Читать онлайн Призрак крепости Теней бесплатно

T. C. Edge

GHOST OF THE SHADOWFORT

This book is a work of fiction. Any names, places, events, and incidents that occur are entirely a result of the author's imagination and any resemblance to real people, events, and places is entirely coincidental

First edition: March 2021

Cover Design by Polar Engine

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

* * *

Пролог

Эльдур с трудом пробирался к выходу из скалистого ущелья, опираясь на посох, излучавший яркий белый свет. Впереди открылась пещера, такая огромная, что ее стены и свод терялись в темноте.

Эхом отдавались крики. Вопли в пустоте. Для людей это были звуки огненного ужаса, звуки смерти, Эльдур же наслаждался ими как музыкой, такой знакомой и любимой. Когда он вышел, на некогда нестареющих губах появилась усталая улыбка. Пришлось преодолеть так много туннелей и пещер, чтобы попасть сюда, в место, в которое никто другой не осмелился бы спуститься. Полы плаща Эльдура взметнулись: огромные тени, нависшие над ним, вдруг начали двигаться, крики зазвучали радостнее.

– Друзья мои, – прошептал Эльдур, глядя на пролетающих драконов. – Друзья мои, я так по вам скучал.

Он продолжил идти, с трудом переставляя старые, измученные ноги. Посох отстукивал на неровном камне каждый болезненный шаг. Внутри все болело: тело – изувеченное золотым клинком Варина, а разум – истерзанный столетиями сражений, страданий и скорби. Все они – он, Варин, Илит и прочие – смогли достичь мира; мира, завершившего эпоху войн. «Неужели это я нарушил мир? – гадал Эльдур. – Может, мне стоило прилагать больше усилий?»

По пещере пронеслось легкое шевеление, ветерок, дыхание, исходящее из самого сердца. Эльдур поднял глаза и увидел огромную движущуюся фигуру. Массивная чешуйчатая грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом. Эльдур крался вперед, пока Повелитель драконов грозно нависал над ним, скованный огромными неразрывными цепями. Цепями, которыми его сковал сам Эльдур.

– Друлгар, – прошептал он. – Друлгар, я пришел.

Исполин шевельнулся, воздух задрожал, драконы закричали и попрятались. Эльдур упал на колени. Дракон вытянул длинную толстую шею, и его голова тяжело опустилась на скалу, сотрясая камень. Эльдур так и остался стоять на коленях, когда во мраке показался огромный драконий глаз. Он светился, переливаясь оттенками золотого, оранжевого и красного вокруг пурпурно-черного ромбовидного зрачка. Дракон долго смотрел на Эльдура, изучая его, и в этот момент полубог увидел в его глазах боль.

– Прости меня, Друлгар, – прошептал он, склонив голову. – Прости, у меня не было выбора.

По пещере прокатился рокот, каменный пол задребезжал. Эльдур молчал, пока все не закончилось, но он знал, что хотел сказать Друлгар. Он знал, что дракон его понимал, и видел в его глазах немой вопрос.

– Варин, – тихо сказал он в ответ. – Это дело рук Варина. Он мстил за гибель своих детей, Друлгар. За сына и дочь, которых ты убил.

Друлгар успокоился. Из уголков его пасти вырвалось пламя, горячее и красное. Эльдур наблюдал за происходящим, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он дождался подходящего момента и затем сказал:

– Твой сын мертв, Друлгар. Карагар… Варин убил его.

Великий дракон вздернул подбородок и издал оглушительный рев. Казалось, вся кровь в теле Эльдура закипела, вся гора, весь остров задрожали. На пол обрушился дождь из пыли, песка и камней, а в глубине пещеры осыпались большие куски горных пород.

– Друлгар, ты обрушишь гору, – спокойно прошептал Эльдур. – Успокойся, друг мой. Успокойся.

Повелитель драконов с грохотом опустился на пол, и рев эхом разнесся в темноте. Друлгар снова глянул на Эльдура, спрашивая: «Зачем ты пришел?»

– Я пришел поспать, – устало ответил Эльдур. – Присоединиться к тебе в твоем забытье.

Он заглянул в узкий зрачок и ответил на вопрос, который увидел.

– Я не знаю, – сказал он. – Пройдут десятилетия. Века. Я умру, когда придет мой час. Но сейчас я буду отдыхать.

Эльдур шагнул внутрь и сел, прижавшись спиной к твердой чешуйчатой шее Друлгара. Он чувствовал тепло и размеренное биение драконьего сердца. «Оно бьется точно так же, как мое, – подумал он, – как и всегда, когда мы летали». Губы Эльдура изогнулись в задумчивой улыбке. Те дни ушли в прошлое… Ушли навсегда. И он знал об этом. «Никто из нас больше не воспарит».

Эльдур вздохнул, поерзал и устроился поудобнее. С тех пор как боги пали, он все сильнее чувствовал в теле тяжесть прожитых лет. «Сколько мне?» Он даже не знал. Он уже семь раз умирал и возрождался, Агарат снова и снова возвращал его из царства мертвых, но теперь… теперь все по-другому. Богов нет уже несколько столетий, и когда сердце Эльдура остановится в восьмой раз, некому будет его возродить.

«Раз я пришел сюда, значит, я трус? – спросил он себя. – Не лучше ли было Варину убить меня, когда подвернулся шанс? Не лучше ли было мне потребовать смерти, а не прятаться в этих глубинах, терзаясь стыдом?»

У Эльдура не было ни ответов, ни выбора – только сидеть, отдыхать и ждать. Все остальные еще живы. Варин, Илит, Тала, Люмо – после Вечной войны все они заключили договор. Они строили города, укрепляли свои границы и процветали в течение долгих десятилетий мира. «До тех пор, пока ты, Друлгар, все не изменил, – подумал Эльдур. – Пока ты все это не изменил…»

Еще один скорбный вздох сорвался с его губ, когда он протянул руку и положил посох на темный каменный пол, освещая пещеру чистым белым светом.

«Моя могила, – подумал Эльдур, – и мой позорный саван». Пульс Друлгара позади него слабел, замедляясь в такт с его собственным. Эльдур чувствовал, как силы покидают его, увлекая в забытье без сновидений.

«Когда? – Он снова задумался. – Когда я умру?» Они по-прежнему не знали, никто из них не знал. За десятилетиями мира пришло столетие войны, а они все еще продолжали жить. И жили, и жили.

В сон клонило все сильнее, глаза сами собой начали закрываться. «Нет… Еще мгновение». Эльдур почувствовал, как Друлгар ускользает, замирает. «Гора погружается в сон, – подумал он, – значит, и мне пора». Он старался держать глаза открытыми, всматривался во мрак пещеры, ощущая легкое движение воздуха, когда драконы кружились в тишине. «Это оно? Неужели оно?»

Его сердце отбило последний удар. Глаза в последний раз моргнули. Наконечник на посохе постепенно погас, погрузив дракона и полубога в бесконечную тьму, из которой ни один из них никогда не очнется.

Глава 1. Йоник

3350 лет спустя

Йоник провел рукой по черной гладкой шее Тени, тихо шепча, чтобы успокоить лошадь, пока корабль боролся с грохочущими волнами.

Кругом пахло навозом. Дюжина лошадей, выстроившихся в ряд в своих стойлах, нервно переступали с ноги на ногу. В трюме было тесно, грязно, темно и сыро, впрочем как и на всем корабле, и все же здесь Йонику нравилось куда больше, чем в вонючей каюте, которую ему приходилось делить с командой. Двадцать человек, все рыбаки. Многие из них страдали весьма смрадным недугом – постоянным и беспричинным метеоризмом, и в сочетании с запахом рыбы и пота образовывалась такая смесь, что начинали слезиться глаза.

Спал Йоник плохо.

Мир вновь покачнулся, соскользнув с одной волны на другую, и ненадолго выровнялся. Йоник почувствовал, как взбунтовался желудок, и еще раз ободряюще погладил Тень. По правде говоря, ему это было куда нужнее, чем лошади, – за пять дней пути изящная и стойкая расаланская кобыла ни разу ни на что не пожаловалась, а вот Йонику пришлось несладко. Он впервые попал в шторм и быстро решил, что такой способ передвижения ему категорически не подходит, вот только другого у него не было.

– Пожалуй, надо подышать свежим воздухом, – пробормотал Йоник, поглаживая Тень, и тут же положил руку на живот, кисло улыбаясь. – Не хочу, чтобы меня стошнило прямо здесь, в твоих прекрасных покоях.

Лошадь весело тряхнула блестящей гривой. Йоник поднялся на палубу и устремился к квартердеку, где капитан Джилл Тернер по прозвищу Жабра стоял у штурвала, управляя судном. Это был человек широких пропорций, с квадратными плечами, большим животом, спутанной соломенной бородой и острым, как клинок, взглядом. Капитана беспрестанно атаковал порывистый ветер, заставляя его коричневое кожаное пальто энергично хлопать за спиной. Тот же самый ветер наполнял белые паруса, с ощутимой скоростью неся корабль по вздымающимся гребням волн.

Йоник поднялся по ступенькам на квартердек. Накрапывал небольшой дождь, и там, куда они направлялись, небо было затянуто грозовыми тучами. Йоник подошел к капитану, который осматривал южный горизонт с привычной сосредоточенностью опытного моряка.

– Придется потерпеть, парень, – проворчал мужчина, бросив на Йоника беглый взгляд. – Будет совсем худо, но потом наладится. Не стой здесь слишком долго, а то тебя смоет за борт.

Йонику этого совсем не хотелось, но возвращаться в трюм ему хотелось еще меньше. Он прикрыл глаза от хлещущего дождя и посмотрел на сумрачное черно-серое небо. На горизонте клубились темные тучи, волны поднимались все выше, неистово тараня борт корабля.

– Море сегодня сердитое, – мрачно заметил Йоник. – Мы же не утонем?

Стоило ему произнести этот вопрос, как по телу пробежала беспокойная дрожь. Йонику не очень нравилась вода: все-таки он всю жизнь провел в горах и к этой жизни привык. После всего, через что он прошел в Варинаре, мысль о том, что он умрет здесь, в открытом море, наполняла его чувством горького негодования. «Все не может оборваться вот так. У меня еще есть незаконченные дела».

– Может, и утонем, – откровенно признался Тернер, скрежеща желтоватыми зубами и щурясь от дождя. – Любой шторм может потопить корабль, если ему так захочется. Будем надеяться, что море просто бахвалится, показывает нам, кто здесь хозяин.

Он улыбнулся, а Йоник перебрался к фальшборту, чтобы было за что ухватиться.

– Сколько еще до Серых вод? – крикнул он, пытаясь перекричать гул непогоды. – Вы говорили, мы прибудем сегодня днем.

– Да? И когда я такое говорил? – усмехнулся капитан.

– Когда мы отплывали из Зеленой бухты. Вы сказали, мы достигнем Серых вод через пять дней. Пять дней уже прошло.

Тернер расхохотался.

– Ты глянь, какой внимательный! У моря свои планы, сынок. Пять дней могут превратиться в десять, а то и в вечность на дне. Лучшее, на что мы можем надеяться, – что этот шторм просто немного собьет нас с курса. Ветры, волны, течения, кракены – никто из них не играет по твоим правилам.

Йоник вздохнул, лениво наблюдая за тем, как матросы носятся по палубе, натягивая канаты, проверяя такелаж и выполняя другие непонятные ему действия. Чувствовалось, что экипаж торопится, но эта спешка еще не переросла в панику.

– Куда ты так спешишь? – спросил капитан, когда внезапный шквал обрушился на квартердек, промочив черный плащ Йоника. – Тебя где-то ждут?

– Вам об этом знать не обязательно, – прохрипел Йоник. – Никаких вопросов, помните? Мы так договаривались.

Тернер улыбнулся.

– Помню. И слово свое держу. Я спрашиваю из любопытства, вот и все. Просто ты не похож на человека, у которого есть план.

«Неплохо, капитан», – с опаской подумал Йоник, хотя, возможно, его было легче раскусить, чем ему казалось. Он познакомился с капитаном Тернером в Зеленой бухте, шумном портовом городке на юго-западе Вандара, примерно через неделю после того, как расправился с магом и его людьми в Бурой гряде, и быстро понял, что этот моряк с суровым лицом – отнюдь не образец морали. Йоник щедро ему заплатил – разумеется, он обчистил карманы всех убитых тогда в таверне, – и дело было улажено.

В течение последних пяти дней капитан и его команда время от времени пытались исподволь вызнать хоть что-нибудь о намерениях Йоника или о нем самом, но не более того. Все они направлялись к Прибрежным землям, чтобы наловить рыбы, а заодно сбыть пару лошадей. Однажды, когда выдалась тихая звездная ночь, Йоник услышал, как люди обсуждали смерть Алерона Дэйкара и всю ту драму, что разыгралась в Варинаре в последние пару месяцев, но на самом деле большинство из них судьбы лордов и королей нисколько не волновали. Рыцарь Теней – или бывший Рыцарь Теней – был этому рад. Он твердо решил оставить все позади и не хотел постоянно сталкиваться с напоминаниями обо всем том зле, что он причинил собственной семье.

– Если будешь искать в Серых водах место для ночлега, я знаю несколько хороших вариантов, – продолжил Тернер. – А если работу… Может, я и с этим смогу помочь.

– Я не рыбак, капитан.

Мужчина оглушительно расхохотался, под стать грохочущей буре.

– Да уж я догадался! Нет, полагаю, ты наемник, и к тому же весьма умелый. Иначе откуда бы у тебя взялся такой тяжелый кошелек и такая прекрасная кобыла? И клинок, который ты прячешь…

Йоник плотнее запахнул отяжелевший от дождя плащ. Он всегда тщательно прятал Клинок Ночи, но черные ножны, в которых он его хранил, матросы пару раз успели заметить.

– Божественная сталь, да? – спросил Тернер, приподняв бровь. – Готов поспорить, что ты из Сталерожденных. Для человека, который никогда не был в море, ты слишком хорошо держишься на палубе. Большинство новичков мотает туда-сюда, точно пьянчуг, а тебя – нет. Ты двигаешься так, словно родился на этом корабле. Наверняка это сталь помогает. Я слышал, она обостряет чувства и улучшает равновесие. – Он посмотрел на бедро Йоника. – Можно я взгляну?

Йоник на мгновение заколебался. Конечно, он не собирался хвастаться Клинком Ночи, но у него был при себе кинжал из божественной стали, который вполне мог удовлетворить любопытство старого моряка. Йоник сунул руку под плащ и вынул короткий клинок. Легкая дымка от острия потянулась вверх и слилась с мелким дождем. Капитан присвистнул.

– Во дела! – Поджав губы, он с восхищением осмотрел клинок. – Не уверен, что на моем скромном суденышке бывал хоть один Сталерожденный.

Он на мгновение поднял взгляд и крутанул штурвал вправо, как раз когда они преодолели очередной гребень. Повсюду на море бушевали пенистые волны. Йоник услышал, как вдалеке раздался грохот грома.

– Во мне-то кровь Морерожденных течет, – добавил Тернер с ноткой гордости, – от далеких предков по материнской линии. Могу задерживать дыхание на пятнадцать минут, в глубину ныряю на сто метров. Потому меня Жаброй и кличут. – Он похлопал себя по шее и рассмеялся, преодолевая очередную волну. – Так что, если нас все-таки смоет, держись ближе ко мне. Божественная сталь тебя здесь не спасет, а вот я могу. Мы все сейчас во власти бури.

Они быстро приближались к пелене дождя и тумана, над которой нависали плотные черные тучи. На квартердек, стуча сапогами по мокрым доскам, прибежал один из членов команды. Его звали Брэкстон, хотя все называли его Ржавый Рот или просто Ржавый из-за совершенно отвратительного состояния зубов. Насколько Йоник разбирался, Ржавый Рот был кем-то вроде старпома.

– Капитан, у Хмурого Пита плохое предчувствие, – поспешно сказал Ржавый Рот. Как и Тернер – лет пятидесяти, он был весь рябой, просоленный и обожженный. Челюсть у него немного выпирала вправо, как будто ее когда-то сломали да так и не вправили как положено. – Он все причитает, что нам не след дальше идти. Потонем, говорит… Перепугал всех.

– А когда Пит говорил что-то другое? – ответил Тернер. – Его не зря зовут Хмурым, но я не позволю этому костлявому ублюдку разводить панику. Иди наверх и скажи ему, чтобы заткнул пасть, иначе я сам его за борт вышвырну. Понял?

Ржавый кивнул.

– Понял, капитан, но… – Он осекся, встретив прищуренный взгляд Тернера. – Может, он и прав. Похоже, шторм и правда сильный. Не лучше ли повернуть на запад и направиться к побережью агаратцев? Укрыться в какой-нибудь бухте и бросить якорь, пока море не успокоится…

Капитан Тернер покачал головой.

– Если пойдем против течения, точно перевернемся. Теперь у нас нет выбора, кроме как направиться в самое сердце бури и надеяться, что боги будут в хорошем настроении. Я не допущу, чтобы нас засосало во владения Даарл. Ни за что. А теперь скажи Хмурому Питу, чтобы помалкивал. Я даже отсюда слышу его нытье.

И действительно, сквозь завывания ветра до них начали доноситься панические стенания Хмурого Пита. Йоник поднял взгляд и увидел в вороньем гнезде долговязого мужчину с изможденным лицом, который изо всех сил размахивал руками, призывая команду развернуться.

– Хорошо, капитан. Пойду скажу ему.

Ржавый побежал к мачте, и уже через несколько мгновений вся команда услышала, как он орет на Хмурого Пита.

Корабль, казалось, становился все меньше на фоне вздымающихся черных волн. Клинок Вандара на поясе нисколько не утешал: здесь от него мало пользы.

«В конце концов, королю Лорину он точно не помог, – подумал Йоник. – Он ушел на дно вместе с Клинком Ночи. Хоть бы меня миновала его участь…»

Небо прорезала очередная зазубренная молния, ненадолго осветив мрак, и Йоник крепче сжал рукоять клинка под плащом – просто для успокоения. На мгновение – всего на мгновение – ему показалось, что на темном горизонте вспыхнули очертания земли. Он с надеждой взглянул на Тернера.

– Вы видели, капитан?

Тернер кивнул. Он ничего не упускал из виду.

– Да. Земля, – спокойно сказал он. – Мы приближаемся к восточным островам Прибрежных земель, но до них еще далеко. Справимся, парень, не волнуйся. Я видал бури и похуже, но всегда выходил победителем.

Йоник с сомнением посмотрел на капитана.

– Не веришь, да? – Тернер коротко улыбнулся. – Ты что, не слышал, что я говорил тебе, сынок? Я Морерожденный до мозга костей, мы с водой одно целое. Пусть Хмурый Пит причитает. Чуть ветерок подует, так он сразу панику наводит. Его работа – примечать рыбные места, и, чего уж греха таить, он с этим справляется лучше всех, но когда нужно вести корабль через шторм… – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Это уже моя работа, и я занимаюсь ею всю жизнь. Так что просто держись крепче и смотри в оба, а уж я доставлю нас в гавань.

Йоник остался у фальшборта, цепляясь за Клинок Ночи, чтобы не упасть, и наблюдал, как море выплескивает на них весь ужас своего гнева. Да, Йоника учили быть бесстрашным, но сейчас даже бывший Рыцарь Теней чувствовал в груди напряжение, близкое к панике, и тяжелое, отчаянное биение сердца.

Под килем бушевали волны. Они становились все больше и больше, пока их вершины не стали похожи на горы, окружавшие Крепость Теней, а глубокие впадины – на темные расщелины. Корабль летел вниз по волнам, с грохотом вреза́лся в очередной вал и замирал на гребнях, а капитан Тернер, неподвижно стоя на квартердеке, раздавал приказы, перекрикивая шум, и вращал штурвал с яростью человека, борющегося за свою жизнь.

Йоник наблюдал за происходящим с благоговейным трепетом. Все это в чем-то было ему знакомо. Песня шторма ласкала слух, как нежная колыбельная любящей матери. Капли дождя кололи щеки. Мысли Йоника вернулись в темное, опасное место… Место, где он вырос, где его тренировали, где из него выковали оружие, предназначенное только для того, чтобы убивать.

Какая-то его часть скучала по этому месту. А как он мог не скучать? Боль и страдания стали для него чем-то родным, частью его самого, естественным порядком жизни, которую он знал. В насилии было что-то противоестественно успокаивающее, и Йоник часто возвращался к нему в своих снах. «Увижу ли я их когда-нибудь снова? – думал он. – Вернусь ли назад, чтобы отомстить за то, что они заставили меня сделать?» Он не знал, пока не знал. Единственное, в чем он мог быть уверен, так это в том, что теперь они придут за ним.

Громкий рев, раздавшийся в воздухе, отвлек Йоника от мыслей. Тернер приказал матросам приготовиться.

– Большая волна по правому борту! Ухватитесь за что-нибудь!

Члены команды бросились врассыпную, хватаясь за канаты и такелаж, забиваясь в углы. Йоник увидел, как Ржавый бросился к фок-мачте и запутался в сети под парусами. Поскольку на квартердеке хвататься было особенно не за что, Йоник быстро вытащил свой кинжал, опустился на колени и вонзил острие клинка из божественной стали прямо в доски. Обхватив рукоять обеими ладонями, он прижался к фальшборту как раз в тот момент, когда на него обрушилась волна.

Она ударила сильно.

Гораздо сильнее, чем он ожидал, – и на мгновение он полностью погрузился под воду. Море поглотило весь корабль, лишь мачты остались торчать над поверхностью. Зрение и слух Йоника затуманились, притупленные водой, и на секунду он подумал, что так все и закончится. Насовсем. Что он умрет в море, как король Лорин, и снова утянет Клинок Ночи на дно. Но нет. Спустя несколько глухих ударов сердца вода схлынула, корабль всплыл, как пробка, и уши Йоника опять наполнились воющей песней шторма. Он поднял голову, протирая глаза, и увидел, что Тернер присел на корточки, но штурвал не отпустил. Его взгляд был устремлен вперед: прищуренный, внимательно изучающий все вокруг.

– Люди! Люди! Ржавый, пересчитай их! – приказал он, перекрикивая ревущий шторм.

Тот отозвался почти сразу:

– Человек за бортом, капитан! Джаккен в воде! Слева по борту!

Следом послышался чей-то голос:

– Еще один, капитан! Полвер за бортом! Слева! Сорок ярдов!

Матросы указывали на море за левым бортом, куда их товарищей по команде смыло волной. Йоник поднялся на ноги, вытащил кинжал из досок и посмотрел туда, куда указывали матросы. Сквозь гул шторма он слышал захлебывающиеся крики ужаса: несчастных засасывало в водоворот. Они дико размахивали руками.

Ржавый в панике выбежал на главную палубу.

– Мы должны что-то сделать, капитан! – взревел он. – Нельзя позволить им погибнуть там!

С невозмутимым спокойствием человека, знающего, что надежды нет, Тернер покачал головой. Волны утягивали обоих моряков все дальше от корабля. Помочь им было невозможно.

– Сам знаешь, Брэкстон, теперь они в руках Матмалии. Мы можем только надеяться, что она доставит их к берегу в целости и сохранности.

Ржавый скривился, с тоской глядя в море, но он был слишком опытным моряком, чтобы настаивать. Им обоим уже не жить, и он это знал. Он прошептал короткую молитву, пока несколько членов команды проверяли, нет ли повреждений на главной палубе. Один из них – румяный мальчишка по имени Дэвин – прибежал с тревожным сообщением.

– Капитан, на верхушке грот-мачты трещина, – крикнул он испуганно. – Ветер слишком сильно натягивает паруса. Еще чуть-чуть – и мачту вырвет.

– Надо убрать грот-марсель, – ответил Ржавый. – Оставьте пока передний марсель и кливер.

Матросы уже убрали часть парусов, когда начался шторм, но на грот-мачте они еще оставались, и впереди, за фок-мачтой, один бился на ветру. Капитан Тернер на мгновение задумался, а затем кивнул.

– Уберите, – сказал он. – Если потеряем мачту, нам конец.

Ржавый кивнул и умчался, а команда принялась спешно сворачивать большой квадратный парус на грот-мачте. Корабль стал голым, как зимний лес без листьев.

Йоник снова повернулся к капитану. По мере того, как тот продолжал осматривать горизонт, на его лбу появились глубокие морщины и от прежней уверенности, которую он изображал, не осталось и следа. Волны не стихали, ветер не ослабевал, и половина приказов Тернера тонула в раскатах грома и завываниях бури. Небо быстро затягивало гнетущей, всепоглощающей тьмой, лишь изредка прорезаемой вспышками молний. Положение становилось все более отчаянным.

Йоник перевел взгляд на левый борт, сжимая кинжал и пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь стену дождя. Земля, которую он заметил ранее, теперь оказалась гораздо ближе, но Тернер, похоже, уводил корабль в сторону. Йоник нахмурился.

– Мы не попытаемся пристать к берегу? – озадаченно спросил он. – Мы ведь близко. Очень близко.

Видит ли капитан вообще этот берег? Если бы не сила божественной стали, Йоник тоже вряд ли заметил бы землю даже при вспышке молнии.

– Я знаю, что мы близко, – проворчал Тернер. – Но там негде швартоваться. А разбиться о скалы я не хочу.

Йоник нахмурился. С его точки зрения, потерпеть кораблекрушение в каких-нибудь скалах точно лучше, чем утонуть в открытом море. Он снова повернулся налево и, прищурившись, всмотрелся в темноту. Его взгляд пробивался сквозь мрак, туман и дождь.

– Там есть несколько пляжей, – крикнул Йоник. – Прямо по курсу. Мы не можем попытаться высадиться там?

– Нет! – тут же ответил Тернер. – Я только что сказал: это слишком опасно. Мы приближаемся к суше, и только богам известно, что может подстерегать нас под волнами. Видишь пляжи, значит? А под водой тоже видишь? Эти острова окружены скалами, которые только и ждут, как бы вспороть нам брюхо. Ты не знаешь, о чем говоришь, парень. Я не могу позволить, чтобы мой корабль пострадал еще сильнее. Если я это сделаю, мне конец. Слышишь? Конец!

Йоник прикусил язык и решил не спорить. Тернер знал, что делает, хотя куда больше заботился о спасении своего корабля, нежели команды. Многие из матросов были новичками: их набрали в Зеленой бухте, а там в рыбаках и моряках недостатка нет. Но корабль… Если он получит серьезные повреждения, то ремонт, скорее всего, обойдется в целое состояние, а Тернер явно не богатей. «Иначе зачем он так сильно хотел заполучить меня на борт? – подумал Йоник. – У него каждая монета на счету…»

Погода продолжала портиться. Когда грот-марсель был спущен, корабль начал все сильнее поддаваться стихии. Морякам на главной палубе оставалось лишь покрепче привязать себя к чему-нибудь, ухватиться за что можно и попытаться выстоять. Сквозь завывание ветра до Йоника донесся испуганный вопль Хмурого Пита, и он заметил, что капитан Тернер пытается испепелить бедолагу взглядом. Новые волны окатывали моряков, снова и снова заливая палубу, прежде чем утечь через бреши в фальшборте. Часть воды также стекала под палубу, и корабль жадно поглощал ее, пьяно покачиваясь на волнах. Йоник чувствовал, что судно становится все тяжелее.

Он снова подошел к Тернеру и схватился за штурвал, чтобы не упасть.

– Если корабль сильно наполнится водой, мы все утонем, – сказал Йоник, прищурившись. – Капитан, мы должны попытаться пристать к берегу. – Он указал на левый борт. – Неподалеку есть еще один остров. И мне плевать, скалы там или нет. Я не собираюсь умирать на этом корабле из-за того, что вам нужны деньги.

Тернер сердито посмотрел на него. Напряжение начинало сказываться.

– Да что ты знаешь о моих деньгах? Или о том, сколько воды корабль может набрать, пока не утонет? Сейчас нам это только на руку. Ты бы знал об этом, если бы провел в море чуть больше пяти дней. Вес, который добавляет вода, поможет нам сохранить устойчивость. Мы слишком легкие, и сейчас это опасно, а у нас из всего балласта только кучка лошадей, но в такую погоду и дюжины не хватит…

Лошади. Тень. Йоник протянул руку и, схватив капитана за промокший воротник, притянул к себе.

– Моя лошадь не балласт, – угрожающе прорычал он, снова становясь тем Йоником, которого учили убивать. – Если она там утонет, я отрежу вам голову.

Тернер вздрогнул. До этого Йоник показал себя вполне спокойным пассажиром, но такого шторма было достаточно, чтобы расшатать даже его крепкие нервы.

– Хорошо, парень, я… Я тебя услышал. Я просто говорю, что легкий корабль в такую погоду очень уязвим, а лошади помогают, вот и все. Я меньше всего хочу, чтобы они пострадали, поверь мне. Они очень ценные. – Он смущенно улыбнулся. – Особенно твоя Тень.

Йоник кивнул и немного отступил.

– Пойду проверю, как она. А вы вытащите нас отсюда. Я слишком много пережил, чтобы умирать на этой гниющей лодке.

Йоник повернулся и быстро зашагал в трюм. Он спустился в грузовой отсек, где держали лошадей, и увидел, что воды уже по колено. Сточный люк не помогал.

Йоник выругался и обвел взглядом темное помещение – единственный фонарь, висевший на стене в дальнем конце, освещал комнату довольно скудно, другие из-за качки слетели в холодную воду и погасли. Он быстро направился к Тени, которая невозмутимо стояла в своем стойле. Остальные лошади бились в панике и громко ржали при каждом новом всплеске морской воды, стекавшей по ступенькам.

– Все будет хорошо, – сказал Йоник, обращаясь к Тени. Он провел рукой по лошадиным бокам. – С нами все будет в порядке. Скажи им. Успокой, если сможешь.

Тень понимающе тряхнула гривой и пару раз тихонько фыркнула. Это не возымело особого эффекта. Йоник подошел к самым напуганным животным и попытался успокоить их, тихо разговаривая и поглаживая нижнюю часть морды и жилистые шеи. Он умел обращаться с лошадьми: к ним и другим животным он питал особую нежность, которая едва ли распространялась на людей. Люди слишком сложны. Они жестоки, бесчестны, жадны, ненасытны, им всегда нужно больше…

По кораблю прокатилась вибрация, и Йоник почувствовал, как затрещала древесина. Он посмотрел вперед. Корабль ударился обо что-то носом. Скала? Они приближаются к суше? Йоник бросил на Тень ободряющий взгляд и побежал обратно на палубу. Рев шторма вновь оглушил его, когда он повернулся к капитану, все еще стоявшему у штурвала.

– Что случилось? – закричал он. – Мы во что-то врезались?

Йоник огляделся, но земли поблизости не увидел. Единственные острова оставались на том же расстоянии, что и раньше. Тернер выглядел озадаченным.

– Не знаю! Здесь нет скал, глубина слишком большая! – крикнул он с квартердека. – Может, какие-то обломки…

Еще удар. На этот раз по правому борту, как раз рядом с тем местом, где стоял Йоник. Он услышал глухой треск раскалывающейся древесины. Все судно задрожало, будто от удара чего-то движущегося. Йоник снова посмотрел на Тернера и увидел в глазах капитана нарастающую тревогу. Тот выглянул за борт, и в следующую секунду дикий, безумный вопль сотряс корабль от носа до кормы.

– Кракен! – взревел капитан. – КРАКЕН!

Моряки в панике вскинули головы.

– Даарл послала за нами чудовище! Мы слишком долго боролись с бурей, и ей это надоело! К оружию! Готовься к бою!

На корабле начался хаос. Люди выпутывались из снастей, бросались к оружейным отсекам, хватали копья, палки и мечи. Йоник помчался на квартердек к капитану, Ржавый – за ним. Не успели все трое собраться, как корабль содрогнулся от очередного удара, на этот раз слева.

Все взгляды устремились в ту сторону. Несколько матросов бросились к левому борту. Наверху, в вороньем гнезде, Хмурый Пит набрался храбрости и теперь громко кричал и указывал пальцем, пытаясь определить, откуда в следующий раз может появиться чудовище. Матросы уже бросали гарпуны в пену, доставали новые и возвращались к борту, чтобы еще раз прицелиться.

Ржавый тем временем добрался до штурвала и орал в ухо капитану:

– Плывите к берегу, капитан! Нам нужно идти к берегу! Мы не выстоим против такой твари! Мы не китобои! Мы не можем защититься, как они!

Похоже, теперь у Тернера не осталось выбора. Он оценил обстановку и быстро повернул штурвал, отдав Брэкстону приказ управлять парусами. Тот на дрожащих ногах поспешил прочь, и вдруг раздался еще один удар, сбивший его с ног. Старпом тяжело упал, скатился на главную палубу, но тут же вскочил на ноги и продолжил путь. Наверху, на мачте, Хмурый Пит махал руками и что-то кричал, но его слова тонули в общем шуме.

Йоник проследил за движением его пальца и увидел толстое, скользкое, похожее на змею щупальце, извивающееся по борту корабля. Темно-серое сверху и более светлое снизу, оно вытянулось и перевалило через борт, мерцая в свете штормовых фонарей. Сотни присосок пробовали на вкус поверхность корабля, чуяли людей, пока щупальце змеилось по палубе.

Наконец моряки тоже увидели его и, завопив от испуга, начали швырять копья. Несколько орудий глубоко вонзились в мускулистую конечность – щупальце забилось, на мгновение отступило, а затем яростно набросилось на атаковавших. Один из матросов отлетел назад и ударился спиной о грот-мачту. Он обмяк: его позвоночник был раздроблен. Щупальце тут же обвилось вокруг второго моряка. Тот успел выхватить нож и начал яростно наносить удары, но щупальце стиснуло беднягу еще сильнее. Хрустнули кости, Йоник увидел, что глаза моряка вылезли из глазниц, а затем скользкое щупальце быстро опустилось обратно под воду, увлекая моряка за собой.

Такие поединки продолжались повсюду. Из пучины поднялось еще несколько щупалец: некоторые тихо проскальзывали на палубу, огибая препятствия, и утаскивали кричащих моряков навстречу смерти, другие почти вертикально поднимались из бурлящей воды, а потом сбивали людей с ног.

Матросы орали ругались, размахивали мечами, метали копья. Наверху истошно вопил Хмурый Пит. В гущу битвы угодил и Ржавый. Несколько человек карабкались по снастям, чтобы спастись от хаоса, и тем самым выставили себя трусами. Йоник смотрел на это, ошеломленный безумием зрелища.

– Эй! Какого хрена ты стоишь? – Резкий голос Тернера отрезвил Йоника. Он обернулся и увидел, что седой капитан пристально смотрит на него. – Ты ведь Сталерожденный! Помогай, парень! Ради всего святого, помогай!

Йоник стряхнул с себя морок и повернулся к палубе. Он распахнул плащ и потянулся было за кинжалом, но против такого врага он не годился. Зато у Йоника под рукой было и другое оружие.

Он вытащил Клинок Ночи, темный, как беззвездное небо, и улыбнулся. «Пробовал когда-нибудь кракена? Нет? Тогда приятного аппетита».

Йоник промчался по квартердеку и с нечеловеческой скоростью нырнул в самое пекло. По правому борту судна, в средней части, пара мускулистых щупалец искала добычу, подкрадываясь сзади к двум крепким морякам, которые в это время яростно отбивались от чудовищных присосок. Йоник поднял меч, и через мгновение две отрубленные конечности уже корчились на палубе. Из них хлынула густая черная кровь, а обрубки попадали обратно в воду.

Улыбка Йоника стала еще шире, а Клинок Ночи, казалось, даже дрогнул от восторга. Йоник заметил еще одно щупальце толщиной с человеческое тело. Эта дрянь повернулась, чтобы взглянуть на Йоника, склизкий кончик изогнулся, словно сжавшись в кулак, который полетел прямо на палубу. Йоник уклонился, замахнулся и порадовался новому фонтану теплой черной крови. Отрубленное щупальце шлепнулось у его ног, а оставшийся обрубок отпрянул, забился и исчез в темных водах.

Йоник повернулся и посмотрел за борт. Огромная тень мелькнула под водой. Йонику показалось, что он видит громадный выпученный глаз, глядящий на него из глубины. Он не испытывал ни ужаса, ни паники, только чувство… родства со зверем. «Потому что это я, – подумал Йоник. – Я такой же монстр».

Его отвлек чей-то крик. Несколько щупалец орудовали на палубе, подбрасывая людей в воздух, сминая их и затягивая в черную бездну. Корабль накренился вправо, когда пара мясистых щупалец опустилась на правый борт. Йоник снова взглянул на воду.

Исполинская тень поднималась, приближаясь к поверхности, прорываясь сквозь волны. Наконец из воды появилась ужасающая морда: синеватая, вздутая, с гигантской открытой пастью. Полдюжины рядов острых зубов уходили в черную бездну нутра. Несколько щупалец поменьше начали хватать людей с палубы и забрасывать их в эту зияющую дыру. По бокам головы чудовища располагались огромные красные глаза с черными колодцами зрачков. Они смотрели не отрываясь. И улыбались.

На другой стороне палубы еще несколько моряков совсем обезумели от страха, когда монстр ухватился за снасти и стал карабкаться вверх. Многие матросы были уже мертвы. Лишь несколько смельчаков продолжали сражаться, бешено размахивая мечами и бросая копья. Йоник заметил, как Ржавый нырнул под раскачивающееся щупальце и выскочил у фальшборта с гарпуном в руке. Он прицелился и метнул копье. Острие мягко вонзилось в гигантскую голову существа. В кракена полетели еще несколько копий, но они не причинили ему никакого ощутимого вреда. Если чудовище не испугала потеря полудюжины конечностей, то пара уколов – тем более.

Йоник пригнулся, почувствовав сильный порыв ветра, взмахнул мечом и рассек еще одно щупальце надвое. В огромном глазу кракена зажглась боль. Йоник прищурился и оскалил зубы: он понял, что должен сделать. Эта тварь уничтожит их всех – и моряков, и коней, и корабль – и утащит во тьму, туда, где Даарл, богиня глубин, устроила свои владения.

«Я не могу этого допустить. Я не погибну на этой проклятой посудине».

Йоник вспомнил свою мантру, слова, которым его научили. Действовать, а не думать. Делать, а не задавать вопросы. Он ступил на фальшборт, в то время как мир вокруг него погрузился в хаос, а корабль застонал под тяжестью чудовища. «Я держу в руке частичку сердца Вандара. Я повинуюсь его воле».

Он прыгнул за борт, держа Клинок Ночи высоко над головой, и растворился в темноте. Существо не заметило его приближения, и Йоник, пролетев через переплетение бьющихся щупалец, направил клинок вниз и глубоко вонзил его в распахнутый глаз.

Кракен издал страшный рев, а Йоник быстро вытащил меч, вслед за которым в воздух брызнула кровь и слизь. Существо бешено забилось, и Йоник, оттолкнувшись, мощным прыжком перескочил на другой бок твари.

Он снова прицелился, держа Клинок Ночи острием вниз, и попал в край другого выпученного глаза. Чудовище не оказало никакого сопротивления, когда Йоник вонзил в него сталь по самую рукоять – так глубоко, что почувствовал, как кулак проваливается в рану. Он выдернул клинок – глазное яблоко кракена развалилось надвое, хлынула кровь, а из гигантской пасти вырвался тот же гулкий звук.

Щупальца на палубе извивались как черви. Вода вспенилась, когда монстр начал хлестать сам себя, пытаясь поразить невидимого врага. Йоник заметил приближение одного из щупалец, метнулся влево, и оно с размаху ударило кракена по ослепленному глазу. Существо издало странный жалобный вой, и другая его конечность пронеслась мимо ног Йоника. Он подпрыгнул и снова начал наносить удары, целясь в макушку чудовища. Воздух наполнился еще более жалобным ревом. Еще несколько конечностей забились в воздухе, пытаясь сбросить Йоника, но он продолжал резать, снова и снова, пока мясистое туловище у него под ногами не стало скользким от черной крови, превратившись в вязкую кашицу.

Кракен внезапно переместился, оттолкнулся от корабля, и судно закачалось на воде, освобожденное от его хватки. Йоник поднял глаза. Оставшаяся команда была там, на краю: уцелевшие моряки стали подбадривать его криками и бросать копья, когда огромная гора скользкой плоти отлепилась от корпуса. Одно из таких копий пролетело рядом с Йоником и вонзилось в мясистую плоть кракена возле его ног. Существо снова забилось в агонии, а Йоник посмотрел сквозь колышущуюся сеть конечностей, ища выход. Он присел и, увидев просвет, оттолкнулся от чудища.

Мощным рывком он бросился к судну, которое бешено раскачивалось на волнах. Ослепленный кракен стремительно погружался на глубину, чтобы залечить раны, но когда Йоник уже взмыл вверх, его настигло последнее хлесткое щупальце.

Оно сильно ударило Йоника в бок, отчего он пролетел через весь корабль и тяжело врезался в кубрик. Клинок Ночи вылетел из его рук и глухо стукнулся о палубу. Человек и меч вновь обрели форму. Матросы ахнули, когда Йоник вновь стал видимым. Его тело обмякло, он попытался вдохнуть, но не смог. Заморгал, силясь не потерять сознание.

Но темнота сомкнулась вокруг него.

Глава 2. Шаска

Земли к югу от могучей Болотной крепости, расположенной в западной части Расалана, пропитал запах смерти и пепла.

Только за один этот день они проехали несколько разрушенных деревень. Все выжившие рассказывали одно и то же: пришли солдаты, разграбили дома, забрали припасы, лошадей и домашний скот, а потом выжгли поля.

«Здесь будет то же самое», – подумала Шаска, когда они подъехали к очередной деревне, окруженной огромными голыми дубами и высокими соснами. Земля была устлана иголками и мокрыми коричневыми листьями, скользкими от недавних дождей. Снег еще не добрался до юга, но осень неотвратимо переходила в зиму.

Шаска посмотрела на разрушенную деревню и почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имевший никакого отношения к погоде. Повсюду лежали мертвые люди, утыканные стрелами, на телах зияли глубокие раны.

За пределами деревни, источая гнилостный запах, еще дымилась огромная груда трупов. Оставшиеся в живых уже собирали еще один погребальный костер, трудясь под мрачным послеполуденным небом. Выживших осталось совсем немного: только старики, дети и женщины.

– Кто здесь главный? – спросила Мэриан, обводя взглядом безучастных жителей деревни. Восседающая на Буре, в развевающемся сером плаще, она выглядела слишком благородно на фоне такого пейзажа.

Люди смотрели на нее пустыми глазами. Рорк еще несколько раз повторил вопрос, и лишь тогда вперед вышел невысокий крепкий мужчина в одеянии священника. Его темно-синяя мантия была перепачкана грязью и кровью, а сам он выглядел так, словно не спал неделю.

– Отец Пеннифор, миледи. Я стал главным после того, как… – Он тяжело выдохнул и замолчал.

Мэриан спешилась прямо в грязь.

– Мои соболезнования, отец. – Женщина сочувственно положила руку в замшевой перчатке на плечо священника, возвышаясь над ним как башня. – Когда они пришли?

– Вчера, поздно вечером, – устало прохрипел Пеннифор. – Нас охраняла горстка солдат, но они продержались недолго. Тех людей было около сотни, и они не оставили нам шанса. Ни единого. Мы сжигаем трупы, чтобы предотвратить болезни, но нас очень мало, а это тяжело. – Он с надеждой посмотрел на Рорка и остальных. – Не могли бы вы помочь, раз уж вы здесь? Облегчить наше бремя?

Мэриан медленно кивнула.

– Конечно, отец. – Она повернулась к Рорку, который по-прежнему сидел в седле. Квилтер, Брэддин и Ларк остановились рядом с ним. – Помогите им. Соберите тела, только осторожно. Окажите любую помощь. Брэддин, ты умеешь работать топором, помоги соорудить погребальный костер.

Четверо мужчин без возражений спешились, привязали лошадей и поспешили на помощь. Лютня Ларка подпрыгивала у него за спиной. «Сейчас он опять заведет свою траурную мелодию», – подумала Шаска. Молодой наемник знал песни на все случаи жизни, и в последнее время Ларку не доводилось играть ничего веселого.

– Всех мужчин убили? – спросила Мэриан пожилого священника. – За сопротивление?

Отец Пеннифор фыркнул.

– Они подняли руки и сложили оружие. Если это называется сопротивлением… Их убили просто так, миледи. Безо всякой причины. Я могу понять, когда на войне убивают вооруженных людей, но если человек уже сдался… Эти тукоранцы – настоящие звери. Мы слышим об этом отовсюду. В каждой деревне одно и то же.

– Мы видели много таких мест, – согласилась Мэриан. – Здесь остались какие-нибудь деревни, на которые еще не нападали?

Пеннифор на мгновение задумался.

– Возможно, на востоке, – протянул он. – Ближе к Низинам. Люди бежали в ту сторону, так что, полагаю, это их следующая цель.

– А кто напал на вас здесь? Зеленые пояса? Люди Кастора?

Мужчина слабо пожал плечами.

– Не могу сказать точно, миледи, но на некоторых из них были зеленые пояса, если вы об этом. Кое-кого мы одолели. Можете сами взглянуть. – Он указал на пару трупов, оставленных гнить рядом с конюшнями. – На них были бурые тукоранские плащи, а на знаменах – отпечаток медвежьей лапы. Насколько я понимаю, это герб Касторов.

– Так и есть, – сказала Шаска, слезая со своего маленького резвого скакуна, и тут же увязла в грязи. Как и Мэриан, Шаска плотно закуталась в шерсть и мех, чтобы защититься от холода. Руки грели перчатки, а шею закрывал тонкий шарф. Девушка шагнула вперед, привлекая внимание старика. – Нам сказали, что они выстраивают женщин в очередь и выискивают тех, в ком течет кровь Варина. Здесь такое было?

Пеннифор помрачнел еще сильнее.

– Да, – ответил он. – Наших женщин собрали, и их командир пошел вдоль строя с кинжалом. Меня тогда заперли вон в той часовне, но мне сказали, что этот кинжал был из божественной стали. Говорите, они ищут Сталерожденных?

– Нашли кого-нибудь? – спросила Мэриан.

Священник посмотрел на нее снизу вверх и изумленно перепросил:

– Здесь? Нет. – Затем изумление уступило место гневу. – Хотел бы я, чтобы с нами был подготовленный Сталерожденный. Клянусь богами, хотел бы. Возможно, это заставило бы их дважды подумать. Их командир и сам Сталерожденный, но он даже не принимал участия в бойне. Полагаю, счел это ниже своего достоинства.

– Отряд в сто мечей почти наверняка поведет Сталерожденный, – назидательно заметила Мэриан. – Пусть даже он будет самый низкородный и чуть опытнее оруженосца – в его жилах течет кровь Варина. Лучшие из них, как правило, становятся Изумрудными стражами.

– Как и наши Солнечные плащи, хотя в последнее время о них ничего не слышно. Полагаю, их всех созвали в Болотную крепость готовиться к зиме.

– Да. Там расквартирован большой гарнизон под командованием лорда Парамора. Если тукоранцы намереваются идти дальше на север, им придется взять крепость. Но еще много отрядов отправили наперерез войскам принца Райлиана, чтобы замедлить наступление на прибрежные города. К сожалению, у нас не так много людей, чтобы защитить каждое поселение. Вам просто не повезло оказаться у них на пути. Лорду Кастору поручено полностью очистить эти земли, и он разрешил своим солдатам грабить и мародерствовать. У людей принца Райлиана такого разрешения нет.

Пеннифор презрительно хмыкнул и махнул рукой.

– Мне с трудом в это верится. Война – это война, правила и запреты на ней не действуют, миледи, а грабеж – часть сделки. Награда за то, что солдаты ушли так далеко от дома и рискуют жизнями. И они не откажутся от этой награды. Поверьте мне, я знаю. Не так давно эти земли раздирала война, я видел ее своими глазами. Если люди поступают так с соотечественниками, то на что мы можем надеяться, сражаясь с чужеземцами?

– Вы про войну лордов Низин? – спросила Мэриан.

– Да, хотя ее сложно назвать войной. Просто лорды сражались друг с другом за земли и титулы, а пострадали больше всех мы. – Пеннифор покачал головой. – Я хотел бы надеяться, что вы – люди большего благородства. Кроме надежды у меня ничего нет.

Мэриан бросила взгляд на тела, которые везли к костру.

– Не буду спорить, отец, – сказала она. – Я слишком хорошо знаю, как война развращает людей. Именно по этой причине мы здесь, хотя я не буду утруждать вас рассказом о наших планах. Утешьтесь осознанием того, что все позади. Можете сосредоточиться на восстановлении деревни. У вас достаточно запасов продовольствия на зиму?

– Нас теперь вполовину меньше, чем было, так что да, еды хватит на всех. Старики и женщины едят не так много, как мужчины. – Священник посмотрел на дымящуюся груду трупов, и его плечи поникли. – Эти Зеленые пояса серьезно здесь похозяйничали, но добраться до наших тайников им не удалось. Если они не вернутся, мы справимся.

– Они не вернутся. – В устах Мэриан это звучало как обещание, хотя подкрепить свои слова ей было нечем. Насколько они знали, на юге много тукоранских отрядов, которые то и дело уходят из главного лагеря в поисках наживы, и если сегодня забрали пирог, завтра могут явиться за крошками. – В любом случае храните все в тайнике, – добавила Мэриан. – И остерегайтесь бандитов. Во время войны их всегда много.

– Дезертиры, – проворчал старик. – Пройдет совсем немного времени, и численность армии уменьшится в два раза. Настали времена беззакония, это правда, но у нас ничего нет, кроме нескольких мешков зерна и пары бочонков вяленого мяса. Если повезет, нас оставят в покое.

«Еще у вас есть женщины», – подумала Шаска, но промолчала.

Холодный западный ветер гнал дым на восток. Шаска плотнее запахнула плащ. Дни становились короче. Это несколько замедлило их путешествие, с тех пор как они выехали на юг из замка Северные врата, расположенного на берегу реки Развилки. Путники пробыли там три дня, наслаждаясь гостеприимством похожего на могучего медведя лорда Бакленда, а затем отправились к Болотной крепости.

Она стояла на вересковых пустошах и была хорошо защищена рвами и высокими стенами, такими толстыми, что проходы в них скорее напоминали туннели. В центре возвышалась огромная башня, оснащенная баллистами, катапультами и другими орудиями. Шаска слышала, что наконечники болтов и стрел защитники крепости делали из божественной стали.

– Так они могут пробить любые доспехи, – пояснила Мэриан. – Люди думают, что одетый в броню Сталерожденный рыцарь полностью неуязвим, но это неправда.

Слова наставницы придали Шаске уверенности, хотя она не сомневалась, что тукоранцы нападут на Болотную крепость вооруженными до зубов – это лишь вопрос времени. Потом дело дойдет до Северных врат, а затем и до Талана. Сколько людей погибнет к тому времени? Счет уже идет на тысячи, и это только начало. А что будет через месяц? Через два?

Шаска вздохнула, оглядывая развалины деревни. Нетронутыми остались только часовня, дом священника и большая каменная мельница у реки. Ее огромное колесо упрямо вращалось в воде, страдальчески поскрипывая. Бо́льшая часть конюшен сгорела дотла, от склада древесины тоже ничего не осталось. Дым от уничтоженной огнем таверны все еще поднимался в свинцовое небо, а половина одноэтажных лачуг и хижин, служивших кому-то домом, были разграблены.

Шаска оставила Мэриан и старого священника беседовать наедине и направилась к телам двух Зеленых поясов, на которых тот указал. Уже знакомый холодок пробежал по спине, но ей не потребовалось подходить близко, чтобы понять, что Дэла среди них нет. Оба старые и коренастые. Едва ли Дэл за это время мог стать на голову ниже. Шаска перевернула одно из тел ногой и увидела, что в груди у мертвеца застряла сломанная стрела, пробившая кольчугу и кожаный доспех с гербом Кастора. У другого из шеи тоже торчало тонкое ясеневое древко.

– Тот парень, что их убил, большой храбрец, – прохрипел священник, приближаясь к Шаске. Мэриан шла рядом с ним, держа руки за спиной.

– Кто это был? – спросила Шаска.

– Всего лишь мальчик, – печально сказал Пеннифор, – Маттиус. Ему не исполнилось и четырнадцати, даже голос еще не сломался. Он был охотником, и, как видите, довольно хорошим. Но из-за этого умер в муках. Его подвесили на дереве на том берегу ручья и нашпиговали стрелами. Они по очереди стреляли в него и смеялись. – Он поморщился, сглатывая слезы. – А этот командир из Сталерожденных просто стоял рядом и ухмылялся. Он даже не взялся за лук, просто наблюдал. Мог бы подарить Маттиусу быструю смерть, но нет… Он пытал мальчика только за то, что тот защищал свою деревню.

Шаска заплакала бы, если бы не была так зла. Она посмотрела на Мэриан и сказала:

– Они не могли уйти далеко. После дождей их следы будут хорошо заметны.

Мэриан глянула на восток. Казалось, она тоже жаждала справедливости, но ей хватало мудрости отказаться от этой мысли.

– Шаска, мы не можем сражаться с сотней человек. Этот командир и его люди получат по заслугам, но не от нас. – Она на мгновение взглянула на Шаску, чтобы убедиться, что та все поняла, а затем снова повернулась к Пеннифору. – Вы можете описать этого человека? Мы сообщим всем отрядам Солнечных плащей, чтобы они отрубили ему голову за юного Маттиуса. И за всех остальных, кого здесь убили.

– Премного благодарен, миледи, – проскрежетал старик. Он нахмурился, словно пытаясь собраться с мыслями, и протер глаза. – Он был молод, лицо румяное, на вид лет двадцать с небольшим. Без бороды. Темные вьющиеся волосы до шеи. На нем были прекрасные доспехи, но, по-моему, не из божественной стали. Разве что нагрудник и шлем… – Пеннифор снова задумался. Мэриан терпеливо ждала дальнейших подробностей. – У него был шрам на шее. Справа, насколько я помню. Похожий на старую боевую рану, хотя я не представляю, на какой войне мог сражаться такой юнец.

– Спасибо, этого достаточно. Подозреваю, что это был рыцарь дома Касторов, возможно, даже родственник лорда. Жестокость у них в крови. – Мэриан бросила на Шаску быстрый взгляд. – Я всем сообщу. Он долго не проживет, отец Пеннифор.

– Благодарю вас, миледи. – Он глухо рассмеялся. – Простите старика, я так и не спросил, как вас зовут.

– Я Мэриан из дома Пэйнов.

Пеннифор ласково улыбнулся.

– Значит, лорд Тандрик Пэйн – ваш отец?

– Дядя, – поправила Мэриан. – Мой отец умер, когда я была ребенком. Я выросла в чертогах лорда Тандрика.

– Держу пари, там, в тени Штормовых холмов, прекрасные чертоги. Слышал, он собрал пять тысяч воинов для охраны побережья. Здесь хорошо отзываются о лорде Тандрике. Он помог положить конец безобразной сваре, – сказал Пеннифор и, заметив удивление на лице Шаски, добавил: – Той сваре, о которой я говорил, между лордами Низин. Она могла бы перерасти в настоящую войну, если бы он не вмешался. Он спас много жизней, и люди помнят об этом. – Пеннифор поспешно склонил голову. – Леди Пэйн, для меня большая честь познакомиться с вами. Вы останетесь на ночь? У меня в домике есть свободная комната… – Видя, что Мэриан колеблется, он добавил: – Мы будем чувствовать себя в большей безопасности, зная, что вы и ваши люди здесь. Всего на одну ночь, леди Пэйн. Я принесу вино и солонину. В награду за ваши труды.

Мэриан улыбнулась.

– Оставьте солонину себе, – мягко сказала она. – И вино тоже. Мы не будем забирать у вас последнее, отец. Нам нужны лишь кров и теплый очаг.

Пеннифор взял ее за руки. На его глазах выступили слезы.

– Спасибо вам, миледи, – прохрипел он. – Спасибо за вашу доброту.

Он говорил так, словно Мэриан спасла ему жизнь, хотя на самом деле путники выиграли от этого куда больше: после нескольких ночей, проведенных на холоде, они были рады поспать под крышей.

Отец Пеннифор отправился готовиться к приходу гостей, а Мэриан махнула рукой, подзывая своих угрюмых вспотевших воинов. Все они отличались выносливостью, но едва ли кому-то из них пришлось по душе таскать трупы.

– Спасибо, что помогли им, – сказала Мэриан, одарив каждого благодарным взглядом. – Промочи горло, Ларк. Когда будем сжигать тела, траурная баллада придется к месту – хоть немного утешит жителей деревни. Но сначала я посоветуюсь с отцом Пеннифором. Что-нибудь более веселое сможем спеть перед сном.

– Значит, мы остаемся? – спросил Брэддин, так и не снявший свой помятый бронзовый щит на случай нападения вражеских отрядов.

– Пеннифор готовит для нас ночлег, – подтвердила Мэриан. – Там должно быть достаточно тепло. На рассвете отправимся на восток. Вслед за теми, кто сотворил все это. Нам сказали, что они искали здесь Сталерожденных.

– И не только их, – проворчал Квилтер, сплевывая под ноги. – Похоже, тут всех обобрали до нитки.

– Они нашли кого-то? – спросил Рорк. – Из Сталерожденных.

Мэриан покачала головой.

– Нет, но на востоке еще много поселений. Рорк, готов прокатиться?

Рорк расправил плечи и кивнул.

– Что нужно сделать?

– Поезжай вперед. Возьми с собой Квилтера. Скачите во весь опор и найдите нетронутую деревню на пути тукоранцев. Место, куда они должны добраться через день или два.

– Так точно. Подсадим туда нашу принцессу?

В этом и состоял план: найти деревню, оставить там Шаску и ждать, пока ее обнаружат как Сталерожденную и доставят в военный лагерь Кастора. Тогда-то и начнется ее настоящая работа.

– Да, если она по-прежнему согласна.

– Согласна, – выпалила Шаска, хотя сердце у нее замерло.

Мужчины улыбнулись.

– В глубине души я сочувствую этому Седрику Кастору, – сказал плосколицый Квилтер. – Он понятия не имеет, что его ждет.

– А должен бы, учитывая, сколько он нажил врагов, – заметил Брэддин, которого иногда называли «сэр» из-за его туманного происхождения. – Держу пари, он спит с открытыми глазами и ставит кучу стражников у дверей. Убить его будет непросто.

– Спасибо, Брэддин, – скривилась Шаска. – Так я чувствую себя намного лучше.

Стоявший рядом Ларк добродушно потрепал ее по плечу. Остальные относились к Шаске как к приемной дочери или младшей сестре, а вот Ларк иногда смотрел на нее по-другому. Шаска слышала, что он часто пользовался своим волшебным голосом, чтобы привлечь внимание женщин. Однажды ночью в лесу, разомлев от вина, он решил испытать эти чары и на ней, думая, что остальные уже спят, но раздавшееся поблизости хихиканье быстро положило конец его руладам: парень так сильно покраснел, что стало видно даже в темноте.

– Уже почти стемнело, – заметила Мэриан и многозначительно посмотрела на Рорка и Квилтера. – Берите коней и отправляйтесь в путь. Если наткнетесь на тукоранцев, не рискуйте. По возможности избегайте их и держитесь подальше от дорог.

– Да, миледи.

Рорк повернулся к Квилтеру, кивнул, и мужчины зашагали прочь. Несколько мгновений спустя они уже неслись на восток через вересковые пустоши на фоне серого неба, исчерченного багровыми прожилками, и вскоре растворились в темноте.

Остальные вернулись к работе: одни продолжили таскать тела – Шаска помогала с этим, другие вместе с Мэриан занимались погребальным костром. Задачи не из приятных.

Когда совсем стемнело, в воздухе повеяло холодом. Жители деревни, закутанные в плащи и накидки, в тихой скорби собрались у костра. Он разгорелся быстро – пламя взметнулось высоко в почерневшее небо. Ларк держал лютню наготове, но сначала полагалось произнести несколько слов. Желающих набралось около дюжины. Они рассказали об отцах, мужьях, братьях, сыновьях, о тех, кто доблестно сражался, защищая своих близких, и о тех, кто не участвовал в сражении, но все равно был убит.

Шаска стояла поодаль, не желая вмешиваться. От их слов у нее на сердце стало еще тяжелее. Брэддин и Мэриан стояли рядом, молча наблюдая за прощанием. Постепенно голоса скорбящих стихли и воцарилась глубокая благоговейная тишина.

Затем Ларка пригласили спеть. Он шагнул вперед, но за лютню браться не стал. В этот раз его напев звучал более проникновенно, чем когда-либо прежде, – траурная молитва, довольно известная в Расалане. Шаска знала, что эту песню будут петь по всей стране.

Сегодня. Завтра. И еще много ночей подряд.

Глава 3. Амрон

Замок Дэйкар казался пустым. Более пустым, чем когда-либо.

Не так давно в нем жила процветающая семья, а также множество верных рыцарей и придворных. Теперь же он превратился в склеп – темный, холодный и полный ужаса.

Амрон Дэйкар, глава своего дома и бывший Первый клинок Вандара, пытался отогнать эти дурные мысли. Он сидел за дубовым столом, накрытым в центре обеденного зала, тусклого и унылого. Бо́льшая часть еды стояла нетронутой.

«Так много свободных мест», – подумал Амрон, глядя в окно и держа в руках кубок с водой. Он мог бы выпить немного вина, чтобы развеяться, но слишком хорошо знал, чем все закончится: один кубок превратится в два, а два – в двадцать, и какими бы светлыми ни были при этом его мысли, на следующий день они снова будут мрачны, как смерть. Он пообещал себе, что впредь будет воздерживаться, и до сих пор держал слово. Но это оказалось непросто. Любой, кто хоть раз имел дело с вином, прекрасно знает, как оно заманчиво. И опасно.

Амрон отправил в рот кусочек оленины и принялся лениво пережевывать кровяное мясо. На другом конце стола Амара и Лиллия безрадостно перешептывались, а слева от Амрона старый Артибус что-то деловито писал на свитке пергамента, лишь время от времени отвлекаясь на еду или вино.

Амрон пытался разобрать хоть строчку, но старый лекарь не мог похвастаться аккуратным почерком – казалось, слова написаны на чужом языке. Там же проглядывались несколько диаграмм и расчетов, которые Амрон не мог расшифровать.

– Над чем работаешь, Артибус? – спросил он. – Очередной рецепт?

Артибус рассеянно поднял глаза, а затем кивнул. Последние две недели семейный лекарь усердно колдовал над Амроном в последней отчаянной попытке оживить его левую руку. Они добились некоторого успеха с правым бедром – теперь хромота была не так заметна, и болела нога значительно меньше, – но левая рука по-прежнему оставалась непригодной для любых задач, кроме самых простых.

– Да, но пока только теоретический, – ответил Артибус. В его голосе ощущалось воодушевление, так давно покинувшее этот зал. – Есть одна мазь, над которой я работал в университете с парой Морерожденных расаланских чародеев, но еще слишком рано говорить о том, насколько она эффективна.

Амрон безучастно кивнул, а Артибус обмакнул гусиное перо в чернильницу и продолжил писать. Никакие волшебные средства до сих пор не помогли, и вряд ли в этот раз будет по-другому. Левое плечо Амрона так сильно рассечено, что повреждение нервов почти наверняка уже необратимо.

«Это может исправить только бог…»

Амрон посмотрел через стол на свою тринадцатилетнюю дочь, которая вяло ковырялась в тарелке. Амара пыталась поднять девочке настроение, но ее благородные усилия не увенчались успехом. За последние две недели Лиллия еще больше впала в тоску. Она по-прежнему оплакивала Алерона и очень боялась, что Элион не вернется домой.

«Как я могу оставить ее? – сокрушался Амрон. – Как я могу даже просить ее об этом? Тем более сейчас…»

У него уже созрел план: отправиться в путешествие к священной горе, где находится гробница Вандара, в поисках избавления… в поисках чуда от духа павшего бога. Рискованная затея. Амрон не имел ни малейшего представления о том, что он найдет там, в покрытой льдом пустыне, где все еще таилось множество опасностей древнего мира. И все же им двигала слабая надежда на то, что чудеса, о которых он слышал и читал в старых свитках, произошли на самом деле, что Вандар сможет вернуть его к жизни, как много раз возвращал Варина.

Амрон вздохнул. На другом конце стола Лиллия продолжала гонять по тарелке нарезанную кубиками морковь. Девочка положила руку под голову и тяжело оперлась на локоть. Амрон уже несколько раз пытался заговорить с ней о путешествии, но нужные слова все время от него ускользали. Что ей сказать? Ему придется объяснить всю опасность этой задумки. Сказать, что если он уйдет, то может никогда не вернуться. Но Лиллия только что потеряла одного брата, а другого проводила на войну.

Поэтому Амрон безропотно сносил экспериментальные методы лечения Артибуса, пока мир трещал по швам. Нелегко оказалось приспособиться к новой роли «просто лорда Дэйкара». Все же Амрон служил главным защитником северных земель в течение двадцати лет. А теперь…

Эти мысли терзали его разум, как холодный ветер, как суровая зима, что уже начала опускаться на город. Промедли Амрон еще немного – и снегопады на севере усилятся, тогда пройти через перевалы Плачущих вершин будет невозможно. Если он не отправится в ближайшее время, то уже никогда не отправится. Возможно, к лучшему.

Артибус закончил свою писанину и взял маленький кубок с вином. Сделал глоток.

– Я слышал, сегодня днем наши войска достигли Восточного дозора, – заметил лекарь, откладывая перо. – Похоже, они неплохо продвигаются.

– Им нельзя медлить, Артибус. – Амрон глотнул воды, в глубине души желая почувствовать вкус вина. – Скорее всего, они проведут ночь в лагере и выдвинутся на рассвете. Объединятся с тукоранцами примерно через неделю. Чем быстрее, тем лучше.

– Прежде вы говорили другое, – сказал Артибус, ставя кубок на стол и отправляя в рот виноградину. – Вы всегда боролись за то, чтобы удержать нас от войны, а теперь хотите ускорить поражение расаланцев. Любопытно.

– Ситуация изменилась. – Амрон тяжело вздохнул. – Теперь у нас нет другого выбора, кроме как добиваться быстрой победы и прекращения сражений. Затяжная война только зальет землю кровью и лишит нас хороших воинов: и расаланцев, и тукоранцев, и вандарийцев. Это никому не нужно, Артибус. Север должен быть защищен, и защищен надежно.

– Говоришь как мой кузен, – заметила Амара, покручивая ножку своего кубка. – Не думала, что ты так быстро начнешь плясать под дудку Джанилы.

– Не начинай. – Амрон смерил Амару сердитым взглядом, уловив в ее голосе осуждение. – Не я наставил нас на этот путь, и у меня нет власти, чтобы увести нас с него. Но это путь, по которому мы идем, и лучшее, что мы можем сделать, – пройти его быстро.

Амара отпила вина.

– Разумеется. Я лишь хотела отметить, как хорошо все складывается для моего венценосного кузена, наблюдающего за происходящим из безопасного Илитора. Все, что случилось в последнее время, оказалось ему… вполне на руку, ты не находишь?

– Это было выгодно многим, – отметил Амрон.

«А многим другим – невыгодно».

– Да, действительно. Интересно, ты бы отнес к их числу моего любимого супруга? В последнее время его положение заметно улучшилось, так ведь?

Амрон помедлил с ответом, раздумывая, стоит ли развивать эту тему. Амара часто давала волю своему острому, как копье, языку, и Амрону каждый раз приходилось взвешивать, хватит ли сил на очередную беседу.

– Да, кто-то так считает, – сказал он наконец усталым голосом, не имея ни малейшего желания вступать в спор. – Он получил меч Варинара, после того как потерял дорогого ему племянника. В глубине души я верю, что Веррин не стал бы осознанно участвовать в заговоре против Алерона.

– А неосознанно? – ответила Амара, делая глоток вина. – Давайте оценим все трезво: Веррин ничего от этого не выиграл. Он получил меч Варинара за отсутствием победителя и ведет за собой рыцарей Варина по той же причине. Что-то здесь не так. Я очень люблю своего мужа, но почти не сомневаюсь, что его используют… И поэтому я сейчас говорю о Джаниле. Он достаточно безжалостен и могуществен, чтобы все это провернуть, и, похоже, это только начало.

Амрон медленно кивнул.

– Возможно, – согласился он, задумчиво поглаживая здоровой рукой щеку, заросшую щетиной. – Хотя твоя позиция меня не удивляет. Все знают о твоей неприязни к Джаниле.

– И это опровергает мою точку зрения? Я говорю только о фактах – четких и неоспоримых. Посмотри, как все изменилось за последние месяцы, Амрон. Я знаю, тебе неприятно это обсуждать, но мой кузен не должен быть вне подозрений только потому, что он тебя пугает.

– Он меня не пугает, – спокойно сказал Амрон, не желая поддаваться на провокацию.

– А должен, пожалуй. Поверь мне, этот человек всех нас погубит. Я уже подумываю о том, чтобы вернуться домой, в его чертоги, и самой приставить нож к его горлу.

Артибус поднял бровь, откидываясь на спинку стула.

– Это уже слишком, – заметил лекарь. – При всем уважении, Амара, из ваших уст это звучит как догадка, которая выгодна вам. Как бы вы ни отрицали это, ваша враждебность по отношению к Джаниле туманит ваш разум…

– Да что вы? – Амара резко повернулась к нему. – Я бы сказала обратное и предположила, что мое близкое знакомство с двоюродным братом должно было бы улучшить мое мнение о нем, а не наоборот. Вы знаете его как воина и короля, но я знаю нечто большее. Я выросла в его чертогах и собственными глазами видела, что он за человек.

– И когда вы в последний раз его видели? – с вызовом спросил Артибус. – Когда вы в последний раз были в Илиторе? Вы ведь не возвращались туда с тех пор, как вышли замуж за Веррина.

– Конечно, нет. Старый мудрый Артибус, всевидящее око.

Амара улыбнулась, и лекарь заговорщицки улыбнулся в ответ. Они наслаждались такими словесными перепалками и всегда вели их беззлобно.

– Но я не понимаю, к чему вы клоните, – продолжила Амара. – Хотите сказать, что за то время, пока я не видела Джанилу, он сильно изменился? Простите, Артибус, но мне трудно в это поверить. Насколько я слышала, он стал только хуже.

– Он постарел, Амара. Разумеется, он не стал лучше.

Амара усмехнулась и подняла кубок, чтобы сказать тост.

– С этим я вряд ли могу поспорить. В конце концов, я и сама с каждым годом становлюсь все невыносимее, так что, полагаю, мне стоит согласиться. – Она повернулась к Лиллии и погладила ее по голове. – Бедному детенышу приходится весь вечер терпеть нас, жалких стариков. Прости, что я ворчу, милая. Хочешь попрактиковаться со своим новым кинжалом? Уверена, что юный Йовин шныряет где-то поблизости. Кажется, он всегда рад потренироваться с тобой во дворе.

Лиллия просияла и с надеждой посмотрела на Амрона.

– Можно, отец? Не возражаешь, если я выйду из-за стола?

Амрон улыбнулся.

– Конечно, иди, дорогая. Только будь осторожна.

– Хорошо.

Она встала и поспешила прочь, чтобы больше не терять времени в этой скучной компании.

Это предложил Элион – подарить Лиллии кинжал из божественной стали, и Амрон после недолгих раздумий согласился. При других обстоятельствах он бы запретил, но сын убедил его, что так Лиллия сможет лучше защитить себя. Учитывая опасность, с которой они столкнулись, Амрон вскоре смягчился.

Шаги Лиллии эхом разносились по коридорам, пока она искала Йовина, который уже обосновался в замке, заняв комнату на одном из нижних этажей. Это тоже была идея Элиона. Он попросил своего оруженосца остаться, а не ехать с ним и армией, сказав Амрону, что мать Йовина нездорова и что мальчик не готов к войне. Неправда. Мальчик был более чем готов, а когда Амрон поинтересовался у Йовина здоровьем его матери, тот побледнел и тем самым выдал себя. С его матерью все оказалось в порядке. Тогда Амрон понял, что дело было не столько в Йовине, сколько в Лиллии. Элион попросил парнишку остаться ради нее. Присмотреть за ней. Помочь ей овладеть божественной сталью. И действительно, это было единственное, что сейчас доставляло ей удовольствие.

– Из нее получился бы прекрасный рыцарь, – задумчиво произнес Амрон. – Держу пари, родись она мальчиком, она была бы ничуть не хуже Алерона или Элиона.

– Полагаю, ты бы хотел этого? – спросила Амара. – Чтобы она родилась мальчиком.

Улыбка Амрона сменилась недовольством.

– Конечно, нет. Что за вопросы?

– Справедливые вопросы, и я задаю их не для того, чтобы тебя оскорбить, а для того, чтобы ты задумался. Я была знакома со многими Сталерожденными рыцарями и поняла, что каждый из них мечтает о сыновьях. Это совершенно естественно. Кому же еще передавать мечи предков?

– Можно их на стену повесить, – проворчал Амрон, поворачиваясь налево. Там висел Крах Валлата – или Клинок Милосердия, как он предпочитал его называть. Серебристо-голубой туман смягчал очертания огромного клинка, и в свете камина его лезвие отливало тонким красным оттенком.

– Он останется висеть там навсегда? – тихо спросила Амара. – Судя по тому, как ты на него смотришь, это сущая глупость. Тебя мучает мысль, что ты больше не можешь владеть этим оружием. Так почему бы не спрятать его подальше от глаз? Зачем страдать понапрасну?

«Страдать? – подумал он. – Не клинок на стене причиняет мне страдания».

– Возможно, однажды я снова возьму его в руки, – сказал вдруг Амрон, глядя на меч. В чем-то он нравился ему даже больше, чем Меч Варинара. Да, Крах Валлата не такой могущественный, но с ним Амрон вершил правосудие, проливал кровь и в итоге снискал славу.

Когда же он взял в руки Меч Варинара, война была почти закончена, и с тех пор он обнажал клинок редко, да и то лишь в гневе. Он стал для него не более чем церемониальным оружием. Только теперь, оказавшись в руках у Веррина, меч снова ощутит вкус смерти.

– Что ж, я рад, что вы не теряете надежды, – заметил Артибус, пытливо глянув на Амрона. – В последнее время у меня сложилось впечатление, что вы посмеиваетесь надо мной и над моими способами лечения.

– Я ценю твою неустанную работу, Артибус. – Амрон повернулся к нему с благодарной улыбкой. – Но…

Он замолчал и перевел дыхание. Что-то подсказывало Амрону, что ему нужно поделиться с остальными своим планом. Услышать их мнение. Голос разума, который убедил бы свернуть с этого пути.

Амрон заметил, что Амара пристально смотрит на него с другого конца стола.

– «Но»? – Она слегка наклонилась вперед. – Амрон, тебя что-то беспокоит? Ты сегодня особенно мрачный. Я вижу, что твои мысли где-то блуждают, и, осмелюсь заметить, не в приятном направлении. – Она бросила взгляд на дверь, словно желая убедиться, что Лиллия ушла. – Можешь поговорить с нами, а мы утешим тебя в твоем горе. Мы ведь здесь для этого. Не терзайся в одиночестве, дорогой брат. В чем дело?

Воля Амрона ослабла от ее нежных слов, и он почувствовал, как печаль подступает к горлу. Он проглотил ее, а затем глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Последний раз он плакал в день смерти Алерона и с тех пор не проронил ни слезинки. Вандарийцы не привыкли демонстрировать слабость на людях. Если бы Амрон и поддался своему горю, то сделал бы это в одиночестве. Как и всегда.

– Я… думаю о том, чтобы уйти, – осторожно сказал он, будто прощупывая почву. Артибус тут же напрягся, а Амара просто смотрела на Амрона с любопытством в глазах. Никто не произнес ни слова. – Я ценю все, что ты для меня сделал, Артибус, но, сказать по правде, моя рука теперь бесполезна. И я не уверен, что ты сможешь это изменить.

Амрон поднял руку и положил на стол. Боль пронзила его насквозь: вверх по плечу проникла в плоть, покалывая кожу. Он поморщился, схватил кубок, с усилием сжал пальцы и поднес его к губам. Ему пришлось напрячься изо всех сил, чтобы сделать глоток, не уронив при этом кубок, а когда он поставил его обратно, рука заметно дрожала. Амрон взглянул на нее, и его взгляд потемнел. Он чувствовал… что рука его предала.

– Видишь, – прошептал он. – Бесполезно.

– Она еще может восстановиться, Амрон, не теряйте надежды. Я думал и о хирургическом вмешательстве. Если мы вскроем рану и лучше изучим повреждения, то, возможно…

– Ты действительно в это веришь, Артибус? Ответь мне честно.

Еще до того, как старик заговорил, было ясно, что он не верит. Он говорил так, чтобы утешить Амрона, чтобы тот мог за что-то зацепиться, на чем-то сосредоточиться после смерти сына.

– Возможно, подвижность скоро улучшится, – произнес лекарь через некоторое время. – И вы сможете выполнять простые задачи быстрее и без боли. Может, хромота тоже пройдет…

– Ты не видишь сути, Артибус, – вмешалась Амара. – Амрон не спрашивает, сможет ли он донести до рта кубок с вином, он спрашивает, сможет ли он когда-нибудь стать тем мужчиной, каким он был. Сможет ли сражаться, когда война доберется до наших дверей.

– Если это и есть ваш вопрос, то мы все знаем ответ, – прямо сказал Артибус. – Я думаю, мы знали его с самого начала.

Амрон молча кивнул. Их совместная работа всегда сводилась лишь к тому, чтобы сделать его существование более комфортным. О полном восстановлении не было и речи.

– Куда ты хочешь отправиться? – спросила Амара.

Амрон посмотрел на нее. Она говорила спокойно, без осуждения, и он это ценил. В конце концов, у нее были все основания сомневаться в нем, учитывая, что однажды он уже сбегал от горя.

– На север, – шепотом ответил он и тут же почувствовал себя глупо. – За Плачущие вершины. К Гробнице Вандара.

– Что? – Артибус захлебнулся и сплюнул вино обратно в кубок. – Это… это безумие, Амрон. Вы с трудом поднимаетесь по лестнице, не говоря уже о горах. Зачем, ради всех богов, вам туда лезть? – Старый лекарь так сильно нахмурился, что глаза почти скрылись под нависающими бровями. – В вас говорит ваше горе. И вы это знаете.

Амрон почти улыбнулся. Он ожидал такой реакции от старика и отчасти даже надеялся на нее.

– Ты собираешься искать там избавления? – спросила Амара более спокойным тоном. – Надеешься, что Вандар дарует тебе благословение?

Услышав это из уст другого человека, Амрон понял, насколько его идея глупа. Он опустил глаза.

– Я знаю, как это звучит…

– Это звучит нелепо, – фыркнул Артибус. – Никто не поднимался на эту гору сотни лет, и на то есть довольно веская причина. Вы умрете там, Амрон. Как и все, кого вы убедите пойти с вами. А даже если у вас получится туда добраться – что тогда? Или вы правда верите в чудеса? Это сказки, что старухи рассказывают детям, суеверия простого народа.

– Не совсем, – неожиданно возразила Амара. – Я читала о выдающихся людях, которые отважились побывать там и получили благословения. Например, о сэре Освальде Манфри.

Известная легенда. Хотя некоторые в нее не верили – и Артибус входил в их число. Освальд Манфри был Сталерожденным – впрочем, не самым способным. Он всю жизнь мечтал стать рыцарем Варина, но ему не хватало мастерства, чтобы вступить в их ряды. Однажды он отправился к Гробнице Вандара, спустился в недра горы и вернулся оттуда человеком, полным устрашающей силы. Впоследствии он отточил навыки, стал Первым клинком и возглавил рыцарей Варина во время войны. Сэр Освальд сражался с Карлогом по прозвищу Убийца Рыцарей и Багазаром Жестоким – двумя самыми страшными драконами того времени. Первый клинок победил их обоих в одном бою.

Эта история всегда нравилась Амрону, и он надеялся услышать ее из первых уст, когда наконец окажется рядом с сэром Освальдом за пресловутым столом Варина.

Артибус же явно обозначил свою позицию, скептически скривившись.

– Освальд Манфри просто поздно овладел навыками, – сказал он, потянувшись за кувшином, чтобы наполнить свой маленький кубок. – Некоторые говорят, что его путешествия к гробнице Вандара либо вовсе не было, либо он просто пережил там некое прозрение и понял, чего мог бы достичь, если бы по-настоящему посвятил себя тренировкам. Но это не то же самое, что исцелить больную конечность. Лично я никогда не верил, что дух Вандара дарует чудеса любому, кто случайно окажется рядом.

– Бросьте, Артибус, никто не оказывается там случайно, – парировала Амара. – Говорят, найти дорогу в недрах этой горы почти невозможно. Они полны бесчисленных останков заблудившихся. Чтобы добраться до этого святого места, требуется необычайное мужество и самопожертвование. Вандар благословляет только достойных, а достойных… – Она взглянула на Амрона. – …не так много.

Амрон слегка нахмурился. От Амары он ожидал скорее отповеди.

– Что ж, простите, если я считаю все это слишком туманным, – продолжил Артибус. – Понятие достоинства субъективно, а я, как ученый, больше склоняюсь к фактам. Но даже если бы легенда оказалась правдивой и Амрон мог чудесным образом исцелиться по воле павшего бога, ему все равно пришлось бы сначала туда добраться. И я хотел бы знать, как вы себе это представляете, Амара. Уже несколько столетий маршрут никто не охраняет, и там хозяйничают дикари. – Артибус шумно выдохнул, глотнул вина, чтобы набраться сил, а затем продолжил: – Не говоря уже о том, что никто не знает, как ориентироваться в этих пещерах и туннелях. Я не допущу, чтобы Амрон пополнил ряды, как вы говорите, «бесчисленных останков». Это был бы совершенно неподобающий конец для такого человека, как он.

– Я полностью согласна, Артибус. Думаете, я хочу, чтобы Амрон отправился в такое глупое путешествие? – Она рассмеялась. – Конечно, нет. Вы же знаете, как я люблю споры. Это просто оживленная дискуссия, не более того.

Артибус глянул на нее с сомнением.

– Что ж… Хотел бы надеяться, что это так. Я боялся, что в следующий раз вы процитируете Гэлина Лукара, чтобы подкрепить свою точку зрения.

– Так вы знаете? На самом деле я об этом как-то не подумала, хотя, раз уж вы сами упомянули, король Гэлин тоже там бывал.

Амрон поймал себя на том, что, вопреки здравому смыслу, улыбается, наблюдая за Артибусом и Амарой. Гэлин Лукар был прямым предком Джанилы, а значит, и дальним родственником Амары. Он долгое время носил титул Первого клинка Вандара, а затем покинул королевство, собрал армию в Восточном Вандаре и двинулся на Тукор, чтобы завоевать его от имени своего дома. Ходили слухи, что к этому его подтолкнуло тайное путешествие к гробнице Вандара. Одни говорили, что он отправился туда набраться сил, чтобы одержать победу над армией тукоранцев и успешно захватить великий город Илитор. Другие считали, что он хотел заручиться благословением Вандара и искупить вину за отказ от служения королевству. В любом случае, как и в истории с сэром Освальдом, его затея принесла свои плоды.

– Это всего лишь слухи, – поправил Артибус, не желая сдаваться. – К тому же добраться до горы во времена Гэлина Лукара, когда там еще добывали божественную сталь, было гораздо проще.

– Верно, – кивнула Амара, непринужденно улыбаясь. – Хотя я читала пару историй о других людях, которые отважились пройти этот путь и объявили, что бог их благословил. Интересно, каково это – оказаться в присутствии такого могущественного существа? Я понимаю, почему людей это привлекает, несмотря на опасность. Многие рискуют жизнью и за меньшее, Артибус.

– Выжившие из ума или лишившиеся всего – возможно. Вот почему эти истории так популярны среди простых людей. Они цепляются за надежду везде, где могут ее найти. Но подобным суевериям нет места ни в этом замке, ни в мыслях его хозяина. – Артибус обратился к Амрону с последней мольбой: – Пожалуйста, откажитесь от этой затеи. Я знаю, что вам тяжело, но самоубийство не выход. И давайте внесем полную ясность: это именно что самоубийство.

Старый лекарь замолчал, и Амара в кои-то веки не стала заполнять паузу. Они оба смотрели на Амрона. В целом все прошло так, как он и ожидал. Несмотря на то, что Амара верила в сказки, они оба, казалось, были согласны с тем, что идея Амрона слишком рискованна.

– Благодарю вас за советы, – сказал он после недолгого раздумья. – Мне нужно было услышать эти слова.

Амрон встал, взял костыль – уже не столь необходимый, но облегчающий боль при ходьбе – и неторопливо вышел из зала. Побрел по замку, по его гулким коридорам, в которых больше не звучали веселые голоса. Придворных и слуг осталось совсем немного. Некоторые ушли на войну, других изгнали призраки, поселившиеся в этих стенах, а кто-то присягнул на верность другому дому, будто чувствуя, что Дэйкарам скоро придет конец.

«Так вот что это? Медленная гибель моего дома? И я должен возглавить его падение?» Мысли Амрона путались, пока он шел по цитадели. Многие годы он был фактическим правителем Вандара, непревзойденным воином и, кроме того, уважаемым политиком. Теперь же он не воин и не политик, и даже в его наследных землях уже слышится возмущенный ропот вассалов.

«Может, я все равно туда отправлюсь, – подумал он. – По крайней мере, на какое-то время». Родовое поместье Дэйкаров, крепость Черной мерзлоты, располагалось на северо-западе королевства. Амрон иногда ездил туда и посещал дома лордов, которые жили на его землях и управляли городами и поместьями в регионе. Однако в последнее время Амрон пренебрегал этими обязанностями. Если он хочет остановить крах и не подпустить врагов к своему порогу, нужно появиться дома. Люди должны знать, что Дэйкары все так же сильны.

Амрон вышел к галерее, откуда открывался вид на внутренний двор. Внизу тренировались Лиллия и Йовин – юноша показывал упражнения, которым его научил Элион. Амрон тепло улыбнулся. Наука обращения с божественной сталью давалась его дочери поразительно легко. Почему он прежде не позволял ей тренироваться? К примеру, леди Мелани умеет обращаться с оружием. Если она может, почему не сможет Лиллия?

– Как думаешь, она попытается пойти за тобой? – раздался голос откуда-то сбоку. Амрон вздрогнул и, обернувшись, увидел Амару. Ее взгляд был прикован к Лиллии, которая носилась по песку, поднимая за собой клубы пыли. – Ты поэтому боишься ей сказать?

– Она может попытаться, – тихо признал Амрон. – Но я бы никогда этого не допустил. Я хочу защитить ее, Амара, но в моем нынешнем состоянии это невозможно. – Он с сожалением наморщил лоб. – Она всегда смотрела на меня как на героя, как на воплощение самого Варина. Знаю, звучит глупо, но я… я скучаю по этому. А теперь… Она видит меня таким же, каким видят все: калекой, нуждающимся в снисхождении. А я не умею им быть.

Прежде чем Амрон успел опомниться, Амара заключила его в крепкие объятия. А потом прошептала:

– Она любит тебя, Амрон. Больше, чем когда-либо. Я знаю это, клянусь.

Он слабо, натянуто улыбнулся и отстранился.

– Я подумываю отправиться в Черную мерзлоту. Наших людей нужно успокоить. И я хотел спросить… – Амрон сглотнул. – Хотел спросить, не захотите ли вы с Лиллией присоединиться?

Губы Амары растянулись в улыбке.

– Именно этого я и хочу. Уверена, что Лиллия скажет то же самое. Хотя… – Амара посмотрела во двор. – Нам стоит взять с собой юного Йовина. Это достаточно долгое путешествие. Ей нужен кто-то, с кем она могла бы выпустить пар. Йовин прекрасно подойдет. Составит ей компанию.

– И какую же компанию он будет ей составлять? – спросил Амрон, прищурившись. – Полагаю, ты видела, как он на нее смотрит.

– Ему четырнадцать, Амрон, а Лиллия – редкая красавица. Ты ждал чего-то другого?

– Я знаю, чего ждать. В конце концов, мне самому когда-то было четырнадцать. И это меня беспокоит.

– Не беспокойся. Он обожает Элиона и до смерти боится тебя. – Амара усмехнулась. – Неужели тебе когда-то было четырнадцать? У меня сложилось впечатление, что тебя изваяли из камня и оживили сразу взрослым мужем. Когда ты планируешь отправляться в путь?

– Ну, здесь у меня дел нет. – Амрон постарался скрыть горечь, хотя внутри она жгла как угли. – Думаю, лорд Тайнар управится с городом. Сможет обойтись без меня несколько недель.

– Будем честны: он сможет обойтись без тебя совсем. Как только мы уедем, Тайнар возденет руки к небу и возрадуется. И я, по правде говоря, тоже. – Амара ностальгически вздохнула. – Я уже несколько лет не бывала в Черной мерзлоте. Будет приятно снова увидеть Северные низины. Я скучаю по этим склонам, особенно зимой, когда они покрытым снегом.

– Что ж, тогда, полагаю, все решено. Можем отправляться в путь хоть завтра, если ты успеешь уладить все свои дела.

Он имел в виду ее заботу о бедных, хотя в отсутствие Амары эту работу можно легко переложить на других. Она кивнула в знак согласия, и на губах Амрона появилась редкая для него веселая улыбка.

– Хорошо, тогда я отправлю послание лорду Тайнару, – сказал он, усмехнувшись, – чтобы он мог закатить пир.

Амара игриво улыбнулась, подхватила его под руку и повела обратно в замок, оставив молодежь тренироваться.

Глава 4. Элион

Элион Дэйкар сидел на краю каменного подоконника в крепости Восточного дозора и наслаждался прохладным зимним ветерком.

В трех каминах ярко пылал огонь, а излишне многочисленные свечи жадно пожирали воздух в каждом углу комнаты. Так распорядился король Эллис Рэйнар. Этот человек не просто не любил холод, а испытывал к нему отвращение, граничащее с безумием.

«Скоро мы от него избавимся», – подумал Элион, глядя на короля, который, закутавшись в роскошные лазурные одежды, уселся во главе стола черного дерева. Утром Эллис Рэйнар должен будет расстаться со своим войском и отправиться на северо-запад, в Илитор, для переговоров с королем Джанилой. Туда же поедет сэр Натаниэль Олоран, новый командир Серых плащей, и еще несколько человек.

Элион усмехнулся. Вряд ли Джанила станет потакать причудам Эллиса, а в Илиторе зимой бывает очень холодно. По крайней мере, так говорят.

Открыв заседание, король принялся с интересом слушать последние отчеты. Элион зевнул. То же самое сделали и несколько других присутствующих. Тем не менее Веррин, с недавних пор носящий титул Первого клинка, продолжил излагать новости, которые принесли вороны.

– Осада Морского гребня окончена, принц Райлиан взял город. Мы наступаем дальше по побережью. Расаланцы укрываются в городах и крепостях, чтобы воспользоваться преимуществами обороны. – Веррин перебрал несколько свитков, разложенных перед ним. – Вчера мы потеряли еще несколько сотен человек, включая отряд Изумрудных стражей. Большинство из них пали во время боев за Морской гребень, хотя, по-видимому, участились и случаи отравлений.

Кто-то горько застонал. Все знали, что расаланцы любят фокусы с зельями и ядами. Не самый приятный способ умереть, особенно для воина.

– Неужели их слуги не пробуют еду? – поинтересовался дядя Риккард, лениво откидываясь на спинку стула и потягиваясь после долгого дня в пути.

Веррин продолжал просматривать свитки.

– Во время пира в честь взятия Морского гребня враг добился наибольшего успеха, – сказал он. – Здесь говорится, что из-за нескольких зараженных бочонков эля погибло сто человек. Прощальный подарок от расаланцев перед бегством…

– Присоединяюсь к вопросу сэра Риккарда, – злобно прервал его Далтон Тайнар. – Почему слуги не пробуют еду и вина?

Веррин бросил на сэра Далтона настороженный взгляд. Между ними давно возникло напряжение, и за время пути оно только возросло. Недовольный тем, что Веррин занял пост Первого клинка, сэр Далтон постоянно задавал ему провокационные вопросы, пытаясь подорвать его авторитет. Даже сэр Бронтус Олоран, обладающий мягким нравом, иногда поступал так же: как и Далтон Тайнар, он участвовал в состязаниях за место Первого клинка, которое в конце концов досталось Веррину без боя.

– Вам придется задать этот вопрос принцу Райлиану, когда мы прибудем в Расалан, – сказал Веррин после короткой паузы. – Прочтите донесения сами, если хотите, но ответа в них нет. – Он жестом приказал подвинуть свитки сэру Далтону, но тот никак не отреагировал. Веррин продолжил: – Полагаю, что после успешного штурма люди набросились на эль и поплатились за это жизнью.

– Что ж, – прогнусавил король, – надеюсь, ваши люди не окажутся такими глупцами, лорд Канабар.

– Не окажутся, – прогрохотал глубокий бас Уоллиса Канабара, бритоголового вояки с густой рыжей бородой. Старик был отцом сэра Борруса, и их сходство бросалось в глаза. – Воины Восточного Вандара лучшие во всем королевстве. Они более выносливы, чем северяне с Плачущих вершин, и гораздо крепче, чем жители Железных болот. Болота у них, может, и железные, а вот люди… – Лорд Канабар рассмеялся собственной шутке и бросил взгляд на сэра Далтона, который был родом из упомянутых мест. – Взять хотя бы вас, сэр. Вы такой несчастный, мрачный и тощий, как гарпун. – Он похлопал себя по животу, и Элион улыбнулся. Боррус явно перенял эту привычку у своего общительного отца. – Я всегда говорю: если человека как следует накормить, он будет сражаться упорнее. И позвольте вам напомнить, что мы защищаем две границы: северную и южную. А на южной дела еще хуже. Сотни лет мы охраняли Порог Смерти и сдерживали орды агаратцев. Будьте покойны, ваше величество, мои люди не попадутся на всякие уловки. Они будут сражаться хорошо и честно. Жаль, что вы не увидите это своими глазами.

Эллис издал неловкий смешок. В отличие от отца и деда, он даже не умел обращаться с клинком.

– Уверен, что вы пришлете мне подробный отчет, пока я буду вести переговоры с королем Джанилой в Илиторе. Так что с осадой Болотной крепости? – спросил Эллис, принимая позу, которую считал королевской, и забарабанил пальцами по столу. – Собирается ли принц Райлиан идти на штурм? Или они ждут нашего прибытия, чтобы мы тоже поучаствовали в резне?

– Полагаю, таков текущий план, – ответил Веррин. Рядом с ним, прислоненный к столу, сверкал меч Варинара, с которым новый Первый клинок постепенно учился управляться. – Если мы вступим в союз с тукоранцами, то должны будем заплатить свою долю кровью. Взять Болотную крепость штурмом непросто, а Северные врата и подавно. Мы сможем переправиться туда, только если реки замерзнут, а этого не случалось уже сто лет. – Он покачал головой. – Принц Райлиан не пойдет на Болотную крепость, пока мы не присоединимся к нему. В этом я уверен.

– Согласен, – вкрадчивым голосом произнес Киллиан Олоран. Его кресло стояло ближе всех к очагу, но на лбу рыцаря не проступило ни капли пота. – Тукоранцам нет смысла терять людей в осаде, когда мы так близко. Полагаю, ко времени нашего прибытия лорд Кастор очистит земли к югу от Болотной крепости. Есть какие-нибудь новости на этот счет?

– Они сровняли с землей несколько городов и множество маленьких поселений, – сказал Веррин, просматривая записи. – Потеряли всего пару десятков людей убитыми. Похоже, города защищены плохо.

– Тогда почему на них нападают? – спросил Элион неожиданно для самого себя. Взгляды присутствующих обратились к окну, где он сидел. – Если эти поселения не представляют угрозы, так ли необходимо сжигать дома и убивать мужчин?

Веррин вздохнул.

– Как бы ни было неприятно, Элион, эти города и поселения должны быть очищены от угроз, чтобы облегчить наше продвижение на север. Лорд Кастор заверил меня, что убивают лишь тех, кто решил дать отпор.

– Если человек в гневе хватается за меч, это превращает его в угрозу, – добавил сэр Далтон. – Независимо от того, обучен он или нет, владеет ли оружием, не стоит ожидать, что с ним будут любезничать, если он размахивает мечом или копьем. Это война, сэр Элион. Когда переживете одну или две, несправедливость уже не будет вас так заботить.

– Одну-две войны? – удивился Веррин. – Помню, вы были подростком, когда мы сражались в Войне континентов. Будьте добры, расскажите, в какой еще войне вы участвовали?

– Это была фигура речи, милорд. Я довольно часто сражался, защищая земли моего отца за Железными болотами от разбойников, так что…

– Разбойников? Что ж, простите. Я понятия не имел, что вы сражались с такими грозными противниками.

Выражение лица сэра Далтона оставалось абсолютно невозмутимым.

– По крайней мере, за последние два десятилетия я все-таки обнажал меч. В отличие от вас, Веррин.

– Если сражения с разбойниками теперь мерило воинского опыта, то мне его не занимать. В конце концов, я каждый вечер режу мясо за ужином. – Веррин не смог сдержать улыбку. – Разбойники не представляют угрозы для таких людей, как мы. Если уж на то пошло, я бы сказал, что кусок мяса куда более опасен. Всегда есть риск подавиться.

Затем он продолжил рассказывать о последних донесениях, время от времени отвечая на уточняющие вопросы короля. Эллис полагал, что выставляет себя проницательным и мудрым, хотя на самом деле просто тратил впустую время окружающих.

Мысли Элиона блуждали далеко. Он поерзал на подоконнике и стал осматривать пейзаж снаружи. Военный лагерь располагался прямо перед крепостью. Двадцать тысяч мечей. Такого огромного войска Элион никогда не видел.

Отец рассказывал, что в его времена численность вандарийской армии составляла почти двести тысяч человек, а вместе с союзниками из Тукора и Расалана набралось более трехсот тысяч. Цифры просто не укладывались у Элиона в голове.

«Какие это были сражения!» – подумал он, глядя на темную равнину и пытаясь представить подобное зрелище. В битве при Пылающей скале, например, помимо людей и лошадей, участвовали драконы, а еще солнечные волки и звездные коты, на которых ездили Светорожденные из Лумары.

В конце концов эта бойня оказалась напрасной. Как и война. Она не принесла ничего, кроме смертей. Одни лорды и короли возвысились, другие пали, несколько клочков земли были завоеваны и потеряны. По большей части все вернулись к тому, с чего начинали.

И вот они снова здесь, на пороге очередного «передела мира».

Внимание Элиона привлек шум отодвигаемых стульев: члены тайного совета вставали с мест. Сэр Далтон стремительно вышел из комнаты. За ним последовали Киллиан и лорд Канабар, заливающийся раскатистым смехом. «Наверное, опять вспоминают Борруса», – предположил Элион. У Киллиана предостаточно историй о Рыцаре-бочонке.

Веррин остался за столом вместе с сэром Натаниэлем. Похоже, они хотели обсудить еще что-то, прежде чем расстаться на следующий день. Еще в зале задержался Риккард. Он взял свой плащ и направился прямиком к Элиону.

– Тебе настолько надоели эти ежедневные собрания?

– Так бросается в глаза? – устало спросил Элион.

– Для большей наглядности ты мог бы просто выброситься из окна. Не волнуйся, все тебя понимают. Слово «война» звучит захватывающе, но состоит она в основном из болтовни стариков. Разговоры, ожидание, а потом раз – и битва! – Дядя обхватил Элиона за плечи и потащил к двери. – А после битвы мы пьем. Пьем, смеемся, поем и пляшем. И находим женщин, которые согревают наши постели.

На этот счет Риккард тоже просто болтал: дома, в Иливаре, его ждали жена и дети, и он никогда не нарушил бы брачный обет. Знаменитые похождения дяди остались в прошлом.

Слуга подал Элиону его плащ, и Риккард спросил:

– Кстати, как у тебя дела с прекрасной леди Мелани? Вы все еще вместе? Должен предупредить: я видел, как вокруг нее крутились Лансел и Барнибус. – Он пристально посмотрел на Элиона, пока они шли по каменному коридору, спасаясь от изнуряющей жары. – Но не похоже, что тебя это беспокоит.

Элион вспомнил губы Мелани, изгибы ее груди и бедер. Вспомнил о том времени, что они провели в постели, – и то, как часами беседовали потом.

– Она возвращается в Илитор, дядя, – наконец сказал Элион. – Еще в Варинаре мы решили, что продолжать наши отношения в дороге бессмысленно. Даже не отношения… всего лишь легкий флирт. Мы оба знали это с самого начала.

– Да уж. А теперь ты еще и наследник дома Дэйкаров.

Холод пробежал по жилам Элиона.

«Я этого не хотел. Никогда не хотел».

– Наверняка отец намерен подыскать тебе более подходящую пару. Полагаю, ты не стал бы рассматривать принцессу Амилию?

Раньше Элион ради такого руку отдал бы на отсечение, но теперь воспоминания о принцессе не вызывали в нем ничего, кроме грусти.

– Она была обещана Алерону. Он любил ее, а она – его. Я бы не смог занять его место, да и отец не стал бы просить меня об этом.

Они продолжали идти, едва обратив внимание на оживленный шум пира – последнего большого застолья перед прибытием в Расалан.

– Я не хотел тебя обидеть, Элион, – сказал Риккард после минутного молчания. – Возможно, с моей стороны было бестактно поднимать эту тему так рано.

– Все в порядке, дядя. Я не обиделся.

Элион отвернулся, пытаясь показать дяде, что не хочет больше об этом говорить, но Риккард не сводил с него глаз.

– Ты с каждым днем становишься все больше похож на своего отца, – заметил он после недолгой паузы. – Когда умерла моя сестра, он не выдержал горя и сбежал. Я не раз пытался поговорить с ним об этом, но он так и не открылся мне. Полагаю, разговорить его удалось только Литиану. – Дядя смягчил голос. – Не будь как он, Элион. Я безмерно люблю и уважаю твоего отца, но эта его черта… – Риккард покачал головой. – Не нужно держать все в себе. Если хочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать. Это все, что я хотел сказать.

Элион остановился и заглянул в блестящие карие глаза Риккарда. Внешнее сходство дяди и матери всегда поражало его. Да и по духу они тоже были похожи: заботливые до самопожертвования, щедрые, благородные и непогрешимо добрые.

– Дядя, со мной правда все хорошо, – ответил Элион. – Может показаться, что я пытаюсь замять разговор, как это делал отец, но это не так. Алерон сейчас сидит за столом Варина, и когда-нибудь я его увижу. Но… надеюсь, это произойдет не очень скоро.

Элион ухмыльнулся, что теперь давалось ему с трудом.

– Конечно, нескоро, племянник. Тебе предстоит прожить долгую и славную жизнь, прежде чем ты расскажешь о ней брату. – Риккард улыбнулся и пошел дальше. Шум в большом зале усиливался. – К слову, разговоры – не единственный способ выпустить пар или снять груз с плеч. Есть и другие костыли, на которые мы можем опереться.

Толкнув толстые дубовые двери, они вошли в зал и оглядели собравшихся на пиру. Точнее, на пирушке: ели тут мало, зато пили весьма обильно. Риккард обшарил толпу взглядом и, заметив кого-то, удовлетворенно кивнул.

– Возможно, это твой последний шанс побыть с ней, Элион. Не советую его упускать.

Элион проследил за взглядом Риккарда, устремленным через зал, и увидел Мелани, которая стояла рядом с несколькими дамами. Женщины оживленно общались между собой и пресекали любые попытки мужчин прервать это общение. Те кружили рядом, как стервятники возле добычи.

Элион засмотрелся на Мелани. Она выглядела потрясающе, но в то же время скромно и печально. Молчала.

Риккард похлопал Элиона по спине и с улыбкой зашагал прочь.

Кругом густо пахло элем, кто-то пытался петь. Среди всего этого пьяного веселья Элион впервые за много дней поймал взгляд Мелани – взгляд прекрасных голубых глаз, сверкающих под водопадом золотых волос.

Элион сделал шаг вперед.

Барнибус и Лансел были там, среди стервятников. Элион протиснулся мимо них, мимо всех мужчин и женщин – он прошел бы сквозь каменную стену, если бы пришлось, – и остановился перед ней.

Он склонил голову, выставил вперед правую ногу и поклонился, как подобает рыцарю. И все же первые слова, сорвавшиеся с его губ, были совсем не рыцарскими. Как и мысли, всплывшие из темных глубин сознания.

– Еще одна ночь, – тихо сказал он и улыбнулся. – Мелани, у нас есть еще одна ночь. Давай не будем тратить ее впустую.

Когда она улыбнулась в ответ, он снова почувствовал себя живым.

Глава 5. Литиан

Капитан Литиан Линдар смотрел в пасмурное небо с балкона своих покоев, превращенных в тюрьму. Воздух над восьмиугольным дворцом Эльдурата загустел от сырой дымки. Пятью этажами ниже раскинулся город из песчаника. Было поздно, темно и пугающе тихо. Эльдурат спал, а Литиан – нет. Ему предстояло сделать важную работу.

– Где он? – прошептал Боррус, стоя рядом с Литианом и вглядываясь в небо. – Ночь на исходе, Литиан. Туман скоро рассеется, а другого шанса может и не быть.

Литиан нервно выдохнул.

– Он будет здесь, Боррус. Прояви терпение.

Их внимание привлекло движение тумана наверху. Дымка задрожала, закружилась, и внезапно из нее вырвалась стая птиц. Но не это они надеялись увидеть: им казалось, что к ним прибудет крылатое существо гораздо бо́льших размеров.

Боррус хмыкнул.

– А вдруг они передумали? – предположил Рыцарь-бочонок. – Я бы не удивился. Если бы они так сильно хотели смерти принца Таваша, то давно избавились бы от него сами. Клятва чести, ха! Какая честь в том, что мы делаем за них грязную работу?

– Никаких «мы», Боррус. По крайней мере, не сегодня, – напомнил Литиан. – Тебе ничего не нужно делать, только сидеть здесь и ждать.

«Ждать, когда я убью чужеземного принца прямо в его дворце».

Именно такую сделку они заключили две недели назад, когда Кин’рар Кролл и Ульрик Марак, печально известный лорд Гнезда, пришли к ним за помощью. Условия просты: Литиан должен убить принца Таваша и освободить королевство от его кровожадного стремления воевать, тем самым уладив назревающий конфликт между Севером и Югом. После этого капитану и его спутникам будет обеспечено безопасное возвращение в Варинар.

– Не надо было тебе соглашаться на это, – пробормотал Боррус, качая головой. – Ты же капитан рыцарей Варина, а не какой-то там немытый головорез. Какая честь в том, чтобы лишить человека жизни, пока он спит? Это убийство и ничего более. Они не должны были взваливать на тебя это бремя. – Его взгляд снова скользнул вверх. – Чтоб ему провалиться, где же он?

Ловкий Небесный мастер опоздал на час, и каждая минута этого часа была утеряна безвозвратно. Литиан собирался использовать покров тьмы и тумана, чтобы выполнить свою часть сделки. Однако он не мог пойти на это без кинжала из божественной стали, и вот тут обещал помочь Кин’рар.

– Может, ему не удалось проникнуть в оружейную? – предположил Томос. Он надел свою ярко-красную куртку, как будто ожидал неприятностей, и соорудил короткое копье из деревянной ножки стула. Это мало что дало бы против людей, вооруженных клинками, но Литиан оценил старания. – Его могли поймать, когда он пытался забрать твой кинжал. Для Кин’рара он будет очень тяжелым. Попробуй с ним улизнуть.

– У меня нет причин сомневаться в нем, Томос.

– Тогда где он? – не унимался Боррус. – Заблудился в тумане?

– Не знаю. Он скоро будет здесь.

– Хорошо бы. Потому что, если его поймают, нам тоже не поздоровится. Знаешь, как казнят людей здесь, в Эльдурате? Они используют своих драконов… творчески.

– Например? – спросил Томос, обеспокоенно навострив уши.

Рыцарь-бочонок вздохнул. На его лысине блестели капли пота.

– Попробуй угадать.

Томос на мгновение задумался.

– Сожжение драконьим огнем?

– Самый простой из всех способов. Лучшее, на что мы можем надеяться. По крайней мере, это быстро. Ужасно, но быстро. Как у тебя в постели с бабой.

Томос проигнорировал колкость.

– Полагаю, остальные способы менее быстрые?

Он вздрогнул, выглянув за край балкона. Литиан знал, о чем подумал Томос. Лучше сброситься с террасы и покончить со всем этим, чем умирать медленной и мучительной смертью.

– О да, – протянул Боррус с ноткой злорадства. – Один из них ужасно медленный. Здесь, на Золотой площади, есть дракон из кованого железа – мы проезжали мимо него. И как давно это было… В общем, внутри он полый, а внизу есть маленький люк. Понимаешь, к чему я клоню?

Томос либо перестал соображать, что было ему несвойственно, либо просто не хотел говорить.

Боррус продолжил:

– Так вот, они… они заталкивают бедолагу внутрь, запирают люк, а затем дракон обдает все это огнем, пока несчастный не приготовится, как рагу. Все приходят посмотреть и заключают пари, сколько времени потребуется, чтобы человек изжарился до смерти. Говорят, для пыток эта забава тоже хороша. Если увидишь, как кто-то ковыляет с огромными рубцами и ожогами по всему телу, то, вероятно, сможешь догадаться, где он побывал.

Томос снова посмотрел через перила, на этот раз чуть внимательнее. Боррус не унимался.

– Еще у них есть особый стиль сдирания кожи и расчленения. С участием драконов, естественно. Они выбирают какого-нибудь помельче, и он, как бы это сказать… съедает тебя живьем. Отдирает куски кожи и мяса, закусывает пальцами рук и ног, ушами и прочим. Затем переходят к более крупным частям тела. И все это время проклятые маленькие ящерицы огнем прижигают тебе раны, чтобы ты не истек кровью слишком быстро, и они удивительно искусны в этом. По крайней мере, как мне говорили. Драконы действительно умные существа, раз понимают такие тонкости. Я никогда не думал, что они настолько сообразительны, пока мы здесь не очутились.

Литиан подумал, что наверняка есть драконы умнее Борруса, но говорить это вслух не стал.

– Да ты знаток культуры агаратцев, Боррус.

– Я просто испытываю нездоровое любопытство ко всем способам, которые люди изобретают, чтобы убивать друг друга. На приемах в садах, куда мы ходили с этими расфуфыренными аристократами, все охотно делились со мной подробностями своих пыток и методов казни. Интересно почему.

Он криво усмехнулся и почесал редкую рыжеватую щетину. Волосы на теле Борруса росли довольно странно. Он полностью облысел еще в двадцать, как и его отец Уоллис, и так и не смог отрастить бороду, но густая поросль на груди с лихвой это компенсировала.

– И что, Том? Что бы ты выбрал? – Очевидно, Боррус еще не закончил. – Медленно поджариться в железном котелке или стать живой пищей для выводка маленьких дракончиков?

Томос молчал. Зато Литиан точно знал, что ответить.

– Поджариться, конечно, – сказал он, сам не понимая, зачем ввязался в игру Борруса. – Скорее всего, ты довольно быстро потеряешь сознание от жары, и все.

И Литиана вдруг передернуло.

Он отвернулся и подошел к краю балкона, а Боррус решил продолжить лекцию. Но не успел он закончить даже первую фразу, как до Литиана донесся глухой звук. В тумане на востоке мелькнула крылатая тень.

Боррус умолк. Набрав высоту, Нейруу изящно скользила по небу. Верхом на ней сидел Кин’рар. Он прижался к драконихе, чтобы уменьшить сопротивление. Его плащ развевался на ветру. Наблюдая за этой парой, которую объединяла удивительная магическая связь, Литиан не смог сдержать улыбки. «Не прошло и года, Кин’рар. Теперь дело за малым, да?»

Они приблизились в мгновение ока и пронеслись над балконом, рассекая туман. Литиан заметил блеск серебра, зажатого в изогнутых, как у орла, когтях Нейруу. Когти разжались, когда она пролетела прямо над головой капитана. Сверток стремительно упал ему под ноги, а дракониха и всадник тут же скрылись из виду.

– Что ж… Впечатляет, – одобрительно произнес Боррус.

Литиан сразу же схватился за сверток. Пальцы сжались вокруг рукояти кинжала, и тот, тихонько звякнув, выскользнул из ножен. Вздох глубокого успокоения и… облегчения вырвался из груди Литиана, когда он взглянул на короткое дымящееся лезвие. Ничто, абсолютно ничто не могло сравниться с прикосновением к божественной стали. С тех пор, как он мальчишкой впервые начал тренироваться с кинжалом, он никогда так долго не был лишен его присутствия. «Я скучал по тебе, дорогой друг. Как же я скучал по тебе».

Зрение прояснилось. Слух стал лучше. Стали оживать виды и звуки города. Литиан поднял глаза, осматривая дворец, вздымавшийся в туманные небеса. Имея под рукой божественную сталь, взобраться по балконам не так уж сложно, но нельзя терять ни минуты. Литиан быстро прикрепил ножны к поясу. Он потратил несколько дней на то, чтобы с помощью Кин’рара наметить маршрут, и точно знал, куда идти.

Литиан повернулся к товарищам. Они смотрели на него с тревогой, даже Боррус казался подавленным. Никто не произнес ни слова. Литиан ободряюще кивнул своим спутникам. Затем, повернувшись к внешней стене дворца, он начал карабкаться по ней…

Чем выше, тем опаснее становился подъем. Балконов, на которых Литиан мог передохнуть, становилось все меньше, а отвесный фасад, отшлифованный яростными ветрами, сглаживался все сильнее.

Капитан цеплялся за камень как моллюск, отказываясь отпускать руки, и несколько раз думал, что следующий порыв ветра наверняка его сбросит. Каждый раз он находил спасение в божественной стали и нечеловеческих способностях, которые она давала. В пальцах Литиана чувствовалась сила, достаточная для того, чтобы без труда удерживать его вес. Нужна была только выбоина или щель, за которую можно ухватиться.

А главное – не смотреть вниз.

Но Литиан не мог не смотреть. Поднимаясь все выше и выше, он то и дело бросал взгляд в туманную пустоту, пытаясь вспомнить, сколько этажей уже преодолел. Он знал, что всего их больше сотни, но даже усиленным божественной сталью зрением не мог ничего разглядеть. Казалось, это будет продолжаться вечно, как будто Литиан поднимался к самим небесам, пока он наконец не прорвался сквозь завесу.

Он остановился на мгновение, чтобы оценить обстановку, уцепившись за край высокого балкона на вершине огромной башни. Последние две дюжины этажей дворца возвышались над влажным пологом, покрывавшим город внизу. Крыши еще нескольких зданий торчали из серо-коричневой трясины, как верхушки айсбергов из замерзшего моря, но ни одно из них не поднималось к небу так высоко. А на вершине дворца восседал огромный золотой дракон Эльдурата.

От открывшегося вида захватывало дух, но Литиан не мог позволить себе долго им любоваться. Его взгляд скользнул по мерцающему небосводу, где серп луны сиял бледно-розовым светом. Пока Литиана окружал туман, он оставался в безопасности, но здесь, наверху, он был уязвим. На верхних этажах стражники патрулировали каждый коридор и, скорее всего, дежурили на балконах, однако капитану угрожал и кое-кто посерьезнее – драконы. Он слышал их крики. Огромные ящеры, с всадниками и без, несли неусыпный дозор над городом и дворцом.

Натянув на голову капюшон светлого плаща, чтобы слиться со стеной из песчаника, Литиан продолжил подбираться к большому балкону, далеко выступающему от стены. Еще одна садовая терраса, красочное пристанище цветов и растений, увитое виноградными лозами.

Литиан вскарабкался на нее. На восточном горизонте уже брезжило пурпурное зарево. Капитан перевел дыхание, чтобы успокоиться. Рассвет пробудит город, а вместе с ним и принца Таваша. Нужно поторапливаться.

Задрав голову, Литиан понял, что последние несколько этажей будут самыми трудными – вверх уходила отвесная стена из полированного камня без каких-либо заметных выступов. Где-то там располагались комнаты Таваша; еще выше, под самым куполом, жил только король Дулиан. Литиан узнал отдельный балкон принца по подробному описанию, которое дал Кин’рар, и направился туда.

Точнее, прыгнул.

Протянув левую руку к единственной расщелине между блоками песчаника, он ухватился за нее кончиками пальцев, а правой рукой вонзил кинжал из божественной стали в каменный фасад. Повиснув там, над садовой террасой, Литиан поднял глаза. До балкона Таваша оставалось немного – расстояние чуть больше человеческого роста.

Литиан вытащил кинжал из стены, подтянулся и воткнул его чуть выше. Перенеся вес тела на правую руку, он вытащил пальцы из расщелины и вместо них просунул туда ногу, а затем рванулся вверх и, преодолев последний отрезок пути, ухватился за парапет. Подтянувшись, Литиан перелез через балконную ограду и плюхнулся на каменный пол, тяжело дыша.

Через некоторое время капитан встал и отряхнулся. На востоке занимался рассвет. Литиан прокрался через арочный вход в покои Таваша и с растущей уверенностью направился к его спальне.

Кин’рар выдал капитану предельно точные инструкции и заставил заучить путь наизусть. Петляя по темным коридорам, Литиан вышел к дверям опочивальни принца. Те оказались открыты. Сквозь легкую ткань балдахина проглядывались очертания мужской фигуры.

Литиан прокрался вперед, бесшумный, как тень. Убийство спящего противоречило всем его идеалам, но разве капитану оставили выбор? Смерть принца сделает его сестру Талашу регентом при Дулиане. Сколько жизней это может спасти? Если острие клинка из божественной стали поможет избежать войны, так тому и быть. Литиан отдернул занавеску и занес кинжал, глядя на фигуру под одеялами.

«Моя задача – защищать Вандар. А этот человек представляет угрозу для всех нас».

Капитан шагнул поближе, чтобы нанести удар, но что-то в положении спящего принца показалось ему странным. Таваш лежал неподвижно, уткнувшись лицом в груду шелковых подушек.

Литиан замер.

Принц не дышал. От него пахло железом и кровью. Капитан нахмурился и резко откинул одеяло.

– Боги, нет… Нет…

На кровати лежал король Дулиан. Его горло было перерезано, а постель пропитана кровью. Немощные костлявые ноги, обтянутые желтоватой кожей, выглядывали из-под сорочки, алой от крови. Короля убили совсем недавно. И когда из коридора донесся топот, Литиан понял, что его обманули.

Он обвел взглядом комнату в поисках выхода, но единственный выход уже заняли вооруженные копьями стражники. Дюжина, две, три. Слишком много – не сосчитать.

Продолжить чтение