Читать онлайн Последнее лето бесплатно

Предисловие

Начало этой книги было положено в мое студенческое время в 2018 году. Будь неладно мое воображение, с детства я строил богатые фантазии и сюжеты в своей голове, мечтая воплощать их в реальность. В самом начале создания этой истории мне стало понятно, что, может, я и не обладаю достаточными знаниями в необходимых областях, и тем самым столкнусь с проблемами при изложении своих мыслей в привлекательный текст, но Бог — свидетель, какое удовольствие я начал получать, когда взялся за это дело. Никогда я не чувствовал себя настолько удовлетворенным и заинтересованным в том, что я делаю, пока не стал создавать «Последнее лето».

Были сложности, были разные периоды в жизни, поиски самого себя — все, как у всех людей, поэтому подолгу я просто забрасывал книгу. А когда вдохновение снова посещало меня, мне приходилось перечитывать по несколько раз, что же я там написал до этого, чтобы не потерять нить и уделить внимание деталям. Я очень скрупулезный человек, и я буду упрекать самого себя, если допущу какую-то дыру в сюжете. То же самое будет, если я не смогу грамотно и точно передать эту картинку из моей головы, ведь все в ней выглядит потрясающе, и по этой причине я максимально постарался донести все в точности. Буду безумно рад, если при прочтении этой книги вы вообразите себя одним из героев и проживете эту удивительную историю, полную эмоций и приключений.

Активное написание книги пришлось на 2023–2024 годы. Мне 27 лет, я строю карьеру, строю отношения, а в голове каждый день мелькают сюжеты из будущей книги. Тогда я спешу перенести их в заметки или в конце рабочего дня скорее бегу домой, чтобы эти сюжеты оказались на бумаге. Боюсь их потерять.

С каждым днем, приближаясь к финалу истории, я все больше и больше времени с невероятным удовольствием проводил за ее написанием, параллельно представляя ее перспективы. Какая реакция будет у моих близких? Получу ли я их поддержку? Получу ли признание других людей и в том числе твое, мой новоиспеченный читатель? Увидит ли вообще моя книга свет? Все это постоянно волнует меня.

С великим желанием я хотел бы, чтобы эта книга послужила сценарием для невероятного блокбастера. Мечтаю создать что-то новое, современное и качественное в Российском кино, полностью и без остатка посвятить свою жизнь этому труду, чтобы вызывать у зрителя неподдельные восторженные чувства. Я постарался сделать эту историю подобной хорошему сериалу, где каждая новая страница или новая глава, как новая серия, будет затягивать вас и удерживать во внимании все сильнее, не роняя планку до самого конца.

Отдельно стоит упомянуть о предпосылках создания этой истории. Дело в том, что я вырос в небольшом городке в Челябинской области, где прошла большая часть моей жизни. Именно здесь в детстве и юности я нашел своих друзей. Вместе мы росли, ходили в одну школу, потом по разным институтам. Каждое беззаботное лето казалось нам все более очаровательным: днем мы искали приключения, а по ночам, укрывшись пледами, лежали на футбольном поле, смотрели на звезды и болтали обо всем подряд. Так продолжалось до тех пор, пока не настала пора важного этапа — взросления. Тогда-то у нас и осталось последнее лето. Именно оно вдохновило меня на создание истории в призме диаметрально противоположной реальности. Я задумался: что, если собрать лучших друзей в их последнем по-настоящему счастливом лете, позволить им поверить, что впереди целая жизнь, а затем резко оборвать эту уверенность, бросив их в эпицентр катастрофы, откуда не возвращаются прежними? Хватит ли им сил принять новую реальность, не утратив юношескую добродетель? Возможно, через утраты и выбор им предстоит понять, кем они стали, и что по-настоящему важно.

Всех моих лучших друзей вы встретите в этом захватывающем путешествии. Их характеры и поступки в тех или иных ситуациях я постарался передать максимально точно. Более того, вы встретитесь с друзьями из моего далекого детства, а также с не самыми приятными людьми. Все они, так или иначе, оказали влияние на мою жизнь и достойны бесконечной признательности за вклад в формирование моей личности. Итак, эта книга —дань уважения моим верным друзьям, благодарность моей счастливой молодости и, конечно, моим родителям, которых я безмерно люблю и которым потрепал нервы, пропадая на улице.

Надеюсь, что вы будете читать эту книгу с таким же удовольствием, с каким я ее писал!

Поместье обреченных

28 июля 2017 год. Я спал в своей квартире после плотного обеда с друзьями, пока меня не разбудил телефонный звонок от моего друга Дениса.

— Алло, — хрипло говорю я.

— Добрый вечер, дружище! Только не говори, что я тебя разбудил.

— Ладно, не скажу.

— Так я разбудил?

— Да.

— Черт, ну не страшно! – продолжил он совсем без вины. – В общем, так: мы с Андреем и девчонками определились, куда мы всей нашей дружной компанией должны отправиться сегодня вечером.

— И куда же?

— Заброшка, братан! Та самая, забытая Богом психиатрическая больница. И девчонок уговорили!

— Звучит хайпово… — слегка приободрившись в мыслях, я, все еще вареный, с трудом пробуждал тело от дневного сна. — А девчонки реально согласны ехать в эту психушку? Нам понадобятся фонарики, и, если ты не забыл, я свой разбил, когда мы последний раз убегали от сторожа в садах. И на чьей тачке мы поедем?

— Вадик, ты давай поменьше думай о всяком, а то тебе не идет. Девчонкам скажем, что едем в старинное поместье, больницу ведь из него и построили потом. Так что, считай, даже обманывать не придется. Фонари на мне, тачку тоже я возьму у бати. Не на твоем ведре ведь девчонок катать, в конце концов! Ха-ха-ха! — он ехидно загоготал в трубку.

Я сморщился и отодвинул ее подальше от уха.

— Хах, пошел ты, гад!

— Что ты там промямлил? Будь готов через пару часов. На связи.

— На связи, — я бросил телефон на одеяло, уткнулся лицом в подушку и стал размышлять о предстоящем вечере.

Обожаю своих друзей как минимум за то, с какой радостью они открываются любым авантюрам, за их энергию и молодой огонь в глазах. Они были самыми обыкновенными людьми, такими же, как и я, такими же, как и все мое окружение. Я не выбирал между богатыми и бедными, старшими и младшими, я всегда находил общий язык со всеми, знал подход к каждому, и с каждым мог найти занятие, приходящееся по душе всем. Я объединял своих друзей, знакомил их и собирал в веселые компании, где каждый становился хорошим другом для другого. А благодаря моим интересам и той активной жизни, которую я стараюсь вести, я обрел друзей далеко за пределами своего города, некоторые проживали даже в других странах. И дружба на расстоянии была не хуже настоящей живой дружбы. За ней также стояли годы знакомств, откровенностей, веселого времяпрепровождения и поддержки. Но все же наиболее близкой компанией для меня были именно те, с кем я собираюсь провести сегодняшний вечер.

Все мои друзья по совместительству являются моими бывшими одноклассниками. Денис, Андрей, Юля и Лиза — мы вместе заканчивали школу.

Я познакомился с Юлей, когда она, совсем маленькая и миленькая девочка, пришла к нам учиться в четвертом классе, переехав со своей мамой из соседнего городка в наш.

Она не понравилась нашим девчонкам, а потому и я, как примат-конформист, был настроен против нее. Но спустя немного времени я перестал задирать ее, мы стали вместе гулять на улице, ходить друг к другу в гости, а в шестом классе я и вовсе влюбился в нее. Ей всегда нравились те же вещи, что обычно нравятся парням: видеоигры и крутые фильмы. Этим она всегда привлекала к себе мужское внимание. Однажды я так хотел выпендриться перед ней, что зимой, когда она шла с подругой мимо моего двора, я решил показать ей, как круто я могу спрыгнуть с самого большого гаража в сугроб. Я прыгнул и сломал обе ноги об бетонную плиту, спрятанную под снегом. Я явно произвел на нее не самое лучшее впечатление, и меня в слезах увезли в больницу. Зато Юля приходила и навещала меня чуть ли не каждый день. Мы повзрослели, и детская влюбленность прошла, сейчас мы просто очень хорошие друзья.

С Андреем я знаком меньше всего, он пришел в наш класс в старшей школе.

Как и в ситуации с Юлей, мне потребовалось время, чтобы принять его. А сейчас я с уверенностью могу сказать, что Андрей является одним из моих лучших друзей. Я знаю, насколько он может быть предан делу, семье и дружбе. Знаю, что достаточно одного звонка, чтобы получить его поддержку. Время с нашего с ним знакомства шло, люди в нашей компании менялись, кто-то из друзей пропадал на время, кто-то уходил навсегда, но не Андрей. Он всегда был рядом со мной.

Лиза, кажется, всю мою сознательную жизнь была где-то рядом, но я не замечал ее. Она всегда была слишком хорошей для нашей компании и для меня, в частности. Полная противоположность Юлиной шумной непосредственности. Я был очень далек от ее манер, воспитания, культуры и творчества. Когда она уже вела богемную жизнь, я все еще бегал во дворе с палкой. Благодаря своей любви к книгам и к этому миру она способна легко поддержать любые темы для разговора. И только когда я, наконец, обзавелся мозгами, стал просвещаться и тоже читать книги, которые не читал в школе, я обратил внимание на Лизу. У нее можно многому научиться: терпению, жизнерадостности, честности, благодушию и еще сотне других добродетелей. Лиза особенная. Каждый раз, когда я смотрю в ее глаза, я тону в них и не понимаю, как она это делает. Намеренно затягивает в глубину, или это просто какой-то дар? Как бы там ни было, когда она рядом, я чувствую себя спокойно.

Мой самый давний дорогой друг Денис. Сколько нас связывает? С самого садика рука об руку. Мы отмечали победы, испытывали горечь поражений, злились друг на друга и ссорились, затем мирились и дарили друг другу тепло и поддержку. Никто не знает меня лучше, чем он. Его силе воли и уверенности можно позавидовать, никто так ответственно не относится к делу, как он.

В детстве я был немного гадким, любил безобразничать и доставать своих друзей. Однажды, наевшись вишни с соседского участка и перелезая обратно через забор, так вышло, что из-за моей нелепой шутки Денис ударился об угол каменной кладки. Да так ударился, что из его брови побежала кровь. Он смотрел на меня, как на идиота, а мне было стыдно. Небольшой шрам у него остался и по сей день. В тот момент он не плакал, не бесился, даже не кричал на меня. Он всегда был и остается куда более взрослым и уравновешенным человеком, нежели я, обладая при этом абсурдным цепляющим юмором.

Таким железным составом наша компания собирается на любое мероприятие, будь то выезд на природу, поход в кинотеатр или домашняя тусовка. Очень часто к этому составу подключаются и другие наши близкие друзья, которым мы всегда рады.

За приставкой я провел несколько часов и не заметил, как на улице стемнело, телефон не звонил, а значит, ребята еще не собрались. В конце концов, мне надоело играть, я перекусил и стал собирать рюкзак. Бутылка воды, портативная зарядка для телефона, пара бутербродов, складной нож пусть тоже будет — все, что я посчитал необходимым на этот вечер.

Только я собрался уже сам звонить Денису, как в мою дверь раздался стук — это оказался Андрей.

— Здарова, Вадик-братик.

— Привет, бро! Обуваюсь и выхожу.

Схватив рюкзак и надев кроссовки, я закрыл дверь своей квартиры, и с Андреем спустился вниз. Денис, Лиза и Юля сидели на скамейке возле подъезда, согреваемые уходящими оранжевыми полосками солнца.

— Ну что, время восемь! Погнали, пока не стемнело? — тут же я накрыл их своим предвкушением.

Лиза с Юлей что-то бурно обсуждали в телефоне.

— О, Вадим! – Они бросились меня обнимать. – Скажи, что это шутка, и мы не поедем ни в какую заброшенную больницу!

Я вытянул брови высоко в одну линию и уставился на Дениса, мысленно посылая ему сигналы.

— Эмм… Нет, мы едем в заброшенное поместье.

Девочки бросили на меня косые взгляды.

— Они все знают, я сам проболтался случайно, — сказал Денис.

Скрывая толстенную лисью улыбку и жучьи татарские глаза под козырьком своей бейсболки, он играючи вышел из машины и протянул мне руку.

— Рюкзаки в багажник. Андрей, с девочками назад прыгай, — скомандовал он.

Андрей запрыгнул в середку на заднем сиденье, я сел спереди, Денис закинул очки в дверной карман и завел машину. По моим волосам, словно змеи, проскользили холодные пальцы Лизы, и я запрокинул голову.

— Ну что, девочки и мальчики, погнали? – он, как огромная муха, быстро потер ладони, включил первую передачу и так резко дал газу, что девчонки по-детски захихикали.

Мы рассекали по сумеречным городским улицам, теплый летний воздух задувал в открытые окна, а наши подруги продолжали мило гоготать сзади, слушая басни Андрея. От центра города до сегодняшнего пункта назначения было около двадцати километров или минут пятнадцать езды. Наш городок, расположившийся на юге Урала, мало известен миру. Да даже в регионе не многие о нем слышали. Он не богат на достопримечательности, у нас нет кинотеатров и торговых центров, из досуга здесь разве что обновленный городской парк, сделанный за счет средств меднорудного комбината «Черный лебедь». Теперь этот парк стал новым центром притяжения молодежи. Иногда мы с ребятами собираем там толпу, берем кальяны и устраиваем ночные зарубы в настольные игры. Но так было не всегда, и даже сейчас, когда нам наскучило сидеть в парке, мы решили, наконец, пощекотать нервишки и разнообразить свое времяпрепровождение, пусть и не лучшей затеей.

Мы пересекли железнодорожный переезд и продолжили путь по автодороге, проложенной через сочно-изумрудный лес, моментально обдававший нас своим свежим дыханием. В нем и находился объект нашего внимания.

— Я тут нарыл кое-что в интернете по этой заброшке… — увлеченно проговорил Андрей.

— И что там? Небось, она была построена на месте кладбища или фашисты во время войны проводили там свои опыты? Б-у-у! Как страшно! — язвил Денис.

— Денис, ты, конечно, очень забавный, но мне вот интересно послушать реальную историю, — улыбалась Лиза в зеркало. — Продолжай, пожалуйста, Андрей.

— Ну, на удивление, ничего такого там не было, — продолжал Андрей. — Больница была возведена по заказу советов в 1984 году на базе недостроенного поместья Шулаевых, расположенного рядом с угольной шахтой, где в том же году произошла авария. Здание новой больницы было введено в эксплуатацию в максимально короткие сроки.

— Что за авария? — вопрошал я.

— Та, о которой нам рассказывали в школе на уроках краеведения. Шахтеры напоролись на источник неизвестного нервно-паралитического газа, разрушающего нервную систему, вызывающего бредовые расстройства и шизофрению.

— Это как?

— Хрен знает, тут не сказано. Написано, что, благодаря хорошо сохранившемуся дворянскому дому Шулаевых, больница была построена за пять дней. В строительстве принимали участие рабочие и архитекторы из Москвы под командованием высшего военного руководства. Лечить шахтеров приехали также столичные врачи. Еще здесь сказано, что она охраняется и по сей день.

— Что-то хрень какая-то! — возмутился Денис. Зачем они дворянское имение в больницу превратили? И для чего врачей привезли, когда проще было их самих отправить на лечение. Эти фанатики пишут всякую дурость.

— Логично, — согласился я с Денисом. — Эта история покрыта мраком, на который нам предстоит пролить свет!

— Хах, я готов там только отлить в кустах! Думаю, кроме разрисованных стен и использованных презервативов ничего мы не найдем.

— А меня одну беспокоит то, что Андрей сказал «охраняется»? — с удивленным напирающим интересом спросила Юля. Ее голос был самым громким в машине и всегда звучал как корабельный колокол.

Андрей, сладко причмокивая, уплетал шоколадный батончик.

— Ну… Если прям охраняется, то значит поедем обратно. А если не сильно охраняется, значит походим, посмотрим.

— У девчонки из параллели в школе дедушка был одним из тех шахтеров, — продолжила Юля. — Она давно рассказывала, что после инцидента, дедушку и других шахтеров держали в палаточном лагере, пока строилась больница, а их семьям запрещали видеться с ними. По итогу ее дедушка скончался в той больнице, а родным сказали, что это отравление тем самым газом. Разъеденное изнутри тело вернули родным и похоронили его в закрытом гробу, — она сглотнула комок тревоги.

— В детстве мы часто приукрашиваем и во всех историях ищем мистический подтекст, каждый наш рассказ обрастает новыми мифами. Думаю, что на деле там все куда проще, —трезво подчеркнул я.

— Мы приехали, — сообщил Денис.

Днище машины прочесало по земляным высоким ворсинкам, сминая их ближе к земле и создавая приглушенный звук в салоне. Ворсинки все реже и реже стучали по дну, пока автомобиль не остановился перед большими вычурными воротами, от которых в обе стороны недалеко растянулся высокий каменный забор с колючей проволокой на верхушке.

— Надо же, проволоку не растащили, ворота тоже не сняли на металлолом, — подумал я вслух.

— Дорога прокатанная, так что, возможно, и правда территория под охраной, — подметил Денис.

На улице смеркалось, лес вокруг создавал прохладную и мрачную атмосферу, задувал трепетный ветерок. Снаружи я ощутил его прикосновение вокруг шеи и ребер, поэтому сразу накинул ветровку.

Ребята вышли из машины, Денис поднял руку и жестом велел замолчать. Мы стали прислушиваться к звукам, и я уловил целую симфонию: от легкого шелеста листвы на деревьях вокруг и стрекота сверчков, до треска остывающего двигателя автомобиля.

Рука провалилась вниз, и мы двинулись вперед. На воротах внутри висел тяжеленный замок, прикованный к толстой цепи. Приложив немного усилий и отодвинув нижнюю часть створки, почти гуськом, мы, как цыплята, друг за другом протиснулись внутрь.

Я решил немного поиздеваться, и когда Денис заползал последним, я надавил на створку так, что его задница застряла снаружи ворот. Потешились все, и даже сам Денис, пока неуклюже не поцарапался бедром и не стал на меня шипеть.

Перед нами раскинулось внушительного вида двухэтажное здание, изъеденное снаружи вьющимся плющом, и покрытое выбоинами от обвалившейся штукатурки. По своей архитектуре оно напоминало древнеримскую виллу из картинок по учебникам истории. Ко входу вели длинные ступени, по краям которых возвышались дорические колонны на небольшом расстоянии друг от друга, по две с каждой стороны. На уцелевших окнах стояли решетки. Многие стекла целые, разве что очень грязные, собравшие на себе пыль десятилетий.

Вся территория больницы поросла полуметровой травой и раскидистыми кустами, растения местами пробивались через щели между ступенями и плитами, ведущими от главных ворот до дверей здания. Сосны величественными дремучими столбами взмывали высоко вверх и слегка поскрипывали верхушками, раскачиваясь от ветра.

— Боже, мы просто перенеслись во времени, — произнес я, не отрывая глаз от былого величия архитектуры прошлого.

Заворожённые, набитые любопытством взгляды ребят бегали по фасаду здания. Денис вышел вперед, достал из кармана куртки баллончик с краской и начал его трясти.

— Раз здесь нет ни одного граффити, мы будем первыми, кто оставит свой след!

Я рассмеялся от придурковатости мыслей в его голове и дал понять, что это неудачная идея.

— Ну каков клоун! Тебе больше заняться нечем?

— Плохая затея, Денис! – мягко вспылила Лиза. — Это здание же такое краси-и-и-вое, это ведь история!

— Ладно, не бубните! Во-первых, я в огороде кое-что подкрашивал, и у меня осталось немного, а во-вторых, ничего страшного, если я за углом нарисую небольшие причиндалы. Никто и не заметит! — растрясывая баллончик, он с торца подошел к окну.

— Никто не заметит? Ты что, свои причиндалы рисовать собрался? — подстегнул Андрей.

За углом больница, окруженная бурьяном, протягивалась в глубину леса еще метров на сто.

— Ну е-мае! Что-то он не рисует ни черта, ведь есть же еще краска внутри! — возмутился Денис. Аэрозоль издавал характерный шипящий звук, но краска не выходила.

— Так тебе и надо, — сказала Юля.

— Да блин, по весу как будто еще треть баллона осталась. Вадик, глянь же! — он протянул мне краску, но я прошел мимо. И тогда Денис швырнул баллончик в траву.

— Чтоб на обратном пути забрал, вредитель!

Мы зашагали дальше и вышли на задний двор. Он был совершенно пуст, и его место постепенно поедал лес. Воображая в голове картину из прошлого, я почему-то представлял себе облагороженные цветочные участки, тропинки, выложенные из каменной плитки, площадку с качелями и деревянные столики со скамейками, где больные могли проводить время за восстановлением, чтением книг на свежем воздухе и встречами с родными. Но, наблюдая за картиной перед глазами, можно сделать вывод, что ничего из этого здесь никогда не было. Только пустая земля, поросшая травой от края больницы до забора. Возможно, на это не было времени, или же в этом не было необходимости. Как бы то ни было, пациенты, если они располагались в здравом уме, в таком месте могли чувствовать себя только маленькими цыплятами в ящике.

Обойдя здание вокруг, и не разглядев за мутными окнами ничего интересного, мы вернулись к главному входу, размышляя о том, как бы попасть внутрь. Массивные большие двери, ведущие в здание, были заперты на замок. Еще одна одиночная стальная дверь находилась позади больницы, но на ней не было ни ручки, ни даже замочной скважины. Отворить ее мы также не смогли.

Но, кажется, был один лаз, который я приметил. По левую сторону прямо на уровне земли за толстыми ветками кустарника я разглядел небольшое окошко. Видимо, когда-то через него в подвал попадал свет, а теперь это лишь сгнившая деревянная рама с разбитым стеклом, окруженная растительностью вокруг.

— Очевидно, что больница и правда охраняется или охранялась еще долгое время, потому как большинство окон целые, все решетки на месте, а двери заперты. Предлагаю смахнуть остатки стекла на том проеме и забраться в подвал, — я закинул удочку в ожидании единогласной поддержки.

— Я, конечно, все понимаю, но этого я не понимаю. По кустам я еще не лазила.

— Юля, у тебя тоже ощущение, что мы где-то не туда свернули?

— Смейтесь! Не хотите лезть, ждите нас снаружи одни, — ответил Денис.

— Я попробую забраться здесь, — Андрей подошел к фасаду. — Вот эти водосточные трубы выглядят крепкими. Я смогу забраться по ним прямо на балкон над крыльцом и проникнуть на второй этаж. Может, изнутри мне удастся открыть ту дверь на заднем дворе.

Недолго уговаривая девчонок, мы с Денисом поддержали идею Андрея и договорились ждать его там.

Андрей крепко зацепился за трубу двумя руками, сгорбил спину и стал ловко, как альпинист, цепляться ногами за тонкие крепления на стене, поднимаясь все выше и выше. Спустя пару мгновений он уже был наверху и передвигал или толкал что-то, что издавало громкий звук похожий на скрип тяжелой мебели.

— Я внутри, встретимся у двери!

С его слов вчетвером мы развернулись и направились за угол. Незаметно подступила кромешная тьма, и как только я это осознал, глаза, как назло, стали перестраиваться и привыкать к ней. Я шел впереди и вспомнил про баллончик с краской, который мне захотелось забрать отсюда с собой. Но его нигде не было. Сначала я не придал этому значения и подумал, что он затерялся в траве, пока не почувствовал, как что-то в этом месте изменилось. Я бросил взгляд на стену здания: на ней красовалась надпись, которой до этого не было.

— Вот же гад, ты все-таки вернулся и нарисовал тут что-то! — бросил я Денису.

Я включил фонарь и направил луч света перед собой, освещая кривобуквенную надпись: «УБИРАЙТЕСЬ». Большие закорючки с подтеками краски разместились на том месте, где Денис пытался рисовать.

— Очень смешно! Ну и чего ты молчишь?

Денис никак не реагировал за моей спиной.

— Денис? — Я повернулся в его сторону и еще раз обратился к нему, но он продолжал молчать.

Тогда я навел фонарь на его лицо и увидел стеклянные глаза, оцепеневшие от ужаса, направленные то на стену, то куда-то по сторонам. Мне хватило пары секунд, чтобы прочувствовать его страх на себе и понять по его выражению лица, что надпись на стене — это не его рук дело.

— Я тебе клянусь, что это не я. Здесь есть кто-то еще, — его голос переменился, и по дрожащей струне в интонации я понял, что он непричастен. К тому же он все время был рядом.

— Ребят, вы прикалываетесь? Давайте уедем, пожалуйста, — Лиза взяла под руку Юлю, и теперь они были напуганы не меньше моего.

Ребята зажгли фонари, и лучи света хаотично рассекали по высокой траве с одного угла здания на другой. За их световыми пределами едва можно было хоть что-то разглядеть. Моя фантазия рисовала образы силуэтов в темноте, и казалось, что кто-то вот-вот должен из нее появиться.

— Так, давайте успокоимся. Очевидно, что кто-то пытается нас запугать. Это может быть либо охрана, либо кто-то, кто также приехал сюда за приключениями, — начал рассуждать я.

— А ты видел другие машины, когда мы приехали сюда? Вот и я нет. Ни машин, ни великов, нихрена. Какие идиоты попрутся пешком в такую даль? — ответил Денис.

— Тогда охрана. Иначе не может быть.

— Скорее всего. В любом случае сам факт, что мы здесь не одни. Надо забирать Андрюху и сваливать.

Лиза и Юля залепетали почти шепотом.

— Идем к двери! Пойдем скорее!

Дух авантюризма куда-то улетучился, и сейчас хотелось скорее запрыгнуть в машину и дать по газам. Я чувствовал легкий страх, мой мозг продолжал воображать присутствие невидимых наблюдателей в гущах деревьев и окнах больницы, а по телу забегали мурашки. Ветер усилился, и листва на деревьях зловеще зашипела, создавая то нарастающий, то угасающий шелест. По ночному небу, заслоняя лунный свет, поплыли воздушные облака. Дверь оказалась заперта на ключ, что было ожидаемо. Пугать Андрея надписью на стене мы не стали и просто через глухую толщу между нами договорились, что встретим его в подвале.

Девчонки немного заерзали, но все же понимали, что если мы с Денисом собрались спускаться в подвал за Андреем, то лучше нам держаться всем вместе. Повезло, что они не слабохарактерные. Самому не хотелось дальше впутывать их в эти обстоятельства, но оставлять их одних в машине или на улице — не лучшая затея.

Я раздвигал ветки кустарника перед собой, придавливая их ногами и прокладывая как можно более удобную тропу для ребят, пока мы не оказались перед зияющей в стене дырой.

Внутри было еще темнее, чем на улице, стоял запах сырости и какого-то промышленного выхлопа, а в воздухе витала едва заметная серая дымка. Судя по всему, дождевая вода годами стекала сквозь обветшалое здание и разбитое окно подвала, скапливаясь внутри.

Аккуратно по стенке, цепляясь за оконную деревянную раму и упираясь ногами в металлический стол внизу, мы поочередно спустились внутрь. Наши лучи развеяли непроглядную темноту, превращая комнату в переливы ярких свечений. Я взглянул наверх и увидел свисающую с потолка штукатурку, похожую на сгустки паутины. А ведь тут и пауки могут быть, которых я до смерти боюсь.

Вдоль стены аккуратно расставлены кушетки на колесах, покрытые толстым слоем пыли. Длинные стеллажи в несколько рядов тянулись почти до самого потолка, наполненные лабораторной посудой, медицинским оборудованием и прочими непонятными приборами, наверняка давно вышедшими из строя. Я разглядывал коричневые блестящие склянки, насквозь просвечивая их лучом. Затем взял одну из них, потряс в руке и стал наблюдать за тем, как мутная густая жидкость внутри интенсивно расплывается, а ее частицы медленно оседают на дно.

Денис заострил внимание на толстенной, покрытой ржавчиной, металлической двери, увешанной массивным замком с забытым внутри ключом. По краям дверь была обклеена толстым резиновым уплотнителем, а на стене рядом висел противогаз. На тумбе ниже расположился распечатанный ящик с фильтрами. Я одернул Дениса, указав на цифры на ящике — производство фильтров датировано текущим годом. Чем дольше мы изучали подвал, тем больше вопросов возникало.

В одном из углов за деревянным шкафом в стене расположился проем, это была лестница, ведущая наверх. Тут же рядом со шкафом расположился электрогенератор. Я нагнулся над ним и слегка прислонил руку. Ее тут же обдало обволакивающим теплом, таким, что если оставить руку на несколько секунд, то можно обжечься.

— Он работал совсем недавно, — сказал я.

Не успел я убрать руку с генератора, как она сама дернулась от испуга и съежилась на животе. Прямо над нами, на первом этаже больницы раздался ошеломительный грохот, словно кто-то опрокинул каменного голема над нашими головами. Затряслись стены, пыль дождем бросилась с потолка, и последовал гулкий удаляющийся топот.

Ящик Пандоры

Что-то огромное и тяжелое свалилось на пол, по звуку похожее на шкаф. Было слышно, как куча стекла разлетается вдребезги. Мы замерли, как замирают некоторые грызуны или другие живые организмы при возникновении опасности. Хоровой звон тысяч осколков обволакивал пространство над нами. Он резал слух и непроизвольно вызывал у нас сокращение мышц шеи, чтобы спрятать головы между плечами. Денис, Лиза и Юля в этот момент были похожи на черепах. Я, наверное, выглядел также, только вдобавок стоял с открытым ртом.

Через мгновение топот по потолку повторился, более тяжелый и не менее быстрый он стремительно гнался за первым.

— Ах ты... Сука... Гребаный... — глухо раздалась ругань.

Адреналин ударил мне по ушам — я услышал, как бьется собственное сердце, а кровь пульсирующими волнами приливает к голове. Тогда я облизал пересохшие губы и в полголоса вымолвил:

— Нам нужно помочь Андрею!

И не раздумывая рванулся к лестнице, но Денис схватил меня за руку.

— Вадик! Стой, твою мать! Куда ты побежал-то? Андрюха сумеет удрать, а вот нам лучше быть наготове и завести тачку.

— Откуда ты знаешь? — Я схватил со стола старый увесистый фонарик с длинной рукоятью и побежал вверх по крутым ступеням.

— Дурак упрямый, подожди меня! — вполголоса крикнул Денис мне в след. — Девчонки, ждите здесь! Вот ключи от тачки. Если начнется неразбериха, тогда сваливайте!

Быстро поднявшись по обшарканным ступеням, я толкнул деревянную дверь, и, оказавшись на первом этаже больницы, стал оглядываться по сторонам, прислушиваясь к шуму. Но шума больше не было. Стояла абсолютная тишина, еще более мрачная и бездонная, чем когда мы были на улице. Каждое мое движение, каждый шаг и бешеные удары сердца окутывали обостренный слух. Я боялся, что меня слышно на всю больницу.

За углом в конце длинного коридора на полу лежал опрокинутый стеллаж с разбитой медицинской посудой. Сзади подкрался Денис, и я показал ему жестом на место, где пробегал Андрей. Я догадывался, что, скорее всего, Андрею либо удалось удрать, либо он где-то спрятался. Иначе я не могу объяснить, куда он и его преследователь пропали.

Мы с Денисом аккуратно передвигались по темному коридору, стараясь не шуметь и прикрывая линзы фонарей ладошками. Так мы создавали что-то вроде шторок для преломления ярких лучей, позволяя свету больше рассеиваться вокруг нас, а не впереди, дабы не привлекать внимание. С осторожностью заглядывая за каждый угол, я замечал, как ритм сердцебиения учащается, капли пота стекали по лбу и щекам, от чего лицо, покрытое пылью, начинало чесаться. Навострив слух, я шел первый, осторожно перебирая ногами, и держа тяжелый фонарь наготове так, чтобы вдруг нанести удар или бросить его в неприятеля. Надеюсь, Андрей в порядке, и мы найдем его раньше охранника. В крайнем случае, постараемся договориться. Прикинемся дураками и скажем, что просто забрались сюда из любопытства. Затем извинимся и дружно свалим отсюда.

По левую и праву сторону в темноте медленно один за другим проплывали опустошенные кабинеты с перекошенными дверьми и отстающими от стен деревянными косяками. Каждая новая дверь подпитывала наш страх, и казалось, что вот-вот за этой точно кто-то сидит и поджидает нас.

Один из кабинетов был не похож на другие и отличался наличием хорошо сохранившейся деревянной лакированной мебели с золотистыми замочными вставками и петлями на дверцах. Из тонкой замочной скважины шкафа торчал миниатюрный ключик — похожий сервант много лет стоял в доме моей бабушки. Я вошел в кабинет, осторожно провернул ключ и открыл дверцу. Внутри лежал металлический ящик, а под его крышкой большая стопка бумажных рукописей и рваных конвертов.

— Тебе вот именно сейчас приспичило пошарить по шкафам? — возмущенно прошептал Денис.

Но я лишь слегка отмахнулся рукой в его сторону и продолжил копаться в ящике. Взяв случайную записку из стопки в свои руки, я направил на нее свой фонарь и принялся читать.

Дорогая моя Ксюша!

Пишу тебе уже третий день подряд. Не знаю, доходят ли до тебя мои письма, но точно знаю, что эти врачи их перечитывают. Боятся, что я сообщу тебе чего-нибудь лишнего. Мне становится все хуже, уже с трудом держу авторучку, но стоит отдать должное санитарам — они хорошо заботятся о нас и постоянно подбадривают. А прошлой ночью Дима, кажется, сошел с ума и решил напасть на них. Говорят, он один из первых надышался ядовитыми парами. Санитары даже выдали нам пижамы с нашивками, на Диминой так и написано «01», а на моей «12».

Я долго не мог уснуть из-за того, что Дима хрипел, и тогда я решил поболтать с ним. Мы вели какой-то непонятный диалог, он перескакивал с темы на тему: то вспоминал свою школьную любовь, то, как ребенок выпрашивал у меня шоколад. И с чего он только взял, что у меня есть шоколад? Если бы он у меня был, я бы, конечно, поделился. А потом Дима рассказал забавную историю о том, как однажды он спас продавца воздушных шаров от хулиганов. На городском празднике он увидел, как двое пьяниц пытаются забрать у паренька целую связку шаров. Дима, заметив несправедливость, не стерпел и встал между ними. Паренек с шарами мигом убежал, а хиленький Дима остался отдуваться. Они отделали его так, что порвали ему рукав на куртке, и ему пришлось убегать от них до самого отделения милиции. Звучит как полнейшая глупость, но он сказал, что наши доблестные милиционеры его самого приняли за хулигана и велели убраться. Ксюша, знала бы ты, как я смеялся над его историей. Он так смешно возмущался.

А потом его одолел сильный беспощадный кашель, что он даже упал на пол. Я попытался помочь ему подняться, но у меня не было сил. Дальше началось самое страшное: прибежали санитары, а Дима… Он стал кусать их… Выглядело это ужасно, бедный Дима совсем потерял рассудок. Санитары с трудом увели его, и я уснул. А сегодня я уже сам начинаю кашлять.

Я безумно скучаю по тебе, моя родная. Меня трясет от одной мысли, как ты переживаешь без меня. Я начинаю опускать руки, впадаю в отчаяние и просто умоляю их позволить мне увидеться с тобой. Но они запрещают, говорят, что это опасно для тебя и для нашей малышки. Если это действительно правда, то лучше я никогда не подойду к вам, чем позволю вам заразиться чем-то страшным. А пока я буду бороться до последнего, чтобы встать на ноги и вернуться к вам.

Вспоминаю нашу последнюю встречу: ты плакала, как плачешь каждый раз, когда я уезжаю. А было так хорошо, когда мы отдыхали на даче с твоими родителями: готовили мясо, играли с котами, купались в озере. Твоя мама все еще обижается на меня за то, что я иногда подшучиваю над тобой? Это ведь все наши с тобой шутки, я уже говорил ей. Думаю, она все-таки понимает, как сильно я люблю тебя. Поцелуй за меня нашу девочку.

От этого письма мне стало не по себе, я убрал его обратно к остальным и закрыл ящик.

Денис стоял в проходе.

— Нашел что-то важное?

— Ничего хорошего. Пошли.

Коридорный мрак впереди постепенно рассеивался, и, словно, через толщу воды в конце, где заканчивались стены, возникло едва уловимое бормотание. Я все еще боялся направить туда луч фонаря, опасаясь худшего. Из темноты постепенно вырисовывался человеческий силуэт. Мы замедлили шаг и стали пристально вглядываться.

— Не стесняйтесь парни, подходите поближе! — обратился грубый басистый голос.

Я почувствовал, как Денис застыл за моей спиной и не издавал ни звука. В голову закралась больная мысль, что он мог просто исчезнуть. Но обернуться и проверить я боялся еще больше. Огромный силуэт в конце коридора стоял неподвижно. Я сделал еще несколько коротких шагов в его сторону, и силуэт разбился на два других, более отчетливых. Один был ниже ростом, тоньше и скованнее. Другой стоял прямо за ним и выглядел гораздо крупнее под два метра ростом. Словно нависая над первым, он заговорил.

— У меня полно времени, братцы! Я могу стоять здесь с вашим товарищем хоть всю ночь. Ну… или пока он не нагадит под себя.

Теперь стало понятно — Андрей попался в здоровенные лапы придурковатого, но самого простого охранника.

— Смешно, дядь, — холодно ответил Андрей.

— Ну, подходите поближе, шпана, не бойтесь! Что это у вас там за херня в руках? — он направил взгляд в сторону Дениса, который уже успел где-то подобрать осколок стекла, и теперь неловко прятал его в руке, поджав кисть внутрь. — Вы что, хотите пораниться? А ну брось это на пол, и оба идите сюда!

Я посмотрел на Дениса, а он уставился на меня так, будто это я прятал что-то в руке.

— Вы хотите поругаться со мной еще больше? — голос охранника стал более раздражительным. — А ну выбрось стекляшку сейчас же, клоун! Иначе я тебе в руку так шмальну, что она сама вылетит, — охранник одной рукой дерзко развернул Андрея боком, и во второй руке у него обнажился пистолет, который теперь был направлен в пол прямо перед нами.

— Послушайте! — Денис демонстративно выбросил стекло. — Нам не нужны неприятности. Мы обыкновенные студенты, просто искали приключений, обыкновенное любопытство. Даже не думали, что тут так серьезно все охраняется.

Я осторожно пошел вперед, Денис двигался за мной. В полумраке я разглядел рассерженное лицо Андрея без капли страха. Зная его, вероятно, он был зол на самого себя от того, что попался. Главное, чтобы из-за своей злобы он не наделал глупостей.

— Подойди еще ближе, браток, — обратился ко мне охранник. — Оба подойдите.

Сделав еще пару шагов вперед, в блеклом свете фонарей, отражающемся от стен и пола, проявилось лицо охранника: суровое, слегка морщинистое, покрытое темным бархатом вокруг рта и до ушей, квадратное с заостренным подбородком. На короткой стрижке блестели капельки пота, смешавшиеся с пылью. Судя по всему, ему пришлось неслабо побегать за Андреем. Нахмуренные, слегка посаженные вглубь глаза, не источающие угрозы, уставились на меня.

— Ладно, братцы, смотрим на меня и отвечаем честно, — Охранник потянул левую руку куда-то вниз, и мои глаза осушил яркий луч фонаря, который тут же перепрыгнул на лицо Дениса. — Сколько вас приехало сюда?

Я немного замешкался, Андрей и Денис тоже не торопились отвечать. Охранник наверняка следил за нами с самого нашего приезда сюда, и, скорее всего, это он пытался запугать нас той зловещей надписью на стене. Врать ему нет никакого смысла, поэтому я ответил:

— Пятеро.

Он снова ослепил меня лучом своего фонаря.

— С вами были две девушки, где они? Только говори мне правду, браток.

Я сильно сощурился и прикрыл оба глаза тыльной стороной ладони.

— Я скажу правду, если вы опустите свой фонарь и уберете пистолет.

Он постоял, окинул взглядом меня, затем Дениса.

— Ладно, братцы, я отпущу вашего шкета и уберу пушку. Но и вы давайте без фокусов, хорошо? — Охранник опустил руку с пистолетом и слегка подтолкнул Андрея в нашу сторону. — Ну, так где ваши подружки?

Кажется, ситуация немного стабилизировалась, и здоровенный охранник уже почти внушал доверие. Он пытался быть строгим и серьезным, но в его голосе и глазах прослеживалась некоторая доброта.

На секунду воцарилась тишина, и я снова обменивался глупыми взглядами то с рассерженным Андреем, то с застывшим Денисом.

— Эмм…Ну, мы попали сюда через подвал и…

— И вы оставили их одних в подвале? — Он не дал мне договорить.

— Нет, мы велели им вернуться в машину и предупредить наших друзей, что здесь нечего ловить, и что мы скоро вернемся в город, — Денис выбрал хорошую тактику хитрости.

— Ловить вам здесь и правда нечего, в этом вы правы. Обязательно передайте это остальным малолеткам, которые норовят приехать сюда, чтобы пощекотать свои нервишки.

— Обязательно передадим, — сказал я.

— Как тебя зовут, братец? — обратился ко мне охранник.

— Вадим. А это Денис и Андрей, — я решил быть честным до конца. — Мы правда не думали ничего плохого и не собирались ломать или красть что-либо.

— Я тебе верю. Меня зовут Николай, — Он засунул пистолет под ремень своих брюк и протянул крепкую ладонь вперед. Я пожал его черствую медвежью лапу, то же самое сделал Денис и, немного нехотя, Андрей.

— Ладно, братцы. Как говорится, на первый раз прощаю, так что забирайте своих девчонок и домой на боковую. Но для начала пойдем проверим, не натворили ли вы делов в подвале.

Не знаю, что бы это значило, но с этими словами, он, как птенцов, взял нас за плечи и направил по коридору вперед туда, откуда мы пришли. Николай больше не внушал страх, но явно хотел поскорее выпроводить нас.

Чувствуя себя уверенно после выброса адреналина и наступившей внезапно эйфории, мы с Денисом уже спокойно шагали, разглядывая обшарпанные стены больницы и легкомысленно болтая всякую ерунду. Только Андрей был по-прежнему слегка напряжен. Оно и верно, ведь прямо сейчас мы идем в подвал за незнакомым мужиком, который пару минут назад направлял на нас пистолет.

Пока мы шли с Николаем, мне стало крайне любопытно, и я решил засыпать его вопросами о больнице и о его роли в ее судьбе. Он отвечал с большой неохотой и только торопил нас, недоговаривая или, наоборот, местами приукрашая свои ответы. И, тем не менее, от него мы узнали, что с инцидента в 1984 году больницу охранял его родственник — бывший военный, а с конца нулевых годов заброшку охраняет сам Николай. Как он сказал: «Работа очень скучная, но платят хорошо, а потому на жизнь не жалуюсь». А на мой вопрос, кто бы вдруг стал платить хорошие деньги за охрану хрен пойми какого заброшенного здания он ответил: «Хорошо платят потому, что эта больница является секретным правительственным объектом».

— Да ладно, нам же не по двенадцать лет, чтобы верить в эти сказки, Николай, — Андрей словно долго таил обиду и теперь решил высказаться. — Секретный объект, до которого мы на машине за пятнадцать минут из дома добрались, в который я по трубе забрался, а еще четверо через подвал зашли. И за всем этим один охранник следит, — Он начал злорадствовать, бормоча себе под ноги.

Николай резко остановился и уставился в затылок Андрея, разведя руки в стороны.

— Что бы ты в этом вообще понимал? А, братец? Ты вот знаешь, как лучше всего спрятать любую вещь? — Похоже, охранника всерьез задели слова Андрея. — А я скажу тебе, уж я в этой каше пятнадцать лет варюсь! Лучше всего сделать так, чтобы эта вещь была у всех на виду, только так можно отвлечь внимание людей. К тому же долгие годы показали, что содержать военную охрану для такого объекта нерационально, а платить двум охранникам, чтобы раз в год отгоняли любопытную шпану — гораздо проще. Обычная заброшенная психушка посреди леса, взрослому человеку нет до нее никакого дела, а малолеток вроде вас до сегодняшнего дня нам удавалось не подпускать. Просто сегодня весь день наперекосяк.

— Двум охранникам? — удивился я.

— Ну разумеется, я же не могу здесь жить. Поэтому есть у меня напарник, — нервно ответил Николай и пошел дальше, обогнав нас.

— Видимо, посменно со вторым, — пояснил мне Андрей.

— А для чего вам генератор в подвале? — поинтересовался Денис.

— Как для чего? А электричество? А тепло? Хах, братец, без света и тепла я бы сдох тут от скуки и холода.

Мы подходили к развилке коридора, на которой находился спуск в подвал. Николай начал что-то ворчать про то, что Андрей, убегая, перевернул стеллаж со склянками, и засыпал осколками весь коридор. Андрей предложил помочь ему все убрать, но тот отказался и ногами слегка подвинул крупные стекла к стене.

Неожиданно для всех из недр здания, словно из прошлого, раздался пронзительный женский крик. Николай рванул на лестницу, и мы, сломя голову, понеслись за ним в подвал. От этого вопля по всему телу снова пронеслась дрожь. Я бежал самый последний, а потому от страха то и дело оглядывался назад. Хотя это больше было похоже на бдительность. Кто знает, что еще можно ожидать от сегодняшней ночи.

Сломя голову, преодолевая последние ступени, и уже слыша ошарашенные возгласы, я влетел в подвал. Девчонок здесь не было.

— Юля! Лиза! Где вы?

Андрей запрыгнул на металлический стол и через дыру в стене высунулся на улицу. Пока он высматривал девочек сквозь кустарник и прислушивался к звукам снаружи, Николай поднял с пола навесной замок и уставился на стальную дверь, которая теперь была приоткрыта. И только теперь сквозь общее молчаливое внимание, направленное на тьму за дверью, нам послышался тихий отчаянный плач.

Я рванул было в сторону двери, но Николай стеной встал на моем пути.

— Нет! — одной рукой он схватил меня за грудки, а другую как шлагбаум выставил перед Денисом и Андреем. — Тебе туда нельзя, братец! Никому из вас нельзя!

— Какого хрена, мужик? Свали с дороги! — я был вне себя от злости и сбил его хват, к ушам снова подступила горячая кровь, и сердце заколотилось сильнее прежнего. Андрей спрыгнул на пол и встал рядом со мной с одной стороны, Денис встал с другой. Так что теперь я воспрял духом, ополчившись одной стеной с друзьями и не страшась габаритов Николая. Я был готов снести этого здоровяка с дороги и ворваться в дверь к Лизе и Юле.

Николай закипел и даже показал свой оскал.

— Остыньте вашу мать! Вот, смотрите! — он сорвал со стены противогаз и демонстративно стал надевать его на себя, голос под маской превратился в глухой и бубнящий. — За этой дверью ядовитые газы! Еще не поздно спасти ваших подруг, но сделать это могу только я, — мы стояли истуканами, пока он говорил.

— Долго объяснять! — он вырвал фонарь из моей руки, распахнул дверь, достал пистолет и шагнул вперед. — И даже не вздумайте заходить внутрь!

Николай исчез в темноте, захлопнув за собой дверь. Я успел разглядеть разве что очень тусклый, красный, похожий на аварийный свет и металлические прутья, торчавшие от пола до потолка, напоминавшие клетку.

— А нахрена он пистолет достал? — недоумевал Денис.

Мы ждали, прислонившись ушами к холодной двери и вслушиваясь в происходящее по ту сторону. Николай уходил все дальше, звук под ногами его ботинок доходил до нас все меньше, и его окончательно перебивали барабанная дробь в моих висках, взволнованное дыхание парней, их плечи, царапавшие дверь, ветер и шелест густой листвы с улицы.

За холодной стеной образовалась тишина. Не было ни плача, ни разговоров, ничего. Лишь иногда едва различимые отдаленные шорохи и тяжелые механические вибрации, эхом разносимые по всему помещению за дверью. С каждым звуком мы переглядывались, задерживали дыхание и снова сталкивались с тишиной. Так прошло несколько минут.

Андрей хватается за ручку и говорит нам, что собирается зайти внутрь, но я одергиваю его за плечо.

— Дай ему еще пару минут, а потом зайдем туда вместе.

Андрей порывисто разворачивается и усаживается на тот же стол у окна.

Моей тревожной натуре не нужно много времени, чтобы отчаяться и начать перекручивать в голове ужасные мысли. Я отколупывал ногтями остатки старой краски с двери, задавая себе миллион вопросов: что скрывает Николай? Пытается ли он защитить нас на самом деле? А вдруг он убьет девчонок, и нам скажет, что они отравились? Или вовсе спрячет их тела так, что никто нам не поверит.

Боже мой, даже представить страшно. Как нам потом объясняться перед их родителями? Трое долбодятлов увезли двух девчонок в какую-то глушь, а вернулись уже без них. Отец Лизы точно меня убьет, да я и сам не смогу жить с этим. Уж лучше я зайду за эту дверь, и будь что будет.

Наконец что-то приближалось. Тяжелый и громоздкий механизм двигался в нашу сторону, бороздя землю и издавая скрежет металла. Я отшагнул назад, и дверь тут же широко распахнулась — в тени прохода на мгновение показался Николай. Как будто не желая заходить, его силуэт чуть растворился обратно. А через миг он выкатил строительную тележку, внутри которой лежали обездвиженные Лиза и Юля.

— Они...

— Живы. Без сознания, но скоро должны прийти в себя, — Николай разбил наши опасения. — Берите их и поднимайтесь наверх, я сейчас подойду.

Тела Лизы и Юли безвольно завалились друг на друга на дне тележки, головы запрокинулись назад, а руки и ноги бессильно свисали, едва не задевая пол. На одежде обеих были следы пыли — они явно валялись на земле. Но больше всего нас троих смутило другое — от девчонок исходил очень необычный запах, от которого у меня слегка закружилась голова. Такого запаха я не встречал еще никогда в жизни, он одновременно притягивает и отталкивает. Это удушающе-резкий, органический смрад сырой гнили, и наряду с этим одурманивающий, бодрящий аромат аммиака в сочетании с притягательным вкусом кожи. Настоящая магия пахучести. Она буквально хватается за ноздри, сначала отпугивая, ударяет в голову, а затем, не отпуская, заставляет вдыхать еще и еще.

Николай задрал противогаз наполовину лица, и немного отдышавшись, надел его обратно.

— Пойду проверю, не выронили ли они чего, — он ушел обратно в темноту, закрыв за собой ржавую дверь.

— Должны прийти или все-таки они точно придут в себя? Нахрена они вообще пошли туда, — Денис встал на колени рядом с тележкой, разглядывая девчонок.

Я, аккуратно подтянув на себя Лизу за обе руки, поднял ее и перекинул через свое плечо. Андрей также перекинул Юлю, а Денис пошел вперед, освещая лестницу наверх.

— Чем это от них пахнет? — спросил Денис. — Я такой запах первый раз встречаю.

— Ты тоже заметил? — я спросил в ответ.

— Предлагаю свалить нахрен отсюда, пока он там в подвале роется, — кряхтя на лестнице сказал Андрей.

— А если Лиза с Юлей не очнутся? Что, если этот мужик все-таки не желает нам зла? Только он знает, что произошло с девчонками, — рассуждал я.

— Нам нужно это выяснить, — поддержал Денис.

Андрей лишь тяжело выдохнул.

В коридоре первого этажа мы остановились у старых пожелтевших скамеек, Денис достал из своего рюкзака влажные салфетки и тщательно протер деревянное основание.

— С ума сойти, может, ты и тампоны с собой носишь? — я закатил глаза.

— Ну иди руками вытирай. Что бы вы делали без меня? — он немного вспылил, и я почувствовал себя виноватым.

С Андреем мы осторожно усадили девочек, потихоньку приходивших в себя и что-то бормотавших. Я слегка прислонился к Лизе, обхватив ее рукой, и повернувшись ухом к ее рту – ничего не разобрать, подождем, пока отойдут.

Андрей достал из кармана пачку с куревом и поднес к своим губам сигарету с белоснежным фильтром. Ее кончик ярко засветился оранжево-красным огоньком в темноте и тонко зашептал в тишине. Я поддавался соблазну, глядя на то, как Андрей расслабленно выпускает полупрозрачный дым, находя в нем утешение.

— Дай и мне затянуться разок, братишка, — я взял сигарету из его пальцев, дым тут же обволок мою кисть, и через фильтр я вдохнул его до самого живота. Немного подержав никотин внутри, я почти было раскашлялся, но стерпел, сделав вид, что поперхнулся совсем немного. Денис выхватил у меня сигарету и тоже сделал пару затяжек.

Из подвала донеслось, как вновь распахнулась и захлопнулась металлическая дверь. Затем раздался звук заведенного генератора, и в коридоре над нами зажегся тусклый желтоватый свет. Николай с помятой стрижкой, покрасневшим лицом и отпечатками от противогаза на висках, слегка покашливая, поднялся к нам.

— Ну как они? — спросил он после того, как прокашлялся. — Уже должны бы прийти в себя, концентрация газа теперь не такая сильная, — Николай щурился, вглядываясь в экран прямоугольного электронного устройства, с виду напоминавшего простой телефон. Затем он отложил его в один карман и залез в другой.

— Вот. Это быстрее приведет их в чувство, — охранник достал пузырек с нашатырем, промочил в нем чистый платок и осторожно поднес его к бледноватым лицам девочек.

— Ах да, чуть не забыл… — Николай замешкался и снова стал ощупывать свои карманы руками. — Вот, кто-то из них выронил его там, — он передал мне смартфон Лизы.

— Спасибо.

Постепенно, словно после общего наркоза, они стали приходить в сознание. Глаза поначалу медленно приоткрывались, как тяжелые шторы, лица морщились от головной боли. Чем яснее становился их рассудок, тем больше они наполнялись страхом и непониманием. Иногда их стеклянные глаза замирали, глядя в одну точку, выискивая в пустоте недавние воспоминания, и тогда дыхание учащалось, а руки начинали трястись. В конце концов, Юля заплакала.

Мы успокаивали их обеих, пытаясь убедить, что все теперь хорошо. Лиза судорожно вцепилась в меня крепкой хваткой, все сильнее сдавливая руки в замок на моей спине. Она просила отвезти ее домой. Я еще долго прижимал ее к своей груди, и, склонившись, шептал ей на ухо о том, что она в безопасности, что все позади. А что именно позади, я сам не понимал.

Мы с парнями еще долго не могли добиться от них ответов, пока Юля, наконец, не успокоилась.

— Мне стало любопытно, – начала она, — я повернула ключ, сняла навесной замок, и мы зашли внутрь. Лиза шла рядом, я держала ее за руку. В подвале был странный запах. Только я обратила на него внимание, как тут же почувствовала, что из моих пальцев ускользает рука Лизы. Когда я обернулась, ее уже не было. Не было ничего, — Юля проглотила тяжелый ком, ее голос задрожал как натянутая струна. — Я оказалась в другом месте, в какой-то жуткой комнате. И…

Мы все внимательно слушали ее рассказ.

— Комната стала заполняться водой. Вода лилась отовсюду, из всех щелей, ее становилось все больше, она поднималась выше, а я не могла никуда убежать, потому что там просто не было выхода. И вот брызги над водой уже начинают бить со всех сторон и доставать до моего лица, я стала захлебываться, — Юля вздрогнула, сжалась как пружина и согнула голову набок. — Я не успевала вдохнуть, оказывалась полностью под водой, пыталась всплыть, но у меня не получалось. Я тонула. И… Все это выглядело как… как самый жуткий реалистичный кошмар… — голос колебался, паузы участились. — Мне никогда не снилось ничего… подобного, я… верила, что это… это действительно происходит со мной! — она не выдержала и бросилась в слезы. Андрей с Денисом взялись ее успокоить.

— Юля, — оторопела Лиза, — ты боишься воды, и ты только что тонула в своих кошмарах. А я до смерти боюсь высоты, и я тоже пережила нечто подобное в той комнате, — она встала со скамейки, взгляд заполнился глубиной. — В общем, я оказалась высоко в небе и ходила по тонкому стеклу, подо мной пролетали птицы, а далеко внизу был лес и каменистые скалы. Чем-то напомнило Таганай — страшно красиво, но жуть, как высоко. Настолько высоко, что деревья по несколько штук помещались у меня на кончиках пальцев, а каменная река между ними слилась в тоненькую нить из авантюринового бисера. И когда я начала ступать вперед, стекло подо мной вдруг затрещало, как лед. В какой-то момент оно не выдержало, разбилось, и я полетела вниз вместе с осколками… — Лиза выдержала паузу и глубоко выдохнула. — Все это тоже до чертиков было похоже на реальность, я чувствовала каждое стеклышко, чувствовала поток холодного разряженного воздуха. Я была уверена, что сейчас меня просто размажет об эти камни внизу.

Лиза замерла, ее холодный взгляд застыл где-то на стене, потом внезапно перепрыгнул на Николая. На мгновение она растерялась, засунула руку сначала в один карман, потом в другой.

— Где мой телефон? — спросила она.

Я достал его из кармана и отдал ей.

— Вот, похоже, он выпал, когда ты была там. Николай поднял его.

Лиза взяла телефон, ее хрупкие фарфоровые пальцы-марионетки хаотично затанцевали на стеклянном экране. Взгляд сосредоточен, лицо, отделенное от темноты светом, парит в воздухе, прикрытое изящными ровными прядями волос, словно вуалью. Она подняла голову, и волосы плавно легли над ухом. Щенячий взгляд молчаливо остановился на мне.

— Что-то не так?

— Вадим… Он удалил видео, — почти шепотом сказала Лиза.

Я покосился на Николая, он слегка заерзал.

— Какое видео?

— Я клянусь, я начала снимать все на видео с момента, как мы с Юлей открыли дверь и вошли туда. Я понадеялась, что смогу вам все показать. Юля, ты помнишь, что я все снимала?

— Эээ, да, кажется, было. Нет, точно было да! Ты сказала, и я вспомнила! — убежденно воскликнула Юля.

— Нуу… Может, когда ты выронила телефон, то и запись просто прервалась… или… я не знаю, — размышлял я вслух.

— Или Николай все же удалил, — сказал Андрей.

Охранник заерзал, стараясь не подавать виду, и подошел ближе.

— Я вам не мешаю? Все обсудили? Теперь выметайтесь!

— Зачем вы сделали это? Я-то думал, мы с вами друзья, я считал, что мы доверяем друг другу, — я почувствовал себя неловко, переходя на манипуляции над здоровенным взрослым мужиком. — Мы вам верим и не осуждаем ваших действий. Вы удалили запись, Бог с ней. Значит, так нужно было, окей. Но… Что, если мы приедем домой, а девочкам снова станет плохо? Я видел записки и знаю о том, что было с людьми после контакта с газом. Чего нам ждать? Расскажите нам все, Николай, а мы обещаем хранить молчание.

Николай прикусывал губы и смотрел на нас, как провинившийся ребенок, теряясь в сомнениях. Он повернулся к нам спиной, почесал затылок, и снова развернулся.

— Друзья? Таких друзей за хвост и в музей. Я по протоколу обязан вызвать руководство прямо сейчас и передать вас службе безопасности. Да за то, что тут произошло сегодня, меня могут головы лишить! Тьфу! — Николай сердито забрызгал слюной. — Вы не представляете, во что ввязались, все это строжайше секретно. Один звонок и вас, ваших мам и пап посадят в фургон и увезут туда, где вас никто никогда не найдет. Черт возьми, ну почему в мою смену! Почему не в смену Данила?! – охранник склонил голову и приложил руку ко лбу, тяжело выдыхая. — Уходите отсюда, прошу вас. Вы и так знаете уже больше, чем нужно.

Похоже, что Николай переживал не столько за нас, сколько за свою шкуру. Однако, испытывать его терпение становилось опасно. Он по-прежнему говорил загадками и боялся раскрыть нам правду. И все же, идя по коридору, и будучи уверенным, что он не причинит нам вреда, я продолжал оказывать на него давление. Моя внутренняя чуйка никогда не подводила меня, и я всегда умел отличать добро от зла. За грозным и могучим видом сердитого охранника скрывался обыкновенный добряк, выросший на нашей земле.

— Не нужно обращаться ни в какую больницу! Девочкам ничего не грозит, если все вы будете держать язык за зубами, — Николай остановился и крепко сдавил мое плечо, чуть согнувшись и пристально глядя в мои глаза. — Вы не представляете, насколько опасны люди, стоящие за всем этим.

— Хорошо, я услышал, — ответил я.

— Вы, должно быть, знаете, что в восемьдесят четвертом году на угольной шахте произошла авария. Шахтеры добывали уголь, а наткнулись на какой-то неизвестный нервно-паралитический газ. Этим газом и надышались ваши подруги, благо, доза не смертельная. Но смерть — это не самое страшное, что могло случиться с ними.

Ребята заворожено слушали Николая, чуть ли не заглядывая ему в рот. Лиза и Юля окончательно пришли в себя и спокойно вместе с нами шли по коридору в сторону выхода. Лизу я взял под руку.

Николай продолжал:

— При длительном контакте или при воздействии большой концентрации этого газа, человек теряет рассудок. Этот яд, он как плесень, как вьюнок или… как электричество! Да, скорее, как электричество, но только газ! Так вот, он пронзает все тело насквозь, убивает разум с помощью человеческих страхов, а у каждого они свои. И в конце концов он превращает тело человека в носителя и распространителя этого же газа.

— Не понял. Это типа газовые зомби, что ли? — спросил Денис.

— Эээ… Да, наверное, братец.

— Охренеть, почти как в операции «Мертвый снег»! — глаза у Дениса залезли на лоб.

— Но там не было газовых зомби… — засомневался я.

— Пофиг, сама суть.

— Какая?

Николай смотрел на нас, как на идиотов.

— Девушкам, нужно знать — этот яд больше никак не навредит вам, — охранник обратился к Лизе и Юле. — Газ либо выводится из организма полностью, либо не выводится совсем. И если вам удалось сохранить рассудок, значит, все обошлось.

Лиза с Юлей молчаливо кивали.

— Так вот, повторюсь, что в восемьдесят четвертом шахтеры наткнулись на полость под землей, заполненную неизвестным газом. Тогда еще никто не знал природу этого вещества, нигде в мире оно не встречалось ни до, ни после. Правительство решило сохранить те события в тайне, нужен был госпиталь для изучения вещества и лечения больных. Для этого необходимо место, скрытое от посторонних глаз. Стены недостроенного поместья девятнадцатого века, принадлежавшие известному дворянскому роду Шулаевых, легли в основу этой больницы, — Николай развел руками вокруг. — Сюда поступали зараженные из шахты, десятки бедолаг. Этот коридор, в котором мы с вами сейчас стоим, был заполнен койками с больными. На пациентах ставили опыты и проводили исследования, врачи сталкивались со множеством проблем при изучении. Одни хотели спасти зараженных, другие пытались докопаться до сути, а третьи требовали найти новому веществу применение или превратить его в оружие.

Николай остановился и замер, чуть наклонив голову, пытаясь что-то уловить краем уха.

— Кажется, меня вызывали по рации, нам пора закругляться.

— Так и чем все закончилось? И для чего это Богом забытое место охраняется до сих пор, спустя столько лет? — я уже не собирался уходить без ответов.

Николай воротил голову, разглаживал пальцами брови, в общем, делал все, чтобы не отвечать. Но мы стояли на своем, обещая ему взамен молчание и ссылаясь на «нам все равно не поверят».

— В какой-то момент исследования заморозили, а больницу закрыли, последние ученые сложили чемоданы и уехали отсюда в начале нулевых годов. Всем причастным было приказано держать рты на замках. Насколько знаю, за ними до сих пор следят, чтобы они не проронили ни слова о том, что происходило здесь в те годы. А что касается результатов их работ, выяснилось, что зараженный организм способен к высокой выживаемости, он может впадать в спячку и пробуждаться через длительное время.

— Охренеть, ну точно, как в «Мертвом снеге»! — сказал Денис.

— Но что меня больше всего поражает, так это то, насколько вашим дамам сегодня повезло. Буквально до сегодняшнего дня за той дверью в подвале была заперта дюжина зараженных. Наша работа с Данилом заключается не в том, чтобы охранять это место от внешнего мира. Мы должны охранять мир от этой угрозы.

— До сегодняшнего дня? — недоумевая спросила Юля.

— Они давно не пробуждались. Но сегодня утром я обнаружил вырытый тоннель в земле… В общем, они все свалили, черт бы их побрал! — охранник обозленно ударил ботинком по полу. — Когда я чухнул, было уже поздно. Мне удалось выследить лишь парочку и пристрелить их в лесу почти у самого города.

— Твою-ю-ю мать. Нихрена это не охотники были сегодня днем. Не помните? — Андрей прервал рассказ Николая и глядел на нас с Денисом.

— Днем мы играли в пейнтбол на окраине города рядом со свинофермой, а когда мы собрались разъезжаться, то слышали твои выстрелы, — Андрей с озарением в голосе, повернувшись к Николаю, озвучил сопоставленные им факты. — Но тогда мы не предали этому особого значения.

— Точно, было, — подтвердил Денис.

— И что ты или твое руководство собираетесь делать с этим дальше? — спросил я Николая.

— Спецслужбы днем были здесь, а сейчас работают в городе. В общем, дальше это их дело. Много лет никому ничего не нужно было, а теперь, когда петух клюнул за одно место, они спохватились!

В голове была каша, я не верил своим ушам, и все это звучало бы как бред, если бы не Лиза с Юлей. Я не смог придумать ничего умнее и поэтому предложил отправиться на поиски остальных зараженных.

— Ни в коем случае, браток! Это слишком опасно, эти твари сожрут вас быстрее, чем вы что-либо сообразите! Оставьте это дело профессионалам и забудьте про сегодняшний вечер.

— Но если эти твари доберутся или уже добрались до города? Нельзя позволить им напасть на мирных людей!

— Я все сказал. Понимаю, что ты юн и горяч, тебе хочется спасти все и всех, и я был когда-то таким же, братец. Но я повторюсь еще раз. Тебя здесь вообще быть не должно. Я вам все рассказал и спас ваших подружек, а теперь отвезите их домой и напоите чаем. А если вы вдруг решите приехать сюда еще раз, то разговаривать с вами буду уже не я, и разговор там будет совсем другой. Давайте не будем заканчивать нашу встречу на негативной ноте, —Николай фальшиво улыбнулся.

— Пошли уже, — Андрей схватил меня под руку и повел за собой к выходу.

На эмоциональном фоне я воспринял крайние слова охранника за грубость. Оказавшись на улице, я выдернул Дениса немного вперед, и мы завели спор. Кажется, он совсем не считался с моим мнением и действительно был готов просто забыть этот день. А может, он вел себя так просто потому, что чувствовал на себе строгий взгляд Николая.

— Не делайте ошибок, поезжайте домой и скажите спасибо, что живы, — сказал Николай напоследок.

Я пожал ему руку и поблагодарил за то, что он спас Юлю и Лизу. Зайдя за ворота, в последний раз я бросил взгляд на омраченный силуэт здания в темноте, окинул взглядом лес вокруг, сел в машину и глубоко выдохнул.

Сутки прочь

— У них гранаты! — крикнул Кирилл и проскочил за угол, пригибаясь от преследующих его, свистящих в воздухе, шестимиллиметровых стальных шариков.

В метре от меня, звонко прокатившись по пыльной керамической плитке, остановился маленький черный цилиндр. С одной стороны у него загипсованное дно, с другой наружу вырывались шипящие искрометные клубы дыма. Едва я успел от него отвернуться и слегка прикрыть одно ухо свободной рукой, как воздух разорвал оглушительный грохот. На плечо с потолка свалился тяжелый кусок штукатурки, я потерял равновесие и свалился на пол, выронив автомат из руки.

В голове зазвенело, и весь шум вокруг меня теперь казался мне очень далеким. Голоса рядом стоящих друзей больше не звучали отчетливо, они глубоко тонули внутри моей черепной коробки. Тяжелые, казалось, громоздкие движения рук и ног по земле едва было слышно.

— Денис, с твоей стороны один обходит! — Кирилл должен был орать. Он всегда орет во время боя, но до меня его голос доносился, будто через толстое одеяло.

— Кого-о-о, ща домой обратно пойдут! Ха-ха! Вадим! Охренеть, а ну поднимайся! Кирилл, помоги ему! — голос Дениса как в вакууме.

— Ну нашел время отдыхать, а ну вставай! — Кирилл схватил меня за ремень разгрузки и оттащил за угол в безопасную зону, где я принялся широко открывать рот и продувать уши через нос.

— Ну извините епта! – возмущаюсь я, теребя свои уши. — У меня здоровенная петарда под ногами взорвалась, и кусок потолка чуть на бошку не свалился!

— Тоже мне! Ты забыл, как я тут с разбега головой об арматуру ударился, и меня в травмпункт увезли? — спросил Кирилл.

— Такое забудешь! Ты тогда последние мозги растерял и подсел на фруктовое пиво.

— Ты дурак? Я один раз его купил попробовать, — на уголок рта у Кирилла натянулась застенчивая улыбка.

— Долго сексом заниматься будете? Надо забирать раунд! — кричал Денис, отстреливаясь из укрытия. — Минус один! Ха-ха!

Слух постепенно возвращался. Стрельба не прекращалась ни на секунду, запах пота, крики и взрывы буквально превратили страйкбольную площадку в адреналиновый полигон. Кирилл помог мне подняться на ноги, поднял с пола и всучил мне в руки автомат, и я смог вернуться в бой.

Сегодня финал страйкбола — решающая игра в городском турнире среди предприятий и свободных команд. Мы — одни из бывалых игроков, деремся за первое место. Мы — это я, Денис, Андрей, Кирилл и Леха. И сейчас во всем этом хаосе мне нужно было быстро сориентироваться и занять правильную позицию, чтобы не подставить команду.

— Леха, Андрей, как обстановка? — крикнул я в проход перед огромным залом.

— У нас все норм! — ответил Леха. — Хрен нас кто отсюда выкурит! — с этими словами он перебежал от одной стены к другой и бросил дымовую шашку под окна, чтобы закрыть соперникам обзор. В ответ, разрезая густой синий дым, в направлении Лехи пролетел град пуль, но все они столкнулись только с бетонными конструкциями здания и, как семечки, упали на землю.

Взяв на себя охрану тыла, я преодолел длинный коридор и встал на защиту черного хода. В полуразрушенном соседнем крыле, как белка по кускам кирпичей, проскочил и исчез за углом Андрей. Проследив за ним до конца, краем глаза я поймал движение в кустах — кто-то взял меня на прицел. Я первым даю короткую очередь навскидку и укрываюсь. В ответ матерная ругань и недовольные крики соперника, который теперь возвращается на свою базу с поднятой рукой.

Я кричу своим:

— Минус! — и иду обратно вглубь здания, чтобы проверить, как обстоят дела там.

— А-а-ай моя жопа! Сука! Я убит! — завывал Леха в большом зале. Кто-то обошел его сзади. По мягким тканям всегда прилетает больно.

Кирилл тяжело дышал рядом со мной. Его большой открытый лоб сдержанно натянулся по краям уверенного взгляда. Челюсть, сжалась как скоба, не давая эмоциям расплескаться.

— Сколько их? И где наш Андрюха? — спрашивал Денис.

— Должно быть трое, если Андрей не забрал кого-нибудь. Я видел его в разрушенном крыле, — ответил я.

Враг рассредоточен по карте, и мы рискуем попасть в окружение, сидя втроем на одной позиции. Поэтому было решено действовать агрессивно и не ждать, когда за нами придут.

— Как говорят великие: «Ленинградская улица научила меня одному важному правилу — если драка неизбежна, бить надо первым», — Денис воодушевленно встал в полный рост. — Командуй, Вадик.

— Окей, я прыгаю в окно и вдоль здания захожу им в тыл. Денис, ты отвлекаешь огнем по центру. Кирилл, братик, если что, размениваешь меня из прачечной. И не дайте противнику в главном зале застать вас врасплох, держите его на контроле. Работаем!

Забравшись на кирпичную кладку окна, я спрыгнул с нее и оказался на улице. Вдоль стены я обошел основное здание с торца и вышел на поляну на заднем дворе, куда из-за густых облаков падали ярко-желтые лучи солнца. Здесь на лужайке из баррикад, примерно в десяти метрах от меня за укрытием из автомобильных покрышек спрятался один из противников. Для меня он почти, как на ладони. Прямо сейчас он находится под шквалом огня — Денис не дает ему выглянуть.

Я занял удобную позицию со стороны и приготовился доставить ему неприятностей. Нажимаю на спусковой крючок, прицелившись в туловище. Одновременно с другого конца поляны также раздались выстрелы. Я замечаю там Андрея. Подстреленный нами с двух сторон враг, скорчивший под маской гримасу от жгучей боли, извивался как уж на сковородке. Громко и недовольно завывая, размахивая руками, он поплелся на базу. Его убийство привлекло внимание, и вот уже десятки вражеских стальных шаров с молниеносной скоростью и свистом летели в меня.

Буквально занырнув в ближайшее окно через деревянную раму, я едва успел спастись. С тяжелым треском пули бились по основаниям окна и стенам, разлетаясь во все стороны и рассыпаясь по полу.

На улице завязалась борьба. Звуки стрельбы теперь доносились с разных концов полигона, но в мою сторону шары уже не летели. В ход пошли еще несколько шумовых гранат и, наконец, все затихло. Услышав сначала один расстроенный голос, а затем второй гневный, я выглянул из окна — оба соперника выбыли из игры. Раздался длинный судейский свист.

На улице стоял Кирилл с задранной на голове маской, демонстративно напрягая бицепс.

— Как я их, братан! С двумя сразу зарубился, прикинь? Обоих положил.

— Лучший! — радостно воскликнул я.

Через пять минут в раздевалке стоял галдеж, в котором кто-то беспощадно пил воду, жадно сдавливая в руках пластиковые бутылки и утоляя жажду, кто-то подсчитывал количество синяков на теле, а кто-то спорил об упущенных возможностях на поле боя. Я снял маску, и пот с лица брызгами устремился на пол. Одежда так прилипла к телу, что штаны пришлось силой стягивать с ног. Душевой здесь не было, поэтому пришлось немного побродить по раздевалке в трусах, пока я не обсох, прежде чем переодеться в сухую одежду.

На улице состоялось небольшое торжественное награждение, в ходе которого нам вручили медали за первое место, купоны в специализированный магазин и сертификат на бесплатную игру. Поблагодарив организаторов и попрощавшись со всеми ребятами, мы направились на стоянку.

— Ну уровень! Все-таки круто Вова все организовал! — нахваливал Кирилл владельца страйкбольного клуба.

— Ага, куда двинем? — спросил Леха, закуривая сигарету.

— В шаурмечку и спать, епта, — ответил Денис уставшим голосом и зазевал.

— А че ты, кабанчик, выдохся? — съязвил Кирилл. Денис в ответ лишь бросил на него холодный многозначительный взгляд.

Леха и Кирилл — это еще два родоначальника нашей дружной компании. Первый из них на два года младше нас, но при этом он самый высокий и крупный в нашей команде. Такой темноволосый здоровяк с добрым овальным лицом и толстенными губами. Он обладает отличным чувством юмора, спокойствием, здравомыслием и уравновешенностью. По добродушию он не уступает никому, но в то же время обладает особой хитростью. Много времени он проводит со своими родителями, помогая им по хозяйству, а в свободное время всегда тусит с нами.

Второй — Кирилл. По телосложению такой же доходяга, как я или Андрей, а по характеру такой же добряк, как Леха. Но в отличие от Лехи он не любит сидеть на одном месте. Кирилл всегда производил на меня положительное впечатление одним только своим видом: тонкая длинная улыбка с всегда затейливым взглядом. Бывает, что, находясь в компании рядом с ним, я чувствую в нем родственную душу. Иногда мы можем не сойтись во мнениях и начать бесконечный спор, перерастающий в личную временную неприязнь. Все это в силу молодости и разгоряченности, а по-настоящему наша дружба проявляется в заботе и поддержке друг друга. Думаю, мы похожи с Кириллом в том, как умеем понимать человеческие чувства.

— Ну, так что, по шаурме с пивом и отсыпаться перед вечером, да? — хлопнув Кирилла по плечу спросил я. — А, ой, с фруктовым пивом конечно же!

— А что вечером?

— Не знаю, может, ты что-нибудь предложишь?

— Ты его видел? Ему компьютер дороже мамы, он вечер с ним проведет опять, — вклинился в наш диалог Денис.

Кирилл сделал вид, будто не слышал этого.

— Не знаю, мне надо отцу помочь со стройкой. Если не поздно закончим, то можно в баню ко мне залететь.

— Вот это другой разг... — не успел я договорить, как далеко за полигоном со стороны леса раздался мощный хлопок, похожий на ружейный выстрел.

— Это что за хрень? — обернулся Леха. Внимание всех также было приковано к лесу.

— Охотники, — уверенно произнес Андрей.

— Нихрена себе! Они бы еще во дворе у меня на кур охотились, чтоб далеко не ходить. Какая интересно дичь тут водится вблизи города? — негодовал Денис.

— Скорее всего, отстреливают свиней. Вчера несколько сбежало из свинофермы, и мы, когда с Лехой сюда ехали, видели парочку вдоль дороги. Я еще подумал, что это Денис на страйкбол идет, — выдал Кирилл, и все разразились смехом. Все, кроме Дениса. На этой веселой ноте мы расселись по машинам и направились в город.

***

Над дверью внутри закусочной мелодично заиграла музыкальная подвеска, нас поприветствовала симпатичная официантка, мило улыбаясь из-за прилавка. Она поправила длинные, темно-каштановые волосы с нежно-белыми, как снег, прядями, собранные в пучок, и предложила пройти в зал. Внутри не оказалось посетителей, и мы сели за столик возле окна.

Первое, что я всегда делаю в заведениях общепита, — смотрю на чистоту стола. Так как с недавних пор я стал наблюдать у себя в голове наличие чего-то похожего на ОКР, то я замечаю на краю стеклянного стола парочку разводов и несколько хлебных крошек. Крошки я успешно смахиваю на пол салфеткой, и ей же пытаюсь удалить разводы.

Затем я начинаю разглядывать интерьер. Смотрю на небрежно покрашенные горе малярами в ярко-оранжевый цвет стены с покосившимися неоновыми вывесками и полками с декоративными папоротниками. Под потолком по периметру протянулась кислотно-фиолетовая светодиодная лента, прямо как в провинциальном компьютерном клубе.

В воздухе стоял теплый навязчивый запах приготовленного мяса. Он ударил мне в ноздри еще снаружи, как только мы открыли дверь закусочной. Тогда же я задумался о том, как будет неприятно, если он впитается в мою одежду. Теперь, сидя здесь, я уверен, что так и случится, и запах еще долго будет преследовать меня до самого дома.

И пока парни залипали в телефонах или изучали меню, я стал разгонять у себя в голове тему запахов. Я осознал, что терпеть не могу, когда от людей пахнет домашней едой или старыми вещами. Еще я ненавижу аромат кинзы, но почему-то ребятам он нравится.

Я думал о том, что запахи часто играют действительно важную роль в нашей жизни: они могут манипулировать нашим поведением, отвлекать внимание и лишать концентрации, они влияют на наши решения, не говоря уже о настроении. Не просто так в наше время существует аромамаркетинг, когда компании нанимают специалистов, чтобы создать атмосферу на мероприятии или построить имидж для привлечения клиентов и увеличения продаж. Да, люди предпочитают оставлять свои деньги там, где пахнет ванилью или цитрусами. Об этом есть целая наука.

Я вспомнил, как ухаживал за одной очаровательной девушкой. Была зима, и чтобы не мерзнуть на улице, мы договорились, что я заеду за ней на родительском автомобиле. Я подъезжаю, открываю ей дверь, она садится. В машине тепло — работает печка, и девушка снимает свой пуховик. На меня задувает теплый воздух, и я чувствую, как он наполняется запахом старой бабушкиной квартиры, мне хочется открыть окно в тридцатиградусный мороз. С этого момента я уже ни о чем не мог думать, не то, что целоваться с ней. Девушка правда была хорошей, но запах сыграл свою роль. Не знаю, может отчасти дело во мне, потому что я слишком восприимчив к этому.

Но я точно знаю, что бывает и наоборот, и уж тут дело точно не во мне. Как-то на занятии в университете перед нами с парнями сидела вроде бы на первый взгляд простая, не сильно привлекательная девчонка, и до нас доносился шлейф от ее, казалось, дорогого чарующего парфюма. И так нежно до нас доносились его завораживающие и пленительные ноты, что мы сидели и дышали, как одержимые, ни о чем больше не думая. После этого мы смотрели на нее по-другому.

Сквозь потеки и налет на окне я наблюдал за проезжающими мимо автомобилями, а над моей головой из динамика неторопливо играл блюз. Если закрыть глаза и нос, то можно почувствовать себя гораздо лучше.

— Кстати, как там твоя музыка, Леха? — спросил я.

— Эмм. Работаю, бро, скоро точно выстрелит хит, — ответил Леха, замешкавшись от неожиданного вопроса.

— Ты год назад также говорил, — подметил Денис.

— Рим не сразу строился. Музыка дело такое, я ищу свой стиль, оттачиваю мастерство. Песня Smells Like Teen Spirit тоже не сразу стала популярной — слушателю понадобилось время, чтобы дорасти до этого. Многие авторы так и становятся популярными только спустя годы. Распиаренные кумиры малолеток сегодня пишут дерьмо на коленке и зарабатывают бешеные деньги, но все забудут про них через год, а легендарные треки будут жить вечно.

— Smell Like Teen Spirit это копия Pixies. Может, тоже попробуешь позаимствовать чей-нибудь стиль? — спросил Кирилл.

Денис припустил подбородок и задрал брови.

— Какие спирит, пиксис-шмиксис?! Расторгуева надо слушать, Успенскую, Буланову! Вот это хиты на все времена, поверьте мне. Правильно Леха говорит, сейчас эта волна хайпа пронесется, и все забудут ваших фиксиков и мертвые найки. А «по полю с конем» — это навека!

— Кто-нибудь вымойте рот этому деду! Ща бы Pixies не знать, да, Вадик? — Кирилл стукнул кулаком по столу и принялся напевать. — Where is my mind… — он раскачивал головой в такт. — Это так-то песня из…

— Тихо! Не говори ему! — зашипел я. — Первое правило, забыл?

В разгар спора к нам подошла официантка и достала из кармана нагрудного фартука блокнот с ручкой.

— Я вас слушаю, — произнесла она, застенчиво улыбаясь.

Андрей взял на себя роль самца-обольстителя. Расправив плечи, слегка выпятив грудь вперед, он заговорил в непривычной, бархатной для него манере.

— Девушка, будьте добры, нам пожалуйста шаурму — пять штук и пивка разливного светлого — три пшенички по ноль-пять и два безалкогольных. И подскажите, что у вас есть из закуски к пиву?

— Могу предложить вам чесночные гренки, сырные шарики, креветки в кляре…

— О, может, креветки? — обратился к столу Андрей.

— Эй, у меня вообще-то аллергия на них, — возмутился Кирилл.

— Тогда нам двойную порцию креветок! — подхватил я.

— Несите всех креветок, которые у вас есть! — добил Андрей, и весь зал заполнился дружным смехом. Официантка залилась бордовым цветом и неподдельно смеялась вместе с нами, смеялся и сам Кирилл.

— Ладно, кроме шуток, будьте добры, две порции гренок с белым соусом. И еще, у нас друг скоро станет известным исполнителем. Авансом нам скидку сделаете? С него реклама.

— Принесу вам тарелку сырных шариков за то, что вы очень веселые ребята, — улыбка не сползала с ее лица.

Девушка приняла заказ и удалилась на кухню.

— Веселые ребята? Нас ждет большое будущее, парни. Впереди еще целое лето, чтобы направить наш потенциал в нужное русло.

Хорошенько утолив голод шаурмой, немного разморенные, мы сидели за столом, откинувшись на спинки диванов и допивая прохладное пиво. Андрей, при всех его худощавых параметрах, садился есть стройным, а после трапезы обычно держался за образовавшееся пузо, как беременный богомол. Денис сидел задумчивый и зубочисткой пытался достать из зубов застрявший кусок мяса. Меня потянуло в сон, я поднял свое потяжелевшее туловище с дивана и лениво вышел из-за стола.

— Ладно, я погнал пешком, прогуляюсь. Звоните, если надумаете что-нибудь на счет вечера.

— Так, может, в ту заброшку? Больничка которая, — импульсивно спросил Кирилл, но тут же утратил свой энтузиазм. — А, блин нет, я же бате сегодня помогаю.

— Плюсую, я бы тоже на заброшку сгонял, но вряд ли сегодня получится, — сказал Леха.

— О-о-о, заброшка это тема. Девчонок взять и поорать там, только ночью надо ехать, ну чтоб темно было, романтика там, все дела, — у Дениса загорелись глаза. — Кирилл, спасибо за идею. Обязательно съездим туда без тебя, пока ты дома в компьютер играешь. Ой, то есть бате помогаешь, — Денис подбросил воздушные кавычки на последней фразе.

— Хах, – ухмыльнулся я, — ладно, пойду отсыпаться. Ни с кем не прощаюсь, вдруг еще со всеми увидимся сегодня.

Я вышел на улицу, остановился на пару секунд, чтобы заполнить легкие свежим воздухом, и направился в сторону своего дома.

***

Надо бы выпить кофе перед сном — подумал я по дороге домой. Обязательно приду и заварю себе покрепче чашечку растворимого. Где-то я читал о том, что после кофе нужно хорошенько поспать, и тогда эффект от него будет еще сильнее, но этом в случае с коротким сном. Якобы, пока мы сонливые бодрствуем, аденозин (вещество сонливости) в мозгу не дает зафиксироваться кофеину. А если мы спим, то аденозин выводится из мозга, и на его место приходит кофеин. Правда, я собираюсь поспать чуть подольше, так что не знаю, каким будет эффект.

«Кофе с молоком, без сахара, и молочный ломтик, о да!» — проговаривал я про себя. «А, может, перед сном еще в Total War залететь? Ладно, сначала приду, а там видно будет. Кстати, о кофе: может мне стать бариста? Думаю, это благодарное дело, интересное, и там можно неплохо заработать. А когда наберусь опыта, открою свою собственную кофейню. Тут и пригодится мое будущее экономическое образование...»

До кофе дело так и не дошло. Зайдя в квартиру, я сбросил с себя пропитанную запахом жареного мяса одежду и лег на диван, уткнувшись лицом в подушку. И тут, как гром среди ясного неба, в слегка пьяную и без того дурную голову стала подкрадываться тревога. Казалось, по дороге домой все было хорошо и ничего не предвещало беды. Но теперь я лежу и занимаюсь самобичеванием, ненавижу себя за то, что не могу реализоваться.

— Черт, мне двадцать один год, а я все еще не знаю, кем хочу стать, когда вырасту, — кажется, я сказал это вслух. Занимаюсь какой-то ерундой вместо того, чтобы строить планы на будущее, проводить время с пользой или ухаживать за красоткой-одногруппницей, дабы построить крепкие отношения. Я всю жизнь хочу одного — всего. Я хочу успеть везде: оправдать надежды родителей и преподавателей, выучить иностранный язык, запустить стартап, нравиться людям вокруг меня, тусить с друзьями, купить машину, построить дом, покорить вершину, достичь успехов в спорте. Этот список можно продолжать до бесконечности. Господи, хватит ли у меня на все это жизни? Едва ли.

Сейчас это проблемы двадцатиоднолетнего меня, но что, если они будут преследовать меня с каждым годом? И через пять-десять лет я также буду лежать и загоняться о том, что ничего не достиг. За все, что у меня сейчас есть, я благодарен родителям. Сам я не добился ровно ничего и не спешу это исправлять. Кто-то сказал мне, что я люблю обнулять свои достижения. «Что бы ты ни делал, Вадим, чувство сытости и победы у тебя такое скоротечное, что тебе всегда кажется — этого недостаточно и об этом уже все позабыли», или «тебе всегда мало», или мое любимое «не сравнивай себя с другими, смотри на прошлого себя». Прошлый я был целеустремленным ребенком, который побеждал в олимпиадах, висел на доске почета и точно знал, кем станет. А сейчас? Господи.

Ладно, у меня еще есть время. Точно есть, я обязательно вернусь к этому вопросу, нельзя так истязать себя. Рефлексия должна приносить пользу, а не разочарование. Я должен научиться быть стоиком, настоящим философом, таким, как Марк Аврелий. Одна его фраза чего только стоит: «Ни с кем не случается ничего такого, что он не в силах был бы вынести». Или: «Наша жизнь есть то, что мы о ней думаем».

С этими мыслями я незаметно погружался в сон. Главное не проспать сегодняшнее мероприятие. А впрочем, если и просплю — ничего не случится. Впереди все лето и вся жизнь, так что успеем. А пока день, ночь — сутки прочь.

Не убий

Мы ехали молча. Я смотрел в окно автомобиля и представлял, как где-то в лесах бродят сбежавшие зараженные. Окажись я один в темном лесу лицом к лицу с этими тварями, у меня бы, наверное, сердце выпрыгнуло из груди. От воображаемой в голове опасности по телу пробежала дрожь, но я переключил мысли, когда почувствовал на своем плече голову Лизы, которая, кажется, задремала. Сегодняшний вечер нам запомнится надолго. Я закрыл глаза и попытался расслабиться.

Мне удалось немного подремать, прежде чем меня вернул в бодрствование недовольный голос Дениса. Впервые за долгое время пока мы ехали в город, на горизонте загорелись встречные огни автомобиля. Завидев нас, они стали ярче, будто водитель намеренно включил дальний свет. Денис нервничал и моргал ему в ответ, но фары автомобиля впереди упорно старались ослепить нас пронзительным светом, становясь все ближе. Когда расстояние между двумя нашими машинами стало таким коротким, что кроме всеобъемлющего света мы почти ничего не видели, встречный автомобиль резко перестроился на нашу полосу.

— Какого хрена! — заорал Денис, сбавив скорость и вырулив на обочину. Тогда встречный транспорт, словно магнитом притянуло нам наперерез, и он также оказался на обочине уже в какой-то сотне метров от нас. Первое, что мне пришло в голову, — это сотрудники правоохранительных органов. Но вместо проблескового маячка над машиной возникла вспышка и раздались выстрелы. Несколько хлопков ощутилось под капотом нашего автомобиля, а лобовое стекло покрылось паутинообразными трещинами, полностью загородив обзор. Денис не справился с управлением, и мы вылетели в кювет, перевернувшись на крышу. Все произошло в одно мгновение.

Я открыл глаза уже лежа на потолочной обивке автомобиля, рядом со мной без сознания лежала Лиза. Мир вокруг меня казался неустойчивым, машина как лодка раскачивалась на волнах, а предметы вокруг уплывали. Последний раз у меня было подобное головокружение после аттракционов, симптомы точно такие же: вместо головы у меня на шее закреплена центрифуга, в ушах противный звон, а на коже выступает холодный пот. Тогда меня вывернуло наружу, но сейчас я стараюсь сдерживать тошноту, делая глубокие вдохи и выдохи носом.

Через разбитое лобовое окно на четвереньках осторожно выползает Юля, снаружи ей помогает живой и невредимый Андрей. Я пытаюсь сфокусироваться и останавливаю взгляд на Денисе. Он в отключке, пристегнутый, свисает с кресла вниз головой, как муха на липкой ленте. На лопнувшем руле перед ним сдувается сморщенная подушка безопасности. Я несколько раз одергиваю Лизу за плечи, стучу по щекам, и она, тяжело дыша и издавая невнятные звуки, начинает понемногу приходить в себя.

— Ты цела? Сможешь выползти? — спросил я.

Она замирает и закрывает глаза, молчит, как будто пытается переварить мои вопросы. Затем открывает глаза и смотрит на меня. Проходит еще несколько секунд, прежде чем она наконец кивает мне в ответ головой и неторопливо, заваливаясь всем телом из стороны в сторону, выбирается наружу.

— Осторожно, там стекла, — говорю ей вслед.

— Давай руку, Лиза, — послышался голос Андрея.

Я тем временем подползаю к Денису, чтобы привести его в чувства, также бодро дотрагиваюсь до его плеча, но ощущаю на своей ладони горячий сгусток влаги, которой пропиталась его футболка. Денис неожиданно застонал от боли, и вниз по его руке медленно поползла тоненькая кровяная нить.

На помощь прибежал Андрей. Вдвоем, слегка придерживая Дениса, мы отстегнули ремень безопасности, и я потянул за ручку водительской двери. Та привычно щелкнула, но сама дверь, кажется, деформировалась и заклинила на полпути. Тогда мне пришлось выбить ее ногой. Потеряв равновесие, Денис наполовину вывалился наружу и оказался в объятиях травяного покрова. Сам я выполз через лобовое окно, и меня также встретила пышная и прохладная россыпь осоки. Тошнота и головокружение отступали под давлением свежего воздуха, только боль в висках стреляла в такт с механическим треском остывающих узлов внутри автомобиля.

Денис что-то бормотал, сидя на земле и опираясь спиной на перевернутый автомобиль своего отца. Вокруг, хлопоча над его раненым плечом, вертелись Юля с Андреем. Они о чем-то перешептывались, но сквозь фоновый шум в ушах из их разговора я уловил только одно — пулевое ранение.