалёку от начальной школы.

– А, этот… Знаю, – сказал он.

– Заглянем туда как-нибудь, спарринг не помешает, – сказал я.

Выуживать купленную газировку из автомата пришлось тем же способом, с помощью грубой силы.

– Пошли отсюда, пока эти не вернулись, – сказал я.

– Думаешь, вернутся? – хмыкнул Фурукава.

– Конечно, – фыркнул я. – И не одни, а с подкреплением.

Я выпил холодную газировку и бросил пустую банку в урну этого же автомата, а затем мы пошли прочь из Кабуки-тё, к станции метрополитена. Здесь мы уже выяснили всё, что мне было нужно.

Вернёмся мы сюда чуть позже, и уже не таким составом. Если Макита-гуми и впрямь решили пойти на конфликт, то и нам стоит уважать более многочисленного противника, не соваться сюда по одиночке или вдвоём, а нагрянуть толпой, пригласив всех, кого только можно.

Непосредственно к Кимура-кай пока относились только мы с Фурукавой Сатоши, но тот же Такуя-кун не откажется помочь в случае необходимости, да и знакомых на районе полно, кого можно привлечь к делу. Но расширять организацию жизненно необходимо, иначе нас очень быстро вышвырнут на обочину этой гоночной трассы под названием Токио.

Ладно хоть вопрос с деньгами стоял не так остро, пока хватало того, что мы забрали у тех жуликов, обнёсших клуб маджонга. Клуб, к слову, открылся снова, но уже с другим администратором. Процесс не должен останавливаться, деньги должны течь.

Поезд умчал нас в Кита-Сэндзю. Ехать пришлось через половину города, и отдалённость нашего района от центра со временем может стать проблемой, но пока меня всё устраивало. Мерный стук колёс вводил меня в какое-то медитативное состояние, помогал собраться с мыслями. А подумать было о чём.

Манера вести бизнес, особенно такой, не вполне законный, тут сильно отличалась от того, что я успел повидать в прошлой жизни. Другой менталитет, другая культура, другие условия. Слишком строго всё было зарегулировано, фактически, якудза были полуофициальной структурой, ниточки от которой тянулись на самый верх, где было уже и не различить, где кончается криминал и начинается политика.

У нас, конечно, тоже половина депутатов и больших чиновников не так давно сменили спортивные костюмы на строгие, но это было не так явно. И у нас, в отличие от Японии, можно было перейти из одной категории в другую. Здесь же такой возможности не было, обе ветки существовали параллельно друг другу, пересекаясь лишь на самом-самом верху.

Так что сколотить капитал в среде якудза, а потом перековаться в «удачливого бизнесмена» и пролезть во власть тут не получится. На меня будут косо смотреть абсолютно все. Не по понятиям, мол. Для якудза я буду почти что предателем, для официальных властей я буду выскочкой. Без хорошего диплома или двух в официальных структурах делать нечего абсолютно.

Вкрадчивый женский голос объявил, что мы прибыли на станцию Кита-Сэндзю, и я словно стряхнул с себя оцепенение, поднимаясь с места и вставая в очередь, чтобы покинуть вагон. Здесь даже в вагоне метро люди сами собой выстраивались в очередь на вход и выход, а не ломились, распихивая друг дружку локтями, как это бывало в Московском метрополитене. Совсем другой менталитет у местных, и если поначалу это могло удивить или запутать, то теперь начинало немного раздражать. Память Кадзуки немного скрадывала этот момент, ведь он считал это абсолютной нормой, даже не догадываясь, что бывает иначе, но мои собственные воспоминания… Они тоже всегда были со мной.

Мы покинули перрон и остановились у выхода со станции.

– Что дальше, босс? – хмыкнул Фурукава. – Или всё на сегодня?

– Пока всё, – сказал я. – Иди лечи рёбра.

Ему повезло, что обошлось без перелома. Боксёр крепко ему наподдал. Сегодняшняя драка заставила меня вспомнить о собственных тренировках, заброшенных из-за переезда и войны с Тачибаной. Отказ Хонды-сана тренировать меня я до сих пор не принял, как бы ему не казалось обратное.

Мы распрощались, и Фурукава Сатоши отправился к обычному месту сбора своих дружков-чинпира, а я пошёл к лапшичной. Не только для того, чтобы поесть. Теперь я почти каждый день приходил туда, в подсобное помещение. Непосредственно база Кимура-кай находилась именно там, и я очень сомневаюсь, что кто-то заподозрит семью Ироха в связях с якудза.

А отказать мне в помощи они не могли. Да и не хотели отказывать, наоборот, всеми силами старались мне помочь, что Масахиро, что его дядюшка. Слишком уж сильно они ощущали себя обязанными мне. А я этому никак не препятствовал, хотят помочь – пусть помогают.

Да и Масахиро-кун как-то проще стал относиться к тому, что я теперь якудза. Сумел более-менее отбросить свои предрассудки, и общался со мной почти так же, как раньше. Сумел принять и то, как я изменился. Думаю, тут не обошлось без помощи дяди Юдзиро, но спрашивать напрямую я не хотел, да и незачем это.

Лапшичная, как всегда, встретила меня аппетитным запахом, от которого почти сразу же заурчало в животе, и я уселся на своё излюбленное место за стойкой в углу. Других посетителей не было.

– Здравствуйте, Ироха-сан, – сказал я.

За стойкой скучал сам дядюшка Юдзиро, и моё появление заставило его оживиться.

– Кимура-сан! Всё ли в порядке? Что это у тебя с пиджаком? – спросил он.

Пиджак мне приходилось нести в руках, а теперь я положил его на колени.

– Всё хорошо, Ироха-сан, – улыбнулся я в ответ. – Что у вас есть перекусить сегодня? И где Масахиро-кун?

– Всё, что есть в меню, – сказал дядя Юдзиро. – Но рамён сегодня особенно хорош, рекомендую попробовать. А Масахиро я отпустил сегодня на выходной. Он пошёл с девочкой на свидание, такому нельзя препятствовать.

Я ухмыльнулся и понимающе кивнул. Кажется, у кого-то потихоньку налаживалась личная жизнь. С одной стороны я испытывал гордость за своего друга, с другой, было немного завидно. Тоже стоит этим заняться, пожалуй. Теперь, когда Тачибана-кай от нас отстали, погрязнув во внутренних разборках, у меня появилось свободное время, которое можно потратить на всё, что я упустил из виду за время конфликта.

Он поставил передо мной миску с рамёном, протянул мне палочки для еды, и я принялся за лапшу, буркнув «итадакимас» себе под нос. Рамён и в самом деле оказался что надо, в меру остренький. Юдзиро Ироха внимательно смотрел, как я ем, и это меня самую малость нервировало.

– Что-то не так, Ироха-сан? – спросил я.

Его словно что-то тревожило, и он не знал, как подступиться к этому делу. И стоит ли вообще обращаться с этим ко мне. Придётся его немного подтолкнуть.

– Рассказывайте, – сказал я, посмотрев ему в глаза. – Я же вижу, вас что-то гложет.

Ироха Юдзиро вновь замялся. Отпил чаю из большой пластиковой кружки, будто замахнул стопарик для храбрости, набрал воздуха в грудь.

– Кимура-сан, разрешите мне в клубе маджонга работать, – выпалил он, согнувшись в поклоне.

Я даже замер на мгновение, не донеся палочки с лапшой до рта. Показалось, что я ослышался, но я не ослышался, Ироха-сан и впрямь хотел работать там. Заниматься любимым делом, а не этой… Лапшой. Лудомания и азарт толкали его на эту скользкую дорожку.

Таких людей очень рискованно ставить на подобные должности. Всегда будет существовать вероятность, что он просто исчезнет со всеми деньгами, даже если буквально вчера поклялся всем святым, что никогда не допустит ничего подобного.

– Боюсь, этот вопрос вне моей компетенции, Ироха-сан, – мягко отказал я. – Да и, кажется, туда кого-то уже нашли.

– Нашли?! – фыркнул он. – Мальчишка не отличит бамбук от дракона! Мне уже всё рассказали! Это просто курам на смех!

– Это решаю не я, Ироха-сан, – сказал я.

– Жаль, жаль… – вздохнул он. – А ведь было бы гораздо лучше, если бы вы приняли меня. Я знаю все способы шулерства!

– Что же вы, Ироха-сан, тогда в долги влезли? – хмыкнул я.

– В игре с уважаемыми людьми надо играть честно, – важно произнёс он.

Вот он и доигрался до того, что прилип чуть ли не на миллион.

– Вы, значит, думаете, что там придётся играть не с уважаемыми людьми? – удивился я.

– Не всегда. Но часто. Случайных людей там больше, чем вы думаете, Кимура-сан, – сказал он просветительским тоном.

– Я попробую разузнать, Ироха-сан, – сказал я.

– О, спасибо, спасибо! – оживился дядюшка Юдзиро и снова начал отбивать поклоны.

– Пока не за что, – усмехнулся я. – Я ещё ничего не сделал.

– О, мне достаточно и того, что вы попробуете узнать! – воскликнул он. – Даже если мне откажут, я это пойму, но попробовать всё равно нужно!

До чего же настырный дядька. Но, вообще, так и надо, под лежачий камень вода не течёт. Хочешь чего-то добиться – придётся вертеться ужом и использовать все возможности. В сотрудничестве со мной он однозначно видел возможность. Да и денег маджонг должен приносить в разы больше, чем эта лапшевня.

– Да, обещать я ничего не могу, – сказал я.

– Поверьте, Кимура-сан, я справлюсь гораздо лучше, чем тот новичок, – самодовольно заявил Юдзиро.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Но окончательное решение принимаю не я, – сказал я, возвращаясь наконец к остывающей лапше.

Он улыбнулся и кивнул, сияя от радости, что я не послал его сразу же. Всё-таки он обещал никогда больше не притрагиваться к маджонгу. А теперь просил разрешения заняться им на профессиональной основе.

Я всё же считал, что каждый должен заниматься своим делом, тем, что приносит не только деньги, но и удовольствие. Работа без удовольствия ведёт к бесконечному стрессу и проблемам со здоровьем, даже за самые большие деньги, точно как и работа без денег ведёт к тому же самому. Так что надо совмещать. И я думаю, Ироха Юдзиро будет чувствовать себя прекрасно, если займётся маджонгом, главное, постоянно его контролировать и не давать порывам лудомании им овладеть. И тогда всё будет хорошо.

Рамён быстро закончился, остался только острый бульон с плавающими там лапшинками, которые трудно было подцепить палочками, и я отставил тарелку в сторону.

Денег с меня Юдзиро не взял, как и всегда. Он выражал благодарность, я этой благодарностью не злоупотреблял, и всех всё устраивало. Я попросил передать привет Масахиро-куну, заверил его, что непременно узнаю о его просьбе, и пошёл прочь из лапшичной по ставшему уже совсем родным Кита-Сэндзю.

Немного поразмыслив, решил дойти до спортзала. Физической нагрузки, конечно, мне и так хватало, но это всё не то. Ничто не сравнится с хорошей полноценной тренировкой, никакая драка или пробежка от полицаев. С тренером мы, конечно, расстались не самым лучшим образом, но ничего критичного. В жизни всякое случается.

Я зашагал к начальной школе, к спортзалу Хонды-сана. На успех особо не надеялся, как и на удачные переговоры, но если возвращаться к спорту, то лучше будет сделать это там, пусть даже я мог позволить себе абонемент абсолютно в любое место. Не знаю почему, но в том недорогом зальчике с потёртыми тренажёрами и вонючими шкафчиками мне было комфортнее, нежели в каких-то элитных местах. Мускулам нет никакой разницы, какой груз поднимать, за триста иен или за три тысячи.

Девочка-администратор меня, кажется, не узнала. Я оплатил разовое занятие, краем глаза поглядывая, как Хонда-сан выколачивает дурь сразу из троих, и это, судя по виду, был не бокс и не кикбоксинг, а что-то близкое к настоящей уличной драке. Тут даже шмотки мои остались в шкафчике, так что я переоделся и вышел в зал, как ни в чём не бывало.

А вот Хонда-сан меня узнал, потому что остановил тренировку, как только меня увидел. Его подопечные глядели на меня волком, недобро, как и сам Хонда-сан.

– Ну-ка, парни… Отбейте этому якудза желание сюда приходить, – процедил он. – Вот как сейчас дрались… Только в полный контакт.

И троица двинулась на меня.

Глава 3

Я вскинул перед собой ничем не защищённые кулаки. У моих оппонентов были хотя бы бинты на кулаках и шлемы с капами, у меня же не было ничего.

– Может, хотя бы шлем дадите мне? Перчатки? Капу? – хмыкнул я, начиная потихоньку отступать по широкой дуге.

– Залупу, – кратко и ёмко выразился Хонда-сан.

Ясно, работаем как есть. Полный контакт, значит.

Судя по движениям парней, это были отнюдь не новички. Разрядники, или даже кандидаты в мастера спорта, не какая-нибудь уличная погань. Пожалуй, я бы и один на один испытал трудности, а тут целых трое, так что меня сейчас, похоже, будут бить. Возможно, даже ногами. Возможно, даже по голове.

У меня было только одно преимущество, я был свеж и бодр, а мои оппоненты только что выложились на полную в схватке с тренером. Все трое тяжело дышали и двигались медленнее обычного, но взгляды их были полны решимости наподдать мне по первое число.

Так что я видел для себя только одну рабочую тактику. Порхать, как бабочка, изредка жаля точечными сильными ударами. Не позволять зажать себя в угол, постоянно двигаться, благо, мы были не на ринге, а в зале. Хотя морально я был готов оказаться избитым, допускать этого никак нельзя, буду драться до конца.

Поэтому я и отходил по дуге, так, чтобы все трое выстроились в линию, а не в шеренгу, чтобы они мешали друг другу.

Первым до меня добрался парень в красном шлеме, и он сходу начал связывать меня боем, раз за разом пытаясь достать мою голову прямыми ударами. Руки у него были длинные, как у орангутана, и я не сразу подстроился под его манеру боя, лишь изредка огрызаясь, когда он открывался. Сам по себе он был широкий и рослый, и этим хотя бы мешал своим товарищам добраться до меня, за его спиной маячили парни в синем и в зелёном шлемах.

Никого из них я не знал в лицо, видимо, учились мы в разных школах. Да и со спортсменами прежний Кадзуки не слишком охотно общался, даже немного их побаиваясь.

Работали парни молча, сосредоточившись на задании тренера. Пытались зажать меня, окружить, но я носился по залу, как электровеник, всеми силами избегая этого. Я прекрасно знаю, чем это закончится.

И всё-таки меня доставали. По рукам, когда приходилось ставить жёсткий блок, когда я не успевал уклониться или отскочить, пару подач пропустил в голову, в корпус. Да и я начинал уставать. По лицу струился пот, во рту после пропущенного в лицо поселился солоноватый привкус крови. Держать руки перед собой становилось всё тяжелее, носиться по залу – тоже.

Однако и сдаваться я не собирался, регулярно контратакуя, если появлялась такая возможность. Красный несколько раз получил в лицо, синему удалось неплохо выдать хуком по уху. Зелёный маячил сзади этих двоих, и добраться до него не получалось.

Спустя несколько минут боя, показавшихся мне целой вечностью, я пропустил первый серьёзный удар. Точно в бороду, и на этот раз я не просто поймал грогги, а отлетел прочь и упал на задницу. Тут же вскочил, но секундная пауза позволила всем троим меня окружить, и я пропустил ещё один прямой в голову. После этого я на ногах уже не устоял, упал, по привычке сразу прикрыл голову руками, но добивать меня не стали.

– Брэк! – крикнул Хонда-сан. – Это не улица, Кимура, здесь не бьют лежачих. Хотя иногда хочется.

Все трое отошли от меня, обмениваясь самодовольными улыбками. Я немного отдышался, сплюнул кровавую тягучую слюну, глубоко вдохнул, приходя в себя после пропущенных. В голове шумело, бешено колотилось сердце, руки дрожали. Но я встал, шмыгнул носом, утёр юшку с лица и снова кинулся в драку.

Парни этого не ожидали. Я налетел на ближайшего, на синего, вложил в удар всю массу и всю злость, и удар получился что надо. Чистейший нокаут.

Развить успех, правда, не удалось, красный и зелёный тут же бросились на меня, осыпая ударами, и я снова вынужден был отступать. Адреналин кипел внутри, я скалил зубы, раз за разом переходя к контратакам, редким, но метким.

И всё-таки одолеть всех троих у меня не получалось. Пусть я и старался изо всех сил, выкладывался так, как не выкладывался сам Рокки Бальбоа, но как он в первом фильме проиграл Аполло Криду, так и я сейчас проигрывал спортсменам.

Ещё одна тактическая ошибка – я не заметил, как парень в синем шлеме поднялся после нокаута, и он налетел на меня сбоку, меня окружили и снова уронили на пол, я поймал скулой кулак и улетел в нокдаун. Лицо начало заплывать, как с жестокого бодуна, кожа горела. Но я всё равно встал и сплюнул им под ноги.

– Посмотрел бы я на вас в драке один на один… – процедил я.

Кажется, с одной стороны зашатался зуб. Но все на месте, это уже хорошо.

– Это не тренировка, Кимура, – сказал Хонда-сан. – Это урок. Что не стоит тебе сюда ходить.

– У нас свободная страна, – сказал я.

Хонда не то фыркнул, не то посмеялся.

– Значит, я свободен в своём выборе учеников, – сказал он.

– Я и не напрашивался в ученики, – тяжело дыша, ответил я.

Тренер, кажется, не нашёл, что сказать. Это и впрямь была его инициатива, это он хотел сделать из меня чемпиона. Изначально я хотел просто потягать здесь железо.

Чёртов Хонда сбил мне весь настрой, а в драке он не менее важен, чем физическая подготовка. И в этот раз, когда все трое вновь налетели на меня, я не продержался и минуты. В нокауте валялся примерно столько же, но потом всё равно встал, пошатываясь, и вскинул руки перед собой. Не знаю, чего они хотят добиться, но я упрямый и буду стоять до конца. Пока меня не вынесут отсюда на носилках.

– Кимура, лучше уходи, – вздохнул Хонда-сан.

– С чего бы? Тут весело, – ухмыльнулся я.

– Весело? – хмыкнул он. – Ладно, продолжайте. Хватит его жалеть.

– Мы и не жалеем… – выдохнул один из моих соперников.

– Вот как? – удивился Хонда. – Значит, тогда и я присоединюсь.

Я только стиснул зубы и сжал кулаки покрепче, хоть и понимал, что сейчас из меня сделают отбивную.

Трио его подопечных сразу как-то отошли на второй план. И в прямом, и в переносном смысле, теперь сам Хонда-сан вышел к нам. Одно радовало. Он хотя бы надел боксёрские перчатки. Его удары будут чуточку мягче.

Теперь я пребывал в том положении, когда ты измотан до предела, а против тебя выходит свежий и отдохнувший противник. Кто-то, наверное, задрал бы лапки кверху. Но не я.

В этот раз я продержался буквально до первой атаки. Удар тренера опрокинул меня наземь, ощущение было такое, будто меня лягнула лошадь, прямо как в далёком детстве, когда я по незнанию подошёл к соседской кобыле с тыла. Я рухнул на спину, глядя в потолок и чувствуя затылком холодную поверхность вытертого паркета. Чуть-чуть полежал, ощущая на себе обеспокоенные взгляды моих соперников, а затем снова начал вставать, собрав всю волю в кулак.

Хонда-сан цыкнул зубом.

– Упрямый, паршивец… – проворчал он. – Зачем тебе это, а? Тебе же сказали, тебе здесь не рады, Кимура, просто уходи, а? Мало что ли других залов?

– Залов дохрена, а такой – один… – сказал я.

Мысли путались, голова кружилась, меня тошнило. Лёгкое сотрясение, не иначе. Но я и не думал, что отделаюсь простыми ссадинами.

– Да чтоб тебя! – хрипло выругался Хонда-сан. – Кимура!

– Это я, да… – пробормотал я.

– Сядь, – приказал он.

Я продолжал стоять в боксёрской стойке, чуть пошатываясь от усталости и полученных травм. Его приказ я пропустил мимо ушей.

– Сядь! Парни, усадите его, – сказал тренер.

Его подопечные снова начали меня окружать, но уже не для того, чтобы побить. Я всё равно начал отмахиваться, вяло, из последних сил. Меня усадили на скамейку и я тут же почувствовал, как разлилась по телу тяжёлая свинцовая усталость.

Хонда-сан уселся на корточки напротив меня, заглядывая мне в лицо. Я посмотрел на него мутным взглядом. Его лицо немного расплывалось.

– Кимура… Ты упрямый, но я упрямый тоже, – тихо произнёс Хонда-сан. – У меня есть принципы. Я не работаю с якудза.

– Видите на мне хоть одну татуировку? – фыркнул я.

– Нет, но какая разница? Я навёл справки, ты работаешь на Одзаву, значит, ты с ними. Значит, пришёл сюда не для того, чтобы тренироваться и учиться, а чтобы вербовать себе помощников, – сказал тренер. – Я этого тебе не позволю.

– Что за бред… – выдохнул я.

Хонда-сан усмехнулся и встал.

– Думаешь, я не знаю, как это делается? Думаешь, я какой-то бестолковый катаги? Мой брат был якудза.

– Был? – хмыкнул я.

– Пока его не зарезали. В семьдесят девятом году, – сказал Хонда.

Я вздохнул и прикрыл глаза. Вот оно что…

– Соболезную, – произнёс я.

Он отмахнулся, как от назойливой мухи.

– Вздор. Тебе наплевать. Как и всем тебе подобным. Это зал для буракумин, и я слишком часто видел, как способные парни вступали в банды, вместо того, чтобы попробовать что-то другое, – сказал Хонда-сан. – Все они плохо кончили.

Я промолчал, глядя на его печальное лицо одним глазом. Второй заплыл и не открывался.

– Так что выметайся отсюда, Кимура-кун, и не возвращайся больше, – сказал тренер. – Твоё присутствие… Причиняет мне боль.

Я встал и поклонился ему.

– Простите, Хонда-сан, – сказал я. – Но я и в самом деле хотел только тренироваться.

От наклона меня замутило и я рухнул обратно на лавку. Все силы из меня словно бы выкачали, даже простейшие движения требовали неимоверных усилий и полной концентрации.

– Рю, дай ему воды, – распорядился тренер. – Кайто, принеси йод и пластыри.

Парень в красном шлеме протянул мне початую бутылку и я жадно присосался к ней, чувствуя, как обычная водопроводная вода наждачкой прокатывается по пересохшему горлу. Сразу же стало чуть легче жить.

– Спасибо, – выдавил я, залпом осушив бутылку.

На парней, обработавших меня, я злости не держал, наоборот, воспринимал это как хорошую тренировку. Редко когда выпадает шанс поработать в полный контакт против нескольких противников, а если такое и случается, то это чаще уже реальная драка, а не тренировка в зале.

Через пару минут парень в синем шлеме притащил аптечку.

– Тяжёлые у тебя кулаки, Кимура, – улыбнулся он.

Я усмехнулся.

– Ага, у тебя тоже, – ответил я.

Хонда-сан лично принялся оказывать мне первую помощь, чего я вообще никак не ожидал. Но помощь принял без лишних слов. В последний раз меня так избивали, пожалуй, когда я в одиночку стоял против банды босодзоку. Лицо распухло, рассечения и ссадины горели огнём, рёбра болели. Но пусть лучше это будут парни в зале, чем Макита-гуми или ещё какие-нибудь уроды.

– Я разрешу тебе здесь тренироваться, – сказал Хонда-сан. – Но при одном условии.

Я удивлённо посмотрел на него.

– Ты дашь слово, что не будешь втягивать в свои дела ни меня, ни моих подопечных, – сказал он.

Даже и не собирался. Хотя я прекрасно знаю, как это получается само по себе, я всё равно хотел бы разделить две эти сферы своей жизни. Так что дать слово я могу вообще без колебаний.

– Хорошо. Клянусь, я не стану этого делать, – сказал я.

Он посмотрел на меня и медленно кивнул.

– На парней не сердись, – добавил он. – Ты неплохо держался.

– Не сержусь. Хорошая тренировка, – сказал я. – Мозги неплохо прочищает.

Особенно в плане оценки своих возможностей. Что лучше не выходить против троих с голыми кулаками.

– Иди, приводи себя в порядок, – сказал он. – Парни, отдохнули? Давайте за работу, берите перчатки.

Я поднялся, заковылял к раздевалке. Похоже, пару дней теперь придётся потратить на то, чтобы просто отлежаться. После такой тренировки мне точно понадобится отдых. Ополоснулся в душе, переоделся, посмотрел на себя, красавца, в зеркало. Наподдали мне как следует. Но мясо зарастёт, ничего страшного. Зато я вновь могу приходить сюда и заниматься спортом, который совсем забросил.

Шипя и кряхтя от боли, надел костюм вместо треников, грязную одежду закинул в сумку вместе с кедами. Надо будет постирать. На выходе положил десятитысячную купюру на стойку администратора, девочка за стойкой приветливо мне улыбнулась.

– Я знала, что вы вернётесь, – сказала она.

Нет, всё-таки узнала меня. Больше никто не оставлял такие щедрые пожертвования.

– Я не мог не вернуться, – улыбнулся я. – Только в этом зале работают такие красивые администраторы.

– Ой, ну что вы! – её щёки зарозовели. – Кстати, я Рена!

– Какое красивое имя, – сказал я. – Рена, а что вы делаете сегодня вечером?

Её лицо покраснело ещё больше, она неловко улыбнулась.

– Работаю, – вздохнула она.

– А после работы? – спросил я.

Не могу назвать её писаной красавицей, но Рена была симпатичной, спортивной и подтянутой девушкой. Уверен, к ней регулярно подкатывают посетители. А я просто соскучился по живому человеческому общению, когда два человека могут поговорить на отвлечённые темы, а не о делах, особенно криминальных.

– После работы я иду домой, – сказала она.

– Да? Я бы пригласил вас на свидание, – сказал я. – Знаю несколько мест, где отлично жарят мясо.

– Я вегетарианка, – улыбнулась Рена. – Но… Мы можем прогуляться.

– Вот как? Отлично! – воскликнул я.

– Я заканчиваю в девять, – добавила девушка.

Я мельком взглянул на часы. До конца смены ещё долго. Придётся где-то подождать пару часов.

– Значит, я зайду в девять, – улыбнулся я, стараясь не морщиться от боли.

– Буду ждать! – весело прощебетала Рена.

Я шутливо откланялся и пошёл прочь, планируя и предвкушая вечернее свидание. Да, у меня вроде как была Нанако-тян, но к ней меня не слишком тянуло, я общался с ней скорее по инерции, потому что оригинальный Кадзуки хотел быть с ней вместе. Можно сказать, часть легенды, часть имиджа. Так что никакой проблемы я в этом приглашении не видел.

По улочкам Кита-Сэндзю я пошёл в наипрекраснейшем расположении духа. Словно даже солнце светило ярче, а воздух стал чище. Победа над упрямством Хонды-сана казалась мне более значимой, чем победа над Кодзимой или Тачибаной, просто потому что открывала для меня куда больше возможностей.

Слово своё я собирался держать, у меня не было намерения вербовать в этом спортзале сторонников, даже наоборот, я бы рекомендовал всем и каждому держаться подальше от криминала. Возможности я видел совсем в другом. Не только качать железо и стоять в спаррингах. Новые знакомства и связи.

Скоротать время я решил дома у родителей. Мать, конечно, будет переживать и выпытывать, кто это меня так отделал, но спарринг есть спарринг. Даже против троих. Я и не надеялся покинуть этот зал целым и невредимым.

До родительского дома добрался за считанные минуты, идти тут было недалеко. Дома, скорее всего, сейчас только госпожа Кимура, если только она не ушла за покупками в комбини. Отец на работе, сестра должна быть в школе на кружках, обязательных к посещению.

Однако в дверь я всё-таки позвонил, не желая врываться вот так внезапно и пугать матушку.

Дверь мне открыла не она, а какой-то растрёпанный долговязый парень в очках, и я замер на пороге, в недоумении глядя на него. В то, что мать может изменять отцу, я просто не мог поверить, и во мне сейчас боролись желание вышвырнуть его из дома без лишних слов и желание во всём разобраться.

– Кадзуки-кун? Кто это тебя так? – спросил парень, нахмурив брови точно так же, как Кимура Кацухиро.

Только после этого я узнал в нём старшего брата. Приехал Кимура Кейташи, любимый старший сыночек. Хорошее настроение отчего-то вмиг куда-то подевалось. Возможно, это реакция самого Кадзуки, не моя, но я невольно испытывал неприязнь к этому человеку. Пусть он и был моим кровным братом, связывала нас только общая фамилия.

– Кейташи-кун… – я глянул на него исподлобья. – Тебя что, выгнали из университета?

– Что? Ха! Нет, конечно! – самодовольно улыбнулся брат. – Я приехал на каникулы.

– Очень жаль, – буркнул я, проходя в дом.

Внутри поселилось ощущение, что я пришёл сюда зря, и мне стоило скоротать время где-нибудь ещё.

Глава 4

Даже атмосфера в доме семьи Кимура неуловимо изменилась. Мать порхала вокруг старшего сына, расспрашивая его, как погода в Саппоро, какие в университете Хоккайдо преподаватели, нашёл ли он себе девушку, нужны ли ему деньги и так далее. На меня она даже не взглянула, несмотря на то, что моё лицо сейчас было похоже на отбивную. Поздоровалась и вернулась к малютке Кейташи. Даже несмотря на то, что я был совсем не тем Кадзуки-куном, я почувствовал укол ревности. Пожалуй, я только что стал понимать Кадзуки-куна гораздо лучше.

– А у тебя как дела, Кадзуки? – спросил брат. – Ты работу нашёл?

– Ага, – прихлёбывая чай, ответил я.

– Даже интересно, какую ты работу нашёл без диплома, – ничуть не скрывая своего превосходства, сказал брат. – Охранником? Рабочим на стройке?

Мне захотелось ударить его по самодовольной физиономии, разбить в мясо.

– Черпаю говно столовой ложкой, – ответил я.

– Кадзуки! – возмутилась мать.

– Что? Это не я задираю нос так, словно окончил Тодай, а не один курс в Саппоро, – пожал я плечами.

– Перестань! – рыкнула мать. – Кейташи-кун приехал на каникулы, не надо их ему портить!

А ему значит, можно портить мне вечер.

– Ты сам виноват, Кадзуки, – заявил брат.

Захотелось послать его по известному адресу, но я сдержался. Иногда приходится прикусить язык, хотя будь на месте Кейташи кто-то другой, я не был бы столь терпеливым.

Вместо того, чтобы раздувать конфликт, я предпочёл сосредоточиться на еде. К приезду Кейташи-куна мать постаралась особенно сильно, выставив на стол все его любимые блюда, так что я положил себе в тарелку кусок рыбы и начал молча его разделывать.

– А похудеть тебе всё ещё не помешало бы, – сказал Кейташи.

– А тебе не помешало бы захлопнуть хавальник, – ответил я.

– Мальчики! – вновь возмутилась госпожа Кимура.

– Не я это начал, – флегматично заметил я.

– А кто, я? – фыркнул брат.

Он, кажется, даже и не понял, в чём дело. Оставался искренне уверен в своей правоте, что неудивительно, когда мама и папа решительно ему поддакивают и дуют в задницу. И так, кажется, было всегда.

А мать, тем временем, даже не спросила, что у меня с лицом. В присутствии Кейташи ей, похоже, было плевать на весь остальной мир.

Я взглянул на часы, уходить ещё рано. Шататься по району мне как-то не хотелось, лучше посидеть здесь, у родителей. Пусть даже находиться в обществе старшего брата мне было откровенно неприятно. Увы, далеко не всегда братские отношения это когда ты на рыбалке ногу проколол, а брат тебя домой тащит десять километров. Иногда бывает и вот так.

Кейташи тем временем разливался соловьём. Какой он умный, успешный и всё такое, какое его ждёт блестящее будущее после окончания университета и что компании уже чуть ли не в очередь выстроились, чтобы взять его на стажировку. Это после первого-то курса. В каждой реплике я отчётливо чувствовал если не ложь, то полуправду, перемежающуюся с постоянными уколами в мою сторону. Госпожа Кимура, однако, принимала все эти россказни за чистую монету.

– Мы с папой тобой очень гордимся, сынок, – улыбнулась она.

Я скривился так, будто прожевал лимон. Покончил с едой, убрал за собой, рухнул в кресло.

– Спасибо за ужин, – сказал я.

– А, Кадзуки… Да, конечно, – рассеянно ответила мать.

Моего ухода никто даже и не заметил. Это не слишком сильно меня задело, потому что было вполне ожидаемо, но на душе всё равно было как-то погано. Я побрёл по улице, зажав сигарету в зубах и пиная камешек. Я даже не сразу заметил сестру, идущую мне навстречу, и, судя по её виду, пребывала она точно в таком же расположении духа.

– Юрико-тян! Привет! – окликнул я её.

– О, это ты, Кадзуки… – вздохнула она. – Дома был? Что там, Кейташи приехал?

– Ты не рада? – ухмыльнулся я.

Мы остановились на тротуаре, чуть в стороне от идущих людей, чтобы никому не мешать.

– Мама все уши прожужжала… – буркнула сестра. – Два раза меня в магазин гоняла, чтобы Кейташи покушал его любимые блинчики…

Я усмехнулся. Похоже, сестрёнка тоже не в восторге от того, что на каникулы приехал старший брат.

– Домой ты, похоже, не торопишься, – сказал я.

– Нет, – сказала Юрико. – Я и так специально в школе задержалась. А то там опять начнётся… Учись хорошо, а то никуда не поступишь, будешь, как Кадзуки… Ой!

Надо признаться, передразнила старшенького она довольно похоже. Я снова засмеялся. Общество сестры нравилось мне куда больше.

– Пойдём, посидим тогда, вон, на площадке, – предложил я.

Мы расположились на детской площадке. Сестрёнка уселась на скрипучие качели, а я сел на угол песочницы, всё равно никого из местных детей тут не было.

– А тебя кто так… Ну… – она показала на лицо.

– На тренировке, – сказал я. – Я снова в зал хожу, здесь, в Кита-Сэндзю. Может, чаще будем теперь видеться.

– А я не люблю спорт, – заявила Юрико.

Немудрено, с таким-то физруком. Я бы тоже держался подальше от уроков физкультуры, если бы их вёл престарелый извращенец.

– Я тоже, – сказал я. – Но заниматься надо.

Она пожала плечами, раскачиваясь на качелях.

– У тебя как дела? Всё в порядке, никто не обижает? – спросил я.

– Всё хорошо, Кадзуки, – улыбнулась она.

Кажется, ей понравилось, что я за неё беспокоюсь.

Удивительным образом приезд старшего брата сблизил нас обоих. Словно мы объединились против общего врага, хотя, само собой, я не считал Кейташи-куна врагом. Мелкой неприятностью, не более.

Я снова взглянул на часы, и это не укрылось от взгляда сестрёнки.

– Торопишься куда? – спросила она.

– Не совсем, – ответил я. – Что-то вроде свидания.

– Ого! – оживилась Юрико-тян. – А кто она? Откуда? Как зовут? Красивая? Сколько ей лет?

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Мне даже пришлось остановить её, потому что Юрико хотела знать абсолютно всё и даже немного больше.

– Да я её едва знаю! – рассмеялся я. – Зовут Рена, понравилась, позвал погулять, всё.

– Кадзуки, это точно ты? Тебя никто не укусил? – нахмурилась сестра.

Да, это прежний Кадзуки при виде женского пола дрожал и блеял. Я пусть тоже не профессиональный сердцеед, но такого пиетета не испытывал, и не видел ничего особенного в том, чтобы позвать понравившуюся девушку на свидание. Как говорится, можно по лицу получить, а можно и впендюрить.

– Самостоятельная жизнь меняет людей, – улыбнулся я. – Съедешь от родителей – поймёшь.

– Ой, я бы хоть сейчас уже съехала, – вздохнула сестра.

– Поступишь в универ, в общежитие переедешь, – сказал я.

– Ты только не начинай! – взмолилась она. – Мне родители уже все уши прожужжали! Я, может, не хочу? Я фотографией заниматься хочу! Это можно и без диплома делать!

– Можно, – согласился я. – В модельный бизнес небось метишь?

Я смерил её хрупкую фигурку оценивающим взглядом. Ну да, сейчас как раз такое в моде, героиновый шик и всё в таком духе. У Юрико-тян есть все шансы стать новой иконой японского модельного бизнеса. Мне этот стиль никогда не нравился, но общемировая мода моего мнения не спрашивала.

– А тебе какая разница? – ощетинилась Юрико.

Ну, точно метит.

– Могу помочь, – бросил я, закуривая новую сигарету. – В теории. Если моё собственное дело выгорит…

– Помочь? Ты? – удивилась она.

– А ты думаешь, я только булочки пожирать умею? – усмехнулся я. – Привыкай, я уже не тот Кадзуки-кун, которого ты знала.

– Я уже заметила… – пробормотала она.

– Ты снимать хочешь или сниматься? – спросил я.

– Лучше снимать, но и сниматься тоже хотелось бы… – задумчиво проговорила сестра.

Модельный бизнес наверняка весь контролируется якудза, целиком и полностью. Теми кланами, кто занимается торговлей людьми, борделями и прочими тому подобными вещами. Кодзима-икка и ему подобные.

– Попробую чего-нибудь придумать, – сказал я. – И диплом не потребуется. И зарабатывать будешь столько, что Кейташи локти кусать будет от зависти.

– Столько же, сколько ты? – улыбнулась сестра.

– Это вряд ли, – усмехнулся я.

Если у меня получится влезть в Кабуки-тё через хост-клуб, оттуда уже недалеко и до модельного бизнеса. Не самое престижное и прибыльное направление, конечно. Но для старта сгодится, это всё равно лучше, чем ходить и сшибать мелочь по идзакаям и барам. Плату за защиту пусть собирают рядовые быки, для меня настало время более крупных операций.

Я снова посмотрел на часы.

– Ну, мне, похоже, пора идти, – сказал я.

Юрико-тян вздохнула.

– Значит, и мне пора… Туда… – сказала она.

– Да ладно тебе, если не слушать, то вполне терпимо, – сказал я. – Давай, не вешай нос, мы с тобой ещё всем покажем.

– Ага… – без особого энтузиазма ответила она.

– Не вешай нос, говорю! – прикрикнул я. – Обещаю тебе, всех порвём. Если что, держи в курсе происходящего. Я позвоню.

– Ладно, ладно… Удачи тебе там, на твоём свидании, – улыбнулась сестра. – Если всё получится, обязательно познакомь.

Мы распрощались, она побрела домой, я пошёл обратно к спортзалу. У меня ещё был небольшой запас времени, и я не особо спешил. Привёл себя в порядок, купил в комбини мятную жевачку, почистил туфли одноразовой салфеткой.

Возле спортзала наткнулся на парней-спортсменов, моих сегодняшних соперников. Все трое, со спортивными сумками на плечах, насторожились, увидев меня, но я благодушно улыбнулся и протянул им руку для рукопожатия. Пусть здесь больше принято кланяться, парни, избравшие кикбоксинг вместо дзюдо, должны прекрасно знать, что это означает.

Все трое пожали мне руку по очереди. Видимо, стояли тут и болтали после тренировки, прежде чем разойтись по домам.

– Кимура Кадзуки, – представился я.

– Кобаяши Рю, – представился в ответ высокий парень с длинными руками, тот, что был в красном шлеме.

– Сузуки Кайто, – произнёс другой, тот, что был в синем.

– Ендо Юта, – представился третий.

Вот и познакомились.

– А ты правда якудза? – спросил Сузуки-кун.

Я усмехнулся.

– Хонда-сан запретил мне общаться с вами на подобные темы, – сказал я.

– Я думал, это он так, шутит, или вроде того… – хмыкнул Кобаяши.

Все трое посмотрели на меня уже совсем другим взглядом. Уважительно-заинтересованным, как если бы я сказал революционным матросам, что Ленина видел.

– Ты это… Не подумай… Это нам тренер сказал тебя отлупить как следует… – сбиваясь и запинаясь, сказал Ендо-кун.

– Да брось ты, – ухмыльнулся я. – Тренировка вышла, что надо. Всякое бывает. Может, в другой раз уже я вас отлуплю.

– Троих сразу вряд ли, а по одиночке… Попробуем, мне и самому интересно, – сказал Кобаяши-кун.

– Замётано, попробуем, – сказал я.

Только желательно на ринге и в перчатках.

– А ты чего вернулся? – спросил Сузуки-кун. – Зал сейчас закроется уже.

– Рена-тян меня ждёт. Вроде как, – сказал я.

Ендо Юта вдруг набычился и недобро взглянул на меня, в его взгляде блеснула ревность. Извини, друг, но кто не успел, тот опоздал.

– Завтра придёшь? – спросил Кобаяши.

Я прикинул список дел на завтрашний день, вспомнил о просьбе Оды Кентаро.

– Если успею, – пожал я плечами. – Дела.

– Ага, мы тут будем, если что, – сказал он.

Мы распрощались, не слишком тепло, но и без какого-либо негатива. Я бы на их месте поступил так же, тренер сказал – надо сделать, ответственность за последствия целиком и полностью на нём. Точно как в среде якудза, все мы, рядовые члены, лишь пули, выпущенные боссом. Инструмент, орудие.

И меня положение безмолвного орудия не устраивало ни в коей мере.

Я наконец заглянул внутрь спортзала. Рена как раз готовилась его закрывать, и, завидев меня, улыбнулась и махнула мне рукой.

– Я думала, ты не придёшь! – воскликнула она.

– Это почему? Я же пообещал, что приду, – удивился я.

– Не знаю, – улыбнулась Рена. – Ко мне уже пару раз пытались подкатить в зале, но все куда-то исчезали. Переставали ходить даже. Я уж думала, со мной что-то не то!

Она засмеялась звонким девичьим смехом, и я вдруг подумал, что самая важная часть женской привлекательности – это искренняя улыбка. Если женщина смеётся над твоими дебильными шутками, это гораздо более ценно, чем размер груди или объём талии.

– Думаю, они были сражены наповал твоим обаянием. Настолько, что не смогли встать, – улыбнулся я.

Рена миленько заулыбалась, подхватила сумку и мы пошли к выходу. Я подождал, пока она выключит свет и закроет тренажёрку на ключ. Конечно, я бы предпочёл никуда не ходить, всё-таки в нашем распоряжении целый спортзал со всеми его раздевалками, душевыми и спортивными тренажёрами, но первое свидание должно проходить совсем не так. Нужно хотя бы немного узнать друг друга, а то может случиться так, что она на самом деле радикальная феминистка или верит в плоскую Землю.

– Куда пойдём? К набережной? – спросила она.

– Можно и к набережной, – кивнул я.

В Кита-Сэндзю не слишком-то много мест, где можно комфортно погулять с девчонкой. Несколько маленьких парков, приспособленных скорее для игры в бейсбол или чтобы местные дедушки играли там в домино, маленький квартал увеселений да набережная Аракавы. Вести Рену куда-то в кафе или ресторан… Она ясно дала понять, что сперва предпочла бы обычную прогулку, и я её в этом всецело поддерживал.

Первые несколько секунд висело неловкое молчание, пока мы шагали по тротуару рядом друг с дружкой, но я быстро взял ситуацию в свои руки.

– Давно здесь работаешь? – спросил я, просто чтобы разрядить обстановку.

– Не очень… Я вообще из Нагои, – натянуто, словно бы ей не хотелось признаваться в своей провинциальности, произнесла Рена. – Учиться приехала.

В целом, типичная история. Очередная покорительница столицы. Даже удивительно, что я встретил её за стойкой администратора в зале, а не в хост-клубе или ещё где похуже.

– Значит, смогу показать и рассказать все красоты города, – улыбнулся я. – Ночной Токио… Имеет свой шарм.

– Ой, я побаиваюсь здесь ночью гулять, – поёжилась Рена.

Сейчас, к счастью, только начинало темнеть.

– Ну, со мной тебе ничего не угрожает, – сказал я. – И даже без меня, можешь сказать, что знаешь меня, и от тебя отстанут. По крайней мере тут, в Кита-Сэндзю.

– А ты, значит, и правда якудза? – удивилась она. – Хонда-сан не хотел о тебе даже говорить.

– Правда, – кивнул я. – Не бойся только, я не кусаюсь.

– А я и не боюсь! – улыбнулась Рена. – У меня в Нагое сосед был, тоже из ваших. Весь разукрашенный, в татуировках, лысый, страшный. А на самом деле – добрейшей души человек!

– Так оно и бывает, – согласился я.

До набережной шли, поддерживая нехитрый разговор и осторожно, будто сапёры, прощупывая почву на предмет общих тем и интересов. Новые знакомства это всегда интересно, особенно если это знакомство с красивой девушкой. Вышли к Аракаве, медленно и величаво несущей свои воды в Токийский залив, полюбовались огоньками на мостах и на той стороне реки, прошлись немного. Вроде бы всё шло неплохо. Во всяком случае, общаться с Реной было не в пример приятнее, чем с Нанако-тян.

Я сыпал комплиментами, картинно восхищался, короче говоря, приседал на уши изо всех сил, заставляя Рену краснеть. Готов поспорить, ничего подобного она не слышала ни от нагойских школьников, ни от токийских студентов, ни, тем более, от местных спортсменов. И это, очевидно, работало, потому что общение становилось всё более близким. До поцелуев пока не дошло, но я не сомневался, что они будут, и дело этим не ограничится.

Она как раз взяла меня под руку, прижимаясь поближе, так, что я чувствовал локтем её упругую грудь в спортивном бюстгальтере, закуталась в мой пиджак и не отводила от меня заинтересованного взгляда, как навстречу нам попались Нанако-тян и несколько её подружек. Кита-Сэндзю – маленький район. Гулять по вечерам тут особо негде. Мы фактически столкнулись лицом к лицу.

– Кадзуки-кун?! – воскликнула Нанако.

Её подружки засмеялись, прикрывая рты ладошками, Рена-тян нахмурилась, глядя то на меня, то на неё. Кажется, вечер безнадёжно испорчен. А ведь всё так хорошо начиналось.

Глава 5

К счастью, всё обошлось. Японцы не устраивают сцен на глазах у всех, так не принято. Нанако-тян обожгла нас обоих злым взглядом и удалилась вместе с подружками, гордо вскинув голову, Рена-тян деликатно поинтересовалась, кто это. В этот раз обошлось без выдранных волос и расцарапанных лиц.

Рене хватило простого объяснения, что это старая школьная подруга, хотя я заметил пламя ревности, полыхнувшее в её глазах. Ну, ничего, яркие эмоции это хорошо, женщины жить не могут без ярких эмоций. Возможно, благодаря именно этим эмоциям вечер прошёл хорошо, мы нашли с Реной общий язык и шатались по району до поздней ночи, просто болтая о всякой всячине. Уже под утро я проводил её домой, прощупал почву насчёт того, чтобы зайти на кофе, но Рена ограничилась только робким поцелуем. Не из тех, кто на всё согласны после первого свидания, и это прибавило ей очков уважения в моих глазах.

А потом я, невыспавшийся, но довольный, добрался до станции метро и поехал в офис «Одзава Консалтинг». Сегодня меня там ждут. Вряд ли для того, чтобы выдать премию, но и не для того, чтобы устроить разнос. Нагрузить работой, вот для чего.

Добрался быстро, влившись в толпу катаги и несколько минут постояв в вагоне среди сонных саларименов и прочих пассажиров. Вдыхать ароматы чужого пота и парфюма было не слишком приятно, и я вновь подумал о том, что мне стоит обзавестись правами и легальной тачкой. Вытащить «хачироку» со штрафстоянки мне не представлялось возможным.

Ладно хоть ехать не так далеко. Не через половину города, хотя многим приходится. Очень немногие могут позволить себе жить рядом с работой. Или, наоборот, работать рядом с домом. Либо самые богатые, кто может позволить себе любое жильё, либо самые бедные, кто цепляется за любую работу.

Внизу возле офисного здания я заметил припаркованный «Мерседес», значит, босс на месте. Кивнул консьержу, поднялся на этаж, ввалился в офис. Ода-сан говорил по телефону и просто кивнул мне в знак приветствия, в ответ на мой поклон. Такуя-кун сидел на диванчике, и с ним мы тоже поздоровались.

Я уселся на чёрный кожаный диван и пододвинул к себе пепельницу поближе.

– Что-то серьёзное? – спросил я у Такуи-куна.

Тот молча покачал головой. Ода положил трубку и внимательно посмотрел на меня.

– Тебя кто так отделал? Нам есть, о чём беспокоиться? – спросил он.

– На тренировке, – отмахнулся я. – Ничего такого.

– Больше так не тренируйся, – на полном серьёзе заявил Ода. – Портишь нам имидж. Все будут думать, что членов Одзава-кай можно вот так взять и отмудохать.

– Кимура-кай, – поправил я его.

– Тем более! – рыкнул Ода.

Я просто развёл руками в ответ, спорить тут было не о чем. Имидж в нашем деле и впрямь очень важен. Тебя не будут воспринимать всерьёз, если твоя морда напоминает опухший красно-синий блинчик. Тебя скорее примут за обыкновенного бычару, который слишком много о себе возомнил, потому что серьёзные люди мордобоем не занимаются. Там, на высших ступеньках иерархии, в ход идут не кулаки и кастеты, а калаши и взрывчатка. Во всяком случае, у нас так было.

– Ладно, сзади постоишь… – проворчал Ода. – Вечером нас ждут. Ямада-сан.

Кумитё? Нас? Что-то новенькое.

– Что-то стряслось? – нахмурился я.

По пустякам к главе целого клана якудза не вызывают. Каждая минута его времени стоит дороже, чем всё это здание. Значит, и причина должна быть весомая.

– Насколько я знаю, нет, – сказал Ода. – По-хорошему, стоило бы представить тебя ему, но с такой рожей… Нет, не сегодня.

– Стоило предупредить, – буркнул я.

– И тогда что, ты не стал бы пропускать в голову? – фыркнул босс. – Всё уже, поздно.

Я поднял руки в шутливом жесте примирения, откинулся на спинку дивана, закурил. Вечером, значит, к главе Ямада-гуми. Надо бы привести себя в порядок, почти как перед свиданием. Хотя нет, сейчас нужно постараться ещё лучше. Даже хорошо, что босс вызвал меня с утра, на подготовку уйдёт целый день, не иначе.

– Моих людей брать? – спросил я.

– Не доросли ещё, – проворчал Ода. – Ты и сам-то…

Он всякий раз напоминал мне, что я – выскочка, хотя самолично разрешил мне основать собственную организацию. Не препятствовал и не пытался поставить на место, только напоминал словесно. Всё равно приятного мало.

– Понял, а до вечера что делаем? Готовимся? – решил уточнить я.

– Конечно! – воскликнул Ода. – Всё, в пять часов чтобы оба были здесь. Опоздание будет приравнено к попытке суицида. Я понятно объяснил?

– Да, дайко, – синхронно проговорили мы.

– Всё, идите, – распорядился он.

Мы встали, поклонились и вышли.

– Что будем делать? – спросил я, когда мы с Такуей спустились к парковке.

– Я домой, – пожал он плечами. – Может, посплю немного, телик посмотрю.

Ну да, у этого модника никаких проблем в этом плане нет и быть не может. А вот мне стоит заняться и обновлением гардероба, и новой стрижкой, и всем остальным. Хороший костюм – это своего рода маркер, знак принадлежности к определённой касте. Недаром говорят, что встречают по одёжке. А мой костюм испытал уже слишком многое, чтобы можно было без задней мысли прийти в нём на встречу с кумитё.

Так что с Такуей мы тоже попрощались до вечера, и я отправился дальше один. Да, придётся вновь раскошелиться на приличные шмотки, которые и стоят, к тому же, прилично, но это рано или поздно всё равно пришлось бы сделать. Имидж нужно поддерживать, так что придётся соответствовать образу крутого якудза. Татуировками тоже пора бы заняться, хотя бы выбрать эскиз и нанести контур, как у Такуи-куна. Да, на всю жизнь, да, будут определённые проблемы, потому что татуировки в японском обществе имеют совершенно чёткое значение, но положение обязывает.

Это, конечно, будут не купола с крестами, и не лагерные аббревиатуры, и даже не иконостас из Ленина, Сталина, Маркса и Энгельса. Но значения примерно похожи.

В той жизни я обошёлся без татуировок. В нашей среде не принято было расписывать тело, это оставалось уделом тех, кто выбрал для себя воровской ход, а мы действовали по-новому. Здесь, кажется, придётся всё-таки сделать. Иначе просто не поймут.

Я отправился в тот же магазин, в котором покупал свой первый костюм. Не тот, школьный, а первый более-менее приличный, благо, находился он здесь же, в Адати. В этот раз деньги имелись и на костюм получше, да и к наступающей осени можно было бы подобрать что-то потеплее.

На примерку и выбор я потратил несколько часов, спешить было некуда. Остановился на строгом чёрном, чуть приталенном, купил к нему же несколько новых рубашек, пару галстуков, чёрный и красный, полный комплект аксессуаров. В другом магазине приобрёл пару новых туфель, но их решил пока не надевать. Не хватало ещё разбить себе ноги в кровь перед встречей с кумитё, чтобы во время беседы с боссом якудза думать только о том, как горят свежие мозоли. Туфли я разношу потом.

Все обновки унёс домой. Там взял всё необходимое, сходил в общественную баню моего квартала, помылся-побрился, короче говоря, основательно занялся собой. Из бани вышел посвежевшим и отдохнувшим. Здесь вообще было принято мыться в общественной бане, домашний душ не был приспособлен для продолжительных купаний. Ополоснуться и смыть дневной пот, не более, а для того, чтобы помыться полноценно, все ходят в бани.

На все эти процедуры и шопинг как раз ушёл целый день. Из дома я вышел аккурат за полчаса до назначенного времени, чтобы подойти к офису чуть-чуть пораньше, с небольшим запасом. Намёк Ода-сан дал достаточно понятный, чтобы и мысли не возникло им пренебрегать.

Выглядел я теперь как матёрый якудза.

Разве что ювелиркой я по старой привычке пренебрегал и не обвешивался золотом, как цыганский барон. Просто не нравилось. Хотя я знал многих, кто скупал всё рыжьё, до которого мог дотянуться, точно сорока, да так, что при будущем обыске следак принял всё это за бижутерию. Не поверил, что у человека может быть дома столько золота.

К офису я подошёл как раз вовремя, Ода ждал нас внутри.

– Один пришёл, что ли? – хмыкнул он.

– Разве я сторож брату своему? – цитатой ответил я.

Вышло немного нахально и дерзко, но тут следом за мной в офис вошёл Такуя-кун, точно в том же виде, в каком был с утра.

– Я готов! – произнёс он с нарочитой бодростью.

Ода-сан посмотрел на часы, удовлетворённо хмыкнул. В заданное время мы уложились.

– Поехали, – распорядился он, извлекая из кармана ключи от «секача».

За руль «Мерседеса» он сел самолично, я занял место слева от него, Такуя расположился сзади. Словно это он был боссом, а мы были его охранником и водителем соответственно.

И мы неспешно поехали через весь Токио в загородную усадьбу Ямады.

– Две новости, – повернулся ко мне Ода, пока мы стояли на светофоре.

– Хорошая и плохая? – предположил я.

– Именно так. Начну с хорошей, – сказал он. – Полиция от тебя отстанет. Во всяком случае, по делам Накамуры и Тачибаны.

– А плохая? – приготовился слушать я.

– Это потребовало чуть больше усилий, чем я ожидал. Тачибану сработал более-менее чисто, это списали на внутренние разборки в его группировке. А вот с его замом… Наследили вы изрядно, – проворчал Ода.

– У нас выбора не было, он первый начал шмалять, – подал голос Такуя-кун.

– Вот это и плохо, – сказал Ода. – Ещё и Дзюн-кун в больнице… Кишки ему почикали так, что чуть ли не половину кишков отрезали.

– Зато живой… – пробормотал я.

– Это да, – согласился Ода. – И тут даже самый тупой коп дважды два сложит.

– И что делать? – спросил я.

– Придётся платить ещё, – пожал плечами Ода. – Подключать связи.

Ожидаемо. И платить, очевидно, придётся мне. С одной стороны, конечно, сам виноват, с другой… Тратить ещё несколько миллионов иен на взятки и ценные подарки мне не очень-то хотелось. Даже как-то смешно, чем выше я поднимаюсь, чем больше зарабатываю, тем выше становятся мои расходы, и баланс по-прежнему болтается где-то около ноля. Ценных активов у меня по-прежнему как у латыша.

– Понятно, – буркнул я. – И сколько?

– Пока неясно, – ответил Ода. – Всё зависит… От всего. Ты не переживай, в тюрьму не отправишься, хватит с нас того, что там оябун сидит.

Ехали тем же маршрутом, что и в прошлый раз, когда мирились с Кодзимой, вдоль высоких заборов и ухоженных садов. Встреча с кумитё меня всё-таки немного тревожила, волновала. Неизвестность всегда пугает, а я совершенно не знал, чего можно ожидать от Ямада-сана. Даже и не догадывался.

Хотя мои братья по Одзава-кай выглядели спокойными и собранными, не выказывая никаких признаков страха или тревоги. Значит, и мне беспокоиться не о чем. С другой стороны, я всё ещё слабо разбираюсь в традиционном японском этикете, и даже воспоминания Кадзуки мне тут не помогут. Он в нём тоже не разбирался.

А если вспомнить, как проходила встреча Одзава-кай и Кодзима-икка в присутствии старшего, то и сейчас не обойдётся без церемоний. Ладно, дайко сказал мне постоять сзади, так и сделаю.

«Мерседес» подъехал к запертым воротам, остановился на парковке.

– Главное, без фокусов, – предупредил Ода. – Если не спрашивают – молчите. Оба.

– Да, дайко, – ответили мы.

Вышли из машины, нас снова встретил охранник. Раскланялись с ним, поздоровались, отправились следом. На этот раз охраны я заметил чуть меньше. Пара садовников работали, приводя и без того ровные кроны деревьев в идеальный порядок, несколько крепких парней в чёрных костюмах маячили у ворот и входа в саму усадьбу.

Вместо чайной комнаты охранник повёл нас в кабинет, куда-то на второй этаж. Я запоминал дорогу, глазея по сторонам, словно в музее. Не слишком активно, чтобы никто не подумал, что я планирую ограбление, но всё-таки с нескрываемым интересом. Ямада-сан, кажется, был большим любителем старины и антиквариата.

Кабинет его, отделанный красным деревом и обставленный антикварной мебелью, производил впечатление. Сразу было понятно, что хозяин этого места – человек солидный, старой закалки. Сам кумитё сидел за столом, на этот раз не в кимоно, а в пиджаке. На кончике носа у него держались тонкие узкие очки в металлической оправе.

– Входите, – разрешил он после того, как охранник доложил о нашем прибытии.

Мы вошли и поклонились, чуть ли не в пояс. Ямада-сан смерил нас внимательным цепким взглядом поверх очков.

– Одзава-кай… Или то, что от неё осталось, – хмыкнул он. – Сильно вас потрепали.

Несмотря на то, что Ямада-сан выглядел древним стариком, заставшим если не реставрацию Мэйдзи, то как минимум Пёрл-Харбор и атомные бомбы, в нём чувствовался несгибаемый стержень.

– Нашим врагам пришлось ещё хуже, кумитё, – прорычал Ода.

– Да. Вы живы, а они – нет, – сказал Ямада.

По его глазам я понял, у самого Ямады руки в крови не то что по локоть. По самые плечи. Хотя другие так высоко и не забираются.

– Кто из вас исполнил Тачибану Горо? – спросил он.

– Я, кумитё, – пришлось сделать шаг вперёд, из-за спины босса.

Ямада-сан внимательно посмотрел на меня, помолчал.

– Неплохо, неплохо… Полицию сбили со следа, – сказал он. – Но больше не рекомендую вам так шуметь. Понятно излагаю?

– Да, кумитё, – поклонились мы.

– Это хорошо, что понятно, – сказал кумитё. – Для вас есть работа.

Мы молча ждали, пока он озвучит, какого рода работа. Он вообще говорил медленно и неторопливо, тщательно обдумывая слова. Ямада-сан знал цену словам. Даже несмотря на кажущуюся медлительность и дряхлость, что-то мне подсказывало, что ум его так же остёр, как и в былые годы.

– Убрать одного человека. Или не одного, зависит, как вы себя покажете, – сказал он.

Такое задание лично от главы клана можно смело считать пропуском в высшую лигу. И я не удивлюсь, что не последнюю роль в его выборе сыграло то, как я убрал Тачибану. Кому попало такие задания не поручают.

Но есть и кое-какая опасность. Киллеров, которые слишком много знают, могут в итоге тоже убрать.

– Мы сделаем всё необходимое, кумитё, – без лишних раздумий согласился Ода.

Варианта отказать у нас в принципе не было. Даже несмотря на то, что Ямада пока так и не назвал имя, отказа он бы не принял, и нас бы прикопали в саду, а садовник бы потом флегматично подстригал кустики, выросшие на наших могилках.

Меня немного настораживало то, что Ямада решил поручить такое дело нам, а не своим ближайшим подчинённым. Мы, хоть и входим в Ямада-гуми, всё равно считаемся слабым кланом, одним из многих, и такое предложение работы логичнее было бы сделать кому-то другому. Но, возможно, тут кроется что-то личное.

– Сакакибара Дзюмпей, – медленно произнёс кумитё.

Лично мне это имя ни о чём не говорило, но реакция Оды-сана ясно дала понять, что с этим именем что-то не так. Ода часто-часто заморгал, не веря своим ушам.

– И это нужно сделать громко. Как предупреждение, – добавил Ямада. – Справитесь?

– Да, кумитё, – твёрдо заявил Ода, хотя я видел, как он сомневается в собственных словах.

– Если вам что-то нужно для выполнения этого дела, вам обеспечат всё необходимое. В пределах разумного, конечно, – сказал Ямада-сан. – Номер ты знаешь, Кентаро-кун. В этой папке всё, что вам нужно знать.

– Какие сроки, кумитё? – спросил Ода, осторожно забирая тонкую кожаную папку.

– Неделя. Максимум, две, – сказал босс. – Пока он не улетел в Сан-Франциско. Там его будет уже не достать.

– Будет сделано, кумитё, – ещё раз поклонился Ода.

– Ступайте, – Ямада-сан властным жестом отправил нас прочь из кабинета.

Мы снова глубоко поклонились, задержав поклон на несколько секунд, а затем вышли в коридор, и даже воздух в коридоре мне показался свежее и слаще. Как будто даже находиться в присутствии Ямады-сана, в фокусе его внимания, требовало значительных усилий.

– Идём, – рыкнул Ода.

В сопровождении местного охранника мы отправились к нашей машине, и ни я, ни Такуя не раскрывали рты, пока шли. Но когда мы вышли за ворота и сели в «Мерседес», я счёл уместным задать вопрос.

– Кто такой этот Сакакибара? – спросил я.

Ода усмехнулся и нервно дёрнул щекой.

– Глава Санакагава-гуми. Из Осаки. Полторы тысячи бойцов, – хрипло произнёс он.

Глава 6

Покой нам только снится. И этой ночью вместо сна мы торчали в офисе, выясняя всю имеющуюся информацию по этому Сакакибаре из Осаки. Заказали пиццу, заехали в комбини за пивом и устроили мозговой штурм.

Такие люди, как Сакакибара-сан, без охраны дальше уборной не передвигаются, и это здорово осложняло дело. Мы поднимали всю информацию, какая у нас имелась по делам с Санакагава-гуми и Осакой вообще, но непосредственно у Одзава-кай контактов с ними было немного, а заниматься расспросами – значит привлечь к себе внимание.

Но из того, что нам удалось раскопать, Санакагава-гуми занимались игорным бизнесом. Примерно тем же, чем занимались мы, но в гораздо больших масштабах, и только поэтому у нас имелись контакты с ними. Точки пересечения интересов, если можно так выразиться.

– Неохота в Осаку ехать… – произнёс Такуя, хватая из коробки кусок пиццы.

Ода-сан, послюнявив пальцы, быстро листал документы в картотеке.

– Ну а чего, город посмотришь… – пробормотал босс. – Красивый город, между прочим.

– Ага, нас там просто замочат как чужаков, – проворчал Такуя-кун. – Как только рот откроем.

– А я бы съездил, интересно же, – сказал я, открывая новую банку светлого пива. – Рабочая командировка, ха-ха.

– Может, и не придётся, – сказал Ода. – Он часто бывает в Токио, если верить написанному.

– Почему вообще мы? – спросил Такуя. – У Ямады-сана что, своих исполнителей нет?

– Есть, как не быть, – сказал Ода. – Может, опасается утечки среди своих, а может, разглядел среди нас новый талант…

Такуя фыркнул и набил рот пиццей.

– Или поручил тем, кого не жалко, – мрачно усмехнулся я.

– Или так… – кивнул дайко. – Но если сделаем дело, кумитё в долгу не останется.

Наивным Оду Кентаро было сложно назвать, так что я склонен был поверить, что так оно и будет. Всё-таки слово «честь» для них не пустой звук. И раз уж он поручил нам столь ответственное задание, награда за его выполнение будет соразмерной, в этом и сомневаться нечего. Как минимум, можно будет рассчитывать на его помощь в проблемах с законом.

– А что он имел в виду… Про предупреждение? – спросил Такуя-кун.

– Чтобы враги сделали нужные выводы, – вместо босса ответил я. – Взорвать можно в тачке, такое громче некуда.

– Ты и во взрывчатке разбираешься? – хмыкнул Ода. – Боевики смотрел?

– Ну, типа…

– Кто ты, нахрен, такой? Агент ЦРУ? КГБ? Моссада? – рыкнул он, и я увидел, что он спрашивает на полном серьёзе.

И если ответ ему не понравится, я рискую из этого офиса не выйти.

– Никакой я не агент, – ответил я. – Пока все мальчишки бейсболом и мангой увлекались, я увлекался оружием, вот и всё.

Ложь, но правдоподобная. Ода недоверчиво на меня зыркнул, но развивать тему не стал. Я, конечно, показал множество талантов, совсем не свойственных вчерашнему школьнику, но не настолько, чтобы принять меня за разведчика-профессионала. Профи не попался бы в бане с голым задом и не допустил бы такого провала с Хонгиё-саном.

– Взрывчаткой красиво было бы, но где ж её достанешь, – фыркнул Такуя. – Мы в Токио, а не в Багдаде.

– Ямада-сан сказал же, что предоставит всё необходимое, – пожал я плечами.

– В пределах разумного, – осадил меня босс.

Мне оставалось только развести руками. Лично я не видел ничего сверхъестественного в организации взрыва. Сколько их гремело в Москве и Питере – и не сосчитать. Сам я ничем подобным не занимался, не довелось как-то, но кое-какое представление о минно-взрывном деле имел ещё со времён службы в армии.

– Способы определим потом, когда выясним, как до этого ублюдка вообще можно добраться, – сказал Ода.

Я выпил ещё пива и широко зевнул. Не спать уже вторую ночь подряд для меня хоть и не в новинку, но всё равно тяжеловато.

В папке, которую предоставил нам Ямада, никакой конкретики не было. Краткая справка по цели и его организации, дочерним организациям Санакагава-гуми, адреса штаб-квартир и офисов, находящиеся в открытом доступе. Как по мне, слишком мало для того, чтобы рассчитывать на успех. Либо он сильно переоценивает наши способности.

Либо кумитё, наоборот, рассчитывает на то, что мы не справимся.

Такие люди, как он, умеют из любого исхода извлекать выгоду, и я не сомневался, что Ямада-сан имеет с десяток различных планов на случай нашего успеха или на случай провала.

– А объекты в Токио у него есть? Казино или типа того, – спросил я, подавив очередной зевок.

– Есть. Но это будет выглядеть, как наша попытка отобрать кусок бизнеса, и смерть Сакакибары сразу выведет на нас и полицию, и его наследников, – хмуро ответил Ода.

Последствия придётся разгребать нам, пусть даже всю выгоду от этого получит Ямада-сан. Он, конечно, поможет, но толку будет мало, если количество проблем от этого убийства превысит количество открывшихся возможностей.

– Где у него бизнес? В Токио, я имею в виду, – спросил я.

– Синдзюку, в основном. Кое-что в Сибуе, – после краткой сверки с папкой Ямады ответил босс.

Не удивлюсь, если речь идёт об одном конкретном районе Синдзюку. Скорее всего, так оно и есть, если Санакагава-гуми занимается увеселениями и азартными играми, то все их заведения находятся в Кабуки-тё. Больше негде. Удивительная возможность совместить приятное с полезным, так сказать.

– Сгоняю завтра в Синдзюку, – сказал я. – Разведаю, что к чему.

– Ладно… Такуя с тобой, – сказал Ода.

– Да, дайко, – жуя пиццу, отозвался тот.

– Фурукаву тоже возьму, – добавил я. – А то в Кабуки-тё мне бывают не рады.

– Уже и там врагов завёл? – фыркнул босс.

– Чем выше лезешь, тем больше врагов, – пожал я плечами. – Макита-гуми решили, что они там самые борзые.

– Так и думал, – проворчал Ода. – Но лучше бы там не отсвечивать, если мы хотим разделаться с Сакакибарой в Кабуки-тё.

– Я планировал залезть в тамошний бизнес, – сказал я.

Ода грузно встал из-за стола и взял себе сразу два куска пиццы. Вместо пива он налил себе чаю, чтобы быть трезвым, вообще и на случай, если нам вдруг придётся куда-то ехать.

– Если так, то это, наверное, можно использовать, – сказал он. – Думаешь, сумеешь удержаться в Кабуки-тё? Это тебе не окраины. Там грызутся насмерть за каждый пятачок.

– Значит, рыбы в заливе отлично пообедают, – сказал я.

Ода мрачно усмехнулся.

– Смотри, как бы тобой не пообедали, – сказал он.

– Да я невкусный, – отмахнулся я, и мы все засмеялись, но некоторый осадочек всё же остался.

Дайко был прав, столь лакомый кусочек интересует очень многих, и драться за него будут изо всех сил. Вот только методы у них старые и меня ничуть не пугали. Пуганые мы.

Я зевнул, допил пиво, по обыкновению поставил пустую банку на пол, под столик, развалился на диванчике поудобнее. Дико хотелось спать, а если не спать, то пусть лучше это будет компания Рены-тян, а не двух якудза, но выбора мне сегодня никто не предоставил.

– А если всё-таки в Осаку ехать придётся? – спросил Такуя-кун, которому не давала покоя возможная поездка в третий по населению город Японии. – У нас там есть какие-нибудь связи?

– Есть, конечно, – ответил Ода. – Союзных кланов полно. Некоторые, кажется, даже входят в Санакагава-гуми.

– Некрасиво будет к ним обращаться, чтобы завалить их босса, – вставил я.

– Определённо, – согласился дайко.

– Блин, лучше бы в Токио всё провернуть, – протянул Такуя.

– Ладно… Хватит ныть. Завтра идёте в Кабуки-тё, попробуйте аккуратно вызнать там про Сакакибару, – распорядился Ода-сан. – Я свяжусь с Ямадой-саном, попробую узнать ещё хоть что-нибудь. В целом постараюсь расспросить некоторых знакомых, в Осаку позвоню… Желательно да, провернуть всё здесь, на месте. Я тоже командировки не жалую.

– Да, дайко, – вздохнули мы.

Энтузиазм весь давно кончился, убийство Сакакибары Дзюнпея мы воспринимали скорее как неприятную обязанность. Очередное дело, которое должно быть сделано, ещё одна грязная работа, свалившаяся на наши головы.

Я взглянул на часы, без пятнадцати четыре. Пожалуй, можно домой и не ходить, подремать здесь, прямо в офисе. Тут, в Японии, многие так делали. Потом, правда, умирали прямо на рабочем месте от перенапряжения, но мне такая смерть точно не грозит. Я немного поёрзал на диване, прикрыл глаза, а когда открыл – прошло уже пять с половиной часов.

На диване напротив дремал Такуя-кун, чуть похрапывая во сне, Ода куда-то исчез. Я растёр глаза кулаками, широко зевнул, сходил до тесной уборной на этаже. Ни в какое Кабуки-тё ехать не хотелось, я бы с гораздо большим удовольствием завалился спать дома.

Нагло забрал из коробки последний кусок пиццы, уже холодной и подсохшей, запил пивом. Завтрак чемпиона, блин. Это взбодрило, но не слишком сильно. Немного пошатался по офису, но вскоре мне надоело ждать, пока Накано Такуя проснётся, и я пнул его по ноге.

– Вставай, нас ждут великие дела! – гаркнул я.

Такуя подскочил, как ошпаренный, заозирался по сторонам.

– А?! Что? Кадзуки, ты чего?! – всполошился он.

– Ничего, будильник прозвенел, – сказал я.

– Какой ещё будильник? Ты охренел?! – прорычал он.

– Поехали, у нас нет времени валяться, – заявил я.

Он начал подниматься, с явной неохотой, и я его прекрасно понимал, но мы ограничены во времени, и надо действовать быстро, значит, нам некогда разлёживаться и долго собираться.

– Ща, ща… – пробормотал он.

Такуя тоже посетил уборную, вернулся, с явной досадой посмотрел на пустую коробку из-под пиццы, потряс пустыми пивными банками в поисках хоть каких-нибудь остатков. Ничего.

– Давай хоть в комбини заскочим, – предложил он.

Возражений не нашлось, я и сам хотел предложить что-нибудь в этом духе, так что мы спустились вниз и пошли до ближайшего магазинчика.

– А где босс? – спросил аники.

– Без понятия, – признался я. – Видимо, решил ночевать дома.

В магазинчике взяли по несколько онигири и газировку, пожрали, сидя на лавочке около парка.

– Влетели мы с этим Сасакигавой, – заявил мне Такуя. – В самый жир. Из-за тебя всё.

Я покосился на него, но никакой злобы или других эмоций в его голосе не было, только констатация факта. С этим трудно было спорить.

– Ну и что, справимся, – сказал я.

– Всем бы твою уверенность, – пробормотал он.

В ответ я только пожал плечами. Нельзя заранее настраивать себя на провал, даже если противостоять нам будет организация числом в полторы тысячи бойцов, а нас всего трое. Четверо, если считать Фурукаву. Как по мне, соотношение что надо.

Сатоши Фурукаве я позвонил из телефона-автомата, целый ряд которых находился на станции. Мой первый заместитель сонным голосом пообещал, что приедет в Кабуки-тё в самое ближайшее время, и мы договорились встретиться там, на станции Сэйбу-Синдзюку. Иногда отсутствие мобильных телефонов здорово осложняло дела.

А затем и сами сели на поезд. Основной поток пассажиров уже закончился, час-пик миновал, и нам даже достались сидячие места, хотя народа в вагонах всё равно было много. Мерное постукивание колёс навевало какую-то необъяснимую тоску, я глядел на людей в поезде, на катаги, понимая, что я не смогу вернуться к обычной жизни, даже если очень захочу. Слишком уж глубоко затянула меня эта опасная трясина жизни якудза.

На станции Сэйбу-Синдзюку мы вышли вместе с небольшой группой европейских туристов с фотоаппаратами на шеях. Фурукавы нигде не было видно, так что мы отошли в сторонку и принялись ждать его прибытия. Соваться вдвоём в Кабуки-тё после того, что было, идея так себе. Особенно если не держаться центральных улиц (на глазах у туристов нам никто ничего не сделает), а немного углубиться в эти бетонные джунгли.

Вскоре явился Сатоши Фурукава, приехал на одном из проходящих поездов. В своём спортивном костюме он выглядел рядом с нами третьим лишним, но я всё равно предпочёл бы, чтобы он пошёл с нами. Неизвестно ещё, чем закончится этот поход по местным злачным местам. Мы не туристы, которых можно только разводить и облапошивать, мы местные, якудза, и те же Макита-гуми могут запросто захотеть реванша.

– Опаздываешь, – вместо приветствия сказал я.

– Ты меня разбудил, – проворчал Фурукава. – Надеюсь, дело серьёзное и оно того стоит.

– Серьёзнее некуда, – вместо меня сказал Такуя. – Идём.

В середине дня огни и вывески Кабуки-тё казались уже не столь яркими и манящими, хотя зазывалы с улиц никуда не делись, точно как и многочисленные туристы. Мы шли одной шеренгой, заставляя прохожих расступаться и прижиматься к стенам, чем невольно привлекали внимание вышибал, охраны и прочих местных «силовиков», которые немедленно доложат о нашем появлении куда следует.

Это не совсем вяжется с необходимостью вызнать всё аккуратно, но и шарахаться по теням и закоулкам – совсем не наш стиль. Реноме тоже надо поддерживать, и мы вели себя грубо и развязно, вышагивая по узким улочкам так, словно были здесь хозяевами.

Пока настоящие хозяева не явились, можно строить из себя крутых парней. Сколько я таких крутых повидал – не пересчитать, и обычно при появлении настоящих хозяев подобные ребята немедленно поджимают хвост и тихонечко ретируются. Но это не наш случай.

Теперь нужно выяснить, что здесь принадлежит Санакагава-гуми и её дочерним организациям. И подойти спросить у кого-то не получится, и на вывеске прочитать тоже.

– Аники, у тебя знакомые тут есть? – спросил я.

Фурукаву можно и не спрашивать, вероятность такого исчезающе мала.

– Наверное, хрен его знает, – сказал Такуя. – Тут же народа… Тысячи людей.

– Найти бы какого-нибудь проводника из местных, – сказал я. – Со стороны смотреть это одно, а вот где здесь чьё…

Тут были и гиды, и зазывалы, но это всё для туристов, а не для нас. Простой местный гид знает максимум название семьи, которой платит его начальство, а это значительно меньше, чем мне хотелось бы знать.

– Кого вообще ищем? – спросил Фурукава.

– Санакагава-гуми, – кратко и без подробностей ответил я.

Чем меньше он знает о предстоящем убийстве и заказе вообще, тем крепче будет спать. И в случае провала сумеет отмазаться. Так что такая секретность ему только на пользу.

– Я бы, пожалуй, искал здесь выходцев из Осаки, – задумчиво протянул Такуя. – Знаешь, тут есть кабаки, в которых можно выпить с земляками из любой префектуры, ну, для туристов. Или почти из любой.

– Для иностранцев такое, наверное, тоже есть? – предположил Фурукава.

– Вряд ли тут можно выпить с русским, – пробормотал я. – Например. Сплошь китайцы и корейцы.

– Вот этого не знаю, – сказал Такуя. – Но осакские тут наверняка есть.

Было бы даже странно, если бы их не было. Как только их узнать среди остальных кабаков, лав-отелей, массажных салонов и баров – загадка. Во всяком случае, для меня.

– О, вот тут глянуть надо, спросить, – Такуя показал пальцем на одну из вывесок.

Это было что-то среднее между рестораном и клубом, и на вывеске красовалась кукольная морда бунраку, традиционного японского кукольного театра. Как раз-таки, в основном, осакская тема, в других городах этот театр был не так популярен.

И мы свернули к этому ресторану, но не успели подойти к крыльцу, как были остановлены молодцеватым крашеным пареньком в голубом пиджаке.

– Вход только по приглашениям, – сказал он с хорошо читаемым кансайским акцентом.

Значит, точно из Осаки.

– А если мы приглашены? – рыкнул Такуя.

– Я бы об этом знал, – заявил парень.

Пожалуй, в этом есть некоторый смысл.

– И как эти приглашения получить? – хмыкнул я. – Нам надо пообщаться с твоим начальством.

– Не имею ни малейшего представления, – надменно фыркнул крашеный и дёрнул головой, мол, разговор окончен.

Довольно смелая линия поведения, учитывая, что напротив него стоит троица якудза, значит, за ним явно стоит кто-то большой и сильный.

Но Сатоши Фурукава этого, кажется, не понял.

– Мы не закончили! Говори, мать твою! – прорычал он, хватая крашеного за лацканы пиджака.

Мы не успели его осадить и поставить на место. Крашеный попытался сбить его руку, но не сумел, только схватил за запястье.