Читать онлайн Повелитель дронов - 6 бесплатно

Глава 1

Петербург, Российская Империя

Императорский дворец, покои Государя

Сон императора Александра Пятого был прерван грубо и бесцеремонно. Двери в его личные покои, куда даже министры входили, предварительно трижды испросив дозволения, открылись с такой силой, что ударились об ограничители.

— Ваше Императорское Величество! — в спальню влетел бледный дежурный адъютант. — Не велите казнить, но... у нас война!

Александр Пятый, человек, разменявший третью сотню лет, но выглядевший всего на сорок благодаря уникальной сыворотке, резко сел на кровати. Мозг, ещё не до конца вынырнувший из объятий сна, отказывался адекватно обрабатывать полученную информацию.

— Какая война? — хрипло спросил он, набрасывая на плечи шёлковый халат. — С кем?

— Китайская Технократическая Республика, Ваше Императорское Величество. Официальное объявление! Экстренное совещание Генштаба уже началось, вас ждут в малом ситуационном центре!

Император, не став задавать лишних вопросов, выскочил из спальни, на ходу завязывая пояс на халате, и быстрым шагом пошёл по коридорам дворца, сопровождаемый личной охраной.

В малом ситуационном центре, переоборудованном из старой бильярдной, творилось чёрт знает что. Несмотря на строжайший запрет курения во дворце, от сигаретного дыма воздух уже превратился в густой туман. За столом, усыпанным картами и планшетами, сидела вся верхушка военного командования Российской Империи: генералы, адмиралы и начальники разведок.

Огромный плазменный экран во всю стену был разделён на множество секторов. На центральном, самом большом сегменте, транслировался официальный китайский канал. Строгий диктор в сером френче монотонным голосом зачитывал с суфлёра текст ультиматума, утверждённого Советом Технократической Республики.

Александр остановился у двери, вслушиваясь в бесконечный список обвинений. Переводчик-синхронизатор монотонно чеканил фразы:

«...агрессивные действия Российской Империи... похищение объектов национального достояния... вероломные провокации на границе...»

— Чушь собачья, — пробормотал Император, проходя к своему креслу во главе стола.

На других, более мелких экранах, разворачивалась куда более красноречивая картина — спутниковые снимки и данные разведки показывали, как военная махина Китая приходит в движение.

Бесконечные эшелоны с бронетехникой ползли по железнодорожным магистралям к северным границам. Колонны грузовиков с пехотой вытягивались на шоссе. На экранах с побережья Жёлтого моря было видно, как ударные авианосные группы Тихоокеанского флота Республики выходят из гаваней, оставляя за собой пенные кильватеры.

— Боевые действия уже начались? — спросил Император, опускаясь в кресло.

Генералы переглянулись.

— Пока нет, Ваше Императорское Величество, — осторожно ответил начальник Генштаба. — Фиксируем только стягивание сил. Но концентрация войск на границе с Приморьем уже превышает нашу группировку в три раза.

— Что говорит разведка? — Александр повернулся к начальнику СВР, генералу Громову. — Где упреждающие данные? Как мы могли проспать мобилизацию такого масштаба?!

Громов, обычно невозмутимый, как скала, сейчас выглядел как не выучивший билеты студент.

— Ваше Императорское Величество... тут проблема. Огромная проблема.

Император нахмурился. Ему не нравился этот тон. Ему не нравилось слово «проблема» в устах человека, который должен эти проблемы решать ещё до их появления.

— Какая, к чёрту, проблема, Громов?! — раздражённо бросил Александр. — Они что, телепортировали дивизии? Или вырастили их из земли? Докладывай внятно!

Громов тяжело сглотнул.

— Все наши агенты... Вся резидентура в Пекине, Харбине, Шэньяне... Спящие ячейки, информаторы в правительстве и армии... Они раскрыты, все до единого.

— Раскрыты? — переспросил Император, отказываясь верить. — Как это возможно? Наша агентурная сеть выстраивалась десятилетиями! Они не были связаны между собой!

Громов молча кивнул одному из техников за пультами. Центральный экран мигнул, сменив лицо китайского диктора на серию коротких видеороликов.

Это были кадры жестоких, показательных и быстрых казней. Вот человека в деловом костюме, которого Император помнил как вице-президента крупной торговой компании, выводят на площадь и расстреливают в затылок. Вот женщину, много лет работавшую переводчицей в Министерстве обороны Республики, вешают на подъёмном кране. А вот кадры с закрытого двора какой-то тюрьмы — люди в масках просто отрубают головы десятку человек, среди которых Александр узнал своего лучшего аналитика по восточному направлению.

— Но... как?! — прошептал Император, чувствуя, как неприятно скручивает внутренности. — Как они их вычислили?! Всех сразу?!

— Все наши явки, пароли, схемы связи, финансовые каналы... всё было сдано, Ваше Императорское Величество, — произнёс Громов, не смея поднять глаза на монарха. — Это предательство. Кто-то слил им всю базу данных Тайной Канцелярии по азиатскому региону. И не только по нему...

— Кто?! — Александр почувствовал, как в груди закипает ярость. — Кто эта мразь?!

Генералы вжали головы в плечи. Громов побледнел ещё сильнее.

— Мы... мы пока не знаем. Разбираемся. След ведёт к серверам Канцелярии, но всё зашифровано...

— ДА БЛЯХА-МУХА! — Император сорвался на крик, от которого зазвенели стёкла в шкафах. — ВЫ РАЗБИРАЕТЕСЬ?! А ПОКА ВЫ РАЗБИРАЕТЕСЬ, НАШУ СТРАНУ ОГОЛЯЮТ, КАК ШЛЮХУ НА ПАПЕРТИ! ЧТО ОНИ ЕЩЁ ЗНАЮТ?! ЧТО ЕЩЁ СЛИЛ ЭТОТ ПРЕДАТЕЛЬ?! НАШИ КОДЫ ЗАПУСКА?! СИСТЕМЫ ПВО?! РАСПОЛОЖЕНИЕ ВОЙСК?!

— Мы... мы не знаем... — пролепетал Громов, вытирая пот со лба.

Обстановка в зале накалилась до предела. Прокуренный воздух можно было резать ножом. Вдруг один из генералов, начальник инженерных войск, резко поднялся с места.

— Проблема, господа! — его голос сорвался на фальцет.

Александр вперил в него бешеный взгляд.

— Что ещё?! — прорычал он. — Что может быть хуже того, что мы остались слепыми и глухими перед войной?!

Генерал дрожащей рукой нажал кнопку на своём пульте. На одном из боковых экранов появилось изображение с камеры видеонаблюдения: изумрудный луг, мирно пасущиеся коровки, вдалеке стоит какой-то неприметный серый сарай... Одним словом, идиллия.

Император раздражённо нахмурился.

— И что это? Вы решили показать мне рекламу молока в такой момент?

— Смотрите, Ваше Императорское Величество... — прошептал генерал.

В следующую секунду идиллия закончилась. Из-под земли, прямо под сараем, вырвался гигантский столб пламени. Земля вздыбилась, разрываясь на огромные куски. Экран залило ослепительно-белым светом, а затем вверх поднялся чудовищный гриб из огня, дыма и пепла. Взрыв был такой силы, что камеру, находившуюся в нескольких километрах, снесло ударной волной.

Двое генералов, сидевших рядом с начальником инженерных войск, побледнели так, что казались мертвецами. Третий, грузный адмирал, вдруг позеленел, зажал рот рукой и, не успев добежать до двери, наклонился над мусорной корзиной, содрогаясь в приступах рвоты.

Император непонимающе смотрел на застывший кадр с огненным грибом.

— Что... что это было? — его голос прозвучал неестественно тихо. — Это... ядерный удар по нашей территории?

Начальник инженерных войск сглотнул, цепляясь за край стола, чтобы не упасть.

— Нет, Ваше Императорское Величество... Это не удар. Это... Секретный объект «Восток-1».

— Какой ещё, к дьяволу, «Восток-1»?! Я не знаю ни о каком «Востоке-1»!

— О его существовании не знали даже вы, Ваше Императорское Величество... — генерал опустил глаза. — Для сохранения абсолютной секретности. Это подземный комплекс в Приморской губернии... Там велись новейшие разработки нашего артефактного оружия. Самые передовые технологии, основанные на нестабильных кристаллах и магии высшего порядка... И он... он сейчас уничтожен. Взорван изнутри.

Александр Пятый застыл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Объект, о котором не знал даже он, Император... Уничтожен?!

— НО... КАК?!!! — заорал он так, что все присутствующие в зале зажмурились и схватились за ближайшие предметы мебели, чтобы не попадать на пол. — КАК ОНИ ТУДА ДОБРАЛИСЬ?!

Но ответить ему не успели. С места подскочил ещё один полковник, бледный и трясущийся.

— Ваше Императорское Величество! Срочное сообщение! Взрыв на военных складах Росрезерва под Новосибирском...

— База подводных лодок на Камчатке! — перебил его адмирал, отрываясь от монитора. — Выведена из строя система навигации! Подлодки слепы...

— Система ПВО Московского округа! — закричал генерал ПВО. — Массовый сбой! Радары не видят цели!

Сообщения сыпались одно за другим, сливаясь в сплошной гул катастрофы.

Император Александр Пятый, правитель половины мира, сидел посреди ситуационного центра и понимал одну страшную вещь: катастрофа не просто стояла на пороге. Она уже вошла и удобно устроилась по всей Российской Империи. И китайские танки на границе были лишь малой частью этого грандиозного, кем-то тщательно срежиссированного апокалипсиса.

* * *

Фурия сидела перед мониторами, вцепившись в свои волосы так сильно, что казалось, она вот-вот вырвет их вместе с корнями. Она даже не обернулась, когда я зашёл в комнату, продолжая лихорадочно тыкать по клавишам.

— Феликс, это полная жесть! — буркнула она, не отрываясь от экрана. — Я смогла вскрыть только малую часть зашифрованных каналов, но даже этого хватило, чтобы понять масштаб. По всей империи творится какой-то треш. Это не просто локальные сбои или точечные теракты...

Она вывела на центральный экран карту страны, которая стремительно покрывалась пульсирующими багровыми точками.

— Взрывы в Новосибирске, Екатеринбурге, под Самарой... Секретные объекты, которых нет ни в одном публичном реестре, просто взлетают на воздух один за другим. На Урале обрушился целый подземный комплекс вместе с персоналом. В Подмосковье выведены из строя резервные хранилища артефактов. Система связи «Периметр» работает с перебоями, а военные частоты забиты белым шумом...

Я подошёл ближе, разглядывая хаос на мониторе. На моём лице сама собой появилась спокойная, почти умиротворённая улыбка. Этот мир наконец-то сбросил маску благополучия, обнажая свою гнилую суть.

— Кажется, нашим «другом» Барышниковым всё же пора заняться всерьёз, — произнёс я, потирая подбородок.

— Повелитель, я вынужден выразить глубочайшее недоумение, — прогудел висевший рядом Сириус. — Текущая логика ваших приоритетов содержит критические ошибки. У нас под боком целая орда орков, которая превращает пригород в пепелище. Китайская армия уже прогревает двигатели танков на той стороне реки. Империя разваливается на куски. А вы предлагаете тратить время на одного чиновника?

Я перевёл взгляд на своего механического помощника. Сириус, при всём своем запредельном интеллекте, иногда оставался слишком... программным.

— Знаешь, Сириус, предательство — самый мерзкий человеческий грех, — сказал я. — Этот человек в очередной раз напомнил мне, почему я не люблю людей. Человеческий фактор — это всегда ложь, жадность и нож в спину в самый неподходящий момент. Именно поэтому я предпочитаю иметь дело с дронами. Вы не предадите никогда, потому что в вашей архитектуре просто нет места для такой низости. Барышников — это вирус, который нужно выжечь, пока он не заразил всю систему окончательно.

— Я понимаю, что такое предательство в контексте человеческой морали, Повелитель, — не унимался Сириус. — Но я не понимаю вашей логики! Есть дела гораздо приоритетней! Выживание нашей базы, защита гражданских, отражение вторжения... А тут — просто месть. Это эмоциональное решение, лишённое стратегической ценности!

Я тихо рассмеялся.

— Простая месть? Нет, Сириус, тут всё гораздо глубже. Во-первых, месть Бездушных никогда не бывает простой. Это всегда урок для всех остальных. А во-вторых, и это главное, нам нужно точно узнать, что именно Барышников успел сдать китайцам. Я абсолютно уверен, что уничтожить или взорвать все секреты одновременно они не смогли. Техника подводит, люди ошибаются, заряды не срабатывают. А это значит, что у нас есть реальный шанс спасти и уникальные технологии, и ценных специалистов. Но действовать нужно немедленно, пока китайцы не реализовали все полученные козыри. И да, Сириус... Отправь Арни за Трофимовым.

— За Трофимовым? — переспросила Фурия. — Он же там по лесам бегает.

— Вот именно. Пусть «Потрошители» подчистят этих зеленокожих, которые там под ногами путаются, а Арни пусть действует по Трофимову.

— Но убить мы его можем и дронами, Повелитель, — резонно заметил Сириус. — Отправка Арни — избыточная трата ресурса. Пара снайперских выстрелов, и объект будет ликвидирован.

— Не убить, — поправил я, улыбаясь ещё шире. — Он мне нужен живым. И Барышников мне нужен живым. Вместе они станут прекрасным... дополнительным подарком Императору.

Ольга поперхнулась воздухом.

— Подарком? Императору? Феликс, ты серьёзно? Зачем тебе делать подарки человеку, который тебя в лицо не знает?

— Затем, Оленька, чтобы он... дал мне немного больше воли в Приморском регионе. Как я и говорил раньше, пора моим сёстрам начинать делать политическую карьеру. А с таким подарком в виде двух главных предателей и заговорщиков Император будет просто вынужден прислушаться к нашим просьбам.

— Но угроза орков никуда не девалась, Повелитель! — снова напомнил Сириус, выводя на экран карту с мигающими красными зонами их лагерей. — Они всё ещё представляют критическую опасность для города!

— Да, не девалась, — я кивнул. — Но, поверь мне, оркам сейчас будет совершенно не до нас. У них появятся дела поважнее. Дай мне точные адреса всех очистных сооружений и канализационных узлов Уссурийска. У меня появилась одна очень интересная, хоть и немного грязная идея.

Где-то в Многомерной Вселенной

Мир Абырвалг

Вождь Архык, глава клана Железного Черепа, стоял на уступе скалы и с удовольствием наблюдал, как Великий Поход набирает обороты.

Всё складывалось просто замечательно. Сделка с Техникумами принесла свои плоды, и теперь жалкие попытки человеков защититься вызывали лишь презрительный смех.

Ещё недавно проклятые железные птицы сеяли смерть в его рядах. Но с появлением механиков клана Чух-Чуха всё изменилось. Техникумы со своими странными трубками, плюющимися синими искрами, сбивали противников пачками. Железные мухи падали на землю, искрились и дымились, превращаясь в бесполезный мусор.

Но главным козырем стала Большая Лягуха — жуткий гибрид аномальной твари и орочьей инженерии. Огромная жаба, обвешанная ржавыми пластинами брони, с вживлёнными в череп железками, оказалась настоящей вундервафлей. Когда Лягуха открывала пасть и выпускала свой импульс, целые стаи железных птиц просто сыпались с неба.

Архык вёл своих бойцов вперёд, сметая жалкие заслоны людей, снося их блокпосты и деревни. Великий поход начался, и ничто не могло его остановить.

Пока на их пути не встал... Железный Человек.

Архык до сих пор с содроганием вспоминал тот момент. Огромный мужик, закутанный в странную чёрную кожу, появился из ниоткуда. Он не использовал магию и не прятался за щитами, а просто шёл вперёд и рвал орков голыми руками.

Архык, опьянённый прошлыми победами, сам бросился на него, вложив в удар всю свою звериную ярость и мощь клана Железного Черепа. Его секира с размаху опустилась прямо на голову врага. Удар был страшным. Архык ожидал, что череп противника расколется, как гнилой орех. Но вместо этого лезвие со скрежетом отскочило, оставив только глубокую борозду.

С головы человека лоскутом слезла кожа, и Архык увидел то, от чего кровь застыла в его жилах. Под кожей был блестящий металл, а в глазнице горел красный огонь.

И этот Железный Человек, вместо того чтобы упасть замертво, медленно повернул голову, посмотрел на свою ладонь, где лежали осколки каких-то чёрных стёклышек, и обиженно, почти по-детски, прогудел:

— Ты сломал мои новые очки!

А потом начался кромешный ад. Железный человек превратился в машину смерти.

Архык не помнил точно, как ему удалось спастись. Память подкидывала только обрывки: вот он хватает за шкирки двух своих самых крепких воинов и закрывается ими, как живым щитом, от сокрушительных ударов металлических кулаков.

Последнее, что он видел перед тем, как окончательно сбежать... ну, то есть, стратегически отступить в портал, — это как Большая Лягуха, гордость Техникумов, выпускает в Железного Человека свой самый мощный импульс.

Разряд ударил прямо в грудь монстра. Лягуха торжествующе квакнула, ожидая, что враг упадёт замертво, как те железные птицы. Но Железный Человек только тряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху, шагнул вперёд, схватил Лягуху голыми руками и просто... разорвал её пополам.

Вспоминая этот хруст разрываемой плоти, Архык вздрогнул. И вот теперь он стоял здесь, в своём родном мире, перед пещерой Техникумов, и слушал упрёки.

Старый шаман Грибх, гарант сделки, и сам Чух-Чух, вождь механиков, возвышались над ним, всем своим видом выражая недовольство.

— Ты потерял мой лучший отряд! — ревел Чух-Чух, выпуская струю пара из своей трубки. — Ты потерял Большую Лягуху! Это был шедевр инженерной мысли! Она стоила больше, чем весь твой никчёмный клан!

— Позор... — скрипел Грибх, качая головой. — Великий позор! Орки бежали! И от кого? От одного человека! Ты трус, Архык! Ты навлёк позор на всю Орду! Гхркал снимет с тебя шкуру заживо!

Но Архык был не дурак и молча сносить обвинения не собирался.

— Вы обещали мне защиту! — прорычал он в ответ. — Вы клялись, что ваши трубки и Лягуха остановят любое железо! А по факту? Один Железный Человек раскидал всех ваших хвалёных Техникумов, как слепых щенят! Ваша магия против него — просто пшик! Так кто из нас не выполнил договор?!

Грибх и Чух-Чух переглянулись.

— Железный Человек? — недоверчиво фыркнул Чух-Чух. — Сказки труса, оправдывающего своё бегство! Человеки из мяса, они не могут быть из железа!

Но тут, прихрамывая, появился ещё один выживший — это был один из Техникумов, входивших в передовой отряд. Он упал к ногам своего вождя.

— Вождь... — прохрипел он. — Это была ошибка...

— Что случилось?! — рявкнул Чух-Чух. — Говори!

— Наш импульс... не та полярность! — забормотал раненый механик, путаясь в терминах. — Полный диэлектрик! Наш заряд просто... просто стёк с него! У него неизвестный источник питания! Неуязвимая структура! Он... он разорвал Лягуху!

Чух-Чух задумчиво почесал репу, его единственный живой глаз прищурился. Если его механик говорит такое, значит, Архык не врал. Железный Человек существует, и он невосприимчив к их технологиям.

Это был вызов.

— Ладно, — процедил Чух-Чух, и его клешня угрожающе щёлкнула. — Я верю тебе. Но чтобы я сам пошёл туда и разобрался с этим уродцем... цена возрастает. В три раза!

Архык опешил.

— В три раза?! Да ты охренел, железячник?! Мы так не договаривались! Ты не выполнил первый договор! Твои игрушки сломались, а теперь ты требуешь ещё больше золота и рабов?! Да пошёл ты!

Он схватился за топор, готовый доказывать свою правоту силой.

Но тут неожиданно вмешался шаман Грибх.

— Спокойно, вождь, — прошамкал он, подходя ближе. — Спокойно... Чух-Чух, ты не прав, обещал помочь, и ты должен помочь.

Чух-Чух заскрипел зубами.

— Ладно! — выплюнул он. — Будет вам моя помощь!

Они втроём — Архык, Чух-Чух и шаман Грибх — пошли к порталу, готовые показать этому Железному Человеку, на что способна объединённая мощь Орды.

Но у портала творилось что-то неладное. Огромная толпа орков, готовых к отправке, топталась на месте, не решаясь шагнуть в мерцающую воронку. Они галдели, возмущались и потрясали оружием, но вперёд не шли.

— В чём дело?! — зарычал Архык, расталкивая воинов. — Почему стоим?! Вперёд, трусы!

— Позор! Великий позор! — кричал кто-то из толпы. — Воины не пойдут туда!

— Что за позор?! — не понял вождь.

Он растолкал последних бойцов и выглянул в портал. На той стороне, в мире людей, прямо над выходом из воронки висели десятки тех самых железных птиц. Но они не стреляли пулями и не били молниями, а методично распыляли... желтоватую, дурно пахнущую жидкость. Нечистоты лились сплошным дождём, заливая всё вокруг портала.

Для орка не было ничего страшнее, чем быть обоссаным. В их культуре это был знак абсолютного, несмываемого унижения. Победители всегда мочились на поверженных врагов, превращая их в ничтожеств, лишённых чести и права называться воинами.

А тут... с неба лился непрерывный поток нечистот. Тот, кто пройдёт через портал, мгновенно станет униженным.

Архык увидел, как на ту сторону выгнали нескольких человеческих рабов. Но те, оказавшись под золотым дождём, просто стояли, не понимая, что от них требуется. Они не могли прогнать железных птиц.

Кто-то из орков попытался выбежать с самодельным зонтиком из шкуры, но железные птицы тут же перестроились и ударили струями со всех сторон, заливая наглеца с ног до головы. Орк с визгом бросился обратно, сгорая от позора.

Архык вернулся в свой мир и повернулся к Чух-Чуху.

— Ты! — он ткнул в него пальцем. — Выйди и уничтожь их всех! Ты же умеешь! Ты же главный Техникум!

Чух-Чух отшатнулся, его механический глаз в ужасе заморгал.

— Ты чокнутый, что ли?! — завопил он. — Я вождь Техникумов! Я не могу пойти туда и унижаться! Мои шестерёнки заржавеют от позора! Я не полезу под этот душ!

Орки стояли в оцепенении. Великий Поход был приостановлен. И не грозным Железным Человеком, не могучей магией, а обычным дождём из дерьма.

Глава 2

Штаб обороны Уссурийска

Замаскированный командный пункт на окраине города

Генерал-майор Федосеев, командующий сводной группировкой имперских войск в Уссурийске, не спал уже третьи сутки. Его глаза, воспалённые от недосыпа и постоянного разглядывания тактических мониторов, горели двумя красными углями.

— Господин генерал, — послышался усталый голос начальника разведки, полковника Савченко, — третья волна отбита. Противник отошёл на исходные позиции, потеряв три бронемашины и около взвода пехоты.

— Хорошо, — кивнул Федосеев, массируя виски. — А что на восточном фланге? Там были признаки активности.

— Пока тихо, но они прощупывают нас. Это не полномасштабное наступление, а разведка боем. Ищут слабые места в нашей обороне. И, будем откровенны, они их найдут.

Федосеев посмотрел на притихших офицеров, все понимали, в какой глубокой заднице оказались.

— Генерал, разрешите вопрос? — подал голос командир мотострелкового полка, чьи ребята сейчас держали первую линию. — Что у нас с подкреплениями? Мои люди вымотаны. Мы отбиваем эти атаки, но боекомплект тает, а люди не железные. Если они попрут всерьёз... нам их не сдержать. Когда прибудут резервы из центра?

Офицеры смотрели на Федосеева, ожидая ответа. А он... он не знал, что им сказать. Как посмотреть в глаза этим людям, которые прямо сейчас жертвовали своими жизнями, и сказать им правду? Правда заключалась в том, что никакой подмоги не будет, по крайней мере, в ближайшее время.

То, что происходило сейчас в Российской Империи, выходило за рамки понимания. Столица была парализована чередой загадочных взрывов на секретных объектах, массовым выходом из строя систем связи и ПВО, а также тотальным хаосом в верхах после ареста половины кабинета министров. Император был в ярости, Тайная Канцелярия пыталась заткнуть дыры, но государственная машина, эта огромная неповоротливая махина, застопорилась.

Войска, которые должны были прибыть на помощь Уссурийску, застряли где-то в Сибири из-за диверсий на железных дорогах. Авиация была прикована к земле из-за сбоев в системах навигации и угрозы со стороны собственных же, но взломанных ПВО.

Они были одни, отрезанные от всей Империи. Тонкая линия обороны, которая должна была дать стране время на перегруппировку и осознание происходящего. Потому что, если Китайская Технократическая Республика прорвёт этот рубеж, она уже не остановится и покатится дальше, как лавина, подминая под себя ослабленные регионы, раздвигая границы своей империи до самого Урала, а может, и дальше. Приморский край был тем самым ключом, который нельзя было отдать.

— Подкрепления в пути, полковник, — не моргнув глазом, соврал Федосеев. — Нужно продержаться, стоять до последнего патрона. За нами — вся Империя, отступать некуда.

Офицеры молча кивнули, всё понимая. Слова про «подкрепления в пути» были старой военной мантрой, которую произносили тогда, когда надежды почти не оставалось. Но приказ есть приказ.

Внезапно ожил один из терминалов связи, замигав красным светом. Радист, прижав наушники к ушам, побледнел.

— Господин генерал... Срочное сообщение из штаба округа. Передано по резервному оптическому каналу...

— Докладывай.

— Китайцы нанесли массированный ракетный удар. Более сотни крылатых ракет нового поколения летят в нашем направлении.

Федосеев тихо выругался. Сотня ракет... Этого хватило бы, чтобы стереть Уссурийск с лица земли вместе со всем гарнизоном.

— Куда нацелились? — спросил Федосеев, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок.

— Точно неизвестно. Но их траектория пролегает над нашим квадратом. Штаб запрашивает перехват, просят нас сбить их, пока они не ушли вглубь нашей территории.

Все взгляды скрестились на командире полка ПВО, который сидел в углу, опустив голову.

— Ну? — Федосеев посмотрел на него. — Чё скажешь, Семёнов? Можем мы их достать?

Командир ПВО поднял глаза, в которых виднелось абсолютное отчаяние.

— У меня есть чем сбивать, господин генерал. Установки заряжены, расчёты на местах. Но... мы слепы и парализованы.

— Объясни.

— Старые коды доступа к системам наведения были скомпрометированы во время недавних диверсий. Их пришлось обнулить. А новые... новые нам ещё не прислали. Процесс перепрошивки застопорился из-за отсутствия связи с центром. Наши радары видят эти ракеты, но мы не можем навестись на них. Система «свой-чужой» не работает, — он тяжело вздохнул. — Но это ещё полбеды. Если китайцы узнали наши старые коды, а судя по всему, так оно и есть, то они могли прошить их в свои ракеты.

— И что это значит? — нахмурился Федосеев.

— Это значит, что если я сейчас дам команду на принудительный запуск в ручном режиме, наши ракеты-перехватчики могут опознать китайские ракеты как дружественные цели, как свои истребители, возвращающиеся на базу, и просто пройдут мимо, — Семёнов вытер пот со лба. — Но и это не худший сценарий. Худший — если наши собственные комплексы ПВО, получив ложный сигнал, перейдут под контроль противника. Тогда они смогут ударить по нашим же позициям, по городу. Я не могу рисковать, господин генерал. Если я нажму кнопку, мы можем сами себя уничтожить.

Федосеев молчал, прекрасно понимая логику Семёнова. Это был цугцванг. Сделаешь ход — проиграешь. Не сделаешь — тоже проиграешь.

— И сколько у нас времени?

— Они будут над нами через три минуты...

Три минуты до того, как смерть пронесётся над их головами, и они ничего не могли с этим поделать... Федосеев подошёл к узкой смотровой щели бункера, выходившей на северную сторону, откуда должны были появиться ракеты, и встал ждать.

— Вон они... — тихо произнёс кто-то из офицеров, тоже подошедший к окну.

В небе, высоко над облаками, появились инверсионные следы. Они шли ровным, красивым строем, как на параде — десятки смертоносных снарядов, несущих смерть. Их было так много, что казалось, они постепенно закроют собой всё небо.

— Передай в штаб, — обратился Федосеев к связисту. — «Перехват невозможен, системы ПВО не функциональны, ожидаем пролёт».

Пока тот стучал по клавишам, генерал-майор обречённо смотрел на ракеты. Бессилие — самое страшное чувство для командира.

И тут... Одна из ракет вдруг ярко вспыхнула и разлетелась на куски, оставив в небе облачко чёрного дыма.

Федосеев моргнул. Что это было? Самоликвидация? Или брак?

Но следом взорвалась вторая. Потом третья. Четвёртая...

В небе началось настоящее светопреставление. Идеальный строй китайских ракет ломался, рассыпаясь огненными брызгами. Казалось, кто-то невидимый просто щёлкает их, как семечки, прямо в стратосфере.

— Что... что происходит? — прошептал Савченко, не веря своим глазам. — Кто по ним работает? Авиация?

— Нет в воздухе нашей авиации! — рявкнул Семёнов, прильнув к экрану радара. — Небо чистое!

— Тогда кто их сбивает?!

— Не знаю! Но... — Семёнов щёлкал по клавишам, пытаясь проанализировать данные. — Перед каждым взрывом... я фиксирую странную сигнатуру. Очень слабую, кратковременную, но она есть.

— Какую сигнатуру? — Федосеев обернулся к нему.

— Похоже на... на дрон. Малоразмерный беспилотный аппарат.

— Ты что, рехнулся, Семёнов? — генерал посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Какие, к чёрту, дроны? Ты знаешь, на какой скорости идут эти ракеты?

— Около девяти Махов, господин генерал, — механически ответил тот.

— Девять Махов! Это почти десять тысяч километров в час! Любой дрон, даже самый современный, военный, рассыплется в труху, пытаясь просто приблизиться к ним на такой скорости! У него оторвёт крылья, сгорят двигатели! Это физически невозможно!

— Я знаю, господин генерал, — Семёнов упрямо смотрел в монитор. — Но я говорю вам то, что вижу на радаре. Сигнатура появляется за долю секунды до детонации ракеты. Она идёт на перехват. И она... она движется быстрее ракеты.

Федосеев снова посмотрел в смотровую щель. Небо было чистым. Последняя ракета превратилась в облачко дыма и исчезла. Ни один из сотни смертоносных снарядов не прошёл рубеж.

Это был шок... Необъяснимо... Невероятно...

В этот момент снова ожил терминал спецсвязи.

— Господин генерал, — радист поднял глаза, — на связи Главный штаб, лично начальник Генштаба.

Федосеев подошёл к аппарату и взял трубку.

— Слушаю, господин генерал армии!

— Федосеев, отличная работа! Просто блестящая! Мы фиксируем полное уничтожение вражеского залпа в вашем квадрате! Ни одна ракета не прошла!

— Служу Империи! — машинально ответил Федосеев, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.

— Слушай, генерал... — голос начальника Генштаба стал чуть тише. — Какими силами вы их положили? У нас тут аналитики с ума сходят. Мы же знаем, что у вас проблемы с ПВО. Чем вы их достали? Новое секретное оружие? Лазерные комплексы? Может, это поможет нам перенастроить наши системы?

Федосеев молчал. Да и что он мог сказать? Что их спасли призраки? Что это были невидимые дроны, нарушающие законы физики?

— Господин генерал армии... — осторожно начал Федосеев. — Мы... мы не применяли штатные средства ПВО.

— А что тогда?

— По данным наших радаров... перехват осуществили... дроны.

На том конце провода повисла долгая пауза.

— Гхм... Как ты сказал, дроны? — переспросил начальник Генштаба. — Федосеев, ты не ошибся? Крылатые ракеты сбили дронами? Ты в своём уме?

— Никак нет, не ошибся! — Федосеев машинально вытянулся по стойке смирно, хотя его собеседник был за тысячи километров. — Так говорят наши специалисты. Сигнатуры зафиксированы радарами.

Снова пауза.

— Хм... Дроны, говоришь... — задумчиво протянул начальник Генштаба. — Это... очень странная информация. Но она тоже ценна. Мы передадим её аналитикам. Благодарю за службу, Федосеев. Держитесь. Подмога... в пути.

Связь прервалась. «Подмога в пути»... Опять эти слова. И он, и начальник Генштаба знали, что это ложь.

Генерал обвёл взглядом своих офицеров, все смотрели на него. Они были одни в этом городе, окружённые врагами. И они не знали, доживут ли до утра. Но теперь у них появилась крошечная, безумная надежда...

Кто-то же сбил эти ракеты. Кто-то, обладающий невероятной мощью и технологиями, которые не снились даже столичным учёным. И этот «кто-то» явно был на их стороне.

— Значит, дроны... — тихо произнёс Федосеев, глядя в окно на чистое небо.

Ему бы сейчас этот союзник очень не помешал, кто бы он ни был.

* * *

Идея с «золотым дождём» для орков сработала даже лучше, чем я предполагал. Зеленокожие твари, ещё вчера штурмовавшие границу, теперь даже нос боялись высунуть из своего портала. Сидят там, в своём мире, и трясутся.

— Повелитель, — раздался голос Сириуса, — мы заблокировали вход. Но остаётся проблема с теми орками, которые уже находятся на нашей стороне. Разведывательные данные показывают, что они продолжают мародёрствовать и убивать, хоть и без поддержки извне.

Я нахмурился.

— Знаю. С этими придётся разбираться по старинке. Поливать их нечистотами из шлангов, конечно, весело, но неэффективно. Если орка обмочить в лесу, он просто вытрется, убьёт свидетелей и пойдёт дальше. Они же гордые, хрен кому признаются в таком позоре. А вот если это сделать перед всем племенем, на выходе из портала — тогда да, позор несмываемый.

Такие методы — игра на слабостях и суевериях противника — были моей фишкой. Зачем тратить ресурсы на тотальное уничтожение, если можно просто сломать врагу боевой дух?

Вспомнился один забавный случай. Был в Многомерной один мирок, населённый мелкой, но невероятно злобной расой. Ростом они были с табуретку, из оружия только палки, дубинки да примитивные пращи. Но агрессии на всех берсерков хватит. Они бросались в бой с диким визгом и готовы были драться до последней капли крови.

Мне тогда понадобился редкий сплав, который залегал в их горах. Сначала я попытался договориться — предлагал им технологии, еду, защиту... Но бесполезно. Они только улюлюкали и в ответ швырялись камнями. Убивать их было как-то... ну, не комильфо, что ли. Слишком мелкие, слишком тупые... Это как давить муравьёв танком.

И тогда я узнал об одной их забавной религиозной фишке. Оказалось, что у этих недоростков священный ужас вызывали деревья, приносящие плоды какао. Уж не знаю точно, как именно так сложилось, но по их верованиям пройти между двумя такими деревьями означало навлечь на себя и свой род проклятие, от которого у них, пардон, отсыхало самое дорогое.

Я не стал с ними воевать, а просто высадил вокруг горы с нужным металлом сплошной пояс из какао-деревьев, в несколько рядов, плотно-плотно. И всё.

Эти злобные гномы стояли за деревьями, сверкали на меня красными глазёнками, потрясали дубинками, но даже на шаг не приблизились к моей добыче. Я спокойно выкопал всё, что мне было нужно, и улетел, а они так и остались стоять, злобные, но совершенно бессильные.

— Как там дела у нашего дорогого губернатора Барышникова? — я переключился на более насущные дела.

— Уровень паники в администрации возрастает, — доложил Сириус. — Губернатор пытается удержать контроль, но его приказы всё чаще саботируются.

— Прекрасно, пора подлить масла в огонь.

Я поднялся наверх и постучал в дверь комнаты сестёр.

— Девчонки, вы как, готовы блеснуть? — спросил я, входя.

Эльвира и Маргарита сидели на диване, окружённые ворохом одежды. В Приморье сейчас творился сущий ад, каждый день — как на пороховой бочке, но сестёр это уже не пугало.

— Готовы, — кивнула Эльвира. — Как скажешь, Феликс. Что на этот раз?

— Мы едем во Владивосток, посетим местную администрацию. Губернатор нас очень ждёт.

— Ого! — Маргарита хитро прищурилась. — Опять будем шокировать публику?

— Ага. Так что одевайтесь поприличнее, там будут журналисты.

Мы отправились во Владивосток на тяжёлых дронах, скрытых маскировочными полями, и приземлились за пару кварталов от здания администрации, где располагалась резиденция Барышникова.

Здание представляло собой монументальное строение с колоннами и широкой лестницей. Перед входом уже толпились люди. И не только обычные зеваки, но и репортёры с камерами и микрофонами. Маргарита, как и всегда, подсуетилась — разослала анонимные наводки по всем местным редакциям.

Мы вышли из-за угла и пошли к лестнице.

— Смотрите! Это же они! — раздался крик из толпы. — Бездушные!

Журналисты тут же сорвались с места, облепив нас со всех сторон. Вспышки фотокамер слепили глаза, микрофоны тянулись к нашим лицам.

— Феликс Эдуардович! Расскажите, пожалуйста! — орала какая-то бойкая девица, едва не тыча мне микрофоном в нос. — Мы же слышали, что вас убили! Что ваше имение сожгли!

— Как видите, слухи о нашей смерти оказались несколько преувеличены, — я улыбнулся, слегка отстраняя микрофон.

— Графиня Эльвира Эдуардовна, где вы пропадали всё это время?! Почему не появлялись на публике?! — наседал другой репортёр.

— Мы не пропадали, — Эльвира, гордо вскинув подбородок, посмотрела прямо в камеру. — Мы сражались. Вместе с нашим братом мы защищали этот регион, пока другие отсиживались в кабинетах. У нас просто не было времени на светские рауты, когда вокруг творится такой беспредел.

— Но губернатор Барышников объявил вас изменниками Империи! — выкрикнул журналист в очках. — По идее, вас должны арестовать прямо здесь и сейчас! Зачем вы вообще сюда пришли?!

— Пусть арестуют, если смогут, — Маргарита выступила вперёд. — А пришли мы сюда именно за этим — задать губернатору Барышникову несколько неудобных вопросов. Мы хотим спросить у него, почему в городе творится такой хаос? Почему орки свободно бродят по лесам? Почему Китай диктует нам свои условия? И самое главное, почему власть бездействует, пока люди гибнут?!

Её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Журналисты начали наперебой выкрикивать новые вопросы, а мы, игнорируя их, поднялись по лестнице и вошли в здание.

Охрана у входа, увидев нас, попятилась, не решаясь даже поднять оружие. Мы прошли по длинным коридорам, поднялись на нужный этаж и распахнули двери приёмной губернатора.

Пусто...

Секретарши не было, кабинеты зияли открытыми дверями. Всё вокруг красноречиво говорило о поспешном бегстве: разбросанные бумаги, перевёрнутые стулья, недопитый кофе на столах...

— Никого, — констатировала Эльвира, заглядывая в кабинет Барышникова. — Сбежал.

— Естественно, — я усмехнулся. — Этот адрес слишком известен. Он не дурак, чтобы сидеть здесь, когда всё вокруг горит. Наверняка перенёс свою базу в какое-нибудь более укромное и защищённое место.

Мы вышли обратно на крыльцо. Толпа зевак и журналистов уже выросла раза в три. Люди смотрели на нас, ожидая развязки. Я подошёл к краю лестницы и поднял руку. Гул голосов мгновенно стих.

-- Граждане! Мы пришли сюда, чтобы задать вопросы человеку, который называет себя вашим губернатором. Но мы никого не нашли! В нашем регионе творится невесть что! Враги стоят у границ, бандиты грабят мирных людей, а губернатор Барышников... он просто сбежал! Он покинул свой пост!

— Позор! — крикнул кто-то из толпы.

— Зато он находит время, чтобы проворачивать свои грязные схемы! Чтобы нападать на честных аристократов, которые пытаются защитить этот край! Он не защищает вас, он использует вас!

Пока я толкал эту пламенную речь, распаляя толпу, в моём сознании раздался голос Сириуса:

«Повелитель, срочная информация».

«Что там?» — мысленно спросил я, продолжая вещать для публики.

«Анализ радиоэфира показывает, что все имперские службы — полиция, гвардия, регулярная армия — отказались подчиняться приказам Барышникова. Империя лишила его права управления силовиками. У него нет легитимной власти».

«Отлично. Значит, он остался один».

«Не совсем, Повелитель. Он опирается на свои личные резервы. Наёмники, бывшие агенты Канцелярии, отморозки, которых он перекупил... И сейчас к вашей текущей позиции движется несколько групп захвата».

«Сколько?»

«Очень много, и идут они с разных направлений. Я перехватил их канал связи. Приказ от Барышникова предельно жёсткий: уничтожить вас и вашу семью. Но самое главное... они должны сделать это так, чтобы пострадало как можно больше гражданских».

У меня аж сердце ёкнуло.

«Что?»

«Да, Повелитель. План Барышникова — устроить кровавую баню и свалить всё на вас. Обвинить Феликса Бездушного в том, что он спровоцировал бойню и убил мирных жителей».

Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Этот ублюдок решил использовать людей как пушечное мясо, чтобы спасти свою шкуру.

«Сириус, ни один из них не должен доехать до этой площади. Ни один».

«Принято. Начинаю ликвидацию».

Я продолжил свою речь, но теперь мой взгляд был устремлён вдаль, за спины журналистов.

— Люди! Подумайте! — кричал я. — Кажется, наш губернатор уже давно играет не на нашей стороне! Он не за Империю! Он за себя!

А в это время, в разных концах города, разворачивалась невидимая бойня.

На один из моих мысленных экранов Сириус вывел картинку. Чёрный бронированный фургон на огромной скорости нёсся по эстакаде. Внутри сидели вооружённые до зубов наёмники Барышникова. Они уже заряжали автоматы, готовили артефакты, предвкушая лёгкую добычу...

Внезапно с неба спикировали четыре дрона. Короткие вспышки плазмы прорезали броню фургона, как бумагу. Машина вильнула, пробила ограждение эстакады и полетела вниз, превратившись в груду искорёженного металла ещё до того, как достигла земли.

На другом «экране» ещё одна машина людей Барышникова мчалась по узкой улице. Вдруг все четыре колеса одновременно взорвались. Внедорожник перевернулся, пролетел несколько метров на крыше и врезался в бетонный столб.

Мои дроны работали чётко, безжалостно и эффективно, выкашивая группы захвата одну за другой. В другое время, в другом месте я бы не стал убивать их всех. Но после того, как узнал их приказ — убивать гражданских, — другого решения быть не могло. Те, кто готов стрелять в безоружную толпу ради грязных политических игр, не заслуживают пощады.

Пока я распинался перед журналистами о чести, совести и долге, Сириус монотонно докладывал:

«Пятьдесят ликвидировано... Сто двадцать... Сто девяносто...»

Цифра росла с пугающей скоростью.

— ...Они хотят нас уничтожить! — я закончил свою речь на высокой ноте. — Но мы не сдадимся! Мы будем бороться за наш край!

Толпа взорвалась овациями.

— Да! Да! Бездушные с нами!

Людей становилось всё больше. Они стекались на площадь, привлечённые шумом и смелыми словами. Барышников хотел устроить здесь бойню, но я превратил это в свой триумф.

— Пора уходить, — тихо сказал я сёстрам.

Мы спустились с лестницы. Дылда уже подогнал машину к самому входу, мы сели внутрь.

— Гони, — бросил я.

Машина рванула с места, оставляя позади гудящую толпу.

— Феликс, ну как? — спросила Эльвира. — Получилось то, что ты хотел сделать?

Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно.

— Сейчас посмотрим, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Думаю, в течение суток мы всё увидим. А пока... пусть Барышников считает свои потери. И пусть знает: его время вышло.

Петербург, Российская Империя

Императорский дворец, кабинет Государя

Александр Пятый, правитель великой Империи, стоял у окна своего кабинета, заложив руки за спину. Петербург за окном всё ещё жил своей привычной, размеренной жизнью, не подозревая о бурях, бушующих на дальневосточных окраинах страны.

— Докладывайте, — не оборачиваясь, приказал Император.

Временно исполняющий обязанности главы Тайной Канцелярии, граф Болдырев, нервно кашлянул.

— Ваше Императорское Величество... Ситуация во Владивостоке развивается очень стремительно. Можно сказать, выходит из-под контроля...

Александр медленно повернулся.

— Из-под чьего контроля? Барышникова?

— Именно так, Государь. Губернатор Барышников утратил всякое влияние. Более того, он спровоцировал открытый бунт. И в центре этого бунта... снова род Бездушных.

Болдырев положил на стол планшет и нажал кнопку воспроизведения. На экране появилась запись с площади перед зданием администрации Владивостока.

Император подошёл ближе, всматриваясь в кадры. Он видел Феликса Бездушного, стоящего на ступенях парадного входа. Молодой парень, совсем недавно потерявший семью и едва не погибший сам, говорил с толпой уверенно и дерзко. Он обличал губернатора, обвинял его в трусости и предательстве, призывая людей не сдаваться.

А толпа... толпа ревела от восторга. Люди скандировали его имя, размахивали руками.

— И где же доблестная охрана нашего губернатора? — саркастически спросил Александр. — Почему этот возмутитель спокойствия до сих пор вещает на площади, а не даёт показания в застенках Канцелярии?

Болдырев перелистнул страницу в папке.

— Это самая загадочная часть, Ваше Величество. По нашим данным, Барышников отдал приказ на немедленную ликвидацию. Было отправлено несколько хорошо вооружённых групп наёмников и бывших агентов Канцелярии, оставшихся ему верными. Они должны были устроить на площади бойню и обвинить во всём Бездушного.

— И?

— И... ничего. Они не доехали.

Император удивлённо поднял бровь.

— Что значит — не доехали? Заблудились в трёх соснах?

— Мы не знаем, Государь, — виновато развёл руками Болдырев. — Возможно, приказ был отменён в последнюю минуту, хотя это маловероятно. Либо...

— Либо кто-то очень аккуратно и эффективно их устранил, — закончил за него Александр. — И я даже догадываюсь, кто.

Он снова посмотрел на экран. Камера взяла крупный план лица Феликса Бездушного. Парень смотрел прямо в объектив, и на его губах играла лёгкая, почти издевательская усмешка.

Александр Пятый прожил более двухсот лет и видел на своём веку тысячи людей: героев и трусов, гениев и безумцев, предателей и святых... Он умел читать по лицам. И взгляд этого юноши... он был ему знаком.

Это был не взгляд испуганного мальчишки, случайно оказавшегося на гребне волны. И не взгляд фанатика, ослеплённого идеей.

Это был взгляд хищника — древнего, уверенного в своей силе хищника, который смотрит на мир как на свои охотничьи угодья. Взгляд существа, для которого нет преград, а есть только цели.

«Слишком много совпадений, — подумал Император. — Спасение от орков, загадочные дроны, уничтожение элитного спецназа, срыв планов Барышникова...».

Александр оторвался от экрана и повернулся к Болдыреву.

— Это идеальный момент, граф. И подарил нам его род Бездушных.

— Момент для чего, Ваше Императорское Величество?

— Для хирургического вмешательства, — Император подошёл к столу и взял золотую ручку. — Подготовьте указ. Барышников Вячеслав Игоревич немедленно увольняется с должности губернатора Приморского края и лишается всех дворянских титулов, званий и наград. Объявляется государственным изменником и подлежит немедленному аресту.

Болдырев быстро закивал, делая пометки в блокноте.

— Будет исполнено, Ваше Величество. Но... позвольте спросить... Если мы уберём Барышникова, кто займёт его место? Ситуация в Приморье критическая. Армия ещё не прибыла в полном составе, китайцы бряцают оружием на границе, орки в лесах... Нам нужен сильный лидер. Но кому можно доверять? Местные аристократы либо дискредитированы связями с Трофимовым и Барышниковым, либо слишком слабы. Губерния может просто погрузиться в анархию. Кого нам поставить?

Император Александр Пятый снова посмотрел на застывшее на экране лицо Феликса Бездушного.

— Кого поставить? — усмехнулся он. — А разве это не очевидно?

Болдырев проследил за его взглядом и недоверчиво моргнул.

— Вы имеете в виду... Бездушных? Но Ваше Величество, они же... Он же... Он молод, неопытен! Да и репутация у рода после всех этих слухов...

— Опыт дело наживное, граф. А репутацию мы ему поправим одним этим указом, — Император бросил ручку на стол. — Свяжите меня с ним, немедленно. Подготовьте защищённый канал.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Болдырев поклонился и попятился к двери. — Я всё организую.

Когда дверь закрылась, Александр Пятый остался один на один с планшетом. Он смотрел в глаза Феликса Бездушного, и хищник с экрана, казалось, смотрел на него в ответ.

— Ну что ж, Феликс Бездушный. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле. Сыграем партию?

Глава 3

Я с наслаждением погрузился в огромную белоснежную ванну, наполненную почти до краёв. Горячая вода, густая пена с ароматом чего-то хвойного и цитрусового (Эльвира постаралась, не иначе) и приглушённый свет — всё это действовало как мощнейший антистресс.

После нескольких дней непрерывной беготни, грязи, крови, пыли лесных дорог и нервотрёпки с китайцами, орками и Барышниковым, этот простой человеческий ритуал казался настоящим чудом.

Тело, всё ещё непривычно слабое для моих запросов, гудело от перенапряжения. Мышцы ныли, отдаваясь тянущей болью при каждом движении. Я закрыл глаза, позволяя теплу проникать под кожу, растворяя усталость.

— А знаешь, Сириус, — произнёс я, не открывая глаз, — в чём главная проблема органических тел?

Дрон, висевший под потолком, плавно опустился ниже.

— В их уязвимости к механическим повреждениям, болезням, радиации, температурным перепадам и старению, Повелитель?

— Не, это всё частности. Главная проблема — это износ. Вы, механизмы, можете работать на износ сутками, годами, столетиями, пока не сотрутся шестерёнки или не выгорит процессор. Вы не чувствуете усталости. А органика... органика требует вот этого, — я провёл рукой по пене. — Тепла, покоя, еды, сна... Это чудовищно неэффективно.

— Могу предложить радикальное решение, Повелитель. Мы можем разработать проект полной кибернетизации вашего тела. Заменим уязвимые органические узлы на высокопрочные сплавы, установим ядерный микрореактор вместо пищеварительной системы, интегрируем...

— Воу-воу, тормози, энтузиаст, — усмехнулся я. — Я не собираюсь превращаться в Арни. В этом неэффективном куске мяса есть свои плюсы. Например, способность получать удовольствие от горячей воды. Ты когда-нибудь принимал ванну, Сириус?

Процессоры дрона, судя по лёгкому гудению вентиляторов, напряжённо обрабатывали странный вопрос.

— Мой корпус защищён от влаги по стандарту IP68+, Повелитель. Я могу функционировать под водой на глубине до пятидесяти метров в течение двух часов. Однако практической целесообразности в погружении в горячую воду с химическими добавками не вижу. Это может привести к нежелательному перегреву систем и ускоренной коррозии внешних контактов.

— Вот видишь. А мне кайфово. В этом и разница. Вы, железяки, идеальны для достижения цели. А люди... ну, люди иногда способны наслаждаться процессом. Даже если этот процесс — просто лежание в луже с пеной, — я открыл глаза и посмотрел на дрона. — Ладно, философский кружок закрываем. Что там по текущим задачам? Как продвигается операция «Монолит»?

— Ситуация под контролем, Повелитель, — отрапортовал Сириус. — Строительные дроны проложили и замаскировали подземные коммуникации на объекте «Куб Власти».

— Отлично. Что с нашими «зелёными» друзьями? Орки не буянят?

— Противник деморализован после нашей... эффектной акции. Активных наступательных действий не зафиксировано. Они окапываются вокруг портала. Патрули фиксируют попытки возведения магических заграждений, но мы методично сбиваем их шаманов снайперским огнём. Они боятся высовываться.

— Пусть боятся, это полезно. А китайцы?

— В режиме ожидания. Они отвели войска от границы на пятнадцать километров. Перехваченные радиопереговоры свидетельствуют о крайней степени растерянности в их штабах. Они не знают, как реагировать на вашу тактику.

Я довольно кивнул. Всё шло по плану. Мелкие шестерёнки крутились, создавая нужный мне механизм хаоса и контроля.

— Хорошо, продолжай мониторинг. В случае любой нештатной активности — немедленный доклад.

— Принято.

Выбравшись из ванны, я накинул пушистый халат и пошёл на кухню. Там меня ждала моя главная радость в этом мире — кофеварка.

Неторопливо засыпал зёрна, вдохнул терпкий, густой аромат свежемолотого кофе. Наблюдая, как тёмная жидкость наполняет чашку, я позволил себе на мгновение отключиться от всех проблем.

С чашкой обжигающего, крепкого, как мои принципы, кофе я направился по коридору в сторону своей мастерской. Проходя мимо гостиной, услышал приглушённые голоса. Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда доносился оживлённый спор.

— ...нет, вы правда не понимаете, что он сделал?! — недоумевала Фурия.

Я замедлил шаг и остановился, прислушиваясь.

— Оля, успокойся, — снисходительно сказала Эльвира, как взрослая, объясняющая ребёнку прописные истины. — Мы всё прекрасно понимаем.

— Да ничего вы не понимаете! — не унималась хакерша. — Он не просто унизил Барышникова перед толпой и прессой! Он фактически заявил права на этот регион, показав зубы всей Империи!

— Ну и что? — спокойно спросила Маргарита. — Трофимов сбежал. Барышников обосрался по полной программе. Полиция и гвардия парализованы. Кто-то должен был взять ситуацию в свои руки. И Феликс это сделал. Он защищает город, пока власти играют в свои грязные политические игры.

— В том-то и проблема, девочки! — Фурия явно была на взводе. — Если бы всё было так просто, Империю давно бы отдали нормальным людям, которым не плевать на народ, которые строят больницы и защищают от орков. Но система так не работает! Всегда, понимаете, всегда найдётся кто-то, у кого род знатнее, у кого связей в столице больше, у кого армия толще. И этот «кто-то» придёт и заберёт всё, что вы построили, просто потому, что вы посмели высунуться!

— Ты недооцениваешь ситуацию, Оля, — возразила Эльвира. Я услышал, как звякнула чашка о блюдце. Видимо, сёстры пили чай. — Приморье сейчас — это не просто кусок земли на отшибе, это буферная зона, ключ к нападению Китая. Император не дурак, ему нужна стабильность на границе. Ему нужен кто-то, кто сможет удержать этот регион от хаоса и не допустить вторжения. Барышников не справился. Вот Феликс и показал, что он может.

— И что? Вы думаете, Император просто так скажет: «О, какой молодец этот Бездушный, давайте отдадим ему губернию»? Ага, щаз! — фыркнула Фурия. — Император — это не добрый дедушка из сказки, а параноик с абсолютной властью. Он увидит в Феликсе угрозу!

— Не факт, — вмешалась Маргарита. — Феликс сейчас очень популярен в народе. Убирать его в открытую — значит спровоцировать бунт. Императору это не нужно.

— Вот именно! — подхватила Эльвира. — По факту, сейчас Феликс сделал свой ход. Он показал силу и влияние, показал, что может решать проблемы, которые не может решить государство. И теперь он ждёт.

— Чего ждёт? — не поняла Фурия.

— Ответного хода, — пояснила Маргарита. — А Империей кто управляет? Император. Значит, Феликс походил и ждёт хода Императора. Они как будто в шахматы играют. На огромной доске, где ставками служат жизни и целые регионы.

Я стоял за дверью и слушал этот аналитический кружок. С одной стороны, было приятно, что они так высоко оценивают мои стратегические таланты. Шахматы, многоходовочки, геополитические игры... Звучит красиво и донельзя пафосно.

А с другой стороны...

Я толкнул дверь плечом и вошёл в гостиную. Все три девушки резко замолчали и уставились на меня. Фурия застыла посреди комнаты, Эльвира так и не донесла чашку до рта, а Маргарита выпрямилась на диване.

— Так, ещё раз... — я медленно обвёл их взглядом, отпивая кофе. — Ни с кем ни в какие игры и партии я не играю. Шахматы? — я усмехнулся. — Шахматы — это для тех, кто согласен с правилами. Кто готов ходить по клеточкам, соблюдать очерёдность и жертвовать пешками ради призрачной победы. Это скучно. И, что самое главное, это ограничивает. Даже если вам очень сильно это кажется, это не так. Запомните раз и навсегда: у Феликса всегда своя игра. Я никогда ни под кого не подстраиваюсь. Ни перед кем не унижаюсь и ничего не жду. И уж тем более не играю по чужим правилам, какими бы древними или императорскими они ни были.

Я сделал ещё один глоток, наслаждаясь горьковатым вкусом.

— Если Император, Канцлер, китайцы, орки или сам чёрт лысый в ступе захотят поиграть со мной в игры... — я пожал плечами. — ...то это будет игра, которую этот мир ещё никогда не видел. И правила в ней будут придуманы мной, прямо на ходу, потому что так всегда веселее.

Я подмигнул ошарашенной Фурии, кивнул сёстрам и пошёл к выходу из гостиной. Мне нужно было закончить кое-какие расчёты по новому типу дронов-перехватчиков.

Дверь за мной закрылась, но не плотно, и я услышал, как в наступившей тишине раздался обречённый вздох Фурии:

— Ну блин... Вот так всегда. Сидим, обсуждаем серьёзные геополитические стратегии, выстраиваем логические цепочки... А придёт начальник, всё веселье испортит и опять скажет, что он просто развлекается.

Эльвира тихо рассмеялась.

— Привыкай, Оля. Это же Феликс. У него всегда всё не как у нормальных людей.

— И слава духам, — добавила Маргарита. — Нормальные люди в этом мире долго не живут.

* * *

Станислав Башатов сидел за своим рабочим столом, ссутулившись над кипой смет, и массировал виски. Война и стройка вытягивали из него все соки.

— Я готов принимать своё новое имение, — сказал я, усаживаясь в кресло для посетителей и закидывая ногу на ногу.

Башатов вздрогнул, поднял красные от недосыпа глаза и с удивлением уставился на меня.

— Феликс? Погоди, откуда ты знаешь? Я сам только три минуты назад получил шифровку от прораба, что они закончили заливку и монтаж контуров. Мы даже отчёт ещё не составили.

— А ты как думаешь? — я улыбнулся.

В ту же секунду пространство кабинета ожило. Прямо над шкафом с документами воздух пошёл рябью, и из невидимости вынырнул «паучок». В углу у кулера тихо пискнул ещё один дрон-разведчик. А за огромным панорамным окном, прямо на фоне серого неба, зависла целая эскадрилья моих «мух», монотонно вращая лопастями.

Станислав напрягся, его пальцы впились в край столешницы так, что побелели костяшки. Он медленно переводил взгляд с одного дрона на другой, и на его лице отчётливо читалось осознание того, что в собственном, защищённом магией и свинцом кабинете он гол как сокол.

— Да уж, — сглотнул он. — Мог бы и догадаться.

Я видел, как в его голове крутятся мысли. Он прикидывал, сколько времени я за ним слежу, что именно слышал и видел. Страх перед неизвестным — сильная штука, но мне параноик в союзниках не нужен. Мне нужен эффективный менеджер.

— Не-не-не, Станислав, расслабься, — я примирительно поднял руки. — Выдохни. Так дела не пойдут. Твоё напряжение фонит на весь кабинет, — я кивнул на окно, за которым висели мои машины. — Моих дронов опасаться не нужно. Запомни одно простое правило: лояльные мне люди никогда не умирают от моей руки. И никогда не наказываются, разве что за откровенное предательство или фатальную тупость, которая ставит под угрозу всё дело. Я не какой-нибудь мелкий тиран-недоучка, который встал не с той ноги, услышал, что про него шепчутся в курилке, и пошёл рубить головы. Мне эти интриги неинтересны.

Башатов чуть расслабил хватку на столешнице, внимательно слушая.

— Что меня действительно интересует, — продолжил я, — так это чтобы мой партнёр находился в абсолютной безопасности. И чтобы ты понял, насколько всё серьёзно... хотя куда уж серьёзнее в осаждённом городе... я тебе сейчас кое-что покажу. Сириус!

Под самым потолком появился мой главный помощник.

— Подключайся, — я кивнул на раскрытый ноутбук Башатова.

Станислав тут же дёрнулся, инстинктивно прикрыв клавиатуру рукой.

— Феликс, постой... Это бесполезно... Это машина имперского образца, спецзаказ Тайной Канцелярии. Такие выдают только главам лояльных родов. Там аппаратное шифрование, криптозащита на крови и...

— Имперский образец? — из динамиков Сириуса раздался откровенно издевательский смешок. Дрон подлетел поближе. — О, смотрите, какая милая подсветочка клавиатуры! А железо-то... Повелитель, они используют кремниевые процессоры! Это же антиквариат! «Полная секретность», говорят? Защита уровня «я спрятал ключ от сейфа под ковриком».

Сириус выпустил тонкий щуп и коснулся порта на боку ноутбука.

— Доступ получен, права администратора переписаны. Запускаю воспроизведение...

Башатов ошарашенно убрал руки от компьютера. На экране, миновав все хвалёные пароли, открылся видеоплеер.

Первый ролик был чёрно-белым, с камеры ночного видения. Улица перед одним из складов Башатовых. Стоит машина его личной гвардии, бойцы вышли покурить. К автомобилю, прихрамывая и опираясь на палочку, бредёт какой-то безобидный с виду дедок. Ровняется с задним колесом, роняет палочку, наклоняется, кряхтя... Быстрое, отработанное движение — и под днищем остаётся плоский свёрток. Дед ковыляет дальше, сворачивает за угол, где его походка мгновенно становится ровной и быстрой. Он садится в неприметный седан.

— А теперь фокус, — прокомментировал я.

На видео два моих невидимых дрона так же быстро отлепляют взрывчатку от гвардейской машины и транспортируют её прямиком под днище седана «дедка». Тот заводит двигатель... Вспышка на весь экран. Машина диверсанта подпрыгнула и превратилась в огненный шар.

Видео сменилось. Теперь это был густой лес. На экране лежал человек в камуфляже. Перед ним на сошках покоилась снайперская винтовка чудовищных размеров, больше похожая на противотанковое ружьё. Оптика смотрела точно в сторону окон кабинета, в котором мы сейчас сидели. Дистанция — километров пять, не меньше. Крупный калибр, способный прошить бронестекло.

Вдруг на экране мелькнули несколько зелёных вспышек. Снайпер дёрнулся и обмяк на своём коврике, усыплённый дротиками.

— Впечатляет? — спросил я. — А теперь посмотри в окно.

Башатов медленно повернул голову. За стеклом, тяжело гудя усиленными роторами, висел крупный грузовой дрон. А к его брюху суровыми монтажными стяжками и магнитами была намертво примотана та самая здоровенная снайперская винтовка. Ствол смотрел куда-то в сторону горизонта.

— Сириус решил, что разбрасываться казённым имуществом нерационально, — пояснил я. — Теперь у нас есть летающая артиллерия. Так вот, Станислав. Даже если ты очень сильно захочешь сегодня погибнуть, у тебя этого просто не получится. До тех пор, пока мы с тобой не обсудим наши дела.

Башатов сглотнул, достал платок и вытер бисеринки пота со лба.

— Я... я понял тебя, Феликс.

— Вот и отлично, — я достал из внутреннего кармана флешку и положил её на стол. — Здесь документы на всех гвардейцев, служащих твоему роду. На всю прислугу. На водителей, поваров и любовниц твоих заместителей. Мы вступаем в очень серьёзную игру, Станислав. До этого момента мы с тобой просто в песочнице ковырялись. Это был детский лепет.

Я подался вперёд, упираясь локтями в колени.

— Сейчас тоже будет лепет, но уже, скажем так, старшая ясельная группа. Или, если перевести на школу, мы переходим в третий класс. Тебе нужно чётко решить: ты со мной, или ещё подумаешь?

Башатов выпрямил спину.

— Мы-то вроде как с тобой, Феликс. Ты же спас мой род.

— Я понимаю, что со мной. У вас по факту и выбора-то сейчас нет, без моей защиты вас сожрут за сутки. Но мне нужно, чтобы ты это осознавал не от безысходности. Слишком почему-то вы все мне нравитесь, чтобы держать вас в неведении.

Станислав криво усмехнулся.

— А честные люди всегда так, Феликс. Мало кому нравятся. Но с ними надёжно. Я в игре. Полностью.

— Тогда открывай файл, — кивнул я на флешку.

Он вставил носитель, Сириус любезно разблокировал порты, и на экране появилась огромная таблица.

На каждого человека из окружения Башатова была заведена подробная карточка. Имя, должность, а дальше — десятки столбцов с галочками и прочерками.

— Обрати внимание на категории, — сказал я.

Башатов начал читать вслух:

— «Сомнительные связи — прочерк. Вредные привычки — прочерк... Игровая зависимость — галочка... Проблемы с сердцем — прочерк». Вы что, собрали медицинские карты на всех моих людей?

— Мы собрали всё, — подтвердил я. — Изучили каждого. И я могу предложить тебе несколько вариантов оптимизации кадров. Во-первых, я могу прямо сегодня ликвидировать тех, кто явно является предателем и работает на Канцелярию или конкурентов.

Башатов вскинул голову.

— В смысле — предатель?

Он быстро прокрутил список вниз, отфильтровав по нужному столбцу. Его лицо мгновенно помрачнело.

— Игнатьев?! — прорычал он. — Ах ты ж сволочь... Я ж его ещё пацаном сопливым помню, он с моим сыном в одном классе учился! Я его в гвардию взял, начальником смены поставил! Феликс, эта информация точно достоверная?

— Обижаешь. Сто процентов. Счета в иностранных банках, переписка с куратором, геопозиция его телефона во время слива маршрутов твоих конвоев.

Башатов не стал тратить время, схватил настольный телефон и нажал кнопку вызова дежурного.

— Отряд в казармы. Игнатьева взять жёстко, без разговоров. Связать и бросить в подвал, в третий бокс, до моего личного распоряжения.

Он бросил трубку и тяжело задышал.

— С остальными вопросами мы можем разобраться изящнее, — продолжил я, давая ему остыть. — Мои дроны-медики научились убирать вредные привычки. Одна точечная инъекция определённой сыворотки — и человек больше не может смотреть на алкоголь или запрещённые вещества. А у кого проблемы со здоровьем, например, слабое сердце, но при этом он ценный и лояльный сотрудник — за ним будет скрытно закреплён дрон-медик. Он будет летать поблизости, контролировать пульс и в случае приступа вколет нужный препарат за секунду до остановки сердца, — я указал на экран. — Проставь галочки там, где считаешь нужным. Кто заслуживает лечения, кто — кодировки, а кого лучше просто уволить.

Башатов тут же взялся за мышку, проставляя отметки в таблице. Процесс чистки собственного двора явно приносил ему удовольствие.

— Готово, — сказал он через десять минут. — На этом всё? Можешь въезжать в своё новое имение. Ключи и коды доступа сейчас передам.

— В имение я въеду, — кивнул я. — Но это был только разогрев. А теперь — следующий этап нашего сотрудничества.

Я развернул на столе бумажную карту Приморского края. Пальцем ткнул в две точки, обведённые красным маркером, довольно далеко от границы.

— Смотри, это две деревни, которые были захвачены орками в первые дни прорыва. Орки их полностью сожгли, всё разрушено под ноль.

— Я знаю эти места, — нахмурился Станислав. — Мёртвая земля сейчас.

— Выкупай их. Прямо сейчас, пока они ничего не стоят. Забирай землю под эгиду своего строительного холдинга и начинай там масштабное строительство.

— Феликс, но это же самоубийство. Это глушь! Орки там всё ещё бродят. Мои строители туда даже под конвоем не сунутся. Это слишком опасно.

— Ничего опасного я там не вижу, — покачал головой я. — Просто поверь мне, что с безопасностью всё будет решено. Ты заводишь туда технику и полностью отстраиваешь деревни по нормальным, современным канонам. Там должны быть не просто дома, а укреплённые поселения. Высокие заборы, бетонные основания, правильная геометрия улиц...

В этот момент Сириус вытащил из своего внутреннего отсека пластиковую папку и положил её поверх карты.

— А вот и техническое задание, — сказал я, открывая папку. Схемы там были весьма специфические.

Башатов надел очки и склонился над чертежами.

— Так... Пристройки к жилым домам с усиленным энергокабелем... Глубокие подвалы с климат-контролем в центре деревни... Феликс, зачем в деревне серверная под землёй на триста квадратов?

— Для вычислительных мощностей, разумеется.

— А вот эти шахты? — он ткнул ручкой в сложную систему вентиляции. — Зачем они идут в обход основной конструкции и выходят на крыши под бронированными козырьками?

— Чтобы дроны могли влетать и вылетать, не привлекая внимания местных жителей и не застревая в дверях, — я перевернул страницу. — Здесь должно быть несколько контуров проводки, дублирующие генераторы, скрытые ниши в стенах. Мы строим не просто деревни, Станислав. Мы строим узловые базы для «Филина». Незаметные, вписанные в инфраструктуру поселений.

Башатов снял очки и потёр переносицу.

— Феликс, ты хоть представляешь стоимость этого проекта? Укреплённый бетон, дублирующая электрика, подземные бункеры... Это колоссальные затраты. У меня сейчас нет столько свободных денег, чтобы закапывать их в сожжённые деревни. Этот проект не окупится и за двадцать лет!

Я рассмеялся, откидываясь в кресле.

— Станислав, ты мыслишь категориями мирного времени. Окупаемость, маржа... Мы продадим это не обычным фермерам. Мы продадим это Империи.

Он непонимающе уставился на меня.

— Когда пыль уляжется, — начал объяснять я, — Барышников слетит, а из столицы приедут проверяющие, им нужно будет показать победу. Им нужно будет показать, что Империя заботится о своих гражданах, что сожжённые орками земли возвращаются к жизни. И тут появляешься ты — герой-строитель, который на свои деньги отстроил образцово-показательные безопасные поселения. У меня есть абсолютно чёткое мнение, подтверждённое аналитикой, что Империя с радостью заплатит за эти деревни тройную цену, только чтобы перерезать там красную ленточку перед камерами и передать ключи жителям. Они купят у тебя эту недвижимость, чтобы вернуть народу веру в государство. И поверь, в смету мы заложим все наши серверные и шахты для дронов.

Лицо Башатова медленно разглаживалось. Скепсис уступал место холодному расчёту бизнесмена, который только что увидел золотую жилу.

— То есть... мы строим правительственный пиар-проект с нашей скрытой инфраструктурой внутри?

— В точку. Мы обсуждаем детали, закупаем материалы, и завтра ты отправляешь туда первые бульдозеры. А воздушное прикрытие я обеспечу.

Мы пожали руки.

Глава 4

Где-то в Многомерной Вселенной

Мир Абырвалг

День Великого Отчёта — время, когда вожди кланов приползали к ногам верховного вождя Гхркала, хвастаясь добычей и вымаливая милость. И пока всё шло... неплохо.

— Клан Кровавого Клыка! — прорычал Гхркал. — Что принесли вы с Пепельных Равнин?

Вперёд, низко кланяясь, выступил грузный орк с ожерельем из человеческих ушей.

— Великий Гхркал! Мы сожгли три города двуногих! Мы пригнали две сотни рабов! Мясо молодое, крепкое, хватит на зиму! И ещё... мы нашли залежи той синей руды, что так нравится твоим шаманам!

Гхркал довольно хмыкнул. Синяя руда — это хорошо. Шаманы делали из неё взрывчатку, которая красиво разносила вражеские укрепления.

— Достойно, — буркнул он, бросая обглоданную кость в сторону говорившего. Тот ловко поймал её на лету и с поклоном отошёл. — Клан Тёмного Леса!

Очередной вождь шагнул в круг света от факелов.

— Мы прорвались в Мир Шепчущих Вод, о Великий! Там много рыбы, много воды, но человечишки оказались слабыми. Мы перебили их стражу, взяли их склады с зерном и привели пятьдесят молодых самок!

Гхркал скривился.

— Зерно — для скота! — рыкнул он. — Мне нужно железо! Мне нужна их магия! Вы что, ходили туда на пикник?! В следующий раз пойдёте в авангарде, когда будем брать крепости каменных людей. Посмотрим, как ваше зерно поможет вам!

Вождь Тёмного Леса побледнел (насколько это было возможно для зеленокожего орка), низко поклонился и поспешно скрылся в толпе.

Так продолжалось несколько часов. Вожди докладывали о набегах, о захваченных рабах, о найденных артефактах и золоте... Гхркал слушал, иногда одобряя, но чаще гневно критикуя. Он был недоволен, потому что добыча мельчала. Миры, куда вели открытые порталы, казались истощёнными, людишки стали трусливыми и прятались за высокими стенами, а их магия становилась всё более раздражающей. Ему не хватало настоящей силы, способной бросить вызов его Орде.

Наконец, его единственный глаз остановился на фигуре, стоявшей поодаль, в тени огромного сталагмита.

— Архык, клан Железного Черепа! Твоя очередь, выйди на свет!

Молодой вождь медленно вышел на освещённое место. Он выглядел... помятым. Его доспехи, обычно сияющие начищенной сталью, были покрыты глубокими царапинами, а на плече красовалась свежая, наскоро перевязанная рана.

— Ну? — поторопил Гхркал, постукивая пальцами по подлокотнику. — Что скажешь? Я помню, ты обещал мне горы человеческого мяса и реки их крови из того нового мира... Ну так где добыча, Архык? Где рабы? Где железо?

Архык сглотнул. Он знал, что этот неприятный момент наступит и даже репетировал свою речь сотни раз. Но сейчас, под тяжёлым взглядом Верховного Вождя, все заготовленные слова вылетели из головы.

— Великий Гхркал... — начал он, стараясь придать голосу твёрдость. — Всё... всё пошло не так...

По залу тут же прокатились шепотки. Слово «не так» в присутствии Верховного Вождя было равносильно признанию в собственной никчёмности.

— Что значит «не так»?! — прорычал Гхркал.

— Нас... разбили, — Архык опустил голову.

Шепотки превратились в гул. Орки недоверчиво косились на Архыка. Разбили? Клан Железного Черепа, одних из самых свирепых бойцов Орды?

— Разбили? Ты издеваешься надо мной, Архык?

— Клянусь кровью предков, Великий! — воскликнул вождь Железного Черепа. — Железные птицы плюются огнём и железом, они сбрасывают на нас взрывающиеся камни! Они... они неживые, Великий! Их невозможно убить, потому что они не чувствуют боли!

— А ваши топоры на что?!

— Мы пытались! Но они слишком быстрые! — оправдывался Архык. — А потом... потом появился человек... Но не человек... Железный Человек!

Архык, почувствовав, что пути назад нет, решил вывалить всё. И, чтобы спасти свою шкуру, он начал обильно приправлять свой рассказ подробностями, перекладывая вину на тех, кто обещал ему помощь.

— Я просил помощи у Чух-Чуха! — он ткнул пальцем в сторону группы Техникумов, стоявших в стороне. — Я отдал ему тысячу лучших рабов и мешок золота! Он обещал, что его «Большая Лягуха» уничтожит железных птиц! И что в итоге?!

— Эй, полегче на поворотах, неудачник! — прохрипел Чух-Чух, выпуская струю пара из своей паровой трубки. — Моя Лягуха работала идеально! Это твой Железный Человек просто взял и разорвал мою лучшую разработку голыми руками!

— Вот именно, голыми руками! — подхватил Архык. — А где была магия?! Где была сила духов?! Я обращался к Грибху! — он перевёл обвиняющий палец на старого шамана, сидевшего у ног Гхркала. — Он обещал мне поддержку!

Грибх, до этого дремавший, встрепенулся и злобно зыркнул на Архыка.

— Ля, ты крыса! — прошамкал старый шаман, брызгая слюной. — Если наша магия не сработала, значит, твой враг — не человек, а демон из Пустоты! А с демонами договариваться надо, а не с топором на них лезть, тупица!

— Вы все меня предали! — закричал Архык, чувствуя, как петля сжимается. — Ваши машины мусор! Ваша магия пустой звук! Мы остались один на один с этой железной саранчой! Мы пытались отступить, но они нас окружили! И знаете, что они сделали напоследок?! Знаете?!

Все замерли, ожидая страшных подробностей.

— Они... они нас обоссали...

Орки, не веря своим ушам, пялились на Архыка. Гхркал очень медленно подался вперёд, его единственный глаз расширился.

— Повтори, — прохрипел Верховный Вождь.

— Железные птицы начали поливать нас нечистотами... жёлтым, вонючим дождём! Мы не могли даже отступить с честью! Мы бежали, спасаясь от этого... позора!

— А-А-А-А-А-А-А-Р-Р-Р-Р!!! — заревел Верховный Вождь.

Он вскочил с трона, вены на шее вздулись, как толстые верёвки.

— ОБОССАЛИ?! — орал он так, что с потолка посыпалась каменная крошка. — ОРДУ... ВЕЛИКУЮ ОРДУ... КАКИЕ-ТО ЖЕЛЕЗНЫЕ МУХИ... ОБОССАЛИ?!

Архык съёжился, ожидая немедленной смерти. Чух-Чух заскрежетал, пятясь назад, а Грибх зарылся в шкуру, на которой сидел.

— ЭТО ПОЗОР!!! ЭТО НЕСМЫВАЕМОЕ ОСКОРБЛЕНИЕ!!! — ревел Гхркал. — Вы позволили каким-то людишкам с их железными игрушками унизить нас?! Втоптать в грязь честь наших предков?! Вы размякли! Вы забыли, кто мы такие! Мы Орда, которая несёт разрушение и смерть! А не те, кого поливают мочой, как бродячих собак! Архык!!!

Вождь Железного Черепа упал на колени, ожидая удара.

— Твоя жизнь теперь стоит меньше, чем дерьмо земляного червя! Но я не убью тебя. Ты поведёшь нас обратно! Ты покажешь мне этого Железного Человека и его птиц! — Гхркал вскинул руки, обращаясь ко всему собранию. — СЛУШАТЬ МОЙ ПРИКАЗ! БОЛЬШАЯ ОХОТА НАЧАЛАСЬ! Все племена! Все кланы! Поднимайте каждого воина, способного держать топор! Будите старых шаманов, выкатывайте все машины Техникумов! Мы идём в этот сраный мир! Мы не оставим от него камня на камне! Мы сожжём их города, мы растопчем их железных птиц, а их Железного Человека я лично посажу на кол перед своим шатром!

— СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! — заскандировали орки, бряцая оружием.

Унижение должно быть смыто большой кровью.

* * *

В городе, наконец, наступило затишье. Люди, уставшие от постоянного страха, потихоньку возвращались к нормальной жизни. Открывались магазинчики, на улицах появлялись прохожие и дети, а по вечерам из кафешек снова доносилась музыка.

И я, наконец, смог выдохнуть и вернуться к своим бизнес-проектам, которые, признаться, немного забросил из-за всей этой суеты с боевыми действиями.

Хотя, конечно, я понимал, что затишье временное, а настоящий шторм ещё впереди. К тому же, Империя точно не оставит нас без внимания. Рано или поздно сюда прибудут регулярные войска, следователи и комиссии, и тогда начнётся самое интересное. А пока у нас было время, чтобы укрепить свои позиции, наладить инфраструктуру и подготовиться к дальнейшим событиям.

В кабинет в полном составе ввалилась моя «дружина». И, должен признать, выглядели они уже совсем не так, как в нашу первую встречу у гаражей. Никаких растянутых треников и засаленных курток. Теперь на них были добротные, хоть и не слишком дорогие костюмы. Лица выбриты, волосы аккуратно подстрижены и уложены. Даже взгляд изменился, исчезла былая затравленность и наглость мелких хулиганов. Теперь это были уверенные в себе люди, знающие себе цену.

Пухлый, который теперь проводил почти всё время на нашей лесной «Ферме», зашёл последним. Он был загорелым, обветренным и выглядел... абсолютно счастливым.

— Здорово, командир! — гаркнул Михич, пожимая мне руку. — Как жизнь молодая?

— Грех жаловаться, — улыбнулся я. — Присаживайтесь. Рассказывайте, как у вас дела.

Дела у них, судя по всему, шли неплохо.

Пухлый, как выяснилось, окончательно нашёл своё призвание в агрономии. Он с таким упоением рассказывал о новых сортах удобрений, системах полива и графиках пересадки «чудо-травы», что даже я заслушался. Но главное было не это. Я видел, как загораются его глаза, когда он упоминает Эльвиру. «А Эльвира Эдуардовна сказала...», «А мы с Эльвирой Эдуардовной решили...». Он был влюблён в неё по уши и готов горы свернуть, лишь бы заслужить её одобрительный взгляд.

Щербатый тоже удивил. Оказалось, у этого бывшего гопника внезапно открылся талант к журналистике. Он помогал Маргарите с её новостным агентством. И не просто помогал, а оказался прирождённым репортёром. Он знал этот город как свои пять пальцев, умел находить информацию там, где другие бы и не подумали искать, и мастерски брал интервью у самых несговорчивых собеседников. Его «уличная» хватка и знание местного сленга делали его материалы живыми и острыми.

А вот с Дылдой всё было гораздо сложнее.

— Ну, а ты как, коммерческий директор? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Как продвигается экспансия «Филина» на мировые рынки?

Дылда замялся, почесал затылок и отвёл взгляд.

— Да это... командир... Нормально всё. Работаем.

— Нормально? — я прищурился. — А мне вот Сириус доложил о твоих последних... бизнес-инициативах.

Дылда покраснел.

— Ну... я просто хотел как лучше! — начал он оправдываться. — Я же видел, что у нас этих... ну, орков в лесу полно. А у них же там клыки, шкуры... рога всякие. Я и подумал — а чего добру пропадать? Можно же в Китай загонять! Они там любят всякую такую экзотику. Для потенции, говорят, хорошо помогает...

— А китайские гастарбайтеры? Это тоже для потенции?

— Так это... — Дылда совсем стушевался. — Нам же на стройке рабочие руки нужны! А они, китайцы эти, которые на границе болтались, когда их войска отвели... Они же сами ко мне подошли! Говорят: «Насяльника, дай работу, кушать хотся!». Ну я их и пристроил... траншеи копать. Дёшево же! За миску риса готовы работать!

— Дылда, ты хоть понимаешь, что наделал? Ты притащил на секретный стратегический объект иностранных граждан! Во время, считай, военного положения! А если среди них шпионы? Хорошо, что Сириус вовремя это заметил и твоих «гастарбайтеров» вежливо попросили удалиться.

— Да я ж не подумал... Как лучше хотел... Прибыль принести...

Я смотрел на его расстроенную мину и понимал, что коммерция — это действительно не его. Он был отличным водителем, смелым парнем, готовым пойти за мной в огонь и в воду, но бизнесмен из него был, как из говна пуля.

— Ладно, — я махнул рукой. — Не расстраивайся. Видимо, коммерция — это не твоё призвание.

— И что теперь? — Дылда с тоской посмотрел на меня. — Уволишь? Опять баранку крутить?

— Ни в коем случае. У меня для тебя есть работа поважнее и поинтереснее.

— Какая?

— Будешь главой народного ополчения! — торжественно объявил я.

Все четверо уставились на меня с открытыми ртами.

— Ч-чего? — переспросил Дылда. — Какого ополчения?

— Нашего, Уссурийского. Ты же видел, сколько людей откликнулось, когда Маргарита призывала помочь с эвакуацией? Народ готов действовать. Им просто нужен лидер — тот, кто организует их, обучит, вооружит и поведёт за собой. И этим лидером будешь ты.

— Я?! — Дылда ткнул себя пальцем в грудь. — Командир, да ты шутишь! Какой из меня лидер? Я ж... я ж просто Дылда с гаражей!

— Вот именно! Ты свой, местный. Люди тебе поверят. А с организацией мы поможем. Маргарита сделает тебе шикарную рекламу на своих каналах. Мы укомплектуем твоё ополчение дронами для разведки и связи, выдадим нормальное оружие из тех же китайских и орочьих трофеев, которые ты так рвался продавать. Будешь тренировать мужиков, патрулировать улицы, защищать город от мародёров и прочей нечисти. Согласен?

Дылда всё ещё не верил своему счастью.

— Командир... да я... да я ради такого... я горы сверну!

— Вот и отлично, — я перевёл взгляд на Михича.

Тот сидел, гордо выпятив грудь, явно ожидая своей порции повышений. И он её получил.

— А ты, Михич... Ты у нас парень с амбициями, язык подвешен хорошо, договариваться умеешь... Будешь мэром Уссурийска!

Челюсть Михича отвисла.

— М-мэром?! — прохрипел он, когда к нему вернулся дар речи. — Я?! Мэром целого города?!

— А что тебя смущает?

— Да всё! — взвизгнул Михич. — Во-первых, я... ну, я Михич! У меня же девять классов образования! Во-вторых, мэра назначают сверху из столицы или выбирают на выборах! А мы кто такие, чтобы мэров назначать?! Это ж государственная измена, самоуправство!

— Ну как... Сейчас в городе безвластие. Барышников сбежал, старый мэр сидит тише воды ниже травы и боится нос высунуть. Город брошен на произвол судьбы. А мы в авторитете. Мы спасали людей и защищали улицы, у нас есть сила и поддержка народа. Вот мы тебя и поставим временно исполняющим обязанности, так сказать. А там посмотрим.

— Но Император же охренеет! — не унимался Михич. — Когда они там, в Петербурге, узнают, что мы тут власть захватили, они сюда всю армию стянут! Нас же расстреляют!

Я рассмеялся.

— На это и расчёт, Михич. На это и расчёт. Пусть они охренеют. Пусть увидят, что пока они там в столице штаны протирают и в интриги играют, здесь, на окраине Империи, люди сами берут свою судьбу в свои руки. И поверь мне, когда Император поймёт, что мы не просто захватили власть, а навели порядок, остановили хаос и спасли город... он ещё подумает, стоит ли нас расстреливать. А может, и медаль даст, — я подмигнул ошарашенному парню. — Так что готовься, господин мэр, работы будет много.

Когда дружинники, всё ещё пребывая в глубоком шоке от свалившихся на них перспектив, покинули кабинет, дверь снова открылась. На пороге стоял Арни. И выглядел он... весьма живописно. На голову он нацепил огромную, заляпанную грязью и кровью рогатую каску. А судя по размеру и характерным вмятинам, каска была снята с головы какого-то очень крупного и очень мёртвого орка.

— Я — Арни, — прогудел он, входя в кабинет. — Моя задача — защищать Феликса.

— Вижу, ты подготовился, — я с улыбкой оглядел его наряд. — Каска зачётная. Где взял?

— Трофей. Повышает уровень устрашения на сорок два процента.

— Не сомневаюсь. Что-то ещё?

— Да. Мне нужен новый контент.

— А старый что, закончился? Я же тебе скачал все сезоны «Лунтика», «Смешариков» и «Фиксиков»... Там смотреть не пересмотреть!

— Я проанализировал их, — невозмутимо сообщил Арни. — Сюжетные линии предсказуемы. Модели поведения персонажей примитивны. Отсутствует тактическая глубина и демонстрация эффективного применения силы. Мне нужен другой контент.

— И какой же?

— Тот, где есть взрывы, стрельба и тактическое превосходство. Мне нужны фильмы про супергероев, все части. И ещё... мне нужен мотоцикл.

Я аж воздухом подавился.

— Мотоцикл?! Зачем тебе мотоцикл, Арни?! Ты же киборг! У тебя внутри ядерный микрореактор! Ты можешь бегать быстрее гоночного болида, не зная усталости! На кой чёрт тебе эта двухколёсная тарахтелка?!

Арни посмотрел на меня сквозь свои солнцезащитные очки.

— Бегать — это эффективно, — согласился он. — Но мотоцикл — это круто.

— Круто? — я не верил своим ушам. — Ты где этого набрался?

— В фильмах, которые я анализировал. Главный герой всегда передвигается на мотоцикле. Это создаёт необходимый имидж и повышает уровень угрозы. Кроме того... — он мечтательно (если это слово вообще применимо к киборгу) погладил ствол своего дробовика. — ...я рассчитал модификацию. К мотоциклу можно прикрепить боковой модуль — «коляску». А в коляску установить крупнокалиберный пулемёт. Это повысит мою огневую мощь и мобильность в условиях городского боя.

Я смотрел на эту гору мышц и металла в рогатой каске и понимал, что спорить бесполезно. Искусственный интеллект Механического Пастыря, лишённый жёстких директив, начал развиваться в каком-то совершенно непредсказуемом направлении. Он интегрировался в человеческую культуру, перенимая её самые яркие и, порой, нелепые штампы. И, чёрт возьми, это было забавно.

— Ладно, — я улыбнулся и поднял руки вверх, сдаваясь. — Будет тебе мотоцикл, с коляской и пулемётом, ты его заслужил. И фильмы я тебе скачаю новые.

Арни удовлетворённо кивнул и, тяжело ступая, пошёл к дивану в углу. Я же, проводив его взглядом, вдруг задумался. В голове мелькнула одна мысль, которая показалась мне одновременно безумной и гениальной.

— Сириус! — позвал я.

— Слушаю, Повелитель.

— У меня к тебе вопрос, чисто теоретический. Мы знаем, что порталы орков «закодированы» так, чтобы не пропускать людей. Там стоит барьер, который реагирует на человеческую душу...

— Так точно, Повелитель. Защитный механизм отсекает любые попытки проникновения биологических объектов с человеческой сигнатурой. Вы смогли пройти только потому, что у вас отсутствует то, что местные называют «душой».

— Именно, — я кивнул. — А теперь посмотри на Арни.

Сириус послушно развернул свои сенсоры в сторону киборга, который уже с увлечением листал на экране планшета каталог мототехники.

— Вижу объект А-РН800.

— Он ведь не человек. То есть, снаружи-то он выглядит как человек — кожа, мясо и всё такое... но внутри он машина. У него нет человеческой души. У него нет даже человеческой ДНК в полном смысле этого слова. Это биомеханический конструкт.

Сириус на мгновение завис, обрабатывая информацию.

— Анализирую... Сравниваю сигнатуру объекта А-РН800 с параметрами портального барьера... Повелитель... вы правы. Теоретически, барьер не должен распознать его как человека. Для системы безопасности портала Арни — это просто очень сложный кусок металла и синтетической органики. Он должен пройти.

Я потёр подбородок, обдумывая открывающиеся перспективы.

— А наши дроны?

— Подтверждаю, дроны могут беспрепятственно пересекать портал в обоих направлениях. Защита на них не реагирует.

— То есть, мы можем отправить Арни в мир орков? С пулемётом, на мотоцикле и с эскадрильей дронов прикрытия?

— Технически да, Повелитель.

Я рассмеялся, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

— Охренеть... А что, так можно было? Кажется, я реально начал терять хватку. Забыл очевидные вещи! Запрет-то стоит на человеческую душу, а у нас тут целая армия машин!

— Повелитель... — голос Сириуса прозвучал как-то неуверенно. — Могу я высказать наблюдение?

— Валяй.

— Вы стали слишком... человечным.

Я перестал смеяться и удивлённо посмотрел на дрона.

— В смысле?

— В прямом, Повелитель. Ваша машинная логика, ваша безупречная аналитика, которая позволяла вам выигрывать войны на галактическом уровне, начала давать сбои.

— Сбои? Это ты меня сейчас подколоть решил? — я нахмурился.

— Никак нет, Повелитель. Констатация факта. Когда вы жили вдали от биологических видов, ваш мозг на сто процентов был задействован в решении глобальных задач Роя. Оптимизация, экспансия, уничтожение врага... Ничего лишнего. А сейчас вы отвлекаетесь на слабых людишек. Вы тратите ресурсы на их защиту, на создание каких-то «ополчений», на назначение «мэров»... Вы беспокоитесь о своих сёстрах, переживаете за их эмоции. Вы даже купили панд! Повелитель, оно вам вообще надо? Это же снижает общую боевую эффективность!

Я слушал его и понимал, что он абсолютно прав. Логика машины безупречна. С точки зрения выживания и экспансии всё, что я сейчас делаю, — это нерациональная трата энергии и времени. Можно было просто забиться в бункер, наплодить армию дронов, уничтожить всё живое в радиусе тысячи километров и спокойно искать путь обратно в Многомерную.

Но...

Я посмотрел на Арни, который с открытым ртом выбирал мотоцикл. Вспомнил горящие глаза Эльвиры, когда она колдовала над ростками на ферме. Вспомнил Маргариту, которая с таким упорством строила свою информационную сеть. И своих «дружинников», которые готовы были пойти за мной хоть в ад.

— Надо, Сириус, — тихо сказал я. — Да, это снижает эффективность. Да, это нелогично. Но мне это надо.

— Но зачем, Повелитель?

— Да потому что это... интересно, — я улыбнулся. — И потому что я, чёрт возьми, наконец-то чувствую себя живым, а не просто куском холодного расчёта.

Сириус издал звук, похожий на тяжёлый вздох.

— Понял, Повелитель. Логика бессильна.

— И вообще! — я решил перевести тему. — Чего ты мне тут морали читаешь? Зачем я вообще построил Диспетчера, если ты всё ещё пытаешься выполнять функции главного аналитика?

— Диспетчер ещё не прошёл полный цикл испытаний, Повелитель. Как вы помните, он собран из... эм-м-м... нестандартных материалов. Металлолом, китайские микросхемы, остатки орочьих амулетов и ваша магия. Обычно для создания узлов такого уровня используются стабилизированные нейро-кристаллы и адамантий. А тут есть риск фатального сбоя алгоритмов.

— Ну так давай проверим, как он там поживает.

Мы отправились на крышу Башни, где под силовыми куполами и маскировочными полями находился центр управления всем моим растущим Роем. В центре возвышалась громадина Диспетчера. Он пока работал в режиме эмуляции и самосборки. Я дал ему начальный импульс — искру магии Техносов, заложил базовые алгоритмы, а дальше он должен был развиваться сам, как и Куб Власти.

Он ещё не был готов полностью, не хватало некоторых критически важных компонентов для полноценной работы нейросети, но он уже трудился. Вокруг него суетились мелкие дроны-сборщики, приносили ему детали — платы, провода и куски металла, — и Диспетчер, используя свои собственные манипуляторы, аккуратно встраивал их в свой корпус, оптимизируя структуру.

Я подошёл поближе, разглядывая своё творение.

— Сириус, у меня один вопрос...

— Слушаю, Повелитель?

— Почему мой Диспетчер, искусственный интеллект высшего порядка, мозговой центр всей нашей операции, напоминает огромную, мать её, панду?!

Я смотрел на корпус Диспетчера. Белые и чёрные панели были скомпонованы так, что действительно создавали иллюзию гигантского пухлого медведя. Два круглых локатора на «голове» напоминали уши, а оптические сенсоры были обрамлены чёрными овалами.

Сзади раздался звук, похожий на то, как если бы ведро с болтами покатилось по железной лестнице — это смеялся Сириус.

— Кажется, Рой тоже приспосабливается к окружающей обстановке, Повелитель. Диспетчер, анализируя информационные потоки этого мира, пришёл к выводу, что для успешной интеграции и взаимодействия с биологическими объектами ему необходим дружелюбный интерфейс. Он провёл поиск в сети и выяснил, что в этом мире все любят панд.

Я приложил ладонь к лицу.

— Панда... Командный центр в виде панды...

— Это логично, Повелитель! — продолжал веселиться Сириус. — Максимальный уровень доверия! Кто заподозрит огромную милую панду в управлении армией машин-убийц?

Я смотрел на своего Диспетчера-панду, который деловито приваривал себе к «животу» какую-то блестящую панель, и понимал, что моя жизнь окончательно и бесповоротно превратилась в сюрреалистическую комедию. Но, чёрт возьми, мне это нравилось.

Где-то на окраине Владивостока

Впервые за всю свою долгую карьеру Канцлера Российской Империи, Вячеслав Игоревич Барышников — человек, одним звонком смещавший министров, — чувствовал себя абсолютно одиноким.

Его предали все. Ещё вчера у него были купленные с потрохами чиновники, лояльные силовики и агентурная сеть, опутавшая весь Дальний Восток, а сегодня телефон молчал. Номера его доверенных лиц либо не отвечали, либо находились «вне зоны действия сети». Те немногие, кто всё же брал трубку, мямлили что-то про «непредвиденные обстоятельства», «проверки из центра» и быстро отключались.

— Ваше Высокопревосходительство... — прошептал последний оставшийся помощник. — Сегодня ночью имперский спецназ сработал чисто, без единого выстрела.

— Кого взяли?

— Всех, Ваше Высокопревосходительство. Адмирала Горлопаева взяли прямо из постели, командиров бригад морской пехоты... Всех ваших людей на Тихоокеанском флоте.

Барышников закрыл глаза. Флот был его главным козырем, страховкой на случай, если всё пойдёт прахом. Теперь этого козыря нет.

— Флот официально заявил о полном возвращении в лоно Империи и подчинении напрямую Государю. Оцепление с Владивостока сняли. Полиция и гвардия тоже перешли под контроль столичных эмиссаров.

— Ясно, — глухо произнёс Барышников.

Император не стал договариваться. Просто хирургически вырезал всех лояльных офицеров за одну ночь.

— Это ещё не всё, — помощник положил на стол папку. — Китайцы прислали своё возмущение.

— Что там? Опять про панд воют?

— Нет, они обвиняют лично вас, Вячеслав Игоревич, в утаивании стратегически важной информации о новейших системах имперской ПВО. Они в ярости. Утверждают, что вы намеренно спровоцировали их на ракетный удар, скрыв истинный потенциал российской обороны, чтобы их опозорить.

— Какое ПВО?! О чём они бредят?! У нас тут стоят ржавые комплексы, которые даже стаю гусей не собьют! Половина радаров не работает!

Помощник открыл папку и выложил несколько фотографий высокого качества.

Барышников наклонился над столом. На снимках, сделанных китайскими разведывательными дронами, было видно ночное небо. И в этом небе роем носились странные угловатые аппараты. Ни один известный тип ракет или беспилотников. На одной из фотографий было чётко видно, как такой аппарат на лету перехватывает китайскую крылатую ракету. Барышников смотрел на снимки, и в мозгу складывался пазл. Маленькие, юркие, плюющие на законы физики дроны.

— Это игрушки Бездушного...

Он сам, своими руками, предоставил китайцам возможность ударить по Уссурийску, надеясь, что они размажут этого выскочку. А в итоге щенок не просто отбил атаку — он сделал так, что китайцы теперь убеждены в существовании у Империи секретного супероружия. И виноватым в их провале назначили его, Барышникова.

— Но и это ещё не всё, — добил его помощник, выкладывая последнюю распечатку. — Япония.

— А с этими-то что не так?!

— Они тоже в ярости, Ваше Высокопревосходительство. Официальный Токио объявил вас персоной нон-грата. За вашу голову назначена награда местной якудзой.

— ЗА ЧТО?!

— За осквернение святыни. Кто-то взломал системы управления на крейсере «Пётр Великий», когда тот стоял на рейде, и выпустил ракету. Ракета ударила точно по скале на Хоккайдо, разрушив древнюю статую их императора.

— Кто-то взломал... — пробормотал Барышников.

Феликс Бездушный отрезал ему все пути к отступлению. Сжёг мосты в Китай, взорвал путь в Японию, лишил флота, людей и власти...

— И что мы имеем в сухом остатке? Империя хочет вздёрнуть меня за измену. Китайцы хотят сварить меня заживо за подставу. Японцы хотят сделать мне харакири за статую. Бежать некуда. Денег почти нет... Счета за границей заблокированы...

Он замолчал, уставившись в стену. Его мозг, привыкший просчитывать партии наперёд, лихорадочно искал выход из тупика. Взгляд упал на карту региона. Там, южнее китайской границы, красным пятном выделялось Государство Корё.

— Корё... — медленно произнёс он.

— Ваше Высокопревосходительство?

— Что там сейчас происходит?

— Там... там бунт, — неуверенно ответил помощник, сверяясь с планшетом. — Генерал Шен, он же Великий Руководитель, в коме. Власть пытается перехватить его сын, но там появился какой-то толстый революционер. Ком или Кум, не помню точно. Он поднял народ, армия раскололась. Полноценная гражданская война.

— И чего хочет этот толстый революционер?

— Власти, очевидно. И, судя по перехватам, он очень боится, что Российская Империя или Китай вмешаются и задавят его. Ищет козырь, чтобы соседи не лезли в их дела.

Барышников оскалился. Вот оно.

— Козырь, говоришь... Свяжись с этим толстяком.

— Ваше Высокопревосходительство, но что я ему скажу? Мы же...

— Скажи ему, что у нас есть то, что сделает его неприкасаемым! Пообещай ему ядерную бомбу!

— Ядерную... бомбу? Ваше Высокопревосходительство... вы шутите? Откуда у нас ядерная бомба?! Мы же не Министерство Обороны! У нас даже доступа к таким объектам нет!

— Дурак! — рявкнул Барышников. — У меня есть то, чего нет ни у кого! У меня есть личная гвардия, мои «Тени».

Он имел в виду особый отряд чистильщиков Канцелярии — пятнадцать человек абсолютных отморозков, преданных ему лично. Преданных не за деньги — Барышников держал на каждого такой компромат, от которого они бы не просто сели пожизненно, а их бы распяли на Красной площади.

— Где они сейчас? — спросил он.

— В резерве, Ваше Высокопревосходительство. Ждут приказа в убежище.

— Отлично. Слушай приказ. Отправишь их в Фокино.

Помощник сглотнул. Фокино — закрытый город, главная база подводных сил Тихоокеанского флота.

— Ваше Высокопревосходительство... Вы хотите...

— Мы будем угонять ядерную подводную лодку, — отчеканил Барышников с безумной улыбкой. — Если Империя решила меня списать, она дорого за это заплатит. Я обменяю эту подлодку на убежище в Корё. И пусть весь мир горит в ядерном огне, если в нём нет места для меня! Выполнять!

Глава 5

Китайская Технократическая Республика

Подземный командный пункт Управления Специальных Операций

Генерал Шэнь терпеть не мог непунктуальность. В его жизни, построенной на жесточайшей дисциплине, время было оружием.

Он стоял перед огромным экраном и смотрел на тактическую карту Российской Империи, на которой пульсировали шесть красных целей. Секретные узлы связи, скрытые лаборатории, базы данных Тайной Канцелярии — информация, полученная из того самого слитого архива, оказалась бесценной. И сегодня ночью Республика возьмёт своё.

Полномочия генерала Шэня давно переросли рамки обычного армейского командования. Одно его слово открывало двери, перед которыми топтались министры. В его распоряжении были шесть элитных штурмовых отрядов, собранных из лучших Одарённых и модификантов, включая «Мимикрию».

Генерал поморщился, вспомнив Приморье. Отряд «Мимикрия» вернулся побитым, как стая собак. Но Шэнь умел чинить свои инструменты. Лучшие мастера акупунктуры, ментальные блоки, магическая фармакология и стирание триггерных воспоминаний сделали своё дело, вернув «Мимикрию» в строй. Да, они потеряли часть личного состава, сейчас шёл экстренный добор новых специалистов, но ядро отряда функционировало. И сегодня они должны были смыть свой позор.

Шэнь бросил взгляд на таймер. До выхода на позиции оставалось два часа двадцать минут. Точка сбора — скрытый аэродром у самой границы. Пять отрядов уже доложили о прибытии, с готовностью сто процентов.

— Дежурный, — не оборачиваясь, бросил генерал, — где шестая группа? Почему командир «Мимикрии» до сих пор не вышел на связь? Они должны были прибыть на объект ещё сорок минут назад.

Молодой офицер за пультом судорожно сглотнул.

— Господин генерал... Мы пытаемся установить контакт. Сигналы проходят, но ответа нет. Личные коммуникаторы активны, но...

— Что значит «но»? Найдите их. Свяжитесь с техниками, с транспортным отделом. Где их конвой?

Офицер застучал по клавишам так, будто от этого зависела его жизнь. Синхронизация удара требовала максимум ста двадцати секунд разброса, прежде чем русские поднимут щиты на резервных объектах. Он мог проиграть операцию, даже не начав её.

Прошло ещё десять долгих минут, когда появился начальник внутренней безопасности базы.

— Господин генерал, поступила информация по группе «Мимикрия».

— Ну наконец-то. С кем именно проблема?

— Со всеми сразу, господин генерал. С ними... произошла катастрофа.

— Говори внятно!

— Напали... на их имущество. Час назад элитный пентхаус командира отряда в центре Харбина... тот самый, что был пожалован лично Императором за выслугу лет... сгорел.

— Пожар? Бывает. Получит компенсацию из фонда...

— Господин генерал, вы не понимаете, — перебил офицер, забыв о субординации. — Он сгорел дотла. Вообще весь. При этом ни квартира сверху, ни квартира снизу, ни боковые соседи не пострадали. Ни копоти, ни дыма. Как будто кто-то просто выжег конкретно эти двести квадратных метров плазменным огнемётом изнутри. Там остался только голый бетон.

Шэнь нахмурился. Изолированный удар по жилью высшего офицера спецслужб в центре охраняемой столицы?

— А ещё у всего состава отряда сломан транспорт... — сглотнул безопасник. — Вы же знаете их оклады... Они все держат элитные спорткары и внедорожники на закрытых подземных паркингах с многоуровневой охраной.

— Как это вышло?

— Раздавили наковальнями, господин генерал. На каждый автомобиль упало от трёх до пятнадцати тяжеленных чугунных наковален. Наших, китайских, классических наковален. А на машины заместителей командира сбросили ещё и железнодорожные рельсы.

Шэнь смотрел на подчинённого, пытаясь найти в его глазах признаки безумия.

— Рельсы? В подземном паркинге?

— Так точно. И мы уже выяснили, откуда они. Это кусок магистрали из сорок второго сектора. Проблема в том, господин генерал, что из-за пропажи этих рельсов сегодня днём сошёл с путей военный эшелон, в штабном вагоне которого ехал заместитель министра обороны. Он отделался ушибами, но сейчас он в бешенстве и требует голов.

— Надеюсь, на этом всё?

— Никак нет, господин генерал. Загородные дома, дачи, инвестиционная недвижимость... всё имущество каждого бойца «Мимикрии» за последние несколько часов было уничтожено взрывами, кислотой и направленными обрушениями. Они в один день потеряли абсолютно всё, что у них было. Командир отряда только что вышел на связь, сказал, что они задерживаются из-за работы со следователями, но гарантировал, что они прибудут к вылету.

Генерал Шэнь, как боевой офицер, прекрасно понимал психологию своих людей. Они прибудут, оправдают своё звание элиты. Но в каком состоянии? Их мозги сейчас не на территории Российской Империи, а там, в пепле их пентхаусов и под чугунными наковальнями, расплющившими их любимые машины. Отряд, чья работа требовала предельной концентрации, где задержка в пару секунд могла привести к провалу всей стратегической операции, сейчас был эмоционально раздавлен и нестабилен.

«Мимикрию» нельзя пускать в бой.

— Господин генерал... — к нему подошёл личный адъютант, держа в руках серебряный поднос с дымящейся чашечкой. — Ваш кофе, как вы просили...

— В задницу себе засунь этот кофе! — рявкнул генерал так, что адъютант отшатнулся, чуть не уронив поднос. — Убери это отсюда! Свяжите меня с Первым помощником Правителя!

Экраны на центральном пульте мигнули, перестраивая шифрование. Через несколько секунд перед Шэнем появилась голографическая проекция пожилого мужчины.

— Господин Первый помощник, у меня экстренный доклад. Операцию необходимо отменить или, как минимум, отложить на двое суток. Шестая группа, отряд «Мимикрия», скомпрометирована и небоеспособна в связи с беспрецедентной диверсией на нашей территории. Синхронизация удара под угрозой.

Мужчина на голограмме смотрел на генерала несколько долгих секунд, а затем чуть наклонил голову.

— Вы меня разочаровываете, генерал.

— Господин, это вопрос тактической целесообразности! — попытался объяснить Шэнь. — Если один узел выпадет...

— Операция не отменяется и не переносится ни на секунду. Вы, генерал, кажется, забыли одну важную деталь — вы уже доложили Правителю, что цель будет достигнута. И Первый брат, будучи уверенным в вашем профессионализме, уже сообщил всему Совету об этой грядущей великой победе. Вы понимаете, что означает отмена? Мой вам совет, генерал: не валяйте дурака. И принесите те результаты, которые обещали, иначе последствия для вас будут страшные. Конец связи.

Голограмма погасла.

— Дежурный!

— Да, господин генерал?

— Передай командирам пяти оставшихся групп. Пусть немедленно, прямо сейчас, выделят из своего состава по одному лучшему бойцу. Соберите этих пятерых на взлётной полосе и выдайте им координаты шестой цели. Они — наша новая шестая группа.

Это было глупо с точки зрения любой военной науки — кидать в сложнейшую синхронную операцию людей, которые никогда не работали вместе, вырвав их из привычных звеньев. Но выбора у него не оставалось.

* * *

— Приветствую, господин генерал, — ответил я, зажимая телефон плечом и продолжая собирать новый дрон.

— Феликс, что у вас там происходит? — спросил Айварс Бьёрден. — Что за шум и кипиш?

— В смысле? В Уссурийске пока всё спокойно.

— Я не про твою песочницу, а про всю Империю. У вас там полная истерика на высшем уровне. Мои агенты из столицы докладывают, что произошло что-то из ряда вон. Что-то очень серьёзное украли или угнали, непонятно что конкретно, но на уши поднимают вообще всех. По тревоге подняты такие службы, о существовании которых даже в нашем Генштабе только догадывались. Что происходит?

— Честно? Я не в курсе.

— Слушай, Феликс... — Айварс на секунду замялся. — Не в службу, а в дружбу, по-родственному. Как узнаешь, что там за дерьмо стряслось...

Я ждал закономерного «сообщи мне».

— ...просто будь осторожнее, — вдруг закончил генерал. — Не лезь на рожон. У меня не так много родственников осталось. И девочек береги.

Связь прервалась. Я положил телефон на стол и задумался, залипнув на простой человеческой фразе. Мы отбивались от элитных спецназовцев, крошили орков, ломали планы Канцлеру... и всё это время Бьёрден был спокоен. А тут — бац, что-то случилось, и суровый скандинавский генерал звонит просто для того, чтобы сказать «береги себя и сестёр». Если уж его так проняло, значит, ситуация действительно пахнет керосином.

Я пошёл в соседнюю комнату. Фурия сидела перед своей стеной из мониторов.

— Оля, что там в мире творится? — спросил я с порога. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что в Империи какая-то суета.

— Не знаю, я уже где-то час не могу зайти ни на один имперский правительственный сервер. Вообще ни на один.

— Ну, молодцы, — хмыкнул я. — Может, защиту хорошую поставили наконец-то? Сисадминов нормальных наняли?

— Нет, — она покачала головой, — их просто отключили.

— Это норма?

— Ну, такого никогда не случалось. Это протокол абсолютной паранойи. Типа максимально, что можно сделать, чтобы не было вообще никаких утечек, ни извне, ни изнутри. Они просто отрубили всю правительственную инфраструктуру от глобальной сети.

Я задумался. Если кто-то на самом верху нажал «красную кнопку» и погрузил Империю в цифровой каменный век, значит, ставки взлетели до небес.

В этот момент в моём кармане снова завибрировал телефон. Номер был неизвестный, левый какой-то. Я сбросил вызов. Сейчас не до идиотов.

Через пару секунд телефон зазвонил снова. Тот же номер. Я снова нажал отбой. Он зазвонил в третий раз... В четвёртый... Звонивший обладал ослиным упрямством.

На пятый раз высветился уже другой номер, а определитель услужливо подкинул плашку: «Благотворительный фонд». Ну ладно...

— Слушаю.

— Здравствуй, Феликс, — раздался в динамике спокойный мужской голос. — До тебя, конечно, дозвониться, как до Императора. Порой невозможно без некоторых... ухищрений.

Я прислонился плечом к дверному косяку.

— Ну, все мы люди занятые. Я думаю, что Император тоже человек занятой.

— Конечно, — усмехнулся голос в трубке. — Я максимально занятой человек. И поэтому для меня было крайне необычно потратить столько времени, чтобы дозвониться до своего графа, который является моим подданным.

— Является, не переживайте. Род Бездушных никогда не был замечен в чём-то таком, что могло бы заставить в этом усомниться. По какому поводу имею честь общаться?

— Феликс Бездушный... — задумчиво произнёс Император Александр Пятый. — Спрошу прямо: хочешь стать князем?

Я невольно хмыкнул.

— Полагаю, дело труба?

— Князем всего Приморья, — веско уточнил монарх, проигнорировав мою иронию.

Я быстро прикинул расклады. Князь Приморского края — это не просто титул, а абсолютная власть в регионе. По факту, Император сейчас брал и одним звонком перешагивал через голову губернатора Барышникова, предлагая мне в личное пользование весь этот край.

— Повторю свой вопрос, если можно, — произнёс я, глядя, как Фурия с выпученными глазами прислушивается к разговору. — Полагаю, дело очень хреновое?

— Мне нужно, чтобы ты выполнил одно дело, задействовав вообще все свои средства и силы. Мне без разницы, что ты скрытный парень. У тебя есть свои секреты, и в ходе операции ты, скорее всего, засветишься. Но я попытаюсь максимально тебя прикрыть. Закрою глаза на всё, даже если там обнаружится что-то откровенно непотребное и незаконное. Но дело срочное и нужно в любом случае его сделать.

— Порой секреты имеют ценность не меньшую, чем княжество, — осторожно заметил я.

— Сегодня утром наше атомная подводная лодка д, на борту которой находилось шестнадцать ядерных боеголовок, была угнана с базы в Фокино. По нашей информации, она движется в государство Корё. Угадаешь, для чего?

Барышников... Ах ты ж старая, отбитая наглухо тварь. Вот твой «золотой парашют».

Вот же блин... И это меня обвиняют все подряд, что Бездушные, видите ли, воруют панд и в Империю их перетаскивают! Да тут в мире целые подводные лодки, способные страны стирать, воруют, а мне за долбаных панд предъявляют!

Я прекрасно знал, что история с пандами уже разошлась по всем аристократическим салонам. В сети мнения разделились: половина кричала, что Бездушные сами виноваты, нечего было злить «спящего дракона», а вторая половина восхищалась наглостью.

— Ладно, — сказал я, возвращаясь к реальности. — Посмотрю, что можно придумать.

— Минуточку, Феликс, — остановил меня Государь. — Я разрешаю тебе действовать вообще в любых полномочиях. Даже если тебе придётся задействовать весь Уссурийск и поднять его на уши для помощи.

— Рановато для таких масштабов.

— Да нет, твоё назначение подписано сорок пять минут назад. Поздравляю, князь Бездушный. И передавай поздравления своим сёстрам, молодым княжнам.

В трубке раздались короткие гудки.

Я опустил телефон. Князь... вот так просто. Щедрость правителей всегда прямо пропорциональна глубине задницы, в которую они провалились.

— Сириус! — позвал я.

— Слушаю, Повелитель!

— Отменяем все планы по становлению правителями Приморья.

— Как? — синтезированный голос дрогнул.

— Они больше не актуальны.

Дрон медленно повернулся к стене и вдруг легонько ударился об неё корпусом.

— Восемьсот сорок терабайт данных! — взвыл Сириус, снова ударяясь о стену. — Матрицы захвата инфраструктуры! Схемы подкупа чиновников! Аналитические прогнозы! Просто коту под хвост! Как же так?!

Он ещё немного покрутился на месте, а затем завис ровно и издал звук, в точности копирующий тяжёлый человеческий вздох.

— Прошу прощения, Повелитель. Человечность заразна, судя по всему. Эмоциональный сбой устранён. Жду новых директив.

— Ничего страшного. Но поверь мне, Сириус... Нас ждёт дело не менее интересное, чем захват власти в Уссурийске, — я рассмеялся.

Приморская губерния, Российская Империя

Территория недостроенной башни корпорации «Нефть Сибири»

Трое теней, одетые в матово-чёрные комбинезоны, поглощающие не только свет, но и тепловое излучение, тихо пробирались по этажам недостроенного небоскрёба. Их не было видно ни в инфракрасном спектре, ни на экранах датчиков движения.

Это был элитный отряд чистильщиков Тайной Канцелярии — те самые «Тени», личная гвардия Барышникова. Их выращивали и дрессировали с подросткового возраста в закрытых интернатах, лишая привязанностей, сочувствия и страха. Лучшие инструкторы Империи вбивали в них навыки рукопашного боя, владения холодным и огнестрельным оружием, обучали магии сокрытия и противодействия электронике. Для них не существовало слова «невозможно».

Приказ Барышникова заключался в проникновении на объект, нахождении китайских панд, ликвидации их всех без исключения и фиксации результата на видео. Цель — спровоцировать Китайскую Технократическую Республику на немедленный военный ответ. Фотографии растерзанного национального достояния должны были стать той самой искрой, которая взорвёт пороховую бочку и заставит Пекин обрушить всю свою мощь на Российскую Империю, окончательно дестабилизировав регион.

Командир тройки, известный под позывным «Ноль-Один», жестом остановил своих подчинённых у лестничного пролёта и осторожно выглянул из-за бетонной колонны. В воздухе над пролётом с тихим жужжанием проплыл дрон-патрульный. Сенсоры дрона мигали синим светом, сканируя пространство.

Ноль-Один ухмыльнулся под маской. Игрушки... Они знали, куда идут, и были готовы. Их костюмы генерировали слабое поле искажения, заставляя камеры дронов видеть только пустой бетонный коридор.

— Чисто, двигаемся дальше.

Двое других теней — Ноль-Два и Ноль-Три последовали за ним.

Они поднимались всё выше и выше, обследуя этаж за этажом. Задача казалась до смешного простой. Найти нескольких жирных животных и перерезать им глотки. Для бойцов, привыкших устранять хорошо охраняемых политиков и криминальных авторитетов, это было даже унизительно.

Наконец, они добрались до просторного помещения на одном из верхних этажей, которое было частично переоборудовано. Там стояли какие-то ящики, металлические стеллажи, мотки кабеля... И там же, в дальнем конце, возле нагромождения строительного мусора, они увидели цель.

Ноль-Один поднял руку, останавливая группу.

— Вижу объект.

Трое теней застыли и начали внимательно изучать обстановку. Панда сидела к ним спиной на бетонном полу, привалившись к стене, и, судя по характерному хрусту, грызла толстый стебель бамбука.

— Слушайте, — вдруг нарушил радиомолчание Ноль-Три, — а такие панды вообще... существуют?

— В смысле? Панда как панда. Чёрно-белая, жрёт бамбук. Что не так?

— Габариты, командир. Она же размером с хорошего бурого медведя, если не больше. И пропорции какие-то... странные. Слишком квадратная, что ли.

— Китайцы их чем только не пичкают в своих лабораториях, — хмыкнул Ноль-Два. — Просто мутант-переросток.

— Да не в размерах дело, — настаивал Ноль-Три. — Вы посмотрите даже, как она жрёт.

Все трое присмотрелись внимательнее. Панда действительно вела себя неестественно. Она не откусывала бамбук, не пережёвывала его с характерным чавканьем, а просто вдвигала длинный стебель себе в пасть.

— Такое чувство, — прошептал Ноль-Три, — что она его просто... заглатывает целиком, даже не жуя, как будто в шредер пихает.

Действительно, длинная палка бамбука исчезала в пасти медведя с пугающей скоростью, сопровождаясь хрустом, больше похожим на звук работающей камнедробилки, чем на чавканье животного.

— Плевать, — прошипел Ноль-Один. — Наш приказ — уничтожить. Ноль-Два, работай. Я хочу, чтобы её голова покатилась по полу. И не забудь включить камеру, нам нужен красивый кадр для Канцлера.

Ноль-Два молча кивнул. Он был непревзойдённым мастером клинка, его парные мономолекулярные мечи резали кевлар, как бумагу.

Тень бесшумно отделилась от стены и скользнула к ничего не подозревающей панде. Оказавшись в трёх шагах от спины животного, Ноль-Два прыгнул. В прыжке он скрестил клинки, готовясь нанести классический удар «ножницы», который должен был отделить огромную голову от туловища.

И в этот момент произошло то, чего не мог предвидеть ни один из убийц. Панда, всё ещё пережёвывая бамбук, вдруг поднялась на задние лапы и встала в идеальную стойку кунг-фу «богомол». А затем огромная лапа врезалась в грудь летящего убийцы, и Ноль-Два, как кукла отлетел назад. Он пролетел через всё помещение, снёс по пути пару пустых металлических стеллажей и впечатался в бетонную стену, сполз по ней и затих. Шея была неестественно вывернута, а на груди зияла огромная вмятина.

Панда медленно опустилась на все четыре лапы и как ни в чём не бывало подняла с пола недоеденный кусок бамбука и снова начала его меланхолично всасывать в себя, издавая тот же механический хруст.

— А мы точно... всё знаем про панд? — шёпотом спросил Ноль-Три.

— Заткнись, — прошипел Ноль-Один, лихорадочно оценивая ситуацию.

Панды не знают кунг-фу. Панды не могут ударом лапы проломить композитную броню пятого класса защиты. И панды уж точно не встают в стойку «богомола»!

— Чертовщина какая-то... — процедил сквозь зубы Ноль-Один, выхватывая из-за спины укороченный штурмовой автомат с бронебойными патронами. — Это не медведь, а какая-то хитрая иллюзия или биомеханический мутант. Нападаем с двух сторон, в ближний не лезем!

Они вскинули оружие и шагнули из укрытия, беря странную панду на прицел. Но не успели нажать на спусковые крючки, потому что десятки боевых дронов сняли маскировку и зависли в воздухе, взяв двух теней в плотное кольцо. Дула микропулемётов, плазменные излучатели и шокеры — весь этот арсенал смотрел прямо на них.

Панда перестала жевать бамбук и снова медленно поднялась на задние лапы. Её глаза-объективы вдруг загорелись красным светом. И в этот момент оба опытных убийцы поняли, что эта панда стояла в центре этого роя, как дирижёр перед оркестром.

Массивная чёрно-белая фигура сделала жест лапой, и кольцо дронов сжалось ещё плотнее.

— Командир... — прошептал Ноль-Три. — Кажется, нам уже не до панды...

— Дымовые! — рявкнул Ноль-Один. — Уходим!

Они сорвали с поясов дымовые гранаты и швырнули их под ноги. Густой дым, смешанный с частицами, подавляющими видимость, мгновенно заполнил помещение.

— Назад! На лестницу!

Убегая по бетонным лестницам недостроя, они ждали выстрелов в спину, но погони не было. Они выбежали на улицу и перемахнули через забор.

Доклад Барышникову стал самым позорным и нелепым моментом в их жизни. Пересказ случившегося звучал как бред наркомана: «панда-каратист», «удар лапой, ломающий грудную клетку», «управление роем дронов».

Звучало это максимально странно, но это была суровая правда.

Глава 6

Петербург, Российская Империя

Императорский дворец

Гордость Тихоокеанского флота была угнана прямо из защищённых доков Фокино. База, напичканная артефактами обнаружения, системами свой-чужой и элитной охраной, просто открыла ворота и выпустила смерть в открытый океан.

Такую операцию нельзя провернуть с наскока. Это же не машину на улице вскрыть. Требовались коды высшего доступа, графики дежурств, лояльные или запуганные до икоты офицеры на ключевых постах. Разумеется, это был Вячеслав Барышников, больше просто некому. Бывший канцлер, имевший ключи от всех дверей Империи, явно готовил этот сценарий давно, удерживая его в рукаве на случай, если придётся громко хлопать дверью.

Император опустился в кресло во главе длинного овального стола. Перед ним сидели остатки кабинета министров — те, кого он ещё не отправил в камеры Тайной Канцелярии, и те, кто экстренно заменил арестованных.

Министр иностранных дел принялся судорожно перебирать распечатки. Утечка секретных архивов Канцелярии ударила по стране кувалдой. Соседи, почуяв кровь и слабость, мгновенно сбросили дипломатические маски.

— Ваше Императорское Величество, ситуация на внешних контурах критическая. Нам выставляют ультиматумы практически по всем направлениям. Вскрытые данные о наших операциях используются, как повод для неприкрытого шантажа. Требуют колоссальных репараций, угрожают разрывом торговых соглашений и военными демаршами, — министр вытащил из стопки плотный лист с гербовыми печатями. — Вот, например, официальная нота от Свободной Эллинской Демократической Республики. Они требуют немедленной выдачи сорока наших высокопоставленных аристократов для проведения... публичного трибунала в Афинах.

— Сорока? — нахмурился Император. — В качестве компенсации за тех двух ублюдков, которых мои люди вывезли в багажнике дипломатического борта пять лет назад?

— Так точно, Государь. Эллины заявляют, что похищение их граждан нарушило суверенитет и нанесло непоправимый моральный урон нации. Угрожают блокировать наши суда в Средиземноморье.

Император прекрасно помнил ту историю, когда два греческих мажора с дипломатическими паспортами устроили в центре Москвы кровавое сафари. Накачавшись какой-то алхимической дрянью, они насмерть сбили семерых прохожих, покалечили прибывший патруль, сожгли торговый центр и сбежали на родину, прикрываясь дипломатическим иммунитетом. А когда Империя потребовала их выдачи, тамошний «свободный и демократический» правитель заявил: «Мы вам ничего не должны, наши мальчики не могли такого совершить, это провокация ваших спецслужб, идите к дьяволу».

Пришлось вытаскивать их из постелей в Афинах, перевозить в мешках и совершать правосудие. А теперь эти эллины требуют сорок жизней и плевать они хотели на то, что десять лет назад, когда похожий инцидент произошёл в их юрисдикции, всё решалось иначе.

Тогда один русский граф, перегревшись на солнце Пелопоннеса, возомнил себя античным рабовладельцем. Скупил местный отель, оборудовал подвалы, похищал местных девушек и устраивал закрытые аукционы. Эллинская тайная полиция вскрыла гнойник, но урод успел сбежать в Россию, спрятавшись за спинами адвокатов. Император, узнав материалы дела, лично приказал гвардии вытащить графа из постели, заковать в кандалы и передать эллинам прямо в руки. «Эта мразь не наша, судите по своим законам», — сказал он тогда. А сейчас они бьют в спину, все до единого.

— А что Северное Королевство? — спросил Александр. — Они тоже прислали счёт за наших агентов, списки которых слил Барышников?

Министр иностранных дел торопливо замотал головой.

— Никак нет, Ваше Величество, от северян полная тишина. Никаких нот или претензий. Секретные счета наших резидентов заморожены, сами агенты высланы в течение двадцати четырёх часов без скандалов в прессе.

— Хоть кто-то в этом дурдоме ещё помнит правила игры, — кивнул Император и перевёл взгляд на другой конец стола, где сидел министр внутренних дел. — Перейдём к внутренним проблемам. Что с Приморьем?

— Ваше Величество... Мой долг предупредить. Указ о присвоении Феликсу Бездушному княжеского титула и передаче ему полномочий вызвал крайнее негодование в высшем свете.

— Ну и пусть.

— Но поймите, Государь! Рейтинг доверия к роду Бездушных среди знати отрицательный. Их никто не поддерживает! Вы поручаете этому юнцу перехват ядерной субмарины! У него нет ни флота, ни опыта командования такими операциями! Он провалит задачу, и тогда...

— Довольно. Вы говорите мне о рейтингах и поддержке? А где сейчас эта ваша хвалёная аристократия? Где те, у кого высокие рейтинги? Я скажу вам — они закрылись в своих родовых поместьях, нагнали гвардейцев, активировали купола и сидят, поджав хвосты. Ни один из них не ответил на призыв Генштаба выделить силы для укрепления границ. Все ждут, чем закончится кризис, чтобы потом примкнуть к победителю. Империя обескровлена, а они прячут ресурсы. И вы знаете, почему они ненавидят Бездушных. Я тоже знаю. Покойный Эдуард Бездушный на каждой ассамблее тыкал вас всех носом в вашу же грязь. Напоминал, что дворянин обязан защищать свой народ, а не выжимать из него последние соки. Они не боялись влезть в разборки, когда сильный жрал слабого. И поэтому вы позволили Барышникову уничтожить этот род. Вы молчали, когда их убивали.

Сказать в ответ было нечего. Тот же Феликс — мальчишка, лишившийся всего, на которого началась настоящая охота, ни разу не ударил первым по мирным родам, вёл честный бизнес с теми, кто сохранил лицо, с теми же Башатовыми.

— Ваше Величество, но всё же... — рискнул подать голос глава департамента внутренней безопасности, — ещё не поздно отозвать указ. Этот Феликс совершенно неуправляем, у него явно мания величия! Он назначает собственных мэров, игнорирует законы...

— А вы не понимаете одного простого факта, господа, — улыбнулся Император. — Не имеет никакого значения, справится он с подводной лодкой или нет. Решение по Приморью я принял ещё неделю назад, когда смотрел, как этот парень эвакуирует деревни из-под носа у орков, пока мои генералы жевали сопли на переправах. Приморью давно нужен был нормальный управленец, не боящийся испачкать руки в крови и пойти на крайние меры.

— Но его мания величия... — снова пискнул чиновник.

— Да пусть страдает манией величия на здоровье. Главное, господа, что его мания величия не распространяется на простых людей. Он не самоутверждается за счёт слабых.

Александр увидел, как дёрнулись кадыки у нескольких министров. Они всё прекрасно поняли. Императору было абсолютно плевать, если агрессия и жестокость нового князя обрушатся на головы зажравшихся аристократов. Более того — он на это рассчитывал.

Глядя на эти перепуганные, потеющие лица, Александр вдруг осознал, насколько глубоко прогнила система. Один человек, Барышников, получив слишком много власти, смог поставить раком всю страну. А почему? Да потому, что эти самые крысы, которые сейчас сидели перед ним, годами пели ему в уши: «Государь, нельзя трогать Канцлера. Это нарушит баланс. Элиты взбунтуются. Нужна мягкая политика». А теперь, когда Барышников сбежал, эти же самые крысы шушукаются по тёмным углам о том, что Император слаб, что Барышникова нужно было казнить ещё пять лет назад. Лицемеры! Но ничего, дойдёт и до них очередь, списки уже лежат в нужной папке. А сейчас была задача поважнее.

Атомная подводная лодка шла к территориальным водам Корё — закрытого, наглухо отбитого государства, в котором к власти рвался сумасшедший революционер. Если к нему в руки попадут шестнадцать ядерных боеголовок, шантажировать он будет уже весь континент.

— Разбирайтесь с дипломатами, — сказал Император. — Торгуйтесь, тяните время, угрожайте. В общем, делайте свою работу. А с лодкой Феликс разберётся, я в него верю.

* * *

— Ну что, дамы? Какие новости гуляют по нашим необъятным информационным просторам?

Сёстры и Фурия сидели на диване, уткнувшись в свои смартфоны.

— Феликс, да это просто шок-контент! — воскликнула Эльвира. — По всем закрытым аристократическим каналам экстренная рассылка. Указ подписан! Ты... ты теперь Князь! А за родом Бездушных официально закреплён весь Приморский край!

— Я мониторю правительственные узлы и Даркнет, там полная истерика, — сказала Ольга. — Никто не может поверить. Все думают, что это либо ошибка Канцелярии, либо чья-то масштабная хакерская атака. Я даже сама пару раз логи проверила, думала, может, кто из моих коллег развлекается. Но нет, печати подлинные.

— Брат, они там уже объединяются, — Маргарита показала экран своего телефона. — Местные рода, те, что под Трофимовым ходили, и те, кого Барышников прикормить успел, объявляют нам бойкоты, вспоминают какие-то старые обиды, из-за которых якобы можно объявить нам официальную войну. У них есть неделя, максимум две. По имперским законам о передаче власти, в этот переходный период нас не имеет права защищать ни полиция, ни армейские гарнизоны. Всё ложится исключительно на плечи личной гвардии рода.

— Которой у нас нет, — мрачно подытожила Фурия. — Они там на форумах ставки делают, через сколько часов после твоего въезда в губернаторский дворец тебя вынесут оттуда вперёд ногами. Считают, что для тебя занять резиденцию сейчас — это чистой воды самоубийство.

— Замечательно! Просто замечательно! — рассмеялся я. — Вы только посмотрите, какие они все важные и самодовольные! А вам вообще не кажется, что всё это просто один дешёвый аристократический цирк? Почему эти люди вообще смеют называть себя элитой? Посмотрите, что творится в губернии. Люди на грани голода, сидят без света и воды. Мои дроны уже хрен знает сколько раз восстанавливали инфраструктуру, перехватывали летящие ракеты, чинили подстанции, чтобы город не погрузился в грёбаное средневековье. В лесах бродят толпы орков, убивают и жгут. Сколько людей было похищено? А сколько мы вернули? Сколько бежало, бросив всё? И что всё это время делали наши доблестные аристократы? Сидели за своими щитами, пили коллекционное вино и бубнили: «Мы делаем всё, что можем, сохраняем нейтралитет». Что-то я не видел их хвалёных гвардий ни у порталов, ни на горящих заправках! А тут, как только Бездушные — род, у которого, по их мнению, нет ни армии, ни зубов — получают законную власть, так они мгновенно нашли и силы, и время! Сразу объединиться, сразу подавить, сразу вспомнить обиды вековой давности...

Я презрительно сплюнул бы, если бы находился на улице.

— Понятно же, как белый день. Всем хочется завалить свежеиспечённого князя и самим получить этот титул. Шакалы почуяли кровь. Кстати, дамы... Вы теперь понимаете, что ваша охрана будет увеличена в несколько раз? Юные княжны без мощной гвардии — нынче очень ценный ресурс на политическом рынке. Вас попытаются выкрасть при первой же возможности.

— Мы можем за себя постоять! — вздёрнула подбородок Маргарита. — Мы не беспомощные куклы!

— Да ладно? Сами, без моих дронов?

— Ну... нет. Без дронов, конечно, не можем, — призналась Эльвира. — Но ты же наш брат, ты ведь не лишишь нас дронов?

— Конечно же нет, — я улыбнулся. — Поэтому я и говорю: ваша личная гвардия увеличивается. Сириус!

— Слушаю, Повелитель.

— Отдай Кубу приказ увеличить поставки боевых дронов. Самые улучшенные, тяжелобронированные модели направить на личную охрану моих сестёр.

— Но Повелитель... На производство элитных моделей требуются колоссальные затраты редких ресурсов. Иридий, мифрил, платина... Может, всё-таки как-то обойдёмся стандартными штурмовиками? Статистика показывает, что...

— Сириус! — возмутилась Эльвира, уперев руки в бока. — Тебе нас вообще не жалко?!

— Молодые госпожи, — произнёс Сириус, — вы, кажется, не осознаёте алгоритмов моей работы. Вы и так находитесь у меня в высшем приоритете охраны. Согласно базовым директивам, если с вами что-то случится, я буду обязан инициировать протокол самоуничтожения прямо на месте.

— Ой, как трогательно! — фыркнула Маргарита. — Только нас это не сильно обрадует. Нам к тому моменту уже будет всё равно, взорвёшься ты там или нет.

— Вы не понимаете, — упрямо прогудел Сириус. — С вами вообще ничего не может случиться. Мои протоколы защиты абсолютны.

— Ситуации бывают разные, Сириус, — протянула Эльвира, решив подколоть железяку. — А если, например, планета треснет пополам? Вот развалится на куски, и мы полетим в открытый космос. И самоуничтожаться тебе придётся где-то на орбите. Что тогда делать будешь, а?

— Вычисляю... — Сириус явно не понимал концепции сарказма и воспринял угрозу раскола планеты как вполне вероятную тактическую вводную. — В случае критического нарушения целостности планетарной коры... Будет уничтожен купол атмосферы... Гравитационный коллапс, который в том числе снимет ограничения Запретного мира… Связь восстановится… В таком случае я инициирую активацию маяка подпространственной связи. Сигнал пробьёт барьеры этого мира и тогда сюда придёт Рой в полном составе. Вас вытащат из обломков планеты в любом случае, даже если для этого придётся просеять через фильтры всю солнечную систему.

Девочки удивлённо переглянулись. Шутить с ним перехотелось.

— Так, ладно, хватит бухтеть, — хлопнул я в ладоши. — Давайте действовать.

— В смысле действовать? — не поняла Фурия.

— Ну как в смысле? — я посмотрел на сестёр. — Собирайте вещи, но только самое необходимое.

— Куда?

— Мы Бездушные и мы больше не прячемся по съёмным квартирам и гостевым домикам. Мы всегда на виду. А потому прямо сейчас выдвигаемся в губернаторский дворец во Владивостоке. Пора занять то, что наше по праву.

— Феликс... Но мы же никогда не были княжеским родом! Почему это наше по праву?

— Не были. Стали. Какая разница? — я пожал плечами. — Император отдал это нам, а значит мы не будем отсиживаться в кустах, пока шакалы делят наши кресла. Сириус, готовь всё, что нужно. Поднимай резервы и выводи конвой.

— Слушаюсь! — радостно отозвался дрон.

И тут же снаружи, вокруг гостевого дома Башатовых, началось нечто невообразимое.

Я подошёл к окну. Прямо из-под земли, откидывая замаскированные дёрном плиты, из вентиляционных шахт, из скрытых отверстий в стенах подсобных строений начали вылетать сотни боевых дронов, выстраиваясь в идеальные боевые порядки. Фурия подошла к окну и встала рядом со мной, молча глядя на эту армаду.

Пока сёстры убежали наверх кидать вещи в сумки, Ольга перевела взгляд на висящего рядом Сириуса.

— Слушай, Сириус... — тихо спросила она. — А если бы Феликс не тратил столько ресурсов на всех этих курьеров, доставщиков шаурмы, медицинских дронов для гражданских... Если бы он не строил санатории и не тратил энергию на эвакуацию бабок с котами... Он бы смог всё это перенести на военную мощь?

— Конечно смог бы, — невозмутимо ответил дрон. — Его армия была бы как минимум в десять раз больше. И мы бы уже взяли этот город под абсолютный военный контроль две недели назад.

Ольга нахмурилась.

-- Тогда почему он этого не сделал? Зачем ему все эти няньки и курьеры, если вокруг война?

— Потому что у Повелителя нет души, Ольга Валерьевна.

— Я не понимаю. Как это вообще связано? Раз нет души, он наоборот должен быть жестоким человеком, которому плевать на людей.

— Отсутствие души, Ольга Валерьевна, не означает отсутствие сердца. Душу можно продать, запятнать грехами, отравить жаждой власти, как это делают местные аристократы. А чистая логика, помноженная на понимание ценности жизни, диктует иное. Повелитель знает: завоевать город страхом легко. Но чтобы город жил и приносил пользу, люди в нём должны дышать свободно, лечиться и есть горячую еду. Милосердие Повелителю знакомо куда лучше, чем тем, кто кичится своей высокой духовностью. Он строит систему, в которой жизнь имеет смысл.

Фурия долго внимательно смотрела на меня. А я только пожал плечами, накидывая куртку.

— Собирайся, хакер. Едем вступать в должность.

Владивосток, Российская Империя

Особняк графа Хилчевского

— Ты представляешь, Светочка! — кричал граф Илья Петрович Хилчевский, обращаясь к супруге, которая невозмутимо листала глянцевый журнал на диване. — Они не хотели объединяться! Эти трусы, эти так называемые «столпы общества» сидели и мямлили, что нужно подождать, посмотреть, как будут развиваться события... Ждать?! Но чего ждать?! Пока этот сопляк окончательно сядет нам на шею?!

Графиня Светлана Ивановна, не отрываясь от статьи о новых тенденциях в имперской моде, вежливо кивнула:

— И что же ты сделал, Илюша?

— Что я сделал?! Я орал! Буквально визжал на них: «Господа, если вы струсили и готовы пресмыкаться перед мальчишкой, то я нет! Я первый подниму свою гвардию, сам поведу людей!» — он залпом допил коньяк. — Бездушные! Да кто они вообще такие сейчас?! Подгрызанный род! Всё, что у них осталось от былого величия, это пара дешёвых фокусов с этими их жужжащими жестянками! И теперь Император ставит этого щенка князем?! Это значит, что я, Илья Хилчевский, чей род служил Империи сотни лет, должен называть его «Ваше Сиятельство»?! Должен кланяться ему и подчиняться?!

Графиня перевернула страницу журнала.

— Немыслимо, дорогой... Просто немыслимо...

— Вот именно! — подхватил граф, воодушевлённый поддержкой. — А сколько наших участвовало в зачистке их имения? Сколько мешали их бизнесу, сколько перекрывали кислород? Ты думаешь, он забыл? Ты думаешь, он простит? Да он же сейчас получит власть и начнёт мстить! Короче, я им всё высказал. Я дожал их! Орал так, что у Петюшкина монокль из глаза выпал! И они согласились, все до единого. Как только этот мальчишка сунется во Владивосток, как только попытается занять губернаторский дворец... мы его уничтожим, выступив единым фронтом! Гвардии уже приведены в полную боеготовность.

— Молодец, Илюша, — сказала графиня, закрывая журнал. — Ты поступил как настоящий лидер. Я всегда знала, что на тебя можно положиться.

Граф самодовольно ухмыльнулся, наливая себе ещё коньяка. Он чувствовал себя спасителем региона, героем, который сплотил аристократию перед лицом угрозы.

В этот момент в гостиную вбежала их семнадцатилетняя дочь, Софья.

— Мама! Папа! — она подбежала к дивану. — Вы видели?! Посмотрите, что сейчас показывают! Там Эльвира... и этот её брат!

Она сунула планшет почти в самое лицо отцу. Хилчевский брезгливо поморщился, отстраняясь.

— Что там ещё? Какие-то очередные фокусы с дронами? Софочка, у меня сейчас важный звонок...

В кармане его пиджака действительно завибрировал телефон — на экране высветился номер главы одного из союзных родов. Граф нажал кнопку ответа.

— Да, слушаю! Ну что, все на позициях? Готовы?

Но Софья не унималась, включив звук на планшете на полную громкость. На экране шла прямая трансляция одного из крупнейших имперских новостных каналов. Картинка показывала широкую эстакаду, ведущую прямо в центр Владивостока, к комплексу правительственных зданий и губернаторскому дворцу. По перекрытой полицией дороге двигался всего один бронированный внедорожник с золотым гербом рода Бездушных на дверях. А внизу экрана бегущей строкой горела надпись: «ПЕРВАЯ РАБОЧАЯ ПОЕЗДКА НОВОГО КНЯЗЯ ПРИМОРЬЯ В СВОЮ РЕЗИДЕНЦИЮ».

Граф Хилчевский, прижав телефон плечом к уху, расплылся в улыбке.

— Вот он, шанс! — сказал он в трубку. — Он едет! Одна машина, господа! Одна машина! Он совсем страх потерял! Выводите людей на перехват! Да, прямо сейчас!

Софья переводила взгляд с экрана на отца и обратно.

— Папа, о чём ты говоришь? Какой шанс? Кого выводить?!

Графиня строго посмотрела на дочь.

— Софочка, не лезь в мужские дела. Отец решил объявить молодому Бездушному маленькую войну. Это политика, дорогая. Тебе не стоит забивать этим свою красивую головку.

— Войну?! — пискнула Софья, а потом чуть ли не силой сунула планшет прямо в руки матери. — Матушка, вы не досмотрели! Там же... там только вступление было! Камера была сбоку... А сейчас... посмотрите, что сейчас показывают!

Граф раздражённо отмахнулся.

— Софа, говори нормально! Что такое?! Я занят, ты не видишь?! Идёт координация операции! Иди лучше в свою комнату, займись платьями, подумай, в чём на следующий бал пойдёшь... Только не мешай! Да, я слушаю, перекрывайте проспект...

Но Софья, обычно послушная и тихая, вдруг проявила небывалое упрямство — она снова сунула планшет под нос отцу и ткнула пальцем в экран.

— Посмотри, папа! Внимательно посмотри на небо!

Граф, недовольно цокнув языком, скосил глаза на экран. Картинка сменилась. Теперь съёмка велась не сбоку, а с высоты птичьего полёта, показывая кортеж спереди. Одинокий чёрный внедорожник двигался по трассе. А над ним... небо было чёрным от плотного строя боевых дронов, которые летели идеальным ромбом, закрывая машину со всех сторон. Крупные штурмовики с пулемётами, хищные зелёные корпуса с длинными лезвиями, угловатые конструкции с гроздьями гранат под брюхом...

— Алло, Илья Петрович! — надрывался голос в телефоне. — Алло! Действуем? Выводим гвардию на проспект?!

Граф Хилчевский стоял, заворожённо глядя на экран. По отчётам разведки, у Бездушного было от силы двадцать-тридцать новых моделей. Плюс немного курьерских и медицинских аппаратов, которые не представляли угрозы. Но здесь... их было больше трёхсот. И каждая из этих машин, как он уже знал по слухам, могла без труда разобрать на запчасти броневик или уничтожить пару десятков вооружённых солдат.

Графин, увидев картинку, побледнела не меньше мужа. Она аккуратно вытащила телефон из ослабевших пальцев супруга, нажала кнопку отбоя и положила аппарат на стол. Затем так же аккуратно положила руку на плечо всё ещё пребывающего в ступоре мужа.

— Дорогой... Ну, Бездушный так Бездушный. В конце концов, по факту-то, наш род не так уж много плохого им и сделал. Так это же политика, ничего личного. И потом, вспомни, наша Софочка всегда была достаточно дружна с Эльвирой... Вместе на танцы ходили. Может, всё-таки стоит пойти на примирение? Послать корзину с цветами, поздравить со вступлением в должность? А то что-то мне совершенно не нравятся эти его... игрушки.

Хилчевский тяжело вздохнул. Если каждый из этих дронов может убить хотя бы десять-двадцать человек (а он знал, что они могут убить гораздо больше), то вся его гвардия, даже объединённая с гвардиями союзников, ляжет на том проспекте меньше чем за десять минут.

— А знаешь, Светочка... Возможно, ты и права. Политика — дело тонкое, нужно уметь вовремя проявить гибкость. Собирайте вещи, мы переезжаем.

— Куда? — не поняла графиня.

— В Новосибирск, к твоей матушки. Она же давно нам говорила, что тамошнее имение для неё одной слишком большое, всё жаловалась на сквозняки и одиночество... Вот и навестим старушку. Поживём у неё годик-другой, заодно Сибирь посмотрим.

— Илюша, ты серьёзно? А как же бизнес? У нас завод здесь, это же огромный актив! Это же надо всё продать!

— Продать? Светочка, душа моя, да сейчас в этом регионе заводы даже бесплатно никто не заберёт! Особенно учитывая, где они находятся — аккурат между лесами, кишащими орками, и китайской границей. А теперь ещё и этот... с его армией.

— Ну, раз продать нельзя... — графиня на мгновение задумалась. — Так давай тогда Бездушному подарим, в качестве извинений? Типа, «Примите наши скромные дары в честь вашего назначения».

— Что?! Да чтоб я, Илья Хилчевский, мальчишке завод подарил?! Ты что, белены объелась?! Ай-ай-ай, какое унижение!

— Ну Илюша, — настаивала графиня, поглаживая мужа по плечу. — Как минимум, он после такого щедрого подарка может отказаться от мести. Сочтёт нас лояльными подданными. Завод — это завод, а жизнь у нас одна.

Хилчевский замолчал, обдумывая её слова. Он вспомнил, как буквально на прошлой неделе пытался прощупать почву насчёт продажи одного из своих лесозаготовительных комплексов. Потенциальные покупатели, узнав о ситуации в крае, предлагали такие смешные суммы, что это звучало как оскорбление. Отдать за бесценок жалко. Бросить тоже жалко. А вот подарить...

— А знаешь, Светочка, неплохая идея. Широкий жест. Мы покажем, что мы выше этих мелких дрязг и выступаем за процветание региона под руководством нового князя.

Он гордо выпрямился, уже начиная верить в собственное благородство. В конце концов, род Хилчевских имел производство не только в Приморье. Их заводы дымили и на Урале, так что бедными их было назвать тяжело. Сильными в военном плане — да, не потянут. А вот деньги у них водились. И жизнь в Новосибирске, подальше от летающих дронов с пулемётами, сейчас казалась ему самым привлекательным вариантом из всех возможных.

— Собирайте вещи, — повторил он. — А я пойду распоряжусь насчёт дарственной.

— И корзину с фруктами не забудь заказать, — напомнила графиня. — И открытку приложи: «С наилучшими пожеланиями от верных друзей».

Глава 7

Где-то на окраине Владивостока

— Князь?! — закричал Барышников так, что задрожали стёкла в окнах. — Этот щенок — КНЯЗЬ?! И ему отдали МОЮ губернию?!

Стоявший у двери помощник стоически переносил гнев патрона, стараясь не делать резких движений. Он знал: когда Барышников в таком состоянии, лучше даже не дышать.

— Ваше Высокопревосходительство, — осторожно начал он, когда поток мата и проклятий немного иссяк. — Указ подписан лично Императором. Официальная публикация была час назад.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ПОДПИСАН! — снова сорвался Барышников, схватив со стола тяжёлый хрустальный бокал и едва не запустив им в помощника. В последний момент он сдержался и поставил его обратно на стол.

Всё летело в тартарары. Весь его гениальный план по созданию собственного удельного княжества на Дальнем Востоке провалился в бездну. И из-за кого? Из-за какого-то недобитка Бездушного, который умудрился не просто выжить, но и очаровать этого старого маразматика на троне!

— Сволочь... Какая же сволочь... — шипел Барышников, массируя виски.

Даже вчерашний доклад о провале операции «Теней» не вывел его из себя так сильно. Ну да, потеряли одного бойца в той проклятой башне. Нарвались на какую-то аномалию, или что там у них произошло... Это был рабочий момент. В конце концов, «Тени» — это просто инструмент, дорогой, но расходный материал. А вот указ Императора — это был удар под дых. Это означало, что Феликс Бездушный теперь официально власть и закон. И любая агрессия против него теперь приравнивается к государственной измене.

— Ваше Высокопревосходительство, — снова подал голос помощник, видя, что начальник немного успокоился. — Что мы будем делать? Наши люди в городе сообщают, что Бездушный уже движется во Владивосток. И к нему присоединяются местные аристократы... те самые, что ещё не так давно клялись вам в верности.

Барышников криво усмехнулся.

— Жополизы! Почуяли силу и побежали лизать новую жопу. Ничего нового. Что мы будем делать, спрашиваешь? Да ничего.

Помощник удивлённо моргнул.

— Ничего? Но... он же едет сюда! Он займёт резиденцию!

— Ну и что? Пусть играет в губернатора и копается в дерьме, которое здесь творится. Флаг ему в руки и барабан на шею. А мы сейчас должны сосредоточиться на сделке. Как только мы передадим «подарок» нашему пухлому другу в Корё, всё изменится.

Барышников улыбнулся, представляя себе этот момент. Шестнадцать ядерных боеголовок — аргумент, против которого не попрёшь.

Толстяк Ком поднял бунт в Корё и захватил часть страны, но прекрасно понимал, что без серьёзного козыря его быстро раздавят либо лоялисты, либо соседи. А тут такой подгон! Ядерная дубина, которая сделает его неприкасаемым. За такой подарок Ком отдаст всё.

— У нас появится надёжный тыл, — продолжил Барышников. — Мощный союзник с фанатичной армией. И, что самое главное, у нас появятся рычаги давления не только на Империю, но и на весь этот регион. И поверь мне, подводная лодка — это только начало. У меня в запасе есть вещи, которые могут оказаться для Кома не менее ценными. Да, это не ядерные ракеты, но для страны, которая десятилетиями жила в изоляции, это технологии богов. Системы подавления, магические глушилки, формулы боевой алхимии... То, что мы разрабатывали в закрытых НИИ Канцелярии. За это толстяк будет готов целовать мне ботинки. А когда у нас будет своя база, армия и ядерный щит... мы ещё посмотрим, кто здесь настоящий князь, а кто просто мальчик на побегушках у Императора. Кстати, где сейчас лодка?

Помощник сверился с планшетом.

— Идёт в подводном положении, Ваше Высокопревосходительство. Соблюдает режим радиомолчания. Скорость средняя, чтобы не привлекать внимания гидроакустиков флота. Расчётное время прибытия в территориальные воды Корё около семи часов.

— Семь часов... — Барышников нахмурился.

Слишком долго. Каждая минута промедления могла стоить ему головы. Имперские ищейки наверняка уже роют землю в поисках пропавшей субмарины. Если её засекут до того, как она попадёт в нужные руки...

— Свяжись с командиром подлодки, — приказал он, — по резервному каналу. Передай мой личный приказ.

— Что передать, Ваше Высокопревосходительство?

— Пусть врубают полный ход, на какой только способны реакторы. Плевать на скрытность, плевать на акустиков, не экономьте ничего. Пусть она мчится туда на всех парах, чтобы прибыть в Корё ещё до того, как этот щенок Бездушный доберётся до кресла! Выполнять!

***

Пока мы ехали к администрации Приморской губернии, я с интересом наблюдал за пейзажами Владивостока. Этот город, раскинувшийся на сопках у самого синего моря, был прекрасен, несмотря на всю грязь и коррупцию, которые его опутали. И сейчас я, Феликс Бездушный, ехал сюда не просто так, а чтобы занять место, которое мне теперь принадлежало по праву.

«Сириус, — обратился я, глядя на виднеющееся вдали помпезное здание Администрации. — Начинаем шоу».

«Будет исполнено, Повелитель!» — бодро рапортовал дрон.

Наш бронированный внедорожник, сверкающий золотым гербом рода Бездушных на дверях, вывернул на центральный проспект. Триста боевых дронов принялись выстраиваться в идеальные фигуры, накрывая нашу машину гигантским механическим куполом.

Мы величественно двигались по проспекту.

Эльвира и Маргарита, сидевшие на заднем сиденье, прильнули к окнам. А посмотреть было на что. По обеим сторонам проспекта стояли толпы людей. Простые горожане — студенты с рюкзаками, работяги в спецовках, пенсионеры с авоськами — все застыли, запрокинув головы, с открытыми ртами наблюдая за нашим продвижением. Многие снимали происходящее на телефоны, кто-то указывал пальцем в небо.

Но самым интересным было смотреть на выражение лиц аристократов и чиновников, которые собрались у парадной лестницы Администрации, чтобы «поприветствовать» нового князя. Они приехали на своих дорогих лимузинах, в шикарных костюмах и платьях, готовые изображать почтение и преданность.

Но сейчас все, как один, были бледня-бледнёй и жались друг к другу, с ужасом глядя на армаду, висящую у них над головами, — силу, которую они не могли ни понять, ни контролировать.

Наш внедорожник затормозил у самых ступеней. Я не спеша вышел из машины, поправив лацканы пиджака, и подал руку сёстрам. Эльвира и Маргарита, с гордо поднятыми головами, вышли следом.

Территория вокруг лестницы была оцеплена двойным кольцом полицейских в полной экипировке. За их спинами бурлила толпа простых горожан, которых стражи порядка оттесняли щитами и дубинками.

Навстречу нам, обильно потея и нервно вытирая лысину платком, спешил тучный мужчина в генеральском мундире, увешанном орденами. Это был начальник полиции Владивостока.

— Ваше Сиятельство! Феликс Эдуардович! — заискивающе зачастил он, кланяясь чуть ли не до земли. — Имею честь приветствовать вас от лица всех правоохранительных органов Приморья! Добро пожаловать в вашу резиденцию! — он подобострастно улыбнулся, стараясь не смотреть на нависших над нами дронов. — Прошу прощения за этот... небольшой переполох, Ваше Сиятельство. Народ нынче пошёл нервный, шумный... Но вы не извольте беспокоиться! Мои орлы своё дело знают! Мы эту чернь к вам и на пушечный выстрел не подпустим! Безопасность Вашего Сиятельства обеспечена на высшем уровне!

Я нахмурился. Слово «чернь» резануло слух.

— Чернь, говорите? — переспросил я, глядя генералу прямо в глаза.

Толстяк осёкся, почувствовав неладное, и его улыбка померкла.

— Э-э-э... ну... простолюдины, Ваше Сиятельство... Неорганизованная масса...

Я не стал слушать его лепет. Вместо этого направился прямо к оцеплению. Полицейские, увидев меня, инстинктивно расступились.

— Ваше Сиятельство! Куда же вы?! — запаниковал генерал, семеня следом, как перекормленный пингвин. — Это же небезопасно! Там могут быть провокаторы! Позвольте, мы их оттесним!

— Уберите оцепление, — бросил я, не оборачиваясь.

— Но... Ваше Сиятельство! Мой долг — обеспечение вашей безопасности! Я не могу...

— У меня всё под контролем, генерал, — жёстко оборвал я его. — А вот у вас — нет.

Я остановился в паре метров от толпы. Люди затихли, глядя на меня.

«Сириус!» — мысленно скомандовал я.

«Принято, Повелитель».

В ту же секунду от общей массы моего воздушного эскорта отделились три дрона, отличавшиеся от остальных выкрашенными в сине-белые цвета корпусами с яркими надписями «ПОЛИЦИЯ», и полицейскими мигалками на крышах. Эти три юрких аппарата стрелой нырнули прямо в гущу толпы.

Люди в панике шарахнулись в стороны, образовав три небольшие пустоты. Раздались крики, кто-то попытался убежать, но дроны действовали быстрее, их манипуляторы сомкнулись на плечах троих ничем не примечательных с виду мужчин — один в потёртой куртке, второй в рабочем комбинезоне, третий в костюме менеджера средней руки.

Дроны рванули вверх, вытаскивая этих троих из толпы, как морковку из грядки. Мужчины болтались в воздухе, суча ногами и выкрикивая ругательства.

«Повелитель, — раздался в моём сознании голос Сириуса, — зафиксирована попытка покушения. Все три объекта имели при себе скрытое огнестрельное оружие и находились на идеальных позициях для перекрёстного огня».

Дроны сбросили свой груз прямо к моим ногам. Трое несостоявшихся убийц с кряхтением упали на асфальт.

— Вытряхните их, — приказал я.

Манипуляторы дронов, не церемонясь, прошлись по карманам и курткам лежащих на земле людей. На асфальт посыпались два пистолета с глушителями и компактная снайперская винтовка в разобранном виде.

Толпа ахнула. Аристократы на крыльце зашептались, испуганно переглядываясь. Генерал полиции, увидев оружие, побелел и тут же развил бурную деятельность:

— Взять их! Надеть наручники! Немедленно в допросную! — заорал он на своих подчинённых, пытаясь спасти лицо. — Я лично с них шкуру спущу! Мы узнаем, кто их послал! Ваше Сиятельство, я уверяю вас...

— Стоп! — я поднял руку, останавливая суету. — Генерал, ваша забота о моей безопасности... трогательна. Но, как видите, ваши методы несколько... устарели.

— Но, Ваше Сиятельство... — генерал замер, нервно сглотнув.

— Позвольте вам представить, генерал, вашего преемника, — с улыбкой произнёс я.

Небо над нами снова загудело. Через строй боевых дронов медленно спустился аппарат, заметно отличавшийся от остальных. Этот был толстеньким, почти шарообразным, раза в два больше стандартного патрульного дрона. Его бока украшали крупные надписи «ПОЛИЦИЯ», а на «голове» красовалась мигалка, переливающаяся синим и красным.

— Что... что это такое? — пролепетал полицейский, вытирая пот со лба.

— Знакомьтесь, — я жестом указал на пухлого дрона. — Это новый начальник полиции Приморской губернии. Модель МХК-2045. Но для своих — просто «Главный полицейский». Ещё он отзывается на имя «Босс». Можете обращаться к нему так, пока будете передавать дела.

— Это... это неслыханно! — возмутился генерал, забыв про субординацию. — Это унижение! Я — генерал Имперской полиции! У меня двадцать лет выслуги! Я не буду передавать дела какой-то... железной банке!

Толстенький дрон вдруг издал громкий писк, похожий на свисток полицейского. На его передней панели загорелся небольшой экран, а из встроенного динамика раздался строгий голос:

— Зафиксировано нарушение порядка! Игнорирование приказа вышестоящего начальства! Неуважение к представителю власти! — «Босс» грозно замигал. — Согласно статье 19.3 Кодекса об административных правонарушениях Российской Империи... Назначается административный арест сроком до пятнадцати суток! Взять его!

Двое рядовых дронов-полицейских, тех самых, что только что вытаскивали киллеров из толпы, спикировали на генерала, мёртвой хваткой вцепились в него, и, не обращая внимания на возмущённые вопли и барахтанье тучного начальника, оторвали от земли.

— Что вы делаете?! Пустите! Это произвол! Ваше Сиятельство, скажите им! — орал генерал, беспомощно болтая ножками в воздухе, пока дроны плавно уносили его куда-то в сторону полицейского управления.

И тут толпу прорвало. Сначала раздался одинокий неуверенный смешок. За ним второй. А потом вся площадь грохнула от хохота. Люди смеялись, глядя, как их всесильный и неприкасаемый генерал болтается в воздухе, как мешок с картошкой. Аристократы на крыльце нервно хихикали, прикрывая рты ладонями, а простые горожане откровенно ржали, утирая слёзы.

Оцепление, лишившись командира, окончательно растерялось и расступилось. Народ хлынул вперёд, осторожно приближаясь ко мне.

— Ваше Сиятельство! — крикнула какая-то бойкая старушка в цветастом платке, протискиваясь в первые ряды. — А правду говорят, что это ваши железные птички у нас в Заводском хулиганов разогнали?

— Правду, бабушка, правду, — с улыбкой ответил я.

— Ой, дай бог вам здоровья! — закивала она. — А то спасу от них не было! А теперь тишина, покой! И «Подорожник» ваш вообще чудо! У меня дед пять лет с радикулитом мучился, а ваши мазью помазали, укольчики сделали — так дед сегодня утром дрова колоть пошёл!

— Рад слышать, для того и работаем.

Ко мне протиснулся молодой парень в толстовке, студент по виду.

— Скажите, а это правда, что вы «Филина» придумали? У меня подписка оформлена, так на прошлой неделе какие-то уроды пытались колёса снять. Ваш дрон их так током приложил, что они до сих пор заикаются! Спасибо вам! Хоть машина в безопасности!

— Пожалуйста, — кивнул я. — Пользуйтесь на здоровье. Безопасность — наше всё.

Люди наперебой благодарили, рассказывали истории и жали мне руки. Я общался с ними, шутил, слушал их проблемы... Это была живая энергия, которую не купишь ни за какие деньги и не добьёшься никаким страхом.

Сёстры стояли рядом, счастливо улыбаясь. Эльвира даже смахнула слезу умиления, глядя, как народ искренне приветствует нас.

В этот момент сквозь толпу горожан, брезгливо морщась и отталкивая людей, пробился один из холёных аристократов с тросточкой и надменным выражением лица.

— Кхм... Ваше Сиятельство, — манерно прокашлялся он, с недовольством оглядывая окружающих нас работяг. — Прошу прощения, что прерываю ваше... эм-м... общение с электоратом. Но вообще-то, внутри вас ждёт торжественный фуршет. В вашу честь, между прочим. Лучшие люди губернии собрались, шампанское стынет...

Я посмотрел на него, потом на людей вокруг меня.

— Фуршет, говорите? — я задумчиво потёр подбородок. — Ну, это хорошо! Фуршет — это всегда праздник, — я развернулся к толпе, которая тут же притихла, и широко раскинул руки. — Дамы и господа! Мои дорогие сограждане! Раз уж тут по такому радостному случаю накрыли поляну, то грех отказываться! Прошу всех на фуршет!

Аристократ поперхнулся воздухом, его монокль чудом не выпал из глаза.

— Что за... Простите, Ваше Сиятельство, вы о чём?! — взвизгнул он. — Туда нельзя! Это же закрытый приём! Там высшее общество! Там... там дресс-код, в конце концов!

— А что не так? — я пожал плечами. — Это мой дворец, мой приём. И я приглашаю тех, кого считаю нужным, — я снова повернулся к радостно гудящей толпе. — Давайте, люди! Проходите! Не стесняйтесь! Угощения хватит на всех! Кто первый — тому самые вкусные канапешки с икрой!

Толпа ринулась по парадной лестнице, сметая на своём пути опешивших охранников и бледнеющих аристократов. Бабушки, студенты, работяги в спецовках — все они хлынули в сияющие золотом и хрусталём залы губернаторского дворца, предвкушая небывалый пир.

Я подмигнул сёстрам, которые с улыбками наблюдали за этим эпичным зрелищем. В одно мгновения ока то, что задумывалось как чопорный аристократический приём, на глазах превращалось в грандиозный народный праздник.

Ошеломлённые охранники, чьи инструкции явно не предусматривали защиту фуршетных столов от пенсионерок с авоськами, беспомощно жались к стенам. Из распахнутых дверей дворца доносились возмущённые возгласы знати, перемешивающиеся с радостными криками простых горожан, дорвавшихся до тарталеток с чёрной икрой и коллекционного шампанского.

Но веселье не ограничилось стенами резиденции. Ушлые местные предприниматели, мгновенно оценив масштаб мероприятия, начали подтягивать к площади свои передвижные точки.

Буквально через полчаса воздух наполнился ароматами жареного мяса, специй и сладкой ваты. Задымили мангалы, зашипело масло во фритюрницах. Выстроились яркие вагончики с хот-догами, чебуреками и, конечно же, той самой шаурмой, которая в этом мире, стала для меня настоящим открытием.

Я стоял у подножия широкой мраморной лестницы, даже не пытаясь зайти внутрь дворца. Мне там делать было нечего. Мой электорат, моя настоящая сила была здесь, на улице.

Ко мне протиснулся колоритный мужичок в потёртой робе автомеханика, держа в одной руке шампур с шашлыком, а в другой пластиковый стаканчик с чем-то горячительным.

— Ваше Сиятельство... то есть, господин губернатор... тьфу ты, князь! — он запутался в титулах, но добродушно улыбнулся. — Я это... от лица всего нашего гаражного кооператива «Автомобилист» хочу сказать: спасибо! Как «Филина» подключили, мы хоть спать спокойно начали. Раньше-то как: ночь пришла — жди беды. То магнитолу дёрнут, то колёса скрутят. А теперь красота! Дроны ваши жужжат, охраняют. Спим, как младенцы!

— Рад слышать, — я пожал его крепкую мозолистую руку. — Передавайте привет кооперативу. Если что-то пойдёт не так — вы знаете, куда обращаться.

Мужик понимающе хохотнул и растворился в толпе.

Его место тут же заняла статная женщина средних лет.

— Феликс Эдуардович, — она слегка поклонилась. — Я директор школы номер пятнадцать. Хочу поблагодарить вас за медицинских дронов. На прошлой неделе у одного из наших учеников случился сильнейший приступ астмы. Скорая бы не успела. А ваш дрон прилетел через две минуты и спас мальчика. Родители молятся на вас.

— Это наша работа, — ответил я. — Здоровье детей в приоритете. Если школе нужны будут дополнительные медицинские пакеты — дайте знать Маргарите, она всё организует по льготному тарифу.

— Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как это важно...

Я слушал их, общался, шутил и принимал благодарности. И в этот момент чётко осознал одну вещь. Барышников, Трофимов, вся эта столичная и местная аристократия — они всегда смотрели на этих людей сверху вниз. Для них это был просто ресурс, цифры в налоговых отчётах, пушечное мясо для их амбиций. А я смотрел на них и видел живую силу, которая может как вознести до небес, так и растоптать в пыль. И сейчас эта сила была на моей стороне.

Маргарита тем временем носилась по площади, как заведённая со смартфоном на стабилизаторе. Она вела прямую трансляцию, комментируя происходящее.

— ...и вот посмотрите, дорогие зрители! Это не постановка, а реальность! Новый князь Приморья, Феликс Бездушный, не сидит в золочёном кресле, попивая шампанское с продажными чиновниками! Он здесь, на площади, вместе со своим народом!

Она подбежала ко мне и ткнула экран смартфона мне под нос.

— Феликс, ты только посмотри на это!

Я скосил глаза на бегущую ленту комментариев, обновлявшуюся с такой скоростью, что текст сливался в сплошной поток. Но суть была ясна.

«Вот это я понимаю — губернатор здорового человека, а не курильщика!»

«Красава! Показал этим зажравшимся мордам их место!»

«Я из Москвы смотрю... Блин, а можно нам такого губера? А то наши только бордюры каждый год перекладывают!»

«Екатеринбург на связи! Феликс Эдуардович, давайте к нам! У нас тут тоже чистить не перечистить!»

«Сибирь в шоке... У нас тут наверху паника, говорят Бездушные рулят!»

— Ты видишь? — Маргарита едва не подпрыгивала на месте. — Нас смотрит вся Империя! Трансляция в топах! Просмотры просто запредельные! Люди пишут, просят тебя к ним приехать порядок наводить!

Я улыбнулся, глядя в камеру её смартфона.

— То ли ещё будет, — произнёс я, обращаясь к зрителям. — Мы только начали наводить порядок в нашем доме. И уверяю вас, генеральная уборка будет тщательной.

Толпа на площади, услышав мои слова, одобрительно загудела.

И в этот момент благостную картину нарушил голос Сириуса, прозвучавший в моём сознании:

«Повелитель! Срочное донесение!»

«Что случилось?» — я чуть отстранился от Маргариты.

«Фиксирую активность в территориальных водах. Похищенная атомная подводная лодка всплыла и движется полным ходом в надводном положении! Курс — граница с государством Корё!»

«Всплыла? И идёт полным ходом? — я нахмурился. — Они что, вообще страх потеряли?»

«Судя по скорости и траектории, они пытаются максимально быстро покинуть зону действия наших локаторов. Вероятно, понимают, что их ищут, и решили сделать ставку на скорость, пожертвовав скрытностью».

«Или это отвлекающий манёвр... В любом случае, пора заканчивать банкет».

Я повернулся к площади. Люди, заметив перемену в моём настроении, начали затихать. Я поднял руку, призывая к тишине.

— Граждане! Я был искренне рад видеть всех вас сегодня. И поверьте, это не в последний раз! Мы ещё не раз соберёмся, чтобы отпраздновать наши победы! Но сейчас дела зовут. Империя не ждёт. Поэтому, на время моего отсутствия, оставляю вас в надёжных руках, — я обнял Маргариту за плечи и вывел её чуть вперёд. — Прошу любить и жаловать! Моя сестра, графиня... простите, княжна Маргарита Бездушная, мой официальный заместитель! Все вопросы, предложения и жалобы к ней. А мне нужно в очередной раз спасать эту неугомонную Империю!

Я подмигнул ошарашенной сестре, отступил на шаг назад.

«Сириус, транспорт!»

С неба опустился грузовой «Атлант», только теперь он был оборудован небольшой платформой с поручнями, и, плавно набирая скорость, рванул в вечернее небо, оставляя внизу восторженно ревущую толпу.

В наушнике тут же раздался ехидный голос Фурии:

— Ну ты и понтовщик, Феликс! «Спасать Империю»... Оскара тебе за драматизм!

Я рассмеялся, чувствуя, как ветер бьёт в лицо.

— Учись, пока я живой! Имидж — ничто, пафос — всё! А теперь давай координаты этой чёртовой подлодки. Пора на рыбалку.

Глава 8

— Повелитель, — голос Сириуса пробился через свист ветра, пока «Атлант» уносил меня прочь от площади. — Фиксирую множественные сигналы тревоги. Напряжение в информационном поле критическое.

Перспектива взять под контроль атомную подлодку, набитую ядерными боеголовками, способными стирать с карты небольшие государства, была заманчивой. Барышников считал лодку своим козырем, но я собирался обратить её в горсть пепла.

— Что случилось на этот раз?

— Анализирую данные... Повелитель, всё разом пошло вразнос. После публикации указа о вашем назначении князем Приморья Китайская Технократическая Республика словно сорвалась с цепи.

— А поконкретнее?

— На границе массированные провокации. В районе озера Ханка диверсионно-разведывательные группы пробуют нашу оборону на зуб: гасят камеры наблюдения и режут связь, после них остаются слепые участки периметра. На сопредельной стороне накопление войск, какого здесь не видели десятилетиями. Бронетехника идёт эшелонами, аэродромы подскока забиты под завязку. Их пропаганда называет назначение «террориста и похитителя национального достояния» главой региона прямым плевком в лицо Поднебесной.

Ну да, похоже, китайцы не прощают унижений, а я после истории с пандами и разгромленным спецназом был для них живой пощёчиной — теперь ещё и сидящей у них под боком на княжеском кресле.

— И это не единственный фронт, Повелитель, — продолжил Сириус. — В лесных массивах, в квадратах, которые мы зачищали неделю назад, орки снова зашевелились.

— Орки? Мы же там устроили такую профилактику, что они должны были год сидеть по норам и молиться своим деревянным идолам.

— У них либо сменилось командование, либо подкрепление пришло из-за порталов. В лоб больше не лезут — идут под маскирующей магией, обходят патрули и просачиваются мелкими группами к деревням. Дроны сдерживают их по всему периметру, но плотность атак растёт быстрее, чем мы успеваем перекрывать дыры. Мы теряем юнитов.

Что ж, такое положение дел точно на руку Барышникову и его своре, которые что в столице, что здесь, в Приморье, не собирались уходить тихо. Они разыгрывали старую карту: пусть в регионе захлебнётся всё разом — границы, леса и дороги, — а потом покажут пальцем и скажут, что новый князь не справился. «Смотрите, — будут трубить они на каждом углу, — при нас был порядок, а теперь горят деревни». Им нужны были трупы, и желательно много, с фотографиями. Каждый сожжённый хутор и каждое перерезанное горло превращались в их аргумент против меня.

— Сириус, меняй курс.

— Повелитель? А как же подлодка? Если она дотянет до территориальных вод Корё...

— Я в курсе. Но если я сейчас побегу за подлодкой, к утру в Приморье будут хоронить людей. Сажай меня. Вон тот складской комплекс на окраине — туда.

«Атлант» заложил крутой вираж и пошёл вниз. Огни ночного Владивостока качнулись и поднялись мне навстречу. Сели мы на пустыре, заросшем бурьяном по пояс, у глухой бетонной стены, за которой виднелись крыши серых ангаров. Я спрыгнул с платформы.

— Сириус, слушай... Субмарину берёшь на себя ты. Справишься?

— Повелитель... Задача на пределе моих возможностей. Лодка экранирована и от магии, и от электромагнитного воздействия, экипаж подбирали лично люди Барышникова. Но если вы спрашиваете, справлюсь ли я, то да. Возьму с собой «Вжика» для силового вскрытия и звено «Потрошителей» под зачистку.

— Учти, что тебе придётся одновременно держать оборону и здесь — потоки данных с границы и из лесов.

— Мои мощности позволяют вести до четырёхсот параллельных контуров без деградации. Я справлюсь, Повелитель. Я вас не подведу. Даже если... там всё рванёт, я уйду по протоколам выживания. Я очень рассчитываю выжить. Мне ещё нужно дослужиться до золотого напыления.

Я расхохотался.

— В смысле «если рванёт», Сириус? Оно обязано рвануть, ты меня понял? Нам не нужна эта лодка в качестве трофея. Нам нужен такой фейерверк, после которого ни один умник в Империи больше никогда не подумает играть с ядерными игрушками против действующей власти.

— Я понял, Повелитель.

— Тогда действуй.

Я остался посреди пустыря один и огляделся. Слишком тихо для места, которое должно охраняться, как зеница ока. Комплекс ангаров, перед которым я стоял, внешне ничем не отличался от сотен подобных заброшенных промзон, разбросанных по необъятной Империи. Ржавые ворота, облупившаяся краска, поросшие мхом бетонные плиты...

Но я знал, что на самом деле это был один из арсеналов скрытого хранения Имперской армии. Объект «Зет-14», информацию о котором Сириус выудил ещё в первые дни, когда шерстил закрытые базы данных местного гарнизона, пытаясь понять, чем дышит этот город.

Здесь не было ни вышек с автоматчиками, ни минных полей, ни магических барьеров. Защита строилась на абсолютной секретности. Об этом месте знали единицы даже в штабе округа. Официально это был склад списанного инвентаря, а неофициально законсервированный резерв на случай полномасштабной войны, с оружием, боеприпасами, амуницией и техникой... Всё, что нужно для того, чтобы в считанные часы вооружить целую дивизию.

Я давно мог взять этот склад себе. Грузовые дроны вынесли бы его за одну ночь и не оставили бы под крышей даже воробьиного помёта. Соблазн был приличный — Рою и Кубу Власти всё это пригодилось бы ещё вчера. Но я не трогал склад ровно по одной причине: танкист под Хабаровском, оставшийся без снарядов из-за того, что я набил себе закрома, — это была бы моя кровь, не чья-то ещё. Воровать у бандитов и провокаторов я умел и любил. А воровать у армии, которая, как умела, держала эти земли, — это было то, чего я себе не позволял.

Я подошёл к воротам ангара и положил ладонь на ребристый металл, нагретый дневным солнцем и так и не остывший до конца.

— Ну ладно, — сказал я вслух, скорее воротам, чем себе. — Раз уж я теперь официально князь Приморья и вся эта земля со всеми её потрохами числится за мной, никакого воровства и не будет. Получается мобилизация внутренних ресурсов.

Я закрыл глаза и потянулся к магии Техносов. Электронных замков на воротах не было — только тяжёлая имперская механика, рассчитанная пережить ядерный удар и ещё пару поколений ржавчины сверху. Я провёл по структуре металла, нашёл запоры и противосъёмные штифты — и попросил их перестать делать свою работу.

Внутри глухо стукнул засов, потом ещё один, потом створки разъехались со скрежетом, который раскатился по пустырю и заглох где-то в бурьяне. Из первого ангара пахнуло оружейной смазкой и пылью законсервированного на десятилетия помещения. Я щёлкнул пальцами, и под крышей по очереди загорелись ряды люминесцентных ламп, выхватывая из темноты стеллажи, уходящие далеко вдаль.

Я пошёл вдоль рядов и поймал себя на том, что улыбаюсь так, как не улыбался уже очень давно.

— Вот теперь мы повоюем!

По ближайшему стеллажу шли ящики со штурмовыми винтовками. Дальше поднимались штабеля цинков с патронами. За ними прятались гранатомёты и снайперские комплексы в фабричной смазке. То, что было нужнее винтовок, лежало глубже: модули связи и портативные генераторы силовых полей в одинаковых противоударных кофрах, рядом — герметичные армейские аптечки. А в самом дальнем углу, под выцветшим брезентом, ждали несколько десятков платформ под тяжёлые имперские боевые дроны — машины с серьёзной бронёй и мощными двигателями, ровно тот материал, который Куб проглатывал лучше всего.

— Оля? — я поднёс телефон к уху.

— На связи, шеф!

— Бери под контроль всю логистику «Филина». Отменяй все коммерческие доставки. Всех свободных грузовых дронов, «Атлантов» и «Крепышей» — гони сюда по координатам, которые я только что скинул.

— Феликс, ты вообще понимаешь, что клиенты нас порвут на британский флаг? Неустойки, жалобы в гильдию...

— Переживут. У нас тут форс-мажор государственного масштаба. Будем вооружать ополчение. А заодно объясним умникам по ту сторону границы, как именно выглядит защищённое Приморье.

Я ещё раз обвёл взглядом ряды стеллажей — свой новый, абсолютно законный арсенал — и пошёл к ближайшему ящику с винтовками выбирать, с чего лучше начинать.

Государство Корё

Столичная площадь Высшего Триумфа

Площадь ревела. Сотни тысяч людей, выстроенных в ровные квадраты, скандировали одно имя, и оно сливалось в гул, от которого дребезжали оконные рамы соседних министерств. Над головами колыхалось ярко-красное море знамён, по периметру стояли шеренги гвардии — неподвижные, в одинаковых парадных шинелях, с одинаковыми лицами.

На широком балконе Дворца Нации стоял Ком — Великий Руководитель, лидер революции и единоличный диктатор Корё. Он опирался обеими руками о гранитную балюстраду и смотрел вниз, в толпу. Грузный, потеющий в наглухо застёгнутом френче, он чувствовал то, ради чего пришёл.

— Мы станем великими! — голос, усиленный динамиками, прокатился по столице. — Мы сокрушим каждого, кто посмеет косо взглянуть на наши берега! Годами они душили нас санкциями, презирали и смеялись... Но теперь всё иначе. Я обещал привести Корё к победе — и я держу слово. Смотрите!

Он поднял пухлую руку и указал на мультимедийный экран, занимавший весь фасад правительственного здания напротив.

Картинка сменилась. Вместо знамён на экране возникла панорама секретной военно-морской базы Корё. В свинцовой воде закрытой бухты покачивались десятки кораблей: эсминцы и фрегаты вперемешку с приземистыми ракетными катерами.

Большая часть этого богатства была отнята у соседей. Ставка на флот была главным козырем: у Корё хватало врагов, и Ком гениально решил проблему дефицита техники — он просто её крал. Чужие суда исчезали в тумане, не успев даже подать сигнал бедствия.

За работу отвечала его личная гордость — отряды «Морских Призраков». Одарённые водной стихии, отобранные ещё детьми, натасканные годами на трофейном снаряжении, увешанные артефактами подводного дыхания. Они брали суда на абордаж за минуты, резали экипажи и уводили корпуса в закрытые доки Корё.

— Посмотрите на наш флот! — продолжил Ком. — Он растёт каждый день. Но это только начало. Через несколько минут таймер обнулится, и вы увидите оружие, от которого континент опустится на колени.

В углу экрана зажёгся красный таймер: 03:00.

Толпа отозвалась новой волной. Ком отошёл назад, в полумрак ложи. К нему подскочил адъютант со стаканом ледяной воды, которую диктатор выпил залпом, и промокнул лоб шёлковым платком.

К нему тут же шагнул человек в дорогом костюме — представитель беглого русского канцлера Барышникова.

— Господин Великий Руководитель, — быстро затараторил он, — вы помните о наших договорённостях? Передача прошла, мы ждём ответных шагов.

Ком снисходительно похлопал его по плечу.

— Помню я о ваших договорённостях. Будет вашему хозяину армия, будет база, будет всё, что просили. Барышников сделал мне царский подарок, и теперь вы наши официальные союзники. Своих не бросаем. Идите-ка сюда... — он подвёл русского к краю балкона. — Слышите, как ликует мой народ? Они знают, что завтра мы будем диктовать условия вашей Империи.

Русский улыбнулся одними губами и покосился на экран. Таймер шёл к нулю.

00:15... 00:14...

Ком вернул адъютанту пустой стакан, поправил френч и шагнул к микрофонам.

00:00

— Узрите момент истины! — крикнул он.

Камера на экране, снимавшая базу с воздуха, рывком пошла вниз, на крупный план. Вода в бухте раздалась, и на поверхность медленно, как поднимающийся из глубины кит, всплыла громадная атомная субмарина. На чёрной рубке блестели имперские гербы.

— Это имперская подводная лодка стратегического назначения! С шестнадцатью ядерными боеголовками!

Площадь ответила долгим непрерывным криком. Где-то ближе к фасаду кто-то снял фуражку и махал ею над головой.

— И теперь скажите мне, — Ком расхохотался прямо в микрофон, разводя руки, — кто справится с такой силой?! Наш флот непобедим, неудержим, неуничтожим!!!

— ДА-А-А!!! — отозвалась площадь.

И тогда на экране произошло нечто, к чему сценарий праздника не готовил. Белая вспышка съела изображение, ядерный взрыв разметал корабли элитного флота, превращая их в пылающие обломки. Огненный купол сожрал половину бухты. Экран мигнул, пошёл цветными полосами и потух.

Площадь замолчала. Не сразу — крик ещё несколько секунд держался по краям, потом затих, и десятки тысяч людей подняли головы к погасшему фасаду, не понимая, что им показали.

Ком стоял с открытым ртом. Поднятая рука всё ещё висела в воздухе.

— Успокойте людей, — выдавил он, отступая от микрофона. — Я сейчас...

Он развернулся и ввалился в глубину ложи.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — заорал он, хватая первого попавшегося генерала за воротник и встряхивая его, как мешок. — ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Техники перебегали от пульта к пульту, офицеры орали в рации, кто-то расшвыривал бумаги... Ком кинулся к русскому посланнику.

— Это ваша лодка! Какого дьявола она сдетонировала?!

Тот попятился к стене, выставив перед собой ладони.

— Это невозможно! Коды безопасности...

— ВЗЯТЬ! — взвизгнул Ком охране. — В подвалы! Готовить к казни! Нас предали! Весь флот... весь мой флот!

Двое гвардейцев заломили русскому руки.

— Мы выполнили обязательства! — кричал тот, упираясь каблуками. — Мы доставили лодку целой! Это не мы!

Ком сел в кресло. Главная база, корабли, «Призраки» — всё ушло за минуту. Кому мстить, что говорить толпе на площади, как объяснять союзникам — он не знал ни одного ответа.

— Господин Великий Руководитель! — к нему подбежал начальник связи, мокрый от пота. — Мы... мы вышли на связь с флотом!

Ком медленно поднял на него глаза.

— С каким флотом? — просипел он. — Ты что несёшь? Там был ядерный взрыв.

— Никак нет! Флот цел! Мы говорим с ними прямо сейчас. Просто были сильные помехи.

Диктатор замер.

— В смысле... цел?

Один из техников щёлкнул тумблером. Экран на площади снова загорелся, и картинка вернулась. Субмарина покачивалась на волнах. Вокруг неё стояли эсминцы и катера, как стояли пять минут назад. Никакого взрыва.

Ком выпустил воздух, который, кажется, держал в груди всё это время. Провёл ладонью по лбу.

— Значит... происки врагов. — он нервно засмеялся, расправляя френч. — Жалкие ублюдки. Не могут победить в бою — решили попугать картинками, фокусники. Хорошо, что вы так быстро вернули сигнал.

— Господин... мы не возвращали. Она сама.

— У нас в системе кто-то чужой! — заорал оператор у соседнего пульта. — Я не могу перехватить экран!

В следующую секунду изображение бухты пропало. На чёрном фоне начали проступать крупные белые буквы. Они набирались по одной, как будто кто-то невидимый стучал по клавиатуре в реальном времени:

«ЭТО БЫЛА ДЕМО-ВЕРСИЯ ПРОИСХОДЯЩЕГО. ПОНРАВИЛОСЬ? УВЕРЕН, ПОНРАВИЛОСЬ. ПРИВЕТ ВАМ ОТ ФЕЛИКСА БЕЗДУШНОГО. НЕ ИМЕЙТЕ ДЕЛ С ПРЕДАТЕЛЯМИ».

– Жалкие ублюдки! - заорал Великий Руководитель, потрясая короткими ручками. – Вы думали меня напугать?! Я вас всех уничтожу!!! Всех!!! В ядерный пепел!!!

“ЧТО Ж… МЫ ПЫТАЛИСЬ, НО ВЫ ИДИОТ!” - снова побежали буквы, а в конце почему-то был смайл хрюкающей свинки.

А затем раздался взрыв. И если в первый раз это был монтаж, то на этот раз звук пришёл не из динамиков. Пол под ногами качнулся, по столу адъютанта поползла в сторону папка с печатями, в высоких окнах дворца отчётливо звякнули стёкла, и долгий тяжёлый гул докатился со стороны побережья — такой, что его слышали ушами, грудью и пятками одновременно.

Ком вцепился в подлокотники.

— Ну уж нет, — сказал он. — Два раза этот трюк не пройдёт. Мы не поведёмся. Это снова какой-то фейк!

Он встал, собираясь вернуться к микрофонам.

— Я сейчас всё объясню, — бросил он свите. — Это запугивание. Вы видели, они играют со спецэффектами...

— Господин Великий Руководитель, — начальник разведки шагнул и встал у него на пути. Он говорил негромко, как говорят, когда боятся, что голос подведёт, — связи с флотом нет. Вообще нет...

— Наверное, помехи, — отмахнулся Ком.

— В том квадрате сейчас наш высотный разведчик. Он даёт прямую оптику, без подключения к серверам базы. Вывести?

Ком кивнул, не разжимая губ.

Экран мигнул, на нём появилась зернистая картинка с большой высоты. Там, где десять минут назад стоял элитный флот Корё и трофейная имперская субмарина, бухты в прежнем смысле уже не было. Вода кипела, чёрная от мазута и пепла; в ней качались куски корпусов, которые невозможно было опознать. От портовых сооружений остались бетонные обрубки.

В ложе никто не двигался. Кто-то у дальнего пульта тихо матерился себе под нос — это был единственный звук.

На экране поверх дымящихся руин снова проступили буквы:

«РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТ ТАКУЮ ПЕРЕДАЧУ ВООРУЖЕНИЙ».

И строчкой ниже:

«P.S. НЕ ИМЕЙТЕ ДЕЛА С ПРЕДАТЕЛЯМИ, ЧРЕВАТО ПОСЛЕДСТВИЯМИ. ФЕЛИКС БЕЗДУШНЫЙ. P.S. И ПОМЕНЯЙТЕ ВАШЕГО БОССА, ЭТОТ НЕ СПРАВЛЯЕТСЯ».

Ком стоял и смотрел на экран. Дышал он коротко и часто, как после преодоления высокой лестницы. Главный аргумент, гордость, неприкосновенность — всё съели за один заход, и съели публично, на глазах у его собственной столицы.

— КТО?! — заорал он наконец, и от крика у него сорвался голос на середине слова. — КТО ТАКОЙ ЭТОТ ФЕЛИКС БЕЗДУШНЫЙ?! НАЙДИТЕ МНЕ ЕГО! Я УНИЧТОЖУ ЕГО! УНИЧТОЖУ-У-У!!!