Читать онлайн Заслуженная пышка для генерала дракона бесплатно
Пролог
– Господин генерал! Девочек убили! – выдохнула я, с размаху шлёпнув вчерашнюю газету на мраморный столик между кресел.
Слёзы снова подступили – я даже не пыталась их сдерживать. Не перед ними. Не сейчас.
Разбитая кибитка. Развороченные сундуки. И шесть совсем юных девушек, лежащих в грязи прямо на дороге – как куклы, выброшенные после детской игры. Их платья ещё хранили следы блесток и кружев, а лица – румянец, которым их намазали перед выездом.
Надеялись. Мечтали. Ехали к лучшей жизни.
А получили – смерть на обочине.
– Так что нам нужна охрана, – прошептала я, сжимая кулаки. – Настоящая. Не для галочки. Нам ехать туда же…
– Угу! – послышался хрипловатый голос старого генерала Хальдора Моравиа. Он даже не оторвал взгляд от камина, чтобы посмотреть на громкий заголовок статьи.
Я мельком глянула на его супругу – герцогиню Эвриклею Моравиа. Та, не отвлекаясь, протирала каминную полку бархатной тряпочкой. Услышав мои слова, она тут же поставила фарфоровую статуэтку – эльфа с лютней – в правый угол. И замерла. Спина прямая. Невероятная осанка!
Интересно, что бы это значило?
– И что? – раздался красивый, низкий, чуть бархатный голос, от которого по коже пробежали мурашки. – Для этого обязательно нужен целый генерал? А поменьше никак? Может, вас подполковник устроит? Что ж сразу не король охраняет ваших невест?
Я медленно повернула голову.
Марон Моравиа.
Он стоял чуть в тени, прислонившись к высокой спинке кресла деда – как клинок, вложенный в ножны. Высокий. Широкоплечий. С талией, подчёркнутой безупречно сидящим алым мундиром, на груди которого сверкали ордена, будто выкованные из звёзд.
Его волосы – чёрные, как воронье крыло, – рассыпались по плечам. Слегка растрёпанные. Кожа – цвета слоновой кости, гладкая, почти мраморная. А глаза… О, эти глаза.
Цвета застывшего льда на рассвете. Прозрачные. Бездонные. С едва заметной золотой каймой по краю радужки – будто в них тлеет древний огонь. Когда он смотрел, казалось, будто он видит сквозь тебя – твои страхи, твои слабости, твои глупые надежды.
А ещё – запах. Лёд. Дым. Горная сосна. И что-то древнее… Как будто он только что сошёл с вершины, где дышит сама вечность.
Я почувствовала, как у меня пересохло во рту.
Тормози, дорогая! Там явно своих невест хватает! Ишь, раскатала губу!
– Вам вполне достаточно было бы парочки стражников! – небрежно произнёс он, тряхнув головой – и чёрные пряди скользнули по воротнику, как живые.
Я сжала зубы. Злость вспыхнула – горячая, яростная, спасительная.
– Если вы посмотрите в правый угол этой фотографии, – прокашлялась я, встряхнув газету так, что пыль взлетела в солнечном луче, – вы как раз увидите парочку стражников. Тут три сапога видно. Сомневаюсь, что у одного стражника было три ноги! Как видите – стража не справилась!
– Угу! – кивнул старый генерал.
Его жена тут же поспешила и поставила ещё одну статуэтку. На этот раз – рыцаря с мечом.
О! Так это она счёт ведёт! Как интересно! Получается, это очко в мою пользу?
– Хорошо, – усмехнулся Марон, и его губы – тонкие, идеально очерченные – чуть дрогнули, будто он сдерживал смех. – Я выделю вам полковника. Могу даже целый полк. Артиллерию. Зачем мелочиться?
После этих слов я почувствовала, что мне здесь ничего не светит!
Глава 1
– Ага! – шмыгнула я носом, уперев руки в бока. – Чтобы потом выяснилось, что девушки уже не девушки! Знаю я ваших военных!
– Угу!
Звяк! – ещё одна статуэтка – на этот раз фея с крыльями – приземлилась в мой угол.
Я не ожидала такой поддержки. Вдохновилась.
– Простите, я не договорила! – выпалила я, делая шаг вперёд. – Вы понимаете, что для девочек – это шанс! Единственный шанс на лучшую жизнь! После того, как его величество король утвердил список выставок невест, просто так на королевский бал дебютантке не заявиться! Кончились эти золотые времена! А всё благодаря этому старому козлу – ректору Магической Академии, Абсалому Финчеру! Если бы этот старый козёл…
– Ректор – дракон! – мрачно бросил Марон.
– Нет, я всё правильно сказала! – настаивала я. – От того, что он – дракон, козлом он быть не перестал!
В этот раз я не услышала “Угу!”. Но – тик! – ещё одна статуэтка (девушка с книгой) перекочевала в мой угол. Итого – четыре моих против одной генеральской.
Я сейчас просто захлебнусь от эпитетов и гнева. Только дайте мне этого старого козла! Я его своими руками задушу! Голыми! Без ножа! Без магии! Просто пальцами в горло, пока он не поперхнётся собственными гениальными инициативами!
Как он мог вообще предложить такое?! Невесты что? Собаки? Чтобы перед замужеством кататься по выставкам и показывать судьям, что они достойны хороших женихов! Ладно бы просто покрасоваться – нет! Танец! Движения! Зубы! И… простите… грудь и попа!
А то, видите ли, принца чуть не обманули! Гляди, какой ранимый. Ну отпала у потенциальной невесты попа… Радуйся! Баба на глазах похудела! И что с того, что во время помолвки? Молча поднял “попу”, молча вернул. И вообще – приличные мужчины делают в таком случае вид, что ничего не заметили!
Прямо меня распирает от негодования!
– Я всё прекрасно понимаю, – послышался холодный, как горный ключ, голос Марона. – Но, дед, ты знаешь, на какие поиски я нацелен.
В этот момент – тик! – ещё одна статуэтка (маленькая девочка в розовом платье) перекочевала в угол к генералу.
– И как они важны для нашей семьи! – продолжил Марон, глядя, как его бабушка бережно стряхивает пыль со следующей фигурки – дракона в короне – и ставит её «на генеральскую сторону». – Я могу выделить проверенных, счастливо женатых, немолодых офицеров, которые любят своих жён. И имеют дочерей примерно того же возраста. Этого будет вполне достаточно, чтобы защитить этот… питомник невест… в его путешествиях!
Звяк! – ещё одна статуэтка – на сторону генерала. Счёт почти сравнялся.
Я не зря проделала такой долгий и опасный путь в родовой замок Моравиа, чтобы просто взять и сдаться.
– К тому же, – добавил Марон, скрестив руки на груди (и бицепсы под мундиром напряглись – чёрт, зачем я это заметила?), – мне проще дать каждой приданое. Тогда женихи найдутся. Как по щелчку.
Тик! – ещё одна фигурка – в его угол.
Итого: пять против четырёх.
Я проиграла.
Неужели?
Как обидно!
Просто до слёз!
Я зря, до судорог боясь высоты, ехала в карете над пропастью, по дороге, ведущей в родовое гнездо драконов!
Я зря молилась всем богам, покрывалась липким потом и даже два раза теряла сознание, когда карета почти на половину колеса висела над бездной.
Всё зря.
А мне нужен дракон.
Кровь из носу!
Иначе моих девочек убьют.
Конкуренция огромная.
Все пансионы переполнены.
А пансион делают хорошие невесты и удачные браки.
Поэтому убить конкурентов – самый простой путь к победе.
Бизнес.
И ничего личного.
– Господин генерал, – севшим голосом произнесла я, глядя на величественного старика в кресле. Его глаза – такие же ледяные, как у внука, но в них – усталость веков. – Я… Я всё понимаю. Я проиграла в этом споре. Но… Эти девочки – дочери военных. Тех, которые погибли из-за ошибки командования. Если бы не ошибка командования, то не было бы моего пансиона. Они жили бы в семьях, отцы вели бы их на дебют. Но сейчас у них никого нет. Война забрала у них отцов, а жадные родственники – имущество, пенсии, выплаты… У них ничего нет. И теперь у них не осталось даже надежды. Потому что у них нет генерала.
Я посмотрела на роскошную гостиную – золото, мрамор, гобелены с драконами. На застывшего в кресле старика. На Марона – его профиль, резкий, как лезвие.
– Извините, что отняла у вас время, – дрогнувшим голосом произнесла я. – Мне не следовало сюда приезжать. Благодарю за то, что меня выслушали. Прощайте…
Глава 2
Я стиснула зубы и направилась к двери. Сердце колотилось, как у воробья в лапах ястреба.
Только я схватилась за ручку – БАХ! – громкий, отчётливый хлопок ладони по столу.
– УГУ! – хрипло, но властно пророкотал старый генерал.
Я обернулась. Все статуэтки, которые в споре завоевал генерал, одним движением руки резко переместились в мой угол.
– Нет! – вскинулся Марон, с изумлением глядя на деда. – Ты с ума сошёл? Чтобы генерал армии сопровождал девочек на выставку?!
Одного взгляда серых глаз из-под седых нахмуренных бровей было достаточно, чтобы все возмущения стихли.
– Так точно, – глухим голосом ответил Марон, глядя на меня пронзительно-холодным взглядом, будто я только что подписала ему смертный приговор. – Есть! Разрешите выполнять приказ.
– Угу…
– О, дорогая… Хэльга Лери, – послышался мягкий голос герцогини. – Может, чаю?
– Можно просто… Ольга Валерьевна, – усмехнулась я, не веря своему счастью. – Чай я пить не буду. Мне бы вернуться живой… А то я ужасно боюсь высоты… Просто до судорог. Поэтому мне нужно просто собраться с духом и отважиться на обратный путь. Вы уже простите… Я не хочу оставлять мой пансион без присмотра. Мало ли, что может случиться в моё отсутствие. Я очень благодарна вам за помощь. Ещё раз извините за беспокойство.
Я направилась к выходу, где меня уже ждала моя огромная, неуклюжая карета – похожая на переживший войну сундук на колёсах.
Пройдя мимо роскошного зеркала в раме из чёрного дерева, я посмотрела на себя.
Сто двадцать на сорок четыре.
Прекрасно!
И это не давление!
Это килограммы давят на возраст. А ведь когда-то я была ого-го! Но «ого-го» в этом теле я не застала!
– Так, пышканчик, скачи домой, а то не дай бог что случится! – пробормотала я себе, выходя из замка. – Через три дня первая выставка! Не хотелось бы приехать на пепелище!
Холодный горный ветер тут же сделал мне прическу на одну сторону, а я с горечью осознала, что лак – говно! И его мы на выставку не берём!
Я подошла к карете, стараясь не думать о том, что сейчас предстоит дорога по извилистому серпантину, где с одной стороны – скала, а с другой – вечность.
Дуя щеки, я пыталась собраться с мыслями и моральными силами, как вдруг – дверь кареты открылась передо мной.
Я с удивлением смотрела на огромную руку в чёрной перчатке. А потом – медленно – перевела взгляд на её обладателя.
Марон.
Он стоял, как тень, сошедшая с горы. Плащ развевался на ветру, обнажая алый мундир. Взгляд – ледяной, без эмоций. Будто он сопровождает не человека, а груз. Опасный груз.
– Приказано сопроводить, – машинально мрачно произнёс он. – Раз уж вы так боитесь высоты.
Я сглотнула.
Глава 3
– …Спасибо? – выдавила я. И это прозвучало скорее как вопрос.
Он не ответил. Просто ждал, пока я заберусь в карету.
Я сделала шаг.
И поняла – игра только начинается.
А правила… игры, кажется, пишет он.
Карета тронулась.
Я вцепилась в сиденье так, будто оно – последний кусок суши в мировом потопе.
– Вы в порядке? – раздался ледяной голос рядом. Это была сухая вежливость. Не более.
– Пока да, – прошептала я, как пациент в стоматологии перед тем, как сесть в кресло. – Пока ещё я в полном порядке. Поэтому рекомендую запомнить меня адекватной. Скоро будет поворот, и многое может измениться во мне… Короче, считайте меня оборотнем. Пока дорога ровная – я совершенно нормальная женщина. А вот когда начнутся эти ваши повороты – я превращусь в чудовище. Поэтому заранее прошу меня простить… и, возможно, приготовить нашатырь.
И тут – кряк! – колесо кареты зацепило край дороги, и на мгновение мы повисли над пропастью. Я услышала, как внизу шумит ветер – не романтично, не поэтично, а зловеще, будто он уже прикидывает, о какой камень меня размазать.
Всё. Это конец. Сейчас колесо соскользнёт, и… Я почувствовала, как перед глазами всё плывёт, а я стекаю вниз – не физически, нет, я ещё на сиденье, но душа уже в свободном падении.
– НЕТ! – завопила я, понимая, что потеряла всяческий стыд, приличие и, возможно, последние остатки рассудка. – Я в ужасе! Я в панике! Я в агонии! Я в… О БОЖЕ, МЫ НАКЛОНИЛИСЬ!!!
Карета чудом выровнялась и покатила дальше, а я стала глубоко дышать – как йог на грани просветления.
– Всё хорошо… Всё отлично… – выдохнула я, сжимая кулаки. – Главное – не думать о плохом… Мы обязательно доедем! Мы – команда! Карета, я и… ой.
И тут я почувствовала лёгкий наклон.
Лёгкий.
Для кого-то – лёгкий. Для меня – сигнал к началу апокалипсиса.
Жизнь снова вычеркнула меня из списка адекватных людей. В глазах потемнело. Я охрипла. И… бум! – очутилась на коленях у Марона, пытаясь залезть ему на шею, как обезьяна на пальму во время цунами.
– ОТСТАНЬТЕ! – рявкнул генерал, когда я обнаружила себя на его коленях при попытке залезть ему на шею.
– НЕТ! – заорала я, вцепившись в его мундир обеими руками. – Я НЕ ОТПУЩУ! Я УМРУ! Я УЖЕ УМИРАЮ! Я ВИЖУ СВЕТ! ЭТО ТЫ ИЛИ СВЕТ?!
– Это я, – процедил Марон сквозь зубы. – Мадам, я прошу вас взять себя в руки.
– Мне нужно, чтобы кто-то взял меня в руки! – задохнулась я, чувствуя, как сердце бешено убегает из груди, будто опаздывает на поезд.
Его ледяные глаза смотрели на меня с выражением, будто он только что обнаружил у себя на коленях кричащую курицу в шляпе.
– Вы… всегда так себя ведёте в карете? – спросил он, осторожно отодвигая мою руку от пуговицы, которую я чуть не оторвала.
– НЕТ! – завыла я. – Я ВСЕГДА ТАК ВЕДУ СЕБЯ НА ВЫСОТЕ! А В КАРЕТЕ – ТОЛЬКО ЕСЛИ ОНА ВИСИТ НАД БЕЗДНОЙ! ЧТО СЕЙЧАС И ПРОИСХОДИТ! ОПЯТЬ!!!
Карета снова качнулась. Я взвизгнула, вскочила, ударилась головой о потолок, села обратно – прямо ему на колени.
Глава 4
– …Вы издеваетесь, – прошипел он. Его холодные серые глаза смотрели на меня так, словно он инквизитор, а я ведьма.
– НЕТ! – Я обхватила его шею. – Я БОЮСЬ! Я УМИРАЮ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ НА КОЛЕНЯХ У ДРАКОНА! ЭТО НЕ РОМАНТИЧНО! НО ПРИДЕТСЯ…
– Вы сейчас сидите у меня на бедре, – холодно и спокойно заметил он. – Успокойтесь и дышите глубоко.
Я слезла с его колен, понимая, что страх заставлял забыть про гордость. Я бы никогда не вела бы себя так, если бы не высота.
– …Как вы вообще доехали сюда в первый раз? – спросил он, глядя на меня с искренним недоумением, будто я только что призналась, что плавала через океан на надувной уточке. – Вас не вышвырнули из кареты на полпути?
– Я ехала ночью! – выпалила я, наконец-то слезая с него (но держась за рукав, на всякий случай – вдруг опять качнёт). – Было темно! Ничего не было видно! Я думала, мы едем по равнине! А оказалось – по краю ада на колёсах!
– По краю чего? – насторожился Марон. – Я уже слышал где-то это выражение…
– Забудьте. Дорога длинная. Горы высокие. Я вам еще много чего наговорю! прошептала я, чувствуя, как меня болтает туда-сюда.
– …И вы боитесь, потому что сейчас день, – констатировал дракон.
– ДА! – Я схватилась за голову. – И ВСЁ ВИДНО! ВСЁ!!! Я ВИЖУ, КАК ПТИЦЫ ЛЕТАЮТ НИЖЕ НАС! ЭТО НЕЕСТЕСТВЕННО! ЭТО НАРУШЕНИЕ ФИЗИКИ И МОЕЙ ПСИХИКИ!
Карета снова качнулась. Я взвыла, как модница на похоронах лабутенов, и… бух! – свалилась в обморок. Прямо на его колени.
Генерал вздохнул. Длинно. Глубоко. С оттенком «я заслужил это за грехи в прошлой жизни».
– …Это будет долгая дорога.
Я очнулась от того, что кто-то хлопал меня по щекам. Не нежно. Не романтично. А как будто пытался разбудить мешок картошки.
– Вставайте, – раздался знакомый ледяной голос. – Мы на середине пути. Если вы умрёте сейчас, мне придётся вас нести.
– Меня это уже волновать не будет! – прошептала я. – Даже если вы меня уроните. Так, что было в районе обморока. Я просто кое-что помню. И теперь пытаюсь понять, за что мне должно быть стыдно.
– Вы упали мне на колени три раза, визжали как поросенок, и один раз попытались залезть ко мне под плащ.
– Это был инстинкт самосохранения! – оправдывалась я, прижимаясь к стенке кареты. – Я думала, под плащом безопаснее!
– Под моим плащом – только я, – сказал он. – И вам там не место. Особенно в таком состоянии.
– Каком состоянии?! – возмутилась я.
– Истерическом.
– Это не истерика! Это – реакция на смертельную опасность!
– Для вас – да. Для меня – обычный серпантин.
– О, конечно! – я закатила глаза. – Ты же дракон! Ты можешь просто превратиться и улететь! А я? Я могу только визжать и падать в обморок!
Он посмотрел на меня. Помолчал. И… уголок его губ дрогнул.
Дрогнул.
Не усмехнулся. Не улыбнулся. Просто… дрогнул.
– …Вы странная женщина, Ольга Валерьевна, – сказал он.
– Спасибо! – гордо ответила я.
Он вздохнул.
– Тогда готовьтесь. Впереди – самый крутой поворот.
Глава 5
– О НЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – закричала я, вспоминая, как в тот раз карета резко дёрнулась, и у меня в голове пронеслись мысли, что это – конец, завещание не написано, и я так и не съела тот торт в замке.
– Может, вам логичней было бы задёрнуть шторы и не смотреть в окно? – послышался голос генерала. Он дёрнул шторы так, чтобы полностью занавесить окошко.
Карету снова тряхнуло, а я резко схватила его за руку – и почувствовала, как моя ладошка вспотела, как будто я только что пробежала марафон… или вышла замуж.
– Так даже хуже! – простонала я. – У вас нет штор, чтобы задёрнуть мою фантазию! Когда шторы открыты, я хотя бы вижу пропасть! А так я её представляю! И это ещё страшнее! Так что откройте шторы! Я вас умоляю!
Я резко рванула шторы, видя, как внизу пролетела птица.
– Вы же не против, если я буду хватать вас за руку? – спросила я, стараясь успокоиться (и не очень успешно).
Карету снова тряхнуло – и я вцепилась в его руку намертво, как будто это последний билет на спасательную шлюпку. И тут же закрыла глаза. У меня даже в горле пересохло – будто я проглотила весь этот горный воздух.
Потом я немного пришла в себя… а зря!
Дальше были повороты. За поворотами. За поворотами. Как будто дорога решила устроить мне личный ад с бонусными уровнями.
– Аааа! – кричала я, каждый раз хватаясь за руку Марона и жмурясь изо всех сил. – ОЙ! ОПЯТЬ! БОЖЕ, ЗА ЧТО?! ЭТО УЖЕ НЕ КАРЕТА – ЭТО АТТРАКЦИОН СМЕРТИ!
И вот наконец-то – чудо – мы выехали на ровную дорогу.
Тишина. Покой. Равнина (ну, почти). Я осторожно открыла глаза. Отпустила его руку. Посмотрела на него.
Он смотрел на меня. Пристально. Молча. С выражением человека, который только что пережил землетрясение, цунами и нападение паникующей женщины – и выжил. Чудом.
– Извините, простите, – заметила я, глядя на странный пристальный взгляд в мой адрес. Сейчас мне было даже немного стыдно. Словно я проснулась утром после корпоратива и обнаружила, что рядом со мной лежит малознакомый мужчина.
– Ну что вы на меня так смотрите? – не выдержала я. – Я же старалась изо всех сил! Заметьте – я не лезла вам на колени! Я только хваталась за руку! Это прогресс!
Он медленно поднял взгляд. Медленно перевёл его на свою руку – на которой остались следы моих пальцев, как будто я пыталась выжать из неё сок.
– Вам должно быть стыдно только за то, что в половине случаев, мадам, – произнёс он мрачно, – это была не рука.
Я замерла.
– …Что?
Он указал взглядом чуть ниже.
Я посмотрела.
Ой.
– Да ладно вам, – выдохнула я, радуясь, что горы остались позади. – А теперь представьте, что чувствуют бедные девушки, которых щупает комиссия и жюри на каждой выставке. Вы же в отличие от них женщин видели не только одетыми. А для моих девочек это первая выставка.
Глава 6
Карета остановилась у ворот с выцветшей, полустёртой, местами облезлой вывеской:
«Пансион для благородных невест „Ласточкино …ездо“»
(На самом деле – «гнездо». Но буквы «г» и «н» отвалились ещё в прошлом году, а у меня ни руки, ни деньги не доходили переделать. Так что я давно перестала обращать внимание. Главное – девочки не падают в обморок от голода. А буквы? Да фиг с ними!)
Я вылетела из кареты, как пробка из шампанского после трёхдневной тряски. Просто – бах! – и помчалась к двери, сердце колотилось, как будто я не ехала три дня, а бежала марафон по горам… с рюкзаком, набитым кирпичами.
– ДЕВОЧКИ?! – завопила я, врываясь в холл, чуть не сбивая с ног старую вешалку, которая давно мечтала уйти на пенсию. – Я ЖИВА! ВСЁ ХОРОШО! НИКТО НЕ УМЕР?! ВСЕ В ПОРЯДКЕ?!
– ТЁТЯ ОЛЯ!!! – раздался визг, и ко мне со скоростью урагана «Катрина» прилетела Мириада – тринадцатилетняя, вечно растрёпанная, с глазами, как у лесного эльфа, и самыми милыми ямочками на свете.
Она обняла меня за талию, чуть не сбив с ног, и тут же, не переводя дыхания, начала доклад:
– Всё в порядке! Тайга вчера чуть не подожгла кухню, пытаясь сделать блинчики, но мы потушили! Симба поругалась с Тайгой и пытались подраться – Симба победила! Спарта училась танцевать вальс, а теперь плачет, что недостаточно хорошо! Я читала книги, как ты просила, и даже выучила три стихотворения про любовь… и одно – про смерть жениха. Думаю, пригодится.
Я схватила её за плечи, прижала к себе и чуть не расплакалась.
– Тетя Оль! Как же ты доехала? – спросила Мириада, которую дома звали Мэри.
– Не спрашивай, – прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. – Там горы… И пропасти! Везде! Даже там, где, казалось бы, пропастей быть не может!
– Бедная тетя Оля! – выдохнула Мэри, глядя на меня с сочувствием. – Представляю, как тебе было страшно!
– Зато вот! – я махнула рукой в сторону двери. – Дракон! Генерал! Он будет сопровождать нас в путешествии. С ним нам точно ничего не угрожает. Вы собрали вещи? Где девочки?
Я чувствовала себя в своей стихии – как капитан перед штормом, как дирижёр перед концертом, как… ну, как женщина, у которой на руках четыре невесты, двадцать чемоданов и один дракон, который еще не понял, во что ввязался.
– Да, все собрали! А девочки еще собираются! – кивнула Мэри, с интересом глядя на генерала, будто он – редкий экспонат в музее. – Он правда дракон? Может, превратится?
Она стояла на большом расстоянии от него, хотя Марон протянул ей руку, чтобы поздороваться.
– Она не подойдет, – вздохнула я, видя, как Мэри побежала радостно оповестить всех о том, что я вернулась. – У девочки очень большая моральная травма. Поэтому не стоит к ней приближаться. Особенно мужчинам. Она боится их до паники…
Марон стоял в дверях – всё так же величественный, всё так же ледяной… но теперь – с выражением лица человека, которому почему-то неловко.
– Я не знал. Извините, – произнес генерал, сделав вздох. – Боюсь даже спросить, с чем это связано.
– Я как-нибудь вам расскажу, – прошептала я. – А пока постарайтесь не приближаться к ней слишком близко. Бедный ребенок слишком много видел в своей жизни, чтобы не доверять мужчинам.
В этот момент взгляд генерала ожесточился.
– Насчет остальных тоже самое? – тихо спросил он.
– Нет, там свои тараканы, но на этот счет можете не беспокоиться, – усмехнулась я.
– Так… То, что было в карете… Ваш страх… – начал Марон и изменился в лице.
Глава 7
Не потому что испугался. Не потому что удивился.
А потому что… понял.
Всё, что было в карете – не кокетство. Не игра. Не попытка манипулировать.
Это был чистый, животный, искренний ужас.
Он смотрел на меня – и в его глазах впервые мелькнуло… сочувствие.
– …Ты не шутила, – тихо сказал он, резко переходя на «ты».
– НЕТ! – выпалила я, сверкнув глазами. Вот зачем он мне напомнил! Я только-только начала отходить! – Я никогда не шучу про высоту! Это как у других – про змей, пауков или свекровей! Только у меня – про кареты над пропастью и этажи выше третьего! Я даже на балкон не выхожу, если он выше второго! Я там… чувствую, как земля уходит из-под ног!
Мэричка, довольная, как кот, принесший хозяину мёртвую мышь (и гордящийся этим), улыбнулась во весь рот.
– А однажды мы были на приёме, а там нужно было подниматься на третий этаж, и тётя Оля…
– МЭРИ! – шикнула я, хватая её за плечо. – Всё! Иди! Проверь, всё ли взяла? И поторопи девочек! Нам уже пора выезжать!
– Ладно-ладно, – махнула она рукой, убегая к лестнице. – Зато теперь генерал знает правду! Может, он тебя пожалеет и будет носить на руках?
Я вздохнула. О, если бы…
– Ладно! – хлопнула я в ладоши, чтобы сменить тему. Мой голос прозвучал на весь дом, перекрывая даже визг Симбы где-то наверху. – Девочки! Собираемся! Через час – выезжаем! Мы уже опоздали! А если ещё и сломаемся – то точно не успеем! Нам нужно время, чтобы доехать, ещё день – чтобы привести вас в божеский вид, и ещё три часа – чтобы убедить Симбу, что украшать платье живыми бабочками – плохая идея!
– А если их пришить? – раздался голос из-за двери.
– СИМБА, НЕТ! Бабочек на платье не будет! Они давно уже вышли из моды и входить в нее не собираются!
–
Я умчалась в кабинет – собирать документы, списки, рекомендации, медкарты и список «что делать, если принц вдруг начнёт задавать вопросы про грудь».
Сидела за столом, перебирала бумаги, пила чай (холодный, потому что заварила его пару дней назад – перед тем, как отправиться за помощью в замок Моравии) и пыталась успокоить сердце.
За дверью – смех, топот, визги, звон посуды. Жизнь. Моя жизнь.
И тут – стук.
Тихий. Вежливый. Почти робкий.
Я подняла голову.
– Войдите.
Дверь открылась.
Вошёл он.
Марон Моравиа. Генерал. Дракон. Мужчина, который ещё недавно свято верил в то, что я просто кокетничаю, а сейчас узнал, что никакого кокетства не было.
– Мы не договорили. Мадам… Ольга Валерьевна, – начал он, и его голос был не ледяным. Был… тихим. – Я… хотел извиниться.
Я замерла. Чашка в руке. Взгляд – на него. Казалось, даже муха зависла в воздухе. Даже пылинки перестали падать.
Он был красив. Опасен. Замкнут. Но… не бесчувственен.
– За что именно? – осторожно спросила я, пытаясь понять, взяла ли я родословные. Если с моей очаровательной тройкой всё в порядке – там даже комар носа не подточит и муха лапы не потрёт – то с Мэри были проблемы. Она была сиротой, брошенной на улице, которую я подобрала. Поэтому пришлось немного… подшаманить. Чтобы сделать из неё будущую завидную невесту. (Документы – дело тёмное. Особенно когда ты – бывший хендлер с выставки собак, внезапно оказавшийся в мире драконов и балов.)
Генерал слегка опустил взгляд, пока я проверяла все прививки. Не хватало, чтобы мы обчихали судью и потенциального жениха! Магическая медицинская комиссия на выставке тоже не просто так сидит, если что!
– Я хотел извиниться, что не поверил вам, – сказал генерал. – За то, что принял ваш страх… за театр. За манипуляцию. – Он сделал шаг вперёд. – Я… не знал.
Глава 8
– Теперь знаешь, – мягко сказала я, прижимая документы к груди. – И, честно? Я рада. Потому что теперь ты не будешь удивляться, когда я в следующий раз залезу тебе на голову. Это не флирт. Это – инстинкт выживания.
Он чуть-чуть усмехнулся. Совсем чуть-чуть. Но – усмехнулся.
– Я… Постараюсь быть готовым.
– И держи под рукой нашатырь, – добавила я. – На всякий случай.
Сейчас мне не хотелось думать ни о высоте, ни о том, как я попала в этот мир – прямо из специального автобуса с клетками и настилами вместо сидений, в котором ехала на выставку собак в качестве хендлера. Я помню только ночь. Усталость. Я уже почти уснула на клетке с бассет-хаундом. И вдруг – резкий удар по тормозам. От резкой остановки на скорости я вылетела в проход. И последнее, что я помнила – это как на меня лаяли московская сторожевая и мопс, а рядом лежал чей-то розовый крокс и перевернутая бутылка воды. …Потом – этот мир. Этот пансион. Эти девочки. Я не знаю, почему я здесь. Но я знаю – здесь я нужна.
Я пыталась отогнать эти ужасные воспоминания, чтобы они не портили нашу поездку. На носу очень важная выставка! И нам нужно не ударить в грязь лицом.
Погодите! Кажется, где-то тут был регламент получения пропуска на королевский бал. Три цацки – и тебя пригласят на бал. А если выйдешь в финалистки – то особая награда, после которой тебя представят королевской семье. Цацки – это, конечно, неофициально. Официально – «баллы по критериям: осанка, речь, улыбка, походка и… да, грудь и попа». Но мы называем это «цацками». Так веселее. Тем более, что за каждую победу дают роскошную брошь с бриллиантами. Что-то вроде ордена или шифра, который должен будет украсить платье будущей дебютантки. Чем больше цацок – тем завидней невеста.
Я достала карту с маршрутом. Одна выставка у нас в Лисмирии. Одна в Империи Ярнат, которая стала частью нашего королевства, и… Столица. Столичной выставки я боюсь больше всего. Конкуренция огромная, а мне нужно, чтобы все мои девочки получили свои цацки.
Как это сделать? Ума не приложу!
***
Через полчаса я вышла в холл – с папками, списками и решимостью, достойной полководца.
Девочки уже стояли в ряд – как солдаты перед смотром. Почти.
Но все как одна косились на генерала, который стоял в коридоре и упорно не замечал любопытных женских взглядов. (Особенно Симбы. Она уже уже почти влюбилась. И опоздай я минут на пять – влюбленности было не избежать.
Тайлин – красивая девушка, склонная к приятной женской полноте, обладающая чёрными, роскошными, густыми волосами невероятной длины. Я называла её Тайга. Потому что, как только я садилась делать ей прическу, понимала – тут не лесок, не пролесок, а целая тайга, в которой можно заблудиться, устроить пикник и завести медведя. Она хоть и не была грузной, но обладала грацией бегемота, которую мы никак не могли исправить даже уроками танцев.
Сибилла – рыжая, веснушчатая, с улыбкой до ушей и привычкой всё трогать. А ещё ей постоянно натирала любая обувь, от чего она прихрамывала – но делала это с особым изяществом. Поначалу она очень боялась всего, а потом обвыклась и стала чувствовать себя уверенней. Я звала её Симба, потому как однажды она мечтала вернуться и отвоевать у родственников всё, что они забрали.
Эспарлина – стройная, грациозная блондинка, с идеальной осанкой и взглядом, от которого мужчины теряют дар речи. Она была длинноногой, высокой – настолько, что на многих мужчин смотрела свысока не в переносном, а в буквальном смысле. Мы звали её Спарта – потому что, если что – даст сдачи. И выиграет. (Однажды она сломала нос судье на первой пробной выставке, который «случайно» задел её… в неподходящем месте. Поэтому я переживала, что с ней будут проблемы.)
Мириада – самая младшая, маленькая, с огромными глазами и острым язычком. Ей тринадцать, но она уже знает, как вывести из себя соседку, уговорить повара на лишний пирожок и усыпить мою бдительность.
Она ехала с нами – хоть и юная – потому что судьи пошли дальше и стали смотреть будущих невест, давая возможность девушке показать себя ещё до официального дебюта. И еще потому, что кто-то должен разряжать обстановку, пока я не разрядила весь свой словарный запас.
– Ну что, мои ласточки? – улыбнулась я, пока в голове вертелся лихорадочный маховик: «Мы по-любому что-то забыли!» – Готовы покорять выставку?
– Готовы! – хором ответили Тайга, Симба и Спарта.
– Да! – пискнула Мэричка, поглаживая свой огромный потёртый чемодан, как будто это – её верный конь.
Я глубоко вздохнула, посмотрела на генерала – он уже стоял у двери с выражением лица человека, который только что узнал, что ему предстоит грузить двадцать чемоданов.
– А теперь самое сложное! – выдохнула я, направляясь в сторону кареты. – Теперь нам нужно всё это погрузить в карету!
Марон посмотрел на гору чемоданов, сложенных горой возле. Потом – на меня.
– …Вы серьёзно?
– Абсолютно, – сказала я. – Пять чемоданов платьев. Три – фурнитуры. Четыре – косметики. Два – обуви. Один – снадобья. Три – с едой (нашатырь не считается). И один – с документами. И это – только то, что видно.
Он закрыл глаза.
– Мадам, вы же понимаете, что это невозможно?
Глава 9
– А вы постарайтесь, – вздохнула я, глядя на то, как на нас косятся бедные лошадки, будто мы – не пассажиры, а целая армия с обозом. – Они и так терпят генерала. Не надо их добивать.
Я вернулась в холл – в последний раз. Проверить. Всё ли взяла? Ничего не забыла?
Вроде бы – всё.
Ключи? Есть. Документы? В красной папке. Список «Что делать, если принц спросит про грудь»? В синей. Нюхательные соли? В кармане.
– Тараканы! – усмехнулась я, обращаясь к трем тёмным теням, которые шустро юркнули под шкаф при моём появлении. – Охранять дом, пока мы не вернёмся. Если кто-то придёт нас грабить – разрешаю заползти ему в ухо. И в нос. И в рот. Особенно если это – мадам Пим.
О, боже. Как я нервничаю!
Я проверила деньги – те самые, что откладывала по монетке, отказывая себе в пирожных, новых туфлях и чае.
Должно хватить! Надеюсь, что в Лисмирии комнаты, которые я забронировала недалеко от выставки, останутся в силе. Ведь все постоялые дворы, все будет переполнено! Нигде не протолкнуться.
А ещё… приедет Эспона.
Красавица. Фаворитка жюри. Звезда всех выставок. Её уже второй год возят по балам – и не выдают замуж. Потому что она – живая реклама пансиона мадам Пим. И пока она на сцене – никто другой не получит ни шанса, ни ленточки, ни крохотного приза «за старания».
Как говорил мой психолог в таких случаях: «Пошли они в попу, твари вонючие!».
Я вышла из дома и закрыла его на ключ – медленно, с чувством, с расстановкой. Прощаясь со старыми окнами, с потёртой дверной ручкой, с ковриком, на котором было написано «Добро пожаловать».
– Боюсь, что это не поместится, – произнёс генерал, и я увидела четыре чемодана, которые стояли на ступенях, как приговор. – Их придётся оставить.
На крыше кареты уже были чемоданы. Там, где позади крепился сундук – тоже были чемоданы. Даже на запятках что-то привязано. Даже на козлах – мешок с едой.
– Что значит – оставить?! – Я схватилась за сердце. – Да меня так Инфаркт Миокардович навестит раньше времени! Он у меня в гостях бывает! Особенно на выставках!
– А красить я чем буду? – выдохнула я, глядя на чемоданы. – А если вдруг перед выставкой кого-то… простите… несварение проберет? Она что? Ускорение себе будет придавать? Или платье надувать для пущей пышности? Так, отойдите! У меня, значит, все помещалось, а у генерала не помещается!
Я расстегнула манжеты, закатала рукава и поплевала на руки.
Сейчас, сейчас тетя Оля все сделает!
Доверь дело генералу!
Глава 10
Сразу видно, что у нас дракон! А дракон – родственник тиранозавра! Ну, мне так кажется.
– Эть! – выдохнула я, забираясь на подножку кареты, как альпинист на Эверест. – Так, это сюда, это у нас сюда. Тут ещё места хватит для дракона! Подайте мне вон тот чемодан с биркой!
Генерал, не говоря ни слова, подал мне чемодан. Я впихнула его в дырку, как будто это – последний кусок пазла в картине «Апокалипсис с чемоданами».
Потом быстро прикинула, как переложить остальные, чтобы поместился ещё один! – И вон тот – с цветочком! – потребовала я, двигая чемоданы на крыше, как стратег на поле боя.
Через десять минут я спрыгнула, отряхивая платье, снова застёгивая манжеты и вытирая пот со лба.
– Готово! – устало выдохнула я, глядя на чемоданы на крыше, привязанные верёвками, как пленники. – А вы говорили – не поместится! У тёти Оли всё поместится! Тут ещё можно трёх пассажиров посадить, рояль привязать и козла с бубенцами – на запятки!
Генерал не проронил ни звука.
Просто… открыл дверь кареты.
Молча.
С выражением лица человека, который только что увидел, как бабушка победила медведя голыми руками – и ещё и уговорила его нести сумки.
Я плюхнулась на сиденье, оставив место для генерала.
– Вы едете? – спросила я в открытую дверь.
– Нет, – послышался его голос, и… о чудо! – в нём была усмешка. Настоящая. Лёгкая. Тёплая. – Я пока пребываю в шоке.
– Пребывайте побыстрее! – выдохнула я, пытаясь настроить себя на позитив. – Мы уже опаздываем!
Он сел. Закрыл дверь. Карета тронулась.
И в этот момент – тихий, почти неслышный звук.
Он рассмеялся.
Не громко. Не в голос. Просто… хмыкнул. Сдержанно.
Я посмотрела на него.
Он – на меня.
– Что? – спросила я голосом недобитой нервной клетки.
– Ничего, – мотнул он головой, а я стала устраиваться поудобней, чтобы немного вздремнуть.
– Я сейчас немного посплю. Учтите, я могу храпеть или ругаться во сне. Если что – не принимайте близко к сердцу. Это я не вам…
Я зевнула так, что челюсть чуть не вывихнула, понимая, что от усталости даже мозги перестали соображать. Маленькая подушечка – подарок Симбы, с вышитым «Тётя Оля» – прислонилась к окну, а я положила на неё голову… и тут же отрубилась, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Без предупреждения. Без прощания. Без даже «спокойной ночи».
Я проснулась от того, что кто-то хихикает.
Тихо. С явным удовольствием.
– Что такое? – пробормотала я сонным голосом, глядя на девочек, которые, прикрыв рты кулачками, таращились на меня, а потом бросали взгляды на генерала.
Сонно осмотревшись, я поняла следующее: моя подушечка валяется на полу. Моя щека прилипла к плечу генерала. Его мундир слегка помят в районе ключицы. Его взгляд направлен строго вперёд, как будто он – статуя, а не мужчина, на котором спит пышная женщина. Девочки уже мысленно сделали три наброска этой сцены для семейного альбома.
– Спите, – послышался его хмурый голос, будто он только что проглотил лимон. Целый. С кожурой.
– Прошу простить мою усталость, – проворчала я, подбирая подушку и пытаясь сохранить остатки достоинства. – Это не флирт. Это – техническая остановка организма.
Я снова устроилась, прижав подушку к окну, и попыталась уснуть под мерный стук колёс… и под ещё более мерный стук своего сердца, которое почему-то решило, что спать на плече дракона – это романтично.
Глупое сердце. Замолчи.
Внезапно – Р-Р-Р-Р-Р-БАХ!!!
Глава 11
Я проснулась оттого, что карета остановилась. Резко. Жёстко. Как будто её врезали в стену. Я чуть не упала на Мэри. Девочки качнулись назад, визжа, как котята в стиральной машинке. А меня… удержала сильная рука. Тёплая. Твёрдая. Обхватила за плечи – и не дала рухнуть.
– Что случилось? – спросила я, отгибая штору, будто надеясь увидеть чайную лавку или хотя бы указатель «До Лисмирии – пять минут!».
Но нет.
– Колесо сломалось! – послышался голос кучера. – А я говорил, что карету не надо было так грузить! Говорил? Говорил!
– Ты молчал! – проворчала я, выбираясь из кареты, как мешок картошки, который решили пересыпать в другое ведро. – Ты вообще ничего не говорил! Ты только вздыхал! И косился! И иногда шептал «О, боги!» – но это не в счёт!
Мы стояли посреди дремучего леса. Только свет луны освещал карету, наши чемоданы и задумчивое лицо кучера, который рассматривал колесо со старым потёртым колпаком.
– Я мысленно возмущался, мадам, – проворчал кучер, поправляя старый потёртый колпак. – Это ж сильнее слов! Я тут с утра думал: «Ну куда столько чемоданов? Куда?» – и вот… Думал… Думал… А колесо – не выдержало.
Я понимала – дело дрянь.
Не просто дрянь. А дрянь с перчинкой.
Мы – посреди леса. Ночь. Луна. Сломанное колесо. Девочки – в тонких платьях. Я – в состоянии «хочу спать, но не могу, потому что всё сломалось». И генерал – который только что держал меня за плечи…
– …Сколько времени займёт починка? – спросила я, чувствуя, как по спине ползёт холодок – не от ночи, а от предчувствия.
– Если повезёт – час. Если не повезёт – до утра, – пожал плечами кучер, почёсывая бороду. – А если повезёт совсем плохо – придётся идти пешком. До ближайшей деревни – лиг двенадцать. По волчьим тропам. И медвежьим.
– Лиги? Лиги… – забормотала я. – Это сколько в километрах? Так, в местной лиге примерно полтора километра… ОГО! Это ж… восемнадцать километров! Мы что, марафон бежать будем?! В платьях?! С чемоданами?!
Все повернулись к Марону.
Он молчал. Смотрел на колесо – как будто оно ему что-то должно. Потом – на лес – как будто он ему что-то обещал. Потом – на меня – как будто я ему что-то обещала… и не сдержала обещания.
– Если что – я слетаю за помощью, – сказал он тихо.
– Девочки! – крикнула я, хлопая в ладоши, как на уроке физкультуры. – А ну быстро в карету! И не выходить! Ни при каких обстоятельствах! Иначе буду свирепствовать, зверствовать, и… кого-нибудь назову гоблином!
– А если… – начала Мэри, выглядывая из окна, – нам захочется в кустики?
– Ни при каких, – повторил мои слова генерал, и в его голосе был лёд. Настоящий. Тот, что заставляет замолчать даже болтливых тринадцатилетних, особенно если они собираются в кустики в лесу.
– Никаких за помощью! Вы нам нужны здесь! – выдохнула я, поглядывая в сторону леса. – Я уже читала про этот лес.
– Где? – спросил генерал.
– В газете. В разделе некрологи! – ответила я, стараясь говорить тише, чтобы не волновать девочек. – Так себе местечко для прогулок.
Я услышала тихий плач, доносившийся из кареты.
– Тайга! Тайгуша! – выдохнула я, распахивая дверь. – Ну чего ты плачешь? Или думала, я по голосу не узнаю? Я тебя с закрытыми глазами узнаю… Чего ревём? Что случилось? Кто умер?
– У нас теперь всё наперекосяк! – ревела Тайга, утирая слёзы рукавом. – Это плохой знак! Мы не успеем… Мы опоздаем… Мы… ик! – Она икнула от слёз. – И всё из-за этого колеса!
Я забралась в карету, присела перед ней, взяла её за руки.
– Запомните, девочки! – произнесла я, глядя на всех: на заплаканную Тайгу, на напуганную Симбу, на напряжённую Спарту, на любопытную Мэри. – Если с самого начала что-то идёт не так – наперекосяк, вверх тормашками, значит, это – самая лучшая примета! Это значит – у нас всё получится! Потому что судьба уже выжала из нас всё плохое! Осталось только хорошее! У меня эта примета всегда срабатывает! Так что – без паники! Просто сидите в карете, пейте чай из термоса, и… не смотрите в окно!
Глава 12
– Вы не находите, – послышался голос генерала мне на ухо, – что обманывать детей нехорошо?
– А давайте мы скажем им правду! – усмехнулась я, глядя в его серые глаза. – Давайте. Мы никуда не успеем. Карета сломалась. Все надежды дракону под хвост! А всё из-за одного старого козла. Напомнить вам, из-за какого? Готовы сказать правду?
Генерал молчал.
– То-то же, – проворчала я, нахохлившись.
Кучер тем временем достал магический фонарь – такой, что светил не просто светом, а светом с намёком на магию: чуть зеленоватым, чуть приглушённым и с запахом жжёной полыни для того, чтобы отгонять комаров.
Он выдал его генералу.
Тот держал фонарь над колесом, как факелоносец на Олимпиаде, пока кучер копался в инструментах, бормоча заклинания типа: «А хрена лысого… А щас я…»
И тут – уууууууууууу…
Я услышала вой. Пронзительный. Протяжный. Зловещий. Не один. Несколько. С разных сторон.
– Это волки? – спросила Спарта, прижимаясь к окну, будто пытаясь прочитать судьбу в лунном свете.
– Нет, – помотала я головой, хотя внутри всё сжалось, как будто кто-то сжал моё сердце в кулаке. – Это… конкуренты. Распеваются. Небось тоже застряли, как и мы! Готовятся к выставке! Это такой… разминочный вой. Для связок. И для психического давления.
– Теть Оль, – спросила Мэри, выглядывая в окно, как шпион в опере, – а тут медведи водятся?
– Какие медведи?! – фыркнула я, чувствуя, как меня пробирает холод – и не только от ночи. – Тут водится тетя Оля! А тетя Оля конкурентов не любит!
– Вы замёрзли, – послышался голос Марона.
Я обернулась.
Он стоял рядом. Фонарь в одной руке. Взгляд – на меня. И… плащ – в другой.
– Может, вы сядете в карету? – спросил он. – Вы дрожите.
– Нет, – зевнула я, чувствуя, как после сна вдруг стало как-то зябко, как будто кто-то выключил внутренний обогрев… и забрал с собой одеяло, чай и мою веру в человечество. – А кто дежурить будет? Кто будет следить, чтобы волки-конкурентки не утащили наши чемоданы? Особенно тот, с косметикой! Там у меня клей для грудей!
– Я подежурю, – сказал он. – Вы – в карету.
– Вы фонарь держите, – снова зевнула я, пританцовывая на месте, чтобы согреться. – И… спасибо. За… плащ. И за то, что не сбежали. Хотя могли бы. Легко. У вас же крылья. Теоретически.
Он не ответил. Просто… накинул плащ мне на плечи. Тёплый. Тяжёлый. Пахнущий дымом, сосной и чем-то древним – как будто он только что сошёл с вершины, где дышит сама вечность.
Я укуталась. Но лезть в карету не собиралась. Потому что я – не сдаюсь. Даже если вокруг воют, холодно и кучер плачет над колесом.
– Так, подержите, – послышался голос кучера, и он вручил мне длинную палку, похожую на косу… только вместо лезвия – зеркальце с подсветкой магии. Он водил этой «смотрелкой» под каретой, бормоча: – Колесо, колесо… не тяни за собой подвеску… не надо… не надо…
– Так, вроде только колесо! – обнадежил кучер, пока я стояла, опираясь на косу, как на посох ведьмы на шабаше. – Вон треснуло… Жаль, что постоялый двор далеко…
«Запасное колесо!» – пронеслось у меня в голове, а невидимая ручка в невидимом блокноте поставила галочку:
"Иметь при себе запасное колесо. И запасного кучера. И запасную тётю Олю!"
– Я бы склеил, если бы магия была, – шмыгнул носом кучер, вручая мне косу и снова проверяя то, что осталось от колеса. – Да нечем!
И тут – стук колёс.
Где-то неподалёку ехала карета!
– Так, всем стоять! – расправила я плечи, как генерал перед атакой. – Я сейчас попробую договориться!
Я вышла вперёд, размахивая косой-смотрелкой, как факелом революции.
– СТОЯТЬ! – крикнула я. – ВЫ МНЕ ОЧЕНЬ НУЖНЫ!
Глава 13
Но вместо того, чтобы остановиться и помочь, карета понеслась вперёд. Кучер подстёгивал лошадей с такой скоростью, словно они сейчас перейдут на сверхзвуковую. Со свистом и грохотом карета пронеслась мимо нас и умчалась вдаль, оставив за собой только пыль, отчаяние и одинокий чулок-носок, упавший с крыши из открытого саквояжа.
– Вот же люди, – сплюнула я, кутаясь в чёрный плащ генерала и отдавая смотрелку кучеру. – Я ведь по-хорошему!
И тут же взяла чулок. Пригодится! Всё в хозяйстве тёти Оли всегда пригождается!
– Склеить бы, – выдохнул кучер. – А там, того и гляди, до постоялого двора дотянем. Там наверняка магия есть!
– Склеить, значит? – выдохнула я, глядя на гору чемоданов на крыше. – Сейчас, одну минутку! Господин генерал! Мне нужна ваша помощь! Сейчас мы будем искать чемодан с цветочком! Кажется, там есть клей!
– Откуда там магический клей? – спросил Марон, снимая чемоданы с крыши с выражением лица человека, который только что узнал, что его послали искать иголку в стоге сена.
– А я как, по-твоему, ресницы приклеиваю девочкам? – спросила я, видя, как заветный чемодан оказывается на траве. – На слюне?! На вере?! На любви?!
Мне светили фонариком, а я перебирала флаконы, зелья, притирки, порошки – как алхимик на последнем издыхании.
– О! А я тебя искала! – поцеловала я флакон, как любимого мужчину после двадцати лет разлуки. – Думала, не взяла! Это у нас блестючки! УРА! НАШЛА!!! Я была уверена, что у меня их стащили на прошлой выставке! А они тут! Родненькие!
Я немного умерила свой пыл, копаясь дальше.
– Клей для ресниц… клей для бровей… клей для ногтей… клей для грудей… – перебирала я, как вдруг услышала покашливание генерала.
– …Для чего последний клей? – уточнил Марон, и в его голосе был не вопрос. Было… любопытство. Опасное. Ледяное. Но – любопытство.
– Для грудей! – выпалила я, не глядя на него. – Или вы думаете, там всегда в корсетах бегают?! Вот так сплюснуть, вот так собрать вместе и склеить, чтобы получилась аппетитная симметричная корзинка с персиками, а не супруги в разводе! Вот, нашла! Клей для волос! Держите!
Я подала флакон кучеру. Он открыл. Принюхался. – Пахнет… магнолией.
– Теть Оль, – послышался жалобный голос из кареты, – я в кустики хочу…
Я осмотрелась. Вой становился заунывней. Протяжней. Ближе.
– Вы же не пойдёте в кустики? – послышался встревоженный голос Марона.
– Да ты что? С ума сошёл? – фыркнула я, поглядывая на другую сторону кареты. – А вдруг там клещи?!
Глава 14
– Так, кто у нас собирается в туалет? – спросила я, открывая дверь кареты. – Понятно! Ну, пойдём! Нужно трое!
Две стояли, расправив юбки и прикрывая стесняшку, пока остальные ждали своей очереди. Я встала спиной – как живой щит. Как тётя Оля. Как легенда.
– Я не могу, – послышался голос Спарты. – Тут господин генерал! Мне очень стыдно и неловко!
– Господин генерал находится по другую сторону кареты! – заметила я, слыша, как они возятся с кучером, клеем и колесом. – Он чинит! Он не смотрит!
– А вдруг он смотрит… – прошептала Спарта.
Я посмотрела на звёзды. На полную луну. Вздохнула.
– Ты на него посмотри, – сказала я. – Что он там мог не видеть у женщины? Он – дракон. Он всё видел. Всё. Всегда. Стыдиться надо не красивых мужчин, а жалких, кривых, перекошенных худосочных удодиков, для которых это – впервые. Так что давай, не стесняйся. Я тоже хочу!
– Готово! – послышался голос кучера. – Ну, не знаю, сколько продержится… Но, думаю, до постоялого двора докатимся. Надо пробовать! Вроде бы застыл!
– В карету! Поехали! – скомандовала я.
Я быстро собрала чемодан, впихнула его на крышу (на этот раз – с чувством, с толком, с расстановкой) и уселась в карету, кутаясь в чужой плащ, как в одеяло после битвы.
Мы ехали осторожно. Не спеша. На каждой кочке – дружно молились. Я понимала: к рассвету мы станем колесопоклонниками и основателями новой религии. Святой покровитель – колесо. Молитва – «Не ломайся, не ломайся, не ломайся…» Жертвоприношение – один флакон клея для грудей в месяц.
– Слышите, как воет! – крикнул кучер. – Причём всё ближе и ближе… Мне страшно, госпожа!
– Волков бояться – писять возле кареты! – проворчала я, понимая, что мы зверски опаздываем. – И вообще – это не волки! Это психологическая атака!
И вот – вой донёсся так близко, что казалось – всё. Нам крышка. Тут я увидела карету с багажом возле обочины. Такая же большая, как наша. Только позади кареты был прицеп! Двое здоровых мужиков что-то чинили между прицепом и каретой. А вокруг них – девушки. И… мадам Пим.
Терпеть не могу эту худую кочергу в накрахмаленном воротничке, с прической в виде чьей-то задницы, увенчанной розочкой. Она стояла, как дирижёр на гастролях ада.
– Девочки! Репетируем ещё раз! – заметила мадам Пим, взмахнув рукой. – С фа!
Снова поднялся вой – хоровой, многоголосый, с элементами оперного фальцета.
Я усмехнулась, глядя на генерала, который с явным недоверием смотрел на мадам Пим и её хор.
– А что они делают? – спросил Марон.
– Отгоняют от кареты, – заметила я, досадуя, что эта идея не пришла ко мне раньше. – Поют на частоте, которая отпугивает волков, конкуренток и… здравый смысл. Как видите, господин генерал, здесь у нас настоящая война. Не на жизнь. А на смерть.
Глава 15
Мы ехали очень медленно. Слишком медленно. Слишком осторожно. И где-то спустя час – брысь! – нас лихо обогнала карета мадам Пим вместе с ее массивным прицепом. Вот у кого все не поместилось! А у тети Оли все влезло! С развевающимися шторами. С девочками, машущими из окон и посылающими нам воздушные поцелуи. С кучером, который специально поднял облако пыли, как будто это – не дорога, а театр абсурда. И с мадам Пим, которая, высунувшись из окна, крикнула:
– До встречи на выставке, дорогуша! Надеюсь, вы успеете… хотя бы… переодеться!
Она оставила нас далеко позади. Как всегда.
Кое-как, скрипя, стуча и молясь всем богам, мы докатились до Грисвала – одного из крупнейших городов Лисмирии. Город кипел. Город шумел. Город дышал выставкой.
А мы – едва дышали.
Еще через двадцать минут мы докатились до «Золотой Подковы» – постоялого двора, который я бронировала три недели назад. С депозитом. С обещанием «лучших комнат с видом на площадь». С гарантией, что «места будут, даже если придёт сам король со своим двором».
Но, как оказалось, король не приехал. Зато раньше нас прилетела мадам Пим. И перебила цену. В три раза.
– Мадам, – оправдывался толстый пожилой трактирщик, утирая пот со лба, как будто он только что пробежал марафон от моего взгляда, – я… я не виноват! Она приехала раньше вас! С каретой, с чемоданами! И с золотом! Что я мог сделать? Я же не герой! Я – трактирщик!
Я смотрела на него.
Долго.
Молча.
С выражением лица человека, который прикидывает: сколько лет дают за убийство трактирщика и чем кормят в королевской тюрьме?
– …Вы могли не брать деньги, – прошептала я, уже предчувствуя, что все катится псу под хвост. – Вы могли вспомнить, кто бронировал первым. Вы могли посмотреть в мои глаза и понять – там ад. Но нет. Вы выбрали золото. Хорошо. Запомните: я – не прощаю. Особенно – тем, кто сдаёт комнаты мадам Пим.
Он сглотнул и развел руками.
– …Может, в подвале? – предложил трактирщик. – Там… сухо. Почти. Девочки у вас непьющие… Просто там бочки с вином и…
– Да, чтобы я послезавтра на выставку вывела детей подземелья, – сказала я. – Без румянца! С ужасным цветом кожи! Чтобы нас завернули, сказав, что мы чахоточные! Нет уж, спасибо! Тем более, что не хватало девочкам простудиться! А у вас там холод, сырость и крысы! Тем более, что пьющей от такой жизни могу оказаться я! Так что… искушайте!
Мне хотелось убивать.
В глазах таких же несчастных, как я – с чемоданами, с надеждой, с последними монетами – я видела сто процентов понимания и ноль процентов осуждения. Они тоже надеялись хотя бы на подвальчик. И ведь кому-то он достанется!
Нет! Никогда! Я не буду останавливаться вместе с мадам Пим в одном трактире! Я вспомнила девушку, которую возила в год назад. Вспомнила яблоко в ее руке, которым ее угостила добрая мадам Пим, и сжала кулаки. Не нашлось доброго принца, который поцелуем разбудил бы несчастную. Да и кто будет целовать уже посиневшие губы с пеной у рта?
Глава 16
Кареты, словно сельди в бочке, теснились друг к другу, не оставляя пространства. Протиснуться между ними казалось невозможным, а уж открыть дверь – и вовсе роскошью.
Лошади громко ржали, кучера, погрязшие в хаосе, ругались матом, бросая проклятия и выкрикивая имена. Их голоса, наполненные яростью и отчаянием, эхом разносились по улицам.
Служанки сновали туда-сюда с тазами, спеша обслужить гостей. Одни несли платья, другие – коробки с драгоценностями. На выставку съехались не только пансионы, но и богатые, знатные семьи со своими дочерьми. Их дочери, одетые в роскошные наряды, украшенные драгоценностями, были нарасхват. Эти цацки на корсетах говорили о том, что невеста завидная, отборная, достойная того, чтобы вести ее под венец.
Воздух был пропитан запахами: жареного мяса, пота, духов и отчаяния. Люди суетились, пытаясь успеть все до последнего момента.
Все понимали – это не бал.
Это – битва. Не на жизнь, а на смерть.
– В «Лунном олене»? – спросила я у кучера уже почти без надежды.
– Битком, – кивнул он, указывая рукой на переулок, в котором стояла очередь из карет. – Я уже сходил, спросил. Там даже на лестнице спят. Один мужчина – на перилах. Говорит, удобно.
Я попыталась улыбнуться, но это вышло натянуто.
– В «Танцующей курице»? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от безнадёжности.
– Там ещё хуже, – ответил кучер, его голос стал мрачным. – На столах спят, под столами. Один купец – прямо в салате, говорит, «так удобней». Представляете?
– Врешь! – бросила я, не сдержавшись.
– Вот вам зуб! – он поднял руку, демонстрируя свои крепкие зубы. – Не вру! На мешках с салатом, в каморке, пока его дочка на перинках нежится!
– В «Спящем драконе»? – спросила я, надеясь на чудо.
– Так он уже год как разорился, – развёл руками кучер, его лицо стало печальным. – Теперь там – лавка по продаже пуговиц.
Я вздохнула.
– Тогда ищем что-то, – сказала я, стараясь говорить твёрдо. – Хоть сарай. Хоть конюшню. Хоть крышу над головой. Но не подвал!
Генерал, до этого молчавший, наконец-то подал голос.
– Может, я попробую снять дом? – предложил он, его голос был уверенным, но в глазах читалась тревога.
– Где? – я обвела рукой вокруг, показывая на дома, окна которых были забиты табличками «Свободных мест нет!», «Занято до конца выставки!», «Даже не стучите!». – Тут всё снято! Считайте, что весь город – в аренде!
Я задумалась, а потом предложила:
– Кстати… А если попробовать пригород? Может, там есть место?
– А ну! Поехали! – генерал хлопнул по крыше кареты, и мы тронулись в путь.
Два часа мы блуждали по улицам, унижения и разочарования сменяли друг друга. Мы попали в одну неприятную ситуацию со свиньёй, которая упорно не хотела пропускать нашу карету, встав посреди дороги.
И вот, наконец, после всех испытаний, мы нашли… нечто. Небольшой, ветхий домик на окраине города.
Глава 17
«У Марты» – гостевой домик размером с платяной шкаф.
Одна комната.
Одно окно.
Один рукомойник.
Одни крошечные удобства (настолько крошечные, что даже муха поджимала лапки перед тем, как сесть: «А можно тут?»).
И пять матрасов, которые, как выяснилось, пылились в углу у тёти Марты последние десять лет.
На одном – следы когтей. На другом – пятно, похожее на лицо ее бывшего мужа. На третьем – надпись чернилами: «Спал здесь. Не повторяйте мою ошибку».
– Это… ароматно, – прошептала Спарта, вдыхая воздух, пропитанный запахом старой шерсти, пыли и… чего-то, что, возможно, когда-то было котом.
– Зато – крыша над головой, – сказала я, разворачивая матрасы на полу. – И стены. И дверь. И окно. И… мы живы. Это – победа.
Девочки, еле живые от усталости, рухнули на матрасы, как солдаты после битвы. В комнатке была тропинка шириной в ступню – между матрасами. Пройти – можно. Пройти, не задев никого – невозможно.
Тайга сразу захрапела. Симба умудрилась упасть на две подушки сразу. Спарта легла ровно, как на параде. Мэричка уже что-то бормотала во сне:
– Тётя Оля… клей… груди… принц… упал… опять…
Куда упал принц, я так и не узнала. Мэричка накрылась одеялом и засопела.
Я закрыла дверь и вышла на улицу, направляясь к карете. Повернулась. И увидела его.
Марон стоял у кареты. Спокойный. Молчаливый. С плащом на плечах. И взглядом – как будто он уже знал, что будет дальше.
– …Комнаты нет, – объявила я. – Вообще. Ни одной. Даже для мышей. Даже для тараканов.
Он кивнул.
– Тогда – карета.
– …Карета? – переспросила я. – Вы… серьёзно?
– А что? – пожал он плечами. – Там сиденья. Там крыша. Там… тишина. – И я, – добавила я. – Вы уверены, что хотите спать в одной карете со мной? Я храплю. Я ворочаюсь. Я могу упасть вам на колени. Опять.
Он посмотрел на меня, открывая дверцу. Я понимала, что хочу наконец-то вытянуться во весь рост и уснуть. Завтра мне красить, мыть, наряжать девочек для их дебюта.
Не долго думая, я стала раскладывать сидение так, чтобы получилась кровать.
Между нами – пустота размером с мою гордость.
– Так… – сказала я, устраиваясь, – правила. Если я упаду – бросьте в меня одеяло. Я его потом во сне найду и укроюсь. Если я вдруг начну ругаться, это не вам, это я с судьями. Если подкачусь ближе – откатите меня обратно. Если почувствуете неладное – трясите, будите, орите!
Генерал посмотрел на меня.
– …А если я сам решу подвинуться ближе? Случайно? Во сне? Это будет считаться нарушением регламента?
Я замерла.
– Нет, – возразила я.– Это будет считаться… личной инициативой. Но мне будет уже так все равно, что хоть ноги на меня сложите!
Я улеглась и закрыла глаза.
Снаружи – шум города. Внутри – тишина. И… его дыхание. Ровное. Тёплое. Близкое и далекое одновременно.
И тут я услышала его голос. Во сне…
«Где ты?» – отчетливо произнес генерал. – «Скажи мне, милая, где ты… Я ищу тебя…».
Интересно, кого может искать генерал? Жену? Носок? Запонку? Тут оставался такой простор для фантазий, что можно было представить все, что угодно.
Глава 18
– Теть Оль! Теть Оль! Вставай! – услышала я сквозь сон голос Мэрички, как будто кто-то включил сирену прямо в моём черепе. – Я писять хочу…
– Ну сходи, – прошептала я сиплым голосом чудовища, понимая, что пора вставать. А который час? А мы успеем? А если не успеем? А если опоздаем, и нас снимут с выставки, и девочки будут плакать, и я снова начну пить чай из-под крана, без заварки, чтобы сэкономить на следующую выставку?
– Я не могу! – визжала Мэричка. – Там Тайга расчесывается! Там зеркало одно! Она уже час сидит и воюет со своей гривой! Блудит расческой в своем лесу!
– А что это она ночью чесаться удумала?! – спросила я, пытаясь открыть глаза. Рядом раздавался храп. Забористый. Мужской. С элементами оперного фальцета.
Если это храпит генерал – я понимаю, почему он ещё не женат. Женщина, вышедшая замуж за этот храп, – героиня. Или глухая.
– Теть Оль, быстрее! Очень быстрее! – взмолилась Мэричка. – А то нам уже ехать пора!
– Куда ехать?! – подскочила я, будто меня ужалили. – Время сколько?!
– Шесть утра, – шмыгнула носом Мэричка.
– КАК?! – заорала я, бросаясь к генералу и хлопая его по груди, по плечам, по штанам. – У всех джентльменов с собой есть часы! Не верю! Я только глаза закрыла! Где часы у генерала?! Где?! Покажите мне время! Покажите мне милосердие!
– Теть Оль, я всё ещё хочу в туалет, – послышался голосок Мэри. – Ещё чуть-чуть – и будет уже не надо…
Я посмотрела в глаза обалдевшему от такого пробуждения генералу. Он моргал. Медленно. Как будто пытался понять – это реальность или кошмар после трёх бокалов драконьего вина.
Я слезла с него (да, я на нём лежала. Опять.) и вежливо спросила очень хриплым голосом:
– …Часы есть?
Видимо, Марона никогда не грабили в переулках, поэтому правильного ответа на вопрос он не знал.
– У меня нет часов, – выдохнул генерал, всё ещё приходя в себя. – Я… чувствую время внутренне.
– Ты чувствуешь?! – взвыла я. – А я чувствую, что мы опаздываем! И что Мэричка взорвётся!
– Отведите ребенка пописать! – выдохнул Марон, растирая лицо руками. – Я посижу в карете. И… постараюсь не храпеть.
Я выкатилась из кареты, на ходу пытаясь обуться. Туфли я случайно поменяла местами – правую на левую, левую на правую. Но сейчас это было не важно. Важно было – спасти Мэричку от взрыва.
– Давай сюда! – позвала я её в неприметный переулок за углом, где пахло мокрой травой, старыми бочками и… надеждой. Приятно, когда детские желания совпадают с твоими!
Глава 19
Тихий переулок, с его загадочной атмосферой и таинственными тенями, предоставил нам множество возможностей. И одну крысу, которая сидела на углу и смотрела на нас с нескрываемым осуждением.
– Теть Оль, а если сюда зайдёт грабитель? – спросила Мэричка, оглядываясь. – И будет нас грабить?
Я, пытаясь прийти в себя после неожиданного пробуждения, выдохнула:
– Если у него с собой будут часы – он не жилец! – Я одернула и расправила мятую юбку. – Я их отберу. И узнаю, который час!
"Бом! Бом! "– неподалёку били часы. Шесть раз. Твою ж налево! Екарный карась! ШЕСТЬ УТРА!
– ПОДЪЁМ!!! – заорала я, вбегая в комнату, в которой спали девочки, как ураган. Спарта ещё спала – ровно, как солдат на параде. Тайга высунулась из удобств, пытаясь расчесать свою гриву-тайгу. Симба подняла голову, но тут же уронила её обратно, словно ей было лень даже думать о том, чтобы проснуться.
– Собираемся! Быстро! Поехали! Нам ещё шатёр ставить! – я кричала, как тренер перед финалом Кубка, стараясь придать своим словам как можно больше энергии. – Ну же, шевелитесь, гоблины!
– Тётя Оля, а можно мы сегодня никуда не пойдём, а завтра всё-всё выиграем? – пробормотала Спарта, пытаясь прикрыть глаза рукой.
– НЕТ! – я хлопнула в ладоши, стараясь не дать ей уснуть. – Встаём! А ну быстро! Я кому сказала!
"Вот до чего ж я противная тётка!" – подумала я, глядя на девочек, которые, как зомби, медленно ползли к умывальнику. Но времени у нас не было. Выставка не прощает опозданий.
В карету мы не забирались. Мы залетали, как пули. Я бросила на ходу деньги сонной тёте Марте, крикнув: – Вернёмся ближе к ночи! Если выживем!
Я надеялась на бесты – специальный выход для лучших невест выставки. Но с такой конкуренцией это было маловероятно. Впереди нас ждали десятки девушек, каждая из которых стремилась стать королевой этого дня. И мне нужно было сделать так, чтобы наши шансы были не хуже.
– Так, где моё расписание… – бормотала я, перебирая бумаги. – Первый ринг – будущие невесты… Мэричка. Её марафетим первой. Потом – блондинки! Следом – рыжие! И потом – ринг брюнеток! Должна успеть. Обязана. Они могут еще переиграть!
– А чего это мы остановились? – спросила я, перегнувшись через окно кареты. Ветер трепал мои волосы, а в воздухе витал запах конского пота и дорожной пыли.
– Так там пробка! – прокричал кучер, его голос дрожал от напряжения. – Разъехаться не могут! Карет двадцать! И все – на выставку! Дороги не хватает!
– ВЕРТАЙ ВЗАД! – завопила я, стуча кулаком по крыше кареты. – СЕЙЧАС ДРУГОЙ ДОРОГОЙ ПОЕДЕМ!
Сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовала, как паника начинает захлестывать меня. В голове проносились мысли о том, что мы можем опоздать на выставку, а значит, и весь наш день пойдет насмарку. Я быстро повернулась к заднему окошку, чтобы оценить ситуацию.
Чёрт!
И тут же почувствовала, как внутри меня все сжалось от ужаса. Нас поджали. Сразу три кареты встали позади нас, как стена. Мы не разъедемся. А пешком – ещё пилить и пилить. (И, возможно, писять и писять – Мэричка снова зашевелилась.)
Я посмотрела на кучера, который с отчаянием смотрел на меня. Его лицо было покрыто потом, а руки дрожали. Я поняла, что он тоже в панике.
– Что делать? – спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня бушевала буря.
Я стиснула зубы. Мы не можем стоять здесь вечно. Нужно что-то предпринять.
– Объезжай! – крикнула я, стараясь придать своему голосу уверенность. – Делай что хочешь, но мы должны двигаться!
Кучер кивнул и, натянув поводья, направил лошадей в сторону. Карета заскрипела, колеса застучали по булыжной мостовой. Мы начали медленно объезжать пробку, но это было непросто. Другие экипажи тоже пытались двигаться, и на дороге царил хаос.
Все! Замуровали! Ни туда- ни сюда!
– Теть Оль, а я писять хочу… – послышался голос Мэрички.
– Тетя Оля сейчас немного занята, – сглотнула я, глядя на генерала. – Потерпи, милая.
– Если мы застряли – это надолго, – выдохнула я, опуская руки. – Надо что-то думать. Мы физически не успеем! Кто ж знал, что гениальная мысль обосноваться в предместье посетит не только мою светлую голову?
Короче – мы в пролёте.
За нами собралось не меньше десяти карет – все попали в одну и ту же ловушку. И все – на выставку.
Все! Мы проиграли!
Глава 20
– А если я вас вытащу отсюда? – предложил генерал, поглядывая в окно с выражением лица человека, который только что придумал, как вытащить слона из ванной – через окно.
– Как? – спросила я, чувствуя, как у меня внутри всё сжалось – сердце, лёгкие, желудок и даже надежда на спокойную старость.
– По воздуху, – сказал он, как будто это – самое логичное решение в мире. – Только карету. Коней придётся отстегнуть. Думаю, кучер справится. Он останется с конями. Они смогут выйти из переулка… когда мы улетим.
Я посмотрела на него. Потом – на девочек. Потом – на потолок кареты. Потом – внутрь себя.
Опять. Высота. Нет. Нет. Нет… Если он нас поднимет – у меня сердце разорвётся. Если мы так и будем стоять – мы точно опоздаем. А если опоздаем – всё пропало. Девочки – без шансов. Я – без репутации. Мы – без будущего.
Надо решаться.
– Х-хорошо, – простонала я, чувствуя, как заранее стали трястись руки, ноги и, возможно, внутренние органы. – Только… осторожней. Я вас умоляю. Если упадём – я вас прокляну. У меня в роду была ведьма! Учтите! Ее считали доброй, но это смотря как достать старушку!
Марон кивнул. Серьёзно. Как будто принял боевой приказ: «Не уронить. Не испугать. Не дать умереть от страха».
– Закройте все двери, – приказал он, выходя из кареты. – Чтобы никто не вывалился.
Какое же прекрасное чувство, когда мужчина берет на себя ответственность. Когда он не сидит, не ждет. А идет вперед. Смело. Четко. Когда он знает, что делать. Рядом с такими даже тети Оли начинают чувствовать себя маленькими девочками.
Если бы не высота!
Я задвинула засовчик. Закрылась на замок. Вцепилась в сиденье напряжёнными пальцами. Как будто это – якорь. Как будто это – спасение. Как будто это – последнее, что отделяет меня от вечности.
То, что там что-то происходит, я поняла по крикам. Сначала – крикам из карет («ОЙ!», «ЧТО ЭТО?!», «ТАМ КРЫЛЬЯ?!»). Потом – крикам нашего кучера:
– ОТСТЕГНУЛ! РАСПРЯГ! ДЕРЖИТЕСЬ, МАДАМ! ДЕВОЧКИ! ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОБЕДИТЕ!
Я услышала скрежет когтей по крыше. Металлический. Зловещий. Очень реальный. Словно ее обхватили с обеих сторон…
Внезапно карета дёрнулась в стороны – и стала подниматься…
Глава 21
– ТЁТЯ ОЛЬ, НЕ СМОТРИТЕ В ОКНО! – завизжала Мэричка, которая, конечно, сидела возле окна. – ТУТ ТАК ВЫСОКО! ОЙ! ТАМ КОТ НА КРЫШЕ! И ДЯДЬКА НАМ РУКАМИ МАШЕТ… ЗОЛОТО ПРЕДЛАГАЕТ… МЕШКОМ ТРЯСЁТ! ХОЧЕТ, ЧТОБЫ МЫ ЕГО КАРЕТУ ТОЖЕ ТАК ПЕРЕНЕСЛИ!
– МЭРИЧКА, МИЛАЯ, ПОМОЛЧИ, А? – шептала я, чувствуя, как меня трясёт от страха, как будто я – коктейль в шейкере. – Я умираю. Тихо. Достойно. Без комментариев.
– ОГО! КАК ВЫСОКО! – снова с восторгом озвучила Мэри. – А ТАМ СТОЛЬКО КАРЕТ ЗАСТРЯЛО! ОЙ! ТАМ ФУРГОН МАДАМ ПИМ! НУ ТОТ ПРИЦЕП! А КАРЕТЫ ИХ НЕТ! ЭТО ОНА СПЕЦИАЛЬНО ДОРОГУ ПЕРЕГОРОДИЛА, ЧТОБЫ ВСЕ ОПОЗДАЛИ! ВАУ! ОНА – ГЕНИЙ! ЗЛОЙ, НО ГЕНИЙ!
Я открыла глаза. Да, я их закрывала. Надеялась, что если не вижу высоту – её нет. Мэри прилипла к стеклу щекой. Глаза – как у совы. Рот – открыт от восторга. Палец – тычет вниз:
– СМОТРИТЕ! ТАМ ТЁТЯ МАРТА ВЫБЕЖАЛА! МАШЕТ! ПЛАЧЕТ! ДУМАЕТ, МЫ УЛЕТЕЛИ НАВСЕГДА!
Я посмотрела вниз.
ОЙ БОЖЕ. МЫ ЛЕТИМ. НАД ГОРОДОМ. В КАРЕТЕ. НА ДРАКОНЕ. И МЭРИЧКА КОММЕНТИРУЕТ, КАК СПОРТИВНЫЙ ДИКТОР.
– ТЁТЯ ОЛЬ, А ТАМ РЕКА! – кричала Мэри. – А ТАМ МОСТ! А ТАМ… ОЙ! ЭТО ЖЕ ПРИНЦ! ОН НА КОНЕ! СМОТРИТ НА НАС! МАШЕТ! НЕТ, ЭТО НЕ ПРИНЦ… ЭТО СТАТУЯ! ОЙ, ИЗВИНИТЕ!
Я закрыла глаза. Снова. Крепко.
Внезапно – карета качнулась. Я взвизгнула. Девочки захлопали в ладоши. Мэричка – закричала:
– МЫ ПОВОРАЧИВАЕМ! УРА! КАК НА КАРУСЕЛИ!
– МЭРИ, Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ! – завыла я. – ЗАКРОЙ ГЛАЗА! ЗАКРОЙ РОТ! ЗАКРОЙ ОКНО! – НЕЛЬЗЯ! – возразила она. – А ВДРУГ МЫ ПРОЛЕТИМ МИМО ВЫСТАВКИ?! Я ДОЛЖНА СЛЕДИТЬ!
Я посмотрела на неё. Потом – на других девочек. Потом – вниз. Это была моя ошибка.
Мы пролетали над площадью. Над толпой. Над палатками выставки. Над флагами. Над судьями, которые тыкали пальцами в небо. Над мадам Пим, которая стояла, как громом поражённая, с яблоком в руке.
– …Мы опаздываем? – спросила я, чувствуя, как у меня дрожат колени.
– Нет, – спокойно ответила Симба. – Мы – первые. Так ещё никто не прилетал!
Наша карета с грохотом опустилась на землю – и качнулась, как корабль после шторма.
– КУДА! – дёрнулась я, пытаясь быстро прийти в норму (и вспомнить, где у меня ноги, а где – внутренние органы). – Я выхожу первой! Чтобы никто не подумал, что мы упали случайно!
Глава 22
Я вылетела из кареты – как пробка из шампанского, только без праздника, зато с адреналином. И тут – взрыв. Даже проигнорировала протянутую генералом руку. Сейчас я пыталась удержаться, чтобы не поцеловать землю, не прижаться к ней щекой и не шептать, сплевывая траву, что я ее больше не покину!
– ГЕНЕРАЛ! – ГЕНЕРАЛ МОРАВИА! – ЭТО ОН! – ОН ПРИЛЕТЕЛ! – В КАРЕТЕ?! – С КЕМ ОН?! – С НЕЙ?! – КТО ЭТО?! – ОНА НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ! – Я ЗНАЧУ БОЛЬШЕ! – О! БОГИ! КАК ОН ПРЕКРАСЕН! – Я ЕМУ ПИСЬМО ПИСАЛА! – МАМА! ГДЕ МОЕ ЛУЧШЕЕ ПЛАТЬЕ!
Из палаток выбегали девушки – почти в исподнем, с распущенными волосами, с кисточками для румян в руках, с глазами, полными вопросов, надежды и зависти. Толпы людей – купцы, слуги, судьи, зрители, конкурентки – приветствовали Марона, как будто он – не генерал, а живой бог, сошедший с небес. А он стоял возле кареты – спокойный, величественный, невозмутимый. С плащом, чуть растрёпанным ветром. Со взглядом, как будто он не только что прилетел, а всегда был здесь.
До чего же он был красив! Не просто красив. Опасно красив. Как меч в ножнах. Как гроза в безоблачном небе. Как тот, кого нельзя трогать – но все хотят.
– Вы целы? – произнёс Марон, подавая мне руку – не как джентльмен. А как дракон, который знает: если не подаст – она упадёт. Опять.
Я опомнилась. (Ну, почти.) И вручила ему свою руку, правда с опозданием, под завистливыми взглядами толпы женщин, которые, казалось, готовы были меня съесть. Особенно та, что кричала:
– ГЕНЕРАЛ МАРОН! ЖЕНИТЕСЬ НА МНЕ!
– Вы как? – спросил Марон, пока я приходила в себя после такого полета.
– Нет, я не как! – пошутила я, расправляя плечи, как будто не только что летела в карете, а выиграла марафон. – Сиденье – чистое! Никаких следов паники! Только отпечатки ладоней от схватки с судьбой!
Он чуть-чуть усмехнулся. Я встрепенулась! Время! Время поджимает!
– Сейчас надо быстро найти место для шатра! – сказала я, переводя взгляд на палаточный городок – плотный, шумный, пёстрый, как рынок в день распродажи. Дорогие шатры – с золотыми фамильными гербами, с флагами, с прислугой. Обычные шатры – с заплатками, с верёвками вместо шнуров, с надеждой вместо денег. Чего здесь только не увидишь – от бриллиантов до башмаков без подошв. И вездесущие торговцы! Вон! Целый ювелирный ряд!
– А где шатёр? – спросил генерал, заглядывая в карету, как будто ожидал увидеть дворец.
– Под сиденьями! – кивнула я, выдыхая. – Всё компактно! Всё продумано! Всё – по тёте Оле! Так, палатку ставим вон там – под тем деревом, где тень и нет конкуренток. Надо будет подкатить карету поближе – чтобы не тащить чемоданы через пол-выставки.
Я решительно смотрела на поле боя – и стала вытаскивать чехлы с палаткой, как будто это – оружие, а не кусок ткани.
– Мадам! – раздался голос какого-то лакея с ленточкой организатора и взглядом человека, который только что понял, что попал не в тот фильм. – Тут нельзя ставить палатку!
– Это ещё почему? – спросила я, не отрываясь от дела. – Где это написано? Нигде нет таблички? Значит, можно! Это – ваша недоработка! А не моя проблема!
Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел на палатку. Посмотрел на меня. Посмотрел на небо – видимо, надеясь, что боги спустятся и остановят меня. Боги не спустились. Я – продолжила.
Глава 23
Я выдохнула, расправляя огромные куски шатра. Он был болотного цвета, весь в пятнах от дождя, с некрасивой дыркой от прошлогодней выставки, которую я пыталась выдать за вентиляцию, и с кривыми швами, делавшими его похожим на пьяного слона в юбке. Это был не просто шатёр, а символ моего отчаяния и бесконечных попыток создать что-то приличное из того, что под рукой.
Теперь оставалось самое сложное – заклинание. Я прочитала его наизусть, без книги, без подглядывания, словно молитву перед битвой.
И чудо произошло. Куски ткани сшились, как по волшебству. Шесты встали на свои места, и палатка начала подниматься, словно феникс из пепла. Она поднялась криво, но гордо, напоминая о том, что в жизни не всегда всё идеально, но это не повод сдаваться.
Неподалёку я увидела нежно-розовые палатки мадам Пим. Их можно было узнать сразу по трём признакам: огромные вышитые розы, золотые кисточки и запах дорогих духов и дешёвого коварства. Они были как изысканные драгоценности на фоне моих простых и грубых палаток. Но я не завидовала. Я знала, что за этой красотой скрывается нечто большее, чем просто ткань и вышивка.
У нас же был болотный цвет. Надёжный, как кусок брезента после войны. Он не блестел и не привлекал внимания, но он был прочным и долговечным.
Пока я проверяла палатку внутри – просторную, с двумя зеркалами и одной дыркой – услышала изумлённый возглас и крики.
– ОН! – ЭТО ОН! – ОН СНЯЛ МУНДИР! – ОН В СОРОЧКЕ! – ЖЕНИСЬ НА МНЕ! – НЕТ, НА МНЕ! – Я ЕМУ ПЛАТЬЕ ШИЛА! – Я ЕМУ ПИРОГ ПЕКЛА! – Я ЕМУ… ПОДУШКУ ВЫШИЛА!
Я выглянула из палатки и замерла.
Он с лёгкостью толкал нашу громоздкую карету, словно она была всего лишь игрушкой. Его руки напряжены, плечи напряжены, а сорочка, прилипшая к спине, подчёркивала каждую линию его тела. В этот момент он выглядел как воплощение силы, как хищник, который знает, что вся его добыча – в его власти.
Толпа вокруг нас неистовствовала. Каждое его движение вызывало новый взрыв восторга, крики и визги раздавались со всех сторон.
– ЖЕНИСЬ НА МНЕ! – кричала одна женщина, её голос дрожал от волнения.
– Я УМЕЮ ШИТЬ! – вторила другая, стараясь перекричать остальных.
– Я УМЕЮ ГОТОВИТЬ! – вопила третья, её глаза горели надеждой.
– Я УМЕЮ… МОЛЧАТЬ! – раздался слабый голос, почти шёпот, от которого сердце сжалось. Бедняжка, казалось, уже отчаялась.
Я смотрела на него, не отрывая взгляда. Его фигура, мощные плечи, сильные руки. Колёса катились по траве, оставляя за собой едва заметный след. Мэричка, стоявшая у окна, прилипла к нему, как муха к мёду, её глаза блестели от восхищения.
А я… Я слушала своё сердце. Оно забыло о страхе высоты, о всех своих страхах. Теперь оно боялось только одного – что этот момент закончится. Что он остановится.
– Приехали! Вылезаем! – крикнула я, отрывая взгляд с большим трудом. Это было похоже на то, как отрываешь пластырь с мозоли – больно, но необходимо.
Искушение посмотреть на него ещё раз было невыносимым. Я не могла удержаться. Просто… на секунду. На две. На три. Но даже этого оказалось слишком много.
Генерал остановился, и толпа замерла вместе с ним. Его взгляд встретился с моим, и в этот момент всё вокруг исчезло. Остались только мы вдвоём.
Наверное, нужно было похвалить его, сказать что-то… эм… романтичное.
– Так! Чего встали! Нам раскладываться пора! Быстро! – выдала я. Вот такой я романтик!
Глава 24
Спарта и Симба уже несли раскладные пуфики – один розовый, другой – с пятном от кофе «это винтаж». Тайга вытаскивала зеркало – большое, с трещиной. Генерал снимал чемоданы и заносил в палатку – спокойно, молча, как будто это не тяжёлая работа, а лёгкая прогулка.