Читать онлайн Опасный выбор бесплатно

Глава 1. Макет

– Смотрит на нас.

– Что? – поворачиваюсь к подруге.

– На моте, видишь?

– Лен, ты вообще не о том думаешь! – я кидаю быстрый взгляд в сторону, и стремительно краснею. Ленка замечает.

– Ага! Знакомый что ли?

– Нет. Вообще не знаю его, отстань.

Я не вру. Просто вижу этого парня уже далеко не в первый раз – мы живём в одном дворе и постоянно пересекаемся утром. В одно и то же время, я прохожу мимо его подъезда в универ, а он заводит свой мотоцикл и пугает меня. Традиция у нас такая. Ненавижу громкие звуки, никогда не привыкну. Пару раз у меня даже валились из рук работы, но теперь я держу их крепче. Бесит.

А ему нравится, что я подпрыгиваю. И не надоест же издеваться! Скорей бы зима. Зимой он ездить не сможет. Типичный тупой качок. Только и делает, что слоняется на турниках со своей компашкой или дымит у подъезда. И постоянно мотается на моте, туда-сюда, туда-сюда, распугивая бабулек и голубей. Все ворчат, но терпят. Зачем с таким связываться? Себе дороже.

Хорошо, что мои окна выходят на другую сторону, хотя бы ночью его не слышу.

– Лучше под ноги смотри, – продолжаю игнорить я пристальный взгляд. – Лужа! Лен, блин, не урони! Я целый месяц пыхтела над этим дурацким макетом! Дай лучше я понесу, подержи плакат.

– Нет уж, – подружка уворачивается и моя вилла опасно покачивается у неё на руках. – Сама неси свой транспарант, а я с домиком прогуляюсь, он красивее.

– Домиком. Угу. В четыреста квадратов…

– …с бассейном, – мечтательно подхватывает Ленка, разглядывая макет, – и террасным садом. Вот бы сейчас туда. Домик мечты!

– Ты свой доделала?

– Нет, завтра принесу, если Софка опять не разляжется на нём. Вот неугомонная кошара. Я уже и на шкаф прятала, так она и там достаёт. Может, она от клея тащится?

– Угу. От клея. Маленькая хвостатая наркоманка. Манукян сегодня спросит.

– Знаю, – Ленка смешно надулась. – Сделаю невинные глазки, может прокатит! Это же не я виновата, а кошка!

– Вообще-то он мужик ничего, добрый, – поддержала я. – Ты главное улыбайся пошире.

– Вот так? – показала Ленка безумного Джокера, и мы заржали, как две дурочки. Обожаю её.

Перед просмотром было немного волнительно. Оставалось два дня на подготовку, и мы сходили с ума. Спасались юмором. Ленка, как истинный друг, притащилась ко мне, чтобы помочь донести работу до универа. Родители уже умотали, а своей машины у меня не было. Откуда деньги, спрашивается? Хорошо, что до универа топать недалеко – каких-нибудь пятнадцать минут и на месте!

– Алик писал? – спрашивает подруга, как бы между прочим.

Алик. Весёлый мальчик из параллельной группы. Кажется, я ему нравлюсь, знаки довольно очевидные, но я ещё не уверена. На прошлой неделе он объявился у меня в ВК, прокомментировал пару фоток, и больше ничего. У него своя компания.

– Не-а, – пожимаю плечами. – Сегодня у нас история совместная.

– Так сама подойди, тыры-пыры, он же тебе нравится…

Я с трудом соображаю, что Ленка имеет в виду. Морщусь от сигаретного дыма. Несговариваясь, мы с ней демонстративно покашливаем и крайне недовольно, как две интеллигентные дамочки, проходим мимо «отдыхающего» мотоциклиста. Он, кажется, собрался куда-то ехать, но не торопился. Пялился на нас, присев на чужую машину. Мотошлем рядом, на капоте. «Тотал блэк» – зачем-то подумала я, – как банально… «я в чёрном, я опасный». Забитые татуировками руки, пальцы, даже шея, серьги в ушах, кожанка небрежно валяется на моте, сидит в одной майке – типа ему пятнадцать градусов нипочём, спортивки – типичный бандюган. Я поймала себя, что слишком долго разглядываю и смущённо отвернулась. Ещё возомнит о себе чего!

Мы благополучно процокали по тротуару дальше.

– Подвезти?

Это первое, что я слышу от него за годы соседского сосуществования. Оглядываюсь. Усмехается.

– С ветерком? – уточняю я саркастически и гордо продолжаю идти. Эти дурацкие ответы живут своей жизнью, я не умею их сдерживать. Зачем вообще говорю с ним? Как же я не люблю эти моменты! Сначала ляпну, а потом думаю. Сбоку довольно фыркает Ленка. Она, в отличие от меня, любит мои «выкидоны».

– Твоему домику, – говорит она мне громко, чтобы парень услышал, – только ветерка и не хватает для натуральности, – смеётся. – Один лёгкий ураганчик и месяц работы насмарку.

И я улыбаюсь. Действительно. Нервы перед просмотром и так расшатаны, куда ещё-то нервироваться?!

– Держи крепче.

– Так что?! Подойдёшь?

– Куда? – всё, я уже напрочь забыла о чём мы болтали. Эти дурацкие руки в татушках. Теперь понятно, почему некоторые так усердно забиваются – чем больше татушек, тем больше внимание они привлекают к себе. Ох, как же он любит внимание! Самодовольный кретин. И ухмыляется нагло.

– К Алику, аллё!

– А, нет конечно! Я что дурочка, – нервно хихикаю.

– Ну хоть в контакте ему писни, ты чё?

– О чём? У него там и фоток-то свежих нет, редко бывает.

– Ага! Следила?

– Да нет!

– Да да! Давай-ка, бери быка за рога!

– Не буду я ему писать, сама пиши, если хочешь.

– Напишу «ты нравишься Дашке», – засмеялась подруга зловеще, – а ты расхлёбывай!

– Лен, блин! Не смешно! Даже не думай ничего писать! А то я напишу твоему Славику!

– Э-э! Что за мерзкий шантаж!

– У тебя учусь!

– Учись получше, мы уже списались вчера! – показала мне подружка язык.

– Серьёзно?

– Угу.

И Ленка принялась рассказывать. А я слушала вполуха. Ей повезло со Славиком, они казались идеальной парочкой. Два весёлых романтика. Я искренне радовалась за них, но с «моим» Аликом всё было не просто. Он, конечно, нравился мне, но «брать быка за рога» я не собиралась, не так воспитана. Все эти байки про сильных женщин были не про меня, и вообще, я сомневалась, что такие женщины вообще бывают. Если женщина «берёт быка», то какая же это женщина? Это уже какая-то бой-баба, получается, а то и вовсе – мужик. Нет, это всё не мои методы. Я невольно поглядела вниз, убедилась, что я точно «не мужик»: лодочки на каблучке, юбка-карандаш, и длинный бежевый тренч эффектно развивается на ветру. Ну, по крайней мере, мне хотелось думать, что «эффектно».

Люблю носить его нараспашку, даже в дождь не затягиваюсь – нравится, как он болтается вокруг меня, хочется держать осанку – настоящий геройский плащ. Или эльфийский. Так по-средневековому. Мало кто сейчас носит плащи. Особенно жаль, что мальчики перестали. Все упакованы в худи, толстовки – никакой романтики, никакого стиля. Посмотришь старые фотографии и поражаешься – как можно было променять такой великолепный «богатый» стиль с рубашечками, брюками, ботинками… на «это». Спортивное безобразие. И все такие спортсмены, ага! Если бы ещё спортсмены, тогда другое дело, а так, ни туда ни сюда. Пустой чехол. Найки, адики, пумы, а в руках только телефон и бывает. Сплошной обман.

Размышляю, как старуха.

А Ленка всё о своём Славике. Он у неё фотограф во внеурочное время, вот, где можно хорошенько зацепиться, спросить про работу, заговорить про выставки и прочую лабуду, а о чём спросить Алика? Я не знала. Разве что про машину. Машина – единственное его хобби, насколько я знала. Алик был из добрых и весёлых, настоящая душа компании. И компания у него была веселее некуда – пятеро самых отвязных «хулиганов» нашего потока. Хулиганы-проектировщики. Сами понимаете! Какие из проектировщиков хулиганы? Но эти умудрялись и поучиться и навеселиться.

Мальчишек у нас вообще было не очень-то много – из-за уклона в дизайн, но, всё-таки, кое-кто был. Почти как в той советской песенке про танцы и девчат, только у нас соотношение было ещё хуже: один к четырём. Какая уж тут учёба, когда кругом столько «желающих» и конкурирующих глаз? Первый курс только начался, середина осени, но несколько тигриц уже успели из-за пацанов поцапаться. И я не собиралась быть в их числе.

Я собиралась быть лучшей в группе, а может и во всём потоке, так что мне было не до «Аликов». Пусть сами подкатывают, если им надо. А Алик вполне мог бы стать приятным «дополнением» к моей учёбе…

– Ты чего ржёшь? – оскорбляется подруга.

– Что? Я не ржу, – пытаюсь спрятать улыбку.

Смешно получилось с этим Аликом.

– Дашка!

– Что?!

– Короче, идёшь ты или как?

– Куда?

Ну вот, – ругаюсь на себя, – опять прослушала. Хороша подруга – вечно в облаках летает.

– Куда-куда, – поддразнила Ленка. – На выставку! Слава будет с сестрой и Илюхой. Это тот мальчик длинный, друг его, помнишь?

– А-а… – Я сделала вид, что припоминаю, хотя образ «Илюхи» никак не складывался в голове.

– Такой, чёрненький… худой…

– А-а…

Нет, всё равно не получается вспомнить.

– Ну, пойдёшь? В пятницу открытие. Какие-то там «колодцы». Что? Колодцы. Что смотришь? Ну, так называется, про дворы, кажется.

– Или про колодцы, – фыркаю я. – Думаешь, будет интересно?

– Какая разница?! Мы ж погулять. Потом, может, на набережную пройдёмся.

– Если дождя не будет.

– Ну, Даш, идём, чего тебе дома сидеть?! Я боюсь одна, и… ну, в общем, соглашайся…

– Что «и»? М-м? – допытываюсь я – чувствую Ленка что-то скрывает.

– …и-и-и… я всё-равно уже сказала им, что ты пойдёшь, так что не подводи! – скороговоркой выплюнула она и зажмурилась. – И сильно не бей! И лучше не по лицу!

– Да ладно! – сжалилась я, посмеявшись с её сморщенной моськи. – Не боись, схожу. Думаю, после просмотра нам точно захочется проветрить голову.

– Вот-вот!

Ленка у меня была веселушка. Не помню, чтобы когда-нибудь видела её хмурой или ворчливой, какой частенько бывала я, например. Она была идеальной подругой! И дружили мы ещё с художки, жаль, жила она далековато, но зато теперь мы виделись каждый день, как одногруппницы.

Светленькая, с пухлыми губками, которым я тайно завидовала, и голубыми глазами. Очень даже милая девочка, только сутулилась и утопала в выдуманных комплексах. А я вытягивала её. Хотя, кто бы говорил! Я ходила у нас в парочке за «тёмненькую», и тоже страдала от комплексов вроде: «у меня горбинка», «груди нет», «ноги кривые», а Ленка меня с яростью уверяла в обратном. Две закомплексованные дурочки.

Значит, выставка?

Ладно.

– А где будет проходить?

– В Музее изобразительных искусств, на Московском.

– Ну, хорошо. Сразу после универа пойдём?

– Ага. Только бы дождя не было.

– Да-а.

Мы дружно вздохнули – первый погожий денёк, настоящая золотая осень! Жёлтые клёны, мокрая брусчатка, облака в лужицах, ветер и солнце! Красота! Почти пришли. Впереди, в ветках, маячило четырехэтажное немецкое здание из красного кирпича – историческое наследие Кёнигсберга и наш универ, по совместительству.

Макет выжил, – радовалась я, – поглядывая на свой «домик». Арсен Артёмович – препод по проектированию, гонял нас нещадно, но с любовью. Он не стал долго мучить нас теорией и, после нескольких лекций о частном домостроении, провёл мастер-класс по макетному делу, благо у него имелось собственное архитектурное бюро, а преподавал он «для души». А ещё он считал, что готовит себе «работничков». Мудрый подход!

На одиннадцатое октября – на эту пятницу, он назначил промежуточный просмотр наших проектов, где я и мои одногруппники, должны будем презентовать свои первые «домики». Я волновалась.

Я мечтала работать у него после универа.

Мужик он был южных кровей, но слишком «Калининградец», так что и закипал редко и ворчал недолго. Была у него одна слабость – симпатичные девочки. Так и расплывался в улыбке, если какой-нибудь «бедняжке» требовалась его помощь. И собой был недурён, подтянут. Благородное лицо со скулами, борода и копна чёрных волос – всё в лучших кавказских традициях.

– Как думаешь, сколько Манукяну лет? – поинтересовалась я вслух у подруги, когда мы зашли в арку. Каблуки звонко отразились от стен.

– Лет… м-м… сорок… – предположила она. – Или пятьдесят. А чего это ты интересуешься?

– Да так. Просто, – я перехватила ватман с планом поудобнее.

– Помочь? – за нами в арку въехал старенький Ниссан. Из окна торчал Алик и радостно улыбался во весь рот. Он поехал рядом, продолжая разглядывать макет и меня. Я смутилась:

– Привет. Спасибо, справимся. А ты, – я покосилась в салон, – привёз свой?

Теперь смутился Алик. Он повёл свободной рукой по растрёпанным шевелюре и отмахнулся: «ай».

– Завтра последний день, – напомнила я. – Успеешь?

– Последний? – он, кажется, и правда забыл.

– Ага, – поддакнула Ленка.

– Ну-у, только если мне кто-то поможет, – Алик всё ещё смотрел на меня.

– Я?! Вот это наглость, – я похихикала от неожиданности.

– Ну, Даш, ты шаришь, чего тебе стоит? – невозмутимо продолжал он.

– Ну-у…

– Ну, Да-а-аш… соглашайся, с меня шоколадка…

– Всего лишь шоколадка? – я снова рассмеялась. – Значит, так ты оцениваешь человеческий труд?!

– Ладно-ладно, две!

– Ого! Вот так бы сразу! Лен, осторожней на ступеньках, – предупредила я ржущую подругу. Мы подошли к крыльцу. Алик задержался на парковке, но через минуту весело догнал нас на лестнице.

– Так что? – перехватил он у меня ватман. – Поможешь?

Ловкий, – подумала я с одобрением. Алик был совсем немного выше, но занимался волейболом и вообще, на физре не одна я засматривалась, как он скачет… фигура у него была вполне себе.

Эх, ещё бы пару сантиметров.

А то на каблуках я ровнёхонько с него ростом получаюсь.

А может, перестать носить каблуки? – думаю я, и тут же спохватываюсь – перестань на него пялиться, дурочка!

– Ладно, приноси пораньше. Перед парами погляжу, что там…

– Не успеешь, – морщится он.

– Ты план хоть расчертил?

– Расчертил.

– Так что там осталось?

– Макет доделать…

– Много?

– Слушай, может после пар сама ко мне заглянешь? – решается попросить он прямо в лоб.

Я потеряла дар речи. Вот это наглость! Или отчаяние?

– Ну пожалуйста, Даш, выручай, – улыбается он лучезарно, не обращая внимание на мой ступор. – Ты же на рисунке помогаешь. Помоги и тут, плиз. Я подвезу тебя туда-обратно. А? У тебя вон как хорошо получается…

– Лесть была лишней, – смущённо забираю я ватман. – Ладно, посмотрим-посмотрим. Всё, извини, нам пора на пару.

Сбежали в аудиторию.

Ленка довольно плюхнулась за парту:

– Ну вот, – зашептала она, когда я выставила свой макет на подоконник – в рядок к остальным, и вернулась. – А говорила, пару комментариев. Ты ему нравишься.. это так очевидно…

– Ему нравится бесплатная помощь, Лен. Видит, что не умею отказывать и прицепился. Халявщик.

– У-у, какая ты строгая. Дома у него тоже такая строгая будешь? – Ленка пихнула меня локтём и заговорщически глянула по сторонам. Я выпучилась на неё и тоже огляделась:

– Тщ-щ, дурочка. Да ну тебя!

Мы посмеялись.

Следующей парой стояла история.

Алик, как всегда, сидел на задних рядах и я не видела его. Зато историчка видела, и несколько раз делала замечание, поджав губы. Я специально не оборачивалась. Думала: ехать или не ехать? Как-то странно, не общаясь толком, попереться к парню домой. Мы даже не друзья. И зачем я ему помогала?! – корила я себя весь день.

А, после пар, мы встретились на парковке. Начинало темнеть. Алик болтал с пацанами у своей тачки, но завидев нас с Ленкой, начал всех разгонять:

– Всё-всё, не могу, мне в другую сторону… Даш, постой, – он сделал несколько шагов навстречу, и я вынуждена была подойти. Сбежать было бы слишком грубо.

– Ну что? – он мило улыбнулся. – Едем?

Глава 2. Маньяк

– М-м… – я всё ещё раздумывала.

Какая неловкая ситуация!

– А родители дома? Ты ведь с родителями живёшь, да? – я покраснела, как помидор. Какие странные вопросы я задаю! Зачем? При чём тут родители?! – Не хотелось бы их напрягать, – быстро добавляю, перехватив игривый Ленкин взгляд.

– Ну, ладно, Даш я пойду, ещё в магаз заскочить, – тут же нагло сбегает она, делая таинственные знаки бровями.

Ах ты!..

Подруга, называется!

– С мамой. Её ещё нет, – произнёс Алик, поглядев на экран. – Да ты и так не напряжёшь. Поехали? Мы быстро. Я тебя чаем напою. Тут недалеко.

– Хорошо.

Делать нечего. Я покорно села в машину. На нас пялились выходившие – сплетен не избежать, – выдохнула я тихонько.

Алик включил бодрую музыку и газанул со двора. Я воспользовалась неловким молчанием и написала маме, что немного задержусь.

– Что Манукян сказал? – заговорил водитель первым. Он вёл свою «ласточку» деловито, чуть ли не одним пальцем. За рулём он чувствовал себя ещё уверенней, чем на ногах, и я с уважением, и очень скрытно поглядывала, как ловко он управляется. Мне всегда нравились парни, разбирающиеся в машинах. Это мужественно.

И даже слегка волнительно.

– Про макет? В целом, ему понравилось, – ответила я. – Сказал только деревьев в сад добавить, для наглядности. Но я заметила, что надо в следующий раз клея поменьше, его видно местами, и не красиво.

– Да ну! У тебя очень красивая вилла получилась, ты слишком требовательна к себе.

– Думаешь?

– Ага. Забей, всё супер!

Я засмеялась:

– Соблазнительное предложение. Если бы ты был преподавателем, то забила бы. Так уверенно говоришь.

– Потому что это правда!

– Ага!

– Правда-правда! – улыбались карие глаза.

– Ладно.

Я не знала куда деться от смущения и ковыряла поясок плаща.

Разговор затих. Кажется, Алику тоже неловко, – удивлённо заметила я. – Ого!

Деревья потихоньку превращались в силуэты, а в квартирах загорался свет. Мы заехали в небольшой зелёный двор, и Алик с трудом припарковался на тесной обочине.

– Опять сосед занял моё место, гад, – проворчал он, глуша мотор. – Идём. Узнаёшь улицу?

– Нет, – честно призналась я. – Я плохо знаю этот район.

– Надо было сказать, что узнаёшь, и что скинула адрес родным, а то вдруг я маньяк… – он посмеялся и повёл меня к подъезду.

– Маньяки не дают советов, – парировала я.

– А может я хитрый маньяк…

– А может я хитрее и уже номер машины скинула…

– Чё правда? – поднял он брови.

– Не знаю, – ответила я уклончиво и заулыбалась.

– Ладно, не буду на тебя сегодня нападать, – цокнул «маньяк», – так уж и быть. Перестрахуюсь, до следующего раза, – он придержал для меня тяжёлую дверь.

– А следующего раза может и не быть, – заметила я, проходя первой. – Я ведь теперь знаю, что ты задумал.

– Хм-м, – он веселился. – Предлагаешь всё-таки напасть? Пока есть возможность?

– Жертвы тоже не дают советов, – отшутилась я.

Как неловко было говорить с ним о нападениях. Перед глазами сразу поплыли картинки поцелуев и всякая ерунда. Я быстренько развеяла их:

– Какой у тебя этаж?

– Третий, – Алик задержался у лифта, – постой.

– Давай пешком? – предложила я, волнуясь. Не хотелось бы толкаться с ним в тесной коробочке. – Идём. Подвигаемся после долгого сидения.

– Ты же на каблуках… – Алик не уставал удивляться.

– Ну и что? Да я быстрее тебя поднимусь, – фыркнула я азартно.

– Да?

– Да!

И мы рванули по лестнице, как дураки.

Наперегонки. А через минуту гнулись у квартиры, тяжело дыша и смеясь. Ну детский сад, ей богу! Мы переглядывались и широко улыбались, довольные пробежкой. Конечно, Алик подыграл мне, он не дурак – распихивать девчонок локтями. Это хорошо, – думала я, наблюдая, как он звенит в замочной скважине ключами.

– Фух-х…

– Прошу, – снова галантно пропустил он меня вперёд.

Квартира была самой обыкновенной, каких миллионы. Типичная хрущёвская планировка, низкие потолки, обои. Я с облегчением скинула туфли и тоже стала пониже, под стать потолкам. Заметила на себе любопытный взгляд.

– Что?

– Ничего, – Алик улыбнулся. – Давай плащ, повешу.

– Да я сама. Сюда?

– Угу.

– Ну, показывай, кому помогать, – неловко положила я сумку на пуфик. – Куда идти?

Он провёл меня по красной ковровой дорожке в свою комнату. Половицы тихо скрипели. У нас в квартире давно лежал ламинат. А тут ещё винтажные крашеные доски. Я поделилась наблюдением.

Алик по-хозяйски отмахнулся:

– Руки не доходят. Живём и живём. Уже и не замечаем…

– Да нет, уютно же, – успокоила я. – Мне нравится.

– Любишь «старину»?

– Ага.

Мы вошли в длинную тёмную комнату. Щёлкнул выключатель и я невольно охнула:

– Да ты почти и не начинал!

– Да ладно, тут делать нечего, сейчас вдвоём быстренько…

– Алик! – возмутилась я и закусила язык. Я впервые обратилась к нему по имени. Ещё так громко. Что-то изменилось. Алик невозмутимо подошёл к макету, зажёг настольную лампу.

– Три шоколадки! – великодушно объявил он.

Я не выдержала и прыснула в ладони.

– Сумасшедший! Мы же всю ночь тут просидим!

Глаза хозяина лукаво загорелись.

– Без проблем, устроим тебе спонтанную ночёвку. Мама не будет против.

– Твоя может и не будет, а моя ох как будет, – я подошла ближе, – Ну, хоть плакат сделал, – заметила я презентацию у стены. – Чего же ты с макетом тянул так долго?!

– Тебя ждал.

– Ну, серьёзно!

– Да эти все поделки не моё, – фыркнул он, ковыряя картонку. – Терпения не хватает. Есть же комп. Лучше бы нас прогам учили, чем бумажки лепить. Какой в них смысл? Двадцать первый век на дворе, а мы, как детсадовцы, играемся в домики…

– Так смысл-то в том, чтобы объём почувствовать. Руками пощупать, понимаешь?

– Щупать понимаю, но при чём тут архитектура?

– Экран плоский, – включила я заучку, – а работая с макетом, мы развиваем пространственное мышление. Тебе, как будущему дизайнеру, оно просто необходимо. Давай скорей приступать, а то за час не управимся, – я собрала волосы в хвост.

– Ого, да ты настроена серьёзно! – подбадривал Алик, подавая мне чертежи.

– Ровно час, хорошо?

– Не ночь?

Его глаза блестели. Весело ему, – сердилась я про себя. Да если бы я знала, что тут ещё ничего не начато, я бы в жизни не согласилась!

– Ну правда, мне ещё к материаловедению готовиться, – посмотрела я просительно, – хорошо?

Алик сдался.

– Ла-а-адно, не бойся, не задержу. Через час я тебя домой отвезу, обещаю.

– Отлично! Ты куда?!

– Чай ставить.

– Шутишь? У нас нет времени на чай, держи, – я протянула ему строительный ножик. – Расчерчивай фасады по разрезам, соберём хотя бы коробку. Я пока займусь окружением. Думаю, ничего страшного, если покажем его схематично. Главное же дом.

– А шоколадки?

– Потом-потом, – заторопила я. – Начинаем. Где линейка? Есть второй резак?

Мы погрузились в работу. Час пролетел за минуту, и я осталась ещё – закончить крышу. Мелочи Алик уже сам доделает, когда я уйду, – решила я. Хозяин послушно ассистировал мне, подавал необходимые детали, инструменты, но сам не особо в работу лез. «Не хочу мешаться» – пояснял он, но похоже было, что он просто не хотел работать.

Его интересовала я, а не макет.

Как безответственно!

С похвальным постоянством, наши головы и руки оказывались слишком близко. Я чувствовала тепло Аликовой кожи, когда мы вместе склонялись над домом, и, если бы я не была занята процессом, я непременно горела бы от стыда. А пока – гореть было некогда. Я и так тут задержалась с его работой.

То, что я делала почти месяц, нужно было уложить в пару часов! Кошмар!

– Хорошо, что ты выбрал минимализм… – бурчала я с карандашом в зубах. – …мы ни за что не успели бы классику…

Ещё через полчаса я заглянула в телефон.

– Пора? – поднял Алик голову от чертежей.

– Угу.

– Может, чаёк? – он встал. – Хотя, уже время ужина. Давай сгоняем куда-нибудь? Покушаем? Я угощаю.

Я тоже поднялась. Устало потёрла глаза.

– Не-е, спасибо, может, в следующий раз, – ответила я уклончиво. – Дома поужинаю.

Ужин?! – паниковала я. – Только вдвоём? Это что, он типа меня на свидание сейчас пригласил? Или по-дружески?

Смотрел он точно не по-дружески.

Я смущённо прошла мимо него в коридор.

– Не забудь доделать террасу, а то без неё весь смысл пропадает, ладно?

– Ладно… – он шёл следом.

– И вырежи окно в крыше, где ты хотел. Просто покрашенное не понятно будет. Нужно показать, что ты имел в виду, а в презентации отметь про звёздное небо и прочее, хорошо?

– Хорошо, – он подал плащ.

– И ограждение у парковки не забудь.

– Не забуду…

– Ты чего?

Алик выглядел озадаченным.

– Ничего, – спохватился он и натянул улыбку. – Просто слушаю и запоминаю.

– Хорошо, – я тоже улыбнулась.

На каблуках я почувствовала себя уверенней. Но щёки всё ещё горели: наши с Аликом лица оказались на одном уровне, и стоило ему сделать шаг… первый шаг… ко мне… и…

Кажется, он тоже подумал об этом.

Я испуганно схватила сумку.

– Идём? Или ты всё-таки решил нападать? – пошутила я, чтобы скрыть настоящее волнение. Выходило не очень.

Алик заулыбался шире, но и эта улыбка начала исчезать – он всё ещё раздумывал. Или действительно решался напасть?

Секунды потянулись сгущёнкой. Одна. Две.

Мы так и не включили свет и прихожая освещалась мягкими жёлтыми отсветами из его комнаты. Три. Журчал холодильник с кухни. Четыре…

– Даш… – Алик наконец пошевелился ко мне, но на лестничной площадке тоже послышалось движение. Лифт с грохотом раскатил железные створки, впуская в нашу тихую прихожую новый звук – шаги. Они приблизились к двери с другой стороны.

– Мама, – пояснил хозяин, выдохнув и поворачивая ключ.

Я тоже незаметно выдохнула.

– Здравствуйте! – первой поздоровалась я, когда мама вошла и заняла всё пространство громкими цветочными духами.

– Здравствуйте, – она вопросительно поглядела на Алика, – Альберт, ты не говорил про гостей. Я бы подготовилась. Уже уходите?

Женщина она была крупная, высокая, и, к тому же, яркая брюнетка. Макияж, красная помада на пухлых губах. Рядом с ней мы почувствовали себя пойманными за проказой детьми.

– Да, мам, – «Альберт» смущённо обогнул её, и махнул мне, мол, идём-идём. – Даша помогла мне с макетом.

– А-а, – понимающе протянула мама нам вслед. – Ну, до свидания!

– До свидания!

Мне показалось, или она поняла не совсем ТО?! – возмутилась я внутренне. Взгляд у мамы был немного колкий. Но улыбка вполне себе добродушная. Такая же, как у Алика: приятная и мягкая.

Противоречивое чувство.

Я поёжилась, заскакивая в лифт. Мамины духи тоже заскочили. Я попыталась выдохнуть их.

Всё-таки тесной коробочки мне не удалось избежать, – думала я, с опаской поглядывая на спутника. Но продолжения нашего «прихожего начала» не последовало – «Маньяк» всё-таки решил пощадить меня и не нападать в этот раз. Видимо, мама поумерила его пыл. Ну и хорошо, – радовалась я, выходя на улицу, и вдыхая свежий осенний вечер. Я устала и не была готова ко всяким приключениям. Чувствовала себя помятым уродом. Хотелось есть, и в душ, и залечь с книжкой, но вместо книжки придётся дополнять конспект по материаловедению.

Мы молчали до самой машины.

Я первая не выдержала, и решила нарушить нашу неловкость:

– Альберт? – переспросила я, улыбаясь.

Водитель фыркнул.

– Угу.

– Не знала. Какое необычное имя. Это чьё?

– Моё, – хохотнул он со своей удачной шутки, и его отпустило.

Расслабился.

– Ну, правда, чьё? Это же что-то не русское, да?

– Это русско-немецкое, – вывернул он на дорогу.

– Красивое, – продолжала я размышлять вслух, пока мы ехали по шумной брусчатке. – Ты прям идеально вписываешься в Калининградское настроение.

– Да?

– Ага. У тебя, наверное, и немцы есть в родословной?

– Не знаю, если честно, не интересовался. Есть дальние родственники, которые в Германии живут, но они чересчур русские, – засмеялся он. – Так что это не в счёт.

– О, у нас тоже есть!

– Надеюсь, это не одни и те же родственники.

Мы весело переглянулись.

– Поехали в пятницу в кино? – вдруг предложил Алик.

– Эм-м, – я засмущалась, но он быстро добавил:

– Мы с пацанами собирались. Поехали тоже. Бери подружку, если хочешь. Как её зовут? Лена?

– Ага, Лена, – я отвернулась в окно. – Не могу, я уже пообещала ей в галерею сходить. Там будет какая-то выставка про колодцы…

– Чё? Колодцы?

– Не знаю, да, наверное…

– Это же скукота, поехали лучше на Дюну.

– Это что, фильм так называется? – глянула я несмело.

– Ага, ты что не смотрела первую часть?

– Кажется нет… а про что там?

– Фантастика, про планеты и семьи, которые их делят… что-то такое…

– А-а, ясно. Я фантастику не очень перевариваю, – поправила я сумку на коленях.

– Да там сплошные спецэффекты, ничего понимать и не нужно, – настаивал Алик.

– Да нет, какой смысл смотреть со второй части? – рассмеялась я. – Я же первую не видела. Ничего не пойму.

– Тогда поехали завтра ко мне, покажу тебе первую часть, а в пятницу – уже вторую… в кино… а?

У меня загорелись уши.

– К тебе?

– Ну да. Посмотрим на телике. Там, правда три часа… но мы запасёмся вкусняшками… пролетят так, что не заметим…

– Ого! Три часа…

Я представила, как мы целых три часа будем с Аликом болтаться на диване, и как его душистая мама будет бродить всё это время за стенкой. Я взволнованно поёрзала на сидении.

– Ну, не знаю… три часа. У нас завтра шесть пар. Будет очень поздно.

– Предупредишь своих. Можешь даже адрес мой дать, чтоб не волновались.

– Маньяк разрешает? – захихикала я невольно.

– Маньяк требует!

– Я подумаю.

– Напиши, что решишь, я билеты добуду. У тебя же есть телега?

– Ага.

– На, – он протянул телефон. – Запиши свой номер, на всякий. А то в ВК не удобно.

Я послушно вбила цифры и отдала.

– Я напишу, – он сунул телефон обратно в куртку. – Решайся пока.

– Какой обходительный из тебя маньяк получается, – качала я головой, – хитрый ход.

– Ну, а ты думала. Куда тут сворачивать?

Я показала дорогу и через пару минут Ниссан благополучно встал напротив моего подъезда. Алик вылез из машины «проводить».

Зачем? Зачем? – взволнованно дожидалась я его, поглядывая по сторонам. Стемнело окончательно. На чёрных стенах двора светились квадраты окон. В воздухе горько пахло осенней влагой, листьями, землёй, и ещё чьим-то ужином.

Котлетами, – опознала я и поморщилась.

С котлетами не так романтично.

Фонари и котлеты…

Я не удержалась и хихикнула.

Дурочка!

– Чего такое? – поинтересовался Алик, останавливаясь рядом со мной под фонарём.

До подъезда оставалось всего несколько метров.

– Ничего-ничего, так, вспомнила кое-что, – отмахнулась я. – Спасибо, что подвёз.

– Это тебе спасибо, что помогла, – Алик скромно улыбался. – Ты меня спасла. Хочется поблагодарить тебя…

– Так ты же уже…

– Нет, – он смутился ещё сильнее, – как-нибудь иначе… скажи, если ты хочешь… чего-нибудь…

– Три шоколадки будет в самый раз, – уверила я, продолжая улыбаться.

Он, как бы невзначай, придвинулся:

– Даш…

Я ждала. И сердце выпрыгивало.

– Я хотел сказать, – он смотрел под ноги. Я впервые видела его таким смущённым. Что он задумал? Что он собирается сказать?

Продолжения я не дождалась.

В густой темноте под клёнами клацнула зажигалка и мы повернулись. Я, конечно, сразу узнала ЕГО. Кто же ещё мог слоняться без дела, да ещё в такой поздний час. Что он забыл у моего подъезда?! – возмущалась я, наблюдая, как из темноты появляется широкая фигура. Как будто кусок этой глубокой тени оторвался и двинулся на нас с Аликом.

Алик напрягся.

Качок неспешно затянулся и прошёл мимо нас к мусорке. Бросил смятую пачку. Мы молча ждали, пока он уйдёт.

– Машину убери, – зыркнули наглые глаза. – Проезду мешает.

– Уберу, когда попрощаюсь, – с достоинством ответил Алик.

– Окей, прощайся, – бандюган бесцеремонно остановился у Ниссана, а его дым полетел в нашу сторону. Он слегка отодвинул руку, но продолжал выжидать. – Ну?

Я нахмурилась.

– Уйди, пожалуйста.

– Ты его знаешь? – удивился Алик, поворачиваясь ко мне.

– Нет, – я снова посмотрела на бандюгана.

Тот усмехнулся.

– Знает. И ты узнаешь, если тачку не уберёшь.

– В чём дело? – заступилась я на правах соседки. Я крепилась, но только внешне. Внутри неприятно ворочался холодок, отдавая в поясницу. – Машин нет, он никому не мешает…

– А мне мешает…

– Слушай, иди куда шёл, – попросил Алик, как можно дружелюбней. – Всё в порядке. Я уже уезжаю.

Видно, ему не хотелось нарываться. И я понимала! Прекрасно понимала! Такая туша!

Бандит не сдвинулся с места.

– Ладно, Даш, – покачал головой мой спутник. – До завтра. Иди.

Он дождался, пока за мной хлопнет дверь.

Я стала подниматься на второй этаж и незаметно выглянула в лестничное окошко: машина отъехала, но наглец ещё стоял. Чего он пристал к нам?!

Вот страшилище, – поёжилась я, вспоминая массивную фигуру. – Докопается же. Такие типы вечно ищут конфликта, хлебом не корми, дай кого-нибудь позадирать.

«Давай я завтра заеду за тобой? Вдруг он снова будет приставать.» – прожужжало сообщение с неизвестного номера. Я улыбнулась.

«Не волнуйся, не будет. Он из другого дома. Я редко вижу его.» – зачем-то соврала я. – «Не знаю, чего он пристал, неудачный день наверное.»

Ещё и оправдываю!

Я со злостью запихнула телефон в карман и стала рыться в сумке. Дурацкие ключи! Вечно теряются!

Я так громко искала, что дверь не выдержала и открылась сама.

– Ты что, курила?! – наморщилась мама с порога.

– И тебе привет, мам! – я устало завалилась в квартиру. – Нанюхалась. И почему это до сих пор законно?!

– Курить? – она хохотнула и скрылась в кухне. – Мы с Лизой чай пьём, будешь? Или тебя покормить? – крикнула она оттуда.

Я скинула туфли и задумалась.

Пять минут назад я буквально умирала от голода, аж пошатывало – такая слабость была, но сейчас мне хотелось только одного – в душ. И поскорее смыть с себя эту вонь, этот скандал, этот испорченный вечер!

– Не-а, спасибо, я попозже. Сама.

Глава 3. Номер

Едва открыв глаза, я недовольно плюхаюсь обратно на подушку. Не хочу! Небо ясное – значит, придётся идти мимо его мотика. Когда уже зима?! Или хотя бы дождь. Никогда так не хотела дождя, как сегодня!

Обойду с другой стороны, – решаю за завтраком. – Так, конечно, дольше, но зато не увижу ЕГО. Выйду пораньше.

Надену кроссовки, – фыркаю уже в ванной. – Если что – сбегу. Бегаю я не очень, но если тропинками повихлять, там где мотик не проедет, всё будет хорошо. Оторвусь.

Решено! Окончательно успокаиваюсь я, поправляя плащ перед зеркалом. Выскакиваю из подъезда и первое, что вижу – чёрный мотоцикл. Ну конечно! Чуть не налетела!

Проскочить или спрятаться обратно? – в панике соображаю я. – Проскочить или спрятаться?

– Постой.

Проскочить! – решаюсь наконец, и, ничего не сказав, ныряю вбок. Тут можно пробежать вдоль стеночки за угол. Сердце стучит. Ещё немного! Я прорвалась через кусты и выскочила на соседнюю улицу. Хорошо, что додумалась надеть кроссовки, – порадовалась я, и, на всякий случай, перешла дорогу. – И хорошо, что отнесла макет вчера! С ним так не побегала бы!

Не будет же он каждый день меня караулить?

Что ему нужно?

Узнала через пару минут.

Знакомое рычание раздавалось всё ближе и ближе. Я поискала глазами, куда деться, но тротуар, как назло, ещё долго тянулся вдоль детского сада. Гадство! Ни одной лазейки. Мотик подкрался, как хищный зверь, и поехал рядом.

– Не хотел напугать, – сразу перешёл бандюган к делу. – Погоди…

– Что тебе нужно? – я набралась храбрости и взглянула прямо.

Никогда не видела его так близко. Серые глаза тоже внимательно изучали меня из шлема.

– Ничего, – он оставался серьёзным.

Я остановилась.

– Тогда зачем устроил это вчера? —

Он упёрся ногами в асфальт.

– Не знаю. Плохой день.

– Плохой день?! – я оторопела. – А я-то тут причём?

Он промолчал.

– И часто ты бросаешься на людей в плохие дни? – продолжала я безнаказанно возмущаться.

Снова молчание. Отвернулся. Глянул опять.

Дикарь. Не знает, что ответить.

– В следующий раз предупреждай. Буду держаться от дома подальше, – буркнула я и продолжила идти, гордо задрав подбородок.

Он снова поравнялся и поехал рядом:

– Как я предупрежу, если у меня нет твоего номера?

Ого.

– Хорошая попытка! – я не смогла сдержать улыбку.

Вот это поворот!

– И…?

– …и не будет, – отрезала я вслух.

Он тихо посмеялся.

– Ладно. Подвести?

– Спасибо. Я ещё жить хочу.

– Ну, живи. До встречи.

Шлем защёлкнулся, и мотоцикл вырвался на дорогу перед одуревшей машиной. Раздался сигнал, но бандюган был уже далеко – вильнул в потоке и через секунду скрылся за поворотом.

Безбашенный.

Что это вообще было? – думала я весь оставшийся путь. – И зачем я улыбалась ему, как дура?!

Так и пришла в универ задумчивая. И Ленке о случившемся ничего не рассказала. Не знаю почему. Не хотелось. Послушала свеженькую историю про её злосчастную кошку, которая снова покушалась на макет. Поглядела на выживший домик:

– Всё супер, Лен, даже не переживай… – похвалила на автомате.

А на перемене встретила в коридоре Алика. Он возвращался с физры – румяный, растрёпанный, в спортивном костюме – их гоняли на улице. Тренера обещали перевести нас с октября в спортзал, но погода сейчас стояла такая хорошая, что студенты сами просились на волю. Алик тоже увидел меня и отстал от своих пацанов, а я отправила Ленку вперёд. Он подошёл, улыбаясь:

– Привет.

– Привет, – улыбнулась и я в ответ.

Заразительная у него улыбка.

– Ну как, не объявлялся?

– Не-а, – соврала я, не моргнув. – Всё хорошо. Ты проект принёс? – поскорее сменила тему. – Успел доделать макет?

– Ага, – Алик слегка приблизился, чтобы не мешать проходящим студентам и я коснулась спиной прохладной стены, пытаясь сохранить приличную дистанцию между нами. Он продолжал, как ни в чём не бывало:

– Всё благодаря тебе. Ты решила?

– Что решила?

– Поедем сегодня ко мне?

– Ой, – я поморщилась, – совсем забыла, прости. Я подумаю, можно?

– И насчёт завтра тоже решай, я уже билеты взял.

– Ого, уже? А я ещё с Леной не говорила.

– Пока места были. Идёмте, будет весело. Потом по городу покатаемся.

– Хорошо. Мне пора. Я подумаю.

– Подумай насчёт сегодня.

– Окей.

Я догнала Ленку.

– Ну что?! – выпучилась она радостно. – Что сказал?

– Звал сегодня к себе… кино посмотреть, – закусила я губу. Я боялась признаться подруге насчёт завтра. Первым делом надо определиться с «сегодняшним» вечером, – решила я. – А завтра уже видно будет. Может, я и туда и туда успею…

– М-м-м… кино-о-о, – понимающе затянула Ленка. В ход пошли и губки и брови, личико подружки заиграло всеми фибрами. Бесстыжая. Я прыснула.

– Лен, не смешно! – хихикала я нервно, поглядывая по сторонам, чтобы нас никто не подслушивал. – Ну что я у него три часа буду делать? Фильм этот, сплошная фантастика про планеты и космос, я же засну! Ну правда. Вообще не моё!

– О-ой, заснёшь у него на плече, – вздохнула она восторженно, – как романтично!

– Ага, и буду романтично сопеть… и слюни пускать…

– Дашка, блин! Тебе такой шанс выпадает, а ты ворчишь. Судьба прямо толкает тебя к Вольнову, а ты…

– Угу, толкает к нему на диван… – перебила я. – О, прикинь, что я узнала вчера…

– Что? – подружка переключается.

– Что его полное имя Альберт.

Ленка вылупила голубые глазки.

– Да ладно?! Прикольно. Я первый раз слышу. Думала Алик это и есть полное. Кстати, ты так и не рассказала, что было потом?

– Потом? – Я делаю вид, что не понимаю.

– Да-да, он же тебя домой довёз, а что потом?

– Просто довёз и всё, – мы зашли в аудиторию. Манукян был на месте.

– Здравствуйте, Арсен Артёмович! – поздоровались мы дружно и полезли за свою парту.

– Здравствуйте-здравствуйте, – улыбнулся он, отрываясь от чтения телефона. Мы были его «любимицы» в нашей группе – делали всё в срок, прилежно конспектировали, не нарушали порядка, и много работали дома. Готовые «работнички» в архитектурное бюро!

– Просто довёз? – зашептала Ленка сбоку. – Чё ты врёшь?! Выкладывай в мельчайших подробностях!

– Да нечего выкладывать, – посмотрела я внушительно. – Нам сосед помешал.

– У-у, о-о… – Ленка заёрзала от нетерпения. – А было чему «мешать»?

– М-м… возможно… – уклонилась я от её атаки. – Всё, тщ-щ, идут.

Аудитория стремительно наполнилась студентами. Манукян поднялся и начал лекцию. Он был, как всегда, в костюме – строгий пиджак, рубашка, галстук – одно удовольствие смотреть. Но сегодня я задумчиво косилась в окно, на жёлтые клёны. И тут клёны. После разговора с Ленкой, меня вернуло во вчерашний вечер. Что было бы, не помешай ОН нам? Что сказал бы мне Алик? Ясно что. Что-то очень личное. Он ТАК смотрел… а с ТАКИМ взглядом говорят только личное… я нравлюсь ему. Нет сомнений. И если я поеду сегодня – по-любому что-то случится. Он продолжит своё «признание», не сомневаюсь. Я так долго ждала этого. И хотела. Почему сейчас я не уверена? Почему волнуюсь? Нужно решить, нужно поехать и разобраться. Я почувствую, если он «тот самый». Дурёха, – я тихонько улыбнулась, пока препод не видел. – Вчера, над макетом, уже были звоночки. Что тут думать? Нужно встретиться с ним в «неофициальной» обстановке и поговорить.

После лекции мы занялись «полированием» наших макетов к завтрашнему просмотру. Я с радостью погрузилась в работу, это отвлекало от мыслей. Доделала деревья, подчистила кое-где клей, подтёрла карандашные следы, и моя вилла засияла во всём своём бумажном великолепии, а Манукян довольно тёрся рядом, со своими великолепными подсказками. Значит, завтра всё пройдёт хорошо, – лелеяла я надежду.

«Едем?» – написал Алик на основах композиции.

Я поглядела на время.

«Только домой забегу. У тебя последняя пара?»

«Я уже свободен»

«А я ещё на композиции. Последняя. Заедешь через час?» – написала я, прикинув, что как раз успею добежать домой и перекусить. Чтобы не упасть у него в гостях в голодный обморок. А, заодно, в порядок себя приведу. Оденусь поприличней.

«Ок. Через час буду;)»

Во дворе бомбила музыка. Какой-то рэп. Ясно. Я уже знала, что это значит – турники. Тот бандюган занимался с дружками. Я быстро глянула и прибавила шаг. Так и есть. Сегодня он был с одним приятелем, всё-таки уже холодновато вечером – желающих позаниматься всё меньше, а вот летом тут человек по десять собиралось каждый день. Оры и маты стояли такие, что хоть уши запечатывай. Я терпеть не могла, когда ругаются матом. Гадость. Особенно, когда ругаются девчонки. Ужасно не красиво. В такие моменты, даже стыдно становилось за женское племя…

Куда катится мир?

Я радовалась, как шпион, что моих шагов не слышно в кроссовках, и торопливо семенила к подъезду. И незаметно посматривала. Да! Позорище! Не могла справиться с любопытством. Однажды оно меня погубит, – кусала я губы. – Холодно, аж пар изо рта, а они без маек. Выпендрёжники. А у бандюгана оказывается не всё татушками забито, – замечаю я невольно. – Рукава, спина, шея, на груди, на боку что-то… – присматриваюсь, и тут-же одёргиваю себя. – Хватит пялиться, дура!

Но не пялиться невозможно. Эстетично же! Жёлтый свет фонарей, как скульптор, лепит тенями рельефы на спортивных телах, и получается ожившая картинка из Пинтереста: старый двор, окна, провода, синие листья, асфальт в трещинках и крепкие парни на турнике. Не хватает только белой мотивирующей надписи на переднем плане, вроде: «просто сделай это» или «сегодня – усилия, завтра – результат».

Принялся боксировать.

«Не услышишь меня не минорным», – звучит из портативной колонки фоном.

«Не увидишь меня в чём-то не чёрном.

Ваши песни – делиты, они ни о чём.

От пьесы тошнит, мы в фойе подождём…»

Не видит, как я проскакиваю на крыльцо.

«Прав поэт. Счастья нет, брат, нет.

Воля и покой. И только.

Покой и воля…» – обрывается припев железной дверью.

Всё, – останавливаюсь на секунду в тёмном подъезде. Дышу. В голове всё ещё крутятся эти дурацкие строчки. – Сколько осталось?

Экран подсказывает: пятнадцать минут.

Пора бежать. Еле успеваю схватить на ходу бутер. Одеваюсь. Мама недовольно бурчит, что живот испорчу. Она возится на кухне. Слышу там и сестру и папу. Сегодня все дома. Кормит их и продолжает меня ругать.

– Мам, не волнуйся, я в городе поем, – успокаиваю неугомонную хозяюшку.

Мама думает, что я с ребятами иду гулять. Вот странно, я вроде взрослая девочка, восемнадцать лет, а сказать, что к парню еду – кино смотреть – язык не поворачивается. Глупо.

Такие у нас отношения.

Она не поймёт. Будет волноваться, надумает чего-нибудь лишнего, – прикинула я на себя замшевую юбку. – Не перебор ли? Нет. Хочется «выпендриться», по такому случаю. Хм-м. Голые коленки, а сверху свитер с высоким воротником – всё чинно, всё прилично, но коленки, как перчинка. Пусть будут.

Я снова посмотрела на время и ахнула: три пропущенных от Алика, а я и не слышу! Он уже внизу. Ждёт в машине.

– Мам, я побежала, ключи взяла!

Приятная вечерняя прохлада распахнула мой «геройский» плащ, когда я поцокала к машине. Ниссан стоял на том же месте, где и вчера, и я со страхом подняла глаза на турники: мой дерзкий сосед тоже смотрел. Он сложил руки на груди и бесстыже сверлил меня взглядом.

Чего он хочет?

«Ничего» – ответил он утром.

«Номер» – возразила я, и в животе всё взволнованно заворочалось.

Глава 4. Скамейка

– О чём задумалась? – мягко поинтересовался Алик.

Кажется, я уже минут пять молчала. Или больше. Не помню. Диалог никак не клеился. Эти руки в татушках. Этот серый, серьёзный взгляд. Голова не соображала. Я уставилась на бегущие за окном деревья и тротуары.

– Да так… просто устала, наверное. Прости.

– Не извиняйся, ты что, – улыбнулся он.

– Слушай, Алик…

– А?

– Постой. Может не поедем…?

– Почему? – он озадаченно переглянулся со мной, продолжая рулить.

– Я не знаю… – я потёрла виски. – Что-то подышать хочется. Давай лучше на Верхнее озеро? Прогуляемся, а? Пожалуйста…

– Ну… давай…

Алик, кажется, остался обескуражен такой резкой переменой, но я действительно не хотела на диван. Не хотела его мамы и скрипучих половиц. Запаха духов и оставаться с Аликом наедине. Мне было душно. Я оттянула ворот. Скорей бы на воздух.

Мы оставили машину на обочине у парка и перебежали по брусчатке на набережную. Вечер был прекрасным. Чистым. Под ногами шуршали листья, по дороге шуршали колёса, и редкие прохожие бродили под фонарями. Я шла, опустив глаза, ничего не видя вокруг.

Ничего, кроме сухих листьев.

Алик смущённо поглядывал на меня и пытался заводить разные разговоры, а я всё ещё была там, в своём дворе. И пыталась понять, почему.

– …или какао?

– Что? – я подняла голову и обнаружила нас около ларька с горячими напитками. Тёплые гирлянды уютно покачивались на ветру, в деревянной витрине красовались румяные булочки. Молодая девочка-продавец ждала моего решения. Алик тоже ждал. Он терпеливо повторил:

– Что ты хочешь: кофе или какао?

– Эм-м… – я кивнула, мол, понимаю-понимаю, – кофе… нет, лучше какао. Спасибо.

Алик улыбнулся.

– Два какао пожалуйста. А булочку будешь? Нет? Ну, ладно. Думаю, что-то сладкое и горячее тебе не повредит, – повернулся он ко мне. – Что-то ты совсем бледная. Замёрзла? Дай-ка сюда руки, – он взял мои холодные пальцы в свои и заглянул в лицо. – Как ты? Не устала на каблуках?

– Нет, всё хорошо… – улыбнулась я, краснея.

От его тёплых ладоней мне действительно стало полегче.

– Ничего себе «хорошо», – он посмеялся. – Сейчас найдём свободную скамейку и посидим немного, ладно? Не представляю, как ты ещё на ногах держишься. Зачем эти геройства?

– Я же к тебе собиралась… и не планировала там ходить… – пролепетала я смущённо. Этот добрый «жест» не был похож на дружеский. Совсем не был! Его руки крепко держали мои в плену. Грели. Я не знала как вести себя, и снова замолчала, не найдя слов. Его глаза довольно блестели.

Кажется, он даже немного расстроился, когда девочка приготовила наши напитки. Вложил в мои потеплевшие руки стаканчик и попытался раздеться:

– Давай куртку дам, а? У тебя совсем тонкий плащ.

– Не-не-не, – замотала я головой испуганно, – Всё в порядке. Я согрелась, спасибо!

Я не врала. Вся эта ситуация с моим безумным соседом отошла за второй план, после Аликиных ладоней. Он сумел перехватить моё внимание. Ловкий ход.

Правда, от этого неожиданного прикосновения, мы оба ощущали неловкость. Алик прятал её за заботливой улыбкой, типа мы сто лет дружим и это было вполне естественно. Ага! А я подыгрывала ему и делала вид, что это правда и я ничуточку не удивлена.

Мы нашли скамеечку с живописным видом на воду и на голодных уток. Пили какао и смотрели, как люди кормят несчастных хлебом.

Я поморщилась:

– Вообще-то они от хлеба страдают.

– Как это? – не понял мой собеседник.

– Нельзя их хлебом кормить. Вредно. Умирают.

– Правда?

– Ага. Я читала.

– А мы всё детство подкармливали уток на Нижке хлебными корками.

– Ещё и чёрствыми, небось?! – хихикнула я возмущенно.

– Ещё и заплесневелыми! – он рассмеялся. – Копили с мамкой всю неделю, и в пакетик – чтобы на выхах сходить и «угостить вкусняшкой». Им что правда нельзя? Совсем-совсем нельзя?! – удивлялся он.

– Ага. Из-за дрожжей.

– И что, прям помирают?

– Угу.

– Ничего себе. Зачем ты это сказала?! Теперь моё счастливое детство запятнано утиной кровью…

Я прыснула в стаканчик.

– Блин, чуть не разлила из-за тебя! – хихикала я и не могла остановиться. – Утиная кровь!

Алик был счастлив.

– Ещё скажи «убийца»!

– Утиный убийца!

– Чё!? Да ладно! – он шутливо пихнул меня. – Все кормили! Только не говори, что ты в детстве не подкармливала их хлебом, ни за что не поверю!

– Подкармливала, конечно, – призналась я. – И тоже, между прочим, на Нижнем озере. Представляешь, если мы, сами того не зная, кормили их вместе?

– Значит, мы с тобой подельники! Не, как там… – он наморщил лоб.

– Соучастники, – подсказала я весело.

– Точно! Вот и встретились утиные убийцы, спустя много лет, на месте преступления. Возвращаются же убийцы на место преступления!

– Ага. Только мы чуть-чуть озером ошиблись.

– Зато утки те же, – Алик растянулся в довольной ухмылке.

– Действительно! А ну-ка… – я отставила стаканчик и полезла в телефон – проверить, сколько живут утки. – Прикинь, могут и десять, и даже пятнадцать лет прожить, если спасутся от хищников!

– Нифига себе.

– Ага! Но, если мы с тобой приложили руку, то вряд ли это те же утки, – покачала я головой, смеясь.

– Приложили хлеб! – поправил Алик и мы досмеялись до слёз. А потом переглядывались и улыбались, как заговорщики.

Какао закончилось.

Уходить со скамеечки не хотелось, и мы остались сидеть. Обсуждали завтрашний просмотр, фильмы, погоду, машины, в общем, всё подряд. Сидели, пока у меня коленки не замёрзли. Я потёрла их и вдруг испугалась, что Алик решит и их «погреть» ладонями. Смотрел он вполне решительно.

– Даш, – он развернулся ко мне.

– М-м? – я испуганно закопошились в сумочке в поисках… в поисках хоть чего-нибудь! Чтобы руки занять. Срочно! Что он хочет сказать? – волновалась я.

– Ты… не против, если… – Алик всё-таки накрыл мою ладонь своей. – Если мы с тобой увидимся завтра…? Можем не идти в кино, пофиг на билеты, пойдём куда ты хочешь, а? Давай?

Ох, ничего себе напористо, – подумала я в панике. А парень-то совсем разошёлся!

– Жалко билеты пропадут, лучше сходи с ребятами в кино, – услышала я свой трусливый голосок через барабанящее сердце.

– Я хочу с тобой.

Я почувствовала, как его пальцы скользят под мои, обнимая, и скромно опустила ресницы. Он продолжал:

– Давай на море сгоняем? В Зелик? А? Или в Светлогорск. Я давно там не был, а ты?

– И я…

– Где тебе больше нравится?

– Да везде, – я задыхалась.

Губы совсем пересохли от его взгляда.

– Извини, – я осторожно потянула руку, – мне нужно… найти тут… – Алик отпустил, и я продолжила рассеянно рыться в сумке. С трудом нащупала на дне гигиеничку. Повертела её. Нанесла, слегка отвернувшись, чувствуя на пылающей щеке его взгляд.

Чувствуя, как он хотел наклониться и… попробовать… вкус…

– А пойдём в галерею? – попросила я, предотвращая «покушение» на мои губы.

– Какую галерею? – забыл он.

– Ну, на выставку, колодцы, – напомнила я, мило улыбнувшись.

Так, я убила бы двух зайцев – мелькнула в уме расчётливая мысль и улыбка стёрлась. Фу, какая противная. Да что со мной?!

– Колодцы? А-а… – он вспомнил наш вчерашний разговор и немного расстроился, поняв, что мы будем не одни. – Ладно. А потом на море? – не терял он хватки.

– Можно, – пожала я плечами, вставая. Пожалуй, будет честно, если я компенсирую его билеты морем, – решила я.

– Ну что, идём?

– Идём.

Мы неторопливо двинулись в сторону машины.

Пора было возвращаться. Завтра первой парой стояло проектирование. Нужно подучить текст презентации, – думала я, – чтобы не растеряться. Манукян набрал небольшую «комиссию», для важности, но не посторонних людей, а двух наших преподов, так что я тихонько радовалась – будет не так страшно, как перед чужими. Но подготовиться получше стоило, чтобы не подвести его.

Алик больше не хватал меня за руку. Мы благополучно добрались до дома, болтали, шутили и волновались, подходя к подъезду. Он снова «провожал» меня. И смешно и страшно. Каких-нибудь два шага из машины, но уже целое «событие».

Мы неловко замерли под фонарём, кое-как договорили, начатый в Ниссане, разговор про еду, и перешли к прощанию.

Листья живописно падали к нашим ногам. Губы улыбались. Интересно, страшно это – делать первый шаг? – думала я, взволнованно наблюдая за Аликом. – Если бы я была парнем, то, кажется, никогда бы не решилась поцеловать. Слишком много неизвестности. Слишком многое может пойти не так. Ох, как я не завидую парням! А что, если девушка не ответит? Или возмутится? Что, если она в последний момент отвернётся или сболтнёт что-нибудь и всё испортит? Что, если она…

Но «она» не отвернулась и не испортила.

«Она» почувствовала лёгкий поцелуй на щеке и пальцы, нежно коснувшиеся её руки.

– До завтра, – Алик растянулся в счастливой улыбке и отступил к машине.

– До завтра… – повторила я, как попугай, всё ещё под впечатлением от его прощальной выходки.

Взялась за подъездную дверь, но не зашла, проводила Ниссан долгим задумчивым взглядом. Потом оглядела им же тёмный пустой двор и зажгла экран телефона.

Почти девять.

Домой подниматься не хотелось. Не так сразу. Хотелось переварить поцелуй, переварить нашу уютную прогулку и Алика. Решила сходить в магазин на повороте. Возьму что-нибудь к чаю, – размышляла я, спускаясь со ступенек.

«Мам,» – набрала по пути сообщение, – «я в магаз заскочу. Надо что-то купить?»

Мама ответила сразу – видно, как раз в телефоне зависала.

«Молока и масла возьми, Дашунь. Лиза кашку хочет на утро. Ты уже рядом?»

«Ага. Я в наш забегу и домой.»

«Хорошо. Ждём.»

Лизка опять со своими закидонами, – раздражённо возвращаю телефон в сумку. Кашку! Дылда пятнадцатилетняя, а крутит родителями, как маленькая принцесса! Не Лиза, а Лиса натуральная. Настоящая хвостатая бестия. Каши захотелось. И я теперь ей молоко тащи! А самой сходить, не вариант? Ноги отвалятся?

Каблуки недовольно цокают ещё пять минут. А я недовольно цокаю языком: «когда она уже повзрослеет?».

«Магазином» мы называли тесный серый ларёк на выходе из двора. Можно было бы, конечно, и до Спара прогуляться – до нормального супермаркета в десяти минутах от нас, но не хотелось потом обратно тащиться на каблуках и с молоком.

Нарядилась, ага!

Ну чего я злюсь?! Сама же предложила купить продуктов! Просто раздражало, что сестра сидела дома весь день, страдала фигнёй, а я должна тащиться за её молоком после шести пар в универе и свидания. Свидания.

Улыбка невольно возвращается ко мне.

Да, это было настоящее свидание. Всё по канону: парк, скамейка, руки, и скромный прощальный поцелуй в щёчку.

Довольно мило.

В ларьке громко работают холодильники с пивом, надрывается эстрадный певец из крохотного радио – пытается перекричать их. Подмигивает с потолка лампа. И тоже жужжит. Научилась у мух, которые погибли в ней смертью храбрых. Или смертью глупых. И я тоже глупо улыбаюсь продавщице. Улыбка отскакивает от неё, как от стенки. Женщина устало и безразлично пробивает литровый пакет молока, пачку масла и хрустящую упаковку с кексами. Терпеть не могу эту химозу, но сегодня почему-то хочется.

Папа их любит.

Где там мои три шоколадки? – хихикаю про себя, пускаясь в обратный путь. – Или они будут в жидком виде? В виде какао? Как сегодня. Что тоже неплохо.

Дома все уже разлеглись по комнатам: отдыхать. Я покопошилась на кухне, закинула в себя поздний ужин, чай с мерзкими химическими кексами и заперлась намываться в ванной.

– Куда ходили? – спросила сестра, когда я расстелила свой диван.

Нам приходилось делить с Лизкой одну комнату. Ни она, ни я, не были от этого в восторге, но изо всех сил сохраняли нейтралитет и терпели друг друга. Делать нечего – у родителей была типичная двухкомнатная квартира, и переезда во что-то «попросторнее» не планировалось. Денег не было. Планировалось скорее дочек «замуж выпихнуть», и освободить жилплощадь. – смеялась я про себя. – Но нас с Лизкой так просто не выпихнешь. Рановато нам о замужествах думать. Хотя у Лизки вроде началась какая-то активная фаза с мальчиками. Я не раз становилась случайной свидетельницей её жужжаний по телефону о всяких Кириллах, Ванях и прочих одноклассниках. А у меня ещё целый универ впереди. Так что, тесниться нам с ней ещё долго. Но ничего, мы всё равно видимся только утром и перед сном. Терпимо.

– Ну Да-а-аш! – заныла сестра. – Куда ходили, а?

Я глянула на её половинку через стеллаж:

– На верхнее озеро.

– Чего там делали?

– Гуляли.

– А скейт-парк открыт ещё? – доставала она, не отрываясь от телефона. Терпеть не могу, когда она разговаривает со мной через экран.

– Откуда я знаю? Я же не каталась.

Ох, – с удовольствием вытягиваюсь под прохладным одеялом. – Как хорошо!

Щёлкаю выключателем настольной лампы.

Сестра никак не угомонится:

– У меня туда одноклассники ходят, тренироваться, прикинь, я вот думаю, может мне тоже попробовать? Это же как на веле, по сути, равновесие держать и всё такое… наверное, не сложно, да?

– Угу. Попробуй.

– Дашка, слыш…

– М-м?

– Сходи со мной на выходных, а? Там наши тусят по вечерам. Папа не разрешает, говорит далеко и поздно. А Верка сто раз была! Но он всё равно запрещает, даже так, прикинь!

– Просто с Веркой отпускать не хочет, – фыркаю я, представляя папин ужас, когда он воображает себе, что эти две кулёмы могут начудить. – Верка твоя вообще границ не чувствует.

– Сама ты не чувствуешь, чего вы к ней прицепились? Зато с ней весело, не то что с вами. Вы ничего не понимаете. И не знаете её, а уже…

– Не, не хочу везти тебя, у меня свои планы, – отрезаю я жёстко.

Сестра такой человек, что если жёстко не отрезать, будет ещё час-два своего добиваться, и обязательно добъётся, если почувствует слабину, если уловит в воздухе хотя бы малейшее колебание. Малейшую возможность. Я ж говорю, лиса.

Лизка замолкает.

Кажется, обиделась, – зеваю я в темноте. – Ну и пусть.

Интересно, а какие планы у меня на эти выходные? Что придумает Алик?

Не о том думаешь! – одёргиваю я себя, поворачиваясь к стеночке. – Завтра просмотр! А ты расслабилась, дорогуша! Ещё проект не защитила, а уже размечталась о выходных. Алик-Алик… странно, почему он ничего не написал. Хотя, что тут писать… «Спокойной ночи, милая?» или «скорей бы завтра…». Фу-у. Как банально. Наверное, это даже хорошо, что не написал. Я бы расстроилась. Не люблю все эти «сопли». Успокойся, дурочка. Утром его увидишь.

А пока – спать!

Глава 5. Колодец

Но утром я Алика не увидела.

Он даже не пришёл на просмотр к Манукяну.

Я удивлённо помялась с Ленкой в коридоре, но писать ему не стала. Если что, сам напишет. Он и раньше просыпал первые пары.

Началось проектирование и стало не до Аликов. Защитилась неплохо, волновалась, но в рамках допустимого. Манукян остался мною доволен.

А Алик появился только в обед. Бледный и уставший.

– Привет, – поздоровалась я, наткнувшись на него после столовой. – Ты чего просмотр прогулял? Манукян список сбежавших составил. Обещал разобрать вас по косточкам.

– Привет, Даш, – он улыбнулся мне, но всё равно оставался мрачным. – Да, я объясню ему. Поймёт. Прикинь, мне ночью сосед колёса проткнул. Выхожу утром, как обычно, а машина на земле лежит. Четыре колеса, вот, – он открыл в телефоне галерею и показал мне, чтобы не быть голословным.

Но я и так поверила.

– Ничего себе! Псих! Зачем он это сделал?! – удивилась я, разглядывая «погром».

– Да у нас с ним старые тёрки по поводу места, – Алик потёр лицо и выдохнул. – Этот гад считает, что место его, но по договору оно закреплено за нашей квартирой. Машины у нас долго не было, и типа он там свою ставил, привык, а в этом году у меня вдруг тачка появилась, и я ему на это место права указал. И вот, он бесится полгода. Добесился. Всё утро я с ним бодался. Всё отрицает, гад. Ещё и полицию собирается подключить. Мол, я сам проткнул, а на него хочу вину спихнуть, ради страховки или чего-то… Я обошёл всю округу, свидетелей искал, нашёл пару камер, хочу проверить, видно ли с них. Устал разбираться. Блин, – он поглядел на меня и покачал головой. – Не хочу тебя грузить, но это что-то нереальное… ножом… как какой-то психопат…

– Ножом?! – округлила я глаза.

– Угу. Сегодня колёса ножом пыряет, а завтра – людей начнёт. Я уже думаю, может, ну его нафиг, ещё взбредёт что-нибудь в бошку. С виду, мужик-мужиком. Лысоватый, в очках, семьянин, гундит по поводу и без. И вдруг бац! От таких типов не ожидаешь подвоха.

– Жуть… – я поёжилась. – Ты осторожней пожалуйста…

– Не волнуйся, – Алик вдруг вспомнил вчерашнее и глаза у него повеселели. – Вряд ли он решится напасть на «маньяка».

Я заулыбалась и почувствовала его ладонь.

– Ладно, Маньяк, – смущённо вытянула я руку, – мне на живопись пора. Я побегу.

– Беги-беги, – усмехнулся он вдогонку. – От Маньяка не убежишь. Сегодня после пар идём, да?

– Да!

Лестница звонко застучала под каблуками. Живопись на первом этаже. Я пробежала несколько тёмных закутков, коридоров, обгоняя кучки студентов и кусая в волнении губы – «ножом»! – удивлялась я на бегу. – Ленка офигеет от новости! Ножом проткнул. Натуральный психопат. Бедный Алик. Видимо, не бывает у нас дворов без «уродов». Как в той пословице, «в семье не без урода», так и во дворе, один ненормальный обязательно да найдётся. Вот, и у меня во дворе тоже есть такой… ненормальный… и…

Мысль зависла где-то на середине пути.

Каблуки зацокали реже. Ещё реже. Что-то было не так. Живот крутило.

И у меня во дворе… есть… один…

Я нахмурилась.

Остановилась, не дойдя до аудитории десяти шагов. Какая-то страшная догадка подкрадывалась сзади. Догоняла меня. Я завернула от неё к высокому окну в старой раме, бросила сумку, и опустилась на подоконник, совершенно сбитая с толку. Просидела так целую минуту взволнованно ковыряя чехол. Что-то не клеилось в рассказе Алика. Зачем этому типичному мужику так рисковать? Спускаться ночью на парковку, дырявить Алику колёса. Так открыто. Его же все соседи знают, могли заметить, выдать… и камеры…

Проще было бы подложить какой-нибудь гвоздь или что-то острое, чтобы Алик как будто бы «сам» наехал. Хватило бы и одного проткнутого колеса, чтобы машина встала. А тут… открытый конфликт. Опасный, как провода под напряжением.

И…

Ножом…

Все колёса.

Все до единого. Нарочно.

Чтобы Алик опасался…

Сталью блеснули серые глаза в шлеме.

Ножом!

Я представила, с каким упоением ОН мог втыкать лезвие в ненавистные колёса ненавистной машины Алика, и в горле пересохло. Нет, не может быть. Не следил же он за ним до дома? Я вроде видела его после озера… Или когда возвращалась с магазина? – попыталась я вспомнить. – Нет, не видела… он ушёл с турников, пока мы ездили гулять. Ушёл домой. Или нет?

Раздался звонок.

Я залетела в аудиторию белее мела.

– Дашка, ты чего?! – удивилась шёпотом Ленка, когда я стала раскладывать гуашь дрожащими руками. У меня всё валилось и ватман никак не хотел цепляться к подрамнику.

– Ай, ф-ф, – я сунула проткнутый палец в рот. – Дурацкие кнопки. Дай малярку плиз, – попросила я, ошарашенную подругу. – Спасибо. Да ничего, встретила сейчас Алика наверху.

– И-и? – поторопила та круглыми глазищами.

– Ему кто-то колёса проткнул, поэтому он опоздал, – объяснила я как можно спокойней. Но в горле всё ещё першило. Комом встало предположение про моего дерзкого соседа.

– Обалдеть!

– Угу.

– И никто не видел кто это сделал?

Серые глаза нагло усмехнулись.

– Нет, – я поправила работу. – Алик искал свидетелей, но никто не видел. Ещё камеры проверит, вдруг на них записалось.

Ленка с упоением затараторила про похожий случай из новостей, а я замешивала на палитре краски и думала: говорить ли Алику про НЕГО? Было бы правильно, рассказать всё-всё, что я знаю. А что я знаю, – остановила я себя. – Я ничего не знаю. Только догадываюсь. А вдруг я ошибаюсь? Вдруг я напридумывала себе всякого? Нет, если бы я могла убедиться, то, конечно, я рассказала бы. Но, если я ошибаюсь, я не хочу наговаривать зря. Даже на такого бандита. Это значило бы опустится до его уровня, а я не хочу. Я буду разумнее, буду осторожнее.

Как бы убедиться?

Дождаться, пока Алик проверит камеры? Да. Я посмотрю с ним записи, и если узнаю моего соседа – а я узнаю его из тысячи! – я выложу Алику все мои подозрения. Решено.

После пар, мы собрались у входа довольно большой компашкой. Кроме Алика, к нам присоединились ещё несколько девчат из его группы и Илюхин друг. Получалось весело. Даже Алик повеселел. Я шла рядом и всеми силами отвлекала его от пережитого несчастья с машиной: смеялась над всеми его шутками, даже над несмешными, стреляла глазками, кокетливо поправляла непослушные волосы и даже позволила придержать за руку, когда мы «сокращали путь» и лезли вниз по тропинке, через всевозможные кусты и буераки.

А ещё я зыркала на счастливую Ленку, которую «придерживал» её Славик, и искренне радовалась за них. Я так напереживалась после новости о машине, что больше не хотелось. До тошноты напереживалась! Сил не осталось переживать! Поэтому, я решила на время «забыть» о ножах и колёсах, и просто насладиться вечером. И этими, как их там, колодцами.

Что бы это ни значило.

– Жаль, море отменилось, – вздохнул Алик тихо, когда мы наконец добрались до музея.

– Ничего, – утешила я, – в следующий раз обязательно съездим.

– Может на электричке?

– Ну-у, – отозвалась я с сомнением, – в выходные будем как селёдки в ней стоять…

– А селёдки разве стоят? – хохотнул он.

– Ну да, – я тоже засмеялась, представив, – в банке стоят. Вот так, вытянув ручки, – я показала селёдку с руками, и на наш смех обернулись другие.

– Чего вы?! – хихикала Ленка.

– Обсуждаем стоячую селёдку, – отмахнулась я, всё больше входя в раж. Алик помог мне снять плащ в гардеробе. Какая галантность! Я почувствовала себя настоящей интеллигентной дамочкой – пришла в картинную галерею с кавалером, обсудить искусство фотографии, где моё шампанское?

И да – колодцами оказались Питерские дворы! Действительно атмосферные. Мы с Аликом отбились от ребят и, не сговариваясь, зависли у одной работы. Грязно-жёлтые стены с провалами окон тянулись на ней не вверх, в небо, как на других фотографиях, а вниз – в чёрную бесформенную бездну.

У меня мурашки побежали. Жуткое зрелище. Колодец. Настоящий. Не романтичный Питерский колодец к звёздам или в облака, какие видят влюблённые и поэты. А колодец настоящего. Жуткой была даже не сама фотография – жутко было понимать её.

Я сегодня полдня переживала подобную «бездну» внутри. Пыталась разглядеть что-то на дне своего «колодца». Наверное, Алик почувствовал перемену. Потому что стоял рядом и не нарушал молчания.

И мы молчали, наверное, минуты три.

Стояли плечом к плечу, как партизаны на расстреле.

В какой-то момент, мне даже захотелось взять Алика за руку – так сильно разогналось моё уставшее сердце, казалось, ещё секунда, и врежется в рёбра насмерть.

А почему я переживаю? – спрашивала я себя снова и снова. Трясла себя за плечо. Почему я понимаю этот колодец? В какую такую бездну я пытаюсь заглянуть? Что я хочу увидеть там?

Ответ.

Но ответа не было.

После галереи мы с ребятами сделали несколько кругов по острову Канта, обсуждая увиденное, напились кофе, наелись булок и полазали на новой детской площадке, как первоклашки. Ноги я стёрла в кровь. Видимо, пятки ещё не отошли после вчерашних похождений по озеру, а я снова пустилась во все тяжкие. И поплатилась за это. Алик умолял больше не мучиться, и носить кроссовки, а я оправдывалась, что одевалась «на пары». Совсем забыла про вечер и музей.

Домой я отправилась на такси. «Кавалеру» или «маньяку», я не разобралась пока, не удалось поцеловать меня на прощанье – мне не хотелось после колодцев. Настроение не подходило, и я ловко сбежала. Как настоящая Золушка. Только туфельку оставила при себе – чтобы принц точно не нашёл.

Мне нужно было побыть одной. И подумать.

О чём?! – снова спросила я себя. И снова не поняла. Мимо окон неслись чьи-то тёплые кухни, с вечерними посиделками, с разговорами за чаем, с ссорами, с криками, с пирогами и грязной посудой.

Сколько же людей живут прямо сейчас, – поражалась я. – Они пьют, едят, думают, слушают, или делают вид, или мечтают, или безразлично пялятся в стенку. Муравейники для людей. И мы – жалкие мурашки, бегающие одними и теми же дорожками изо дня в день. Утром кухня – вечером кухня. Утром кровать – вечером кровать. Сегодня вставать – завтра вставать. Изо дня в день. Изо дня в день. Одно и то же. По кругу. Вокруг собственных муравейников. А как солнце садится – все набиваются обратно.

И я обратно.

Чувствую, как в уголках глаз начинает щипать.

Это меня отпускает. Так всегда бывает, если переволнуюсь. Как на качелях: вверх-вниз. Сейчас стадия «вниз». Тихонько промакиваю рукавом, чтобы таксист не увидел в зеркало. Ещё полезет с разговорами. А я не люблю разговаривать в такси. Вообще не люблю разговаривать. Особенно с незнакомцами. И особенно в такси.

Вверх-вниз.

Наконец-то мой двор!

Вежливо благодарю таксиста. Он не виноват, что я себе надумала чёрт знает чего и волнуюсь. Он просто сделал свою работу. И сделал её хорошо – молча.

Я морщилась от боли, предвкушая, как опущу ступни в ледяную воду, а потом засыплю ранки Банеоцином и вытянусь на своём диванчике. Придётся отложить туфли на недельку, пока не залечусь. Набрала код на подъезде, и услышала знакомый звук – музыку на турниках!

Не знаю, что на меня нашло.

Ледяная вода и диванчик слетели со своего пьедестала приоритетов, и я со злостью развернулась на каблуках. Снова они вдвоём. Как вчера. Ладно!

Я направилась прямо в «картинку»: развеяла дурацкую мотивационную надпись на первом плане, прошла под тёмными клёнами, и поцокала по асфальту в трещинках, всё ближе и ближе различая жёлтые «скульптурные» тела парней. Мой дерзкий сосед услышал каблуки. Спрыгнул с перекладины и неожиданно пошёл навстречу.

Я слегка струхнула, но хода не сбавила.

Цок-цок-цок, – отбивали каблучки через адскую боль.

В глазах щипало. Это даже хорошо, что больно. Это придавало решимости.

Мы остановились в метре друга от друга.

Он не улыбался. Смотрел внимательно. Изучал. От разгорячённого тела, от рисунков, шёл пар. Изо рта тоже. Он шумно дышал после продолжительной тренировки и молча ждал, что я скажу.

Он знал, что я обязательно скажу.

И я сказала.

– Зачем ты проткнул колёса? – спросила прямо, надеясь сбить его с толку и увидеть в глазах ответ. Он это сделал или не он?

Горячее дыхание замедлилось. Он брал контроль над ним. Серые, как Балтийское небо, глаза ничего не сказали мне. Они смотрели с прежним спокойствием, даже с любопытством. Я подумала, вдруг он не расслышал?

И повторила вопрос ещё требовательней:

– Зачем проткнул?

– Захотел.

Он ответил так просто, что я растерялась.

Я ожидала, что он будет игнорировать мои обвинения, или отрицать, но он сразу согласился. Ещё и причину назвал самую честную.

– Я же рассказать могу… – заметила я, дрожа.

– Можешь, – подтвердил он тихо и хрипло.

– И он мне поверит, – добавила я.

– Не сомневаюсь.

– Там камеры были, – предупредила я, надеясь, что хоть это его образумит. – Тебя могли записать. Искать начнут. Зачем тебе эти проблемы?

– Ты же знаешь, кто проткнул, – напомнил он. – Зачем им искать?

– Я не собираюсь рассказывать.

– Почему?

– Не хочу, – ответила я в тон ему. И отвернулась уходить. Наш странный, необычайно короткий разговор окончился.

Но это оказался ещё не конец.

Одно лёгкое движение, один его шаг, и горячая рука, не позволили мне так просто убежать. Рука решила за хозяина, не дав ему как следует обдумать поступок. Она вдруг догнала мою: поймала пальцы в полёте, и я удивлённо оглянулась.

Хозяин руки тоже выглядел обескуражено.

Всего секунду, мои пальцы скользили в его ладони, но эта секунда показалась мне вечностью. По коже рвануло магнитными волнами, поднимая волоски, выворачивая, оголяя меня, перехватывая дыхание.

Я не ожидала. Я не была готова.

Но я уже летела вниз, в чёрную бездну своего «колодца». Я на собственной шкуре испытаю, есть ли у него дно. Мне придётся испытать. Придётся узнать ответ. Хочу я этого или нет. Готова я или нет.

Ответ не заставил себя ждать:

– Матвей, – представился ОН.

Глава 6. Сюрпризы

Нет. Это не похоже на прикосновение Алика, – думала я испуганно. Лёжа без сна. Вспоминая забитые чернилами пальцы, запястья, горячее дыхание из широкой груди.

Матвей.

Я засветила экран.

Уже три часа, а я не могу уснуть. Хорошо, что завтра выходной. Зачем он сделал это? – я чувствовала его кожу, его табачный запах, и хваталась за одеяло крепче. – Зачем он так смотрел? Что он от меня хочет?

Я же сказала, что не расскажу Алику. А почему я не расскажу?

Я устала лежать. Спустила горячие ноги на ковёр. Нет, всё не то. Жарко. Хотелось охладиться, и в горле опять пересохло. Я поднялась и пошла в темноте на кухню. Подушечки пальцев скользили по шершавым обоям. Ватные ноги ступали ощупью, несмело. Вроде бы всё осталось как всегда, те же стены, те же звуки, та же вода в стакане, – думала я, делая желанный глоток. – Но всё другое. Начинаешь присматриваться – всё другое. Всё какое-то не настоящее. Фальшивое. Как декорации в театре. Толкнуть посильнее, и всё развалится. Как макет. И я в нём. Опять эти мысли. Я поморщилась.

Как было хорошо не думать ни о чём.

Как я устала думать!

Я подошла со стаканом к окну, но увидела только горящие под лампами листья. Окна нашей квартиры выходили на другую сторону. На пустынную ночную улицу. Не на двор. А вдруг он всё ещё стоит там? – я вернулась на шесть часов назад и ещё раз оглянулась на его застывшую фигуру вдали.

И снова захлопнула дверь подъезда.

Что за бред.

Вода не освежала. Я налила себе ещё стакан и коснулась лбом чёрного стекла. Матвей. Кто ты такой? Зачем появился в моей жизни? Зачем заговорил со мной? Всё же было хорошо. Всё же было в порядке. Жизнь текла своим чередом: я хорошо училась, помогала родителям, дружила, болтала с подружкой обо всём, без секретов, мечтала встретить свою вторую половинку, собиралась устроиться в архитектурную студию после универа, а ещё хотела снять крохотную уютную мансарду в немецком домике и украшать её стены тёплыми гирляндами, и каждый день печь пироги и печенье.

Ты не вписываешься в моё красивое будущее, Матвей. Не вижу тебя на своей открытке. Ты из другой истории. Из другой, тёмной Вселенной, неизвестной. Зачем ты пришёл в мою?

Откуда ты пришёл?

Почему я не могу перестать думать о тебе?

Я упала на диван и ещё с час промучилась на своей горячей подушке. Снились жуткие сны с мотоциклом и Ленкой, чёрным двором, бешенными собаками по пятам, и Аликом. Утром встала разбитая.

Вылезла на завтрак позже всех.

Квартира пропахла блинами так, что кислорода не осталось.

– О, Дашуля! – обрадовался папа. – Ты к нам обедать или завтракать?

– Ужинать, – буркнула я, – а ты чего такой весёлый?

– Они с мамкой к Савиным уезжают гульбанить! – сдала родителей Лизка. Она дулась в уголке с телефоном. – А меня с Веркой не отпускают!

– Ай-яй-яй, пап, – подыграла я на полном серьёзе. – Какой пример вы детям подаёте! Как не стыдно!

– Ух, занозы, – папа прищурился на нас и пригладил усы. – Да мы в первый раз за… Лер… за сколько?

– М-м? – мама повернулась от плиты.

– Когда мы с тобой гульбанили-то, а?

Мама наморщила лоб, вспоминая. А я пока огляделась в поисках чего-нибудь съедобного: схватила с тарелки блинчик, пока она не видела.

Включила чайник.

– Где-то с рождения Даши и не гульбанили, – воскликнула мама удивлённо, проведя нехитрые рассчёты в уме. – Ну-у, может, даже больше, лет двадцать будет…

– Во-о! – довольно забасил папа. – Вот через двадцать лет, Лизок, можешь гульбанить, пока ноги не отвалятся, все ночи напролёт! – он захохотал от своей шуточки.

– А можно я сегодня погульбаню разочек, а потом двадцать лет не буду? – выпучила наша Лисичка невинные глазки в ресничках. Хлоп-хлоп!

Папа чуть чаем не подавился. Они уже второй пили. По выходным мы всегда пили второй чай перед обедом и радовались, что не надо никуда спешить. Смотрели видосы в телефонах, обсуждали планы на следующую неделю, составляли список покупок. Папа в субботу мотался на ярмарку за свежим мясом и овощами, и периодически прихватывал нас с Лизкой – за компанию. Но мы старались не попадаться или делали вид, что заняты учёбой – что там делать на этом рынке?! Скукота. Иногда ездила мама, но чаще всего, и она уезжала к подружке на маникюр и прочие непотребства.

А сегодня был особенный день. Родители собирались на юбилей к дяде Серёже. За город. Это означало полную свободу до самой ночи! Я планировала позвать в гости Ленку и оторваться с киношкой и морожкой. Но подружка отписалась, что идёт гулять со Славиком. Я кусала губы. Точно, Славик. Теперь между нами будет Славик. Как непривычно.

«Даш, бери Алика, пойдёмте вместе?» – предложила она, сжалившись.

Но я не хотела им мешать.

Или не хотела Алика?

Надо было бы написать ему для приличия, спросить, нашёл ли преступника… но я боялась спрашивать. Боялась, что найдёт. Пусть думает, что это его лысый сосед. От Матвея можно всего ожидать. Не нужно Алику связываться с этим бандюганом.

Никому не нужно.

Проколоть ножом все шины! Сколько же злости в этом ненормальном! Сердце невольно заколотилось. Нет, я не хочу снова думать, – разогнала я таинственный силуэт. Непонятный. Тёмный. Инородный образ Матвея.

– Дашуль, – крикнула мама из прихожки. – Мы поехали, ты за старшую! Супчик в холодильнике, и развесь бельё, когда машинка закончит!

– Хорошо!

– На ночь закройтесь. Ключ в двери не оставляйте, мы поздно вернёмся, сами откроем, а вы спать ложитесь, поняла?

– Да!

– Не забудь бельё, а то завоняется!

– Ага! Не забуду!

«Привет, Даш) ты тут?» – написал Алик первым.

Я не открывала. Минуты две пялилась на уведомление, решалась.

«Привет) Рада, что ты жив, Маньяк)» – пошутила глупо. – «Как дела? Есть новости по соседу?»

«Ага, жив пока)) Да блин, там с одной камеры не видно, а вторую записали уже сверху, идиоты. У них каждые сутки поверх записывает. Какой смысл… ладно, забей. Извини. Давай о чем-то приятном. Пойдём гулять?»

«Не могу, прости, сегодня дома. За сестрой присматриваю.»

«Могу помочь;)»

Я даже фыркнула от неожиданности. Алик! Ого! Неужели ты напрашиваешься ко мне в гости? – подумала я, – какой бесстыдник.

«Выгуляем её во дворе на площадке)» – добавил он, пока я удивлялась. – «Я не против детей, они весёлые.»

«Она сама кого хочешь выгуляет)))» – засмеялась я. – «Этой дылде уже 15))»

«Ого! Ну так, тем более, нафига за ней смотреть? Пойдём сами на площадку? Я тебя на качельке покачаю)»

«Какое соблазнительное предложение))» – отписалась я, заволновавшись.

Матвей! Матвей! – завопило воображение, как сирена. Я зачем-то выглянула в окно. Знаю же, что не туда выходит, но выглянула. От испуга, наверное.

«Я правда не смогу, Алик, прости. Сегодня целая куча домашних дел на мне.»

Моя куча дел жужжала в ванной. Одна куча мокрого белья – вот и всё мои дела на сегодня. Но Алику не обязательно знать. Вредно для здоровья.

«Жаль(( так хотел увидеть тебя»

«Только увидеть?»

Я хихикнула, и набрала на автомате:

«Могу фотку скинуть)»

Алик надолго завис. О чём это он подумал?! – краснела я. Но отступать было поздно. Алик наконец прогрузился и застрочил:

«Соблазнительное предложение))» – ответил он моими словами. – «Но я всё-таки хочу тебя, а не фотку;)»

«Ты, наверное, хотел сказать выбираю?)» – всё больше краснела я.

«Не придирайся к словам)) ты поняла о чём я;)»

«Я подъеду. Выйдешь на полчасика? У меня для тебя кое-что есть» – добавил он, и моё любопытство вступило в яростную схватку с рассудком.

«О нет!) Не люблю сюрпризы, не надо, пожалуйста))» – написал рассудок шутливо, не желая обидеть, но помня про опасного соседа.

«Почему?»

«Боюсь их)»

«У тебя странные представления о сюрпризах))) Не бойся, этот тебе понравится, обещаю.»

«Ладно» – сдалась я. – «Только давай не во дворе? Там сестра тусит. С другой стороны моего дома, подойдёшь туда?»

«Да, конечно) Без проблем, Даш:) Через часик буду. Я звякну.»

А он неплохо держится, для человека у которого машину испортили, – подумала я с уважением и побежала готовиться. А то разлеглась, расслабилась совсем – уже обед на носу, а я в пижаме.

Приняла душ. Навела марафет – время пролетело незаметно, и я подскочила, когда под боком вдруг заорал телефон. Что, уже?! – подумала я в панике.

– Да? Привет. Окей, сейчас выйду, – ответила я с барабанящим сердцем.

Нацепила одежду попроще – джинсы, толстовку. Закуталась так, по-домашнему. Кроссовки бесшумно спустили меня со второго этажа, но на середине я всё-таки задержалась, высматривая в лестничное окошко Матвея. Во дворе его не было. Вроде как. И мотоцикла не стоит.

Я тихонько открыла подъезд и снова выглянула – чисто. Ну что за шпион недоделанный! – ругалась я на себя, заворачивая за угол. Я злилась, что приходится играть в эти «шпионские игры» из-за какого-то бандита, которому приспичило невзлюбить несчастного Алика. Какое ему дело?! – пыталась обманывать я себя, но, на самом деле, я знала КАКОЕ. Его рука всё-всё сказала мне вчера про его «дело» по имени Даша.

Как же мне защитить от него Алика?

Рассказать всё?

Не успела придумать – заметила свой «сюрприз». Алик стоял с огромным новогодним пакетом. Я засмеялась, подходя:

– Не рановато ли праздновать Новый Год?

– Это твои «три» шоколадки, – радостно подхватил он, показывая мне, что внутри.

– Деды морозы?! – я продолжала хихикать. – Это так неожиданно! Ну, серьёзно! Откуда ты их раздобыл? Ещё же рано!

– Секрет! Я называю это дедо-терапией. Работает идеально. Если вдруг почувствуешь себя плохо, вытаскиваешь деда, не глядя, – он показал как, – и без всякой жалости откусываешь ему бошку.

– Прям так? В фольге? – я взяла нарядную фигурку.

– Можно и в фольге, если сильно приспичит, – засмеялся Алик. – Зато знаешь, как помогает от стресса.

– Ну-у, спасибо, – я весело оценила размер пакета. – На пару дней мне, думаю, хватит!

Мы посмеялись и Алик переключился на заботливый тон:

– Ну правда, ты вчера была сама не своя. Что-то случилось?

– Нет, не волнуйся, всё в порядке, – я постаралась звучать непринужденно. – Просто перенервничала из-за просмотра, наверное, и машину твою жалко. Как ты сам-то держишься? Что по свидетелям?

– Есть один пацан с другого подъезда, вроде как видел, – почесал голову Алик, – Ну, я думаю. Когда подошёл и начал спрашивать, он так подозрительно переглянулся с друзьями, но рассказывать наотрез отказался. Понятно, он вроде кореш сына этого психопата. Я видел их в одной тусе. Не станет же он его батю сдавать.

Угу, – покивала я сочувствующе, а сама представила, как бедный пацан нарывается посреди ночи на Матвея с ножом. Да, пожалуй, не станет.

– Да они, небось, и проткнули, для бати, – пожал Алик плечами. – Не удивлюсь!

– А что полиция?

– Пока молчат. Они не найдут, ты что. Мелкая бытовуха их не интересует, ещё бегать ради этой фигни по подъездам? Спросили про камеры и больше я ничего от них не слышал. Не-не, рассчитывать приходится только на себя. Были бы доказательства… а так, дохлое дело…

Я побледнела.

Сказать или не сказать? Почему это злополучное имя застряло у меня в горле и никак не выходит? Почему я не могу произнести его сейчас?! Выдать Алику преступника. Выдать полиции. Чтобы зло было наказано. Чтобы справедливость восторжествовала. Почему не скажу?! – поражалась я. Я вообще-то считала себя хорошим человеком. Считала. Раньше. Но теперь… кто я на самом деле? Какой я человек, если не могу указать на преступника?

Я боюсь его?

Нет. Он не будет мстить мне. Почему-то я была уверена. Он не тронет меня.

Тогда что?

Боюсь за Алика?

Да. Боюсь. Это правда. Не хочу, чтобы Алик связывался с Матвеем, – сформулировала я и тихонько вздохнула. Я чувствовала свою ответственность за происходящее. Я оказалась «судьёй», которому видно сразу обе стороны, оба мира, оба мнения. И теперь мне предстояло выбрать. Кто прав. Но это оказалось самым сложным – потому что…

Эта горячая рука…

Она…

– …правда?

Я вздрогнула и поняла, что Алик всё время что-то рассказывал мне про машину.

– А? – переспросила я, чувствуя себя очень глупо.

Алик благосклонно улыбался:

– Завтра. На море. Ты же поедешь со мной, да?

– На машине?

– Ну да, сегодня я в сервис, переобую её в зимнюю. Раз уж такое дело. Мамка вроде не сильно расстроилась, вот, – он засмеялся, вспоминая, – а ты говоришь «половицы старые»! Видишь, куда все деньги уходят. А что поделать.

– Ну да…

– Так едешь?

– М-м, – я помялась, – ну ладно. Завтра?

– Ага. Опробуем новую резину.

– Ага…

Я вдруг с ужасом представила, как быстро может «кончиться» новая резина, и решила во чтобы то ни стало поговорить с Матвеем, чтобы больше не трогал машину. Нужно решиться. А то возомнил непонятно что… бедный Алик. Истратит весь семейный бюджет, и всё впустую… нет, так нельзя! Нужно найти этого бандита и предупредить, чтобы больше не трогал, а то…

Я задумалась.

А то…

А то что? Что я сделаю? Расскажу всё Алику? Полиции? Да. А что если и расскажу? Возьму и расскажу. Так будет правильно. Честно, – мне было не приятно, что из-за меня кто-то страдает, что я оказалась в центре этого скандала с машиной, в центре преступления, и не решаюсь положить этому конец. Не решаюсь открыть правду. Мне было противно от себя.

– А вдруг сосед снова возьмётся за нож? – осторожно спросила я, теребя нарядного деда мороза ногтями.

Алик нахмурился.

– Мама уже подняла вопрос насчёт камеры. Завтра будет собрание жильцов. Может, наконец, скинемся. Всё-таки давно пора поставить. У нас за пару лет успели стащить два велика из под лестницы, самокат и горшок с цветком, прикинь, кому-то горшок приглянулся. Не поленился же. А и ещё у нас царапали ключом соседскую тачку. Но он тот ещё му… кхм. Короче, есть повод задуматься о собственной камере, – подытожил он.

– Это точно…

– М-да.

– Ладно, – поглядела я на часы.

– Пора?

– Ага, – я скромно улыбнулась. – Надо найти сестру и заставить её пообедать, а то до вечера будет голодная слоняться. Родители убьют, – пояснила я, отправляя деда мороза обратно в новогоднюю кучу. Алик торжественно вручил мне весь пакет:

– Смотри, чтобы она твоих дедов не съела, а то нечем будет стресс заедать.

Я засмеялась. Наши пальцы коснулись.

– Спасибо, Алик, это очень мило. Буду толстеть.

– Тебе это не грозит, – великодушно отмахнулся он и оценил мою припрятанную под одеждой фигуру.

Уши загорелись.

Он хотел притянуть меня, обнять, но не решился – а я воспользовалась его заминкой и быстренько отступила.

– Ну, пока! Побегу Лизу искать… спасибо за антистресс! – перехватила я пакет покрепче.

– Давай провожу?

– Не-не-не! Не волнуйся, занимайся машиной спокойно, – лихорадочно отступила я, и не давая ему догнать, перебежала дорогу. Побег удался. Подло – да. Но нельзя, чтобы они с Матвеем встретились. Мне надо сначала поговорить с ним. Не хочу больше бояться за Алика. Надо расставить все точки.

Лизка торчала с Веркой на качелях. Долго звать не пришлось, она ещё издали заметила нарядный пакет и уже мчалась на «приманку».

– Что это у тебя?! – восхищённо заглянула она вовнутрь. – Нифига-а-а, как много! Откуда ты взяла?!

– Подарили, – уклонилась я от допроса.

– И что за праздник? – сестра хитренько ухмылялась.

– Суббота, – я сунула ей пакет. – На, отнеси домой и поставь суп разогреваться. Я сейчас… – я заметила на турниках пацанов и хотела спросить их о Матвее. – Только не сожри ничего. Сначала суп, поняла?

– Ой-ой-ой, – заржала сестра. – Выключай мамку, Даш, тебе не идёт!

– Иди давай. А то не поделюсь.

– А вот это было низко!

– Угу. Топай.

– А ты куда? – крикнула сестра от подъезда. Я махнула в сторону магазина.

А сама свернула на площадку, когда подъезд за спиной хлопнул. Пацанов было трое и все самого отчаянного типа: спортивные костюмы, короткие стрижки, плевки, корты, маты через каждое слово и хохот. Чисто гиены. Я часто видела их тут с Матвеем, а самый старший как раз занимался с ним вчера на турниках.

К нему я и направилась.

Бритый, широкоплечий, и шрам на пол головы. Он развалился с телефоном на скамейке, отдельно от других. Жуть. Спина холодела от ужаса, когда я приближалась, но времени не было. Нужно найти Матвея до завтра, до «новых колёс» и разобраться, – говорила я себе строго.

– Извините, – обратилась я к парню дрожащим голоском.

Он поднял глаза. Неторопливо «изучил» меня. Я прочитала на лице справедливое: «чё за мамзель пожаловала», и смутилась ещё сильнее.

– Вы Матвея не видели? – торопливо спросила я, чтобы услышать любой ответ и поскорее уйти. Отступать было поздно.

Дружок Матвея удивился, но, теперь, ему, вроде как, стало понятней, «что я тут забыла» и «почему нарушила его покой». Он убрал телефон в карман:

– А зачем он тебе?

Оглядывает с ног до головы. Ухмыляется щербатым ртом. Бандюган. Самый настоящий.

– Поговорить…

– Поговорить?

– Угу.

– Я тоже могу поговорить. Давай со мной? Не бойся, не обижу.

Но глаза говорили об обратном.

– Спасибо, не надо… ладно, я потом… – промямлила я, отступая.

– Стой, – вальяжно распорядился он, – шучу я, трусиха. Не ссы.

Он нехотя повернулся к дружкам помельче:

– Эу, Косарь! Фуру не видел?

– Не. Уехал утром.

– Уехал, – снова поглядел парень с чертовщинкой. – Подождёшь его с нами? – похлопал по скамеечке рядом с собой.

Я нервно улыбнулась и пробормотала что-то в благодарность. Бежать! Бежать! – торопилась я по дорожке обратно и ругала себя на чем свет стоит: дура! Теперь они узнают из какого я подъезда! Может попетлять, а потом незаметно проскочить?

Какие мерзкие!

И это ЕГО друзья! Кошмар!

Друзья многое говорят о человеке!

«Скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты!»

Кто это сказал? Сократ? Платон? Ну, в общем, наверняка какой-то умный доисторический грек. За ними, кажется, уже все легендарные истины закреплены. Удивительно, – думала я, прячась за кусты, – мы совсем не изменились с тех пор? Раз ещё цитируем, – я обошла немного парковку, чтобы сбить пацанов с толку, и замерла у мусорки. Помялась с телефоном. Уже пять минут тут торчу. Лизка всех дедов слопала, чем же я стресс заем?! Что делать? Надо тихонько проскочить в подъезд.

Я снова вернулась к своим клёнам и дождалась, пока тот щербатый уткнётся в экран.

Бегом!

Железная дверь грохнула безопасностью. Вот, зачем ставят эти убогие металлические двери! В следующий раз, когда Манукян заведёт свою шарманку про красивые деревянные двери со стеклом, я с ним обязательно поспорю! Только не в мой подъезд, пожалуйста! Мне, пожалуйста, от хранилища установите, такую, с огромным вентилем, который двумя руками закручивают. Б – безопасность. Я выдохнула и стала подниматься.

Оставшиеся полдня мы болтались дома с сестрой. И Верка, конечно, завалилась. Куда без неё. Девчонки громко веселились на кухне, потом закрылись, посекретничали, потом растеклись по дивану смотреть какой-то сопливый сериал про мутантов и пролежали так до темноты.

Я переоделась в любимые пижамные штаны и активно тупила в телефоне. А могла бы гулять где-нибудь с Аликом, Славой и Ленкой. От экрана уже тошнило. Поворочалась на своём диване ещё полчасика и поплелась на кухню:

– Ужинать будете?

– Да-а-а! – заныли обе козы с голодухи.

Я цокнула. Как будто неделю не ели. Актрисы. Могли бы уже давно пойти и разогреть себе, как люди. Ну что за отношение? Что за дети бестолковые пошли? Я в их возрасте уже готовить умела, в магазин ходила, сама моталась через полгорода в художку. Пока я ворчала, в чёрное окно стучали мелкие капли дождя. А я стучала кастрюлей. Щёлкнул голубой огонёк, зашипела плита.

– Суп или макароны? – крикнула я из холодильника.

Девчонки оглохли.

– Лиз! Чё будете, а? Суп или макароны? – повторила я, сердясь.

Так сложно оторваться от сирика и ответить? Или мне и это за них решить?! А может мне и поесть за них?! Две балбески. Ну их!

– Идите и сами разогрейте, что хотите, – заглядываю в комнату – пусто…

Пусто!

– Лиза! – бегу в ванную.

Пусто!

И у родителей пусто!

Сбежали!

Я в ужасе глянула на тёмный провал окна, нырнула в кроссовки и выскочила в подъезд в чём была. Куда они попёрлись на ночь глядя?!

– Лиза! – внизу стукнула дверь.

Я бросилась в погоню, но когда вылетела на мокрую улицу – девчонки уже подбегали на парковку соседнего дома. Там их ждала машина. Волосы встали дыбом: старая, тонированная в хлам, бэха. Ничего хорошего от такой тачки не жди! А Лизка садится в неё! Садится по собственной воле! Дурная! Если её не убьют в этой развалюхе, я сама убью её! Собственными руками! О чём она вообще думает?! Скоро родители приедут! Что я им скажу?!

– ВЕРА! – окликаю безбашенную подружку, но та оглядывается, нахалка малолетняя, и тоже запрыгивает в салон! Машина трогается с места.

Не добегу!

– Эй! – Меня перехватывает Матвей. Он снова дымил у своего подъезда и заметил нашу суматоху.

– Сестра сбежала! – сокрушённо остановилась я рядом с ним.

Опоздала. Бэха вывернула со двора. Что теперь делать?! Что делать?!

– На той бэхе?

– Ага!

Бесполезно пялится! Номер! – вспоминаю я в панике, – надо хоть номер записать! – тыкаю в мокрый экран непослушными пальцами. Глаза тоже на мокром месте. Буквы расплываются.

– Идём, – Матвей куда-то тянет.

– Куда? – ничего не соображаю.

– Догоним.

Глава 7. Дым

– Надевай, – Матвей закутал меня в свою куртку. Чёрная кожа тяжело легла на плечи. Я начала понимать что он задумал. Стало ещё страшней.

– Подожди!

– Скорей, а то упустим, – пока я думаю, он нахлобучивает мне шлем, – наденешь мой. Будет болтаться, но хоть что-то. Дай застегну, – поднял мне подбородок по-хозяйски, нагнулся, подтянул затёжки под шлемом потуже. – Норм?

– Ага… – я почему-то слушаюсь. Только глазами хлопаю, глядя на его сосредоточенное лицо.

Экран шлема тоже захлопнулся, и я оказалась «внутри». Как странно. Я чувствовала себя космонавтом, перед выходом в открытый космос. Волнение было примерно то же.

– Садись сзади, – он закончил упаковывать меня, и взгромоздился на мот. Я испуганно повиновалась. Нащупала подножку и залезла следом. Что я творю? – спрашиваю себя ежесекундно, но рассуждать некогда. Нужно спасать дурную сестру!

Матвей нашёл мои руки и крепко прижал к себе. Я ощутила под пальцами футболку и мышцы.

– Держись крепко и не отпускай, поняла? – проинструктировал он коротко и мотоцикл зарычал.

Можно было и не говорить про «держаться»! Когда мы рванули со двора, я позабыла все приличия и страхи! Остался только один – страх разбиться! Поэтому я обхватила спину Матвея так крепко, как могла. Я вся прижалась к нему, жмурясь от ужаса, белея и не находя слов.

Я не матерюсь по жизни, но сейчас был самый подходящий случай, чтобы начать! Громко и бесстыдно начать. На всю-всю округу! Так во-о-от зачем эти словечки придуманы! Во-о-от для каких таких «сверх» эмоций! – психовала я, с трудом держа язык за зубами.

Через минуту Матвей оживился:

– Они?

Я долго присматривалась к номеру через капли, пока не убедилась – они.

– Да! Они!

Прямо гора с плеч! Я так обрадовалась, что даже осмелилась посмотреть на бегущую по сторонам улицу и убегающую от нас бэху.

– Не бойся, теперь не оторвутся, – прочитал Матвей мысли. – Последим за ними осторожно.

Футболка под моими пальцами стала совсем мокрая от дождя. Лишь бы не заболел, – подумала я по-женски, и тут же фыркнула: беспокоюсь за бандита.

Мне-то, в шлеме и огромной кожанке было почти сухо – только колени мокли. Матвей пару раз «проверил» их ладонью, недовольно мотая головой. Я взволнованно и удивлённо терпела его заботливые, но такие наглые, касания. Переживает. Он. Удивительно!

Бэха свернула к центру.

– Наверное, они едут на Верхнее озеро! – перекричала я шум, догадавшись. Я вспомнила, как Лизка уговаривала меня съездить с ней туда. Вот и едем! Молодец, Лизка, – думала я, представляя, какой выговор ждёт дурочку от родителей. – Добилась своего! Едем «гулять» на Верхнее. Ну я тебе задам, красотуля!

Я, наверное, уже поседела от страха!

Футболка такая холодная. Я снова поймала себя на мысли, что жалею ЕГО и удивлённо нахмурилась. Решаюсь немного передвинуть руки и незаметно проверить. Да. Абсолютно мокрый. Матвей ловит меня и возвращает на место.

– Устала?

– Нет-нет! – трясу шлемом.

– Замёрзла? Спрячься в рукава.

– Всё в порядке, спасибо!

Мы повернули за бэхой на Тельмана – длинную-длинную улицу, сплошь уложенную брусчаткой. Озеро отсюда уже близко, но до него пришлось потрястись. Булыжники, бегущие под нами были скользкие на вид, и я замирала от страха. Я слышала, что в дождь на мотоцикле крайне опасно. Если бы я знала молитвы, я бы сейчас точно молилась. Вот так, – нервно хихикала я с себя, – молитвы или мат! Две крайности, чтобы не сойти с ума.

А Матвей, кажется, не переживал. Он и раньше по мокрому катался. Я видела. Машины у него, как я понимаю, не было, поэтому мотоцикл шёл в ход даже в такие дни, как сегодня. Хорошо, что не ливень! А то и в ливень бы, небось, поехал, отчаянная голова! Мне оставалось только довериться его опыту и своей судьбе. И надеяться, что сегодня все доберутся домой в целости и сохранности.

Матвей держался от бэхи на расстоянии, прятался за другими машинами, чтобы водитель не заподозрил погоню – всё в лучших детективных традициях. Интересно, откуда он набрался этих предосторожностей? – гадала я. – Из фильмов или из жизни? Тонированная колымага нашла парковочное место на старых трамвайных путях у парка Юность. Примерно в этом же месте мы с Аликом оставляли его Ниссан на днях.

Мы тоже свернули к забору. Остановились под раскидистым деревом, чтобы не слишком мокнуть. Хотя, – думала я, с трудом отлепляя от себя пижаму, – уже поздновато! Матвей дождался пока я слезу, заглушил мот и помог мне снять шлем.

– Куртку оставь себе, – распорядился он. – Вон они, выходят.

Я машинально пригладила волосы и выглянула из-за чужой машины: шумная компашка, хохоча, выпала из бэхи. Три пацана, двое из которых явно моего возраста, а то и старше, Верка, в коротенькой юбке и моя кулёма…

– Ах ты… зараза! – вырвалось смачно.

Матвей сбоку даже фыркнул от неожиданности.

– Извини, – я прикрыла ладонями рот. – Эта дылда моё платье нацепила.

– Ненадолго.

Я поняла о чём он. Рука одного из «старших» парней периодически прихватывала мою дурочку под курткой – за талию. В шутку или всерьёз? Да какая разница! Я чуть не умерла от ужаса, наблюдая, как они весело переходят дорогу, довольные своим ночным приключением. И тот парень рядом с Лизкой постоянно отмачивает какие-то шуточки.

Что же делать? – кусала я губы. – Как к ним подступиться.

– Идём забирать? – предложил Матвей, глядя по сторонам, чтобы перейти за ними – к озеру. – Идём, пока машин нет, – он аккуратно поддержал меня за локоть и выпустил на другом тротуаре. Я остановилась:

– Погоди, если они тебя увидят, то могут побежать, – рассудила я и добавила смущённо: – я бы побежала.

Матвей улыбнулся в сторону. И снова глянул.

– От тебя они тоже убежали.

– Точно… – пришлось согласиться. Я расстегнула куртку и продолжила: – Но тут они чувствуют себя в безопасности. Я же ничего не сделаю, просто поговорю и заберу сестру, хватит ей побегов на сегодня. Уже повеселилась в машине… держи, спасибо большое! – я отдала ему кожанку.

– Оставь.

– Нет, ты что, как я сестре объясню откуда куртка! – заспешила я. – Начнутся расспросы. Родителям доложит. Эта змея и не на такое способна, чтобы ей не влетело. Она у них принцесса, так крутит, что… – я спохватилась, что болтаю лишнее и быстренько закруглилась. – Ладно. Спасибо, что помог. Дальше я сама справлюсь. Отвезу её обратно на такси. Телефон есть.

– Ты уверена?

– Ага, – я случайно опустила глаза на его мокрую футболку и женское чувство жалости вдруг смешалось с другим чувством, тоже женским, но… запретным… в животе сладко и совсем не вовремя крутанулось: и я это трогала. Позорный румянец залил целиком. Я заспешила прочь.

О чём ты думаешь, дурная, – ругала я себя, догоняя быстрым шагом весёлую компашку. – Ты ничем не лучше Лизки, идиотка! В такой момент! И о чём!

Хорошо, что я злилась. Это помогало мне настроиться на встречу с Лизкиными «дружками» и забить на свой собственный странный видок. Редкие прохожие уже посматривали из под зонтиков: что за сумасшедшая бежит в пижаме?!

Футболка стала влажной.

Хорошо, что не ливень! – снова порадовалась я классической Калининградской мороси. Как же холодно!

– Лиза! – окликнула дурёху, когда до компашки оставалось метров пять.

Сестра испуганно обернулась. Верка тоже. Ха! Не ожидали! Я подумала, что вот сейчас они точно ломанутся в кусты, но девчонки, видимо, совсем растерялись меня тут увидеть, и только глаза пучили.

– Даш! Ты чё?!

– Это ты «чё»! – строго подошла я. – Куда бежишь, я же кричала вам! Вера! Ты прекрасно слышала и видела! Вы что творите вообще? Идёмте домой.

– Лизок, а эт кто? – удивился тот самый её «лапальщик».

Я поёжилась. Лизок. Вот гадость.

– Я сестра её, – ответила ему, не отводя глаз. Чтобы не подумал, что боюсь его наглой рожи. А я боялась. Только сейчас, добежав до них, я по-настоящему оценила масштаб катастрофы. Я против трёх «весёлых» парней и двух малолетних дурочек.

– Мы просто погуляем и вернём девочек, – мирно улыбнулся наглец. У него была довольно приятная внешность, если бы не глаза на выкате. Глазастый и рукастый «примат».

– Им по пятнадцать, вы в курсе? – включаю училку, Хотя у самой коленки трясутся. Парни группируются вокруг. Дождик накрапывает. Дрожу. Становится действительно холодно. Скорей бы домой. Открываю приложение: «заказать такси». Десять минут ожидания. Понятно, дождь! Тыкаю. Некогда думать, пусть едет. Силой затащу эту козу в салон.

– Да мы же просто гуляем, – улыбается глазастый. – Пойдём с нами, будет весело. Даша же? Да? Ты, вон, совсем промокла… Кэст, дай даме куртку, – кивает он своему дружку.

– Без проблем, – тот стягивает с себя широкий бомбер. – Держи, – шагает ко мне с ним, как к дикому зверю с сеткой – вот-вот накинет.

– Никуда я не пойду, – возражаю, как можно уверенней, – и они не пойдут. Лизка, не смешно, домой! Вера!

Куртка неловко колышется рядом.

– Да пойдём, вон, чуть-чуть осталось, там козырёк есть, дождик переждём…

– Чё ломаешься?

– Даш, пойдём на минуточку, а? – подключается моя глупая сестра.

Я закипаю. Мне уже так страшно, что не смешно. Хватаю её за руку.

– Нет! Мы домой!

– Стой, – хватает её за другую руку глазастый. – Чё ты кипешуешь? Пройдёмся полчасика, подышим, и отвезём вас домой, да, Кэст? Тачка же есть!

– Конечно! – подключается верный друг, и я чувствую его куртку на плечах, вместе с его же лапищами. – Идём, Даш! Я сам всех развезу потом, – уговаривает он ласково, будто бы мы давно знакомы. – Полезно же перед сном подышать свежим воздухом!

Ага! Насчёт «свежего» я бы поспорила. Чувствую сигаретный дым.

– Нет! – отбиваюсь, – Лиза, идём! Такси ждёт, – вру отчаянно.

– Да-аш! Чё ты меня позоришь! Я не маленькая! Ещё только восемь!

– Родители сейчас вернутся! – тяну её.

Коза упирается всеми копытами.

– Пойдёмте под навес, – подталкивает меня Кэст заботливо, – там поговорите… Познакомимся. Не ссорьтесь, девочки…

– Чё тут у вас?

На голос повернулись все.

Спор оборвался, как трос под акробатами. И «артисты» ухнули вниз. Шмякнулись об арену. Я тайно порадовалась – он не ушёл! Если честно, я не представляла, что делать дальше, у меня уже мелькнула постыдная идея бросить тупицу-Лизку им на съедение, и смыться хотя бы самой. Как же она не поймёт?!

Пацаны напряглись. Я попробовала взглянуть на Матвея их глазами, но уже не получалось – я знала, что он меня не тронет. А они не знали. Я их понимала, я тоже не была уверена, «тронет» он их или нет. Надеялась, что нет. Он стоял, прислонившись к дереву, дымя, и равнодушно наблюдая за сценой.

Чёрт.

А эффектно выглядит.

Если даже мне страшно, то каково им?

– Всё хорошо, – махнул ему глазастый.

– Девочек отпустите, – Матвей затянулся в последний раз и отправил окурок по широкой дуге.

Он слишком много курит, – подумала я. И снова удивилась. – И что?! Какое мне дело?!

– Идём, – сердито вытянула я из лап глазастого Лизку. Та повиновалась, и встала рядом, косясь на Матвея.

Пацаны тоже переглядывались. Между ними толкалась ещё одна балда.

– Вера! – позвала я её. – Ты тоже! Идём. Такси сейчас подъедет.

Верка заартачилась:

– Не, я с мальчиками, Даш, они подкинут обратно. Идём, Вань, – потащила она за рукав младшего.

– Пошли, – позвал глазастого Кэст и они все стали пятиться. Матвей, громко выдохнул и вышел на свет:

– Ребёнка оставьте, придурки.

Он вынул из кармана что-то блестящее и демонстративно натянул на чёрные разукрашенные фаланги. Кастет! – ужаснулась я. – У него ещё и кастет есть! – Живот закрутило до тошноты. Я такое только в криминальных фильмах видела! Неужели он нападёт, и будет месить их в кровь прямо здесь, у всех на виду?!

– Не трогай их, пожалуйста, – попросила я слабым голосом.

Матвей поглядел на меня: «точно?», а любители малолеток, тем временем, очухались. Они бесцеремонно вытолкали к нам Верку:

– Э! На, забирай! Пацан, успокойся, ты чё?! – отступали они задом по дорожке. Ввязываться в драку с психопатом им не хотелось. – Мы ментов вызовём, урод! – лаяли они, увеличивая дистанцию.

– Пять…

Я удивлённо поглядела на спасителя. А он, не обращая внимания, продолжал устало отсчитывать вслед дерзкой компашке. Мокрый и злой.

– Четыре…

– Урод, ты чё?! Попутал?! – в ярости огрызались глазастый с Кэстом. Маты и неприличные жесты сыпались через край.

– Три… – Матвей показал им три пальца, вместо одного, и стал загибать. – Два…

На один они побежали.

Рванули, не оглядываясь. У меня тоже возникло желание смыться. Я отвела девчонок за рукава.

– Спасибо… идёмте-идёмте…

Наше такси уже мигало на дороге.

– На здоровье, – Матвей спрятал кастет и проследил, чтобы мы добрались до машины. Я отправила девчонок на заднее, а сама запрыгнула вперёд – не хотела с этими дурочками. Лучше потерплю разговоры водителя. Я устала, промокла и замёрзла до дрожи. Таксист, поглядел на меня, как на больную, в этой мокрой пижаме, и завёл про ужасную погоду и опасность подхватить воспаление лёгких, как его кузен или тесть, не знаю, я не слушала. Я стучала зубами и глядела в боковое зеркало на догоняющие нас фары.

Чёрный мотоцикл скользил ненавязчиво, через пару машин от нас. Матвей бдил. А девчонки на заднем сидении ничего не подозревали и шептались про него:

– …на шее тату…

– Страшный…

– …да какой, ты чё, очень даже…

– Серьги видела?

– Нефор…

– Мафиози… крутой…

– …ствол под курткой…

– Прикинь, если бы такой парень…

– Опасный… всех убивать за тебя…

– А ты бы хотела?

– Тщ-щ… а чё, ты нет?

Я закатила глаза. Дурынды. И как таких уберечь?! Дома поговорю с сестрой. Постараюсь ей мозги вправить. Верке пусть родители вправляют. Хотя, там, похоже, всем всё равно. Эх, девчонки. Вообще не о том думают. Я в пятнадцать ещё в куклы играла. Ну, может не в куклы, но играла.

Мафиози.

Пф-ф… – чуть не цокаю вслух.

А дома становится не до разговоров – квартира в дыму! Вонища жуткая! Я залетаю прямо так, в кроссовках, на кухню, и вспоминаю про суп! Я же поставила его разогреваться и забыла выключить! Он, несчастный, тут целый час кипятился, а последние полчаса откровенно горел!

– Блин! Лизка, окна открой! Суп сгорел! – Ору сестре, хватая прихватками кастрюлю.

Лизка кашляет, бегает по квартире. Окна гремят. Заливаю горелое днище водой.

– А-а-а! Гадость какая!

– Фу-у! Дашка! Чё ты натворила! – нагло возмущается сестра, распахивая раму на кухне. – Ты чуть пожар не устроила!

Это я-то?!

– Дура! – вспыхиваю, уже не контролируя эмоции. Прихватка летит в сестру. Бошку срывает:

– Если бы ты не была такой тупой идиоткой и думала бы мозгами почаще, ничего бы не случилось!

– Сама ты тупая! Газ оставила!

– Заткнись и свали отсюда! Не беси! Всё родителям расскажу! Вот балбеска тупая! Отойди!

Лизка сморщилась, подбирая слова поострее, но не подобрала, а попросту разрыдалась:

– Не кричи на меня! Не кричи! Я не виновата!

– Сама не кричи! Не виновата! Что ты устроила?! Полюбуйся!

– Не рассказывай им, Да-а-аш-ш, – хнычет моя балбеска. – Не рассказывай им… ну Да-а-аш… я же на часик всего хоте-е-ла-а… – завывает перекошенный ротик, а из глаз текут целые реки. И откуда столько воды?

– Я бы вернула-а-ась! – уверяет сестра как будто бы искренне, но выходит наивней некуда.

Мне становится стыдно.

Глупая девчонка. Я и сама была такой. Наверное… но это не точно, – пытаюсь вспомнить себя, творила ли я такую дичь…? – Да вроде и нет. Но всё равно. Лизка ещё ребёнок, откуда ей всё знать, если никто не общается с ней толком? Никому нет дела до её воспитания. Родители на работе, я на учёбе, и всё, что ей остаётся – это постоянно зависать в телефоне… Танцульки, povы, мальчики, макияж… откуда взяться мозгам?

И я виновата. Отталкиваю её. Ревную.

– Ладно, – сжаливаюсь.

Запихиваю нытика в ванную:

– Иди первая мойся, не дыши этой гадостью. Я пока приберусь. Сделаем вид, что ничего не было. Ай, бли-и-ин! – вспоминаю про стиралку с бельём. – Бли-и-ин… весь день пролежало…

– Чё? – Лизка даже плакать перестала от любопытства.

– Ай-й, – я не могу сдержать нервный смех. – Чёт у нас всё сразу завонялось…

– Так чё?

– Бельё через плечо!

Лизка вылупилась и тоже прыснула.

Вот такие хозяюшки.

Глава 8. Ветер

– И чего ты попёрлась с этими? – спросила я осторожно, подавая Лизке чай.

Мы сидели на кухне в махровых халатах и куртках, поджав ноги от сквозняка. Пришлось открыть нараспашку все окна, чтобы выгнать этот мерзкий горелый запах. Так надышались, аж во рту горчило.

– Погулять хотела, – вздохнула та мирно.

Я поправила тюрбан на мокрых волосах.

– Давай уже закрывать, а то простынем.

– Угу.

И обе не сдвинулись с места. Хорошо было сидеть. Как в детстве, когда отключали свет из-за аварии, или ремонта. Только сейчас отключили не свет, а тепло, – думала я попивая горячее. – Но тоже уютно. За окном всё ещё моросит. Воздух свежий, как будто мы в парке сидим, где-нибудь в беседке. И беседуем.

– Ваня это ваш одноклассник? – спрашиваю, зевнув.

Рубит нащадно. После нервов, после беготни, после уборки. Лизка тоже зевает.

– О-а-ага… а Вадик его старший брат. Из десятого «Б». А Кэст – его лучший друг.

– Ясно.

– Они вообще-то хорошие ребята, почти отличники, зря ты не пошла. Прогулялись бы вместе.

– А тебя разница в возрасте вообще не смущает? – я осторожненько подвожу сестру к сути.

– Нет, – простецки пожимает она плечами. – Со старшими мальчиками даже интересней. Они не такие дебилы, как мои одноклассники.

– А Ваня? Он же твой одноклассник.

– Ваня с Веркой мутит.

– Мутит?

– Ну да, они встречаются.

– А чё он тогда бросил её? – не могу удержаться от колкости. Блин.

Лизка задумалась.

– Мда. Идиот. Я бы убила за такое. Но зато жив остался, – она сделала страшные глаза, – а тот мафиози, прикинь, если бы погнался за ними! Жуть, такой злющий был! Я не знаю, как я не убежала… ноги прям прилипли, я так испугалась. А ты?

– И я.

Прячусь в кружку.

– У нас во дворе вроде живёт, – продолжает сестра вспоминать. – Или похожий. Я на турниках, кажется, видела. Просто никогда так близко не подходила…

– Да? Не знаю, не помню такого…

– Да ладно, вот увидишь. Сразу вспомнишь. Такой он опасный, да?

– Угу.

– Такой крутой…

– Угу.

– Подумал, что мы в беде и заступился…

– Э! – возмутилась я, приходя в себя. – Мы и так были в беде. Подрастёшь, поймёшь. Пей чай скорей! Спать пора.

– Даш, ну правда, что такого…

– Даже не начинай. Просто поверь мне хоть один разочек, умоляю, Лиз. Просто поверь и не езди одна со старшими ребятами, ладно? – я чуть не сложила ладони в молитве – так хотелось достучаться до моей дурёхи. – У мальчиков в старших классах одно на уме.

– Ты про ТО?

– Угу.

– А мама говорит, что у одноклассников. Вас послушать, так мальчики только об ЭТОМ думают всю жизнь… – хихикнула сестра.

– Может так и есть, – не выдержала я и тоже глупо хихикнула. – Да и мы, девчонки, хороши!

– Короче, все думают, и всем нельзя, – подытожила Лизка вполне разумно.