Читать онлайн Разрыв бесплатно
Глава 1
Черная пустота беспамятства сменилась яркой вспышкой боли – я со всего размаху влепился в землю. Такое бывает если вылетаешь спиной вперед через оконный проем после мощного энергетического волнового разряда.
От сильного удара о землю весь воздух разом выскочил из моих легких и несколько секунд я корячился, безуспешно разевая рот в тщетной попытке вдохнуть хоть малую толику кислорода.
Из разнесенной в пух и прах веранды нарочито медленно и важно вышел Захар, стягивая со своих ладоней белые перчатки. Бородач щеголял офицерским мундиром, золотом погон, фуражкой с белоснежной тульей и чёрной ваксой начищенных до блеска сапог. Самое удивительное, что мне сразу бросилось в глаза - его некогда всклокоченная и лохматая борода была расчёсана, подстрижена и приведена в порядок, даже имелось четкое разделение на пышные усы, бакенбарды и аккуратную бородку. Да с такими бакенбардами какой к черту Захар – денщик?! Вылитый отставной офицер на пенсии или помещик средней руки.
Следом за Захаром из дома выбрались Галицкий с красной как помидор физиономией в обгорелом кителе и двое офицеров с автоматами Томпсона наперевес. У Галицкого, кстати, тоже был «Томми-ган», но он болтался на ремне за спиной стволом вниз.
Захар вытянул в мою сторону правую руку – энергетический жгут, идущий от его тут же, обвил удавкой мою шею и благодаря рывку Силы я взлетел в верх, зависнув в метре над землей. Мои ноги болтались безвольными тряпками, а стискивающая шею невидимая энергетическая удавка частично перекрыла дыхание.
Дышать удавалось с трудом и все силы уходили на поддержание жизни. Куда там сопротивляться.
Галицкий и стоявшие за его спиной офицеры навели стволы своих автоматов на находящихся во дворе ватажников. Князь, злобно щерясь сурово произнес:
- Кто дернется морды каторжанские тут же получит пулю! Мы забираем Пепла с собой! Над вами теперь старшим будет вот этот человек, - Галицкий кивнул в сторону одного из офицеров за своей спиной. – Если кто против, то пусть сразу голос подаст, чтобы мы его пристрелили! С этого дня вы все – бойцы отряда самообороны Тобольска. Вам будет назначено денежное и продуктовое довольствие. Кто проявит трусость и сбежит, будет считаться дезертиром и по законам военного времени подлежит расстрелу. Ну, а кто проявит мужество и отвагу, тот будет щедро вознаграждён за ратный труд. Всё понятно?!
Ватажники, да еще при оружии, не тот народ с которым можно вот так нагло разговаривать. Но сейчас, бравые сорвиголовы стояли как в воду опущенные, не смея даже вякнуть или дернуться в ответ на такое хамство. Захар держал энергетическим жгутом не только меня за горло, он еще широким веером раскинул силовою сеть, накрывшую весь двор усадьбы и всех, кто был в нем в этот момент.
Силен гадина бородатая, ох как силен!
Я попробовал сопротивляться, но все тщетно – Захар держал меня мертвой хваткой, не вырвешься. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами поплыли радужные круги, все окрасилось в серые, безжизненные тона. Я дергался, скреб руками невидимую жилу Силы, пытался обратиться к собственному Дару, но всё безрезультатно, всё тщетно, всё в пустоту…
Захар держал крепко и твердо. Его Дар по силе в десятки раз превосходил мой, не удивлюсь если окажется, что бородатый возница – чистой воды «алмаз» десятого уровня, выше которого просто быть не может.
Абсолют!
Бритвенно-острый лучик энергии резанул по кожаному ремню моей портупеи, и кобура с револьвером вместе с подсумками плюхнулись на землю у моих ног. Неведомая сила раскинула мои руки в разные стороны, а из карманов куртки сами собой вылетели «наган» и оба ножа. Я завис в воздухе подобно распятому на кресте Исусу…
Неожиданно откуда-то сбоку коротко протарахтел ручной пулемет – пули стеганули землю рядом с Захаром, бородач в егерском мундире дернулся, чутка ослабил свою стальную хватку, перенаправил часть Силы широким лучом куда-то вдаль за пределы двора усадьбы и в этот момент я, собрав всю свою злую волю в кулак пошел на отчаянный шаг. Хватанул сколько смог Силы из своего еле живого «солнышка» и вдарил по источнику своего Дара, чтобы запустить процесс самовозгорания цепной реакции. С пациентами во время сеансов подстройки я подобный фокус несколько раз выкидывал, с самим собой – никогда!
Вспышка боли из выверчиваемого плечевого сустава заставила лишь крепче стиснуть зубы, «солнышко» внутри меня разгорелось ярко-ярко. Захар видимо почуял метаморфозы, происходящие с моим Даром, он резко дернул силовой жгут на себя, и я как безвольная кукла полетел по воздуху к нему навстречу. Извернулся в полете и в самый последний момент сжал обе ноги перед собой как пружины, а потом резко распрямил их.
Хрясь!
Захар явно не ожидал от меня такой прыти, когда подошвы моих ботинок со всего размаху припечатали бородача по морде, тот не удержался на ногах и плюхнулся на задницу. Силовая удавка, державшая медвежьим капканом моё горло оборвалась, я подскочил на ноги и первым делом швырнул в лицо противника жменю подобранного с земли песка вперемешку с грязью, мелким сором и какой-то древесной трухой. Одаренный злобно зашипел, прикрылся было рукой, но было поздно - глаза ему уже залепило грязью.
Шибанул комком Силы по бородачу, тут же вторым, подскочил вплотную и принялся дубасить из-за всех сил руками и ногами валявшегося на земле Захара. Бородач активно сопротивлялся: отмахивался, бил в ответ, махал кулаками, но все его потуги уходили как вода сквозь сухой песок. Если энергетически Захар был сильнее меня, то в простецкой драке, где все решает скорость и отточенность ударов я был на голову выше противника.
Воздух вокруг нас заискрил, заскрежетал, потянулись в разные стороны ветвистые росчерки энергетических разрядов, взлетела вверх земля, а мокрая грязь и не успевший растаять старый ноздреватый снег принялся таять исходя клубами пара.
Если Галицкий со своей свитой и хотел прийти на помощь Захару, то ничего путного у них выйти не могло, ибо в такой кутерьме попробуй разберись кто свой, а кто чужой. От посторонних глаз нас скрыло облако пара и белесого дыма, из которого будто шрапнель наружу летели энергетические разряды и искры.
Бородатый лже-ротмистр несколько раз пытался достать меня вспышками своего Дара, но запорошённые сором глаза мешали ему сосредоточится, и я с легкостью уходил от всех энергетических выпадов…а потом, как-то совершенно неожиданно для себя ухватил энергетический жгут Захара, которым он будто бы огненным кнутом стегал мой выставленный навстречу щит и в мое «солнышко» хлынул бурный поток чужой, дармовой энергии.
- Каааак?! – удивленно прохрипел Захар и обессиленно плюхнулся передо мной на колени.
- Жопой об косяк! – злобно выкрикнул я.
Ударом ноги в голову опрокинул противника на землю, навалился сверху, выдернул из ножен на поясе его егерский кортик и хотел было вонзить травленое рисунками лезвие в глаз бородача, как меня будто бы холодной водой окатили из ушата.
- Стоять!!! Не смей!!! – бас отца Павла разнесся над двором подобно грохоту набата. – Охолонитесь!!!
Вся эта энергетическая мешанина: ветвистые разряды, искры, фейерверки, клубы пара и дыма вмиг опустилась на землю и исчезла. Священник каким-то непонятным для меня образом свел на нет клокотавшую в воздухе энергию - заземлив её и начисто обнулив…будто и не было всего этого вовсе.
Я вытащил из кобуры Захара его пистолет – Браунинг№2, смыкнул из кармашка запасной магазин и поднялся с земли, оставив бородача лежать в грязи. Вид, конечно, у ротмистра был жалкий: лицо побледнело, борода слиплась какими-то жалкими сосульками, а пышные бакенбарды и усы превратились облезлые лохмотья, глаза налиты кровью, дыхание тяжелое…того и гляди богу душу отдаст.
Я ведь я одолел бородатого засранца! Победил гаденыша!
- Браво! – Галицкий жеманно хлопнул пару раз в ладоши. – Алексей, ты умеешь удивить, рад, что ты до сих пор жив-здоров, а то я было уже решил, что ты не пережил нападение на нашу управу.
- Батька шо нам делать с этими злыднями?! – раздался позади меня злобный выкрик. – Убить их?
- Повесить!
- Казнить!
- Выпустить кишки и вздернуть на воротах!
- Перебить ноги-руки и скормить свиньям!
Со всех сторон раздались яростные крики, брань, проклятья и пожелания скорейшей смерти для Галицкого и его свиты. Ватажники пришли в себя, державшая их в узде энергетическая сеть исчезла и теперь лиходеи желали поквитаться за своё унижение.
Только сейчас я окончательно почувствовал, что победил в схватке с Захаром. С души будто бы камень в сто пудов весом свалился.
Я его одолел!
Одолел!
Пусть помог случай, но это не важно. Захар не такой уж и всемогущий Ведьмин сын, каким казался до этого.
За моей спиной дюжина вооружённых до зубов верных мне лиходеев, против нас всего три автоматчика. Я хоть и не полон Силой через край, отец Павел каким-то образом смогу «обнулить» часть моего Дара, но все-равно чувствовал я себе бодрым и сильным.
- Ша-ааа! – громко закричал я. – Погодьте хлопцы! Легкой смерти им не видать, сперва помучаем их немного!
- Любо!!! Любо!!! Любо!!! – тут же громыхнул дружный рев ватажников.
- Ой-ли, - брезгливо скривился Галицкий. – Алексей ну вы право всерьез такое говорите? Где вы и где пытки?
- Ну ты пан офицер и выдал херню! – нарочито громко рассмеялся Саврас. – Да видел бы ты как наш Пепел дурных людишек на части режет -обоссался бы от страха! Батьку на вилы этих мерзавцев и пусть медленно подыхают в навозной куче!
- Любо!!! Любо!!! Любо!!! – тут же поддержала толпа предложение Савраса.
- А что скажут твои люди Пепел, когда узнают, что ты подписал бумагу о сотрудничестве с жандармерией? – надменно скривился Галицкий, уперев правую руку в бок.
- Братцы, а шо вы скажете узнав, что ваш Батька какую-то там бумажонку тиснул, чтобы обдурить парочку тупых жандармов и вырваться на свободу? – широко улыбаясь спросил я у ватажников за моей спиной.
- Пусть подотрутся своими бумагами! – раздался крик из толпы.
- Жандармы нам не указ, имели их мы во все дыры! – выкрикнул еще кто-то. – Засунь ваш бродь свою бумагу себе в жопу!!!
- Пепел охолонись! – с нажимом произнес подошедший отец Павел. – Максим Иванович не желал тебе зла, наоборот хотел уберечь от злых людей! – священник понизил голос, чтобы его слова не были слышны остальным ватажникам.
- Батюшка вы сейчас серьёзно?! - изумился я. – Захар чуть было меня не придушил!
- Для твоего же блага старались, чтобы ты по незнанию, злых дел не наворотил! – не унимался батюшка, продолжая стоять на своем.
- Алексей, - спокойным, деловым тоном обратился ко мне Галицкий, - послушай отца Павла, мы правда не хотели тебе сделать ничего плохого. Ты первым напал! Огнем в меня полыхнул, потом энергетическими шарами начал швырять. Если бы Захар хотел тебя убить, то жгутом сразу бы тебе отсек голову. Ну согласись, что ты первым начал?
- Зачем я вам? – спросил я, глядя прямо в глаза Галицкому, но ответить тот не успел, нетерпеливые ватажники затеяли бузу.
- Батьку, да чего ты с ними разговариваешь?! – закричал кто-то позади меня. – Вешать их надо! На вилы их братцы, на вилы!!!
- Ша-ааа!!! – закричал я, вскидывая правую руку вверх и давя позади себя широкой энергетической волной. – Сперва я с ними погутарю, а потом уже решу вешать их или на вилы колоть!
После того как кричащие лиходеи чутка угомонились и под непосредственном руководством Савраса и Тихона вернулись к погрузочным работам и укреплению баррикад на улице я вновь задал Галицкому все тот же вопрос:
- Зачем я вам нужен?
- Алексей мы хотели тебя спрятать для твоей же безопасности.
- От кого спрятать?
- Почему-то твоей персоной слишком сильно заинтересовалось окружение Великого князя Николая Романова. Случайно не знаешь, из-за чего к твоей скромной персоне такой интерес?
- Понятия не имею, - пожал я плечами, провожая взглядом отца Павла, который подошел к Захару и помог тому подняться с земли. – Вы были первыми, кто проявил интерес к моей скромной персоне?
- Странно, очень странно, - Галицкий задумчиво почесал кончик своего носа, - ладно, раз не получилось тебя увести с собой, то будь осторожен, - барчук понизил голос до шепота, - за тобой началась охота, обещают солидное вознаграждение за твою голову, пока ты им нужен живым, что будет дальше неизвестно. Мой тебе совет – пойдем добровольно с нами, мы тебя переправим в Иркутск, там будешь жить как у Христа за пазухой на полном пансионе.
- Обойдусь как-нибудь, господин князь, - отмахнулся я, - еще раз ко мне сунетесь - живыми не уйдете! – пригрозил я.
- Юноша перестань дерзить, - злобно оскалился Галицкий, в его голосе явственно прорезался металл, - не думай, что ты ухватил птицу-удачу за хвост. Ты жив ровно до тех пор, пока мне это выгодно.
- Спорно утверждение, - выдержав игру в гляделки с барчуком, произнес я, недвусмысленно направляя ствол пистолета в его сторону.
- Убери пушку, а то еще стрельнет ненароком или патроны все разом в магазине взорвутся и тебе пальцы одним махом поотшибает, - холодно произнес Максим Иванович. – Думаешь только один ты можешь Даром порох в патронах воспламенять?
- Алексей поговори с Максимом Ивановичем, - требовательно произнес подошедший отец Павел, - у нас сейчас общий враг и не время смуту наводить.
- Кортик верни! – Захар, опиравшийся на плечо священника, смотрел на меня очень злобно.
- Кортик? – улыбнулся я. – Даже не подумаю, это трофей, взятый в бою.
- Это наградное оружие! Верни немедля, а то я за себя не отвечаю! – от Захара явственно полыхнуло волной Силы, меня будто бы жаром опалило.
- Алексей верни Захару его кортик, ему его лично генерал Брусилов вручил за доблесть, проявленную в бою во время Луцкого прорыва. Редкая вещь, этому клинку больше ста лет, он до этого принадлежал какому-то богатому немецкому бюргеру.
- Ничего себе, - удивился я, внимательно оглядывая кинжал.
Хиршфангер! Видно, что кортик старинный и сделан на заказ мастером своего дела: клинок стальной, прямой, однолезвийный, с одним широким долом с обеих сторон, боевой конец двухлезвийный. Клинок украшен травлением орнаментами на растительную и охотничью тематику. Рукоять из рога, у её основания латунная втулка конической формы. Головка рукояти тоже латунная, овальной формы; в торце украшена рельефным растительным орнаментом. Крестовина латунная, фигурная, прямая, её концы загнуты в разные стороны – выполнены в виде копыт кабана или оленя. Под крестовиной расположен декоративный щитик овальной формы, украшенный рельефным орнаментом сцены охоты диких животных. Кортик красивый, как раз то, что надо для наградного оружия. Таким можно хвастать перед знакомыми и передавать по наследству потомкам, как семейную реликвию, но это все-таки больше украшение, чем рабочий инструмент.
Мне этот кинжал и даром не нать, но отдавать я его не хотел из вредности, уж сколько крови моей Захар выпил…
- Братцы? – громко крикнул я, обращаясь к ватажникам, которые сновали по двору. – А кто тот молодец, что из пулемета вдарил так вовремя?
- Я! – раздался осанистый окрик Беса. – То я был Батьку, а шо?
- Иди сюда!
Бес отложил в сторонку пулеметный диск «Льюиса», который набивал патронами из коробки и подошёл ко мне. Старый ватажник недоверчиво смотрел исподлобья, он не понимал хвалить его сейчас будут или бранить.
- Держи! – я протянул ему трофейный кортик. – Дарю в награду за доблесть. Спас ты нас всех своей стрельбой. Клинок старинный, редкий. Надумаешь продавать - дешевле пятисот рублей не проси!
- Благодарствую Батьку, - ватажник, который конечно же слышал мой разговор с Галицким растянул губы в ехидной ухмылке и бросив мимолетный взгляд на князя, спроси я у меня, - могу быть свободен Батьку?
- Конечно, - кивнул я.
- Стоять! – раздраженно рявкнул Галицкий. – Кортик сюда дал! – князь, не глядя на Беса протянул к нему руку, в которой лежало несколько смятых сотенных купюр.
Бес хотел было презрительно скривится, но по его морде пробежала болезненная гримаса он отбросил кортик прочь от себя будто бы рукоять обожгла ему пальцы, но смятые денежные ассигнации, впрочем, старый ватажник успех сграбастать с княжьей ладони и спрятать себе в карман. Кортик не долетел до земли, завис в воздухе на несколько мгновений, а потом плавно подлетел к Захару, где бородач тут же вставил его в ножны.
- Натешился? – Галицкий буквально пронзал меня своим раздраженным и злобным взглядом. – Алексей давай переходить к делу.
- А у нас, что с вами есть общее дело? – язвительно спросил я.
- Хватит уже Ваньку валять! – от князя ко мне метнулась волна спрессованного воздуха, но я относительно легко её отразил и порыв ветра обогнул меня. –У нас общий враг и мы должны объединить силы в борьбе против него.
- Княже, - ухмыльнулся я, - мы – ватажники, народ вольный ни под кем не ходим, но за хорошую плату можем сделать что хош, хоть черта лысого из-под земли достать.
- Торгуешься? – похоже Галицкий был только рад такому повороту разговора.
- Саврас! – крикнул я. – Организуй нам стол для переговоров.
- Сделаю Батьку, - тут же ответил долговязый помощник, - оно и верно, - подмигнул он мне, - смертников перед казнью завсегда надобно накормить, мы ж чай не звери какие, понимаем божьи законы.
- Угомонись богохульник, - одернул его отец Павел, - исполняй приказ быстрее!
Стол нам поставили под стенами усадьбы, придвинув к нему три стула. Для переговоров сел я, отец Павел и Галицкий. Захар и оба офицера расположились поблизости, строго глядя на сновавших по двору ватажников, меня они демонстративно игнорировали.
Когда ты становишься главарем банды сорвиголов, то должен себя вести так, чтобы твои подчиненные уважали тебя, иначе они выйдут из подчинения и перегрызут главарю глотку. Ватажников в узде можно держать либо страхом, либо уважением, а лучше и тем и другим одновременно.
Пусть мои люди видят, что я сижу за одним столом с князем и батюшкой, разговариваю с ними как равный, а потом надо будет еще для острастки кого-то из своих людей прилюдно казнить, ну или из чужих, особой разницы нет, лишь бы расправа была пожёстче и кровавей, чтобы от лютого страха кровь в жилах стыла.
Оглушенных Кота и Скрипа вытащили с веранды, уволокли в баню, где смыли с них кровь и перевязали раны. Кот и Скрип – очень хорошие кандидаты для прилюдной казни, ведь именно они привезли с собой Галицкого и Захара, а значит со всех сторон кажутся предателями.
Черкесского князя его соплеменники тоже унесли из усадьбы в безопасное место, но вскоре Паша и его богатырского сложения собрат вернулись во двор, где застыли в ожидании окончания переговоров. Уверен, что в случае нужды черкесы безоговорочно поддержат меня.
- Давайте только говорить, по существу, без лишних виляний, - предложил я, понижая голос.
- Согласен, - кивнул Галицкий, - сколько ты хочешь за наём твоей ватаги?
- Сперва я хочу получить ответы на свои вопросы. Нет никакого желания влезать в темное дело, которое к тому же отвратительно пахнет. Да и со всем этим добром, - кивнул я в сторону повозок, наполняемых ящиками и мешками, - проще в Мертвом городе переждать все невзгоды, чем лезть на пулеметы и пушки. Тем более, что я кому-то оказался чрезвычайно нужен и меня хотят убить или похитить.
- Справедливо, - согласно кивнул барчук, - спрашивай.
- Где амбарная книга Седого?
- А я откуда знаю, - пожал плечами Галицкий.
- Максим Иванович, - почти спокойным, ровным тоном произнес я, - либо мы говорим друг с другом откровенно, либо никаких договоренностей между нами быть не может. Я не буду работать с тем, кому хоть чуть-чуть не доверяю. Я знаю, что вы и ваши люди брали Волка.
- Я тебе не вру, - искренне ответил Галицкий, - мне тоже выгодно чтобы ты был со мной искренним. Волка брали мы, убили его при попытке к бегству тоже мы, но в доме ничего похожего на гроссбух Седого не нашли. И в знак моего доверия к тебе сразу скажу, что в подвале дома скупщицы в Ломовом переулке тоже не было никакого Завета. Деньги были, а никаких записных книг не было. Я сам бы очень хотел поглядеть на этот гроссбух, возможно в нем есть ответ на вопрос, почему ты так понадобился людям Николая II.
- Деньгами Волка вы хотели заплатить за наём моей ватаги?
- Да.
- Бумажные российские ассигнации не принимаем, - тут же отрезал я, - только золото, серебро, доллары и фунты.
- Фу-у, как не патриотично, - расплылся в ехидной улыбке Галицкий, - не беспокойся, у Волка в кубышке рублей не водилось, только валюта, золото и камешки. Ну так что за сколько ты нам продашься?
- Погодите с наймом. Я так и не получил ответы на свои вопросы. Допустим вы не знаете зачем я понадобился окружению отрекшегося царя, но какие-то свои мысли у вас по этому поводу есть. Что вы сами об этом думаете?
- Мысли есть и поверь мне они тебе не понравятся.
- Я весь во внимании.
- Думаю, что люди Николая IIхотят повторить ритуал Разрыва.
- Зачем?! – невольно ахнул я.
- Сейчас граница между Белой и Красной Россиями идет по рекам Обь, Иртыш, Тобол и Урал вдоль Уральских гор, вплоть до самого Каспия, но изначально, предполагалось, что вся Западно-Сибирская равнина уйдет вниз и Разрыв будет громадным: от Уральских гор до Среднесибирского плоскогорья. От Оби до Енисея!
- К чему такие масштабы?
- В годы Гражданской войны красные, когда брали Крым несколько раз переходили зимой Сиваш, им нынешний Разрыв перейти раз плюнуть. Верхушка Белого движения это прекрасно понимает, поэтому и хотят обезопасить себя раз и навсегда.
- А почему за это так рьяно борется отрёкшийся царь, а не его брат? Какое дело Николаю IIдо большевиков если он все-рано в Лондоне обитает?
- Ну, во-первых, царские амбиции и желание вернуть трон никто не отменял, тем более что как ты знаешь – царем всегда управляет его свита. Может лично Николаю IIвозвращение императорской короны и даром не сдалось, он и так вывез из России столько золота и ценностей, что его правнукам до десятого колена хватит на безбедную жизнь, но вот его ближайшее окружение активно хочет вернуться к российскому корыту, чтобы опять трескать русское добро во всё горло. А во-вторых, ходят слухи, что Великий князь Михаил Романов ведет тайные переговоры с большевиками на предмет воссоединения обеих половинок России, а вот этого Николай IIи его свита никак допустить не могут.
- Не может такого быть! Зачем Михаилу это?
- Еще как может, - отмахнулся Галицкий, - речь идет не о полном воссоединении в единую страну, а лишь о военном союзе, чтобы выгнать с русской земли всех интервентов. Сперва белые помогут красным дать пинка под зад англичанам и туркам на Кавказе и германцам на западе, а потом красные нам помогут выгнать американцев и японцев на Дальнем Востоке.
- А потом как жить?
- Так же как жила Римская империя разделенная на Западную и Восточную. Чем тебе не пример? – пожал плечами Галицкий. - У нас будет точно так же. Кстати, по второму Торуньскому миру 1466 года Пруссия была разделена на Королевскую Пруссию и герцогство Пруссия. Тоже нормально сосуществовали вместе обе половинки некогда единой страны. Не мы первые, не мы последние.
- Ну, так, а от меня что надо людишкам Николая II?
Ответа на свой вопрос я вновь не успел получить – за оградой прогремел взрыв, к небу взметнулся столб дыма, огня и земли. Кто-то дико заорал:
- Вражины прут!!! Беда хлопцы! Белоповязочники наступают! Тикать треба хлопцы! Тикать!
- Тикать?! – взревел я, вскакивая из-за стола. – Кто драпанет – пристрелю на хрен! К бою!
Глава 2
Грохнул еще один взрыв – опять на улице, за оградой. Снаряд попал в баррикаду, которую успели возвести на дороге перегородив её. Взрывом разметало в разные стороны мешки с землей, корзины набитые камнями и доски, которым они были скреплены между собой. Похоже, что вражеские артиллеристы всерьез решили разобрать нашу баррикаду по частям. И чем она им мешала?
Во дворе усадьбы началась суматоха: кто-то из ватажников бросив ящики, схватил оружие и рванул на улицу, кто-то метнулся в дом, а тот самый паникер, который предлагал всем тикать - швырнул свою винтовку в грязь и побежал в сторону огородов.
Я вскинул револьвер и особо не целясь прострелил ему бедро правой ноги, вообще-то думал, что попаду в спину промеж лопаток. Беглец пронзительно заверещал, шмякнулся лицом в грязь, где завертелся волчком, оглушительно крича на всю округу и одновременно пытаясь зажать кровоточащую рану пальцами.
- Допоможить хлопцы! Допоможить! Вмыраю хлопцы, вмыраю! – кричал раненый.
Свита Галицкого тут же окружила князя, ощетинившись стволами автоматов, на раскрытых ладонях Захара заклубились энергетические шары, а сам Максим Иванович перекинул свой «Томми-ган» из-за спины на грудь. Барчук глядел на меня с неприкрытым интересом примечая что и как я делаю.
- Стоять сучье племя!!! – громко выкрикнул я и несколько раз выстрелил в воздух, привлекая внимание метавшихся по двору ватажников. – На улицу носа не суйте, попадете под пулеметы!
- Шо делать Батьку?! – бешено тараща на меня глазища закричал Бес. – Приказывай!
- Во-первых, всем кто обосрался от страха – поменять портки! – усмехаясь посоветовал я, - а то смердит так, что враги сами к нам близко не подойдут, а у меня настроение боевое, охота повоевать.
Во дворе тут же раздались истеричные смешки и задорное улюлюканье. Шутки в бою отрезвляют и приводят в чувство порой быстрее чем брань и крики.
– Во-вторых, прекратить панику и взять себя в руки. Тихон и Саврас - два пулемета вдоль улицы, но из укрытия, наружу не лезьте – шуганите атакующих. Бес, Егерь, Панас – ручные пулеметы, гранаты в зубы и огородами, задними дворами идете навстречу атакующим, но скрытно, зайдете им в тыл. Бес возьми с собой еще вон тех двоих, чтобы тащили на себе гранаты, диски и пулеметные ленты. Стрелять начнешь, как только выпадет нужный момент.
- Это какой? – уточнил Бес.
- Боца сам поймешь, не маленький. Мы вражин сейчас малехо шуганем и начнем давить прочь с улицы, они где-нибудь схоронятся, соберутся в кучу, вот тут ты их из пулеметов и приласкаешь. Понял?
- Понял, - нахмурился Бес, явно не до конца понимая, что от него требуется.
- Дрон берешь с собой Мишку и вон тех двоих дураков, - ткнул я пальцем в сторону незнакомых ватажников, которых привел с собой Кот и Скрип, - три винтовки для стрельбы шомпольными гранатами, запас гранат, отойдите в соседний или следующий за ним двор и начинайте закидывать наступающих гранатами, надо их остановить и выдавить на другую сторону улицы.
Получив четкие инструкции, ватажники принялись носиться по двору уже более осмысленно и целенаправленно. Я подошел к ползающему в грязи раненому, оценил количество вытекшей из раны крови и понял, что он не жилец – пробита одна из основных артерий питающей ноги кровью. Паникер побледнел как скатерть на свадебном столе, а в глазах кроме обреченности и страха нет ничего, лишь одна смертельная тоска.
Подхватил стонущего от боли ватажника за шею, накачал в свою правую руку энергии и легко поднял его с земли одной рукой, потом прижал раненого спиной к стене сарая, сорвал с его пояса длинный винтовочный английский штык и тут же вонзил его бедолаге в грудь. Ударил так сильно, что клинок пробил не только человеческие тело, но и глубоко вошел в бревна, из которых был сложен сарай.
Приколотый штыком к стене ватажник мертво обмяк и безвольно повис, как бабочка на стенде энтомолога, лишь по ногам продолжал стекать в грязь кровь образуя лужу студенистого желе.
Наглядный пример того, как нельзя себя вести в бою и что за это будет!
- Если кто без приказа даст деру – перебью ноги! – пригрозил я, а потом с усмешкой добавил. – Тикать можно только по моему приказу, но тогда это не бегство, а наступление в обратную сторону.
Гы-гы-гы!!! Двор усадьбы содрогнулся от дружного гогота дюжины лужёных глоток.
- Этого не снимать! – приказал я, кивая в сторону пришпиленного к стене мертвеца. – Пусть висит в назидание всем трусам.
- Пепел, а нам что делать? – спросил подошедший ко мне Паша.
- Вы с нами?
- Да! – твёрдо произнес наследник черкесского рода. – Отец сказал слушать тебя как его.
- Тогда из своих людей организуй охрану усадьбы, чтобы к нам скрытно не подобрались, а вот этого богатыря с пулеметом, - ткнул я грудь пальцем здоровенного черкеса, - дай мне в подмогу.
- Хорошо, - кивнул парень.
- И еще, - тихо, одними губами, произнес я, - пока меня не будет, следи за нашими гостями, я им не особо доверяю.
Паша лишь подмигнул мне в знак понимания и согласия. Надеюсь, что я не ошибся, доверившись черкесам. Впрочем, о каком доверии идет речь? Доверия в нашем мире нет никому, все вокруг лгут и обманывают, разница лишь в том, как ты к этому относишься. Как ко вселенской трагедии или как к привычной обыденности. Я с самого своего рождения знал, что никому и никогда нельзя доверять. Моя мать лечила и врачевала жителей близлежащей деревни и их скотину, а чем в итоге они отплатили? Те люди, которые еще вчера заглядывали ей в рот и расплачивались за доброе отношение домашней снедью, потому что денег у них отродясь не водилось, жестоко убили мою мать и сожгли наш дом!
Так, что веры нет никому и быть не может! А если вы кому-то поверите, то не сильно удивляйтесь, когда вас предадут.
Черкесский богатырь со сросшимися, кустистыми бровями получил от меня запасные диски к его ручному пулемету и подсумок с дюжиной гранат, я подобрал свой автомат, добавил запасные магазины в подсумки на перевязи и хотел было двинуть наружу, как меня окликнул Галицкий:
- Пепел, мы не договорили!
- Вернусь, продолжим наш разговор, - отмахнулся я.
- У нас нет времени ждать, мы уходим. Ты с нами или нет?
- Максим Иванович, - начал я, подойдя вплотную в барчуку, - скажу честно, мне не нравится все происходящее, но свою ватагу я оставить не могу, да и не привык я хорониться от недоброжелателей.
- Понимаю, - кивнул князь, - но учти, если попадешь в плен к людям бывшего царя, то скорее всего ты умрешь.
- Вы же сказали, что я им нужен живым, - удивился я.
- Им ты нужен живым, но мне никак не выгодно, чтобы ты был с ними заодно.
- Намекаете, что в стане врага есть ваши люди и в случае нужды, если я попаду в плен, то вы меня устраните? – уточнил я.
- Да. При этом мне будет крайне невыгодна твоя смерть, но по-другому никак. Я думаю, что тебя хотят использовать как донора для проведения ритуала Разрыва. Твой поединок с Захаром показал, что мои предположения верны – твой внутренний потенциал может быть огромен и ты способен накапливать большие объемы энергии.
- Я никогда не работал с большими объемами энергии, наоборот, всегда скрывал, что я – Ведьмин сын и всю жизнь оперировал лишь малой толикой Дара.
- Тем не менее, Захара ты вполне можешь обойти по мощи, причем в самое ближайшее время. Профессор Вышинский отлично поработал над твоей энергетикой, - горько усмехнулся барчук.
- Князь вы на что намекаете? – насупился я.
- Перестань постоянно тыкать мне намеками, - раздраженно бросил Галицкий, - я не имею привычки намекать. Говорю прямо, как есть – Вышинский специально подобрал такой комплекс упражнений и отвел тебе в своих сеансах такую роль, чтобы твоя внутренняя энергетика стала очень эластичной и емкой. С учетом последних событий, думаю ты сам догадался в чьих интересах он это сделал? Ну и сам подумай: где могут люди из окружения Николая II набрать нужное число «доноров» для проведения ритуала Разрыва, если только не в Институте среди числа тех, кто частенько прибегал к услугам профессора Вышинского в его сеансах настройки!
- Но вы же говорили, что Вышинский работает на американцев? А «романовцев» поддерживают англичане, - привел я свой последний довод. Верить в то, что профессор Вышинский заодно с белоповязочниками категорически не хотелось
- Англичане и американцы – это одна банда англосаксов, - презрительно скривившись буквально выплюнул князь, - редкостные мерзавцы, считающие другие народы людьми второго, а то и третьего сорта. Ненавижу их!
- Максим Иванович, думаю, что на счет Вышинского вы все-таки ошибаетесь, - насупился я. – Мне Андрей Ильич через моего человека передал послание, в котором просит оказать помощь для борьбы с «романовцами». Если бы он был с белоповязочниками заодно, то он бы так не поступил.
- Пепел - ты взрослый и умный парень, голова у тебя на плечах есть. Думай сам, но мне верить можно, - Галицкий хоть говорил и тихо, но весьма эмоционально: с напором и жаром, - мы должны держаться вместе, быть заодно. Нам никак нельзя допустить, чтобы трагедия Разрыва повторилась еще раз. Если «романовцам» удастся повторить ритуал второй раз, то России просто не станет, её разорвут на части наши враги. Поверь мне, это не просто пафосные слова, от нас с тобой зависит будущее нашей родины. Здесь тридцать тысяч рублей золотом и иностранной валютой, - Галицкий кивнул одному из своих людей, который держал в руках кожаный саквояж. – Это за наем твоей ватаги. Думаю, на неделю вам хватит. Сделай все, чтобы не дать белоповязочникам овладеть Тобольском. Справишься – проси что хочешь, любую должность в городском совете тебе выбью.
- Хорошо, - кивнул я после недолгих размышлений. - Максим Иванович тогда последний вопрос.
- Спрашивай.
- Отцу Павлу доверять можно?
- Нет, никому доверять нельзя. К чему этот вопрос? Есть подозрения в отношении батюшки?
- Зачем он остался в подвале дома Волка изображая из себя пленника?
- Это была моя идея. Планировалось, что нагрянут «романовцы» и отец Павел сыграет роль «троянского коня». Ты ведь догадался об особенностях его Дара?
- Он может заземлять энергию, нейтрализуя её, - предположил я.
- Да, - кивнул Галицкий, - был скудный шанс, что окажись отец Павел среди тех, кто будет проводить ритуал Разрыва, то он бы смог поставить жирный крест на всех потугах и замыслах наших врагов. Видишь, насколько я откровенен с тобой. От тебя у меня нет секретов!
- Когда уже взяли усадьбу Волка, - тяжело выдохнув, произнес я, - мы захватили бронеавтомобиль, - кивнул я в сторону броневика, - которым командовал молоденький юнкер моих лет. Его связали и оставили под присмотром отца Павла. Юнкер сбежал, а спустя час вернулся обратно с подмогой, мы их всех перебили. В кармане у юнкера я нашел своё фото.
- Ух, ты ж ё-моё! – раздраженно скривился Галицкий. – Думаешь отец Павел его специально отпустил?
- Не знаю, - пожал я плечами.
- Священник в курсе про фото и юнкера?
- Нет. Фото видел только я.
- Ладно, спасибо за подсказку, - барчук дружески хлопнул меня по плечу, - держись и помни, что тебе категорически нельзя попадать в плен!
Галицкий и его свита убрались прочь со двора, я поднял с земли тяжелый саквояж, клацнул замком и раскрыв его, заглянул внутрь. Стопки золотых монет с промасленной бумаге, аккуратные пачки денежных банкнот. Сколько внутри было всего денег вот сразу не определить, но думаю, что Галицкий не обманул, тем более что сумму в тридцать тысяч я слышал от покойного Мухи, который намеревался заодно с Чёрным завладеть «кубышкой» покойного Волка.
- Саврас! – крикнул я помощнику, который азартно стрелял из пулемета вдоль улицы, спрятавшись за грудой мешков. – Бегом сюда!
- Шо? - высокий ватажник сгорбился три погибели, чтобы его не достали вражеские пули, так согнутым по двору и бегал.
- Держи при себе, - сунул я ему в руки саквояж с деньгами, - ты теперь еще и казначей ватаги, - обрадовал я помощника.
- Шо, всё-таки будем работать на того хлыща, - презрительно скривился, Саврас будто бы съел пригоршню неспелой рябины.
- Пока наши интересы совпадают, так почему бы не разжиться звонкой монетой. Я с этим молодцем сейчас выскачу на улицу, перебегу на противоположную сторону, прикроете наш рывок огнем пулеметов. Помни, что на тебе присмотр за отцом Павлом.
Саврас понятливо кивнул, спрятал саквояж в кожаный мешок с лямками, закинул ношу себе за спину. Я устроил автомат поудобнее, добавил новые патроны в барабан револьвера, подумав, что надо было разжиться патронами .45 калибра у Галицкого и его свиты, но теперь уже поздно.
- Тебя как звать? – спросил у молодого черкеса.
- Аслан.
- Меня зови – Пепел. Выполняй мои приказы быстро и четко. Если что-то не поймешь, то обязательно переспрашивай, и чтобы без лишнего геройства. Договорились?
- Договорились.
- Сейчас бежим вместе, держись как можно ближе ко мне, я создам невидимый щит, который прикроет нас от вражеских пуль. Перебегаем на противоположную сторону улицы и сразу за ограду.
- Понял, - кивнул тот в ответ.
Черкесы с оружием в руках разбрелись по двору. Кто-то перелез через ограду в соседний двор, кто-то схоронился среди сараев, двое спряталась в подвале усадьбы, контролируя через бойницы задний двор и огороды, прилегающие к нему. Бородачи в каракулевых папахах, судя по всему, вояки к засадам привычные - вон как мастерски прячутся. Паша с двумя пистолетами на поясе, саблей на ремне, гранатами в подсумках и карабином в руках смотрелся пусть и несколько комично, но вполне воинственно и зрело. Все-таки для большей части горцев – война давно вошла в привычку и боевую науку они впитывают сызмальства вместе с молоком матери.
- Начали! – приказал я Саврасу и Тихону.
Кровь вскипела от адреналина, «солнышко» Дара отдало частой пульсацией нагнетая энергию по моим жилам. Окружающий мир мигом наполнился яркими красками, четкостью изображения и грохотом усиленных звуков.
Пулеметы дружно застучали, я рванул наружу прочь из двора, Аслан неожиданно проворно и резво для своих габаритов бежал за мной следом. Энергетический щит, выставленный в сторону врага, мерцал рябью спрессованного воздуха. Удержать пулю щит мог только небольшого калибра или на излете, а если точно сыпанут из пулемета, то энергетический экран лишь сместить траекторию полета пуль, но никак не остановит их, впрочем, нам сейчас и этого за глаза.
Свист пуль, шлепанье подошв по грязи, брызги и слякоть талого снега летят в разные стороны, где-то совсем рядом бьют из земли фонтанчики прилетов, разлетаются щепой доски изгородей – по нам бьют несколько вражеских стрелков. Экран держится, уводя горячий свинец стороной.
В самом конце перебежки Аслан замешкался, споткнулся и кубарем покатился в грязь, а я пробежал дальше, чем надо, оставив горца без прикрытия невидимого щита. Резко остановился, вернулся назад, помог здоровяку подняться с земли и буквально затолкал его внутрь ограды ближайшего дома.
Аслан что-то шипел сквозь зубы на своем тарабарском языке и болезненно кривился.
Ранен?! Черт дери ту кочку, за которую зацепился и споткнулся черкес на дороге во время перебежки.
- Куда ранен? – спросил я, как только мы спрятались под стенами разбитого взрывами сруба бани.
- Неважно, - отмахнулся здоровяк, - потерплю.
- Куда?! – рявкнул я. – Показывай! Немедля!
- В бок кажись, - простонал бородач, - но я потерплю, главное, что ноги целы.
- Заголяйся! – приказал я, доставая из своего мешка моток бинта в бумажной упаковке и флягу с ромом.
- Не надо, так потерплю.
- Хватит спорить, - рыкнул я и для наглядности хлопнул здоровяка по лбу раскрытой ладонью.
Богатырь нехотя расстегнул свою черкеску, выправил из штанов нательную рубаху, заголив окровавленный торс. Пуля прошла вскользь левого бока оставив после себя глубокую рану, где были видны кости ребер. Рана хоть и обильно кровоточила, но была не столь опасна как могло показаться на первый взгляд. Крупные кровеносные сосуды не затронуты, мышцы порвало, но связки целы. Сейчас я прижгу рану, потом наложу тугую повязку. Главное потом сильно не напрягать мышцы и не делать резких движений.
- Хлебнешь, – предложил я, протягивая фляжку с ромом, - сейчас будет больно. Сперва прижгу рану, потом наложу повязку. Ничего страшного нет, главное грязь не занести, чтобы заражения не было.
- Не надо, - отмахнулся от фляги черкес, - так перетерплю. Врачуй!
Здоровяк вытащил из кожаных ножен нож с коротким лезвием и деревянными накладками на рукояти и зажал его в зубах. Я плеснул на рану немного рома из фляги, обтер рассечение сложенным вчетверо отрезом бинта, тем самым очистил рану от крови, потом сильно сжал пальцами края разорванных мышц и пропустил через них свою внутреннюю энергию. По телу Аслана прошелся разряд, здоровяк прошипел что-то нечленораздельное, но не дергался, стоически перетерпев боль. Когда убрал свои пальцы от раны, то на её месте остался лишь темно-багровый рубец, который я еще раз тщательно протер ромом, а потом наложил тугую повязку, которая должна была уберечь рану от расхождения и засорения грязью. На всё ушло десять - пятнадцать минут.
Вроде врачевал я, а не меня, но покрылся потом и обессиленно выдохнул все-таки я. Приложился к фляге сделав пару длинных глотков. Крепкий алкоголь хлынул по пищеводу огненным цунами оставив после себя приятную горечь и расслабление.
- Спасибо, - едва слышно, одними губами прошептал Аслан и показал глазами в сторону соседнего дома за наполовину обвалившийся забор, а потом черкес еще и приложил указательный палец к своим губам для наглядности.
Только сейчас, когда звон в ушах от энергоемкой врачебной процедуры утих я расслышал чьи-то шаги – где-то недалеко кто-то месил по грязи подошвами сапог. Мы с черкесом беззвучно спрятались среди вывороченных бревен и разбросанных досок.
Минут через десять томительного ожидания, когда шаги становились все отчетливее слышны, во двор соседнего дома буквально просочились полдюжины вооруженных до зубов мужиков, чью принадлежность я опознал сразу – ватажники, но на рукавах и у них были белые повязки, которые они, посовещавшись сняли и запрятали себе в карманы.
Ох, как же вовремя Аслана подстрелили!
Не будь этого мы бы с ним аккурат на этих молодцев бы и наскочили. Черт его знает за кем была бы победа в этой стычке. Все-таки их шестеро, а нас всего двое.
Противник прятался за забором чего-то выжидая, мы наблюдали за ним. Расстояние между нами – метров тридцать, при определённом везение я могу их положить одной очередью, но пока не спешил этого делать. Дело в том, что нам с черкесом особо укрыться негде, к тому же он бугай здоровый, ему совсем тяжко будет схорониться от ответных пуль.
Аслан периодически зыркал в мою сторону и мимикой показывал – мол, чего медлим, кого ждем, давай стрелять в этих супостатов!
Но я медлил…
Был какой-то внутренний стопор, который как бы говорил: «погодь Пепел не спеши, обожди чутка». Предвидение, внутренний вещун, чуйка – в общем инстинкт, выработавшийся во время долгих блужданий по окрестностям Мертвого города, заставлял меня терпеливо ждать.
Впрочем, выхода нет, надо этих молодцев устранять, а то чего-то они там слишком активно начали гранаты из карманов доставать и раскладывать их перед собой. От забора усадьбы Волка до их позиции не больше сорока метров – докинуть гранату не трудно.
Неожиданно во двор зашло еще три мужика. Как и первые, они тоже были увешаны оружием, что новогодние елки, но эти точно были из кадровых «романовцев»: единая офицерская форма, вооружение и белые повязки на рукавах. С собой вновь прибывшие притащили ручной пулемет и винтовку с длинным оптическим прицелом для точной и меткой стрельбы.
О как!
Хорошо, что я не стал спешить и доверился своему внутреннему инстинкту, а то эти три мужика как раз и постреляли бы нас из засады, стоило только нам выказать свое присутствие.
Со стороны усадьбы Волка доносилась беспорядочная трескотня пулеметов. К двум ручникам присоединился еще и «максимка». Похоже белоповязочники прут по улице толпой, иначе с чего бы Саврас и Тихон подключили еще один пулемет.
Хаотично хлопали винтовочные гранаты. Где-то за оградой, вдалеке, возможно, там, где сейчас находился Бес с товарищами, хаотично залаяли винтовки и злобно затарахтели сразу несколько пулеметов. Периодически взрывались артиллерийские снаряды. Бой так вяло и скудно начавшийся приобретал нешуточный размах и это не сулило нам ничего хорошего.
Значит противник оказался не так прост, как могло показаться – те, вояки что двигались в лобовой атаке по улице всего лишь отвлекали на себя наше внимание от нескольких групп, которые шли огородами и околицами. В общем, белоповязочники применили тот же маневр что и мы. Скорее всего Бес столкнулся с такой же вражеской диверсионной группой лазутчиков, которую я сейчас наблюдаю своими глазами.
Против кадровых вояк, у которых нет проблем с личным составом, оружием и боеприпасами нам долго не выстоять. В лоб с ними не сойдёшься, а засады и обходные маневры как оказалось они и сами горазды устраивать.
Офицер со снайперской винтовкой оперся на бревна в углу сруба и приник к прицелу, остальные бойцы вокруг него подобрались и приготовились к рывку.
Я показал жестами Аслану, что начинаю первым, а он немедля должен присоединится ко мне и его цель – это шестеро ватажников. Надеюсь, что черкес все правильно понял, потому что ошибку нам не простят.
Поймал в прицел автомата задницу вражеского снайпера и плавно потянул за спуск. Автомат сухо рявкнул, выпустив короткую очередь, офицер, получив несколько пуль в основание спины, переломился и упал на ворох рассыпанных дров, я тут же перевел ствол автомата в сторону и высадил содержимое магазина в несколько очередей, расстреляв расчет пулемета. Автоматные пули рвали ткань мундиров кровавыми ошметками на спинах офицеров.
Аслан успел встать на одно колено и держа пулемет навесу расстрелял пулеметный диск одной длинной очередью пройдясь струей раскаленного свинца по вражеским спинам. Противник не успел даже повернуться в нашу сторону.
Я сменил магазин в автомате на полный, и одиночными выстрелами прошелся по спинам и головам лежащих на земле вражеских солдат. Дополнительная страховка никогда не помешает, особенно если имеешь дело с опасным и коварным противником.
Вытащил из подсумка ручную гранату, выдернул кольцо и зашвырнул её за угол дома, откуда недавно вышли три офицера с белыми повязками на рукавах. Грохнул взрыв, во двор влетело облако грязи и дыма. Никого там нет. Ну и ладно, нам же проще.
Подошли с черкесом к убитым, оглядели их – все мертвы с гарантией. Я подобрал винтовку, оружие было целым, прицел не пострадал. Я и целил ниже спины снайпера, чтобы ненароком не повредить прицел винтовки. Весьма полезная в хозяйстве вещь.
- Давай с пулеметом вон за тот сарай, - показ я направление, - и дави наступающих огнем, а я буду их предметно выцеливать. Но головой верти по сторонам, неизвестно сколько таких групп может еще в округе шляться, - предупредил я черкеса.
Уложил ствол винтовки на бревна, умостился рядом приник к прицелу. Оглядел улицу сквозь оптику, поймал в перекрестье вражеского унтера что-то горячо втолковывающего двум солдатикам в шинелях метрах трёхстах от меня. Плавно потянул за спусковой крючок винтовки. Приклад непривычно резко ударил в плечо, пуля ушла выше, чем я планировал и лишь сбила фуражку с головы усатого унтер-офицера, тот ту же проворно юркнул под защиту дома, но противник видимо думал, что ему прилетала шальная пулеметная пуля с другого ракурса, потому что спрятался он так, что одна его нога была прекрасно видна в прицел. Вновь навелся, плотнее упер приклад в плечо и нажал на спусковой крючок. Выстрел вышел удачный – пуля попала точно в колено унтера, кровь так и брызнула в стороны темно-красными брызгами.
Солдатики подхватили унтера подмышки и поволокли его прочь по улице. Я им в спину не стрелял и не потому, что такой добрый и милосердный, отнюдь, просто иногда выгоднее ранить, чем убивать наповал. Считай с поля боя ушли на своих ногах два вражеских бойца, таща на себе третьего.
Оглядел улицу, переводя оптику прицела с одной цели на другую, поймал в перекрестье какого-то мужичка с перекошенной красной рожей в солдатской шинели, к лацкану которой был приколот белый бант. Мужик слишком активно махал руками и пистолетом, всем своим видом показывая, что никакой он не рядовой, а самый что ни на есть начальник.
Выстрел.
Пуля попала крикуну с белым бантом на лацкане шинели в пах, мужик перекувыркнулся через себя и забился в корчах под забором дома, к нему было метнулись два рядовых с винтовками, но почему-то на полпути они повернули назад и спрятались за оградой. Для острастки несколько раз выстрелил им вслед.
За двадцать минут я расстрелял три полные обоймы по пять патронов каждая - убив троих и ранив еще четверых вражеских солдат и офицеров.
Мою позицию засекли и пришлось поспешно её менять, потом еще раз и еще. Так и бегал от дома к дому, периодически постреливая в сторону наступающих солдат противника. Впрочем те, как-то быстро потеряли всяческий азарт и больше отстреливались, чем шли вперед.
Аслан все-таки проявил геройство, сменил позицию и перебегая дворами, приблизился совсем близко к передовым бойцам вражеского отряда наступавших вдоль улицы. Черкес принялся методично закидывать противника ручными грантами швыряя сразу по две штуки за раз. Это стало переломным моментом боя – враг решил, что с него хватит и откатился назад, оставив своих тяжелораненых и убитых на дороге. Я было решил, что в отместку усадьбу Волка разнесут из пушек к чертям собачьим, даже отдал приказ всем срочно выметаться оттуда, бросая все добро, но противник по дому из пушек не бил. Почему так вышло я не знаю, но думаю это из-за того, что враг знал, что в занимаемом нами доме находится склад продовольствия, которое они же туда и поставили.
В общем удачно сложилось!
Так прошел первый полноценный бой с неприятелем. Черкесы, охранявшие усадьбу Волка, смогли вовремя засечь вылазку неприятеля и побить «романовцев» из засады, Паша активно поддерживал пулеметом Савраса и Тихона, чем окончательно растопил лед недоверия, который всегда был между горцами и ватажниками – ничто так не сближает, как совместно выигранная битва и пролитая кровь.
В команде Дрона раненых и убитых не было, а вот у Беса погибли двое и столько же были легкоранены, включая и самого Боца. Всех раненых я наскоро залечил, а потом приказал стаскивать вражеское оружие и боеприпасы в одну кучу, чтобы распределить их между всеми поровну.
Солнце было ее высоко, до темноты еще далече, а значит расслабляться рано, тем более что пушечная канонада в стороне кремля лишь усиливалась…
Г