Читать онлайн Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 бесплатно
Серия «Новелла. Злодейка, перевернувшая песочные часы»
산소비
악녀는 모래시계를 되돌린다 4
Перевод с корейского Анастасии Дойниковой
The Villainess Reverses the Hourglass
Copyright © SANSOBEE 2017 / D&C MEDIA
All rights reserved.
First published in Korea in 2017 by D&C MEDIA Co., Ltd.
This edition published by arrangement with D&C MEDIA Co., Ltd.
© А. А. Дойникова, перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава двадцать первая
Крах
Как же это было глупо! Дворяне во главе с виконтом Мериатом наперебой пытались обвинить друг друга, надеясь тем самым облегчить тяжесть собственной вины. При других обстоятельствах, не будь прижаты к стенке, они, возможно, задумались бы, правильно ли поступают.
Солдаты королевства Кроа сбежали, получив пожалованные государством земли и прихватив все, что могло приносить доход.
Были случаи, как с виконтом Мериатом, когда членам семьи изменников удалось скрыться.
Но больше всего загнанных в угол дворян пугало присутствие Лайера, адвоката Каина. Один из лучших юристов империи почти каждый день навещал молодого Розента в тюрьме и искал способы его спасти.
– Милорд, я нашел документы, о которых вы просили в прошлый раз. Постараюсь добыть новые доказательства в вашу пользу.
– …Буду благодарен.
Когда графиня сообщила, что наняла для него защитника, Каин засомневался. Он не знал, что задумала мачеха, и не спешил делиться информацией. Однако вскоре юноша получил от нее письмо, рассеявшее все его подозрения:
Каин, пусть ты мне и не родной сын, но мы прожили вместе столько лет… Разве я могу тебя бросить? Ко всему прочему, если тебя признают виновным в измене, графский род Розентов падет. Я не могу этого допустить.
В письме не было ни капли лжи. Как можно было ей не поверить?
Если Каина осудят за государственную измену, то у него не только отнимут титул и конфискуют имущество, но и, возможно, накажут весь род Розентов.
Кроме того, юноша знал о том, что все расходы на адвоката взяла на себя Арья. Она заплатила за все из своего кармана, и он не мог позволить этим деньгам пропасть впустую.
– Почти все готово, как велела графиня. Теперь вам остается лишь ждать, сэр Каин.
– …Вот как. Это обнадеживает.
Голоса Лайера и Каина разносились по узкому коридору.
Остальные узники внимательно слушали их разговор. Хотя все они совершили одно и то же преступление, только Каину выпал шанс обрести свободу. Дворяне забеспокоились: если ничего не предпринять, они могут лишиться жизни.
Ради спасения собственных шкур они признавались в преступлениях и доносили друг на друга, что значительно ускорило ход следствия. Это делали все, кроме одного человека – Исиды.
Ей даже не дали возможности заговорить. В показаниях герцогини не видели необходимости. Уже имеющихся доказательств и слов других дворян было более чем достаточно для ее казни. К тому же свидетелем выступил Оскар, который видел все ее злодеяния собственными глазами, и дополнительных подтверждений не требовалось.
Из-за тревожной обстановки ежегодный праздник – церемонию совершеннолетия, которая должна была состояться в начале года, отложили. Бракосочетание маркиза Винсента и Сары тоже перенесли на весну. В итоге улицы опустели, а согрешившие дворяне провели в страхе все холода.
И вот, когда эта зима, более суровая и беспощадная, чем все зимы до этого, подошла к концу, наконец вынесли приговор.
Никому не удалось избежать наказания в виде лишения титулов и конфискации имущества. До озвучивания конкретного приговора власти уже приступили к изъятию собственности.
– Дорогой, нам лучше поскорее развестись, пока они не забрали даже то, что записано на мое имя! Арья сказала, что, если мы разведемся, она сможет помочь.
Графиня, бледная как полотно, умоляла мужа. Официальное уведомление об изъятии титула уже пришло, хотя сам процесс отбора имущества еще не начался.
– …Как же так…
Граф тяжело вздохнул, не в силах скрыть свое отчаяние.
– Я уже подготовила все документы. Тебе остается только подписать. – Графиня протянула ему бумаги.
Граф посмотрел на документ, и его взгляд заметался, словно морские волны в бурю.
Жена оказалась единственной, кто поддерживал его среди всего этого хаоса, даже когда собственные дети отвернулись. Конечно, он понимал, что все это было ради спасения имущества, но не мог решиться поставить подпись.
– Чтобы мы могли и дальше жить вместе, нужны деньги. Твое лечение стоит целое состояние… Если будем медлить, нас действительно выкинут на улицу.
После ее настойчивых убеждений граф наконец взял в руку перо.
Жена говорила, что делает это ради их общего будущего, – как он мог не подписать?
– …Но как мы подадим документы? Для развода требуется одобрение его величества…
– Это касается только дворян. Но теперь, когда ты лишился титула и стал простолюдином, достаточно подписи свидетеля и подтверждения чиновника.
Как только она договорила, в комнату графа вошли двое незнакомцев.
– …Кто вы?
– Это судья. Раз уж ты не можешь передвигаться, он специально пришел в поместье. Как любезно с его стороны. А это – адвокат Лайер. Он будет свидетелем.
Они затеяли все, чтобы положение Арьи никак не пострадало. Конечно, разводиться с единственной целью – спасти имущество – было неслыханной дерзостью, но это стало возможным благодаря разрешению Аса.
Пожилой чиновник внимательно проверил бумаги, подписанные графом, и задал последний вопрос обоим супругам:
– Вы уверены в своем решении?
– Конечно! Давайте покончим с этим как можно скорее.
В отличие от жены, граф не торопился отвечать, и неудивительно: как только заговорили о разводе, тут же появились и документы, и судья, и адвокат. Все было подготовлено заранее, как будто этот план разрабатывался давно.
– Дорогой, прошу тебя. Нам нужно думать о будущем. Мне и самой больно принимать это решение…
Графиня в утешение нежно сжала руку мужа, а в ее голосе слышалась обреченность человека, зашедшего в тупик. Граф знал, что она права, поэтому, хоть и колебался, но в конце концов кивнул.
– Хорошо.
– Тогда все готово. С этого момента вы официально разведены.
Как только судья произнес эти слова, графиня без колебаний отпустила ладонь мужчины. В ее лице не осталось ни капли прежней мягкости.
С холодной, ледяной улыбкой она бросила прощальные слова:
– Спасибо за все. Я про финансы, разумеется. В остальном мне не за что тебя благодарить.
Граф потрясенно уставился на женщину, его тело словно окаменело.
– И ты, и Каин, и Миэлль всегда смотрели на меня свысока, но я терпела. Ради денег. Теперь же у тебя не осталось ни гроша, а значит, и брак нам больше не нужен.
Граф задрожал и, побелев, едва выдавил из себя:
– Ч-что ты несешь?! Как это – у меня ничего не осталось?! Я же подготовил особняки и недвижимость на будущее… Наш дом!
– Верно. Только все записано на мое имя. Теперь это не имеет к тебе никакого отношения… Но не расстраивайся. Все равно, даже если бы ты сохранил свое имущество, империя бы его конфисковала. Так что считай это компенсацией. За все годы, что я провела, страдая рядом с тобой.
Закончив говорить, графиня повернулась к выходу, явно не желая больше тратить время.
– Как… Как ты могла!.. – отчаянно закричал граф ей вслед.
Мало было ему предательства родных детей, теперь и любимая женщина нанесла удар в спину.
Графиня остановилась и, обернувшись, бросила напоследок:
– Вот видишь, нужно было заботиться о близких, пока у тебя был шанс. А не после того, как оказался прикован к постели. Теперь, когда ты потерял всех, наконец-то пришло раскаяние?
Она считала, что вся вина за падение рода Розент лежала на самом графе. Именно он был причиной всего произошедшего. Если бы мужчина с самого начала относился к ней и к Арье по-человечески, ничего этого бы не случилось.
Даже если их происхождение оставляло желать лучшего, он мог бы сказать: «Теперь мы семья, давайте жить дружно» – и тем самым убедить своих детей принять новых членов семьи. В этом случае такого страшного конца можно было бы избежать.
Но вместо этого он и сам тайно презирал жену за ее низкое происхождение и позволял Каину с Миэлль обращаться с ней, как с грязью. В результате во всем доме такое отношение считалось нормой.
Теперь, когда графиня ушла, он действительно остался один. Было слишком поздно жалеть о содеянном.
– П-подожди! Не уходи! Прошу!.. Не бросай меня! Это моя вина!.. Я все исправлю!..
Но комната уже опустела, и в ней эхом разносились лишь его отчаянные рыдания.
После развода графиня с Арьей переехали. Оставаться в особняке, полном одними лишь неприятными воспоминаниями, они не видели смысла. Хотя их новый дом оказался меньше, чем поместье Розентов, он был обставлен с роскошью, достойной высшей знати, ведь все приобреталось на деньги графа.
Каждая деталь интерьера подчеркивала, какой состоятельной была его хозяйка.
Арья, поселившаяся в комнате на третьем этаже, готовилась к важному выходу, а Энни, помогая ей с нарядом, не могла скрыть восторга.
– Как же нам отблагодарить вас за то, что вы взяли с собой всех слуг из графского дома?
– Точно! К тому же условия стали куда лучше. Все просто в восторге! – Джесси подхватила, а Энни радостно закивала.
– В домах тех, кто был осужден за измену, сейчас полный хаос. Только у нас все осталось в порядке. Даже слуг никто не тронул!
Восхищенная служанка продолжала, но Арья, устало вздохнув, перебила ее:
– Ты ведь уже сто раз это повторила!
– Я просто очень рада! Остальные слуги ведут себя тихо при вас с госпожой, но за спиной… Ох как они восхваляют вас! Говорят, что вы обе настоящие святые!
Арья улыбнулась. Долгие годы ее называли злодейкой, но теперь нарекли святой. И не только ее, но и ее мать.
Взгляд Арьи упал на песочные часы, стоявшие в шкафу.
Когда-то они служили ей для того, чтобы издеваться над Миэлль. Она выливала на сестру воду и смеялась, но в какой-то момент перестала ими пользоваться.
И этот момент совпал с тем, когда она впервые ощутила себя по-настоящему счастливой. Когда ей больше не нужно было возвращаться в прошлое, чтобы изменить свою судьбу. Когда она начала получать любовь Аса, признание окружающих, уважение других людей.
«Вот бы эта жизнь могла длиться вечно… без необходимости снова использовать песочные часы».
– Если бы мама услышала это, она бы наверняка обрадовалась.
– Правда? Тогда, может, сказать ей?
– Почему бы и нет. Если обронить вскользь, она, наверное, даже покраснеет.
Ведь за всю жизнь женщина не слышала ничего подобного.
Называть блудницу «святой»… Какое странное противоречие.
От этой мысли Арья усмехнулась, но в этот момент за дверью раздался голос:
– Госпожа, карета подана.
Девушка как раз заканчивала приготовления, расчесывая волосы. Окинув себя взглядом в большом зеркале, Арья недовольно нахмурилась.
Сегодня ее ждал не просто выход в свет, а долгожданное свидание с Асом. Конечно, на казнь наряжаться было бы неприлично, но…
Теперь ей было что предъявить миру помимо красоты. Но иногда она все же находила удовольствие в том, как Ас, завороженный ее внешностью, не мог оторвать от нее глаз.
– Принести вам украшение для волос?
– …Да.
Джесси, быстро уловив настроение госпожи, выбрала из шкатулки небольшую тиару. Даже после этого Арья не была полностью довольна своим отражением, но все же стало немного лучше.
– Не слишком ли скромно?
На первом этаже ее встретила графиня… Нет, теперь уже Карин.
Карин – настоящее имя ее матери, которое в прошлой жизни было скрыто за презрительным прозвищем Эппл. Теперь, став независимой, она вернула себе собственное имя.
Карин была одета так, словно направлялась на пышный бал.
– …А вы, мама, не на праздник ли собрались?
– А разве это не праздник? – рассмеялась она в ответ.
– И в самом деле.
Да, именно так. Сегодня Исида, с которой когда-то можно было разговаривать лишь с помощью песочных часов, окажется там, где в прошлой жизни Арья встретила свой печальный конец. Там, где ее голову отсекут одним движением, где она падет в грязь, жалкая и униженная.
Представляя эту сцену, Арья невольно улыбнулась и села в карету вместе с Карин.
Великолепная, роскошно отделанная карета, совсем не похожая на ту, что могли бы себе позволить простолюдины, быстро понеслась к месту назначения.
Так как особняк находился недалеко от оживленного центра города, очень скоро они прибыли на площадь. До начала казни оставалось еще немного времени, но толпа уже собралась, а когда появилась богато украшенная карета без гербов, люди вокруг начали перешептываться.
– О боже, да это же сама госпожа Арья?!
– Я надеялась, что она появится, но не думала, что она действительно придет!
– Как же она прекрасна!..
– Не верится, что теперь она простолюдинка.
– Что за глупости! У нее такие отношения с его высочеством, что ее простолюдинкой можно считать лишь формально! Скоро она станет принцессой!
Когда Арья вышла из кареты, зрители с восторгом закричали. Девушка же, наслаждаясь этим вниманием, помахала рукой и грациозно поприветствовала собравшихся, после чего шум вокруг усилился настолько, что заложило уши.
– Вы только посмотрите на нее! – Карин прикрыла губы веером и звонко рассмеялась, пока они собирались пройти дальше, сопровождаемые рыцарями.
Но тут раздался знакомый голос:
– Вы, наконец, прибыли. Мы уже заждались. Как можно заставлять короля целого государства так долго ждать?
Арья обернулась и увидела Рохана.
– …Милорд? Разве вы не вернулись в Кроа?
– Разве мог я пропустить столь важный день?
Ответ звучал буднично, но улыбка на его лице казалась многозначительной.
И в этот момент…
– …Клой?
Карин, стоявшая рядом с Арьей, удивленно прошептала это имя, смотря куда-то за спину Рохана.
«Клой? Это имя казалось знакомым…»
Заинтересованная, Арья тоже обернулась… и тут же застыла, словно окаменев. Перед ней стоял человек необычайной красоты. Но что больше всего ее поразило, он был невероятно похож на нее.
Несмотря на разницу в возрасте, казалось, что она смотрит на свое отражение в зеркале.
Арья, не находя слов, несколько раз моргнула, а затем осторожно спросила у матери:
– …Кто это?
– Это…
Карин, словно не зная, как объяснить, замялась. Очевидно, такой ситуации никто не планировал.
Клой тоже выглядел смущенным и не знал, что сказать.
Рохан нахмурился и повернулся к нему:
– Разве ты не собирался сказать ей правду?
– …Я же уже говорил, что не собираюсь делать это прямо посреди улицы.
Карета остановилась в специально отведенном месте, остававшемся открытым для глаз толпы, но немного огороженным, с небольшим запасом пространства для рыцарей. Поэтому неудивительно, что на них сразу же обратили любопытные взгляды.
Тем более речь шла об Арье – девушке низкого происхождения, которая добилась головокружительного успеха, а теперь еще и была связана с наследным принцем. Неудивительно, что даже самые обыденные ее действия привлекали всеобщее внимание.
– И я не собирался вот так неожиданно появляться.
– Ну разве можно было не поприветствовать леди Арью, милорд?
– …Ваше высочество. Как я уже говорил, я собирался сначала представиться и найти место подальше от чужих глаз.
Незнакомец был явно недоволен поведением Рохана.
– Понятно. Теперь, когда ты всех нашел, я тебе больше не нужен, – нахмурился молодой король.
– …
– Вот уж спасибо! Я тебе помог, а ты даже слова благодарности не скажешь?!
Клой промолчал, и это лишь усилило раздражение Рохана. Однако никто не стал его успокаивать, так что ему пришлось справляться с эмоциями самостоятельно.
А Арья…
– …Нет, этого же не может быть?
Было ясно, что она уже обо всем догадалась, но все равно не могла поверить в происходящее. В голове всплыл недавний неожиданный вопрос Карин о ее родном отце.
– Мама?.. – позвала ее девушка.
Хотя все уже было ясно, Карин колебалась – она не собиралась раскрывать все так внезапно. Из-за ее заминки и Клой не решился ничего сказать.
Прямого ответа не последовало, но молчание говорило само за себя. Арья открыла было рот, но вдруг заметила, что вокруг стало подозрительно тихо. Все словно затаили дыхание.
– …Если я все правильно поняла, это совсем не та тема, которую стоит обсуждать здесь.
Окружающие внимательно прислушивались к каждому ее слову. Даже рыцари, стоявшие неподалеку, явно ловили каждое движение господ. Возможно, кто-то из них уже начал о чем-то догадываться, смотря на поразительное сходство Клоя и Арьи.
– Ну да, учитывая, что нам еще предстоит обсуждать возвращение в Кроа, это не лучшее место для разговора, – кивнул Рохан.
– …Возвращение? Чье?
– Чье-чье. Ваше.
– Мое и мамы? О чем вы говорите?
Рохан лишь усмехнулся, не торопясь с ответом, а Арья нахмурилась. И только тогда она поняла, что он назвал Клоя «милордом».
Неужели он дворянин? Причем достаточно знатный, если путешествует с королем…
Но тогда почему его называют просто «милордом», а не по титулу? Он, по обыкновению, передавался наследнику через пять-десять лет после его совершеннолетия.
Арья поняла: вот почему Карин тогда спросила, что она скажет, если вдруг объявится ее настоящий отец. Похоже, все было куда сложнее, чем она думала. И выглядело это ужасно утомительно. Настолько, что ее любопытство почти пересилило желание увидеть конец Исиды.
– Миледи? Почему вы здесь стоите?
Пока Арья размышляла, к ней подошел Ас. Судя по всему, он прибыл на площадь заранее. Хотя сегодняшний день был важен по другому поводу, толпа почему-то сосредоточилась именно здесь.
Ас, который так долго ждал этого момента, был в отличном настроении… пока не заметил Клоя и Рохана. В ту же секунду его лицо застыло, и Арья поняла – он все знал.
– …Вы тоже были в курсе, господин Ас?
В ее голосе прозвучала прохлада, и принц, растерявшись, не смог ничего ответить. Тогда Карин поспешила вмешаться:
– Я сама хотела все рассказать. Всегда лучше, если такие вещи дочь узнает от матери.
– …В этом вы правы.
Если уж речь шла о тайнах семьи, то было куда естественнее услышать правду от матери, а не от любимого человека.
Арья задумалась о том, когда же Карин собиралась поговорить с ней, но в итоге догадалась, что она уже выбрала подходящий день – просто Рохан не выдержал и вывалил все раньше времени, устроив этот переполох.
Это было неожиданно, но не так уж и непостижимо. Девушка и сама понимала, что с подобными вещами не стоит торопиться, особенно в ее положении, когда вокруг и без этого происходило слишком много всего.
– Хорошо. В целом я уже все поняла, но давайте поговорим об этом после. Я слишком долго ждала, чтобы наконец увидеть конец всех предателей, так что сначала разберемся с этим. А встретиться можем после, в нашем новом особняке.
После слов девушки лицо Клоя заметно просветлело. Мысль о том, что он сможет побывать в доме, где вместе живут его любимая женщина и дочь, наполнила его радостью.
– Могу я присоединиться? – осторожно спросил Ас. Он выглядел обеспокоенным.
Принц волновался и за саму Арью, внезапно столкнувшуюся с родным отцом, и за то, как она отреагирует на услышанное. А еще, возможно, опасался, что, как и предсказывал Рохан, девушка в итоге решит уехать в королевство Кроа.
– Разумеется. Если у вас будет время, приходите. Вас это тоже касается.
В конце концов, они могли стать одной семьей. Арья говорила уверенно, и Ас заметно повеселел.
– Казнь скоро начнется, нам стоит занять места.
Как раз в этот момент в поле зрения показалась карета с осужденными. Они провели немало времени в темнице и, судя по всему, изрядно там намучились. Вокруг собралась толпа: то и дело летели проклятья и камни. Однако из кареты не доносилось ни звука.
– Среди них есть те, кому предстоит казнь. Может, вам стоит уехать после вынесения приговора?
Ас задал вопрос с заботой. Зрелище отсечения головы могло стать травмой на всю жизнь, и даже среди рыцарей не раз случалось, что человек, став свидетелем казни, не выдерживал потрясения.
– Нет, но спасибо за заботу. Как и вы, я слишком долго ждала этого дня, чтобы просто уйти.
Она уже однажды пережила собственную смерть – что уж тут могло напугать?
На этом разговор закончился, и вся группа направилась к местам с наилучшим видом на плаху.
Осужденным заранее не сообщили, какое именно наказание их ждет. Было решено вынести приговор прямо на площади и сразу же привести его в исполнение. Это должно было послужить напоминанием для всех: изменников ждет жалкий конец.
Несмотря на большое количество преступников, на площади установили всего одну гильотину. Из-за этого быстро распространились слухи, что казнить собираются только Исиду. Узнав об этом, ночами она не могла сомкнуть глаз, и с каждым днем ее вид становился все более изможденным.
И вот в день казни…
– Подъем! Пора.
– ?!.
Безо всяких предупреждений десятки рыцарей ворвались в темницу, распахнули двери камер и выволокли осужденных наружу. Им даже не сообщили, какое наказание их ждет, так что они, охваченные ужасом, едва держались на ногах.
За все это время узников почти не кормили и держали в каменных стенах без какого-либо отопления, хотя на улице стоял мороз. Все они были в ужасном состоянии, и Исида не стала исключением.
Многие слегли с тяжелой простудой, а некоторые уже не могли ходить. Среди них оказалась и Миэлль.
– Г-голо… ва… ужасно болит… ах…
Она покачивалась, едва переставляя ноги, и Каин поспешил ее поддержать. По правилам пленники должны были двигаться в строю, и подобное поведение не допускалось, но никто не вмешался – если бы девушка упала, возни было бы еще больше.
– Потерпи немного, Миэлль. Скоро мы вернемся домой.
– Каин…
Его голос звучал уверенно: юноша верил в своего адвоката, верил в Арью. Он даже не подозревал, что именно она была причиной всего этого кошмара.
Заключенных погрузили в железные кареты, те самые, что везли их в темницу, и отправили на площадь. Весть о казни разнеслась по всей столице, и люди заполонили улицы.
– Жалкие негодяи!
– Позор империи!
– Не жить им больше в роскоши, этим гнусным предателям!
Толпа осыпала изменников проклятиями. Кто-то бросал в них камни. Кареты двигались медленно, будто нарочно давая народу время излить свое негодование.
Однако у преступников уже не осталось ни сил, ни воли сопротивляться. Они лишь молча ждали, когда поездка подойдет к концу.
– На выход!
Когда кареты остановились, на площади уже собралась огромная толпа, словно сюда стеклась вся столица. Барьеров между осужденными и зеваками не было, и пока узников вели вперед, чьи-то руки то и дело дергали их за волосы и одежду.
– А-а-а!
Исида не удержалась на ногах – ее толкнули, и она упала на землю. Взгляд девушки вспыхнул гневом, и тот, кто осмелился ее тронуть, тут же отвел глаза.
Пусть сейчас она была всего лишь осужденной, пусть выглядела жалко и изможденно после заключения, но почти двадцать лет Исида оставалась представительницей высшей аристократии. И ее взгляд все еще обладал силой.
– Каин…
Миэлль, впервые в жизни столкнувшись с такой ненавистью, дрожащими руками вцепилась в брата, а он, приобняв ее, поспешил за общей колонной.
Они шли недолго. Вскоре их привели прямо к месту казни.
– Осужденные, стройтесь в ряд.
Приказ отдал один из аристократов, который с давних пор поддерживал императорскую власть и противостоял дворянской клике. Заключенные, питавшие к нему ненависть, медлили, не желая повиноваться, но рыцари быстро помогли им найти свое место.
Некоторые упали от грубых толчков, а один из мужчин, вскрикнув, схватился за руку – похоже, с ней что-то случилось. Однако, увидев приближающегося с суровым лицом гвардейца, он тут же закусил губу и поспешил занять свое место.
– Вы все еще считаете себя дворянами? Ну что ж, когда узнаете, какое вас ждет наказание, не потеряйте от ужаса сознание, – с явным удовольствием произнес аристократ, которому предстояло зачитывать приговор.
Какое наказание их ждало? Что заставляло этого человека так радостно улыбаться в нетерпении?
Заключенные, еще надеявшиеся, что им удастся выйти на свободу благодаря показаниям, начали дрожать, а их мучитель нарочно медлил, смакуя каждый момент. Вмешался Рохан.
– Граф, я понимаю, почему вы так наслаждаетесь, но у меня есть дела поважнее, так что хотелось бы побыстрее с этим разобраться.
В его голосе не было и намека на сочувствие. В конце концов, он был человеком чужого государства, и для него все происходящее выглядело довольно скучным.
Взгляды обратились к королю – удивление вызывала сама мысль, что есть что-то важнее жизни нескольких десятков человек.
– Сэр Рохан, не стоит так говорить. Для кого-то это действительно важно.
Арья, сидевшая рядом, упрекнула его, и внимание окружающих тут же переключилось на нее.
С улыбкой, в которой читалась нескрываемая насмешка, она смотрела на тех, кто когда-то называл ее «дочерью блудницы». Взгляд Арьи был прикован к Исиде – женщине, которую ожидала та же судьба, что когда-то настигла ее саму.
Увидев эту вызывающую улыбку, бывшая герцогиня скрипнула зубами.
– …Как ты смеешь, жалкая тварь! – не в силах сдержать ярость, она выплюнула оскорбление.
Рохан резко поднялся со своего места с явным раздражением на лице.
– Ты все еще смеешь говорить такое?
Ему не понравилось, что эта женщина оскорбляет Арью, которая скоро станет не просто звездой империи, а звездой Кроа.
– Рохан, – тихо окликнул его Ас, давая понять, что лучше не связываться с подобной грязью.
Стоило просто отдать приказ рыцарям, и они смогли бы заставить девушку замолчать. Но Рохан не послушал. Напротив, он шагнул вперед и приблизился к Исиде вплотную.
– Смотри хорошенько, Исида. Видишь, кто стоит рядом с той самой Арьей, которую ты презирала за ее происхождение?
Он заговорил вполголоса, так, чтобы его слышала только она, с усмешкой на губах. Затем указал на место, где сидела Арья.
– ?!.
Исида, ожидавшая, что король может ее ударить, инстинктивно сжалась, но, услышав его слова, немного расслабилась и проследила за его взглядом.
Там, куда указывал Рохан, сидел совершенно неожиданный человек.
Это был тот самый дворянин, который прибыл с королем в герцогский особняк, а потом бесследно исчез. Тот, чья внешность раздражала ее своей схожестью с Арьей. Тот, о ком Исида спрашивала Миэлль, но та ничего не знала.
Теперь же, когда он сидел рядом с Арьей, их сходство стало еще более очевидным.
Будто они были кровными родственниками.
– …Не может быть.
– Да, именно. Теперь, когда ты сама стала простолюдинкой, ты не имеешь права назвать ее происхождение низким.
Рохан усмехнулся, когда Исида догадалась о связи между Арьей и Клоем. Женщина задрожала – она слишком хорошо понимала, что это значит.
Арья больше не могла быть объектом презрения из-за своего происхождения.
– Но тебе еще рано удивляться. Ты знаешь, к какому роду принадлежит леди Арья? Уверен, ты знакома с ним. Маркиз Фиаст. А молодой господин Клой, сидящий рядом с ней, – его единственный сын. Более того, он также сын Виолетты, бывшей принцессы. Так что, прежде чем умереть, усвой один урок: сначала нужно думать, а уже потом распускать язык.
Сын принцессы Виолетты и маркиза Фиаста… Услышав это, Исида наконец вспомнила старую историю. Это было давно, и детали уже стерлись из памяти, но она точно знала одно: принцесса вступила в незаконную связь и родила ребенка.
И именно из-за этого ее изгнали из империи.
Исида моргнула, пытаясь сложить все детали воедино.
Виолетта, которая стала принцессой после брака с членом императорской семьи, изменила мужу с маркизом Фиастом из Кроа. И плодом этой связи стал отец Арьи, дворянин по имени Клой.
Если это правда…
Тогда Арья, потерявшая графский титул и вновь ставшая простолюдинкой, теперь могла превратиться в леди Фиаст. В отличие от Исиды, которая когда-то была герцогиней и блистала на самой вершине, пока наследный принц не низверг ее в самую бездну.
Сердце Исиды сжалось в груди и рухнуло вниз.
Но тут же возник вопрос: как такое возможно? Как можно с уверенностью утверждать, что Арья действительно принадлежит роду Фиастов?
В конце концов, ее мать была самой настоящей блудницей, женщиной, которая проводила ночи с бесчисленными мужчинами. Она не хранила верность одному человеку.
– Как вообще можно подтвердить происхождение девушки, рожденной падшей женщиной?!
Рохан посмотрел на Исиду с выражением искреннего сожаления и ответил:
– Достаточно посмотреть на лицо. Даже уличная собака с первого взгляда поймет, что они отец и дочь. Хотя, если бы не было такого очевидного сходства, есть и другие способы. Ты, наверное, не в курсе, потому что так и не заслужила приглашения во дворец, но на самом деле определить принадлежность к императорскому роду очень просто.
– …К-каким образом?!
– Не такой уж это большой секрет, так что скажу прямо. В императорском дворце есть один пруд. В него могут войти только те, в ком течет кровь правящего рода, или те, кто испил священной воды при вступлении в брак. Ты же слышала об этом? Разумеется, дети тех, кто пил священную воду, тоже признаются императорскими потомками и могут войти в этот пруд. А еще говорят, что эту воду невозможно вынести за пределы дворца без разрешения императора.
– …Вы хотите сказать, что эта женщина… вошла в тот самый пруд?..
– «Эта женщина»? Подбирай слова. Ты до сих пор не осознаешь своего положения?
– Э-это нелепая выдумка!.. Да и откуда вам, королю чужого государства, вообще знать такие вещи?!
Реакция Исиды была ожидаемой: она напрочь отказывалась верить Рохану.
– Ты все еще не понимаешь, насколько близки мы с Астеропом? Кажется, ему тогда было лет десять… Да, примерно в этом возрасте ваши дворяне чуть не убили его, так что несколько лет он скрывался в Кроа. Ну а я заодно увидел много интересного.
– Дворянская клика пыталась убить наследного принца?..
Исида недоверчиво распахнула глаза. Она и сама была ее представительницей, но слышала об этом впервые.
Рохан же, словно осознав, что сказал лишнего, прикрыл рот рукой. Но, вспомнив о том, что Исиде осталось недолго, он бросил взгляд на Аса, а затем, наклонившись к девушке, прошептал почти неслышно:
– Об этом знали только мой покойный отец и я, но говорят, что в момент смертельной опасности у некоторых императорских потомков проявляется особенная способность. Думаю, ты уже слышала об этом.
Глаза Исиды расширились.
Рохан сделал паузу, будто намеренно растягивая момент, а потом, понизив голос, добавил:
– Я о той самой способности, которую Миэлль постоянно приписывала Асу. Она без конца твердила, что принц может просто растворяться в воздухе. И она говорила правду. Это сила, которая передается потомкам императора. Как, по-твоему, Астероп, будучи на грани смерти, смог оказаться в Кроа? Он пересек пространство благодаря своей способности.
Исида, пораженная услышанным, неуверенно переспросила:
– В-Вы… вы же шутите, да?
– И зачем бы мне шутить? У тебя осталось так мало времени, я и так не успеваю тебе все рассказать.
Рохан слегка усмехнулся.
– Ты не представляешь, как я удивился, когда он вдруг появился в самом центре сада. Если подумать, то именно ваши старания привели к тому, что его способность пробудилась. Это редкая сила, и даже среди правителей империи ее носителей считаные единицы, так что многие о ней даже не знают.
«Неужели… это правда? Миэлль все это не привиделось? Или же безумцем оказался сам Рохан? А может, он просто шутит?!»
Исида не могла разобраться в своих мыслях. С дрожащими губами она растерянно смотрела по сторонам, не зная, как реагировать.
– Подумай хорошенько. Вы столько раз пытались унизить Астеропа, навязать ему непосильные требования, но он раз за разом выходил сухим из воды, так? Ты вообще задумывалась, как он столько лет умудрялся удерживать власть? Думаешь, мало было на его пути таких людей, как ты? А что, если во время опасности он действительно пользуется своей силой?
В его словах была логика.
Дворяне намеренно раздували проблемы на границе, рассчитывая, что принц сломается. Но он каким-то чудом справился со всем. Лично посещал провинции, принимал нужные меры. Это было бы невозможно, не обладай он способностью перемещаться в пространстве.
Исида вспомнила, как когда-то в шутку говорили, что у империи, возможно, два наследных принца.
«Значит, это действительно правда?!.»
Она не могла поверить, но Рохан не оставлял ей выбора. Она посмотрела на короля в немом ужасе, надеясь, что тот признает, что это ложь. Но тот лишь усмехнулся.
– Впрочем, теперь это уже неважно. Ты скоро умрешь, а Астероп войдет в историю как самый могущественный император за все время существования государства. А леди Арья совсем скоро станет принцессой. В итоге он получит славу, уничтожив шайку предателей, а две страны будут жить в мире еще очень долго.
Рохан развернулся, не скрывая удовлетворения, и ушел, оставив Исиду наедине с осознанием невыносимой правды.
Ее взгляд опустился вниз. Она столько раз называла Арью ничтожеством, пыталась избавиться от нее, но в конце концов победа и признание достались именно ей. А принц, которого она ненавидела и который, как бывшая герцогиня надеялась, должен был проклинать свою судьбу, в итоге обрел величие.
А что же осталось ей, Исиде?
Только отчаяние.
Ее взгляд остановился на гильотине, установленной посреди площади. Приговор еще не был оглашен, но она уже знала, каков он будет.
– Пора зачитать приговор.
Как только Рохан отошел, дворянин, сам же задержавший процесс, поспешил создать видимость спешки. В его руках был длинный лист бумаги, в котором, судя по всему, перечислялись наказания осужденных.
Мужчина мельком пробежался глазами по документу, затем снова вернулся к его началу и, медленно ступая, двинулся между рядами осужденных. В конце концов он остановился перед виконтом Мериатом, тем, кто первым предал своих соратников, поддавшись на уловку Вика.
Видимо, у него были какие-то основания надеяться на лучшее, потому что, в отличие от других, он выглядел сравнительно спокойно. Однако дворянин внимательно оглядел его и, откашлявшись, объявил приговор.
– Осужденному виконту Мериату назначается казнь через обезглавливание. Он лишается титула, а все имущество конфискуется.
Голос мужчины был холодным, без малейших эмоций, словно это было само собой разумеющееся наказание.
Приговор, прозвучавший на всю площадь, заставил виконта рухнуть на колени. В его взгляде читалась беспомощность: он не мог поверить, что, несмотря на все усилия, его все равно ждала смерть. Он даже предал своих товарищей, надеясь смягчить наказание… Почему же все так вышло?
Толпа загудела. Обычно приговоры начинались с более мягких наказаний и ужесточались по мере оглашения. Но если первым объявили смертную казнь, значит, никто из осужденных не мог рассчитывать на снисхождение.
Испуганный виконт затравленно взглянул на дворянина.
– А-а… А как же смягчение приговора?!
– Смягчение?
– В-ведь по законам империи, если сотрудничать и давать показания… можно рассчитывать на поблажки…
После этих слов все взгляды устремились на него.
Каждый из осужденных надеялся спастись с помощью доноса. Но если виконт свидетельствовал против других, почему его все равно приговорили к смертной казни?
Пока остальные с ужасом переваривали услышанное, дворянин невозмутимо ответил:
– Конечно, важные сведения и показания могли бы стать основанием для смягчения приговора. Но вы слишком крупно провинились. Как можно сократить наказание за участие в государственной измене одним лишь доносом?
Виконт судорожно сглотнул.
– Ч-что?!. То есть…
– Если вы не докажете, что не участвовали в заговоре, вам ничто не поможет. Можете считать, что мы смягчили ваше наказание, заменив четвертование и скармливание диким зверям на обезглавливание.
– …Нет…
Не в силах вынести услышанное, виконт тяжело рухнул на землю.
Это не могло быть правдой. Он ведь поверил Вику, был уверен, что казнь ему не грозит, если он сдаст остальных. Но все оказалось ложью… Нет, должно быть, что-то пошло не так. Если Вик заставил его донести на остальных дворян, значит, у него был какой-то план.
– П-позовите… позовите Вика!..
– Зачем вам Вик?
– Он… он же сказал, что наказание можно смягчить!..
Собрав последние силы, виконт отчаянно взывал к тому, кого считал своим спасителем, но дворянин лишь презрительно усмехнулся.
– Вы до сих пор надеетесь на Вика? Неужели вы действительно верите, что он помогал вам? Разве не очевидно, что, предавая друг друга, вы лишь сами подтвердили все обвинения? Теперь понимаете, к чему привели его советы? Скажите, сколько раз нужно попасться, чтобы наконец понять, что тебя используют?
– …Не может быть!..
Как только дворянин закончил говорить, несколько осужденных вслед за Мериатом рухнули на землю. Они до последнего цеплялись за слабую надежду, но теперь осознали, что никакого спасения не будет. Все, на что они рассчитывали, оказалось не выходом, а ловушкой.
– Ва-а-а…
Поняв, что его вновь обманул Вик, виконт издал странный сдавленный звук. Теперь полностью побежденный, он больше не пытался оспорить вынесенный приговор.
Дворянин посмотрел на него холодным взглядом, затем оглядел остальных осужденных, сжавшихся от страха, и спокойно объявил:
– Следующий.
Первый вынесенный приговор оказался неожиданно жестоким, и это заставило остальных содрогнуться в ожидании. Каждый, кому предстояло услышать свое имя, трясся с головы до ног, готовый в любую секунду потерять сознание.
Но дворянин не собирался проявлять милосердие. Он продолжил зачитывать приговоры, и смертные казни сыпались одна за другой.
Наконец он остановился перед Миэлль.
– Осужденная Миэлль Розент.
Миэлль вздрогнула и вцепилась в руку Каина.
Перед тем как объявили ее приговор, она посмотрела на Арью. В глазах девушки читался страх – не предаст ли сестра ее так же, как предыдущих осужденных?
И вот приговор был вынесен.
– Учитывая ваш юный возраст и тот факт, что вы не принимали участия в активных актах измены против империи, вам назначается тюремное заключение сроком на пятьдесят лет.
Пятьдесят лет…
Это было легче, чем смертная казнь, но, по сути, означало то же самое – Миэлль никогда не выйдет из тюрьмы. Она провела там совсем немного времени, но этого хватило, чтобы понять: она не продержится там столько лет.
Быть узницей в качестве дворянки было тяжело, но теперь, когда она стала простолюдинкой… это означало, что очень скоро девушка сойдет с ума, а ее тело сгниет заживо.
Лучше было умереть сразу.
«Ты же обещала спасти меня! Ты же обещала спасти! Почему же тогда ты отправляешь меня на полвека в тюрьму?! Ты просто хочешь казаться святой, подавая это как акт великодушия?!»
Ее грудь разрывалась от ненависти и ярости. Она уже собиралась выкрикнуть проклятия в адрес Арьи, но тут дворянин, задержавшись на месте, вновь заговорил:
– Однако… с учетом настоятельной просьбы и абсолютно обоснованного ходатайства принято исключительное решение. Если осужденная будет находиться под опекой и присмотром лица, подавшего ходатайство, она может избежать заключения.
Толпа затаила дыхание.
– В случае нарушения условий и попытки бегства… приговор изменяется на немедленную казнь.
– ?!.
«Что… это значит?»
Миэлль не до конца поняла смысл сказанного, уловив лишь, что теперь у нее есть шанс выйти из тюрьмы. В поисках ответа она взглянула на брата – на его лице впервые за долгое время появилась улыбка.
– Каин?.. Что это значит?..
– Это значит, что Арья спасла тебя, как и обещала. Ты сможешь покинуть тюрьму и жить почти так же, как раньше.
Каин посмотрел на Арью. В его глазах читалась бесконечная благодарность.
Неужели это правда? Она действительно помогла, а не предала, как Вик?..
– Очевидно, что ходатайство подала леди Арья.
– Конечно. После того как ее семья была уничтожена, никто другой не стал бы защищать эту подлую девушку.
– Какое великодушие…
– Но стоит ли проявлять милосердие к такой змеиной натуре?
– Ну, возможно, леди Арья перевоспитает ее.
Зеваки заговорили, обсуждая ситуацию, а другие осужденные с завистью смотрели на Миэлль.
Она несколько раз повторила про себя услышанное, и ее медленно работающий разум наконец осознал происходящее.
Миэлль медленно повернулась в сторону сестры, к той, кто спасла ее жизнь. Улыбка Арьи была абсолютно довольной, чистой и искренней, без капли злого умысла.
…Почему?
Почему она пыталась уничтожить такую добрую девушку?..
Глаза Миэлль наполнились влагой – теплыми чистыми слезами раскаяния и радости. Они были так же чисты, как благодеяние Арьи.
– Осужденный Каин Розент.
Следующим был Каин. Он стоял рядом с сестрой, так что судье даже не пришлось его искать – достаточно было повернуть голову.
Но теперь, когда Миэлль была спасена, лицо Каина не выражало тревоги. Напротив, он даже выглядел немного воодушевленным: ведь если его сестру помиловали, значит, и у него был шанс. Его адвокат несколько раз навещал его в тюрьме, уверяя, что все будет хорошо.
Но…
– Вам назначается смертная казнь через обезглавливание.
Каин замер. Он даже не моргнул. Как?.. Почему?!. Его адвокат так старался уничтожить все улики, что же произошло?!.
– К-Каин?!.
Миэлль, только что обретшая спокойствие, вздрогнула от ужаса и вцепилась в руку брата. Лицо юноши стало мертвенно-бледным. Он выглядел так, словно собирался потерять сознание.
– На самом деле смертная казнь была бы вполне уместна. Однако в документах, поданных защитой, есть основания для смягчения приговора. Осужденному назначается пожизненное заключение. Учитывая, что у него есть больной одинокий отец и сестра, также отбывающая наказание, он будет отправлен в императорский дворец, где будет выполнять обязанности слуги.
Закончив, дворянин без лишних слов развернулся и направился к следующему осужденному.
Каин, чей адвокат был одним из лучших в империи, не мог поверить в такой исход. Он остался в живых, но все, чего он добился, – это пожизненное рабство. С потрясенным лицом юноша опустился на землю.
Но в словах дворянина было кое-что странное… Одинокий отец?
Как это возможно? У его отца была жена, так почему же его назвали одиноким?
– Что изменило твое решение? – Карин, пристально наблюдавшая за происходящим, тихо спросила дочь.
Арья, в отличие от Каина, выглядела совершенно довольной и с радостью ответила:
– Просто подумала, что если Миэлль останется совсем одна, она окончательно сойдет с ума, и я не смогу добиться желаемого. Поэтому я оставила в живых Каина. Он еще пригодится.
– Боже мой, как же так вышло, что у меня родилась такая жестокая дочь? Меня, конечно, тоже не назовешь слабой, но до твоего уровня далеко! – воскликнула Карин, а затем бросила быстрый взгляд в сторону Клоя, сидевшего рядом с Роханом. Раз уж Арья не пошла в нее, значит, в ней точно было что-то от него.
И как раз в этот момент Клой тоже смотрел на Карин, так что их взгляды встретились. Он, будто только и ждал этого, радостно улыбнулся, и ее губы слегка дернулись. В этот момент дворянин продолжал зачитывать приговоры.
– Каин, главное, что ты жив…
Не понимая его смятения, Миэлль робко попыталась утешить брата. Ее лицо выражало чистую радость от того, что Каин остался в живых.
Но тот не выглядел радостным.
– Почему… почему они назвали отца одиноким?
– …Что?
– Он сказал: «Учитывая, что у него есть больной одинокий отец». Одинокий!
– …Он… так сказал?
Охваченная радостью, Миэлль совсем не обратила внимания на этот момент и теперь растерянно заморгала. Каин, все больше подозревая неладное, поднял взгляд на Арью и Карин. Сестра снова улыбалась ему своей загадочной улыбкой, от которой у него внутри все перевернулось.
Что вообще происходит?
– В любом случае самое главное, что мы выжили! – Миэлль, окрыленная надеждой, заговорила громче. – Посмотри, из всех только мы с тобой остались в живых!
Как только она это сказала, на них тут же уставились все остальные осужденные. Они были в шаге от смерти, а Миэлль радовалась тому, что спаслась. Их взгляды были полны злости.
Но Миэлль уже сделала свой выбор. Она решила полностью довериться Арье, а не тем, кто раньше превозносил ее. Поэтому, несмотря на их ненависть, она не стала скрывать радости.
– Как так?!.
– Мы так слепо ей верили…
– Как эта дрянь вообще выжила? А я?! Ну и что с того, что она еще молода! Ух… Я почти ничего не сделала!
Рыцарь грубо заставил осужденную замолчать, но бывшие дворяне, стоя перед лицом смерти, уже ничего не боялись. Если их все равно казнят, почему бы не утащить с собой и Миэлль?
Несколько заключенных бросились на нее.
– А-а-а!
– Прекратите!
Но их попытка оказалась тщетной. Рыцари с легкостью подавили мятежников. Один рухнул на землю с вывернутой рукой, другой, вскрикнув, повалился с переломанной ногой. Миэлль дрожала в объятиях Каина.
– Просто невероятно. Трудно поверить, что эти люди всего несколько дней назад были высшим светом империи.
Ас, наблюдая за этим, недовольно цокнул языком, а затем резко поднялся, словно не желая больше смотреть на столь грязное зрелище. Он направился к центру площади.
– Все равно их всех ждет один и тот же конец. Слушать эти бесконечные объявления приговоров уже неинтересно.
На его лице действительно читалось выражение смертельной скуки. И он был прав – впереди было еще много смертных приговоров.
Ас протянул руку к дворянину, объявлявшему приговоры.
– Дайте сюда. Я сам зачитаю.
– …Милорд?
– Отец велел закончить побыстрее и доложить ему. Главное сейчас – не эти казни, а распределение земель, которыми они управляли.
В этом заключалась и причина, по которой император не присутствовал на казни лично.
– Так что я просто разом покончу с этим.
Дворянин, зная характер принца, не стал спорить и молча передал ему список осужденных. Ас пролистал его, затем начал зачитывать оставшиеся имена.
– …Всем тринадцати назначается смертная казнь через обезглавливание.
В воздухе повисла гнетущая тишина.
Тон его голоса был бесстрастным, без единой нотки сожаления. От Аса веяло холодом настолько, что даже Арья, уже видевшая это ледяное выражение в прошлом, удивилась.
– Остались двое. Бывший герцог Фредерик и его дочь.
Они были главными зачинщиками заговора, поэтому их приговор зачитывался отдельно.
А может, Ас просто хотел лично огласить его.
– Сожалею, герцог. Как-никак, ваш дом был единственным герцогским домом в империи, и хоть сменилось много поколений, в вас все же течет императорская кровь.
Он сказал это так, будто ему действительно было жаль, но его лицо оставалось холодным, и герцог судорожно сглотнул.
– Человек должен ценить то, что имеет. Тогда, возможно, он обретет нечто еще более ценное.
После этих слов Ас мельком взглянул в сторону, где сидела Арья. Он говорил о человеке, которого встретил и который оказался для него бесценным.
Затем принц продолжил:
– В таком случае, возможно, мне стоит даже поблагодарить герцога. С самого детства он помогал мне во многих аспектах.
Лицо Фредерика стало смертельно бледным. Несмотря на то, что зима еще не закончилась и в воздухе царил холод, на лбу у него выступил пот.
Если он так боялся, зачем вообще затеял такую страшную игру?
Ас усмехнулся, смотря на него с насмешкой, и зачитал приговор:
– Бывшему герцогу Фредерику назначается смертная казнь через обезглавливание, а его тело будет выставлено у ворот столицы на месяц.
Герцог зажмурился, но на его лице не читалось особого удивления. Должно быть, он был готов к такому исходу.
Раз уж запугивать его больше не имело смысла, Ас шагнул дальше – к последней осужденной.
– Исида Фредерик.
При звуке его голоса тело девушки невольно дернулось.
Когда она стояла перед Роханом, ее взгляд был полон ненависти. Но теперь, встретившись с Асом, она выглядела сломленной, готовой в любой момент рассыпаться в прах.
Ас вздохнул и произнес с ноткой усталости в голосе:
– Вы собирались выйти замуж за короля другого государства, чтобы предать свою родину. Какой ужасный замысел.
Он действительно не понимал, как она могла решиться на такое. Что бы Исида ни чувствовала к нему, как могла дочь рода, веками защищавшего империю, сама поднять на нее руку?
– Настолько, что даже твой брат, Оскар, предал собственную семью.
Ас тихо усмехнулся и кивком указал в сторону зрителей. Проследив за его взглядом, Исида увидела там брата – бледного, охваченного тревогой, пристально следящего за судьбой отца и сестры. Он был готов в любую секунду потерять сознание от волнения.
Но Оскар не был похож на изменника. В его глазах читалась только боль и сожаление.
Когда-то Исида хотела встретиться и напомнить брату, какое чудовищное предательство он совершил. Но смотря на него сейчас, она не могла взять в толк, почему он выглядел таким расстроенным.
– …Что будет с Оскаром?
– Кто знает. Будет жить как обычный простолюдин. Как те самые люди, которых вы презирали.
Исида промолчала.
– Вы обрекли свою семью, а теперь, кажется, вполне этим довольны.
И снова тишина.
Что еще она могла сделать? Даже если ее пощадят, это не будет жизнью. Ведь прошлое не вернуть. Исида понимала, что это лишь глупая мечта, и потому не сопротивлялась, спокойно ожидая своего часа.
Все было кончено.
Загнанная в ловушку, расставленную специально для нее, Исида не могла даже закричать. Единственным утешением было то, что Оскар остался жив. Она никогда не задумывалась о судьбе своего слабовольного брата, но, смотря на его лицо, сейчас вдруг подумала, что хорошо, что хотя бы его не постигла смерть.
Ас, наблюдая за ней, усмехнулся и негромко, так, чтобы услышала только она, прошептал:
– До самого конца принимаешь глупые решения… хотя в тебе все же течет капля императорской крови.
И прежде, чем Исида успела осознать смысл его слов, прозвучал приговор.
– Осужденной Исиде Фредерик назначается смертная казнь через обезглавливание. Ее тело, как и останки герцога, будет выставлено на городской стене на месяц – в назидание остальным.
Как только Ас договорил, началась казнь.
Первая голова, что упала под лезвием гильотины, принадлежала виконту Мериату. Заключенные, стоявшие в очереди за ним, дрожали, кто-то не выдерживал и терял сознание. Ас заранее все спланировал: он хотел, чтобы осужденные видели смерть друг друга, чтобы их дух был окончательно сломлен. Тех, кто терял сознание, рыцари приводили в чувство, ломая им руки и ноги.
– Последние слова?
Ас обратился к Исиде, которая смотрела на то, как рыцари убирают с эшафота голову ее отца. Даже она, принявшая свою судьбу, не смогла вынести этого зрелища. Закрыв глаза, она лишь покачала головой. Ее руки и ноги уже ничего не чувствовали, а тело раскачивалось от малейшего порыва ветра, словно сухой осенний лист.
– В следующей жизни даже не пытайся родиться человеком.
Клинок гильотины рухнул вниз.
Еще недавно могущественная женщина, державшая в руках судьбу империи и самого наследного принца, канула в небытие.
Как только последняя осужденная была казнена, толпа взорвалась ликующими криками. В этих звуках слились проклятия в адрес преступников, пожелавших поглотить империю, и прославление наследного принца, сумевшего подавить мятеж еще до того, как пролилась невинная кровь.
– Вот так все и закончилось.
Арья, наблюдавшая за тем, как голова Исиды катится по эшафоту, произнесла это почти с разочарованием. Когда-то перед ней стояла величественная аристократка, которой она даже не смела посмотреть в глаза. А теперь все закончилось – буднично, обескураживающе просто.
Даже те, кто когда-то казался ей недосягаемым, в итоге обернулись просто никому не нужным мусором. Если так, то кем была она – девочкой, казненной по приказу Каина в своей прошлой жизни? Просто грязью под их ногами.
«Если бы не песочные часы…»
Арья бы никогда не смогла насладиться этим великолепным зрелищем.
Девушка поклялась, что отомстит, но теперь, когда все завершилось, в душе осталась пустота. Когда-то Миэлль и Каин казались ей недосягаемыми, величественными фигурами, а теперь – жалкими, сломленными, никчемными. Конечно, представление еще не закончилось, но теперь все стало иначе: больше не нужно ждать, накапливать силы, бояться ошибиться. Осталось лишь одно – насладиться их падением.
– Кто бы мог подумать, что величайшие аристократы империи закончат вот так, – нахмурившись, пробормотала Карин, наблюдая за тем, как с эшафота убирали тела казненных и приводили в порядок площадь.
Но в ее голосе не было жалости. Эти двое, побледневшие и дрожащие перед лицом неизбежного, ее не трогали. Карин не интересовала их судьба – ей просто было неприятно смотреть на грязную работу.
– Ну, с развлечениями покончено. Думаю, пора отправляться в ваш особняк, миледи, – сказал Рохан и резко поднялся. Терять время он не собирался: ему не терпелось, чтобы тайна Арьи наконец раскрылась и он мог увезти ее в Кроа.
– …Верно, – отозвался Клой, тоже вставая со своего места.
Ему куда важнее было поговорить с дочерью и с женщиной, по которой он так тосковал все эти годы, чем наблюдать за гибелью незнакомых ему людей.
Теперь, когда оставаться на площади больше не имело смысла, даже Карин выглядела вполне довольной. Увидев это, Клой без слов протянул ей руку.
Женщина, совсем недавно официально разведенная, немного замялась, словно не решаясь принять этот жест. Казалось, она ждала, как отреагирует дочь.
Но разве могла Арья возразить, когда Клой так искренне протягивал руку ее матери? Сделав вид, что ничего не замечает, она молча поднялась, поправляя платье, и отвернулась. Только тогда Карин приняла его руку и позволила себе встать.
Они уже собирались покинуть место казни, когда позади раздался отчаянный крик Миэлль. Рыцари силой заталкивали ее в карету для заключенных, и она закричала что было сил:
– Арья! Ты… ты должна взять меня с собой! Арья!
Только тот, кто подал прошение о помиловании, мог взять осужденного под свою опеку – и лишь тогда тот сможет избежать тюрьмы. Теперь все зависело от решения Арьи.
Голос Миэлль звучал настолько умоляюще, что Арья медленно обернулась, словно крик ее поразил.
– Миэлль?
– Арья! – воскликнула та, с трепетом услышав свое имя. Девушка была уверена: теперь наконец все закончится и она сможет выбраться из этого ада.
Но вопреки ее надеждам, сестра не могла ее освободить.
– Прости, но прошение подала не я.
– …Что?
Миэлль застыла, словно окаменев. Она никак не могла понять, что это значит. Прошение подала не Арья?..
Карин, Рохан и стоявший чуть поодаль Ас были удивлены не меньше – и сдержанно ждали продолжения.
– Конечно, я попросила написать его, но… у меня не было времени сделать это самой, и бумагу отправили под другим именем. Так что обращаться тебе нужно не ко мне, а к другой девушке.
«К другой девушке?.. О ком шла речь?»
Миэлль посмотрела на Арью с тревогой, но та лишь мягко улыбнулась:
– Я попрошу ее забрать тебя. Не переживай.
Однако отсутствие имени лишь усилило беспокойство Миэлль. Кто же это? Она уже открыла рот, чтобы спросить, но Каин опередил ее, внезапно сменив тему:
– На оглашении приговора отца назвали одиноким человеком. Что это значит?!
Он не мог успокоиться. И это было неудивительно – вряд ли кто-то стал бы называть одиноким мужчину, у которого есть жена.
Вопрос был адресован Арье, но ответила Карин: