Читать онлайн Хочу тебя... обыграть! бесплатно

Глава 1. Наживка для акулы

Диана

Ретроградный Меркурий.

Убывающая луна.

Венера в пятнице, пятница в Венере.

Или "почему меня окружают идиоты…"

Сдуваю прилипшие на лоб пряди и мысленно подсчитываю лунные сутки. Ну да, все верно, стремительно убывающая, вот и кроет шизиков не по-детски!

– Не интересует, – коротко отбриваю очередного мачо с завышенной самооценкой и заниженными шортами. Чувак, ну камон. Твоя прорезь сзади видна, когда ты наклоняешься за штангой!

– Ты просто не знаешь, от чего отказываешься, детка. Я тебе такое кардио могу устроить, – качок облокачивается на мой тренажер, выпячивая мышцы груди. И тут я даже слегка завидую, у него набирается крепкая двоечка, когда у меня два с натяжкой.

И все равно: фу! Трижды фу! Блин, сдается мне, что узкие майки потихоньку выдавливают мозг мышечной массой. Это ж надо иметь такое эго, чтобы прямо без прелюдий предлагать обкатать душевую кабинку фитнес-клуба!

– Если что, я здесь четыре раза в неделю с семи до девяти, детка, – подмигивает мне тестостероновый мачо и уплывает, как акула, к следующей жертве.

Я выбрала не самое лучшее время для посещения, сейчас здесь полно народа и не слишком-то удобно отыграть первый акт, но тщательный анализ ситуации показал, что именно в это время сюда приходит объект. Он же главный герой. Он же нулевой персонаж.

Завершаю второй подход на эллипсе, вытираюсь полотенцем и отпиваю воды из бутылки. Это неплохой фитнес-центр, пробное посещение вполне по карману бедной студентке на каникулах, а программа лояльности для постоянных клиентов – выше всяких похвал. Или это девушка с ресепшена так убедительна. Впрочем, не важно, если все пройдет удачно, одного посещения будет более, чем достаточно.

– Вам помочь подобрать режим? – очередной масляный взгляд скользит по моим ногам и беззастенчиво ныряет в потное декольте, стоит мне кинуть полотенце на ручку беговой дорожки.

– Благодарю, но я уже взрослая девочка, умею читать буковки и циферки, – вкладываю максимум сарказма в свою холодную улыбку и становлюсь на тренажёр.

– Это заметно, – ухмыляется очередной кандидат, глядя на мою… В общем, явно пониже спины. У них что тут, дефицит особей женского пола? Этот чувак, искренне полагающий, что повязка на голове делает его супер-секси-спорт-иллюстрейтет, уже четвертый яйцекат за сорок минут.

Мешают сосредоточиться.

Включаю беговую дорожку, настраиваю подходящий режим и, начиная с разминочного шага, перехожу на лёгкий бег. Чувствую беспардонный взгляд на своих шортах сзади, но игнорирую его так же, как и предыдущие три. В конце концов, секси-повязочке надоедает тупо глазеть, и он сваливает заниматься.

Ощущение, что я попала под какой-то дикий замес гормонов, где самцы пытаются окучить новую самку в стае. Понимаю, свежая кровь и все дела, но складывается чувство, что они там "камень, ножницы, бумагу" разыгрывали на места в очереди. Иначе как объяснить десятиминутные интервалы между подкатами? Ох, не на ту вы львицу покусились, страусы.

У меня на такие вещи чутье, как у натасканной собаки на наркоту. Не оригинально, господа, не оригинально.

Расслабившись от отсутствия сальных взглядов, погружаюсь в тренировку. Я люблю бег. Бег – это жизнь. Бег – это здоровье, силы и стройность. Уверена, встреть я сейчас своего школьного физрука, он бы не поверил, что слышит эти слова от вчерашней толстушки, вечно прогуливающей физру. Но времена меняются, и хорошо поставленная цель – способна перевернуть землю. В моем случае – сбросить балласт из пятнадцати килограммов, которые мама до последнего называла юношеской припухлостью.

Нет, мам, это булочки на ночь, трехэтажные бутерброды по утрам и твоя жирная лазанья по воскресеньям. Хорошо, что в общаге города на Неве такой роскоши отродясь не было, и пара лет вдали от дома разогнали мой метаболизм, привили любовь к сельдерею по акции и долгим пешим прогулкам. В Питере грех не гулять.

А в родной Москве грех не попытать удачу с парнем, который и сподвиг меня крутить землю и педали тренажеров.

Артем.

Пять лет моей одержимости. Пять лет безответной любви. Пять лет бесконечных фантазий.

И только один шанс. Который я не упущу.

Словно по часам – вот это я в шоке! – на периферии возникает очередное подтянутое тело и ослепительная улыбочка. Я ещё не обернулась, но уже знаю, что на этот раз это тот, кто мне нужен. Сердце глухо заходится в бешеном ритме, горячая волна прокатывается с макушки до самых пят.

С ним всегда так, знаю. С той самой встречи пять лет назад меня словно переключили в режим вечно летающих бабочек и никак не переключит обратно.

Поэтому я и здесь.

– Классная задница, – выдает он своим низким, чуть с хрипотцой, голосом.

От неожиданности такого вступления я сбиваюсь с ритма, спотыкаюсь и кубарем лечу с дорожки, сдирая по пути колено.

Ох-ре-неть.

– Черт, прости.

Возле меня тут же оказывается объект моего многолетнего наваждения. Он присаживается рядом, помогает мне сесть и заглядывает в глаза. Его мимолетное прикосновение тут же отзывается сотней иголочек в кожу, да, все именно так, как я представляла. Даже лучше, ближе, интимнее.

И если бы не его не умещающиеся в мою картинку мира слова, это было бы идеально. "Классная задница" – серьезно?

Мы долго не виделись, но все эти годы я рисовала в голове его лицо, улыбку, ямочку на подбородке, красивые янтарные глаза и взгляд, в котором прочту восхищение. Конечно, ведь я уже не та конопатая пышка, что и слова не могла вымолвить в его присутствии. Незаметная тень своей блистательной сестры, которая выбрала не того брата. Ладно, слова по-прежнему не льются из меня потоком, а веснушки все так же обрамляют мой нос, но все изменилось. Я изменилась. Он не может этого не заметить.

– Вау, первый раз сбиваю девушку с ног словами, – расплывается в улыбке Артем. Такой хорошо знакомой, той самой, что я рисовала себе ночами.

– У вас сегодня слёт пикаперов-первокурсников? – хмурюсь я. – Что за идиотские подкаты?

Нагибаюсь к колену, осматриваю место поражения. Не критично, но неприятно печёт.

– Это крещение огнем для новеньких, – тихо смеётся он, нагибается и дует на рану.

Это лучше, чем читмил[1], мамины объятия и долгожданные пятьдесят два килограмма на весах вместе взятые. Пока Артем не видит, я прикрываю глаза и растираю мурашки на руках. Всемогущие котики!

– Здесь не часто появляются фактурные девушки, каждый хочет быть первым, кто проведет "экскурсию", – многозначительно говорит он, осматривая ссадину. – Надо к дежурному врачу, пусть промоет, – серьезно добавляет он, прищуриваясь.

– Какая забота от человека, вставшего в очередь на "экскурсию"! – фыркаю я, поднимаясь на ноги.

Отряхиваю ладони и шорты, принимаю благородно протянутую ладонь. Резкий рывок, и я сама не понимаю, как оказалась на руках высокого умопомрачительного мужчины.

– Я? – притворно возмущается он. – Что ты, только ради эксперимента. Уж больно фактура… фактурная.

Меня подбрасывают на руках, как пушинку, и я окончательно сдаюсь. Прижимаюсь к крепкой груди, вдыхаю горьковатый мужской аромат, прикрывая глаза. Все, как я мечтала, все, как она говорила: настоящий Супермен.

Благороден, красив и не узнал меня, а значит, игра началась.

[1]читмил – это систематическое, спланированное нарушение установленного рациона диеты при похудении. Иными словами, это контролируемый срыв.

Глава 2. Не слышу оваций

Диана

Итак.

Что я поняла за те две минуты, что была прижата к телу идеального мужчины?

Во-первых, сердце способно отбивать "Макарену" в ушах. Во-вторых, мне нравятся потные мужики, хотя до этого дня фетиша мокрых маек я за собой не замечала. И, в-третьих, это, конечно, глупости, но у Артема комплекс спасителя.

Вообще-то я знала. Яна рассказывала, как они познакомились, и пару раз мои фантазии заходили так далеко, что, лёжа на жёсткой кровати с продавленным общажным матрасом, я представляла себя на ее месте. В своих мечтах я непременно была худой, красивой и взрослой, а Артем все тем же парнем с букетом синих Ирисов. Он меня спасал, а дальше непременно влюблялся с первого взгляда.

Пункт пять: если веришь во что-то очень сильно, вся вселенная помогает тебе этого добиться.

Про влюбленность говорить рано, но галочка "спас" уже горит зелёным. А это полпути! Одна четверть. Ладно, одна шестая.

– Сколько будет восемью девять? – задираю голову и смотрю прямо на ямочку на подбородке. Суперменскую.

– Что? – Артем кидает на меня мимолетный взгляд сверху вниз, но не останавливается, продолжая идти.

– Проверяю, нет ли у меня сотрясения. Точно помню, сколько будет восемью восемь, а дальше – просто белый лист!

Мне в плечо сотрясается грудь. От смеха. Что смешного я сказала?

– Думаю, у всех старше десяти лет в этой области таблицы умножения – белый лист. Это не показатель сотрясения.

– Почему старше десяти?

– Потому что насколько я помню, с пятого класса можно начинать пользоваться калькулятором. А значит, за отсутствием практики ненужные данные стираются.

– Хм, – поджимаю губы. – Как же проверить тогда?

– Доктор нам в помощь.

"Нам" – да, да, да.

В кабинете дежурного медика мне в считанные минуты обрабатывают небольшую ссадину, клеят широченный пластырь и отпускают с миром и подписью, что претензий к клубу не имею. Артем все это время монолитным столбом дежурит у двери, не сводя с меня глаз.

В какой-то момент мне кажется, что в его глазах проскальзывает узнавание. Поэтому я завешиваюсь короткими выбеленными волосами и поджимаю губы. О, да, теперь я капец неузнаваема.

Сбросить десяток кило, обрезать тоненький хвостик и перекраситься – это еще не пластическая операция. Но по всем канонам мыльных опер – Артем ведёт себя именно так. А мне это только на руку. Ведь у меня есть план.

– Думаю, теперь я должен загладить вину, – расплывается в острой улыбочке мой Супермен. – Может кофе? Тут…

– Думаю, ты никому ничего не должен, – сразу обрываю его. – Транспортировка на руках и так была выше всяких похвал. Просто десять из десяти.

Хлопаю его по плечу, в последний раз заглядываю в глаза, и, обогнув этот мышечный монолит, выхожу за дверь.

Каждый шаг даётся с трудом. Не потому, что разбитое колено так меня подкосило, просто тело, все это время находившееся на максималках, наконец, расслабляется. Ноги дрожат, пальцы немеют, шею и спину сводит спазм, горло сжимается учащенным сердцебиением.

Я делаю шаг за шагом, мысленно перебирая в голове варианты развития событий. Идеальный: он побежит за мной. Хороший: мы встретимся завтра, и он удивится. Плохой: весь план полетит к чертям, встреча не состоится, финал истории творится здесь и сейчас.

Слабовольно хочется развернуться и снова влететь в его объятия. Втянуть носом божественный мужской запах, исследовать ладонями широкую грудь, сильные плечи и…

– Стой! – раздается сзади.

Прорезиненная подошва спортивных кроссовок скрипит по полу, выдавая приближающиеся шаги. Я снова натягиваю на лицо расслабленно-незаинтересованное выражение и оборачиваюсь.

– Придешь сюда ещё? – спрашивает Артем.

– Это вряд ли, – насмешливо изгибаю бровь.

– Тренажеры не впечатлили?

– Скорее то, что болтается на них.

– Ахах, – коротко смеётся он. – Ты забавная. Мы не встречались раньше?

Взгляд становится чуть более пристальным, опускается на мои губы и намертво прилипает к ним.

– Ты серьезно? – вкладываю в слова весь скепсис, на который способна, чтобы замаскировать волнение.

Сказать ему? Или поиграем ещё?

Выдерживаем театральную паузу. Оба. Он сдается первым.

– Провожу тебя, – своевольно кладет руку мне на поясницу, разворачивает и подталкивает вперёд.

– Я стесняюсь спросить: куда?

Рука на спине! Рука на спине! SOS! Подать кислорода к лёгким!

– До раздевалки, конечно.

– Ну, конечно.

Стягиваю с запястья ключ от шкафчика и принимаюсь теребить его в руках. Такая близость выбивает меня из колеи, хотя я и готовилась. Мы проходим мимо фреш-бара, ловим несколько ехидных взглядов по пути. Я начинаю подозревать, что не первая пала жертвой пещерного подката.

А это значит, что снова придется все переигрывать!

– Зайдешь? – мы останавливаемся возле женской раздевалки, я расплываюсь в многозначительной улыбке и приглашаю его зайти, словно к себе домой.

– Уверен, есть правило, запрещающее мужчине заходить в помещение с буковкой Ж на двери, – Артем убирает руки в карманы и опускается до доверительного шёпота.

– Уверена, там сейчас никого, – подаюсь я чуть вперёд.

Разворачиваюсь, открываю дверь и проскальзываю в раздевалку. Там действительно никого. Дверь оставляю приоткрытой, прислоняюсь к стене возле нее.

Раз, Миссисипи. Два, Миссисипи.

Высокий монолит бесшумно ныряет в запретную зону, с щелчком закрывает за собой дверь. Поверить не могу, что он повелся!

Наши взгляды встречаются, воздух наполняется запахом предвкушения. Один широкий шаг и крепкая мужская фигура нависает надо мной, вперивая руки по бокам, заключая меня в кокон из горьковатого аромата и разгоряченного дыхания.

Приподнятый уголок губ чуть дрожит, пока я высчитываю точный момент. Вот Артем наклоняется ниже, ещё чуть-чуть, его красиво очерченные губы немного приоткрываются, готовясь атаковать. Я скольжу по стене вниз и ныряю ему под руку, уходя от контакта.

Он тихо смеется. Разворачивается и прислоняется к стене спиной, складывая руки на груди. Ждёт моего хода.

Я делаю шаг от него, потом ещё один, углубляясь внутрь раздевалки. Хватаюсь за край спортивной майки и одним рывком стягиваю ее через голову. Это самое смелое, что я когда-либо делала, не считая самбуки, выпитой на голодный желудок, в честь закрытия сессии. Безрассудное, безбашенное.

Артем скользит взглядом по моей груди в спортивном топе, по животу. Ненадолго останавливается на примечательной родинке возле пупка, очерчивает жадным взглядом линию низко сидящих шорт. Могу представить, какие колесики движутся в его голове. Незнакомка предлагает себя самым недвусмысленным способом из возможных. Ждёт подвоха? Решает, стою ли я того?

Он отрывается от стены и быстрым движением стягивает свою черную майку-борцовку. Ход принят.

– Обкатаем душевую? – невинно спрашиваю я, бесстыдно пользуясь предложением одного из горе-пикаперов.

Чувственные губы мужчины напротив расплываются в хитрой улыбке. Ой, да ладно! Ну не может он всерьез на это рассчитывать!

– Я люблю очень горячий душ, – запускаю ладони под эластичную ткань шорт и начинаю медленно стягивать ткань по бедрам. Мне нечего стыдиться, у меня красивое тело, над которым я много работала, а он рано или поздно его увидит. Так почему бы и не сейчас? – Займешься? – киваю на душевые кабинки, выстроенные за дверью слева.

Жду, что он рассмеется, кинув в меня остро́той, сведет все к шутке, скажет, что сразу узнал меня и просто решил взять на слабо. Но нет. В глазах напротив ни единого проблеска осознания, только нескрываемая жажда.

Он разворачивается и скрывается за указанной дверью, развязывая по пути шнурок на трико. Спустя не более полуминуты слышится звук льющейся воды.

Быстро натягиваю свитер и юбку, хватаю вещи из шкафчика и пулей вылетаю из раздевалки, прихватив с собой трофей.

Фу, Супермен, не такой уж ты и герой, каким я себе представляла. Где же хваленое благородство и воспитание? С первой встречной! В женской раздевалке!

Придется перевоспитывать.

Эх.

Но акт первый отыгран с блеском. Браво. Браво. Овации, бис.

Глава 3. Неконтролируемое торнадо

Артем

Лифт мерно стучит, преодолевая этажи, девушка рядом громко дышит. Надеюсь, у нее нет клаустрофобии или чего-то в этом роде, с меня на сегодня более чем достаточно приключений.

Зажимаю переносицу, заставляя себя собраться. Утренний душ оказался ледяным и отрезвляющим, не смотря на горячие струи. Так попасться, как мальчишке, это просто позор. И девчонка хороша, примагнитила своими бесцветными глазами, загипнотизировала сладким предложением. А я не дурак отказываться, хотя по факту именно им себя и почувствовал, когда она, спустя пару минут, ко мне не присоединилась, а убежав, прихватила ещё и мою любимую майку. Плохая девочка. Фетишистка.

Но до чего хороша.

Мы с пацанами единственные идиоты, ради которых клуб открывается в шесть утра, и обычно мы занимаемся в полном уединении, но сегодня… Ох, что это был за квест. Новенькая ворвалась в зал вся такая подтянутая, в сексуальных коротких шортиках и облегающей стройное тело маечке. Дэн, первый пустивший слюну, собирался идти в атаку с шашкой наголо, когда мы его тормознули. И по сложившейся уже традиции, кинули жребий, чья будет новенькая. Но потом, когда она отшила первого счастливчика-бедолагу, жребий был разыгран повторно.

Я был в очереди пятым. Счастливое, мать его, число. Или, наоборот. Я так и не решил, что мне хочется сделать с наглой вертихвосткой, обнадежившей, а потом слинявшей с моей одеждой. Не исключено, что, если встретимся, я взыщу долг.

Дверцы лифта открываются, мы выходим, в зеркале возле табло с удивлением замечаю улыбку на своем лице. Приключения пошли на пользу.

– Артем пришел, – кричит племянница вглубь квартиры, стоит ей открыть дверь.

Полинка уже достает мне до плеча, а серьезностью взгляда может посостязаться даже с отцом. При виде моей спутницы она едва заметно улыбается и убегает вглубь квартиры, наверняка, чтобы заложить меня с потрохами. Маленькая предательница! А ведь когда-то я был ее лучшим другом, когда она успела так вырасти?

Прикрываю за собой дверь, помогаю сопровождающей меня девушке снять куртку. Это Арина, эффектная брюнетка с формами, соответствующими ее профессии фитнес-тренера. Я тщательно выбирал, кого взять на детский праздник, лелея надежду выиграть, наконец, в споре с самим собой и обмануть нутро. Благо, кандидаток в избытке.

Арина объективно хороша. У нее экзотический разрез глаз, пухлые, умело сделанные губы и фантастическое тело, доведенное до совершенства. А ещё она точно знает, когда нужно закрыть свой пухлый рот и просто улыбаться, что делает ее почти совершенной. Почти, потому что это все равно не она.

– Тёма, привет! – мимолетный поцелуй в щеку, ладонь на моем плече, шлейф цветочного запаха – и нет больше всех плюсов Арины, что я успел перечислить в своей голове.

Потому что она, черт побери, не Яна.

Жена моего брата широко улыбается, приветствуя нас. Привычным жестом откидывает белокурые волосы за спину и смешно закатывает глаза, когда за спиной раздается грохот.

– Я убью его, – шипит она. – Маленькое ревнивое существо! Уже половину шариков лопнул своими зубами. Пуа, мать твою! – кидается к мопсу, атакующему очередной воздушный шар, дрейфующий по полу.

– Мать твою, мать твою, мать твою, – тут же подхватывает сегодняшний именинник.

– Не надо все повторять за мамой! – журит сына пришедший на помощь брат. Берет пацана на руки и подходит к нам. – Полное имя он свое запомнить не может, а мамину не сдержанную речь подхватывает на лету! Надеюсь, к трем это пройдет.

Артур выглядит донельзя довольным папашей, вызывая привычный зуд в конечностях. Сорвал, засранец, полный Джекпот! В то время как я застрял в бесконечном колесе фортуны, не способный остановиться на секторе Приз.

– С днём рождения, Кир! – бодро поздравляю двухлетнего пацана и вручаю ему огромную коробку.

Глаза племянника загораются, он громко и радостно вопит, вырывая из моих рук подарок. Арт опускает его на пол, и ребенок в долю секунды избавляется от упаковки, тщательно подобранной девушкой-продавщицей в "Детском мире".

– Машина! – ещё один ультразвуковой плохо разборчивый возглас.

– На радиоуправлении! – довольно прибавляю я. Сам такую с удовольствием бы подрифтовал по квартире. Мечта каждого пацана.

Кирилл тут же начинает дергать все рычажки на пульте и трясти машину.

– Там батарейки нужно вставить, подожди, – присаживаюсь возле племянника, достаю упаковку с батарейками и вставляю в пульт управления. Машина тут же срывается с места, Кирилл вслед за ней.

– Мы же просили детский планшет, – цокает брат.

– Сами его купите, я на правах дяди могу ребенка баловать, – отмахиваюсь я.

Рядом переминается с ноги на ногу моя спутница, о которой я уже успел позабыть. Говорю же, почти идеальная: не видно, не слышно, пока не понадобится.

– Это Арина, – притягиваю девушку к себе, представляя Артуру. Его скептический взгляд скользит по ее нескромному наряду – что, безусловно, ещё один плюс в ее копилочку – и останавливается на лице.

– Легко запомнить, – говорит он. – Алина, Арина, Ангелина. Идёшь по алфавиту?

И это мой брат, господа.

– Не обращай внимания, – шепчу в маленькое аккуратное ушко. – Это он от недосыпа.

– Привет! – снова появляется жена брата с мопсом на руках. – Яна, – протягивает Арине руку. – Ты такая красивая! Спортсменка? – вот так прямо, в лоб, говорит она. И я точно знаю, никаких задних мыслей у нее нет и в помине, просто она такая – открытая и честная, другой такой нет.

Черт.

Пальцы на талии Арины жжет от неправильности происходящего. Я делаю это уже который год: на все семейные сборища привожу девушек, одна красивее другой, следующая успешнее предыдущей. Крепко обнимаю каждую из них, непотребно целую, чтобы смутить окружающих. Но ничего не выходит. Никто уже не верит, что это серьезно или когда-либо будет таковым. Даже я сам.

Просто все они не могут занять то пустующее место, в котором блуждает тень мимолетного романа с женой моего брата. Когда-то, хоть и совсем недолго, она была моей. Мне улыбалась этой открытой улыбкой, меня держала за руку, меня целовала. Один раз. Случайно. Мимолетно. Убив раз и навсегда.

Артур кладет руку на плечо жены и притягивает ближе к себе, замечая мой взгляд на ней. Да понял я, что у вас все серьезно. Ее кольцо на пальце и двое ваших детей мне это красноречиво показали. Что он видит каждый раз в моих глазах, что ведёт себя, как ревнивый собственник? Неужели я так и не научился прятать эмоции глубоко внутри, присыпав землёй в отчаянной попытке похоронить их?

– Мам, там торт привезли, – появляется темная макушка Полины в проеме.

– О, торт! – восклицает Яна и уносится, оставляя нас втроем: мой брат, я и бесполезная надувная кукла рядом. Говорить нам решительно не о чем.

– Как кофейня на Москворецкой? – идёт по надежной тропе деловых вопросов Арт. – Когда открытие?

– Все по плану, пятнадцатого. Сейчас ищу помещения по области, когда Москворецкую выведу в плюс, займусь расширением туда.

– Молодец, – непривычная похвала слетает с губ брата.

Момент гордости за свои достижения и то, что теперь, спустя каких-то пять лет, я ничуть не уступаю ему в успешности, быстро рассеивается, стоит в комнату вбежать его детям. Полина отбирает пульт радиоуправления у младшего брата и с ярко горящими глазами ведёт игрушечный крузак по комнате, пугая их трусливого мопса. Артур расплывается в очередной улыбке гордого папаши, и я решаю, что пора валить.

Подталкиваю в коридор свою бесполезную спутницу, предлагаю ей одеваться. Захожу на кухню, чтобы попрощаться с Яной.

– У нас сегодня планы, так что не обижайся, мы пойдем, – улыбаюсь девушке, распаковывающей торт.

– Эй, ну ты чего! Сейчас родители придут, смотри, какой торт я заказала.

Она снимает крышку с коробки и демонстрирует маленькое произведение искусства из шоколада, меренги и карамели.

Подхожу чуть ближе, чтобы рассмотреть декор. Чисто с профессиональной точки зрения. Этот торт делали мои ребята.

– «Боссу 2 года»? – усмехаюсь, рассматривая пряничного героя мультфильма "Босс-молокосос".

– Ага, прикольно, скажи? – оборачивается на меня, смотрит своими пронзительными глазами. Я невольно делаю шаг назад, чтобы не попасть снова в облако ее запаха и не носить его потом на себе весь день.

– Да, классный. Надеюсь, и вкус не подведет. Ты скажи потом, понравилось или нет.

– Слушай, пока ты не ушел, – щелкает она пальцами. – Есть просьба. Ма-а-аленькая, – смешно тянет она.

Я прислоняюсь к косяку, закладываю руки в карманы, улыбаюсь. Это интересно.

– Диана на каникулы приехала, хочет поработать где-нибудь летом. И я тут подумала…

– Твоя сестра?

– Ага. Она умница! Ответственная и очень сообразительная!

– Как ты? – не могу не уколоть ее.

– Лучше! Так что, сможешь взять ее на лето в одну из кофеен?

– Да без проблем. Пусть приходит завтра на Тверскую, пообщается с администратором. Я его предупрежу.

– Ты чудо, Тёма! Точно не хотите остаться с… Как ее зовут, кстати? – шепотом спрашивает она.

– Арина. Нет, Ян, детские праздники – это не мое, прости. Есть дела поинтереснее, – вкладываю в свою искусственную улыбку максимум многозначительности.

– Не могу тебя винить, – вздыхает она. – Ладно, значит жди завтра Ди. Спасибо еще раз!

Я разворачиваюсь и ухожу. Забираю с собой застывшую статуей Арину и вывожу ее из квартиры. Пока спускаемся вниз, она спрашивает, куда мы теперь. А я понимаю, что нам в разных направлениях. Она с миссией не справилась, пустоту не перекрыла, и теперь все это не имеет смысла.

Не интересно.

Пресно.

Не та.

Глава 4. Малышка Ди

Диана

– Ну и зачем тебе это надо? – мама стоит посреди комнаты с вазой на голове.

– А тебе зачем ЭТО надо? – киваю на балансирующее на макушке стекло. Хорошо хоть хрустальную не взяла.

– Пополняю энергетические запасы, ловлю энергию космоса.

Я не удерживаюсь от закатывания глаз. Мама такая… мама! Было ли вообще время, когда она вела себя как все остальные родители? Не бегала в полнолуние за травами, не чертила круги силы, не покупала у псевдо-гуру курсы по очищению ауры? Сколько себя помню, она вечно искала себя в поездках по глухим африканским поселениям с такими же повернутыми на балансе вселенной, как и она. Закидывала меня к отцу на пару недель и возвращалась с новыми ритуалами призыва счастливой жизни. Радостная.

Может поэтому я поддерживала все ее безумства, а кое во что начала верить и сама? Просто до развода родителей они оба были ужасно несчастны, а после – по-своему обрели спокойствие. Каждый в своем. Отец заделался трудоголиком, кинув все силы на карьеру, а мама на духовное просвещение. Был ли вообще шанс вырасти мне адекватной?

Я стараюсь не отвечать на этот вопрос сама себе. Подумаешь, слегка одержима целью, написала целый сценарий наших отношений и прячу алтарь в чемодане. Маленький и совсем безобидный, никаких тебе вырванных волос и выплюнутой три года назад жвачки, просто немного воспоминаний, чтобы помнить о цели. Ничего такого. Просто алтарь.

– Так зачем ты собралась работать? – не отстаёт мама. – Лето же, каникулы. Закрыла свою сессию автоматом и гуляй, дочь. Успеешь ещё поработать после института!

– Мам, я хочу.

Его.

– Почему кофейня? С твоими мозгами…

– Кофе люблю. Все, мне пора на стажировку, закрой за мной.

– Стой! – я оборачиваюсь на ее окрик.

– Я тебе там талисман на удачу сделала, в коридоре лежит, надень.

– Хорошо! – кричу уже на пороге.

Хватаю с тумбы яркое украшение и выбегаю за дверь. Удача мне не повредит.

Внутри все переворачивается с ног на макушку при одной только мысли, что фаза два начинается. Первая прошла… хоть и не совсем так, как я запланировала, но вполне себе результативно. Уверена, такую встречу он не забудет. Самое сложное сейчас – не торопить события. Хочется сорваться и подкараулить его у работы, забраться в окно квартиры, которое он вечно оставляет нараспашку, там всего-то второй этаж! Или снова вернуться в спортзал. Но так ничего не выйдет. Моя задача долговременная, а значит, нужно действовать тоньше. А куда уж тоньше, чем устроиться к нему на работу, да?

Фактически, меня уже взяли. Сестра попросила, администратор был предупрежден, сегодня я уже выхожу на первую смену. От предчувствия скорой встречи меня и потряхивает. Словно небо и земля меняются местами, а солнце начинает жарить сильнее. До зуда в кончиках пальцев хочется уже увидеть его. Футболки, пропитанной его запахом слишком мало.

– Это Вероника, будешь стажироваться у нее, – говорит Эдгар, высокий темнокожий и белозубый администратор на чистейшем русском.

Очень колоритный.

Я киваю и перевожу взгляд на красивую рыжую девчонку с кудрями, выбивающимися из низкого пучка на затылке. Она открыто улыбается мне и кивает в ответ. Ну, вроде не стерва. Хорошо.

– Форма в подсобке, – продолжает Эдгар. – Переодевайся и приступай, через полчаса начнется наплыв посетителей, – кидает взгляд на свои Apple Watch [1] и разворачивается.

Оу, вау. Наверное, он здесь неплохо зарабатывает. А я думала, что в кофейнях одни только студенты и перебиваются временными заработками.

Я толкаю дверь подсобного помещения и оказываюсь в небольшом коридоре с двумя дверьми. Одна из них закрыта, а за второй скрывается небольшая комнатка с личными вещами сотрудников. Верхняя одежда, сумка, телефон на зарядке. На маленьком черном пуфике лежит моя форма, сливаясь с поверхностью. Черная рубашка, фартук в тон и шляпа. Это отличительная черта сети кофеен – головные уборы типа "котелок" и чисто черные сотрудники. Ой, наверно это слегка расистские мысли, учитывая нашего темнокожего администратора.

В "ЧерриЧай" очень красиво. Разноцветные стены, оригинальная орнаментная плитка, дорогие диваны и персонал, как с картинки. Артем вложил сюда много души, это видно. Представляю, как долго он подбирал дизайн, как самолично ездил в поисках идеальных столешниц нужного цвета и выбирал Камбоджийский кофе зёрнышко к зёрнышку. Конечно, почти наверняка, он нанял для всего этого нужных людей, но все равно втихаря провожу пальцами по темной стойке возле кассы, пытаясь вобрать в себя энергию этого места.

– Ты с кассой уже работала? – спрашивает Вероника, когда я появляюсь.

– Нет, это вообще мой первый опыт работы.

– Понятно, – вздыхает она. – Работа сложная, у нас тут текучка постоянно, – объясняет она свой красноречивый вздох. – Предыдущая девочка, тоже без опыта, продержалась неделю. До нее парень целых полторы. Ты как, настроена серьезно вообще? – приподнимает свою рыжую бровь.

– Как никто! – бодро уверяю ее.

– Посмотрим, – слегка улыбается она. – Так, начнем с азов. Пока клиентов нет, познакомлю тебя с Саймоном.

– С кем?

– Наша кофе-машина. Техника любит, когда с ней на "ты". Ещё поймёшь, – отмахивается Вероника на мой скептический взгляд.

В течение получаса она проводит мини-экскурсию по миру кофеварки, чаязаварки, меню и внутреннему распорядку. Но с первым звонком колокольчика над дверью рассказывать ей становится некогда. Как и предупреждал Эдгар, в восемь начинается настоящий наплыв посетителей. Я такие очереди только в американских фильмах видела. Впрочем, сияющая улыбка Вероники, видимо, привезена оттуда же.

К десяти, когда поток, жаждущих залить себя кофеином, немного иссякает, я уже смело могу сказать, что прошла крещение огнем. Вернее, раскаленным молоком и горячим паром. На запястье красуется свежий ожог от моей нерасторопности, а фартук заляпан фирменным вишнёвым сиропом, как и пол под ногами.

Вероника даёт мне ключ и отправляет за моющим средством в подсобку номер два. Уборка, оказывается, тоже на нас.

Должна признаться, что за эти два часа я ни разу не подумала об Артёме. Хотя он уже наверняка вышел из спортзала и сейчас поедет по кофейням. Знаю, он посещает их не каждый день, большинство вопросов можно решить удаленно, но в груди все равно непрерывно тянет, стоит подумать, что вот этот очередной звонок над дверью – ознаменует его приход.

Я энергично работаю тряпкой, пытаясь оттереть липкий сироп, успевший застыть на плитке. Приходится опуститься на четвереньки и хорошенько поработать руками, чтобы избавится от ярко-розового пятна. Из чего он, блин, сделан?

– Доброе утро, Артем Дмитриевич! – раздается сверху бодрое приветствие Вероники, и я замираю. Как есть: на коленях и с тряпкой в руке.

Пульс мгновенно разгоняется, приливая кровь к голове. Меня заливает жаром, в ушах шумит. Это он. Он, он, он.

– Доброе, – низко тянет Артем. – Ника, сегодня должна была выйти на стажировку моя родственница…

Что? Какая родственница, что он несет???

– Да-да, – важно кивает Вероника, как я вижу краем глаза. – Она уже здесь. Небольшое ЧП, – очередной кивок головой в мою сторону.

Артем переваливается через стойку и заглядывает за кофе-машину. Я максимально натягиваю шляпу и опускаю голову.

– Ди? – зовёт он меня, вызывая очередной парад мурашек по телу.

Я и забыла, как он это умеет произносить. "Потанцуешь со мной, малышка Ди?" – самая грустная фраза из всех, что я слышала, ей три года и миллион затертых до дыр интонаций. Тогда мы виделись в последний раз – на свадьбе Яны и Артема, в очень тесном кругу.

И вот сейчас – дубль два. Три. Сейчас, сейчас. Две секунды. Вдох-выдох.

Я поднимаюсь на дрожащие ноги, отряхиваю и разглаживаю фартук, под барабанящий стук сердца натягиваю улыбку и поднимаю голову.

– Привет, Артем.

[1]Apple Watch – наручные часы с дополнительной функциональностью (умные часы), созданные корпорацией Apple, для их полноценной работы требуется смартфон семейства Iphone 5s или новее.

Глава 5. Капитуляция неизбежна

Диана

Примерно так выглядят картины экспрессионизма. Много красок в лице, эмоций в глазах, гротескное искажение мимики.

Мое любимое течение в искусстве.

Я получаю слегка злорадное удовольствие оттого, как дергаются мышцы на лице Артема, словно подчинённые сложному мыслительному процессу в его голове. Как сменяется кадр за кадром в его глубоких светло-карих глазах. Как накаляется воздух, словно в преддверии грозы. А она будет, сомневаться не стоит, это что-то едва уловимое в воздухе: резкий скачок давления, сжимающая лёгкие духота и яркие молнии взгляда напротив.

Я не отрываю своих глаз от его, но все равно остро чувствую все, что происходит вокруг. Звенит колокольчик над дверью, Ника чуть сдвигается вбок, поприветствовать вошедшего посетителя, звучат голоса. Артема это все словно и не волнует. Застывшим куском мрамора он стоит в одной точке, пригвожденный открытием минутной давности.

Я отмираю первой. Отступаю чуть назад, запускаю каппучинатор, по просьбе Вероники, отпускаю взгляд мужчины напротив. Он, словно оживший от вековой окаменелости, наконец, приходит в движение. Заходит за нашу рабочую стойку, кидает мне зло-приглушенное: в подсобку, сейчас же! И скрывается за служебной дверью.

Я ловлю недоуменный взгляд моей новой коллеги, пожимаю плечами и уступаю ей место у кофе-машины. Два шага до двери, скрывающей за собой разъяренного мужчину, я растягиваю до бесконечности. Главное сейчас не прогнуться, не выдать трясущихся рук, болезненного страха, окутавшего дико бьющееся сердце. Все по плану. Стадия первая – зацепить – финал.

Шаг, толкаю дверь, еще три шага вправо, снова дверь. Тесное помещение занято высоким идеальным мужчиной, в гневе раздирающим на себе волосы. Так и хочется запечатлеть его на бумаге.

– Ты, – тычет в меня длинным пальцем.

– Я, – приклеиваю к лицу улыбку, прислоняюсь спиной к запертой мной двери.

– Что за представление устроила?! – гремит надо мной.

– Ты про то, что подыграла твоему беспамятству или про душ?

– Ты же знала, что это я!

– Ну согласись, вышло забавно, – чуть кривовато улыбаюсь, наклоняя голову.

– Нет, не забавно. Отвратительно и грязно.

– Что, не удалось отмыться, пока ждал меня? Печалька.

– Какого хрена вообще?! – выталкивает слова одним большим разгоряченным до предела дыханием.

– Ой, да ладно, Тём, оставим этот инцидент между нами, сестре я ничего не скажу, не волнуйся.

Произношу эти слова легкомысленно и легко, хотя внутри меня раздирает хищная кошка, впиваясь когтями и оставляя кровавые борозды на каждом органе, до которого дотянулась. Ему все еще важно ее мнение? Пожалуйста, скажи, что нет и всё это в прошлом?

Но вздох облегчения упрямого Супермена рушит все мои надежды. Значит, это все ещё она.

– На работу ко мне устроилась специально, поржать? – отходит от меня к кулеру, уводит прожигающий злостью взгляд. Я отлепляюсь от прохладной двери, подхожу поближе к Артёму, тянусь к пластиковому стаканчику, а затем за водой.

– Ты считаешь я настолько безумна? – надеюсь, он никогда не узнает, насколько я реально безумна. – Мне просто нужна работа на лето. Кстати, спасибо.

Наши взгляды снова невольно скрещиваются. Артем хмуро всматривается в мои глаза, очерчивает взглядом волосы, выбивающиеся из-под дурацкого котелка, скользит по шее и ныряет взглядом в расстегнутую на две пуговицы фирменную рубашку.

Помнит, что там скрывается. Ха-ха.

Практически мгновенно берет себя в руки и отступает, не дав температуре между нами добрать необходимые до неизбежной грозы градусы. Я, собственно, так быстро и не рассчитывала.

– Зачем забрала мою майку? – пытаясь казаться непринуждённым, спрашивает Тёма.

– Трофей, – смеюсь я.

– Маленькая фетишистка, – едва слышно выдавливает он сквозь зубы. – Могу получить ее обратно? – поворот головы в мою сторону.

– Конечно! – живо отвечаю я. – В любой момент!

Только через мой хладный труп. И то, я зажму ее пальцами, и даже медики не разожмут посмертное окоченение, чтоб ее забрать.

Повисает пауза. Артем явно чувствует себя некомфортно, словно должен ещё что-то сказать, но слова, под воздействием огорошившего его известия, рассыпаются бисером по полу. Я задачу ему не облегчаю, неспешными глотками пью воду и жгу его взглядом поверх пластикового стаканчика.

– Глупо получилось, – наконец, выдавливает он. Его живая мимика сменяется насмешливой маской, губы трогает острая улыбка. Не та открытая из моих фантазий, а новая ее версия. Тёма 2.0.

Будем лечить.

– Ты все ещё про то, что не узнал меня или все же про…

– Ты хорошо выглядишь, – тут же прерывает меня. – Питер тебе на пользу.

– Так и сказал бы: голодовка и вечная духота, – смеюсь я почти натурально. – Но неужели я так изменилась? – снова хитрый наклон головы. Ну давай, скажи, что теперь я красивая.

– Я помню тебя другой, Ди, – фирменным жестом засовывает руки в карманы и слегка покачивается на месте. – Мы ведь договорились, да? Все останется между нами?

– Конечно.

Хищная кошечка снова пустилась в атаку, на этот раз безжалостно вгрызаясь в сердце.

– Окей. Надеюсь, работа тебе понравится. Если что-то будет не понятно, спрашивай.

– Я спрошу у Вероники. Не волнуйся обо мне. Я взрослая девочка.

Не уверена, есть ли способ подчеркнуть слово "взрослая" ярче, чем я это сделала сейчас. Разве что транспарант со светящимися стрелками над головой повесить и трясти задницей у него перед лицом.

Многозначительность фразы явно доходит до него не сразу. Но когда взгляд идеального Супермена снова ненароком останавливается на моем скромном вырезе, я добиваю его, поддавшись вперёд, оставляя влажный след губ на его щеке.

– Спасибо еще раз, Тёма, – горячо шепчу ему на ухо. – Артем Дмитриевич, – тут же исправляюсь я.

Моя ладонь, занявшая место на его плече, для поддержки подгибающихся коленей, неспешно скользит вниз. Рубашка под моими пальцами такая прохладная, а кожа под ней горит, я чувствую. Когда-нибудь я доберусь и до нее.

Отступаю на шаг, кидаю финальный взгляд из-под ресниц и выхожу за дверь.

Господи, Господи, Господи.

Прикладываю ладонь к груди, сердце так барабанит, словно готово сбежать из тела и бросить свою идиотку-хозяйку. Слишком большие нагрузки на маленький фиброзно-мышечный орган.

Прости, сердечко, впереди много испытаний, придется закаляться.

– Что это Артем Дмитриевич так на тебя смотрел? – шепотом спрашивает Вероника, когда я возвращаюсь в зал.

Она как раз протирает чашки под кофе-машину. Кафе пустует.

– Мы давно не виделись, – пожимаю плечами и берусь за тряпку, помогать ей.

– Вы, правда, родственники? – все ещё полушепотом спрашивает она.

Я невольно фыркаю.

– Мы встречаемся, – уверенно говорю я.

Ну почти. Ой, да всего-то тут осталось до его капитуляции!

За нашими спинами хлопает дверь. Артем, не глядя на нас, проходит в ту часть зала, где обитает Эдгар и садится напротив него. Боги, как же он красив. Невыносимо, невозможно, совершенно по сумасшедшему. Ловлю очередной выпад моего не тренированного сердечка и силой воли отвожу взгляд.

Что ж. Стадия два. Начало.

Ты все равно будешь моим.

Глава 6. Чрезвычайное положение

Диана

Летнее солнцестояние. Убывающая луна. Козерог зашёл в третий дом.

Именно так мама объяснила бы наплыв неадекватов во второй половине дня. Она с утра даже скинула мне в Вотсапе статью о пресловутом Козероге и его влиянии на людей с тонкой душевной организацией. Я, правда, прочла только заголовок. Сейчас жалею.

– Девушка, вы издеваетесь? – складывая губы в два презрительных пельменя, цедит расфуфыренная дамочка напротив. – Что трудного сделать разобранный кофе? Я же показываю вам фотографию, как это должно выглядеть!

– Я понимаю, но в меню нет такой позиции, как я вам его посчитаю? – проявляю чудеса клиентоориентированости, о которой талдычат на каждом шагу.

"Клиент всегда прав. Клиент всегда прав. Клиент всегда дура. Ой, прав, прав, прав." Повторяю мантру, которой научила меня Вероника, и улыбаюсь. Изо всех сил.

– Как обычный Латте́, – взвизгивает она.

– Ла́тте, – поправляю я недоделанную блогершу, которая сорок минут фоткалась в обнимку с "Грозовым перевалом" с нашей полки, прежде чем что-то заказать. И ой, зря…

– Отвратительное обслуживание! – фыркает она так мощно, что мне в лицо летит слюна. Я мужественно ее не стираю, делая вид, что до меня этот яд не долетел. – Где у вас администратор?

Я тяжело вздыхаю и третий раз за сегодняшний день зову Эдгара. По его лицу мало что можно прочесть, он редко пользуется мимикой, но в глазах явно читается: сегодня на вечер ничего не планируй, будешь копать себе могилу в темном лесу.

Ох, рано они поставили меня работать одну. Понимаю, что Вероника до моего появления почти две недели без выходных работала, но три дня стажировки маловато для моей нервной системы. И психики Эдгара, вынужденного делать непривычные его организму телодвижения. Как он сохраняет такую худобу, весь день просиживая на стуле?

Я усиленно протираю чашки, лишь бы занять руки, пока Эдгар светит чересчур белозубой улыбкой и выявляет потребности губастой мадам. Честно говоря, я даже не прислушиваюсь. Мои мысли уже который день заняты тем, что мой план "чаще попадаться на глаза" летит в тартарары. Артем появляется здесь не так часто, как я на то рассчитывала, в гости к брату он тоже не заглядывает – я каждый вечер, как часы, торчу у них, под предлогом помощи сестре – и даже на работе его не выловить. Неужели придется возвращаться в фитнес-клуб, чтобы не пропасть с его радара, пока свежи следы "зацепить его"?

На это уйдет почти весь запас моих денег, а впереди ещё так много непредвиденных расходов. Например, красивое белье. Не могу же я подойти к стадии "дать попробовать" в комплекте из Спортмастера?

– Сделай ей этот чертов разобранный кофе, – тихо шипит неожиданно выросший рядом Эдгар. – Пробей как самый мерзопакостно дорогой Раф, вот рецептура, – сует мне под нос телефон, на экране которого длинная статья о модном веянии в кофеиндустрии. – И запомни, мы не отказываем клиенту. Если он хочет теплое молоко с фекалиями, мы и это с радостью ему сделаем!

Невольно прыскаю от смеха, но вовремя маскирую это кашлем. Перевожу взгляд на Эдгара и впервые замечаю на его лице подобие настоящих, не отредактированных эмоций. "Боже, он живой. Живой"! – голосом доктора Франкенштейна проигрывает у меня в голове

– Вот такой заказ я бы без разговоров ей собрала! – тихо смеюсь, запуская кофе-машину.

Эдгар, вопреки моим ожиданиям, не спешит снова занять свое тихое местечко за столиком администратора и уткнуться в ноут. Интересно, кстати, что он там делает по двенадцать часов на дню? Рубится в Доту? Шерстит сайты с женщинами пониженной социальной ответственности? Точно не любуется котиками, с таким лицом это делать невозможно.

Стоит сейчас над душой, пристально следит за моими действиями и периодически нажимает на экран телефона, чтобы он не погас, и я могла бросать туда взгляд. Беру дощечку для подачи фирменного тирамису и ставлю на нее в ряд все компоненты модного, хотя очевидно и не у нас, "разобранного" кофе. Отдельно эспрессо, отдельно взбитое молоко, отдельно вода. Все в прозрачных стаканах, чтобы клиентка могла с удовольствием сфотографировать весь этот идиотизм со всех сторон.

– Оплата картой или наличными? – пытаюсь сохранить максимум доброжелательности на лице, ставя заказ перед недоблогершей, занявшей столик у окна.

– Картой, – морщит она нос, пододвигая к себе заказ.

Я коротко киваю и возвращаюсь за кассу. Эдгар все ещё тусит здесь. Решил не отпускать свои контролирующие вожжи и подстегнуть лошадку, да?

– Клиентка довольна? – спрашивает он, пододвигаясь ближе.

– Да фиг ее поймёшь по этому перекроенному лицу, – отвечаю тихо.

Мы оба смотрим на дамочку, делающую миллион фотографий в минуту со всех сторон.

– Придется сегодня по тегам шерстить Инсту, – вздыхает Эдгар.

– А можно спросить? – решаюсь я, раз уж у нас установился хрупкий контакт.

– Ну попробуй, – хмыкает смуглый администратор.

– А Артем… Дмитриевич часто посещает кафе?

– Планово, – сухо выдает он.

– Это сколько раз в неделю?

– Если без всяких ЧП – раз в неделю – две, у него много другой работы, других менее прибыльных точек. Ты разве не в курсе? – переводит на меня многозначительный взгляд.

– Мы НЕ родственники, – предупреждаю следующую его фразу. Если убедить в этом окружающих, до Артема тоже дойдет эта истина.

– Иди, возьми оплату, – кивает он на столик, где фотосессия, наконец, завершена.

Дамочка расплачивается, поджав губы, и встаёт из-за стола, так и не притронувшись к кофе. На ходу включает запись истории в Инстаграмме. До меня доходит только первая фраза "Привяо, мои дорогие!", остальное отрезает дверь кофейни. Я убираю со стола и несу посуду к мойке. Из-за стойки видно, как губастая прижимает телефон к стеклу снаружи помещения, беря меня в кадр. Следуя заученной формуле, я улыбаюсь и машу. Пингвины из Мадагаскара многому меня научили, да.

К концу дня у меня созревает новый план. Можно сказать, Эдгар сам вложил мне все инструменты в руки, невольно проговорившись. Итак, если в отлаженно работающем кафе Артем не частый гость, нужно сделать так, чтобы у него появился повод его посетить. Иначе все просто-напросто напрасно. И мои подъемы в пять утра, и котелок этот дебильный на голове.

Прикинув все риски, я решаюсь покуситься на святое – кофе-аппарат. Ломать его основательно в мои планы не входит, конечно, бог его знает, сколько эта бандура стоит, поэтому я просто прибегаю к хитрости. Выдергиваю наполовину шнур питания из розетки. Ровно настолько, чтобы создавалась иллюзия включения, но при этом питание не шло.

Уже через минуту, принимая заказ у очередного посетителя, я громко ужасаюсь в сторону Эдгара, что кнопки на автомате не отвечают. Тот с невозмутимым видом встаёт и идёт проверять.

– Предложи пока клиенту кофе на песке, по цене обычного, – быстро ориентируется он.

Я включаю аппарат, которым за все три дня пользовалась лишь один раз, ставлю на него турку и предлагаю клиенту подождать за одним из столиков. Это вам не огромная напичканная электроникой бандура, тут двумя минутами не обойдется.

Эдгар, убедившись, что вот оно, ЧП во плоти, уже расхаживает с телефоном возле уха. Я мысленно благодарю вселенную, за то, что отсыпала мне мозги и прошу ещё немного удачи в придачу. Супермен оказался не так доступен, как я рассчитывала.

Спустя полчаса в кофейню входит сутулый паренёк с огромным рюкзаком за плечами, хмуро кивает Эдгару и без спроса лезет за стойку. Я даже пискнуть не успеваю, потому что до меня доходит, что это ремонтник. Он оперативно проверяет все кнопки и парой отточенных движений отвёрткой снимает верхний короб с кофе-машины. Ему требуется всего десять минут, чтобы понять, что дело не внутри и проверить вилку в розетке.

Вот черт.

Очевидно, это ЧП не настолько чрезвычайное, чтобы отвлекать владельца от насущных дел. И это плохо. Вот просто раздражает. Когда-нибудь, возможно, на десятилетие совместной жизни, я поделюсь с Артёмом, каких трудов мне стоило его завоевать.

А пока…

Нужно по-настоящему чрезвычайное событие. И если так надо, значит надо!

Глава 7. Что не хорошо, то плохо!

Артем

"Свет вырубило, ждём электрика"

Чудесное начало дня. Закидываю спортивную сумку на заднее сидение и быстро печатаю.

"Запасной генератор работает?"

"Тянет только холодильную установку" и тут же следом "Темень – хоть глаз выколи"

Ситуация почти катастрофическая, а я смеюсь. Во-первых, мой старый приятель Эдгар в своем репертуаре, не понятно это он отрабатывает свой сарказм или кичится русификацией до мозга костей. А во-вторых, я просто представил, как он с этой тьмой сливается. Ничего личного, просто худшего развития событий, когда все ресурсы пущены на открытие новой точки, а единственная стабильно приносящая доход кофейня простаивает – вряд ли можно найти. Это нервное.

Заезжаю в магазин электрики, скупаю пару десятков аккумуляторных светодиодных ламп и уже через сорок минут подъезжаю к Тверской. С улицы кафе выглядит нерабочим. На часах уже половина девятого, а привычной толпы страждущих кофеина не наблюдается. И это провал.

Толкаю дверь, запуская немного уличного света и воздуха. На столах замечаю горящие свечи, Эдгар сориентировался, не сомневаюсь. Подпираю входную дверь одним из стульев, чтобы создать видимость "открытых дверей". Спиной ко входу, зажигая свечи на стойке, стоит стройная высокая фигура, в которой я без малейшего промедления узнаю малышку Ди. Не такую уж и малышку уже.

Девочка-страшная-тайна. Девочка-засевшая-в-голове.

Едва взгляд начинает скользить вниз от светлой макушки по спине, отвожу глаза. Только не хватало приклеиться к ее джинсам и стать одним из тех остолопов, что кидаются на бывших школьниц. И сестер бывших девушек. Почти кровных родственниц.

Задираю голову и осматриваю потолок. Не потому, что чувствую, как Диана оборачивается и впивается в меня своими почти прозрачными глазами, а чтобы убедиться: гирлянда по-прежнему там. Отличное решение было оставить ее тут с Нового года.

Ставлю пакет с аккумуляторными лампами на стол, выдвигаю себе один из стульев и, быстро расшнуровав ботинки, забираюсь на него.

– Эд? – зову в темноту.

– Он вышел в магазин, купить ещё свечей, – раздается у ног. – Тебе помочь? – кладет руку на спинку стула, задевая ей мою ногу.

– Подавай мне лампы, – указываю рукой на стол.

Диана шелестит пакетом, достает одну из лампочек, открывает коробку.

– Прикручивай к ним наконечник с крючком и давай мне.

Она кивает и берется за дело. Две секунды, и у нее в руках загорается лампочка.

– Ого, никогда таких не видела, – удивляется, передавая мне наше спасение.

– Аккумулятора хватает на два с половиной часа, надеюсь, электрик оперативно решит вопрос, – объясняю я, цепляя крючок за провод гирлянды. Он, кстати, ещё не явился?

– Не-а.

Черт.

Из нас выходит слаженный тандем: я перемещаю стул, Диана ловко орудует руками, собирая чудо-лампы. Мы справляемся минут за десять, и потолок оживает десятком десятиваттных лампочек. Становится почти светло.

– Перенеси свечи со столов на подоконник, чтобы создать видимость освещения снаружи, – сажусь на стул и зашнуровываю ботинки. – Кстати, в чем ты сегодня пришла на работу?

Поднимаю голову и встречаюсь с ее светло-серыми глазами. Она непонимающе хмурит темные брови. Всё-таки у нее очень запоминающаяся внешность, как же расцвел лебедь за пару лет.

– В футболке, – неуверенно говорит она.

– Какого она цвета?

– Белого.

– Подойдёт. Потом переоденься, в черной рубашке ты сливаешься с темными стенами.

– Там… а, ладно, – она слегка прикусывает нижнюю губу, кивает сама себе и поворачивается к ближайшему столику.

Взгляд все-таки приклеивается к ее джинсам. Да, лебедь определенно расцвел и сформировался. А мне, определенно, лучше смотреть куда-то в другую сторону. Ди быстро перемещает свечи к окну, хватает одну из них и, громко выдохнув, шагает в сторону служебных помещений.

Выравниваю столы, стулья возле них, проверяю готовность турок для варки кофе. Первый клиент не заставляет себя долго ждать. Шагает внутрь сначала неуверенно, затем слышит мое бодрое приветствие и проходит к стойке баристы.

– У нас временно не работает кофе-аппарат, но можем предложить вам кофе по-восточному, сваренному в турке с добавлением любых наполнителей, – сверкаю хорошо отработанной улыбкой. – Все с двадцатипроцентной скидкой.

Я хорошо ориентируюсь за стойкой баристы, первое время приходилось стоять здесь самому, пока место раскручивалось. Газовая конфорка – чисто интуитивно установленная и ни разу не опробованная за полтора года, – зажигается с первого раза. Ставлю на нее турку и возвращаюсь к стойке принимать следующий заказ.

Незаметно у кассы образуется привычная очередь. Психология масс. Дианы все еще нет, я в две руки пытаюсь не запутаться в заказах, принимаемых вручную. Да что она там, застряла, вылезая из рубашки?

Возвращается Эдгар с огромным пакетом и, видя меня в мыле, подключается. В момент расчета с первым клиентом слышится дикий грохот и звон в подсобке. А затем слабо замаскированный мат.

– Я сейчас, – хлопаю по плечу Эда.

Толкаю дверь служебного помещения и оказываюсь в кромешной темноте.

– Ди?

– Я здесь, – звучит в паре метров от меня, почему-то снизу. – Тут стояло ведро с водой и я…

– Подожди, сейчас свечку принесу, – разворачиваюсь к двери.

– Нет! – взвизгивает она. – Я темноты боюсь, не оставляй меня здесь одну. Пожалуйста, – звучит жалобное.

Достаю телефон из кармана, включаю фонарь и застываю от представшей картины. В паре шагов от меня на полу сидит мокрое с ног до головы создание, в тонкой маечке, облепившей тело. Вокруг нее разливается настоящее озеро Байкал с лимонной пеной моющего средства, а злополучное ведро, с утопленной в нем свечкой, покатывается рядом.

Делаю шаг вперёд, хлюпая ботинками в образовавшейся луже, и протягиваю руку мокрой Ди.

– Как так вышло? – одним рывком ставлю ее на ноги и перехватываю за талию, когда она снова начинает скользить на мыльном полу.

Невольно мы отказываемся плотно прижатыми друг к другу.

– Я собиралась мыть пол с утра, когда свет вырубило, так и оставила здесь ведро, – горячо шепчет мне в шею.

Влажная ткань под пальцами теплая и мягкая, а в руку бьет громкий пульс. Ее? Или это мой? Чувствую, как рубашку пропитывает влага.

– Ты теперь тоже мокрый, – замечает она, задирая голову. Ее нос едва задевает мой подбородок, руки впаиваются в мои плечи.

Нет, всё-таки это мой пульс горячит кровь. Телефон все ещё зажат в руке, отбрасывая свет нам под ноги и погружая в полумрак лица. Мне кажется, Ди улыбается, хотя возможно это всего лишь причудливо сложившиеся тени на ее лице. Белёсые глаза точно всматриваются в мои, и пульс в очередной раз ускоряется. Ткань ее футболки прохладная, а мне становится жарко. Скольжу ладонью чуть вверх, чтобы развернуть ее к выходу, пересчитываю пальцами выделяющиеся ребра.

– Ты слишком худая, – зачем-то говорю я. Может, чтоб разрушить странное наваждение. – И мокрая.

– Господи, какая пошлятина, – фыркает она мне в лицо.

– Что?

– Как в дешевой комедии: он, она, темно и мокро, – игриво смеётся мне на ухо, прижимается чуть плотнее, а затем сама отстраняется.

Прилипшая к телу рубашка создаёт дискомфорт. Прохладно и раздражает.

– Придется снова надеть черную рубашку, – обречённо выдыхает Диана. – Проводишь меня до подсобки?

Я киваю, хотя она наверняка не видит, и шагаю вперёд, освещая путь телефоном, почти как Данко своим сердцем. "Надеюсь я тоже воссоединюсь со вселенной в конце пути" – блуждают мысли, пока впереди маячат чёртовы джинсы.

– Зайдешь? – усмехается Ди, всколыхнув воспоминания о нашей недавней встрече.

– Второй раз я на эту удочку не попадусь, – кривлю рот в усмешке, тяжело сглатывая.

– Как хочешь, – пожимает плечами и одним рывком стягивает через голову мокрую футболку.

– Ты что творишь! – тут же отвожу глаза от яркого зелёного лифчика, словно сигнал светофора, привлекающего взгляд.

– Ой, да что ты тут не видел! – хохочет девчонка. – Посвяти, а то темень, хоть глаз выколи! – повторяет недавнюю фразу Эдгара, заходя в подсобку для персонала. Так вот, у кого он пополнил запас русских фразеологизмов.

Она делает это специально, или новое поколение вообще без комплексов? Может, я не в том возрастном цензе ищу девушку, и стоит пройтись по одногодкам сестры Яны?

– Тебе сколько лет? – спрашиваю, не отрывая взгляда от дверного косяка.

– Уже все можно. Даже алкоголь в Европе! – очередной сарказм.

– Ты же только школу закончила, – потираю лоб, силой воли заставляя не поворачиваться на мелькающие на периферии образы полуголой девицы.

Представляю, что она потом доложит сестре. Извращенец, домогатель, сталкер.

– Ау, три года прошло, – неожиданно вырастает передо мной.

Пальцами перебирает пуговицы на рубашке, застегивая ее снизу вверх. Зелёный неон все равно врезается в глаза.

– Я выросла, – добавляет с привычной усмешкой.

– Я вижу.

Секунды повисают между нами каким-то химическим составом. Все электризуется, искрит, звенит. Отвожу телефон с фонариком вниз, окуная нас в глубокую темноту. Ничего же страшного не будет, если…

Она же выросла.

Мысленно я прокручиваю варианты развития событий: вот я поднимаю руку, очерчиваю ее красивую шею до ключиц и ниже. Мурашки собираются у меня под пальцами, грудь идеально ложится в ладони. Другая ладонь ныряет во влажные, пахнущие лимоном волосы, губы прилипают к губам…

Яркий свет рассеивает иллюзию, созданную мной, и я понимаю, кто на самом деле стоит передо мной. Нехорошо. Плохо. Нельзя заходить в эти дебри, противопоказано.

– О, свет! – констатирует факт Диана.

– Отлично, – собираю волю в кулак, отвожу взгляд от часто вздымающейся груди напротив, все ещё виднеющейся в не застегнутой рубашке. – Иди за стойку, там наплыв клиентов, Эд один.

Диана кивает, хватает фартук, и, ловко маневрируя по полу, выбегает в зал. Я перевожу дыхание, собираюсь с мыслями. Нельзя увлекаться малышкой Ди.

Хоть она и чертовски увлекательна.

В хлюпающих влагой ботинках выхожу в зал. Клиенты длинной очередью стоят к кассе и терпеливо ждут свои заказы. Ди жизнерадостно улыбается каждому, быстро запуская кофе-аппарат, разливает молоко на порции, подготавливает сиропы. Эдгар разливает кофе, приготовленный в турке, и отдает последний заказ на "живой" кофе. Я задуваю свечи у входа, прикрываю дверь, загоняющую моросящий дождь внутрь, и остаюсь у окна, наблюдать за странной занозой, забравшейся под кожу.

Чуть влажные волосы скрыты фирменной шляпой, рубашка застегнута на все пуговицы. Идеально собранный работник, без нареканий справляющийся с работой. Может, стоило бы избавиться от нее, чтобы не мозолила глаз, не вызывала ненужных эмоций. Но не придерешься. Она хороша.

Во всем.

Ди ловит мой заинтересованный взгляд и едва заметно подмигивает. На месте, где влажная рубашка прикасается к телу, разливается тепло.

Плохо.

Нехорошо.

Глава 8. Любовь к ближним

Диана

Всё-таки вселенная на моей стороне. Или мамина ваза наполнилась до краев и плещет теперь благодатью во все стороны!

Я собиралась устроить инцидент "я и ореховый батончик", рискуя жизнью, здоровьем и здравым смыслом, вызвав острую аллергическую реакцию и столь же острую жалость к себе. Он же супергерой, ему непременно нужно спасать. Особенно, когда это твой единственный работник за стойкой в час пик. Вот и…

Но до батончика – слава богам – так и не дошло. Умельцы, проводившие работу в квартире над нами, постарались на славу, и все сделали своими кривыми руками!

Мы с Эдгаром, сливающимся с тьмой, словно рожденный ею, быстро сориентировались и достали все имеющиеся в арсенале свечи, волей случая оставшиеся с Дня Святого Валентина. Он ходил выяснять какой чудо-специалист оставил нас без света и как, а потом вызванивал электрика в помощь нерадивым гастарбайтерам, ни бельмеса не понимающим ни по-русски, ни в физических науках.

И тут появился он. В сверкающей белизной рубашечке, идеально скроенном блейзере поверх и джинсах, красиво подчёркивающих его длинные ноги. Сколько же в нем роста, боги? Если я – метр семьдесят – ему под подбородок… Суперменский размер. Интересно, у него все такое… эм, впечатляющее?

Откровенное любование мужчиной и ожидание, что сейчас он разорвет на груди рубашку, являя миру красно-синюю букву "S", прерывается скрипом стула и его громогласным: Эд!

Наш спаситель быстро и четко раздает команды, решает вопрос с освещением и отправляет меня переодеться. И поскольку в кофейне никого, я – добилась основной цели, и он пришел, а стадия два никак не перерастет в третью, решаюсь на небольшое представление.

Большое ведро, много воды, пены и бесстыдное враньё – основные мои инструменты.

Темнота – друг мой – сближает нас до нескольких сантиметров, позволяя мне бесстыдно изучать Артема руками, дышать им, впитывать его тепло. Я флиртую, провоцирую, прикасаюсь и отталкиваю его. Господи, ну до чего же крепкий орешек! До чего же крупные мурашки от этого его взгляда!

Разум, покрытый туманом собственных эмоций, не может здраво анализировать его реакцию. Это он прижимал меня к себе сильнее, или я унизительно жалась к нему? Он горел под моими пальцами, или у меня кровь перестала циркулировать, делая руки ледяными? Он хотел поцеловать меня, или я додумала за него?

Как бы то ни было, те несколько минут в темноте займут три страницы в моем дневнике и будут годами обводиться в рамочку, как лучшее, что было со мной за пятнадцать лет осознанной жизни.

Улыбка, обращенная к посетителям, посвящена Артёму. Понимает ли он это, сканируя меня своими светло-карими глазами? Видит ли, как дрожат мои руки после нашего маленького тет-а-тета? Почему он так невозмутим? Величественная гора, каменный монумент, застывший вулкан.

Я люблю его.

Это не подчиняется никакой логике, первому закону термодинамики, теореме Пифагора или правилу Буравчика. Как говорила моя сестра: женщины любят не за что-то, а «не смотря на»… Вот и со мной это случилось однажды, просто по щелчку. Переключился какой-то тумблер с "грустная одинокая девочка" на "влюбленная окрылённая Ди".

С мужчинами это правило не работает. Он всегда точно знает, за что любит женщину. Главное дать ему для этого повод.

Колокольчик над дверью в очередной раз звенит, я на секундочку отрываюсь от очередного заказа и застываю с чашкой в руках. В кофейню входит Яна.

Она, как всегда, светит яркой улыбкой, раздавая лучи позитива. Моя сестра однозначно из тех, с чьим приходом в помещении становится светлее. Вот и лицо Артема озаряется.

Черт.

За руку Яна ведёт хмурого мальчишку, абсолютную копию ее мужа. Серьезностью взгляда в свои два года Кирилл может переплюнуть половину моих знакомых и каждого в этом помещении. Он одет в стильные джинсики и спортивный бомбер с какой-то нашивкой, что его явно не устраивает. Он все пытается вырвать у матери руку и дотянуться до молнии под подбородком. И хотя Кир абсолютно очарователен, я все ещё не понимаю, как Яна могла выбрать не того брата?

Но ответ на мой вопрос всегда неизменен: просто вопреки здравому смыслу.

Снимая фильтр с кофе-машины, я украдкой наблюдаю, как сестра останавливается возле Артема, как кладет руку на его плечо, звонко смеясь. Внутри огромной волной негодования поднимается протест. "Убери свои руки" – хочется прокричать мне. "Имей совесть!"

Неужели она не видит, как он смотрит на нее, как говорит с ней язык его тела: этот едва заметный разворот плеч в ее сторону, наклон головы, мягкая улыбка. Совсем не та острая, что неизменно достается мне!

Неожиданно они прерывают свой разговор и оборачиваются на меня. Упс. Я слишком громко стучала фильтром о столешницу? Ну простите, голубки.

Яна машет мне, я киваю в ответ и снова погружаюсь в нехитрый ритуал приготовления очередного капучино.

Зачем она пришла? Зачем? Все катилось в нужном мне направлении! А теперь он снова весь ее.

Когда колокольчик над дверью звенит, выпуская последнего посетителя-кофемана, к стойке подлетает сестра. За ней большим сосредоточенным хвостом следует Артем. Кир приклеился к витрине с кондитеркой и пару минут уже не шевелится, чем меня лично пугает. Но Яна не выглядит озабоченной этим фактом.

– Ну как рабочие деньки? – ставит локти на стойку и подпирает подбородок ладонями сестра.

– Горячие, – усмехаюсь я. – И очень кофейные.

– Сделай мне… – скользит взглядом поверх моей макушки, изучая меню.

– Латте матча?! – со смешком говорит Супермен за ее спиной.

– Фу, Тём, – кривит она лицо и оборачивается к Артёму. – Никак не забудешь?

– Да я только ради тебя его добавил в меню!

Они многозначительно переглядываются и разражаются хохотом. У этих двоих много воспоминаний и шуток, понятных только им двоим. Я завидую, что у них было это время, чтобы их нарастить, а у меня – нет.

Я завидую, что ей так легко даётся быть красивой, забавной и влюблять в себя мужчин. Но это хороший образец для подражания. Я точно знаю, какой типаж нравится Артёму, что помогло мне подогнать под его стандарт и себя: худощавые лёгкие блондинки, забавные и игривые.

Я могу быть такой. Я уже такая.

– Как насчет фирменного Черричино? – сверкаю я доверительной улыбкой. – Кину тебе двойную порцию мармеладок, – поигрываю бровями, смотря на Яну.

– О да, ты точно знаешь, что мне нужно этим ужасным утром, – стонет сестра, кладя голову на барную стойку.

Я отхожу к кофе-машине, отмеряю молоко и вишневый сироп, которым я пропахла до последнего волоска на голове.

– Тебе с собой или с нами потусишь?

– Давай с собой, – обреченно выдавливает она. – Мне Кира в бассейн вести. Потом ещё Полинку из школы забирать. Уроки, обед, ужин, сказка на ночь. Господи, как ужасна моя жизнь, – трагично тянет она.

– Действительно: любящий муж, двое детей, дом, в который хочется возвращаться… И как ты до сих пор не вздернулась? – смеюсь, запуская кофе-аппарат.

Артема из-за огромной бандуры мне не видно, но я представляю выражение его лица. Не помешает ему напомнить, что моя сестра вышла из игры, остались только мы с ним. Один на один.

– Кир сегодня плохо спал, пришлось взять его к нам в кровать и все, я не спала вообще, – жалуется сестра.

– Может тебе сделать американо? – выглядываю из-за кофе-машины.

– Нет, сделай мне тошнотворно-приторный Черричино!

– Кстати, – кидаю взгляд на застывшего с каменным лицом супергероя. – Почему "ЧерриЧай"? Мне не дает покоя название кофеен с момента, как я сюда пришла!

Артем отмирает, открывает было рот, но Яна не даёт ему и слова сказать. Резко выпрямляется и расплывается в широкой улыбке, словно ее недосып сняло, как рукой.

– О, это очень забавная история! Скажи? – обращается к Артёму, постукивая его ладошкой по груди. – Короче, у нас был мозговой штурм. Мы сидели, перебирали известные названия кофеен, выявляли формулу успеха, проверяли на звучность. И тут меня осенило! Нужно сделать такое название, чтобы связать его с бизнесом Артура. Типа, семейная преемственность и все дела. Ты же знаешь, наша клининговая служба называется "Чертовски Чисто"… – многозначительно смотрит на меня. – И на всей форме сотрудников золотые нашивки: ЧЧ. И я подумала, что будет круто, если и здесь будет так же!

– И поэтому ЧерриЧай? – кидаю насмешливый взгляд на Артема. Серьезно, он поддался безумной идее моей сестры?

– Был вариант круче! "Чертовски Черный"! Но… – она кидает взгляд в угол, где сидит наш темнокожий администратор, и поджимает губы.

Я не выдерживаю и громко прыскаю от смеха. Небольшой смешок перерастает в гомерический хохот, а затем и в слезы сквозь ржач. Поднимаю подернутые влажной пеленой глаза и вижу, что Артем тоже смеется. Тихо и приглушенно, но совершенно растеряв маску хладнокровия.

– Что?! – пытается не смеяться Яна. – Ой, какие все политкорректные стали! – в конце концов, фыркает она, отбрасывая светлые волосы за спину. – Название – топчик!

– Хайп был бы обеспечен, – сквозь смех говорю я.

Возвращаюсь к кофе-машине, заканчиваю приготовление фирменного напитка для сестры и немного успокаиваюсь. Ставлю стаканчик перед Яной, щедро присыпая мармеладными мишками взбитые сливки. Она вставляет трубочку в стакан и энергично перемешивает, сбивая пену, чтобы закрыть стаканчик крышкой.

– Так почему тогда не "ЧерриЧино", в честь фирменного напитка? – интересуюсь я, снова обращаясь к Артёму.

– Вот черт, – выдыхает он.

– Черт, черт, черт, – тут же напоминает о себе двухлетний племянник, облазивший все столы за время нашего разговора.

– Тёма! – укоризненно тычет локтем его в бок сестра.

– Почему не "Черричино", черт возьми, это же логично?! – будто не слыша ее, проговаривает Артем.

Он пристально вглядывается мне в глаза, словно спрашивает у меня. Я пожимаю плечами. Я что, первая озвучила эту мысль?

– Кирилл! – наши переглядки, ускоряющие пульс до опасных ста пятидесяти, прерывает громкий крик Яны. – Ой, все, мы пошли. Если он час не поплавает, нас снова сегодня ждёт бессонная ночка!

Одной рукой она хватает стаканчик со столешницы, второй сына и разворачивается к выходу.

– Вас добросить? – спрашивает Артем, интимно склоняясь над ней.

– Да нет, я же теперь и сама на машине. Спасибо, Тём, – тихо говорит она. – Пока, Ди! – уже громко – для меня.

Моя идеальная сестра выходит, оставляя после себя странное послевкусие. Я очень ее люблю. Она моя лучшая подруга, мой образец для подражания и единственная сестра из многочисленных, к которой я никогда не применяю приставку "двоюродная". Все мое детство она провела со мной. Гуляла на детской площадке, пока ее сверстницы уже тусовались по клубам, сидела со мной дома, пока они встречались с парнями, и учила принимать жизнь, как она есть, без прикрас.

Я очень ее люблю.

Но невольно все же ощущаю с ней конкуренцию.

Вижу, как Артем провожает ее взглядом, как протяжно выдыхает, словно задерживал дыхание, стоя рядом с ней. Ничего не изменилось за эти годы. Он по-прежнему видит только ее.

Но скоро это изменится.

Глава 9. Раздвинь и расслабься

Диана

Хуже любви безответной – только любовь взаимная. Как у нас с простыми углеводами.

Когда мы смотрим друг на друга – я на них сквозь стекло витрины, они с блестящих чистотой полок на меня – это настоящая химия. Красный бархат манит прослойкой из ягодного конфитюра, авторские эклеры разнообразием цветной глазури, а та́рты величественными пиками из французской меренги. Я почти ощущаю на кончике языка кислинку свежих ягод с поверхности модного тирамису, кремовую текстуру сливочного сыра в чизкейке "Нью-Йорк" и хрустящую основу в карамельной корзиночке, сверкающей ровными краями-зубчиками.

Необратимые химические процессы уже запустились в моем организме, сжав желудок, пустив обильное слюноотделение и затуманив мозг. Все второстепенные потребности в жажде внимания, любви и ласки затмеваются одним желанием: забить себя сахаром и углеводами до сладкой истомы и полной отключки сознания. Как в старые добрые.

Заканчиваю протирать стекло витрины от детских пальчиков одного любопытного двухлетнего создания и возвращаюсь за стойку. Худшего места работы и не придумаешь. Добровольный мазохизм. Пытка изголодавшегося организма. Диснейленд для астматика.

Знать бы ещё, что все не зря.

Артем уходит спустя пару минут после Яны. Удостаивает меня кивком головы и скользящим взглядом по лицу. Словно незнакомку. Держала его на крючке, держала, а он сорвался и рванул на нерест за более крупной рыбой. Ничего не выходит. Меня слишком мало в его жизни, отчаянно недостаточно перед глазами. Нужен запасной план.

И поесть.

– Завтра выходит Вероника, – ко мне за стойку ныряет Эдгар, берет чашку и делает себе эспрессо. – Тебя в какую смену поставить с утра или с обеда?

– Лучше с обеда, – тут же оживаю я. Так я смогу по утрам посещать спортивный клуб Артема.

– Окей, – кивает он. – Ты молодец, хорошо справляешься, – звучит неожиданная похвала.

Я отрываюсь от сверления двери и перевожу взгляд на нашего экзотического администратора. Он помешивает сахар в чашке и подносит ее к губам, не отрывая пристального взгляда от меня.

– Спасибо, – выдавливаю я под прессом темных-темных глаз. Я должна сказать что-то ещё? Типа: "буду стараться!" Или: "я способная!"

– Надо убрать свечи. И протри столы, пока никого нет, – переходит он на рабочие вопросы.

– Но там же никто не сидел ещё, я с утра протирала.

– Мальчик, – прищуривается Эдгар. – Надо протереть.

– Хорошо, – я послушно киваю, вытаскиваю из-под стойки тряпку и полироль и проскальзываю мимо Эда в зал.

Ещё одна вещь, которую я уяснила за время работы здесь: в кофейне всегда есть работа. И делать кофе – это только сорок процентов от обязанностей бариста. В несколько ходок отношу свечи в кладовую, захватив пакет с лампами, который принес Артем, протираю столы, за которыми сидел маленький шкодник, и на одном из стульев замечаю телефон. Кто-то забыл или выронил.

Для таких находок у нас под кассой стоит специальная коробка. Отношу увесистый смартфон туда и принимаюсь перемывать турки, которые использовали с утра для варки кофе в экстремальных условиях.

Эдгар снова вернулся за свой столик в углу и уткнулся в ноут. Возле него скопилось уже три кружки кофе, и я начинаю всерьез переживать за его сердечно-сосудистую систему. Он же фигачит крепкий эспрессо, как пятилетний ребенок карамельки.

В разгар очередного наплыва посетителей из-под стойки раздается настойчивая трель. Вполне возможно, потерянный телефон разыскивают. Я вытаскиваю коробку, на экране смартфона высвечивается жирный рыжий кот с сигаретой во рту и подпись "Серый".

– Да, – отвечаю на вызов, прикладываю телефон к уху, зажимая плечом, и возвращаюсь к карамельному Макиато на заказ.

– Кто это? – звучит голос, немедленно вызывающий мурашки на руках.

– Диана. Ты забыл свой телефон в кофейне, – пытаясь унять пульсирующее в горле сердце, говорю я.

У меня в руках его телефон! Его телефон!

– Отложи его куда-нибудь, я к вечеру заеду.

– Конечно.

Всё-таки мама шаманит последние дни. Ее энергетические призывы, талисманы на удачу и вся сопутствующая лабуда работает. Вселенная просто раскрыла свои объятия и одаривает меня с ног до головы, с ног до головы.

У меня в руках фантастический козырь. И метод воздействия, если все разыграть верно.

Отношу телефон в подсобку, тщетно пытаюсь разблокировать, чтобы позвонить на свой телефон, и, не добившись результата, забываю о нем на несколько часов. Если с утра идёт поток клиентов "на вынос", то к вечеру преобладают "сидельщики". Из тех, кто вваливается шумной компанией, чтобы сделать фотографии с фирменными стаканчиками в руках, и тех, кто будет цедить одну чашку кофе, сидя напротив подруги часами. Ещё есть редкие залетные гости в виде задумчивых женщин у окна и неловких парочек, явно встретившихся впервые. В такие часы в кафе всегда очень шумно и много работы, а после, когда зал пустеет, остаётся какое-то послевкусие пережитой катастрофы. Облегчение. Радость.

Когда в дверях наконец-то появляется Артем, Эдгар уже свалил домой, не побоявшись оставить на меня закрытие кафе. А из посетителей остаётся только несколько ребят, моих сверстников, явно из постоянных. Они были здесь вчера и позавчера, а сегодня один из них недвусмысленно клеился ко мне, заказывая ванильный Раф. Хотелось засмеяться и популярно объяснить, что ваниль – это не мое, но я лишь сдержанно улыбалась и делала кофе. Нельзя лишаться постоянных клиентов.

– Твой телефон у меня в заложниках, требую выкуп, – насмешливо говорю Супермену, не успевшему открыть рта.

Он устало улыбается, явно не впечатленный моей шуткой. Кладет руки на стойку и наклоняется ко мне.

– Ты когда-нибудь пробовала работать без рук?

Я машу головой из стороны в сторону и расплываюсь в насмешливой улыбке.

– Но однажды, – энергично трясу пальцем в воздухе. – Я работала без голоса. Надо было раздавать флаеры одной конторы и кричать "Раздвинь и расслабься!" В общем, повезло мне накануне проораться на одном концерте и лишиться голоса. Иначе "гениальный" маркетинговый ход мог довести меня до каталажки! Правда, денег мне тоже не заплатили.

– Я стесняюсь спросить, а что ты рекламировала? – тихо смеётся Артем.

– Раскладные диваны.

Усталость на лице Супермена стирается широкой улыбкой. Ну вот, другое дело. Видишь, Артем, тебе нужен кто-то, умеющий веселить! Тебе нужна я.

– Это гениальный рекламный ход, – вдоволь отсмеявшись, говорит он.

– Сделать тебе кофе? – заботливо спрашиваю я. – Это последние клиенты, – киваю на собирающихся на выход парней. – Закрою кафе и…

Многозначительно замолкаю. Пусть понимает это "и" как хочет.

– Нет, мне нужно ехать. Где мой телефон?

– В подсобке, – разочарованно киваю на служебный ход.

Артем коротко кивает и скрывается за дверью. Буквально через минуту слышится его громкий голос: где именно?

Бросаю вежливую улыбку любителю ванильного Рафа, последним покидающему кафе и разворачиваюсь к служебному помещению.

Явная близорукость Артема мне только на руку.

Глава 10. Темнота друг молодежи

Диана

– Подними ногу повыше, – раздражается Артем.

– Да некуда ее тут уже поднимать! – бешусь в ответ. Мне в бок упирается швабра, а под ногами разливается вонючий Мистер Пропер. И при этом я балансирую на одной левой, как прима Мариинского театра!

– Сдвинься вправо! – хватает меня за зад несносный мужчина.

– Э-э-э, – тут же протестую я.

– Ты выбраться отсюда хочешь? – горячо шепчет он мне в затылок.

И хотя я ужасно раздражена нелепостью происходящего, скрыть предательские мурашки не получается. Сильные мужские ладони прокатываются по моим ягодицам и застывают на талии, крепко сжимая. Я на секунду теряюсь в этом моменте, забывая, где мы, почему и на какой стадии. Абсолютная темень подсобного помещения не способствует мозговой активности, обостряя низменные человеческие потребности.

Все как по учебнику.

Только в моем плане животная страсть должна крыть его, а не меня. И хорошо бы быть запертыми где-нибудь в люкс-номере шикарного отеля, а не вот это вот все… Но имеем то, что имеем.

– Зачем ты вообще это сделала? – грозный рык у моего уха.

– Мне показалось это забавным, – вцепляюсь ладонью в одну из деревянных полок на уровне лица и немного сдвигаю бедра в сторону, задевая подозрительный бугор сзади.

Это же не… О, боги!

Горячая волна тут же захватывает каждый миллиметр кожи, кружит голову, затрудняет дыхание.

Мне правда показалось это хорошей идеей! Когда я проходила мимо подсобки с инвентарем и заметила, что Артем зарулил не туда, и теперь обшаривает полки с моющими средствами вместо того, чтобы сообразить, что его телефон в комнате для персонала… Идея как-то сама собой сформировалась в голове.

Тихо перенести ключ снаружи двери во внутренний замок, щёлкнуть выключателем, подтолкнуть своим телом Супермена, захлопнуть дверь. Посмеяться, проворачивая ключ в замке, надёжно запирая нас на двух квадратных метрах, а потом бросить небольшую связку себе в вырез футболки с победным: найди его!

Чего я не учла в этом потрясающе бестолковом плане, так это что ключи на моей скромной двоечке не задержатся, а с громким "дзын" стукнутся о пол, проскользнув по телу, как нож сквозь подтаявшее масло.

Уверена, если бы я могла видеть глаза Артема в тот момент, они выражали бы серьезное беспокойство за мою психику. А так, на мое короткое "Упс" он ответил лишь длинным вздохом, переходящим в грудной рык. Зверя загнали в клетку и он слегка негодует. Слегка.

– Иногда мне кажется, что ты нормальная, а потом вытворяешь что-нибудь такое… – скрипит мне на ухо, пытаясь вдавить тело в полки справа. – У тебя все в порядке с головой вообще?

– Относительно, – с лёгкостью признаю я. – А есть вообще люди со здоровой головой? Вот прямо вообще без тараканов?

– Но твои же размером с Мадагаскарских! К чему вообще все эти выкрутасы?

Артем пытается согнуться, чтобы обшарить рукой пол и найти ключи, но только упирается головой мне в ребра, сильнее вдавливая тазобедренными косточками в полку снизу. Вот они минусы суперменского размера.

– Хотела тебя развеселить! – сквозь сжатые лёгкие выдавливаю слова.

– Заперев в кромешной темноте? Странные у тебя представления о веселье, – фыркает он у моих ног. – Нет, ничего не выходит. Попробуй ты присесть.

Артем снова выпрямляется, возвышаясь надо мной ледяной глыбой. Я своевольно разворачиваюсь к нему лицом, упираясь грудью в грудь. Нет, всё-таки мой необдуманный план – гениален. Когда ещё я смогу безнаказанно щупать твердое тело человека из стали? Вот так скользить ладонями по его бугристым плечам, задевать пальцами щетинистый подбородок, м-м-м.

– Что ты делаешь? – звучит приглушенно.

– Тшш, ищу точку опоры.

Большой палец очерчивает дугу по линии мужественной челюсти и ложится аккуратно в ямочку Супермена.

– А вот и она. Идеально, – сквозь колотящееся в горле сердце, выдыхаю я.

Как много лет я мечтала об этой вольности. Вот он ключ к нашей совместимости: впадинка совпала с бугорком. Пазл сложился. Тайная комната открыта.

Темнота вокруг нас становится гуще, вяжуще ложится на мои плечи, покрывает дрожащие руки липким слоем предвкушения. Хорошо, что она такая плотная, скрывает блеск моих глаз и предательскую улыбку. Скрывает мурашки, дрожь, сбитое дыхание. Оставляет только тепло наших тел, вынужденно жмущихся друг к другу.

На самом деле у меня есть место для маневра. Я бы могла сделать полшага назад, немного развернуться, чтобы разместиться на пустующей нижней полке справа, но черт! Это было бы верхом тупизма!

Столько лет…

– Ключ, – очередной прерывистый выдох.

– Да-да, да-да, – отмахиваюсь я, бесстыдно скользя заледеневшими пальцами выше по лицу.

Колючие щеки, прямой крупный нос, жесткая линия губ. Подушечкой пальца прохожусь по сомкнутым губам, ощущая, как они раскрываются, выпуская прерывистый выдох. Мужские ладони обхватывают мои запястья и тянут руки вниз.

Жадный. Мог бы и позволить немного вольностей девушке!

– Ключ! – настаивает он голосом, севшим на пару октав.

И я послушно опускаюсь на колени. Прижимаю ладони к липкому полу и принимаюсь за поиски злополучной металлической связки. Она совсем маленькая, с двумя небольшими ключиками от служебных дверей, так что дело это не из простых. Пальцы тут же влипают в злополучное средства для мытья пола, первое сбитое с полки.

– Фу.

– Что такое?

– Придется пожертвовать твоими джинсами, – злорадно тянусь к ногам Артема и вытираю липкие руки о его брюки.

– Что?! – громко возмущается он.

– Ой, да не ссы ты, не собираюсь я их с тебя снимать!

Пока.

– Можешь не вцепляться так в пояс, – насмешливо фыркаю я, прощупывая следующий квадрат под ногами.

– Откуда ты?

– О, серьезно? Ты правда боялся покушения на свою ширинку? – уже хохочу я. Это же надо было попасть в точку.

– Я вообще не знаю, чего от тебя можно ожидать. Пока что каждая наша встреча заканчивается раздеванием.

– Моим. Продолжим традицию?

– Нет! – грозно рычит мужчина над головой. – Боже, если твоя сестра узнает… – уже тише прибавляет он.

– О, Господи! – взрываюсь я.

Сажусь на пятки и громко хлопаю ладонями о колени. Звук резонирует от стен заполненной до потолка кладовки, прорезая темноту.

– Это жалко, ты в курсе? – гневно выдаю я.

– Что? – непонимающе спрашивает Артем.

– То, как ты себя с ней ведёшь. Жалко. Просто… жалко! – почти кричу я.

В коленку впивается что-то острое, провожу ладонью и нащупываю злополучные ключи. Сжимаю их в ладони, но с места не двигаюсь.

– О чем ты? – гремит над головой.

– Все эти взгляды, вздохи, робкие касания. Хатико не так верно ждал, как ты! Серьезно, ты в курсе, что она замужем и счастлива? Или что, ты думаешь однажды она проснется в объятиях твоего брата, посмотрит на их совместного сына и такая: какая же я дура! Я же люблю Артёма! Все эти годы… ах, неси меня олень в мою страну оленью…

– Что за бред! – рычит Супермен.

– Конечно бред! – вскакиваю на ноги. – Давай уже, Тёма, возьми себя в руки, будь мужиком, иди дальше!

Яростно выдаю свою тираду прямо ему в лицо. Ну, я думаю, что в лицо. Темень по-прежнему, как в страшилке про один темный-темный город. Но я чувствую разгоряченное гневное дыхание где-то в районе своей переносицы и сильные пальцы, смыкающиеся на моих плечах.

А секунду спустя – колючий поцелуй на губах.

Первый.

Наш. Мой.

Глава 11. Технически просто

Диана

Оу, вау.

Технически все очень просто: столкновение губ, языков, горячего дыхания. Голова должна быть наклонена чуть вправо для правильного и комфортного угла, нос лучше не упирать в щеку, чтобы совершать планомерные вдохи-выдохи. Руки нужно расположить на мужские плечи, чтобы иметь возможность опоры, когда вытягиваешься на мысочках, чтобы стать комфортнее для партнёра.

Я размышляла об этом ни раз. Записывала идеальное место, время и то, какая помада на мне должна быть (никакого ядреного блеска, только гигиеническая, с запахом Колы – сладкая и восхитительно запоминающаяся).

Но все случилось совсем по-другому. Ни единого киношного клише или литературного аналога. Ни на грамм не контролируемо, ни на йоту не предсказуемо. Я забыла даже, что должна дышать.

Он тоже.

И если мне такое простительно – я совершенно, абсолютно неопытна в этих делах – то он уж как-то должен знать, что делает! Но вместо ожидаемого неспешного поцелуя, первой пробы друг друга, выходит что-то безумное, вроде встречи двух астматиков с жёсткой клаустрофобией в запертом лифте.

Большие сильные ладони Артема подтягивают меня выше и впечатывают в свое каменное тело. Пальцы впиваются в мои бедра, почти причиняя боль – такую, которой хочется попросить ещё. Его рот – жёсткий и требовательный – сразу сметает любую мою попытку проявить инициативу. Врезается в мои губы резко и эмоционально, сразу ныряет глубоко в рот, вызывая язык на поединок. Мой нос утыкается в колючую щеку сначала с одной стороны, потом с другой, шея ноет от напряжения, воздуха категорически нет, только горячее тепло, переходящее изо рта в рот и неприлично громкие протяжные стоны.

Это упоительно сладко, горячо и будоражаще. Это так эмоционально сильно, что впору расплакаться. Это прекрасно. Хочу ещё.

"Дай мне ещё!" – требую своими руками, забираясь в густые темные волосы, кусая его верхнюю губу, впаивая свое тело в его.

Он словно читает каждую мою мысль. Сжимает сильнее – будто хочет оставить метку от пальцев на моей бледной коже – делает широкий шаг вперед, вдавливая меня в дверь за спиной, ключ от которой снова потерян в темноте. Одной рукой он скользит по ноге, сгибает ее в колене и тянет ее выше, чтобы я обвила его торс. Да, да, ближе, теснее, жарче. Его ладонь снова скользит по ноге, обводит бедро, ягодицу, забирается под футболку на талии.

Мычание становится громче. Пульс смешивается со стонами, гремит в ушах, голове, всем теле. Пространство вокруг звенит и подрагивает. Темнота за прикрытыми веками ничуть не отличается от той, что перед глазами, стоит их распахнуть. Это какая-то особенная тьма. Сказочная. Пропитанная запахом, вкусом, волшебством первого – самого грандиозного в истории – поцелуя. Нет ни единого шанса передохнуть, расслабить напряжённые мышцы, насладиться неспешным изучающим движением губ – только дикая животная потребность попробовать больше и глубже.

И если эта мысль проплывает в океане моих эмоций маленьким корабликом на горизонте, то Артем точно знает, как и чего хочет. Его уверенная ладонь уже атакует мою грудь, сжимает ее сильно и жадно, ныряет в спортивный топ. Все тело откликается мощнейшей волной жара и удовольствия.

"Боже, боже, боже" – шепчу я, когда его сумасшедшие губы отрываются от моих и скользят по щеке, шее, ключицам. Оставляют колючий след от щетины на моей изнеженной коже, посылают миллионы разрядов в подкашивающиеся ноги.

Горячая волна окатывает с затылка до кончиков пальцев, проходится электричеством по позвонкам и оседает огненным шаром внизу живота. Снова и снова. Я не дышу. Или дышу чересчур глубоко. Как бы то ни было, голова ощущается, как раздувшийся гелевый шарик – ни единой мысли, только воздух.

В сознание меня приводит звук бряцающей пряжки ремня.

О нет!

Он же не… Мамочки!

Меня словно ушатом воды окатили посреди январского мороза. Сознание сразу возвращается в тонус, разум орет на меня в истерическом угаре. Напряжение мышц сходит на нет, тело расслабляется и мне удается сползти по дверному полотну вниз, отталкивая нависающего настойчивого Супермена от себя.

Он коротко смеётся сверху, предполагая совсем не то, что я собираюсь делать и кладет руку мне на макушку.

Да щаз, ага! Размечтался, супер-извращенец!

Я ныряю головой между его широко расставленных ног, задевая макушкой подозрительный бугор, и на четвереньках активно ощупываю пол под ладонями. Ключ, мне нужен чертов ключ!

– Что ты?… – явно в недоумении тянет он сверху.

Его сбитое дыхание выдает степень недавнего напряжения. О, как я его понимаю. Кажется, пространство сжимается, и воздух из лёгких выкачивают огромным насосом – вот-вот потеряешь сознание. Нужен ключ, долбаный ключ!

Когда прохладный металл касается раскаленной кожи ладони, я победно вскрикиваю. Суетливо пытаюсь развернуться на полу в тесном пространстве, не поднимаясь с колен. Боюсь быть снова пойманной в эту венерину мухоловку по имени Артем и совершить ужасную непоправимую глупость. Господи, все должно было быть совсем-совсем не так!

Пытаясь собрать конечности в одну четкую позицию и добраться до замка на двери, хаотично бьюсь о нижние полки и наконец, упираюсь лбом в мужскую ногу. Хочу снова нырнуть в пространство между широко расставленных ног Артема, где-то там, по моим расчетам находится путь из Нарнии, но коварный мужчина сверху просек фишку и загораживает мне пространство, не скрывая явного смешка. Я ныряю влево – он отступает влево. Я перемещаюсь вправо – он делает шаг вправо. Я рычу – он смеётся.

Думает это игра такая?

В приступе легкой паники и разгорающейся злости открываю рот и… впиваясь зубами ему в голень. Даже сквозь плотную джинсу ощущаю, как мои зубы входят в плоть. А по ору, который стоит после, понимаю, что слегка переусердствовала. Но он сам виноват! Как можно быть таким твердолобым истуканом, не понимающим, что девушка хочет уйти?

Сверху льется совсем нецензурный поток брани вперемешку с "сумасшедшая" и "ядовитая", но я уже не слушаю, потому что доступ к двери открыт. Нащупываю маленькое отверстие замка, с третьей попытки трясущимися руками вставляю нужный ключ и проворачиваю. Поток света слепит в первые секунды, но я решаю не терять времени и ползу вслепую по коридору на выход.

На полпути вспоминаю, что мои вещи в комнате для персонала и разворачиваюсь. Вскакиваю на ноги, понимая, как глупо вытирать коленями пол и несусь почти по наитию в конец служебного помещения.

Часто дыша, залетаю в комнату, хватаю телефон, поясную сумку, на ходу скидываю фартук и несусь на выход. Естественно, сталкиваюсь с Артемом в дверях.

– Так, давай успокоимся и поговорим, – он мирно выставляет передо мной ладони.

Такой весь невозмутимый и собранный, чтоб его! О недавнем безумии говорит только его взъерошенность. Да, я знатно покопалась в его шевелюре. О, боги, боги, боги! Что я творила!

– Давай лучше притворимся, что ничего не было? – не так, чтобы я этого хочу, но это явно то, что хочет услышать он. – Снова.

Я нацепляю на лицо легкую улыбку, расслабленно опускаю плечи, стараясь скрыть напряжение.

– Боюсь, шрам на моей ноге станет невольным напоминанием, – бурчит Артем, закладывая руки в карманы джинс. Классический жест Супермена.

– Я немного… переволновалась. Прости, что укусила.

– Прости, что… хотя знаешь, – хмурит он брови, всматриваясь в мои глаза. – Давай повторим!

Он делает решительный шаг вперёд, обхватывает мою талию руками и наклоняется с явным намерением продолжить то, что было в темной кладовой, теперь в более выгодном положении. Но я уже успела остыть, мозги просветлели, контроль над телом взят и потому отступаю, останавливая Супермена ладонью.

Все случилось раньше, чем должно было, но план есть план. В конечном итоге пункт три "дать попробовать" осуществлён. Пора переходить на четвертую стадию.

– Прости, Тём, повторять не будем. Я не свободна.

И судя по вспышке в его глазах, этап "стать недоступной" ему не по вкусу.

Шах и мат.

Глава 12. Козырь в рукаве

Диана

– Вероника, а Эд свободен, не знаешь?

Я задумчиво облокачиваюсь на стойку и смотрю в угол кафе, где привычно сидит наш администратор.

– Ты что на него запала? – улюлюкает девушка, пересчитывая кассу, чтобы сдать мне.

Я загадочно пожимаю плечами. Не рассказывать же, что мне нужна красивая ширма, а из моего окружения единственный кандидат – Женька Костин – бывший одноклассник, проигрывающий Артёму по всем фронтам, даже в росте? Жека бы с удовольствием мне подыграл, ну как с удовольствием? За новую плейстейшен душу бы продал с телом в придачу, но тратить такие деньги на кругловатого ботана, с которым ещё и целоваться придется… Фу. Даже мысль об этом как-то отвращает. После первого настоящего фантастического поцелуя!

Я вздыхаю и принимаюсь жевать нижнюю губу в приступе острой мозговой активности. Эдгар – хороший кандидат. Если удастся его увлечь… чем угодно, пускай даже не деньгами, это стало бы идеальным триггером для Артема.

– Так что? – оборачиваюсь на Нику.

– Да вроде свободен, он не особо общительный, как ты могла заметить.

– Ага, – киваю я и снова перевожу взгляд на кандидата в женихи. А что? Как иначе? Нужен красивый, успешный и непременно чтоб с серьезными намерениями!

Чтоб по всем фронтам сделал Артема, хотя это и невозможно. Но Супермен должен почувствовать себя уязвленным, задетым за живое. После вчерашнего маленького темного приключения и моих слов о том, что я несвободна, он пулей вылетел отсюда. А сегодня с утра в спортзале делал вид, что меня не существует, хотя я гордо прошествовала мимо него в своих обтягивающих дальше некуда шортах. Был вариант заполучить одного из не слишком мозговитых приятелей Артема по тренажёрке, они стаей голодных псов пускали слюни на мою беговую дорожку, но это развеяло бы флер моей недоступности.

Не подходит.

А вот Эдгар. Хм.

– Ой, все, поплыла девка, – смеётся над ухом Вероника. – Постой, ты же говорила, вы с Артёмом Дмитриевичем того-самого, – округляет густо подведенные глаза напарница.

– Так я и не для себя, – тут же оправдываюсь. Надо же было необдуманно ляпнуть такое в первый же день знакомства! Теперь Эд отпадает.

– А-а-а, ну тогда нормально. А то он с девчонками с работы не мутит. Или он вообще не по девочкам, – Ника опускается до шёпота и активно сигналит мне бровями.

– Да ну! – неверяще вскидываю брови.

Вообще-то я уверена – что это неправда. Он хоть и вел себя более, чем профессионально, взгляд темных глаз, то и дело, скользил мне в декольте, когда я рубашечку красноречиво не на все пуговицы застегнула. Натуральнее натурала не придумаешь, но посплетничать с новой знакомой все равно интересно, как будто снова в общаге оказалась, в самой гуще студенческой жизни. Которую я настойчиво игнорировала все три года, погруженная в учебу, похудение и свои грёзы.

Кстати!

От неожиданной – гениальной, просто гениальной – мысли меня даже подбрасывает на месте. Есть же Вова! Мой сосед по несчастью, красавчик, спортсмен и мой крупный должник по совместительству. Чем он там собирался заниматься на каникулах? Уж не помочь ли его спасительнице в завоевании мужчины мечты?

– Вероника, постоишь ещё две минутки за кассой, я забыла, нужно кое-кому позвонить срочно.

Ника кидает взгляд на наручные часы, оценивая, насколько готова задержаться, и кивает.

Я несусь в комнату для персонала и сразу к телефону. Нахожу в Инстаграме светящего прессом одногруппника и пишу ему длинное-предлинное послание в духе "долг платежом красен". Не проходит и пары минут, как телефон оживает.

– Соловьева, мать твою, когда я говорил, что сделаю для тебя все, лишь бы сдать экзамен по анализу, я имел в виду куплю тебе платье там, буду приносить завтраки в постель пару недель, вытравлю всех тараканов из вашей комнаты. А не это вот…

– Вов, мы договаривались, услуга за услугу, – жёстко обрубаю его стенания.

Я вообще не планировала взимать с него плату, если честно, там и дело-то было на три минуты, поменяться с ним листком на экзамене, но раз уж так все сложилось…

– Мы через пару недель с родаками в Испанию укатываем, – вздыхает он.

– Тебе напомнить, что никакой Испании и не было бы, если не мои познания в лингвистическом анализе текстов?

– Я по фейстайму могу побыть твоим парнем? – в очередной раз пытается выкрутится жук.

– Только очная ставка, Вов. Когда сможешь приехать?

– А когда надо?

– Сегодня!

– Мне собраться надо, – бухтит он.

– Завтра?

– Забились, – очередной жирный вздох. – Че, надолго это? Где-то жить надо, да?

Вот черт. Его же куда-то пристроить нужно!

– Я решу этот вопрос.

– А кормить будут?

– Вов, у тебя родаки – олигархи, не можешь себе сам протеиновых батончиков накупить?

– Ничего не олигархи, – невнятно протестует Костин, чей отец имеет не маленькую такую лесопилку в Великом Новгороде. Ну да, не олигархи, так, местные миллионеры, сплавившие наследника в лучший ВУЗ Питера, пощупать весь колорит жизни не на папенькины деньги, а с холопами в общаге с единственным душем на этаже.

За спиной открывается дверь, и, думая, что это Ника пришла меня поторопить, начинаю закруглять разговор.

– Напиши мне, как возьмёшь билет, чтобы я тебя встретила.

Оборачиваюсь к двери и на секунду застываю. Потому что теплые медовые глаза, пронзающие острым взглядом, принадлежат совсем не Веронике.

– Я тоже скучаю, – расплываюсь в смущенной улыбке и отвожу глаза от мужчины, выбивающего чечётку на моем пульсе одним своим присутствием.

– Чего? – непонимающе ревёт Вовка с той стороны трубки.

– Приезжай скорее, я очень жду. Целую, – отыгрываю до конца, чувствуя горячий взгляд на своей спине.

– Фу, какая мерзость, Соловьева. Купи мне ящик пива, чтобы я смог сносить эти слюни.

– И я тебя. Пока, – тихо прощаюсь, нажимаю кнопку отбоя и медленно поворачиваюсь к Супермену.

Сердце неистово колотится, разгоняя адреналин по венам. Боже, что за аферу я проворачиваю! До конца даже не верится, что решилась. Артем не сводит с меня своего тяжёлого взгляда, так разнящегося со светлой медовой радужкой.

– Почему не в зале? – рявкает он.

– Я давно пришла, просто нужно было срочно позвонить, – отвечаю спокойно, прижимая телефон к груди.

– Во время смены не разрешено разговаривать по личным вопросам, – раздраженно выговаривает он.

Какой злой начальник! Какой ревнивый мужчина. Не просто так же заявился сюда, контролировать сотрудников и их рабочие смены вообще не его задача. Но пришел, запугивает.

– Оштрафуешь? – прищуриваюсь я.

– Еще раз повторится – да.

– М-м-м, – поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.

Он так похож сейчас на мальчишку, у которого забрали любимый грузовик. Совершенно не умеет контролировать свои эмоции, все написано на лице.

Скольжу взглядом по прямому носу, останавливаюсь на упрямо сжатых губах. Горячая волна тут же пробегает по позвонкам, подбрасывая сочные картинки вчерашнего безумства. Колючая щетина, влажные губы, неуемные руки. Идеальный баланс между мягким и жестким. Идеальный во всем, как я и думала.

Разворачиваюсь к шкафу, кладу телефон на полку.

– И что за вид? – не унимается Артем.

Губы подрагивают в желании растянуться в улыбке. Мальчишка, обиженный мальчишка.

– А что не так? – снова поворачиваюсь к нему лицом, невинно хлопая глазками. Хотя прекрасно знаю, что дело в юбке. В очень, очень короткой трапециевидной юбке.

– Существует дресс-код, – гневно сводит брови Супермен.

– На мне фирменная рубашка, кстати, мог бы и раскошелиться на натуральную ткань, в этом полиэстере дышать нечем! – тыкаю в него пальцем. – И фартук, – оглаживаю бедра, словно распрямляя ткань. – И даже дурацкая шляпа, под которой все чешется! Все по дресс-коду!

Артем надувается, как резиновый мяч под напором насоса, готовый взорваться в любую секунду. Но понимая, что я права и нигде не указано, что бариста может носить под фартуком, молчит.

– Я пойду, – делаю шаг вперёд. – Вероника ждёт.

Громко дышащий мужчина благородно отступает в сторону, давая мне пройти. Я цепляю его кедровый запах, проходя мимо, и на мгновение прикрываю глаза. Шумно вдыхаю поглубже, желая заполнить себя этим запахом до краев и оставить его с собой навсегда.

– Ди, – окликает он меня.

– Да? – разворачиваюсь корпусом.

– Тебе лучше уволиться.

Глава 13. Пара неверных решений

Диана

Слабак.

Хотя стоило этого ожидать. Я сужаю глаза до опасного "стукну тебя сейчас, не очухаешься" и сверлю Супермена гневным взглядом. Но он этого не видит, потому что трусливо отводит взгляд и устремляет свои прекрасные янтарные глаза на дверь позади меня.

Ну, может ты и поддался, Артем, панической атаке мозга, но я-то нет! Фигушки тебе, дружок, а не "с глаз долой из сердца вон". Не работает эта шняга, на себе миллион раз проверено. А тебе так вообще противопоказано долгое одиночество, вон какой хренью маяться начинаешь: всякие наваждения по замужним женщинам и совершенно беспорядочные связи в неподобающих местах. Надо воспитывать.

Так что…

Я круто разворачиваюсь на месте и, гордо задрав голову, шествую к выходу в зал. Столь же гордо, как и голову, я задираю и левую руку с выпяченным средним пальцем. А что, я девушка простая, вижу мудака – указываю направление, куда он со своим предложением должен пойти!

И он идёт. Только почему-то не туда, куда я указываю, а следом за мной. Не успеваю я толкнуть служебную дверь, как меня круто разворачивает на месте и прижимает к стене. Грубо так, по животному, напоминая о вчерашнем темном приключении. Шарообразная волна горячим комком скатывается вниз живота, скручивая в узел все внутренности. Я могла бы испугаться, но на самом деле ужасно возбуждена. Он же поцелует меня сейчас. Снова. При свете дня, при свидетелях за тонкой перегородкой. Это совершенно новый этап. Давай, решись на него, Артем.

– Ди… – томно выдыхает он, нависая надо мной.

Я сглатываю, да так громко, что кажется, лавина с Эвереста сходит. Пульс снова стучит в висках и так тревожит грудь, что она ходит ходуном прямо перед взором Супермена. Пуговички я снова неприлично не застегнула.

Артем глубоко вдыхает, медленно выдыхает скопившийся в лёгких воздух, а затем делает шаг назад, сжав упрямую челюсть. Облокачивается на стену позади и сжимает пальцами переносицу, растирая.

– Что ты хочешь, Ди? Хочешь, я тебе заплачу за месяц вперёд, и ты спокойно будешь отдыхать? За три месяца! И проведешь каникулы не за барной стойкой, а где-нибудь на море, тусуясь с друзьями?

Вот… гандоньер!

– Я пойду.

Отталкиваюсь от стены, в которую вжалась отвратительными словами-пощечиной, и толкаю дверь в зал. Унизил так унизил.

У кассы всего одна клиентка, Вероника сияюще улыбается ей и предлагает присесть в ожидании заказа. Мы встречаемся за нашим огромным Саймоном, мерно перемалывающим новую порцию зёрен.

– Ты чего такая взмыленная? – шепотом спрашивает она, подставляя стаканчик под каппучинатор.

Я поправляю дурацкий котелок на голове, сзади хлопает дверь. Спиной ощущаю прожигающий взгляд высокого засранца и делаю вид, что ужасно занята.

– А-а-а, – тянет Ника, расплываясь в многозначительной улыбке. – Понятно.

– Ты иди, я доделаю заказ. Спасибо, что постояла.

– Везучая ты, Диана, – насмешливо бросает сменщица, на ходу развязывая фартук. – Артем Дмитриевич наш десять из десяти.

Только если по шкале мудаков.

Дверь снова хлопает, скрывая Веронику, я заканчиваю заказ и отношу его клиентке. Чтобы не стоять в пустующем кафе под пристальным взглядом совсем-не-супергероя, берусь протирать и так чистые столы. Делаю это красиво. Со всем этим: выгнуть спину, изогнуть бедро. Я репетировала, да. Но кто меня может в этом винить? Миллионы девушек делают это для Инстаграма, а я для одного конкретного мужчины, мне кажется, так честнее и благороднее!

Тем более это работает. Мой затылок нагревается от настырного взгляда и мне не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в правильности своих домыслов. Он смотрит. Именно поэтому я оборачиваюсь просто, чтобы поймать его с поличным и упрекнуть.

Янтарные глаза вспыхивают секундным замешательством и тут же возвращаются к Эдгару, с которым Супермен ведёт беседу. Боже, надеюсь не на тему "найди за что ее пнуть отсюда, она мозолит мне глаза и развращает". Это будет совсем низко.

Когда Артем уходит, в очередной раз пронзив меня напоследок многозначительным взглядом, я твердо принимаю решение: мне нужен союзник в лице нашего очень смуглого администратора.

Если Эд будет на моей стороне, у Артема не будет, за что зацепиться.

Пока кафе пустует, я делаю любимое Эдгаром Американо и несу ему маленькую белоснежную чашку за стол. Блюдце звенит, соприкасаясь с поверхностью стола, и темные-темные глаза отрываются от экрана ноутбука, чтобы встретиться с моими.

– Это подкуп? – серьезно спрашивает он.

– А мне нужно тебя подкупать? – вопросительно приподнимаю бровь.

– Начальник тобой недоволен, – откидывается на спинку стула и тянется к чашке.

Я громко фыркаю.

– Еще бы. Ему, наверное, никто не отказывал.

Горячо выпаливаю и смотрю на реакцию Эда. Это фраза – проверка. В насколько приятельских отношениях находятся наш администратор и начальник, и как это влияет на работу?

– Было однажды, – усмехается Эдгар. – Ему не понравилось.

– Да, я в курсе. Была свидетелем. Может ещё и поэтому он меня недолюбливает?

– Ты хорошо работаешь, а это его самая прибыльная точка, он не будет опускаться до мелкой пакости, – отпивает глоток горького напитка.

– Может тебе сахар принести?