Читать онлайн Рябушинские бесплатно
Сергей Нечаев
Рябушинские
Серия «Династии России»
Дизайн обложки Алексея Родюшкина
В оформлении издания использованы фотоматериалы, предоставленные Shutterstock / Fotodom
В оформлении обложки издания использована картина Константина Сомова «Портрет Евфимии Павловны Носовой», 1911 г. Государственная Третьяковская галерея
© Государственная Третьяковская галерея, 2026
© Нечаев С. Ю., 2026
© ООО Издательство АСТ, 2026
* * *
Кто такие Рябушинские? Это династия невероятно талантливых, оставивших неизгладимый след в истории русского делового сообщества воистину государственных людей.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники,доктор технических наук
Глава I
Происхождение рода
Как известно, Рябушинские – это знаменитый род купцов и предпринимателей, выходцев из Ребушинской слободы, что неподалеку от города Боровска Калужской губернии, где они носили фамилию Стекольщиковы. Точнее так: Яков Денисов (Денисов сын) был резчиком по дереву, и прозвание у него было Стекольщиков. Почему? Да потому что его отец, Денис Кондратьев, родившийся в 1713 году, был стекольщиком в Свято-Пафнутьевом монастыре, да не просто стекольщиком, а большим мастером стекольных дел, за что и «удостоился уважительного прозвища по своему ремеслу, которое впоследствии стало фамилией для его потомков»[1].
Проживал Яков Денисов (Стекольщиков) в Ребушинской слободе в трех верстах от Боровска, а «жена его занималась скупкой чулок по деревням и перепродажей их в Боровске»[2].
Денис Кондратьев первую часть своей жизни относился к Свято-Пафнутьеву Боровскому мужскому монастырю, то есть был монастырским крестьянином, а затем перешел в категорию экономических крестьян. Это значило, что он стал обладать личной свободой, но при этом нес государственные повинности (платил денежные оброки вместо барщины и натурального оброка). В итоге он окончательно отделился от монастыря, и «экономия и впрямь заслонила все в его жизни: Денису приходилось постоянно искать дополнительные заработки, поскольку маленький земельный надел не позволял прокормить семью. Он пробавлялся плотницкими заказами, случайными заработками и резьбой по дереву, благо руки у Дениса были поистине золотыми»[3].
Сын Дениса Кондратьева, Яков, родившийся в 1733 году, как уже говорилось, работал резчиком по дереву и занимался мелкой торговлей. Как и отец, Яков «был традиционного православного вероисповедания. Он продолжил отцовское ремесло и делал первые шаги в торговле. В этом ему помогала жена, урожденная Евдокия Евтеева»[4].
Евдокия появилась на свет в 1745 году, и у них в браке родились три дочери и четыре сына: Василий (в 1772 году), Иван (в 1779 году), Артемий (в 1784 году) и Михаил (в 1786 году[5]).
Двоих сыновей, Артемия и Михаила, семья отправила в Москву для работы в качестве мальчиков в торговой лавке, а старшие сыновья Василий и Иван остались при отце резчиками по дереву. Они носили фамилию Стекольщиковы и их потомки тоже.
Сложно представить, насколько подросткам, впервые оказавшимся так далеко от дома, было сложно начинать новую жизнь. Но братья были полны решимости преуспеть.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
В 1802 году, когда Михаилу исполнилось 16 лет, братья вступили в 3-ю гильдию московского купечества и начали самостоятельно заниматься торговлей тканями. В капитальных книгах Архива Московской купеческой управы за этот же год было зафиксировано, что Артемий «платит с братом совместно третью гильдию» и ведет независимую торговлю в ветошном ряду.
В 1802 году Михаил записывается в 3-ю московскую купеческую гильдию. Не совсем ясно, откуда появились у 16-летнего крестьянского сына немалые, по тем временам, деньги. Ведь для вступления в гильдию требовалось «объявить» капитал от 1 до 5 тыс. руб. Возможно, ему помог старший брат Артемий, который к тому времени уже торговал в Ветошном ряду Гостиного двора.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники, доктор технических наук
Чтобы было понятно: за гильдию платить надо было 1 % в год. Это называлось гильдейским сбором, причем это был процент от объявленного капитала. «С 1785 года размер такого капитала составлял для 3-й гильдии от 1 до 5 тысяч рублей, для 2-й гильдии – от 5 до 10 тысяч, для 1-й гильдии – от 10 до 50 тысяч. В 1807 году государство решило существенно повысить размеры гильдейского сбора. Отныне в 3-й гильдии числились купцы с капиталом от 8 до 20 тысяч рублей, во 2-й – от 20 до 50 тысяч, а в 1-й гильдии – свыше 50 тысяч. Это покажется невероятным, но объявляемый коммерсантами размер капитала никем не перепроверялся – государству достаточно было честного купеческого слова!»[6]
Но зачем же было становиться купцом? Вступление в ту или иную купеческую гильдию было жизненно важным для ведения коммерческой деятельности. При достижении определенного оборота предприниматель получал специальное купеческое свидетельство и взамен платил государству налог.
По состоянию на 1809 год Артемий значился как женатый: согласно отдельным источникам, его супругой была некая Анна Федоровна. В 1811 году он занимался торговлей в холщовых рядах на Неглинной.
Причиной быстрого взлета могло стать сильнейшее желание добиться успеха в большом городе и оправдать надежды родителей, а также выгодная женитьба старшего брата Артемия. Скорее всего, можно говорить о совокупности этих факторов.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Вступив в купеческое сословие, Михаил занял место недалеко от брата в холщовом ряду и начал продавать ткани: «он покупал их у деревенских ткачей-кустарей, занимавшихся набивкой миткаля[7] – хлопчатобумажной ткани, на которую наносился орнамент, и таким способом получался ситец»[8].
Считается, что Артемий помог Михаилу деньгами при записи в купеческую гильдию. Но при этом именно Михаилу Яковлевичу суждено было стать основателем богатого и знаменитого рода Рябушинских. О. А. Платонов в книге «1000 лет русского предпринимательства» написал так: «Говорят, что у человечества имеются три цели, руководящих жизнью: или власть, или слава, или деньги. У М. Я. Рябушинского ни одна из этих целей не руководила жизнью. Он не искал власти, а только пользовался ею в семье как орудием для совершенствования выполняемого дела. Он не искал славы и даже прятал от посторонних глаз блестящие результаты своей упорной многолетней работы; он не искал денег, так как, создавая своим делом крупный по тому времени капитал, он не пользовался им для своих личных и семейных потребностей. Михаил Яковлевич принадлежал к небольшому слою людей, для которых не власть, слава и деньги являются целью жизни, а дело, которое они взялись вести»[9].
Воспитанный вблизи монастыря, очень религиозный человек и «хозяйственный мужик» Михаил Яковлевич пережил нашествие Наполеона. Не без проблем, кстати сказать, пережил. В связи с этим историк В. З. Черняк написал так: «Во время занятия Москвы неприятелем Михаил Яковлевич с семьей переехал в село Кимры Тверской губернии и, по семейным преданиям, принялся там за скупку обуви. Но эта торговая операция, по-видимому, не была удачна»[10].
Собственное дело братьев стабильно развивается вплоть до 1812 года, который ознаменовался Отечественной войной. Опасаясь скорого прихода войск Наполеона, Рябушинские уезжают из Москвы. Вернувшись год спустя, они обнаруживают, что их склады с товаром сгорели и были разграблены. Не имея возможности «объявить капитал» (для вступления в гильдейское купечество необходимо было раз в год показать наличие определенной суммы), братья переходят в мещанское сословие.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Вернувшись из Тверской губернии, Михаил Яковлевич в июне 1813 года подал в дом Московского градского общества следующее прошение: «Состою я в московском по третьей гильдии купечестве в Барашской слободе, и с объявленного мною капитала все государственные подати по 1813 год, кроме пожертвования по общественному приговору девяноста рублей, плачены были безнедоимочно. Настоящий же 1813 год, равно и на будущее время, по претерпленному мною от нашествия в Москву неприятельских войск разорению, процентных денег платить нахожу себя не в состоянии, почему покорнейше прошу по неимению мною купеческого капитала перечислить в здешнее мещанство»[11].
По сути, это был рапорт о невозможности оставаться в купеческом сословии. И он был принят, а сам Михаил Яковлевич устроился приказчиком к купцу Сорокованову и следующие годы работал уже в качестве наемного сотрудника.
Купец Михаил Петрович Сорокованов после наполеоновского нашествия начал торговать в холщовом ряду Гостиного двора, а свою лавку он купил в 1802 году у Маркела Демидова Мещанинова, в доме которого позднее поселился Михаил Яковлевич.
Купив лавку, М. П. Сорокованов сам в ней не работал, так как до 1811 года торговал хлебом в собственном доме в приходе Богоявления, что на Елохове. Ему был 61 год, когда началась торговля в холщовом ряду. У него было в то время пять сыновей в возрасте от 17 до 37 лет, но, по-видимому, они, кроме второго, Федора Михайловича, все оказались мало способны к торговле, и после смерти отца они (кто остался в живых) перешли в мещанство.
Единственный способный к торговле Ф. М. Сорокованов, отделившись от отца в 1825 году, занялся торговлей лесом и скончался в 1840 году, будучи купцом 2-й гильдии.
В результате, не найдя себе в семье помощников, М. П. Сорокованов нанял приказчиком Михаила Яковлевича, который имел опыт торговли в холщовом ряду.
Возможно, Михаила Яковлевича и посещали мысли попробовать заново открыть собственное дело, однако обстоятельства жизни в то время ограничивали его желания. Но потом он женился на Евфимии Степановне Скворцовой, происходившей из семьи богатого московского купца, «имевшего собственное кожевенное дело и владевшего несколькими домами»[12].
Отец Евфимии Скворцовой, Степан Юлианович Скворцов, был крестьянином из деревни Шевлино, а теперь у него имелся завод в Москве и неплохая торговля. Известно, что С. Ю. Скворцов был очень религиозным, построил в своем приходе большой храм и, живя в трех верстах от него, до глубокой старости каждый день ходил пешком на церковную службу.
От брака с Евфимией Скворцовой у Михаила Яковлевича рождались дети, которых нужно было содержать, и средств для начала самостоятельной торговой деятельности просто не хватало.
У них родились пять детей: Пелагея (в 1815 году), Иван (в 1818 году), Павел (в 1820 году), Анна (в 1824 году) и Василий (в 1826 году).
Тем не менее в конце 1820-х гг. у Рябушинских уже был собственный дом на Якиманке. И это в условиях, когда Михаилу Яковлевичу приходилось почти все время работать одному. Сначала дети были малы, а затем он долго не верил в их деловые качества и в их привязанность к созданному им делу. «Он доверял только своей жене Евфимии Степановне, отличавшейся своею добротой и хозяйственной заботливостью о семье; ей он завещал все свое дело, но она скончалась ранее мужа»[13].
К детям Михаил Яковлевич относился сурово: «он требовал от них с ранних лет посильной помощи в лавке, но и к способам использования ими своего досуга он относился ревниво. Так, например, услышав раз где-то в доме раздающиеся звуки скрипки, он разыскал на чердаке второго сына Павла с инструментом в руках. Бедная скрипка поплатилась жизнью, так как была разбита о стропила крыши, а сын после этого не смел и думать о продолжении своих тайных от отца уроков музыки у какого-то эмигранта-француза, оставшегося в Москве после войны»[14].
Обучению детей наукам Михаил Яковлевич не придавал особого значения: судя по их правописанию, «они большему научились самостоятельно, чем под руководством учителя»[15].
По понятиям Михаила Яковлевича, наиважнейшим и наилучшим учителем является сама жизнь.
ОЛЕГ АНАТОЛЬЕВИЧ ПЛАТОНОВ,доктор экономических наук
В период между 1818 и 1820 годами Михаил Яковлевич принял решение о переходе в старообрядчество. Не последнюю роль в этом играли его детские воспоминания – в Боровске могила боярыни Феодосии Прокофьевны (Прокопьевны) Морозовой[16] всегда пользовалась большим уважением, и к ней стекались богомольцы со всей Руси.
В котором точно году совершился переход в старообрядчество купцов Михаила Петровича Сорокованова и Михаила Яковлевича Рябушинского, данных не имеется. По всей видимости, переход Сорокованова со всей семьей относится к 1825 году, когда произошел «выдел» его второго сына Федора, так как этот последний один из семьи остался принадлежащим к господствующей церкви.