Читать онлайн Следствие ведёт некромант. Истории. Том 1. Тайна призрачного доспеха бесплатно

Название: Тайна призрачного доспеха

Автор(-ы): Елизавета Берестова

Ссылка: https://author.today/work/527782

Глава 1 Нежеланное путешествие

Э́ни Ва́да с унылым видом поглядела в окно, за которым крупными каплями хлестал дождь. Он продолжал идти со вчерашнего вечера.– Какое жуткое невезение! – в сердцах воскликнула девушка. – Жители Арта́нии, видать, порядком нагрешили, раз боги лишают нас всех зимы, поливая, словно из ведра. Осень длится и длится, а зима и не думает приходить. Я просто отказываюсь принимать такую несправедливость, – последовал долгий печальный вздох.Э́рика Така́ми – чародейка на службе Кленовой короны, усмехнулась. Ей прекрасно была известна причина, по которой столь сильно печалилась подруга, страстно призывая зиму. Две недели назад Эни ездила в родной город отмечать свой день рождения, и родители подарили девушке отличную модную шубку из меха северной лисицы. Теперь девушка каждый день ждала наступления холодов, чтобы покрасоваться в обновке.– Странно, что тебя совсем не огорчает эта противоестественно отвратительная погода, – Эни повернулась к подруге, – я начинаю верить в слухи о бесчувственности чародеек.Эни Вада была рослой, румяной брюнеткой и зарабатывала на жизнь уроками музыки для девочек из хороших семей. Ученицы любили её за покладистый, добродушный характер, умение уместно пошутить и способность помочь поверить в собственные силы.– Наверное, потому что у меня нет шубки из магически воссозданного драгоценного серебристого меха, – рассмеялась Эрика.– На жалование, которое тебе платят в коррехидории ты запросто могла бы купить и настоящую северную лису, – заметила подруга.– Пока что мне заплатили только один аванс, – парировала чародейка, – я ещё и месяца не отработала, посему думать о шубах и прочей роскоши пока рано.– Неужели спасённая графиня Сакэ́да кроме платья тебя ничем не отблагодарила?– Платья от Ка́ртленов было более чем достаточно. Хотя оно и стоило баснословно дорого, зелёный шёлк с вышитыми птицами и традиционное артанское кимоно совершенно не для меня.Эрика Таками – недавняя выпускница Академии магии, получила назначение в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя, где работала коронером в столичной коррехидории. По магической специализации девушка была потомственной некроманткой (чем очень гордилась), поэтому и внешне старалась соответствовать: красила в радикально чёрный цвет свои русые от природы волосы, густо подводила чёрно-фиолетовым глаза и подрисовывала себе более густые брови. Губную помаду также выбирала в фиолетовых оттенках. Одевалась почти всегда в чёрное, отдавая предпочтение платьям западного кроя с широкими юбками и шнуровкой на корсаже, отчего её начальник – граф Ви́лохэд О́кку, смеясь, называл её «горничной в трауре». Парни из коррехидории пытались проявить интерес к невысокой, красивой чародейке с отличной фигурой, но Рика резко пресекала любые ухаживания и фривольности. Одному, особо ретивому, на полном серьёзе пообещала превратить на пару недель его прилизанные волосы в голубиные перья. Тура́да-ДУРА́ДА более не повторял своих нелепых попыток любезничать с чародейкой, но девушка догадывалась, кто пустил по коррехидории обидное до чёртиков прозвище «Заноза», а самые смелые уточняли, где именно. Конечно, в глаза некромантке никто из коллег не осмелился бы сказать подобное, но за спиной наверняка шептались. Рике очень хотелось для острастки снять амулет, глушащий ауру смерти, которая пропитывала всё её существо и заставляла окружающих испытывать жестокую тоску, густо замешанную на страхе, НО… Она просто не имела морального права этого делать ради забавы. Бабушка вбила это ей в голову лет в пять-шесть. Как раз тогда у девочки обнаружился этот дар к некромантии и печать бога смерти. Бабуля – жрица в семейном храме Бога Смерти Эрарру, надела на шею внучки амулет, чтобы эта печать оставалась скрытой от окружающих. Она говорила, что встречаются люди, невосприимчивые к подобному, но пока на жизненном пути двадцатитрёхлетней некромантки подобные уникумы не встречались.– Не переживай, – успокоила Рика приунывшую из-за погоды подругу, – сходим в Торговый квартал в следующие выходные. До Нового года ещё полно времени, успеешь купить задуманное.– Ещё целую неделю ждать, – капризно протянула Эни, – и не факт, что через неделю похолодает до шубки!– Походишь пока что в осеннем пальто. Оно у тебя тоже красивое.Эни собиралась возразить, что пальто ей успело порядком поднадоесть за время затянувшейся осени, но не успела ничего сказать, её прервала квартирная хозяйка, появившаяся в дверях с озабоченным видом.– Рикочка, – проговорила она строгим голосом, – с тех пор, как вы поступили на королевскую службу, в нашем доме начали постоянно появляться незнакомые мужчины.Госпожа Призм считала себя добропорядочной вдовой с твёрдыми принципами и по старой закалке была категорическим противником посещений своего дома представителями противоположного пола.– Снова пришёл какой-то незнакомец в форменном берете и требует позвать вас вниз. Я, право, даже и не знала, что ему ответить.– Спасибо, госпожа хозяйка, я сейчас же спущусь, – ответила девушка, – уверена, это по работе. Не беспокойтесь.Госпожа Призм покачала седой головой и молча удалилась. У неё на лице было написано, что было бы неизмеримо лучше, если б сотрудники Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя выбирали для рабочего общения с её жилицей рабочее время.Эрика, терзаемая недобрыми предчувствиями, спустилась на первый этаж. В холле небольшого двухэтажного особняка на улице Колышущихся папоротников, где они с подругой снимали комнаты, её ждал белобрысый сержант Меллоун. Парень мял в руках форменный берет и был практически сухим. На плечах мундира блестело не более пары десятков дождевых капель. Это означало, что он приехал в служебной карете. Значит, дело срочное.– Мистрис Таками, – проговорил он, стараясь не встречаться глазами с чародейкой, – здравствуйте. Вас требуют в коррехидории.– Кто эти самые, которые требуют? – ядовито поинтересовалась Рика, понимая, что ехать придётся.– Господин коррехидор, – удивлённо пояснил сержант и даже поглядел ей в глаза, – кто же ещё? Его сиятельство граф Окку велел незамедлительно привести вас. Что-то срочное. Да, и ещё он сказал, чтоб вы собрались.Он снова уставился на носки своих вычищенных форменных ботинок. Рика подозревала, что за дурацкой байкой о том, что с некромантом не следует встречаться взглядом, стоит всё тот же Дурада. Она гадала, какие именно ужасы измыслил адъютант коррехидора: сглаз, порчу, укорочение жизни ровно на время, пока глаза некроманта смотрят в твои собственные?«Нет, – мысленно возразила Рика, – собираться не стану, поеду прямо в домашней юкате! Спасибо за «заботу», господин граф! Я бы ни за что не догадалась одеться подобающим образом». А вслух произнесла:– Труп? Вскрытие?– Нет, – в ответ мотнул головой сержант, – я сегодня дежурил. Точно могу сказать: никого к вам в ваш морг не привозили.Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли посвящать Рику в остальные подробности, потом снова мотнул головой и сказал:– Его сиятельство приехали около часа назад, очень озабоченными были. Потом за мной послали. Я за вами. Граф сказал, срочно. Всё.Рика скользнула взглядом по взъерошенным песочным волосам Меллоуна, по честным бесцветным глазам, старательно избегавшим её внимательного взгляда, и подумала, что какой-то злейший враг посоветовал сержанту отрастить усы. Вместо того, чтобы придавать ему элегантность, они топорщились над короткой верхней губой и придавали владельцу удивительно дурацкий вид.– Сейчас оденусь и выйду, – сказала она, – и зонт возьму.– Зонт можете не брать, – милостиво разрешил Меллоун, – я приехал в служебной карете. Когда же, наконец, нам выделят магомобиль?Рика поднялась к себе, переоделась и побросала в саквояж кое-какие материалы и чародейские принадлежности, например, зеркало Пикелоу. Когда не знаешь, что именно может понадобиться, лучше взять больше, чем потом обнаружить, насколько тебе нужна оставленная дома вещь. После этого она облачилась в пальто, шляпку, бросила взгляд на зонтик, притулившийся в углу, и решила его с собой не брать. «Раз вытащили меня в дождливый выходной день на работу, так и назад привезти должны», – подумала она, закрывая дверь своей комнаты.Всю дорогу до коррехидории Меллоун молчал с серьёзным выражением лица, и сосредоточенно глядел в окно, за которым в струях осеннего дождя утопал Кленфилд – столица Артанского королевства. По мостовой текли настоящие потоки грязной воды, деревья гнулись от сильного ветра, а редкие прохожие пытались укрыться под зонтами, которые всё тот же вездесущий ветер норовил вывернуть наизнанку.Меллоун всё же имел при себе зонт, но чародейке спрятаться под ним не предложил, и Рика получила порцию падающей с крыши коррехидории воды прямо в лицо. Обозлённая, она промокнула мокрую физиономию кружевным носовым платком под скрыто насмешливым взглядом дежурного в холле и с деловым видом направилась в кабинет коррехидора.Турада сидел за своим столом и прихлёбывал из чашки исходящий жасминовым паром чай. Для чародейки всегда оставалось непостижимым умение помощника коррехидора наслаждаться чаем в любое удобное время.– Добрый день, мистрис …, – гаденькая улыбочка позволяла предположить, что Дурада многозначительно проглотил слово «Заноза», – вас уже его сиятельство заждались.Рика постучалась, получила разрешение войти и толкнула высокую, тяжёлую створку двери.Верховный коррехидор Кленфилда сэр Вилохэд Окку сидел за столом и подобно Тураде пил чай. Но в отличие от адъютанта, возле него стояла тарелка с его любимым миндальным печеньем. В свете зажжённых по случаю низкой облачности светильников влажно поблескивали шоколадные вкрапления, превращавшие миндальный десерт в драгоценное лакомство.– Прошу меня извинить, госпожа Таками, за столь грубо прерванный выходной, – проговорил он, с грациозной аккуратностью пристраивая фарфоровую чашку на подносе, – но дело не терпит отлагательств. Нам с вами необходимо посетить имение Поющие дубы, это час-полтора езды от города. Возьмите всё необходимое.– Скажите мне сначала хотя бы в чём дело, – начала раздражаться чародейка.Вилохэд Окку был обходительным великосветским красавцем с репутацией сердцееда, и он явно привык, что любое внимание с его стороны воспринимается женщинами, точно благо. Рику он скорее раздражал, нежели обратное. Но она отдавала должное острому уму коррехидора, его внимательности и бесстрашию, в которых девушка уже успела убедиться.– По дороге введу вас в курс дела, – он встал и накинул на плечи дорогое пальто, – вроде бы, у них объявился призрак.– Привидение!? – вытаращила глаза Рика, – при чём здесь наше ведомство? В случаях появления привидений, ёкаев или демонов храмовый экзорцист – как раз тот, кто требуется. Я, конечно, владею боевой магией и изгнать могу, если припрёт, но специалист справится гораздо лучше меня.– Всё дело в том, что пока ещё точно не известно, есть ли призрак или же налицо воспалённое воображение экзальтированного господина До́нгури. К тому же, попытку имитации воздействия на человека потусторонних сил тоже нельзя отметать.– Полагаете, парный случай к случаю графини Сакэда? – спросила Рика и пояснила, видя непонимающий взгляд собеседника, – бывает такое, нам в Академии чародей-медик рассказывал. Нечто вроде эмпирического закона: если в округе происходит случай редчайшего заболевания, жди второго. После этого всё. Может много лет ничего подобного не повториться, а, может, и вообще никогда. Вот я и подумала, у Сакэда были псевдопикси, почему у этих ваших Донгури не оказаться псевдопризраку?– Вот нам и предстоит в этом разобраться. Пойдёмте, – коррехидор бросил взгляд на настенные часы, – время поджимает. Не очень хочется возвращаться из Поющих дубов ночью.Весь вид четвёртого сына Дубового клана говорил, что на данный момент все разговоры окончены.Магомобиль Вила выехал за город буквально минут за двадцать, на улицах из-за дождя было мало карет и других водителей. Вскоре перед глазами чародейки замелькали облетевшие, серые, мокрые от дождя рощи, дорогу развезло, и коррехидору приходилось петлять между огромных луж, походивших порой на маленькие озёра.Рика подумала, что пора бы уже и поведать о ситуации в Поющих дубах, куда они направлялись, и о самом призраке.– Поющие дубы – большое имение? – спросила она, чтобы хоть как-то начать разговор.– Приличное, – ответил Вил, – было. Сейчас земли у Донгури немного. Они – одна из младших ветвей Дубового клана.Рика про себя улыбнулась, если читать иероглифы фамилии на старинный манер, получалось слово «жёлудь».– Донгури получили земли ещё в Эпоху Воюющих кланов, построили замок. Потом род начал приходить в упадок, разоряться, большая часть земли распродана. Их нынешнее благосостояние держится на выгодном браке. Ами́ту Донгури выдали замуж за богатого заводчика Хая́то А́бэ. Получилось, что Абэ купили своему сыну титул за хорошую сумму, а жену он получил просто так, в придачу. Амита Донгури – родная сестра одной из фрейлин моей матери. Собственно, в Поющие дубы мы едем по её просьбе, а точнее по просьбе моей матушки.У чародейки буквально не хватало слов от раздражения. Выходило, что этот красавец-брюнет вытащил её в выходной день из дому не из-за срочной служебной надобности, а просто по какой-то просьбе своей горячо любимой матушки? Она могла бы ещё понять, произойди убийство, ограбление, преступление с использованием магии, а тут просто семья, в которой папаша уверовал в призрака! Пока Рика пыталась придумать слова, чтобы кратко и ёмко выразить всю глубину собственного возмущения, сам виновник этого возмущения продолжал:– Ситуация в замке не столь проста, как может показаться на первый взгляд. Вы наверняка ели знаменитые «желудёвые» пирожные или ягодные пирожки «Разогрей и ешь!»?– Конечно.Глупый вопрос. Естественно, как и подавляющее большинство жителей столицы ела, и не один раз ела «желудёвую» выпечку. Желудёвой она называлась из-за оформления, все-все товары, на которых стоял герб Донгури обильно украшались изображением дубовых листьев и желудей. Рика навскидку могла перечислить пирожки, тарталетки, пирожные, печенье и вафли этой марки. Их выпечка ценилась за свежие фрукты и ягоды, которыми круглый год щедро сдабривались пирожные, торты. А о слоёных пирожках с малиной просто ходили легенды. Красивая надпись с левой стороны каждой упаковки сообщала покупателям, что выпечка сделана с любовью и в тесто была добавлена желудёвая мука для того, чтобы продукция фирмы была не только вкусной, но и полезной. Ведь Донгури заботятся о здоровье своих покупателей.– Абэ, или вернее будет его называть Донгури, поскольку он был принят в клан и взял фамилию жены, принадлежат фабрики, кафе и многочисленные точки быстрого питания не только в Кленфилде и Аратаку, но и некоторых других городах Артании.Рика вздохнула. Её начальник уселся на своего любимого конька – долгий и последовательный рассказ со всеми необходимыми уточнениями и остановками, дабы дать как можно более полные характеристики обстоятельствам и персоналиям. И всё это вместо того, чтобы сразу, без лишних предисловий рассказать, что и как.– В семье нынешнего владельца Желудёвого замка кроме супруги, тоже бывшей фрейлины первой дамы Дубового клана, ещё двое взрослых детей, – продолжал Вилохэд, – старший из детей – сын и наследник всего состояния Да́рко. Он чуть постарше меня, ему двадцать семь, и он входит в совет директоров предприятия. Дочь Э́ма двадцати двух годов – сосватанная девица. Тётка охарактеризовала её, как человека с большими претензиями. Видимо, сказалось, что она слывёт красавицей и является несомненной отцовской любимицей. Хотя, – он чуть повернулся к собеседнице, оторвав на мгновенье взгляд от раскисшей дороги, – Дарко – вот кто настоящий мамин любимчик, тётка охарактеризовала его как человека под стать своей младшей сестрице: избалованного и своенравного, с младенчества привыкшего удовлетворять любые свои капризы, стоит лишь намекнуть.– Вы мне лучше про призрака расскажите, – проговорила Рика, воспользовавшись возникшей в разговоре паузой, – я не думаю, что на появление призрака влияет, набалованы дети в семье или же нет.– Хорошо, будь по-вашему. Род Донгури, как я уже упоминал, имеет давнюю историю. И, как в большинстве таких родов, у них есть и свои легендарные или же позорные страницы этой самой долгой истории. У Желудёвых это – Ма́са Донгури, бесстрашный герой, в Эпоху Воюющих кланов он срубал головы врагов подобно тыквам. Без единой царапины закончил войну, женился, построил замок и прожил долгую счастливую жизнь, умерев своей смертью в окружении рыдающей родни. Похоронили Масу на его земле. Почти три столетия он спокойно полежал в своей могиле, а теперь вдруг стал являться своим потомкам. Правда, я не могу утверждать наверняка, что только одним потомкам, вроде бы, призрак в характерном доспехе тех времён видели и слуги.– Какие действия совершает призрак Масы Донгури? – уточнила чародейка.– Ничего особенного, – едва заметно пожал плечами Вил, – бродит по дому, стонет, заглядывает в разные комнаты, иногда грозит пальцем. Вот, в общем-то, и всё.Чародейка задумалась. На первый взгляд ничего угрожающего жизни или же спокойствию обитателей Желудёвого замка не наблюдалось. Более того, ей были известны случаи, когда потомки древних родов сами выдумывали или даже, подчас, имитировали фамильных призраков, дабы придать вес своему семейству и подчеркнуть, какие важные персоны стояли у истоков их рода. Особенно, когда дело шло к продаже собственности. Наличие призрака повышало цену. Может, Донгури решили продать родовое гнездо?– Не знаю, – ответил коррехидор на вопрос, который она ему задала, – моя мама не спросила, в чём именно проблема. Сестра леди Донгури была обеспокоена и просила помочь. Я полагаю, призрак сильно пугает женскую половину семейства.– И какова наша задача? Чего ваша мама и её фрейлина ждут от нас с вами?– По обстоятельствам, – последовал ответ, – от банального успокоительного вердикта, что привидение предка безопасно и никому навредить не сможет. Вердикт этот после тщательной проверки вынесет дипломированная чародейка, то есть вы; до задушевных бесед с напуганными членами семейства. Это я беру на себя. Ну, и попутно удостоверимся, нет ли за всем этим чьего-то злого умысла. Мы не можем сбрасывать со счетов как самую банальную мистификацию, так и намеренный вызов. Ведь есть же способы призвать в наш мир дух умершего человека даже, если ты не обладаешь магическими способностями?Чародейка кивнула. Потревоженные могилы, простые ритуалы с предметами, что принадлежали умершему человеку, нарушение каких-либо семейных традиций, обязательств или клятв запросто могли спровоцировать появление призрака. Девушка сообщила об этом собеседнику.– Маме фрейлина намекнула на некие финансовые проблемы, возникшие в последнее время на фабрике. Кто знает, не является ли призрак ловкой попыткой замаскировать хищение денег и отвлечь владельцев фабрики от этого, – проговорил коррехидор.Рика задумалась. В этой истории ей ощущалась некая странность, недоговорённость, словно сестра хозяйки замка пыталась скрыть за своим рассказом о призраке в Поющих дубах и просьбе приехать нечто совершенно иное. Но что? Девушка вздохнула и подумала, что трудно вычленить рациональное зерно из информации, прошедшей через третьи руки. Сестра поведала о своих проблемах фрейлине леди Мира́й, первая леди Дубового клана передала рассказ своему сыну, а тот пересказал информацию ей. Кто, что понял, что запомнил, что позабыл и чем дополнил по собственному разумению, судить было совершенно невозможно. Оставалось добраться до места и там во всём разобраться.Предположение о поездке длительностью в час с небольшим оказалось слишком оптимистичным. Возможно, виной тому была неосведомлённость Вила, а, возможно, раскисшие дороги сделали своё дело, только путь занял больше двух часов.Когда они подъезжали, дождь стих, серобрюхая, низкая туча прибоем откатывалась к востоку, обнажая на горизонте полоску заката в нежно-абрикосовых тонах. В окно магомобиля Рике отлично были видны вековые, кряжистые дубы, с обеих сторон окружавшие подъездную дорогу, а впереди возвышался трёхэтажный замок. Серый и мокрый, он напоминал нахохлившуюся хищную птицу.Их ждали. Слуга с большим зонтом (уже совершенно ненужным) с почтительным поклоном проводил их ко входу в замок. Внутри гостей встретила хозяйка. Госпожа Донгури оказалась высокой, улыбчивой женщиной лет около пятидесяти с блестящими, вьющимися волосами, которые она кивком головы отбрасывала назад.– Как я рада, милорд, что вы оказали нам честь, дороги из-за дождя пришли в совершеннейшую негодность, и остановка в Поющих дубах – это как раз то, что требуется усталому путешественнику, – она поклонилась с безукоризненной вежливостью, но глаза её, сверкнувшие лукавым взглядом, говорили, что её слова – часть заговора, что она прекрасно понимает, ПОЧЕМУ Вил заехал к ним.– Это я должен поблагодарить хозяйку усадьбы за любезно предоставленную возможность сделать остановку и перевести дух во время длительного путешествия, которое мы с госпожой Таками совершаем на благо государства и Кленовой короны, – Вил поклонился в ответ.Если бы чародейка не знала, что их визит спланирован и обговорён заранее, она бы ни на секунду не усомнилась в искренности коррехидора.– Имею честь представить вам, леди Амита, госпожу Эрику Таками, штатную чародейку Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.Рика поклонилась.– Очень рада, – поклонилась в ответ хозяйка.– Теперь, когда с формальностями покончено, – леди Амита снова бросила полный скрытого лукавства взгляд на коррехидора, – я прошу вас, господа, в малую гостиную для приватного разговора.Из двери выглянула девушка в форменном платье горничной с изящной наколкой на гладко прибранных волосах и спросила, не пора ли подавать обед?Госпожа Донгури велела подождать полчаса и жестом пригласила следовать за собой. Горничная приняла у гостей верхнюю одежду, порывалась взять и рабочий саквояж чародейки, но Рика так мрачно взглянула на девушку, отчего у той пропало всяческое желание тянуть руки к чужой собственности.– Простите, что вот так, с места в карьер, даже без чашки чая с дороги, – извиняющимся голосом произнесла леди Амита, – но для нашего дела очень важно ввести вас в курс дела до того, как вы встретитесь с остальными членами моей семьи.Рика обратила внимание, что в холле и на площадках красивой, деревянной лестницы на мраморных постаментах красовались странные скульптуры. Одна из них изображала некое существо – нечто среднее между ящерицей и черепахой с крыльями. Оскаленная пасть монстра с любовно вылепленными зубами намекала, что автор намеревался изобразить дракона. В нише на лестнице чародейка отвела глаза от грудастой статуи крестьянской девушки в распахнутом кимоно и традиционной конической соломенной шляпе. Шляпа, действительно, была из обмазанной глиной соломы.Госпожа Донгури перехватила удивлённый взгляд коррехидора на этот шедевр и усмехнулась. На втором этаже она пригласила их в гостиную, обставленную с несомненным вкусом, который сильно контрастировал со статуями.– Извините ещё раз за задержку обеда, – проговорила леди Амита.– Мы не в претензии, – пожал плечами коррехидор, располагаясь на удобном бархатном диванчике, – вы хозяйка, мы – гости, так что и решать вам.Рика из принципа не стала садиться возле него. Они приехали по делу, а не для дружеских разговоров. Госпожа Донгури заняла кресло.– Не стану тянуть время, – посерьёзнела хозяйка Желудёвого замка, – у нас завёлся призрак. Точнее, – она мотнула головой, отчего её волнистые волосы упали на лицо, и женщина их откинула, – появился в очередной раз. Вы обратили внимание на расписную ширму в холле?– С осенними дубами и журавлями? – уточнил Вил.– Именно. С почти облетевшими дубами под пасмурным осенним небом. Она стоит в холле не просто так. За ней прячется гробница.– Гробница? – удивлённо переспросила Рика. Она, конечно, была наслышана о различных причудах древесно-рождённых, но вот чтоб устроить могилу прямо в замке! С подобной причудой чародейка сталкивалась впервые. Нужно быть очень невосприимчивым ко всему, что связано со смертью, чтобы сотворить такое! Рика сама была потомственной некроманткой, посвящённой богу смерти, и имела врождённый иммунитет к большинству проявлений некротической энергии, но даже она не хотела бы жить в доме, в котором на первом этаже нашёл упокоение кто-то из предков.Тем временем хозяйка объяснила, что сия странность порождена последней волей их героического предка – Масы Догнури, пожелавшего быть похороненным в холле замка, который он сам и выстроил.– Неужели за минувшие столетия ни у кого не возникало желания перезахоронить останки героя? – поинтересовался Вил.– Естественно, возникало, – откликнулась леди Амита. Она явно относилась к категории неунывающих людей, которые с привыкли с долей здоровой иронии взирать как на чужие, так и на свои собственные неприятности, – ещё как возникало! Ходить буквально по гробу своего пра-прадедушки мало кому будет по душе, – она заправила за ухо непокорный локон, – один из Донгури, я точно не скажу, кто именно, да вам это и неважно, решил перезахоронить Масу со всеми подобающими почестями. Он выстроил усыпальницу в отдалении от замка, возле святилища в Поющей роще и перенёс туда прах воителя, похороненного в доспехе и с мечом. Маса был крепким мужчиной высокого роста и мастерски владел длинным мечом-нагама́ки.– Это какой-то особенный меч? – уточнила Рика, которой произнесённое со значением название оружия ни о чём не говорило.– В чём-то особенный, – подтвердила госпожа Донгури, – иероглифы можно прочитать как «длинная обёртка». В Эпоху Воюющих кланов такие мечи были в ходу: меч просто огромный, как раз с графа ростом, – она кивнула в сторону Вилохэда, – практически половину его длины занимала рукоять, оплетённая кожей. Нагамаки можно было колоть, рубить и сечь, прямо не слезая с коня.Чародейка кивнула.– Легендарный меч моего славного предка был похоронен вместе с ним, – продолжала леди Амита, – копию доспеха Масы Донгури мой дорогой супруг велел установить в собственном кабинете, – она еле сдержала улыбку, – заказал доспех и копию меча, воспользовавшись старинной гравюрой. Говорил, что раз он сам стал Донгури, то Маса автоматически стал и ЕГО предком тоже. Если интересно увидеть доспех, полюбуетесь. Но, простите, я отвлеклась, – леди Амита тронула лоб, будто прогоняла посторонние мысли, непрошенными гостями залетевшие в её голову, – после перезахоронения призрак Масы Донгури в первый раз объявился в замке. Рассерженный, он не давал покоя тогдашним владельцам, его громкие стенания по ночам, неожиданные появления, сопровождавшиеся резким похолоданием даже в летний зной, сами по себе сделали жизнь моих не столь уж далёких предков практически невыносимой. Но последней каплей оказалось происшествие с тем самым ретивым захоронителем, – женщина многозначительно смолкла. Потом продолжала, – однажды ранним летним утром, по крайней мере, семейные предания указуют именно на это время года, с ним случилось нечто страшное. Он проснулся перед самым рассветом, когда небо на востоке уже начинает светлеть, но в спальне ещё царил мрак. Проснулся от холода, хотя всю ночь не испытывал ни малейших неудобств. Над ним, прямо на его футоне стоял призрак Масы, и исходящий ледяным холодом клинок меча касался шеи бедняги. «Верни меня на место! Верни мне покой, верни меня в семью!» – замогильный голос звучал прямо в его голове, а пра-прадедушка и пальцем не мог пошевелить!– Типичный пример призрачного захвата, – прокомментировала чародейка, – по проявлениям он схож с сонным параличом, но ощущается гораздо сильнее, и обязательно присутствует необъяснимое понижение температуры в помещении. Иногда пострадавшие могут видеть призрака, который вошёл с ними в контакт, а иногда – нет.– Пра-прадедушка видел, – ответила женщина, – отличнейшим образом видел всё: от заклёпок на доспехах до топорщившихся усов. Видите ли, во времена Воюющих кланов многие самураи отращивали себе усы. Видимо, почитали это признаком мужественности. Но вернёмся к предку. Тот нашёл в себе силы прохрипеть клятву, что вернёт Масу на место прежнего упокоения. Захват, как вы выразились, ослаб, призрак исчез, а мой предок смог полноценно дышать и двигаться.– И могилу перенесли назад в замок, – уточнил Вил.– Конечно. Обещания, тем паче, клятвы вообще не гоже нарушать, особенно, когда ты поклялся призраку! – леди Амита покачала головой, – в тот же день труп был возвращён на прежнее место, а в Желудёвом замке на долгие годы воцарился покой.– Но сейчас призрак снова активизировался, – заметила чародейка, – что-то с могилой?– В том-то и дело, что с могилой Масы Донгури всё в полном порядке, – сказала леди Амита, – по крайней мере внешне, но почему-то наш героический предок снова стал появляться в замке.– Когда это началось?– Неделю назад, – последовал ответ, – или парой дней ранее.– Кому являлся призрак? – Рика чуть наклонилась в сторону собеседницы, стараясь уловить малейшие изменения выражения лица. Она любила наблюдать реакции людей в ситуациях, когда они описывали потусторонние явления, порой эти реакции были ценнее слов, – вы сами его видели?– Нет, – покачала головой госпожа Донгури, – но многие видели. Мой муж, естественно, оказался в первых рядах. Хаято возомнил, что «пришествие предка» вызвано тем, что Маса Донгури признал его достойным членом рода, – она покачала головой, – у всех людей при ближайшем рассмотрении найдутся свои пунктики и причуды. У моего – знатность. Сын богатого купца, третье поколение продавцов знаменитых артанских сладостей возжелал получить ещё и титул. Мы – бароны, – пояснила леди Амита, – и наш герб, к моему великому сожалению, теперь красуется на дверях всех его кондитерских фабрик, на коробках с тортами и даже на каждой жалкой упаковке печенья. Однако ж, по закону сам Хаято так и не стал древесно-рождённым. Наши дети – да, а вот он – нет. Это мучило его все тридцать лет нашего супружества. И вот теперь ему явился героический предок. Хаято истолковал сие, как признание его полноправным членом рода и Дубового клана, возгордился без меры и принялся всем и каждому рассказывать, что якобы Маса положил ему руку на плечо, назвал сыном и прослезился. Дети смеялись, а Эма – это наша дочь, заявила, что раз Маса был без знаменитого своего меча, то не особо похоже, что благородный воин выказал нашему папе особое уважение. Мужа возражение нимало не смутило, он заявил, что, как раз напротив, призрак был безоружным, поскольку пришёл будто отец к сыну. И аргументировал свою точку зрения тем, что отцы редко берут с собой оружие, когда хотят повидать любимого сына. Видали? – усмехнулась женщина, – он себя уже успел и в любимые сыновья записать!– Кому кроме вашего мужа являлся призрак? – спросил Вилохэд.– Многим, – усмехнулась леди Амира, а Рика подумала, что с таким лукавым взглядом больших карих глаз в молодости она была просто неотразима, – я, правда, не удостоилась высокой чести. Видимо, не тяну на «любимую дочку»! – в улыбке блеснули зубы, – но видели дети. Эма напугалась до полусмерти, призрак прогуливался по коридору. Бедная девочка, опять-таки посреди ночи, услышала странные шаги, выглянула из своей комнаты и нос к носу столкнулась с призраком в доспехах. Вопила так, что перебудила даже слуг, которые спали в дальнем крыле замка. Еле успокоили. Дарко тоже видел Масу, но издалека. Ему призрак явился в конце коридора, и, представляете, тоже был при полном параде, даже со своим мечом-нагамаки. Дарко попытался было утверждать, что наличие меча указывает, что предок ставит его на более высокую ступень во внутренней иерархии, но муж пресёк обсуждение темы, заявив, что наличие или же отсутствие оружие ни о чём не говорит.– А кому-нибудь, кроме членов семьи, Маса Донгури являлся? – спросил коррехидор.– Да. Его видела кухарка, когда пошла дать остатки еды дворовой кошке. Призрак слонялся на заднем дворе возле чёрного хода. Кухарка уже была наслышана, поэтому молча ретировалась назад и заохала уже на кухне. Она объяснила это тем, что ужасно не желала привлекать внимание мрачного воина в призрачном доспехе, – госпожа Донгури перевела дух, – видел его и камердинер мужа. Но этому хитрому подпевале особой веры у меня нет, – она снова откинула волосы назад, – прямо пиявка. Этот хитрюга выбрал для себя такую манеру поведения: угождает Хаято даже в мелочах, льстит, восхищается каждым его мнением, даже самым дурацким, всячески подчёркивает, что воспринимает своего господина как истинного древесно-рождённого. Даже обращается к нему «милорд». Посему, боюсь, встреча Ре́она с призраком скорее плод его воображения, нежели реальность. Для того, чтобы угодить своему господину, он и не такое может.– С чем связана такая избыточная преданность слуги своему господину? – поинтересовался коррехидор, – извращённые пристрастия? Простите меня заранее, – среагировал Вилохэд на взлетевшие вверх брови хозяйки замка, – это не праздное любопытство, просто вы столь красочно описали отношение Реона к вашему супругу, что подобные мысли просто не могли не возникнуть.– Должна заметить, не у вас одного. Но, нет. Хаято совершенно, абсолютно и банально гетеросексуален. Впрочем, как и его камердинер. Реон получает от своего пресмыкательства вполне себе реальные бонусы в виде подарков и денежных премий, которые перепадают ему от щедрот мужа.– Это все, кто видел призрака? – уточнила чародейка.– По крайней мере, это – все, о ком мне известно.– Понятно. Какой именно помощи вы ждёте он нас?Госпожа Донгури в очередной раз откинула назад свои густые волосы и ответила:– Весь этот шум из-за призрака подняла моя сестрица. Эрми́на с самого детства была ужасно мнительной. Я рассказала ей о внеочередном появлении нашего призрака в доспехах, так, в качестве забавного эпизода. Меня лично Маса Донгури (как с мечом, так и без) совсем не волнует. Он не причинил никому вреда, даже когда его могилу перенесли в другое место, поэтому нет никаких оснований полагать, будто бы сейчас он начнёт это делать со своими потомками! Но вот Эрмина перепугалась, усмотрев в ситуации дурное предзнаменование. Вам же, наверняка, известно старинное поверье о том, что увидеть привидение – к несчастьям или даже к смерти. Я в эту чушь не верю ни на сэн! Во многих старинных замках видят призраков, и пока что все живы-здоровы. А «страшные» совпадения, мол, человек увидел призрака, и не прошло и пяти (шести, семи) лет, как он пьяным свалился с моста в реку и утонул! Городские легенды, и не более того. Но моя сестра уже успела переговорить с вашей глубокоуважаемой матушкой и всполошить вас, вынудив ехать в такую даль по отвратительным, раскисшим дорогам под проливным дождём. Так что, ничего особенного от вас не требуется. Конечно, хорошо было бы отправить Масу Донгури на окончательный покой, но, если не получится, то я в обиде не буду. Вас ждёт отличный обед и вечер, как я смею надеяться, в неплохой компании.– Упокоить можно далеко не всякого призрака, – сказала Рика, которой не пришлось по нраву наплевательское отношение госпожи Донгури к проявлениям потусторонних сил в её же собственном доме, – изгнание возможно лишь в случае, когда призрак переходит границы, установленные негласными законами взаимодействия живого и мёртвого. Например, наносит физический ущерб: раны, увечья, или убивает. Да-да, – заметила она в ответ на недоверчивый взгляд хозяйки замка, – страдания и смерть причиняемые призраками, отнюдь, не досужие домыслы городских обывателей, они вполне реальны. Но вот безобидного призрака упокоить гораздо сложнее. На вашего предка надобно поглядеть, чтобы определить, так ли он безопасен, как вам кажется.– Призрак доставляет вам неудобства? – поинтересовался Вилохэд.– Не особо. Если не считать испуганных воплей моей драгоценной доченьки и бесконечных разговоров супруга о собственной избранности, призрак предка лично мне никаких неудобств не доставляет. Даже напротив, он отвлёк Хаято от скандала, который разразился у нас в прошлом месяце. По крайней мере, теперь супруг за столом разглагольствует о Масе, а не о безнравственном поведении Эмы.– Скандал? – переспросил коррехидор.– Всё равно Дубовый клан и ваш батюшка в курсе дела, – махнула рукой женщина, – не вижу смысла утаивать от вас, граф, подробности. Эма – вполне себе современная девица. В прошлом году окончила Королевские Кленовые курсы, а перед этим отучилась в институте благородных девиц. Весной она побывала с отцом на художественном вернисаже и почему-то уверилась, что в ней таится талант великого скульптора. Наша дочь решила ваять. Я была категорически против, мне в замке для полного счастья не хватало лишь тех убогих уродливых творений, которые вы могли видеть в холле и в нише на лестнице. Замечу, Хаято специально велел переделать лестницу, чтобы поместить дочернин «шедевр» на видное место. Но я возвращаюсь к событиям марта. Именно тогда в нашем доме появился молодой человек, которого мой супруг нанял, дабы тот обучил Эму «высокому искусству ваяния». Хвала богам, до настоящего ваяния дело так и не дошло, оказалось, что ручки древесно-рождённой леди категорически не приспособлены для того, чтобы творить из камня при помощи молотка и зубила. Увы. Мне было прекрасно известно её упрямство, и я понимала, что дочь станет искать иные пути самореализации в творчестве. Я было предложила ей перейти на краски и холсты, но Эма отказалась, и отказ этот прозвучал в резкой, категоричной форме. Не стану утомлять вас несущественными подробностями, упомяну лишь о попытке резьбы по дереву (она так же потерпела фиаско после глубокого пореза на пальце), посему было решено лепить. Супруг был в восторге. Эма – с самого своего рождения безраздельно царила в отцовском сердце, он её боготворит, в буквальном смысле этого слова. Для работы организовали и оборудовали мастерскую, Хаято заказал самую лучшую глину, а результат вы видели, – госпожа Донгури вздохнула и перевела дух. Но бездарные, отвратительные поделки, которые мой муж установил на самых видных местах, это ничто, в сравнении с Са́йлом Игу́ти.– Моя мать не упоминала фамилии Игути, – чуть сдвинул свои прямые брови Вил, – поясните, о ком идёт речь?Коррехидору подумалось, не мог ли этот человек стать вольной или невольной причиной появления привидения.– Сайл Игути – учитель ваяния, которого Хаято нанял для дочери. Он – вполне приятный молодой мужчина с прекрасным образованием и рекомендациями от Королевского музея изящных искусств. Его туда приглашали в качестве реставратора. И всё бы ничего, если б Сайл ограничился лепкой и уроками рисования, но случилось то, что случилось, – леди Амита скроила гримаску сожаления, – случилась любовь! И дело у парочки дошло до самых серьёзных степеней. Муж застал их…, – она смолкла, подбирая подходящее выражение, – в положении, которое очень трудно объяснить обычными отношениями между учителем и ученицей. Сайл Игути был немедленно изгнан, а для Эмы («бедной, обманутой и соблазнённой циничным мерзавцем девочки») муж быстренько отыскал достойного жениха из Соснового клана и устроил сговор. Но наречённая невеста категорически отказалась, заявив, что Сайл – любовь всей её жизни, истинные самоубийцы не кричат о своем намерении на всю округу, утопится, зарежется, словом, несла всю ту чушь, на какую горазды избалованные девицы в приступе любовной лихорадки.– И вы так спокойно, чуть ли не с улыбкой, рассуждаете о том, что ваша дочь собиралась совершить самоубийство?! – не выдержала Рика, – даже слышать такое странно.– Мистрис Таками, – хозяйка Желудёвого замка повернулась к ней, – у меня за плечами целая жизнь. Поверьте, я отлично знаю свою эгоистичную дочь. Она с детства манипулировала отцом угрозами и симуляцией разных недомоганий. На деле Эма – вполне рациональная особа, которая, ко всему прочему, очень-очень себя любит. К тому же, истинные самоубийцы не кричат о своем намерении на всю округу и не обсуждают способы, а просто идут и делают своё дело. Так что у Эмы её эскапада была не более, чем попытка добиться своего, то есть разрешения на брак с учителем. Сделать этого Хаято, естественно, не мог в принципе. Муж настолько дорожит полученным происхождением, что «разбавлять кровь» кем попало не станет. Он не набил учителю морду, не позвал слуг, чтобы те вышвырнули его с позором за ворота, не стал писать дурных рекомендаций музею, а просто ЗАПЛАТИЛ ему такую сумму, что Сайл приехал к нам и в разговоре с Эмой САМ заявил, что их связь была роковой ошибкой, что у него есть жена и ребёнок, что он на коленях просит прощения за обман, и им надо расстаться.– У него, действительно, есть семья? – спросил Вил.– Нет, конечно. Но сумма, уплаченная моим супругом, была настолько неприлично большой, что в случае необходимости учитель ваяния за пару дней обзавёлся бы и женой, и ребёнком.– И чем всё закончилось? – уточнила чародейка, она подумала, что обиженная и обманутая девица вполне могла учудить что-нибудь, дабы подёргать нервы родителю.– В скором времени нас ожидает свадьба, а Эма съездила в Кленфилд и в знак протеста коротко остригла волосы. Глупышка надеялась, что семья жениха отвергнет её, если она покажется им с причёской, как у вас, граф.В дверь гостиной вежливо постучали и на пороге появилась знакомая Рике горничная с гладко забранными волосами.– Мадам, – она присела в континентальном книксене, – полчаса прошли. Я могу подавать обед?– Да, конечно, – ответила леди Амита, – не гоже держать наших гостей голодными.

Глава 2 Закон парных случаев

Обед был подан в Малой столовой, потому что он предназначался для семьи и почётных гостей. Так, по крайней мере, сказала госпожа Донгури. «Нормальные люди обыкновенно в такое время ужинают, – подумала чародейка, – а древесно-рождённые ещё только собираются обедать». Но вслух она ничего не сказала, просто шла, обречённо думая, что их короткая поездка – «всего-то на пару часиков», как легкомысленно отозвался о ней коррехидор, грозила затянуться за полночь, ибо помимо обеда, на который уйдёт немало времени, предстояло ещё разбираться с призраком.Малая столовая в Желудёвом замке оказалась «малой» лишь по названию. Леди Амита привела их в большую комнату, где уже был накрыт стол, во главе которого сидел мужчина с пышными усами и выразительно блестевшей лысиной.– Иногда мне кажется, что я один в этом доме умею определять время по настенным часам, – брюзгливо заметил он, покосившись на старинные часы у боковой стены, – мало того, что вы, моя дражайшая супруга, вздумали передвинуть обеденное время на полчаса, так эти тридцать минут растянулись на все сорок, к ним прибавились дополнительные, никем не оговоренные десять минут.Через другую дверь в столовую впорхнула молодая девица. Она была бы очень даже хорошенькой, если бы не короткая, вызывающе-откровенная мужская стрижка, которая абсолютно не вязалась с модным клетчатым платьем в континентальном стиле и легкомысленными серёжками в виде полураскрывшихся цветков магнолии.– Прости отец, – с фальшивым раскаянием воскликнула девица, – я так увлеклась чтением, что моя душа на какое-то время покинула наш бренный мир, унеся меня в далёкие страны.– Было бы куда лучше, если б твоя душа, Эма, вынырнула из океана воображения, успевшего завести тебя, сама понимаешь, куда, и позволила взглянуть на часы, дабы прибыть в столовую вовремя.– Но Дарко тоже пока нет, – пробормотала дочь как бы себе под нос, но с таким расчётом, чтобы её услышали все окружающие.– Никто, как я вижу, не намерен считаться с моими желаниями и разумными требованиями организации жизни в семье, – ответил ей усатый мужчина.– Дорогой, – вступила в разговор его жена, – позволь тебе представить наших почётных гостей. Нам оказал честь четвёртый сын Дубового клана, граф Вилохэд Окку, – Вил чуточку наклонил голову, – а его сопровождает чародейка на службе Кленовой короны мистрис Эрика Таками. Они у нас проездом.Мужчина во главе стола, который, как и догадалась Рика, был нынешней главой семейства Донгури, сначала опешил, переваривая сказанное, потом вскочил, буквально чуть ли не подбежал к Вилу, поклонился, потом пожал руку и поклонился снова.– Рад, нечеловечески рад, ваше высочество, что вы почтили своим присутствием нашу скромную Желудёвую обитель, – он запнулся, словно ему не хватало слов, – пусть даже проездом. Безмерно счастлив. Хаято Донгури, к вашим услугам. Прошу к столу, располагайте моим домом по своему усмотрению. Проходите сюда, – засуетился он, – здесь, подле меня, вашему высочеству будет совершенно удобно.– Не стоит награждать меня чужими титулами, – скривился Вилохэд, и Рика заметила, что даже эта гримаска не портила классической красоты его породистого лица, – я – не принц, а граф, и обращаться ко мне следует «ваше сиятельство» или же «милорд».– Вы, сэр Вилохэд, всегда были и будете для меня младшим принцем Дубового клана, к которому я тоже имею честь принадлежать, – церемонно поклонился усач, – а ваш батюшка, его светлость герцог Окку – не кто иной, как своеобразный император Дубового клана.Вил вздохнул и занял почётное место по правую руку хозяина. Он терпеть не мог подобных проявлений подобострастия, но деваться было некуда. По левую руку от хозяина уселся припозднившийся молодой человек разбитного вида с пышно завязанным шёлковым шейным платком. Он немедленно получил нагоняй за опоздание к обеду. Парень, естественно, оказался старшим сыном Донгури – Дарко. Это был высокий, крепкий молодой мужчина, обликом и статью пошедший в древесно-рождённую мать. Те же строгие черты лица, к тому же, на его голове вились густые тёмные волосы, точь-в-точь такие же, как и локоны его матери.– Если бы дал себе труд не прихорашиваться перед зеркалом, а прийти вовремя, – бросил ему отец, – то знал бы, перед какими высокими гостями ты позоришь меня наплевательским отношением к семейным традициям Дубового клана. Уверен, герцог Окку, который является многоуважаемым отцом нашего высокого гостя, не потерпел бы подобного пренебрежения.Вил вздохнул. Ему постоянно доставалось от отца по самым разным поводам, которые, если их свести воедино, открыли бы горькую истину: четвёртый сын Дубового клана не оправдал ожиданий своего отца. «Возможно, – философски подумал коррехидор, – это – жестокая судьба всех без исключения сыновей».Обед проходил своим чередом. Смен блюд было много, и все они оказались прекрасно приготовленными и разнообразными. Эма, когда услышала, что гостья – чародейка, демонстративно перебралась на другой стул, устроившись подле матери, а сам Хаято Донгури долго и пристально разглядывал Рику. Чёрное платье с оборкой по подолу, украшенное чёрным же кружевом и тугой шнуровкой, стягивающей осиную талию чародейки, хоть и было не особо новым, но выглядело стильно и вполне соответствовало представлению обывателя, как должна одеваться волшебница. Чёрные, гладкие с лиловым отливом волосы (Рика приложила немало трудов, чтобы избавиться от противных кудряшек) и соответствующий мрачный макияж довершили образ. Усатый глава семейства остался доволен. Он переключил своё внимание с односложно отвечавшего Вилохэда на Рику.– Мне кажется, что в Дубовом клане все должны знать о тех чудесных событиях, что произошли недавно в нашем семействе, – проговорил он с таинственным видом.– Надеюсь, речь идёт не о ненавистном для меня замужестве? – подняла прищуренные глаза дочь, – скажите мне, милорд, – она перевела взгляд на коррехидора, сидевшего с аристократически-скучающим видом, – в Дубовом клане есть традиция выдавать дочерей замуж против их воли?Коррехидор слегка растерялся. Он полагал, что речь пойдёт о фамильном призраке Донгури, и не был готов к вопросу о свадьбах. Вил взял бокал вина, отпил пару глотков, дабы дать себе время на раздумье, потом произнёс:– Не думаю, что в нашем клане существуют сколь-нибудь значимые отличия от матримониальных традиций других кланов, да и всей Артании в целом. Вопросы замужества и женитьбы находятся в ведении родителей молодых людей. Родителям лучше знать, какой супруг подойдёт их чаду, они любят своё дитя и желают ему только добра. Естественно, финансовые и иные вопросы также не остаются без внимания.– Видимо ты, папочка, любишь меня недостаточно, если желаешь мне добра в лице прыщеватого, тощего сосунка с вечно сальными волосами, – Эма положила вилку, которой без особого прока ковырялась в куске говяжьей отбивной, – да ещё который ниже меня ростом.– Эдуа́р Акома́цу – второй сын графа Акомацу из Соснового клана! – со значением воскликнул отец, – он ещё молод, женится, поднаберёт и весу, и росту. Прыщи, кстати, у него тоже пройдут.– Он – примитивный и грызёт ногти! Я не желаю выходить за него, окажись он даже принцем крови. Эдуар мне совершенно не по нраву.– Видали? – обернулся к Вилу господин Донгури, – в моё время девица не могла и голову поднять супротив своего родителя. А теперь что? Жених ей, видите ли, не по нраву. Знаю я, КТО тебе по нраву. Только вот ты ему совершенно не нужна.– Разводы в Артании никто не отменял, – пробурчала девица.Она явно привыкла оставлять за собой последнее слово.– Да даруют мне бессмертные боги терпение, – Донгури возвёл страдальческий взор к потолочным балкам, – чем я так прогневил предков, что мне выпало подобное испытание. А я ведь всегда считал, что место женщины в супружеской спальне и гостиной. Это всё ты, Амита! Ты пошла на поводу у дочери и отправила её в Кленовый институт, а потом и на женские курсы. И вот вам результат! Да ещё эта идиотская идея ваять!– Дорогой, – леди Амита говорила со спокойной усталостью в голосе, видимо, за годы супружества привыкла отвечать на внезапные обвинения своей половины, – я-то как раз была против ваяния, это ТЫ пошёл на поводу у своей любимицы. И только себе ты можешь ставить в вину то, К ЧЕМУ привели уроки скульптуры.– Но главным источником бед я считаю женское образование, – он повернулся к Вилохэду, ища поддержки.Но коррехидор сделал вид, что целиком сосредоточен на жарком и воздержался от каких-либо комментариев. Поэтому Донгури пришлось развивать мысль самостоятельно:– Если бы современным девицам не забивали головы дурацкими идеями о собственной значимости и ценности для Кленового королевства, они бы не мнили себе, боги знают что, а почитали родителей и с благодарностью принимали любую заботу, особенно, когда она выражается в стремлении как можно лучше устроить им супружескую жизнь.– Я сама хочу устраивать свою супружескую жизнь, – воскликнула Эма, со звоном бросив нож на тарелку, – и не нуждаюсь в твоей «так называемой заботе»! Ты просто хочешь продать меня, как товар, дабы породниться с графом!– Продать! – нахмурил густые брови отец, – я за тебя плачу огромное приданое. И, если ты полагала, будто твоя выходка с этой безобразной причёской может помешать браку, когда будущая родня увидит тебя такой, то ты, моя дорогая доченька, очень глубоко заблуждаешься. Просто твоё приданое выросло на десять рё. Похоже, перед вами, господа, самая дорогостоящая причёска за всю историю Артанского королевства. И мне очень хотелось бы знать, кто её тебе сделал.– Не скажу!– Но ещё больше мне очень хотелось бы знать, зачем ты, Амита, дала этой дурёхе деньги на её идиотскую выходку? – Донгури строго поглядел на жену.– Всё просто, – ответила ему женщина, – у девочки изменился социальный статус: она стала невестой. Нет ничего удивительного, что Эме захотелось изменить причёску.– Так ты была в курсе дела? Мне бы только узнать, у какой сволочи поднялась рука обрезать моей доченьке волосы. Я не пожалею усилий и прикрою лавочку. Признавайся, Амита, ты была в курсе затеи своей дочери?– Нет. Но ты почему-то забываешь, что Эма – такая же твоя дочь, как и моя. Повторяю, я ничего не знала. Просто полагала, что речь идёт о приведении шевелюры в порядок, радикальное укорочение волос мне в голову не приходило.– Тут не просто радикальное укорочение волос! – передразнил её муж, – тут чуть ли не выбритый затылок. Тьфу, глядеть противно. У его высочества и то волосы длиннее. Кстати, милорд, где вы обычно стрижётесь? У вас с Эмой подозрительно похожи причёски.– Боюсь вас разочаровать, но МОЙ парикмахер занимается исключительно мужчинами. Никакое вознаграждение не сможет побудить его взяться за женскую голову. Так что, обратившись к нему, вы просто зря потратите время, – ответил Вил.Хозяин дома залпом выпил вино, отправил в рот кусок копчёного мяса, сморщился, словно вкус еды его разочаровал и продолжал:– Твоё самовольство ничего, кроме убытков в десять дополнительных рё к приданому, не принесло. Поздравляю, доченька. Тебе удалось сделать самую дорогую причёску в истории Артанского королевства, она стоила десять рё! К тому же, – мужчина улыбнулся с чувством мстительного превосходства, – под шапочкой невесты твоя гадкая причёска будет не видна. К тому же, я заказал тебе парик с приличествующей случаю причёской. Его изготовят в лучшей мастерской. Отдал полновесный рё, кстати.– Я твой парик не надену! – заявила Эма и демонстративно провела рукой по своим коротким волосам, – не надену, так и знай.– Наденешь, ещё как наденешь, – угрожающе произнёс отец, – и белый наряд, и шапочку, и парик. Никуда не денешься, сотни девушек выходят замуж по сговору и чувствуют себя совершенно счастливыми, одному мне досталась эдакая упрямица! Почему ты молчишь, Амита? Почему не воспитываешь свою дочь?– Тебе не кажется, дорогой, – спокойно возразила женщина, – что воспитывать взрослую женщину двадцати двух годов отроду несколько поздновато?– Конечно, сейчас поздно, – реакция мужа не заставила себя долго ждать, – но ты и раньше этого не делала. Когда тебе было заниматься воспитанием дочери! У тебя всегда был на первом месте сыночек.– Хаято, – чуть нахмурилась леди Амита, – может быть не стоит портить обед нашим гостям семейными разборками и выставлять друг другу счета, выясняя, кто чьим является любимчиком.– Наша семья – часть Дубового клана, – веско, со значением, произнёс Донгури, – в связи с этим у меня нет и не может быть секретов от сына главы нашего клана. Не исключено, что его высочество сможет дать нам какой-нибудь полезный совет.– По поводу семейных неурядиц? – усмехнулся Вил, – это очень вряд ли. Мой образ жизни и работа не позволяют мне пока даже думать о женитьбе.– Как я завидую вам, милорд, – подал голос Дарко и завистливо вздохнул, – видишь, отец, в Дубовом клане не принято эксплуатировать сыновей, подобно тому, как ты поступаешь со мной! Я – древесно-рождённый барон, гну спину твоей кондитерской фабрике, словно простолюдин или же ремесленник.– На моей? – вскинулся Донгури-старший так, что даже его усы встопорщились от возмущения, – между прочим, эта, столь ненавистная тебе фабрика, кормит, и очень неплохо кормит, всю нашу семью. Я знаю, что является пределом всех твоих эгоистических мечтаний, – он погрозил пальцем.– Что же? – сын откинулся на стуле и смотрел на отца с некоей долей презрения во взгляде, – даже интересно, чего ты себе нафантазировал.– Ты обвиняешь меня в фантазиях? – усмехнулся отец, – удивительно, как язык поворачивается даже предполагать такое в человеке практическом, прочно стоящем на ногах. Я оперирую лишь фактами. Думаешь, мать не сказала мне, что ты намереваешься снять квартиру в Кленфилде и покинуть родовое гнездо?– Отец, желание жить в Кленфилде не является и не может рассматриваться, как зазорное. Особенно, из-за того, что мне приходится по работе проводить довольно много времени в головном столичном офисе.– Ты просто выдумываешь для себя дела в головном офисе, чтобы при всяком удобном и неудобном случае улизнуть с фабрики! – обвиняющим тоном проговорил Донгури, – если тебе позволить переехать в столицу, ты на производстве станешь появляться не каждую неделю, а по большим храмовым праздникам. Представляете, ваше высочество, – он упорно продолжал так титуловать коррехидора, проигнорировав его просьбу, – у парня настоящий талант к бухгалтерскому делу плюс деловая хватка. Бог богатства буквально поцеловал его при рождении в лобик, а он почитает работу на производстве позором вместо того, чтобы отдавать свой талант и силы на благо своей семьи.– Для древесно-рождённого барона нет никакой чести работать на отвратительной, насквозь провонявшей тестом и сырыми яйцами фабрике, где пекут пирожки и всякие кексы с пирожными. Я осмелюсь напомнить, что всего лишь какие-то сто лет назад мне в приличном обществе не подали бы руки, когда узнали, ГДЕ вынужден батрачить барона Донгури! Очень удобно свалить на меня огромную работу, вместо того чтобы нанять управляющего производством и бухгалтера. Ах, да, ведь в этом тебе придётся платить два жалования вместо одного. Поправьте меня, сэр Вилохэд, коли я не прав.– Вы абсолютно правы, – проговорил Вил, – сто лет назад для древесно-рождённого было лишь одно направление для приложения сил – служба Кленовой короне. А уж по статской службе идти, или же выбрать военную, каждый решал для себя сам. Но сейчас дела обстоят иначе. Это правило, столетиями определявшее жизнь древесно-рождённых, забыто. Мой старший брат, к примеру, руководит Кадетским морским корпусом, то есть технически Кино́скэ Окку – директор школы для мальчиков, то есть – самый обыкновенный учитель, – развёл руками коррехидор, – я служу. Мой отец – глава Дубового клана, между прочим, тоже не гнушается заниматься делами. Вы ведь знаете, что Окку много лет владеют обширными фермами по разведению уникальных оккунарских свиней. Если бы сэр Гевин передоверил дела управляющему, а сам безвылазно сидел в нашей столичной резиденции, – Вил покачал головой, – род Окку не был бы столь богат. Более того, полагаю, мы давным-давно разорились бы и пошли по ми́ру. Так что, нет и не может быть ничего зазорного в том, чтобы руководить работой кондитерской фабрики, принадлежащей вашему роду.– Слыхал? – прищурился старший Донгури, – сам глава нашего клана трудится, его высочество служит, так что замолкни и выкинь из головы дурацкие идеи по переезду в столицу. У нас и так на фабрике недостача, а уж если ты поселишься в Кленфилде, просто не знаю, что я стану делать с проклятой бухгалтерией. Твоё место тут – он выразительным жестом ткнул пальцем по направлению пола, – в родном замке!– В унылой глуши, в старом строении со щелями в стенах, сквозняками и удобствами позапрошлой эпохи, – словно бы в пустоту проговорил парень, – холод, мрак, пустующие этажи и беспросветная тоска.– Да как ты смеешь оскорблять благородное строение, в котором жили поколения твоих славных предков! Особенно теперь, когда неукротимый дух самого Масы Донгури оказал нам честь.Сын испустил долгий красноречивый вздох.– Твоя ирония неуместна и оскорбительна, особенно в свете того, что и ты сам удостоился внимания благородного предка, – проговорил его отец, – как бы Маса-доно́ не рассердился на тебя за подобное пренебрежение.Леди Амита бросила острый взгляд на чародейку и сделала едва заметное движение бровями, давая понять, что настал удобный момент расспросить мужа о призраке. Рика столь же незаметно кивнула и вступила в разговор.– Меня с профессиональной точки зрения очень заинтересовали ваши слова о призраке славного предка, – проговорила она, – я не слишком затрудню вас просьбой посвятить меня в мельчайшие подробности ваших встреч?– Исполню вашу просьбу с огромнейшей радостью, мистрис Таками, – широко улыбнулся Донгури-старший, – к несчастью, человек редко находит понимание в семье, среди близких. Стоит случиться экстраординарному событию, ломающему рисунок обыденности, и всё! Тебя записывают в оригиналы, ты слывёшь чудаком, а некоторые, – он многозначительно поднял бровь и поглядел сначала на жену, потом на сына, – начинают за твоей спиной переглядываться, а то и вовсе – крутить пальцем у виска. Хвала богам, что существуют ещё в подлунном мире чародеи, которым не наплевать на избранных, коих почтили своим вниманием души умерших славных предков!– Осталось лишь наполнить бокалы провозгласить: «Так выпьем же за чародеев!», – пробормотал Дарко, но его отец пропустил колкость мимо ушей.Он продолжал:– Нет и не может быть ровным счётом никаких сомнений в том, что в замок вернулась душа великого воина равнин Масы Донгури. Пластинчатый доспех, шлем с украшениями, да и сам облик души, ибо у меня язык не поворачивается именовать его приземлённым и принижающим словом «призрак», всё, до последней мелочи соответствовало изображению на старинном рисунке. Вам ведь не потребуется объяснять, КТО такой Маса Донгури? – прищурился мужчина во главе стола.Вил совсем не горел желанием слушать историю «славного, героического предка» ещё и из уст многословного Хаято Донгури и поспешил заверить, что их предок не только отлично известен в Дубовом клане, но и является несомненной гордостью и примером для всех. Хаято удовлетворённо кивнул. Слова четвёртого сына Дубового клана явно пришлись ему по сердцу. Он не стал углубляться в перечисление подвигов великого предка, а сразу перешёл к делу.– Трудно описать словами тот восторг, что вызывает у меня каждое появление Масы-доно, – проговорил он с волнением в голосе, – каждое его слово ложится на мою душу, словно чудодейственный бальзам, мгновенно исцеляющий даже застарелые душевные раны и заживляющий свежие рубцы. Слова ободрения и уважения, произнесённые этим величайшим из когда-либо живших людей, драгоценными воспоминаниями хранятся в моём сердце, – мужчина в доказательство прижал руку к груди.– Постойте, господин Донгури, – перебила этот поток славословия Рика, ей рассказ хозяина Желудёвого замка начинал нравиться всё меньше и меньше. Более того, в нём начали появляться пугающие факты, – призрак, действительно, по-настоящему разговаривает с вами? Вы слышали его речь ушами, а не как внутренний голос, рождающийся у вас в голове?– Да, – с достоинством ответил мужчина, – Маса-доно разговаривал и разговаривает со мной всякий раз, когда случается счастливая возможность воочию увидеть его.– Можете описать его голос? – нахмурилась чародейка.– Естественно, могу и сделаю это с большой радостью, – Хаято ненадолго задумался. То ли подбирал нужные слова, чтобы как можно точнее описать голос предка, то ли просто вспоминал его. Потом продолжал, – голос у моего ночного гостя как раз такой, каким и должен быть: низковатый, чуть хриплый, негромкий голос человека, облечённого властью, которому нет потребности повышать его, дабы быть услышанным другими.– Откуда вам известно, КАКИМ именно был голос у Масы Донгури? – спросил коррехидор, по привычке отмечая несостыковки в речи собеседника, – он жил много столетий назад.– Логика, дедукция плюс жизненный опыт, – последовал ответ, – Маса-доно был высокого роста, иначе он не смог бы сражаться мечом-нагамаки. Такие мечи носили лишь самые рослые воины. Следовательно, и голос у него должен быть низким. Хрипотца, о которой я упоминал, порождена привычкой курить трубку. На прижизненной акварели, писаной с натуры, великий воин изображён в доспехах, сидящим на циновке и с трубкой в руке. Из чего можно сделать вывод, что трубка играла далеко не последнюю роль в его жизни. У человека, много и часто курящего, голос становится хрипловатым.– Я вынуждена разочаровать вас, господин Донгури, – усмехнулась чародейка, – но призраки не разговаривают. Либо вас кто-то ловко разыгрывает, либо у вас случаются галлюцинации по ночам, или, – она замялась, осознав, что высказала слишком резкую формулировку, – находясь на зыбкой грани между сном и бодрствованием вы принимаете сон за явь. Кстати, у вас с супругой общая спальня?– Конечно, же нет, – Рика не поняла на что обиделся Хаято Донгури: на галлюцинации или же на предположение об общей супружеской спальне, – мы, хвала небесам, живём не в какой-нибудь захудалой лачуге, где мужу и жене приходится ютиться в одной крошечной комнатке. В замке полно места. Мы можем спать нисколько не мешая друг другу. Но откуда такая уверенность о невозможности общения с душой умершего человека, принявшей для удобства прижизненный облик?– Я – не только дипломированная чародейка на службе его величества, – ответила девушка, – и моя магическая специализация – некромантия, я посвящена богу смерти с пяти лет. Поэтому могу сказать вам совершенно точно, с гарантией, что призраки, появляющиеся из душ умерших людей (а точнее из кусочков души, что по какой-то причине не смогли покинуть места упокоения) пассивны, они не способны к диалогу. Максимум, что вы можете услышать из их уст, так это некую зацикленную фразу, имеющую отношение к сожалению, ошибке, обиде или же незавершённому действию из их прошлой жизни. Так что для вас было бы гораздо лучше, если бы разговоры с предком оказались вашими фантазиями или снами.– И чем же лучше, осмелюсь спросить? – брови Догнури начали сдвигаться к переносице в привычной гримасе раздражения.– А тем, что в противном случае вы либо сошли с ума и вам мерещится всякая чертовщина, либо к вам повадился ходить ёкай, – развела руками чародейка, – а это – намного опаснее помешательства.– Вы – некромантка? – переспросил, будто тугоухий, старший Донгури, – у меня закрадываются сомненья, – он прищурился и почему-то перевёл взгляд на супругу, – случайно ли появление в нашем доме его высочества в сопровождении дамы, специализирующейся на некромантии. Мне чудится во всём этом заговор. Присовокупив к этим фактам недавний визит Эрмины – известной светской сплетницы и твоей горячо любимой сестрицы, я делаю вывод, что кое-кто вознамерился изгнать многоуважаемого духа Масы-доно.– Сначала нужно убедиться, с КЕМ вы ведёте свои ночные беседы, – парировала чародейка.– Разобраться! – возмущённо воскликнул мужчина, – можно подумать, я – полный идиот, не могу отличить ёкая от благородного призрака в доспехах предка?!– Не то, что сомневаюсь, – парировала Рика, – я уверена, что не сможете.– Я призрака видел и видел не один раз, а вы судите со стороны, ориентируясь на слова случайных людей.– Во-первых, – чуть прищурила свои зелёные, «лисьи», глаза чародейка, – призраки и ёкаи имеют разительные отличия. А, во-вторых, я сужу с ВАШИХ же собственных слов, – она сделала паузу, потом заговорила снова, – для начала позвольте объяснить насчёт призраков. Душа умершего достославного предка, говорите? Нет, многоуважаемый господин Донгури. Душа вашего многоуважаемого предка попала к богу смерти сразу же после того, как покинула тело, то есть в сам момент умирания, а бог смерти пока ещё никого назад, так сказать, на побывку с потомками не отпускал.– Тогда откуда берутся призраки? – не собирался сдаваться мужчина.– Какая-то часть души умершего может быть связана противоестественно сильными чувствами: привязанностью, ненавистью, неверно истолкованным долгом или ревностью. Именно эта часть души и остаётся прикованной к месту своего упокоения, одержимая доделать недоделанное или отомстить обидчику. Такое случается обычно, если обряд погребения был выполнен с нарушениями. Люди называют такие сгустки некротической энергии, облепившие кусочек души призраками. Призраки не способны к общению. Максимум, что они могут, так это механически повторять заученную фразу, отражающую суть их проблемы, порой и лишь какую-то часть проблемы. Не забывайте, призрак – это не целая душа, это часть личности, влачащая жалкое существование в нашем мире за счёт энергии и эманаций смерти.Вот поэтому призрак Масы Донгури физически был бы неспособен разговаривать с вами.– Но он разговаривал! – возмущённо вскричал их хозяин, – разговаривал, и не однажды. Спрашивал о нашем житье-бытье, хвалил меня, говорил, что я достоин фамилии Донгури. Никаких заученных, коротких или же механически повторяющихся фраз я от него не слышал.– Именно поэтому я и предположила, что вы попали под влияние ёкая. Сгусток души, привязанный к месту упокоения привлекает ёкаев. Ёкай образует с призраком своеобразный симбиоз: он получает лакомую энергию души, а та начинает перекраивать ёкая под себя, словно старается «достроить» потерянное навсегда тело. Такие вот симбионты опасны, потому что душа придаёт им сходство с умершим человеком, а ёкай, обретя часть чужих воспоминаний, может втереться в доверие и в итоге годами «кормиться» на своей жертве.– Просто так изгонять Масу-доно я не позволю, – веско, но уже с пошатнувшимися сомнениями проговорил Донгури.– Просто так я изгонять никого не собираюсь, – ответила Рика, – если что, я вообще предпочла бы переложить миссию по изгнанию на плечи специалиста. Экзорцизм не по моей части. Я просто хочу понять, КТО или ЧТО морочит вам голову задушевными ночными беседами. Когда появляется призрак и с какой частотой это происходит?– После десяти-одиннадцати часов вечера, – последовал ответ, – обычно ближе к полуночи, но ни разу не появлялся в предрассветное время. Другие, – мужчина кивнул на дочь, – утверждали, будто бы видели Масу-доно практически среди бела дня. Кухарка указала на семь вечера. Но со мной благородный воин встречался исключительно в промежуток времени от десяти до трёх часов ночи. Поэтому свидетельства остальных «контактёров», – на этом слове Хаято презрительно усмехнулся, – могут и должны быть поставлены под сомнение.– Я властью, данной мне Кленовой короной, повелеваю, – серьёзно проговорил Вилохэд, – провести расследование в Желудёвом замке и в случае обнаружения опасной формы потусторонней жизни ликвидировать её.– А в случае обнаружения благородного призрака? – не сдавался хозяин замка.– Тогда, – коррехидор взглянул на Рику, и та едва заметно кивнула, – мы должны будем убедиться в безопасности призрака, и можно будет считать нашу миссию законченной. Потом вы сможете действовать по своему усмотрению. Храмовый экзорцист даст совет гораздо лучше нас.– Мне хотелось бы поговорить с вами более подробно и приватно, – подала голос чародейка, которой неурядицы семейства Донгури начали порядком надоедать, – можем сделать это сразу после обеда?Она уже поняла, что их ждёт ночёвка в гостях и ловля ёкая на живца, в качестве коего рассматривался сам господин Донгури.– С большой охотой продолжу нашу беседу о призраках, – улыбнулся в усы Хаято, который с удовольствием воспринимал всякую возможность поговорить на эту тему, – но прежде, господа, я должен уладить кое-какие вопросы, к моему величайшему сожалению, они требуют моего внимания сегодня. Не хочу, чтобы нам мешали, как несвоевременные посетители, так и несвоевременные мысли. Дайте мне минут сорок, этого времени будет довольно, чтобы я разобрался с делами, а после этого милости прошу ко мне в кабинет. Я буду в полном вашем распоряжении.Обед завершился творожным тортом с пышной шапкой взбитых сливок, который даже придирчивый к выпечке коррехидор, съел с удовольствием. Все разошлись по своим делам. Леди Амита повела гостей показать им их комнаты, Эма упорхнула куда-то, одарив на прощание коррехидора кокетливо-многообещающим взглядом. Дарко остался в гостиной, налил себе ещё одну чашку чая и полез в карман за портсигаром, а глава семьи сделал ему резкое замечание, напомнив, что для курения в замке оборудованы специальные курительные комнаты, и дымить там, где пришла на это охота давным-давно вышло из моды. Сын проигнорировал тираду, пробурчав, что ещё не завершил свой обед и не имеет желания таскаться по замку с чашкой горячего чая и тарелкой с тортом всего лишь из-за необъяснимой неприязни отца к запаху табачного дыма.– Извините моего мужа, – сказала леди Амита, распахивая дверь в шикарную спальню, оборудованную кроватью под балдахином, – у него дурная привычка устраивать публичные скандалы. Привык на фабрике не давать спуску подчинённым, вот и пришлось вам вытерпеть не самый приятный обед. Магическое освещение включается вот тут, – она показала на выключатель за распахнутой дверью, – надеюсь, вам, милорд, будет удобно.– Благодарю вас, – тепло улыбнулся Вил, – но, я полагаю, спать мне сегодня не придётся. Наша задача – выследить того, кто лишает покоя ваш дом, и определить, насколько опасен этот КТО-ТО. Поэтому будем дежурить до рассвета, а там назад, в Кленфилд. Ни меня, ни госпожу Таками никто от работы в коррехидории не освобождал.Хозяйка замка кивнула. Комната чародейки (ничуть не менее роскошная и удобная) находилась рядом. Рика успела лишь поставить саквояж на кресло и помыть руки, как с дежурным стуком в дверь появился Вил.«А, если бы я переодевалась? – подумала девушка, – когда Вил, не дождавшись ответа, вошёл, – господину четвёртому сыну Дубового клана всё равно, он явно меня за женщину не считает. Просто сотрудница, подчинённая. Стукнул разок для порядка и вошёл, будто к себе домой».– Не хотелось сидеть сорок минут в одиночестве, – пояснил коррехидор, устраиваясь в свободном кресле, – к тому же необходимо обсудить предварительные результаты знакомства с семейкой Донгури.Рика поставила саквояж на пол и заняла второе кресло. Действительно, не мешало привести в систему всю ту кучу информации, которая свалилась на них во время обеда.– Итак, – начал коррехидор, – призрак или ёкай?– Смотря по обстоятельствам, – уклонилась от прямого ответа чародейка, – если Донгури-старший не привирает, а взаправду разговаривает со своим предком, то однозначно – ёкай. Да ещё не из слабых. Принять облик конкретной персоны, почерпнув представление о ней в чувственно-эмоциональной сфере Донгури, не всякому ёкаю под силу. Ёкаи опасны и непредсказуемы. С какой целью он прикидывается призраком? Зачем морочит голову Хаято? Но, нельзя исключать, что господин Донгури действительно видит призрака. Согласно семейной легенде, подобное уже случалось, и у нас пока нет оснований сомневаться в этой информации. Владелец кондитерской фабрики всю жизнь страдает от глубокого чувства неполноценности из-за своего купеческого происхождения, и видит в призраке своеобразный способ прибавить себе очков знатности, утверждая, что САМ Маса Донгури признал его своим сыном. При этом все разговоры о так называемом «общении» – намеренная ложь, вызванная недостатком уважения со стороны домочадцев. Вы заметили, с какой фамильярностью на его претензии отвечали сын и дочь? Тогда особой опасности нет, – закончила девушка.– Мы наблюдали скорее не фамильярность, а привычные отговорки на многочисленные претензии. Мой уважаемый отец, если сильно разозлится, может начать припоминать мои грехи с семилетнего возраста. Как раз тогда он обратил на меня своё отцовское внимание, – пояснил он, заметив удивлённый взгляд собеседницы, – но мне не даёт покоя ваше упоминание о парных совпадениях, – Вил взъерошил свои короткие волосы, как делал всегда в минуты напряжённых раздумий, – не столкнулись ли мы снова с ловко подстроенной мистификацией.– Вы о говорящих пикси? – прищурилась чародейка, – с графиней Сакэда всё было ясно и понятно: месть. Но кому и зачем придёт в голову столь изощрённо издеваться над Хаято Донгури?– С графиней Сакэда стало ясно далеко с начала дела, – возразил коррехидор, – тут, в этом родовом гнезде Донгури, не всё спокойно.– Не думаю, что прилюдные претензии придирчивого родителя к взрослым детям можно почитать за неблагополучие, – усмехнулась Рика, – усталость, проблемы на фабрике и на семейном фронте способны из ангела сделать настоящего брюзгу.– И всё же, я настаиваю на подробном анализе услышанного, – пропустил мимо ушей замечание чародейки четвёртый сын Дубового клана, – что вы заметили?– А что заметили ВЫ? – с определённым вызовом возразила девушка.– Что ж, могу начать и я. У баронессы с мужем весьма прохладные отношения. Согласны?Рика кивнула, хотя ровным счётом ничего необычного в этом не усматривала. Она давно поняла, что любовь, страсть проходящи, и в большинстве случаев семейным парам остаётся только терпеть друг друга. Для её старшей сестры этот этап настал примерно на пятый год брака, что уж говорить о леди Амите, которую по словам матери коррехидора выдали замуж за деньги! «И не просто за деньги, – про себя усмехнулась чародейка, – а за ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ деньги».– И я бы сказал, что эта прохладца порождена чем-то иным, нежели просто нежеланным для обоих браком по сговору, – сказал Вил, словно прочитав мысли собеседницы, – леди Амита и её супруг сами по себе настолько разные люди с различными характерами и устремлениями, не похоже, что их связывали какие-либо чувства даже в молодые годы. Необходимость, долг, продолжение рода, – и всё.– А дети? – спросила чародейка, – отношения с детьми также оставляют желать лучшего. Мне показалось, что сын – мамин любимчик, а дочь – свет в окошке для отца. Правда, этот свет чуточку померк из-за позорной связи с учителем ваяния, но тем глубже разочарование, обида и сожаления в душе отца.– Согласен, – кивнул коррехидор, – не скажу, что отец не испытывает привязанности к сыну, но привязанность эта, скорее, по положению, а не по состоянию души. Скажите, – спросил он, резко сменив тему, – есть ли способ намеренно вызвать привидение?– Для Донгури, да. Предание о появлении призрака после переноса могилы известна не только каждому члену семейства, но и всей округе. Уверена, бабушки на ночь рассказывают о призраке в самурайском доспехе непослушным внукам, приговаривая, мол, станешь себя плохо вести, и герой из семейства Донгури снесёт тебе голову длинным мечом нагамаки. Любой, у кого в голове больше двух извилин, может проанализировать причину появления призрака и то, после чего он вернулся в свою могилу, а затем сделать вывод: достаточно нарушить целостность захоронения, и готово дело. Призрак Масы Донгури начнёт скитаться по округе и требовать восстановить всё, как было. Теоретически, каждое следующее пробуждение для остатка души умершего даётся легче и проще предыдущего. У вас возникла какая-то интересная версия?– О версии говорить пока рано, – покачал головой коррехидор, – выстроить версию без мотива практически невозможно. Точнее, – поправил он сам себя, – возможно, только версия сия будет неполна, а её соответствие реальности сомнительно. Мы же с вами в угадки не играем. Просто в голову залетела шальная мысль, что кто-то, я пока не берусь пальцем указать на виновника, залез в захоронение и намеренно нарушил покой героя, чтобы в Желудёвом замке снова появился призрак.– И с какой же, интересно, целью он совершил такое святотатство?– С целью отвлечь Хаято Донгури от насущных проблем, коих у него в достатке: моральное падение дочери, желание сына послать к демонам работу на фабрике, смотаться в столицу и зажить там жизнью праздного гуляки, – перечислял коррехидор, – я ещё не беру финансовые проблемы на фабрике, о которых вскользь упоминалось во время обеда. Нельзя исключать, что и сама госпожа Донгури может оказаться источником проблем.– Леди Амита? – подняла брови Рика, – она – старая, почтенная женщина. Какие у неё-то могут быть причины? От чего она станет отвлекать супруга?– Старая? – усмехнулся Вил, – вам не приходит в голову, что ей нет и пятидесяти. Она не особо следит за собой, но выглядит ещё вполне привлекательно. К тому же, надвигающаяся старость, почти тридцать лет брака с мужчиной, к которому она равнодушна во всех смыслах этого слова, легко могут подтолкнуть к поиску ПОСЛЕДНЕЙ любви.– Предполагаете адюльтер?– Не исключаю.– При удалённости Поющих дубов от города, замкнутой сельской жизни…, сомнительно, – покачала головой Эрика, – более чем сомнительно по причине отсутствия потенциальных любовников.– Дочери это не помешало.– Вы же не думаете, будто учитель ваяния одновременно крутил роман и с матерью, и с дочерью? – усмехнулась чародейка.– Нет, конечно, нет, – скульптурные губы Вила тронула едва заметная улыбка, – но вы недооцениваете насыщенность общения в деревне. Соседи, знакомые, приятели мужа, жрецы из близлежащего храма. Было бы желание, а возможность всегда отыщется.– Вынуждена согласиться, – кивнул Рика, – противоречий в вашем предположении не усматриваю. То есть, вы считаете, что любой из домочадцев мог улучить момент, спуститься в семейный склеп и взять из саркофага какую-то вещь, чтобы нарушить покой умершего, вызвать его призрак и отвлечь внимание главы дома?– Именно так. Вы высказали мои предположения в изящной, законченной форме. Я бы прибавил к этому списку растратчика (или растратчиков денег на фабрике). Они тоже имеют доступ в замок. Но уже отведённые нам на ожидание сорок минут истекают, – коррехидор вытащил из кармана серебряные часы с дубовыми листьями, – нам пора к господину Донгури.Встреченная служанка с поклоном объяснила, как пройти в кабинет хозяина, и очень скоро коррехидор и чародейка уже подходили к двери, из-за которой доносились возбуждённые мужские голоса. Один голос был знаком чародейке, он принадлежал хозяину Желудёвого замка, а отвечал ему более тихий, какой-то задушенный голос. Чей это был голос, сказать Рика не могла. Но уж точно, не сыну Дарко.– Я просто не нахожу слов, чтобы выразить всю глубину своего возмущения и разочарования, – бушевал Донгури, – и это после того, сколько лет я тебя знаю! У меня в голове не укладывается.– Простите, милорд, – отвечал бесцветный тенор, – мне ужасно, чудовищно жаль, что вы разочарованы мною, но посмею возразить, ваши обвинения абсолютно беспочвенны. Я не делал и не смог бы сделать ужасающего поступка, в коем вы подозреваете меня.– Подозреваю!? – буквально взревели за дверью, – нет, я не подозреваю, я открыто обвиняю. Ибо никто, слышишь, никто, кроме тебя, не смог бы совершить ЭТОГО! Так бесчестно и бесчеловечно оскорбить человека, который благоволил к тебе многие годы, считал почти что другом, посвящал тебя во многие тайны, делился мыслями… Да как у тебя только рука не отсохла! Как твои нахальные зенки не вывалились из орбит и не растеклись по земле! Боги, боги, что я теперь буду делать! Позор перед главой клана, просто настоящий позор.– Пойдёмте, – коррехидор потянул чародейку за рукав, – подслушивать под закрытой дверью не особо вяжется с честью древесно-рождённого. Поэтому предлагаю вернуться к себе, заказать по чашке чая с их замечательным тортом (если от него хоть что-то осталось, конечно), а после этого повторить попытку. Господин Донгури явно переоценил свои способности к разрешению всех проблем за сорок минут.– Как вы думаете, – спросила Рика, когда они спускались по лестнице на свой этаж, – с кем столь яростно скандалил Донгури?– Не знаю, – пожал плечами Вилохэд, – голос его собеседника мне ни о чём не говорил. Может, провинившийся слуга, а, может, управляющий с фабрики или бухгалтер. Разговоры про не отсохшую руку и попранное доверие указуют на возможную кражу. Кто знает, может самодуру-владельцу взбрело в голову позвать подчинённых на ковёр почти в девять часов вечера и устроить им разнос.– Не корректно говорить о подчинённых во множественном числе, – возразила Рика, – мы слышали ОДИН голос. Второй человек гипотетически мог быть в кабинете, а мог и не быть.Чай был принесён и выпит. Конечно же, для высокопоставленного гостя нашёлся и кусок торта, и клубника, покрытая хрустким слоем густой, молочной карамели. После этого Вил и Рика снова направились в кабинет хозяина в надежде, что с делами он успел-таки разобраться.Однако, на этот раз из кабинета доносился высокий, возмущённый голос дочери.– Ты не можешь обращаться со мной, будто я – твоя собственность, вещь, рабыня! Я – полноправная гражданка Артанского королевства. Уже совершеннолетняя, между прочим. Ты не вправе за меня решать, КАКОЙ я вижу свою грядущую жизнь.– Эма, я отличнейшим образом знаю, КАКОЙ ты видишь свою грядущую жизнь, – с нехорошим смешком ответил ей отец, – в постели со смазливым женатым мужчиной, обладающим крепкими мускулами, поскольку начинал свою карьеру в качестве деревенского камнетёса! Дочь одной из младших ветвей Дубового клана попрала приличия и здравый смысл, опозорила меня, мать, да и саму фамилию Донгури. Не удивился бы, если б наш достославный предок появился перед тобой и всыпал бы тебе по первое число! Это теперь вы – слабый пол, эфирные создания. А в эпоху Воюющих кланов женщина, даже древесно-рождённая, запросто могла огрести от мужа, если забыла про честь и наставила рога.– Хвала богам, что я живу в просвещённую эпоху Открытого сердца, когда даже его величество, принимая Кленовую корону взял себе новое, материковое имя Элиас вместо привычного Элисихи́то, – ответила дочь капризным голосом человека, привыкшего, что с его мнением окружающие не просто считаются, но и принимают.– Закон, что отец властен над судьбой дочери до выхода замуж никто не отменял, – заявил Донгури, – выйдешь за младшего Акомацу, как миленькая. Иначе отправлю в горный монастырь замаливать грехи.– Увы, – одними губами проговорила чародейка, выразительно разведя руками, – неудачи склонны приходить в компании.– Поневоле поверишь в этот ваш закон парных случаев, – усмехнулся коррехидор, когда они уже подходили к лестнице, – два странных и непонятных проявления потусторонних сил и два случая выяснения отношений, которые не укладываются в обещанные сорок минут. Я уже начинаю хотеть спать, – он зевнул, прикрыв рукой рот.– Я думала, что вы привычны к ночной жизни. Балы и приёмы в такое время ещё даже не начинаются, – заметила чародейка, бросив искоса взгляд на красивый профиль Вилохэда.– Обычно перед подобными мероприятиями я сплю днём, – подмигнул коррехидор.

Глава 3 Смертельный призрак

Следующие двадцать минут Рика болтала с начальником о самых разных вещах. Вил оказался приятным собеседником, умеющим занять время и удивить неожиданным ироничным взглядом на, казалось бы, обычные жизненные ситуации. Речь шла о похождениях студентов Кленфилдского университета.

– И тогда один мой одногруппник, прочитав выведенные кривенькие староартанские иероглифы Дэ́нни, подошёл и отвесил ему звонкую затрещину, – коррехидор улыбнулся, – потому что вместо «Весеннего цветка, распускающегося с достоинством» на листке Дэнни красовалось: «Врежь мне по затылку с достоинством».

Рика рассмеялась. Со староартанскими иероглифами была одна сложность: стоило допустить небрежность при начертании, чуть сместить чёрточку или точку, как они кардинально меняли смысл. Она ответила байкой, которой в Академии магии пугали нерадивых студентов. В этой истории неверно прочитанный и произнесённый вслух делийский иероглиф вместо удлинения волос вырастил на голове юной чародейки козьи рожки.

– Не знаю, правда это или назидательная сказка, – закончила Рика, – только я с тех пор дважды перепроверяю каждое слово заклятия.

– Ну что, давайте предпримем ещё одну попытку прорваться в кабинет смертельно занятого владельца Желудёвого замка, – проговорил коррехидор, сверившись с часами, – вы зададите интересующие вас вопросы, а заодно и уточним, где чаще всего появляется его бесценный призрак. Надеюсь, сегодня Маса не станет тянуть до предрассветного часа и объявится пораньше. Очень хотелось бы ухватить пару часиков сна. Кстати, – он повернулся к шедшей чуть позади чародейке, – вы подготовили что-нибудь против ёкаев?

– Не успела, – с некоторым вызовом ответила девушка, – я понятия не имела куда и зачем мы едем. Меллоун ничего толком не объяснил, и я подумала про очередное убийство. Мы не знаем ёкай ли, а с призраком справлюсь. Как-никак они напрямую связаны со смертью.

– Не сомневаюсь в вашей компетентности, а про противодействие ёкаю спросил на всякий случай, подумал, вдруг в вас есть припрятанный козырь в рукаве. Я ведь тоже револьвер с собой не взял.

– Козырь в рукаве на критический случай, у меня, естественно, есть. Даже два, – она положила руку на пёстрый, как перепелиное яйцо, камень, который носила на серебряной цепочке на шее, – без помощницы не останемся.

Коррехидору очень хотелось узнать, какое очередное чудо запрятано в этот обрамлённый серебром камень, но он удержался.

– Ещё в кармане булавка, заряженная моими любимыми рвотными спазмами, – продолжала чародейка, – очень надеюсь, что на ёкая спазмы подействуют, – она задумалась, – могу на ходу попробовать перестроить рвотный спазм в болевой. Точнее, – она мотнула головой, – переделаю в случае опасности.

– Хорошо, – кивнул коррехидор.

В коридоре возле кабинета Хаято Донгури было тихо. Это обнадёживало, видимо, хозяину удалось закончить все дела и разрешить все проблемы сегодняшнего вечера.

Вил постучал в дверь негромко, но настойчиво. Так стучат люди, которые уверены, что их ожидают.

Ответом ему была лишь тишина.

Вил вздохнул и постучал вторично, уже громче, но с тем же результатом.

– Похоже, мы опоздали, – усмехнулся он, – господин Донгури закончил дела, взглянул на часы и увидел, что отведённые нам сорок минут давно минули. После чего решил, что мы передумали, и спокойнейшим образом удалился в спальню, – Вил для порядка ещё разок сильно стукнул в дверь.

– Нет, – Рика наклонилась и заглянула в замочную скважину, – ключ на месте, а это означает, что дверь заперта изнутри.

– Уснул? – чуть скривился коррехидор, – за обедом он неплохо так приложился к вину. Или же пожилому человеку стало плохо, и он потерял сознание?

– Сейчас проверю.

Рика замерла, закрыла глаза и сосредоточилась на пространстве за запертой дверью. Ощутила металл, довольно много металла. Часть его хранила застарелые эманации смерти и крови. «Скорее всего, Донгури держит в кабинете коллекцию оружия», – подумала чародейка. Она мысленно начала ощупывать комнату, стараясь уловить боль или иные ощущения нездоровья. Их не было. Тогда девушка сняла с шеи амулет, замкнула внутри себя магическую цепь на некротическую энергию и покачнулась. Поток эманаций смерти был настолько силён, что ударил, словно хорошая пощёчина.

– В кабинете труп, – проговорила Рика, снова надевая на шею амулет, – тому, кто внутри, не плохо. Он мёртв.

– То есть, вы хотите сказать, что в кабинете покойник? – встревоженно переспросил коррехидор.

– Да. Я абсолютно уверена.

– Плохо. Очень плохо, – Вилохэд осматривал дверь, – человек умер за запертой дверью, – коррехидор навалился на дверь плечом, – вышибить такую махину мне не под силу. Стандартную артанскую дверь я бы выбил легко, а тут её переделали на континентальный манер, косяк укрепили. Может, магией попробуете?

– Магией я, конечно, могу, – потёрла ладони друг о друга чародейка, – только, боюсь, вместе с дверью я уничтожу и большую часть содержимого кабинета. Ещё пожар и устрою…

– Это отпадает, – остановил её коррехидор, – мы не докажем потом, что хозяин был мёртв до того, как мы разнесли тут всё на куски. Нужно сообщить леди Амите и позвать кого-то на помощь. Вы к хозяйке, а я – за слугами. Надеюсь, вам не надо напоминать о деликатности при подобном разговоре?

– Леди Амита не произвела на меня впечатление кисейной барышни, падающей в обморок при каждом удобном случае, – возразила чародейка, – избыточная деликатность в такие моменты обернётся лишь лишней потерей времени.

Она вызвала фамильяра Таму и велела черепу любимой трёхцветной кошки привести её в комнату хозяйки замка. Череп затрепыхал крылышками бабочки-бражника, с любопытством огляделся в незнакомом месте, но чародейка не замедлила передать фамильяру образ хозяйки замка, череп кивнул и стремительно понёсся по коридору.

Госпожа Донгури лечь ещё не успела. Дверь спальни она открыла быстро и вопросительно взглянула на девушку, запахнувшись в шёлковый халат глубокого фиолетового цвета с вышитыми по подолу цветами глицинии. Известие женщина восприняла скорее с лёгким удивлением, нежели с огорчением или тревогой.

– А не мог Хаято просто крепко задремать? – спросила она, выходя следом за чародейкой, – или потерять сознание? У него повышенное давление…

– Мне жаль вас разочаровывать, – сказала Рика твёрдо, – но я на сто процентов уверена, что в кабинете вашего мужа находится покойник.

Леди Амита сглотнула и проговорила дрогнувшим голосом:

– Пойдёмте скорее.

Когда они подошли, у запертой двери суетились двое слуг. Командовал ими прилизанный субъект. Было сразу видно, что одевался он впопыхах: из брюк торчали голые ноги, а строгий пиджак дворецкого был наброшен прямо на исподнюю рубаху.

– Чего возитесь? – вопрошал он у парней с молотком и топором, – вышибите эту проклятущую дверь, наконец.

– Тут такое дело, господин Сато, – пробасил низенький, но крепкий практически до квадратности, слуга, – дверь толстая, тяжёлая. Просто так её с петель не сорвать.

– Так постарайтесь, приложите усилия! Для этого вас и позвали, – повысил голос Сато, и Рика вспомнила, что этот мужчина с сеткой на расчёсанных на прямой пробор волосах – личный камердинер Донгури, – вашему лорду, может, в кабинете плохо стало, срочная помощь потребна, а вы тянете время, пускаясь в никому не нужные рассуждения о качестве двери.

– И́кто прав, – вмешалась госпожа Донгури, – дверь просто так не сломать. Хаято года два назад укрепил магией замок и петли, – она повернулась к коррехидору, – даже не знаю, как быть. Вы уверены, что кабинет закрыт изнутри?

– В замке вставлен ключ, – ответила чародейка.

– Точно, точно, – подтвердил широкоплечий Икто, – я поглядел и даже пытался вытолкнуть его палочкой для еды, но нет, ключ повёрнут, просто так его не вытолкнешь.

– Надеюсь, запасной ключ в доме имеется? – спросил Вилохэд.

Леди Амита объяснила ему, что и запасным ключом от кабинета распоряжался её муж, но где и каким образом он его прятал, ей неизвестно.

– Может, пропилить лобзиком деревяшку у петель? – предложил второй слуга, почесав взъерошенную шевелюру.

– Дурак, – мгновенно отреагировал камердинер, – как есть, дурак! Как ты лобзик просунешь? И сколько пилить будешь? До Нового года? Слыхал, что миледи сказывала: петли и замок магией усилены, твой лобзик не возьмёт. Молчи уж, коли ничего умного предложить не можешь.

Рика смотрела на дверь. Куковать в коридоре до утра, пока слуги будут пытаться хоть что-то сделать с массивной, дубовой (а какой ещё двери быть в Дубовом клане!) дверью, не очень-то хотелось.

– Отойдите все шагов на пять, – велела девушка.

– Всё-таки решили магией попробовать? – спросил коррехидор, – не боитесь пожара? В Желудёвом замке полно деревянных конструкций, всё вокруг вспыхнет не хуже факела.

– Не беспокойтесь, полковник, – ответила чародейка, копаясь в своём саквояже, – жечь и вышибать ничего не стану, у меня появилась идея получше.

Она вытащила маленькую оловянную ложечку, которой отмеряла жидкости, и вставила её в замочную скважину. Квадратный слуга выразительно хихикнул и пробормотал что-то про волшебников-затейников. Рика бросила на весельчака такой мрачный взгляд, что тот побледнел, и дальше чародейка творила заклятие в полной тишине.

Контагион – вот о чём подумалось девушке. Если удастся заставить работать закон подобия, то можно попытаться избавиться от ключа, вставленного изнутри. Точнее, – Рика мотнула головой, одёрнув саму себя, ведь для успеха волшбы нужны точные формулировки, – нужно преобразовать саму суть предмета, связав их подобием третьего, и преобразовать в ключ ложечку снаружи. Для работы ей более всего подошёл серебристо-серый мелок, которым она сноровисто начертила на двери нужную фигуру с зеркальной симметрией и сходящимися к замочной скважине лучами. После этого ей понадобилась фарфоровая чашечка, куда девушка капнула пару капель масла горького апельсина и добавила комочек засахаренного свиного жира. После чего велела следившему за ритуалом во все глаза камердинеру принести ей свечу.

– В замке ведь имеются свечи на всякий непредвиденный случай? – спросила она.

Магическое освещение, которое вошло в моду лет пять назад порой давало сбои, поэтому свечи и керосиновые лампы по-прежнему оставались в ходу.

– Конечно, – подтвердил мужчина. И с некоторым сожалением удалился.

Не прошло и пяти минут, как в распоряжении чародейки оказалась почти новая восковая свеча отменного качества. Рика поблагодарила и продолжила ритуал.

Свеча, точнее её кусок, был покрошен в фарфоровую плошечку к апельсиновому маслу и жиру. Затем чародейка протянула руки и произнесла нужное заклинание: негромко, с расстановками и неожиданными паузами. С тонких пальцев стекло лёгкое пламя и расплавило содержимое миски. После этого Рика окунула туда ложечку, повертела, стараясь, чтобы как можно больше воска налипло, после чего возвратила ложечку обратно в замочную скважину. Остатки воска она размазала внутри пентаграммы на двери. Сосредоточилась, отключившись от действительности. Заклинание контагиона никогда не относилось к числу часто ею используемых, и Рика опасалась, что может сбиться с ритма или же неверно произнести слова. В тексте было немало делийских слов, скорее даже, староделийских, звучание их порой казалось чуждым и странным на слух. Девушка положила правую руку на оловянную ложечку, а левой замкнула пентаграмму и принялась читать, ощущая, как через неё протекает магическая энергия, заставляя бегать мурашки и шевелиться волоски на шее. Почему-то сильно зачесалось в ухе. Хорошо ещё, что заклятие было коротким.

Вилохэду уже доводилось видеть коронера его величества за работой, поэтому он просто наблюдал. Баронесса замерла, закрыв рот рукой. Квадратный слуга вообще разглядывал что-то на потолке, а его напарник не отрывал глаз от манипуляций чародейки, словно с чисто детским восторгом наблюдал за цирковым фокусом. На лице камердинера Сато читались противоречивые чувства: интерес и скепсис. Он сомневался, что открыть запертый и усиленный магией замок под силу маленькой серебряной ложечке, пускай даже и обмазанной воском; но поглазеть на красивую девицу было приятно, тем паче, что не каждый день в Желудёвом замке появляются настоящие чародейки.

Рика всего этого не видела, она целиком и полностью сосредоточилась на ритуале. Слова слетали с её губ в размеренном ритме, негромкие, но чёткие и певучие. Ко второй части заклятия чародейка ощутила положенный жар в ладонях, который по линиям пентаграммы перенаправила на ложечку. В какой-то момент та неожиданно покрылась инеем, затем начала нагреваться. Иней зашипел и взвился в воздух лёгким облачком пара, а сама ложечка, став на секунду полностью восковой, вдруг превратилась в ключ. Затвердела и через секунду уже тускло блестела тёмным металлом вместо олова. С обратной стороны двери послышался мягкий шлепок, словно с огромной свечи на пол упала тяжёлая восковая капля. Магия свершилась. Рика протянула руку и свободно повернула ключ, оказавшийся вопреки ожиданиям ледяным. Вил был уже рядом, остальные тоже сделали пару шагов и теперь тянули шеи, чтобы не пропустить ничего из того, что за дверью.

Внутри кабинета царил полумрак. Настольная лампа приглушённым светом освещала крытый зелёным сукном письменный стол, за которым, откинувшись назад, сидел господин Хаято Донгури. Он был бесповоротно и окончательно мёртв. В его шее зияла разверзтая рана, а всё вокруг было обильно залито кровью. Над ним, а скорее, чуть позади него, возвышался призрачный мужчина в самурайском пластинчатом доспехе и рогатом шлеме. Достославный предок рода Донгури повернул к вошедшим бледное, аскетичное лицо, на котором тускло блестели пустые, невыразительные глаза, и застонал. Застонал протяжно и горько. После чего исчез, просто растворился в воздухе подобно облачку дыма.

За спиной Рики кто-то сдавленно вскрикнул, а кто-то грязно выругался. Девушка жестом остановила желающих немедля оказаться поближе к убитому и прошла в кабинет первая. Коррехидор не отставал. За их спиной послышался звук падения, и, когда чародейка обернулась, она увидела упавшую в обморок леди Амиту. Над ней склонился камердинер её мужа. Сато сноровисто хлопал женщину по щекам, пытаясь привести в чувство.

– Призрак! – сдавленно проговорил более молодой слуга с молотком, – как есть великий Маса! Убил, божечки мои, ухлопал хозяина на месте.

И он тихонечко завыл.

– Замолчите немедленно, – обернулся к нему коррехидор, – возьмите себя в руки, вы же – мужчина!

– За столом тоже мужик сидел, – продолжал подвывать слуга, – а вона, что призрак с ним учинил! Бежать надо отсюда, куда глаза глядят, бежать.

– Сначала вы дадите мне показания, а потом можете удалиться, куда вам заблагорассудится, и с любой скоростью, – скривился Вил, – и уймите его кто-нибудь!

Старший по возрасту и более сдержанный Икто кивнул и основательно приложил напарника по затылку. Тот умолк, только продолжал прерывисто дышать и по временам всхлипывать.

Коррехидор протянул руку, нащупал на стене за дверью выключатель. Загорелся верхний свет.

– Что скажете? – обратился Вил к чародейке, – на мой взгляд, – несомненное убийство. Человек просто не сможет так вот ткнуть себя в шею клинком. Перерезать горло – пожалуйста, а вот колющим ударом, нет.

– Давайте сначала спровадим прочь любопытных, – проговорила Рика, обходя стороной лужу крови, – а потом поговорим конкретно.

Вилохэд кивнул. Он возвратился к двери, куда уже просовывались заинтересованные лица двоих слуг, при этом Икто продолжал механически сжимать в руке топор.

– Сато, кажется, – Вил отстранил их и обратился к камердинеру, поддерживающему ослабевшую, но уже пришедшую в себя, баронессу. Тот кивнул, и кивок его не был лишён достоинства, – поручаю вам препроводить свидетелей, – он обвёл выразительным взглядом всю компанию, – в спокойное место, где вы дождётесь меня и мистрис коронера. После чего с вас будут взяты показания. И прошу, настоятельно прошу, воздержаться от обсуждения увиденного и выстраивания каких-либо версий произошедшего. Вы меня поняли?

– Вас понял, – коротко, по-военному, ответил Сато, – всё будет исполнено в лучшем виде.

– Хорошо.

Коррехидор затворил дверь и приблизился к чародейке, она наклонилась над трупом. Первое, что бросалось в глаза, это – кровь. Крови было много, даже очень много. Вил никогда не задумывался о количестве крови в человеке, но её оказалось значительно больше, чем он себе представлял. Режущая глаз алым цветом кровь расплескалась веером брызг по столу, заливая бумаги и зелёное сукно; судорожно сжатая у груди рука господина Донгури тоже была вся в крови, как, собственно, и дорогая батистовая рубашка, надетая под не менее дорогой домашний укороченный атласный халат с затейливой прострочкой. «Шлафрок», – Вилу не совсем уместно вспомнилось название одежды.

– Констатирую смерть от острой массивной кровопотери, – проговорила Рика, – тяжёлое повреждение сонной артерии. Видите сжатый кулак? Рефлекторная поза агонии, тело не двигали и не перемещали. Удар колюще-режущим оружием был нанесён правшой в переднюю часть шеи, об этом говорит глубокий зияющий разрез. Рана колотая, края не такие ровные, как при ударе обоюдоострым ножом. Слева видны осаднения, ссадины, – пояснила девушка, заметив вопросительный взгляд четвёртого сына Дубового клана, – такие образует тупая сторона клинка. Удар пришёлся сверху вниз, то есть бил стоящий по сидящему. Пока не могу сказать, повреждены ли позвонки, – она заглянула внутрь раны, заранее наколдовав на руках защитную плёнку, – но отлично вижу рассечённую артерию и мышцы шеи. Смерть была быстрой. Меньше, чем за минуту, сердце выбросило почти всю кровь. Бледность лица – следствие острой потери крови. Детальнее скажу завтра после вскрытия.

– А оно понадобится? – усомнился Вил, – в запертой изнутри комнате мы застаём убитого человека, над ним стоит призрак его предка, ну, пускай лишь, технически ЕГО предка, – сам себя поправил коррехидор, – или же Хаято желал считать его своим предком. Призрак известен тем, что имел слабость рубить головы врагам. По-моему, налицо и преступление, и убийца.

– Регламент, – сухо возразила девушка, – даже в случае, когда убийство произошло на моих глазах, я должна провести все необходимые процедуры. Глаза могут и обмануть.

Рика вытащила из саквояжа зеркало Пикелоу, снова вызвала Таму и проделала тест на остаточную магию. Вышло, как она и предполагала: само присутствие призрака Масы Донгури создало такой сильный фон, что зеркало не показало ничего конкретного, кроме беспорядочных всполохов некротической энергии с яркими следами её недавней волшбы. Демонстрировать начальнику тот свальный грех, что показало изобретение сексуально озабоченного чародея прошлого, ей не позволили целомудрие и банальные приличия.

– Одного человека зрение обмануть может, – согласился коррехидор, – но не шестерых, одновременно видевших одно и то же. И дело тут не только в зрении. Вы ощутили холод, когда вошли в кабинет?

– Вспомнили то, что стало общим местом при любом разговоре о призраках, – усмехнулась девушка, – там, где они появляются, резко холодает! Уверяю вас, сие по большей части домыслы. Конечно, понижения температуры воздуха при подобных явлениях случаются, но они далеко не обязательны. Гораздо чаще бывает иное: у испуганного человека надпочечники выбрасывают адреналин, что ощущается, словно мороз по коже. Вот вам и «резкое локальное похолодание». В призраке я совершенно не сомневаюсь, и убить он тоже мог.

– Знаете, каким мне видится план дальнейших действий? – Вил озабоченно смотрел на тело с запрокинутой головой, – с моей стороны всё ясно: я опечатываю место преступления до завтрашнего прибытия оперативной группы. Не вижу смысла беспокоить людей посреди ночи, поэтому подождёт до утра. Они заберут труп в коррехидорию на вскрытие. А как же? – улыбнулся он на вопросительный взгляд девушки, – вы совсем недавно мне столь уверенно напомнили про регламент расследования, и правильно. Мне докладывать его величеству и писать отчёты. Так что сделаем всё, как полагается. Пусть у нас и магическое преступление, но расследование никто не отменял, и виновный должен понести наказание.

– Вы о призраке самурая? – уточнила чародейка, – тут я с вами совершенно согласна. Пока призрак не проявлял агрессии и не пытался навредить своим потомкам, его можно было оставить в покое. Надоест родичам Масы видеть его призрачные доспехи, им прямая дорога в храм. Монахи проведут ритуал мисо́ги, и остатки души покойного героя спокойнейшим образом отправятся в мир иной. Но сейчас – иное дело: призрак поднял руку на живого, ритуалом умиротворения и восстановления гармонии тут не обойтись. Нужно радикальное и бесповоротное изгнание.

– Полагаете, он может кого-то ещё прикончить? – нахмурился Вил, – не зря, выходит, слуга истерил.

– Не знаю, – честно призналась чародейка, – я с призраками в первый раз в жизни сталкиваюсь лицом к лицу, и все мои знания об этой категории существ носят чисто теоретический характер. Раз Маса убил, опасность есть и для других. Поэтому я собираюсь вызвать призрак Масы Донгури, задать ему пару вопросов, а затем изгнать его.

– Справитесь? – в светло-карих глазах четвёртого сына Дубового клана мелькнула тревога.

– Справлюсь, – уверенно заявила в ответ Рика, – не забывайте, я – некромантка и посвящена богу Смерти. У меня найдутся припрятанные в рукаве козырные карты. Вот с ёкаем пришлось бы повозиться, не мой профиль. А часть души умершего в виде привидения – милое дело! Для ритуала нужно то, что найдётся в любом доме: свечи, сакэ и соль. Всё остальное у меня с собой. Я готова начать прямо сейчас.

– Ваше рвение выше всяких похвал, но на месте преступления никакие ритуалы, кроме следственных действий, мы проводить не можем, – сказал Вил таким серьёзным тоном, что у Рики отпало всякое желание возражать по поводу удобства места и обилия даровой некротической энергии, – сначала нужно проинформировать остальных членов семьи о случившемся и проинструктировать всех по поводу поведения во время ваших поисков призрака и проведения ритуала.

Чародейка кивнула. В который раз коррехидор удивил её чёткостью и обоснованностью мыслей. Девушка мысленно обругала себя за горячность и увлечённость. Ведь ей ничего не стоило начать ритуал прямо здесь и сейчас.

Вил отыскал на столе покойного Донгури чистый лист качественной, рисовой бумаги, согнул его и оторвал длинную полоску. Ножниц или ножа для разрезания бумаг на глаза ему не попалось, а тратить время на поиски не хотелось.

– Можете наколдовать что-нибудь клейкое? – спросил он, когда свет в кабинете убитого был выключен, а дверь заперта ключом, который образовался снаружи по закону контагиона.

– Вряд ли, – отрицательно качнула головой чародейка, – у меня низкие способности и навыки по прикладной магии. Но у меня есть сургуч, а у стены половина свечи. Хоть вы не курите и спичек с собой не носите, они также найдутся в моём саквояже. Но я могу и заклятием свечку зажечь.

– Не тратьте силы попусту. Доставайте сургуч и спички.

Через пару минут дверь в кабинет Хаято Донгури была запечатана полоской бумаги, на которой красовалась алая личная печать верховного коррехидора Кленфилда, а вложенная в чернила толика магии превратила бумагу в надёжный запор, преодолеть который было далеко не просто. Ключ Вилохэд на всякий случай положил в карман.

В большой обеденной зале со стоящими у стен ветхими знамёнами рода Донгури и Дубового клана царило уныние. Во главе стола, на месте хозяина восседал камердинер Сато с важным видом человека, выполняющего ответственную миссию. Возле него, уронив голову на руки сидела вдова Хаято, а двое слуг скромно присели на банкетке под знамёнами.

– Господа, – проговорил коррехидор с порога, – в Желудёвом замке произошло убийство, – леди Амита подняла голову, и, к удивлению Рики, лицо у неё оказалось вовсе не заплаканным, а скорее – заспанным, с явным отпечатком руки на щеке, – призрак Масы Донгури поднял свой легендарный меч на вашего господина. В связи с этим будет проведён ритуал его изгнания. Прошу вас не покидать своих комнат до специального распоряжения. Вам, Сато, я поручаю сообщить печальную весть всем служащим, а также проинструктировать их по поводу поведения во время ритуала. Я полагаю, к рассвету мы закончим.

Сато поднялся. Он успел избавиться от дурацкой сеточки на волосах, и они теперь были разделены на идеально ровный прямой пробор и аккуратно заправлены за уши.

– Можете на меня положиться, – с достоинством ответил он.

– И пригласите сюда молодого господина и госпожу Эму.

Камердинер кивнул и удалился.

Пара слуг подхватили лежавшие на полу топор и молоток, вежливо поклонились и тоже исчезли за дверью.

– Боги, – негромко проговорила леди Амита, – всё так неожиданно. Вы не подскажете, в какую сумму нам обойдётся погребение?

Вил и Рика этого не знали даже приблизительно. Дама высказалась о необходимости рассылки сообщений родным и знакомым с приглашениями на похороны, порассуждала о символике этих самых приглашений и замолчала.

– Мама! – с этим возгласом в столовую буквально вбежал молодой Донгури. На нём был роскошный шёлковый халат и домашние туфли, – мама, неужели это правда? Сато поднял меня с постели и пробурчал что-то о том, что отца убил призрак.

– Я тоже прошла через похожую некуртуазную побудку, – к ним присоединилась Эма в пеньюаре и ночной сорочке, – и сразу выставил вон наглеца, посмевшего ломиться в комнату госпожи, словно пьяный матрос в бордель, откуда его выкинули за неплатежеспособность. Сато нёс какую-то чушь про призрака и большую столовую. Отца и правда убили?

– Сядьте, дети, – устало произнесла леди Амита, – господин коррехидор сейчас вам всё скажет сам.

Эма снова одарила Вилохэда многообещающим взглядом и, проходя мимо, намеренно задела мужчину полой своего кружевного полупрозрачного одеяния. Она уселась напротив, положила локти на стол и вперила взгляд в красивое, породистое лицо графа Окку. Дарко присел возле матери, и та мгновенно вцепилась в его руку.