Читать онлайн Сбежать от героя-дракона бесплатно

1. Простить дракона или покормить кота.

“…Туман стлался по земле, и в его белесом мареве вспыхивали огненные искры. Связь, которую духи предков протянули между мной и Яровеем в этом самом месте несколько месяцев назад. Тонкая нить, похожая на сияющий жгут, переливалась и дрожала.

Я сжала в ладони серебряный нож с рунами. Один взмах – и жгут лопнет, разрывая мою связь с Яровеем. Между нами не останется ничего. По щеке скатилась слеза…

В небе раздался рёв дракона. Он рухнул вниз и сложил крылья за пределами каменного круга. Сейчас – или он не даст мне сделать этого.

– Лана! – голос Яровея хрипел. В один миг он обернулся человеком. – Не смей!

– А что мне остаётся? – выкрикнула я. В горле застрял комок, а щеки стали мокрыми от слёз. – Ты всё это время сам пытался избавиться от меня! Хотел сломать! И едва не лишил жизни… Теперь я сама решаю свою судьбу!

Он шагнул вперед и в несколько шагов преодолел расстояние между нами. В глазах, в которых всегда бушевало пламя, теперь тлела тьма отчаяния.

– Я был глупцом, Лана, – выдохнул он и опустился передо мной на колени. – Я думал… эта связь станет вечными оковами…

Искры блеснули в лезвии и отразились в глазах Яровея. Я перехватила рукоять ножа и подняла его:

– Я разорву её, – как можно равнодушнее произнесла я, но голос дрожал. – Ты больше не будешь связан со мной… Ты можешь забыть обо мне…

– Нет! – Яровей перехватил мою руку, а от его голоса нить заискрила ещё ярче. – Даже если связь исчезнет, я всё равно буду любить только тебя. Пусть духи предков отнимут у меня силу, пусть мир обратится в пепел – ты навсегда останешься моей единственной.

Он отпустил меня, впервые давая выбор. Но не отрывал потемневшего взгляда. Я всхлипнула, пальцы разжались, и нож со звоном упал на камень.

Яровей протянул ко мне руки и крепко прижал к себе. Наша связь, данная духами древних драконов вспыхнула и закружилась вокруг. Я обняла его в ответ, а он шептал:

– Никогда, слышишь? Никогда я не отпущу тебя…”

– Какая милота, – усмехаюсь я, ставя точку.

Властный дракон едва не потерял героиню и вмиг превратился в пушистого лапочку. Разве не прелесть?

Ещё раз пробегаю глазами по тексту, поправляю пару ошибок и жму кнопку “Опубликовать”. Всего несколько минут, и на странице книги появляются первые комментарии. Обновляю и под ворчание “да, да, я знаю, что нормальная бы не стала прощать его” отвечаю на первый вежливым “спасибо”.

На кухне запищала микроволновка, напоминая об остывшем во второй раз обеде. Одной рукой подхватываю ноутбук, второй – кружку из под кофе. И, не отрывая взгляд от экрана, иду на кухню.

С кресла тут же спрыгивает кот. Это только кажется, что он крепко спит, на самом деле он уже часа два ждёт, когда мы пойдём к холодильнику. На ходу трется об ногу и жалобно мяукает.

– Да подожди ты, – шикаю на него и хмурюсь.

Потому что под книгой уже появляется комментарий от верного хейтера. Кажется, она готовилась к новым спорам под новой главой не меньше, чем я работала над ней.

Микроволновка снова пищит. Кот шмыгает под ноги. Я запинаюсь об него и в буквальном смысле лечу навстречу обеду.

“Только не ноутбук!” – мелькает мысль прежде, чем я впечатываюсь в микроволновку. Перед глазами вспыхивает белое пламя…

2. Спасибо, не надо. Я пойду.

Звон в ушах отступает и я слышу встревоженные голоса. Фокусирую взгляд и вижу, что вместо линолеума упираюсь руками в траву. В ладонь впивается сухая ветка. С головы свисает рыжая коса.

Но это же значит…

Я что… умерла?

Нет, подождите. Может, это сон? Или меня просто вырубило, когда я ударилась головой об микроволновку?

Кто-то рядом причитает:

– Как же так? Разве не Милена должна была стать невестой Яровея?

Сцена мне кажется удивительно знакомой. Имена – да я же писала их всего полчаса назад! Я точно сплю.

Кто-то помогает мне подняться и я вижу ровно то, что ожидала увидеть. Круг высоких камней, поросший травой в центре. Люди в холщёвых одеждах и плащах. Высокий мужчина с длинными тёмными волосами скривился. Его взгляд упал на девушку у ног.

Я тоже опускаю взгляд на неё. Только что в теле этой девушки появилась попаданка – уж мне ли не знать. Поэтому она так растерянно озирается вокруг. Я бы тоже озиралась, но боюсь пошевелиться. А вдруг всё это правда?

– Обряд совершён, – громко возвещает гласник, мужчина с длинной бородой, седыми волосами и посохом в руке. – Яровей из рода Огнекрылых, духами предков вам позволено забрать невесту.

Люди шепчутся и смотрят на меня. Точно. Во время обряда в траву упали только двое – Милена, которая должна была стать невестой Яровея, и её сестра Лана. Я же сама писала, что попаданка попала в тело Ланы в этот момент и свалилась под ноги дракону. Обряд сбился и духи указали на неё.

Вторая упавшая девушка осталась без жениха. И, кажется, эта вторая как раз я.

Я пытаюсь вспомнить, что должна сказать – ведь это было самое начало истории. Кажется что-то типа “Сестра! Как ты могла!”. Сначала думаю: зачем отходить от сюжета? Эта история так прекрасна, что портить её – кощунство!

Но потом перевожу взгляд на жениха.

Яровей из рода Огнекрылых безусловно мужчина видный, красивый, а ещё он дракон. Один из духов стихий, прилетевший из-за гор, чтобы выбрать невесту. Увезти не насильно, а по взаимному согласию и с благословения предков.

Вот только я его знаю как облупленного. Эгоистичный, наглый, жестокий… Абьюзер до мозга костей и властный пластилин, средоточие самых обидных для женщин качеств. Он, конечно, потом исправится. Но зачем мне эти проблемы? Нет уж, спасибо. К тому же у него теперь есть попаданка – они ведь для того в книги и попадают, чтобы обращать драконов на светлую сторону.

– Желаю вам счастья, – говорю я вместо слов проклятия и внутренне ликую.

Ну и пусть сейчас мне досталась роль злодейки. Если не строить козни героине, то ничего и не случится. А попаданка Лана пусть сама с этим разбирается.

На всякий случай почтительно кланяюсь – в антураже мира положено. И покидаю круг. Надо разобраться, что со мной произошло и как теперь быть. Просто ждать, пока проснусь? Или проснуться в родном теле мне уже не светит?

– Не паникуй, – говорю себе. – Хоть так, но ты жива. А это уже половина дела.

Но я не успеваю сделать и нескольких шагов от каменного круга, как Яровей догоняет меня и хватает за руку.

– Милена, – он разворачивает меня к себе и заявляет: – Это ничего не значит. Я не отступлюсь от тебя.

Я едва сдерживаю улыбку. Как же. Конечно он забудет Милену, предварительно измотав обеим девушкам нервы. Милена, конечно, тоже хороша. Унижение главной героини, соблазнение дракона, попытка отравления… Это далеко не полный список её увлекательных приключений. Но мы ведь сейчас не о ней.

– Духам предков виднее, кто станет лучшей невестой, – смиренно заявляю я.

Настоящая Милена никогда бы такого не сказала. Но даже если Яровей решит, что я повредилась умом от горя – как-нибудь переживу.

– Для меня нет другой невесты, кроме тебя, – заявляет дракон.

А кто в последней сцене признавался Лане в любви? Хотя, впрочем, в любви Милене он признавался тоже. И мои слова явно не то, что он хотел услышать.

– Я избавлюсь от неё. И мы проведём обряд снова, – тихо обещает Яровей и крепче сжимает руку.

Это обещание должно было прозвучать при иных обстоятельствах. В оригинальной версии дракон первым вышел из круга. Я ведь говорила уже, что чувства Милены он не очень-то берёг? Так вот, он вышел, она побежала за ним. Просила что-нибудь сделать, а он обещал разобраться. Милена мигом подхватила идею и предложила отравить Лану уже во время подготовки к свадьбе.

Попаданка конечно же всё слышала и приготовилась к семейным распрям. Я оглянулась и встретилась с ней взглядом – вот она идёт мимо за нашим общим отцом и готовится услышать ужасную правду. Матери у Милены и Ланы разные. От того между девушками сестринской любви никогда не было. Но она об этом ещё не знает.

Шаблонно? Может быть. Но все любят шаблоны. Они успокаивают.

Я не Милена. Никакой ненависти к Лане не испытываю. Наоборот, смотрю на неё с искренним восторгом. Ну надо же так прописать героиню: светлые волосы, собранные в косу, тонкие черты лица, стройная фигура. Любой нормальный мужчина влюбился бы в неё сразу.

Длинная вышитая рубаха на ней перехвачена широким поясом на талии, подчеркивающим её фигуру. Даже я замечаю, как плавно она двигается, хоть в теле девушки теперь обычная попаданка. Просто идеальная героиня!

Заметив мой взгляд, Лана плотнее кутается в плащ. А я снова поворачиваюсь к Яровею. Соревноваться с моей же героиней и проигрывать ей я не хочу. Да и приз, честно говоря, так себе.

– Я не смею пойти против решения духов предков, – склоняю голову. Надо хотя бы изобразить печаль. – Лана хорошая девушка. Береги её.

Яровей потрясен: в голову главного героя не укладывается, что всё идёт не по сценарию. Он отпускает мою руку. Я торопливо кланяюсь и догоняю отца. В книге Яровей как мог оттягивал свадьбу и оставался здесь. Значит, я должна как можно скорее что-нибудь придумать, чтобы он не портил мне жизнь.

3. Дракон vs. куриная ножка

Дом нашей семьи оказался большим. По местным меркам. А мне он кажется просто двухэтажной избой. Неужели я именно так его и придумала? Хотя нет… я вообще не помню, чтобы заморачивалась описанием жилища сестёр Милены и Ланы.

Но возмущаться и жаловаться на судьбу уже нет сил. Чтобы добраться сюда, пришлось подняться на холм и пройти половину поселения пешком.

Сначала я расстроилась, когда увидела, как уныло выглядят придуманные мною одежды: простые славянские рубахи и кельтские плащи. Потом даже порадовалась, что отказалась от пышных платьев с кринолинами. Простой шерстяной плащ к концу пути и так казался тяжёлым, словно готов придавить меня к каменным плитам мостовой.

Внутри дома темно, пахнет дымом и травами. Странно, я же писала зажиточную семью. Почему здесь всё выглядит так, как будто я в деревне?

Ничего не говорю и поднимаюсь на второй этаж. Где-то тут моя комната. Оглядываюсь, но не понимаю, куда идти.

– Милена, давай сюда, – какая-то пухлая женщина хватает меня за руку и открывает одну из дверей. – Дракон ждать не будет. Выбери Лане пару платьев из своего приданого да поживее.

Она открывает передо мной сундук и убегает. А я смотрю вокруг. И это я описывала как “просторная светлая комната”? Кажется, создатель этого мира не так понял мои слова. Потому что это не комната, а крошечная клетушка. Всё, что тут умещается – узкая кровать и сундук возле окна.

Начинаю перебирать платья и думаю: да какая разница? Они все одинаковые. Пусть берет те, что с краю. Сама падаю на кровать и ойкаю. Тюфяк жёсткий, набит сушёной травой. Сверху тонкий войлок, но мягче постель он не делает.

Ни пружин, ни перьев. Просто связанный сноп, прикрытый покрывалом.

Это что ещё за средневековая пытка? Или судьба сразу решила наказать меня за будущие прегрешения? В другой раз буду писать современность.

Морщусь и устраиваюсь поудобнее. Мне же надо решить, как быть дальше. А делать это в горизонтальном положении намного приятнее, тем более после долгого перехода от круга камней.

Итак, что мы имеем.

Лана – старшая дочь. Её мать умерла, когда та была ребенком. И отец женился во второй раз. Так на свет появилась Милена. Надо ли говорить, что Милена стала любимой дочерью и ни в чём не знала отказа? Жаль только, если я попрошу вернуть меня домой, никто мне не поможет. А мне уже тут надоело.

Но что касается моей героини, вся эта предыстория была нужна только для того, чтобы объяснить вражду сестёр. Дальше Милена существовала лишь для злодейств и провалов. Ближе к финалу, когда Яровей и Лана поняли, что жить друг без друга не могут, Милену с позором отправили в изгнание. И забыли.

Книгу я ещё не дописала, но судьба злодейки уже решена. И повторять её я не собираюсь.

– Милена!

Дверь с грохотом распахивается. Я вздрагиваю от крика ворвавшейся в комнату женщины и резко сажусь.

– Милена, – повторяет она, хватает за руку и резко ставит на ноги. – Как ты позволила Лане занять твоё место рядом с Яровеем?

Я вообще не понимаю, кто эта женщина и почему она так кричит. Я, конечно, знаю, что в мире живут гораздо больше людей, чем может влезть в книгу. Но не помню, кто позволял себе так обращаться с Миленой.

Вот сама она да, могла по отношению к главное героине проявить резкость. Но её никто не трогал до поры. А это ещё только начало книги – рано прогонять Милену.

– Ты позоришь наш род! – продолжала кричать женщина. – Что за дочь мне досталась, если даже дракона удержать не смогла?

Чуть наклоняю голову и смотрю на женщину. Ну да. Волосы с рыжиной, как у Милены. И возраст подходит. Мать? О ней я почти не писала – лишь пару сцен, где она отчитывала Лану. А потом вообще про неё забыла – мать Милены нужна была только для обозначения тяжелой жизни героини.

Она смотрит на меня так, как будто я должна что-то ответить. Я не нахожу ничего лучше, чем повторить ранее сказанное:

– Духи предков выбрали Лану.

– Лану? – ярится мать. Хотя язык не поворачивается так называть её. Но имени я всё равно не знаю. – Эта девка просто оттолкнула тебя, забрав жениха!

Что-то такое я припоминаю. Точно, именно с этим обвинением Милена выступила перед семьёй тем же вечером и потребовала повторить обряд. Неужели матушка надоумила её сделать это? Мне всё больше становится жаль злодейку, хотя, на радость читателю, на несчастья для неё я не поскупилась.

– Даже если так, духи не ошибаются, – сухо отвечаю я. Они выбрали её не случайно, а потому что в ней была душа, куда больше подходящая Яровею. И я это знаю лучше самих духов. – Теперь Лана невеста Яровея.

– Не смей мне перечить! – ещё больше злится мать. – Сделай всё, чтобы вернуть его. Или… или я… – она задыхается от злости, но договорить не успевает.

Дверь снова распахивается – не комната, а проходной двор.

– Милена, платья выбрала? – спрашивает та пухлая женщина и смотрит на разворошенный сундук. – Твой отец велел отдать Лане ещё и украшения. Надо уважить дракона. Пусть она будет собрана как невеста.

Я только киваю и делаю шаг к сундуку, чтобы найти требуемое. Не знаю, кто эта женщина, но решаю не спорить, пока во всём не разберусь. Какое мне дело до этих украшений?

– Это же приданое Милены! – тут же взрывается мать и обращается к женщине: – Как можно раздавать её добро? Мало того, что жениха увела, так забирает приданое моей дочери?

– Замолчи, – резко обрывает её женщина. – Сейчас важнее Лана и дракон. Ты сама знаешь, её мать была достойной женщиной. И не тебе перечить решению брата.

Мать багровеет, но осекается, потому что возразить нечего.

А я пытаюсь приложить произошедшее к уже известной мне картинке. Судя по словам, эта женщина – сестра отца Милены, и я могу называть её тётей. С моей матерью она не ладит. А вот Лане, кажется сочувствует.

Мать срывается на дочери из-за обид, Милена мстит Лане… Всё становится понятно. Хм, и почему я раньше не замечала в своей антагонистке такой печальной истории, лежащей буквально на поверхности?

– Всё в порядке, мама, – спокойно говорю я и не глядя протягиваю тёте выуженные из сундука украшения. – Отец купит мне новые.

Ведь это логично. И именно об этом должен сказать отец сестер, когда Милена устроит истерику из-за отданного Лане приданого за ужином.

Как же хорошо знать сюжет заранее!

Но плохо, что о закадровой жизни Милены я не знаю ничего.

Стоит мне отдать украшения, мать поджимает губы, а тётя довольно хмыкает.

– Иди помоги Агафье на кухне, – она кивает мне и отворачивается к двери.

Я замираю: что значит “помоги на кухне”? Разве у нас не зажиточная семья? Где слуги? Но спорить с тёткой не решаюсь. Я же совсем не знаю, какая она. Если мать не смеет возражать, то и я лучше промолчу.

Выхожу из комнаты, пока мать не начала снова меня отчитывать. Она то не подозревает, что Яровей далеко не подарочек, а борьба за него – бессмысленна. И иду вниз, чтобы спрятаться на кухне.

Тут помещений меньше – всего два. Ошибиться сложно. Возле печи возится худая бледная женщина – наверное, та самая Агафья. Топчусь на месте, не зная, как к ней обратиться. Кто она: родственница? Или служанка? Надо было накидать это хотя бы на черновике.

– Милена? – она оборачивается и замечает меня. – Чего надо?

Значит, не служанка. Но где хоть кто-нибудь, кому я могу сказать “принеси мне обед в комнату”?

– Тётя отправила меня помочь, – улыбаюсь я со всем дружелюбием.

Та лишь фыркает в ответ.

– Воду принеси.

Воду? Я смотрю на пару ведер у двери. Разве она тут появляется не сама? Что-то я не помню, что в книге кто-то занимался такими мелкими вопросами. Ведь на кону свадьба с драконом! Когда Милена успевала строить козни, если приходилось заниматься этим? Или она боролась не за дракона, а за водопровод в его жилище?

Колодец, к счастью, я нахожу во дворе. Но к тому времени, когда кадка наполнилась водой, устала, облилась водой и готова ругаться с Ланой. История о любви с абьюзером перестаёт быть романтичной, когда руки отваливаются от усталости.

Когда время подходит к очередному сюжетному повороту, я валюсь с ног от бесконечных поручений Агафьи и ненавижу Лану больше всех – она то в это время примеряет мои платья и страдает на тему “за что мне всё это”. Какие там козни строила Милена?

И вот мы садимся за стол. Еда тут простая – никаких салатов с майонезом, сырных нарезок и тарелки с фруктами на закуску. Тянусь к еде, но мать шикает на меня. Точно, тут же патриархат – ждём, пока глава семейства примется за обед первым.

Я оглядываю остальных собравшихся, замечаю ещё несколько незнакомых людей. Попаданка скромна, сидит и ждёт. Кажется, поняла правила мира раньше меня. Как? Ведь книгу писала я, а не она.

Рядом с ней Яровей. Прожигает меня пылающим взглядом. Конечно – ведь пришло время истерики из-за бус, а я молчу. Только я хочу есть, а не рвать бусы на сестре от ревности. Поэтому просто показываю дракону язык.

Он вскидывает брови и хмурится. Но моё внимание уже принадлежит куриной ножке – отец наконец разрешил есть.

Отец поднимает кубок и говорит:

– Духи предков одобрили союз. Свадьба состоится через неделю, – он поворачивается к дракону и добавляет: – Конечно, мы позаботились о том, чтобы приготовить всё как положено. Наша дочь вступит в род Огнекрылых в соответствии со всеми традициями.

Я киваю – всё идёт, как и положено. Сначала обсудят гостей, приданое – которое наполовину моё, между прочим. Потом спросят у Яровея о драконьих традициях и предложат внести изменения в порядок. Ох, над этими традициями я две ночи сидела.

Мать недовольно хмыкает, особенно когда речь идёт о треклятых бусах. Тётя довольно вещает, кто из родственников прибудет на свадьбу – всё же драконов мало и не каждой человеческой девушке выпадает такое счастье…

Счастье, как же… От таких как Яровей надо держаться подальше.

Я тянусь к миске с овощами и украдкой смотрю на Яровея. Вот-вот заговорят о завершении праздника, когда дракон по традиции забирает невесту и уносит в свои земли, и он начнёт тянуть время. Да он уже должен намекать, что семья невесты слишком поторопилась с датой свадьбы. Но вместо этого он сверлит меня злым взглядом.

Конечно, пока я таскала воду, он отсиживался где-то… не знаю где. Я об этом не писала. Но почему-то закадровая жизнь у Милены есть, а у дракона нет – мог бы выйти и помочь. Я бы даже смотрела на него не отрываясь. Минуты две. А после тяжёлого труда я хочу есть.

Яровей хмурится ещё сильнее.

– Хорошо, – говорит он. – Через неделю я женюсь на Лане. И сразу после свадьбы унесу её в свои земли.

Я давлюсь куском хлеба. В смысле “сразу после свадьбы”? Так просто?

Мне даже не придётся придумывать, как от него избавиться?

4. Поцелуй дракона или мышь под кроватью

После ужина и меня, и Лану оставляют мыть посуду. Пока Агафья оттирает закопчённые котелки, мы с сестрой моем тарелки. Мыть приходится над тазом, поливая водой из кувшина.

Я смотрю, как ловко это выходит у попаданки. Как так? Ей же тоже должно быть трудно смириться с этими доисторическими правилами! Мы находимся здесь одинаковое время, а у неё получается, как будто она моет дома под краном. Я не писала ей сверх способностей в уборке. Я вообще не писала, как моют посуду! Зачем, если читателям интереснее пиры и скандальные подробности отношений сестёр?

Чашка вдруг выскальзывает из моих рук, падает на пол и разбивается.

Лана вздрагивает и поднимает на меня испуганный взгляд. А ведь я ничего ей не сделала! Всё это время мы не говорили. Может она думает, что я на неё в обиде из-за Яровея?

– Милена, – обрывает мои мысли ворчливый оклик Агафьи. – И как ты замуж вперед сестры собралась, ежели с посудой не справляешься?

Лана снова вскидывает на меня взгляд, а я только беру следующую тарелку. Чёрт, мне же в этом мире как-то придётся жить! Почему я не позаботилась об этом заранее и не придумала условий получше?

К счастью, посуда не бесконечна. Я собираю осколки разбившейся чашки и спрашиваю у Агафьи, куда это убрать. Она смотрит на меня как на блаженную – да плевать – и говорит про мусорную яму за сараем. Я ухожу, чтобы скрыть следы своего позора.

Солнце уже склонилось над горами вдали. Воздух темнеет, становится заметно прохладнее. Я понимаю, что шерстяные плащи тут носят не потому что так нравится автору, а потому что ветер реально может быть холодным.

Ёжусь, когда ледяной порыв пробегает по земле и касается ног. Но останавливаюсь возле сарая, чтобы осмотреться. Из-за стен многого не увидишь, но и этого мне хватает, чтобы понять: я в аду. Об отсутствии водопровода я уже знаю. Электричества нет. Двор хоть и ухоженный, но по оставленному инструменту понятно: это даётся ценой постоянных человеческих усилий.

И я задаюсь вопросом: как у Милены вообще оставались время и силы для ссор с сестрой?

Оборачиваюсь, чтобы вернуться в дом. Но вдруг кто-то налетает на меня из тени и вжимает спиной в стену сарая. Воздух выбивает из легких. Первая мысль: заехать напавшему между ног.

Но возле самого уха раздаётся шёпот:

– Милена, почему ты так легко отказалась от нас?

Мужчина чуть отстраняется, и я наконец могу разглядеть лицо Яровея. В его глазах полыхает огонь. Губы сжаты, а ноздри раздуваются. Я чувствую на лице его горячее дыхание.

– Духи предков выбрали её… – лепечу я уже заезженную фразу.

– Духи предков?! – рычит он и хлопает рукой по дереву возле моей головы. Я вздрагиваю, а он наклоняет своё лицо ближе к моему и цедит сквозь зубы: – Ты сама говорила, что плевать тебе на то, что решат предки.

Он смотрит мне в глаза, ждёт ответа. А я вообще не знаю, что сказать. Когда такое было? Я об этих словах Милены точно ничего не писала. Хотя… что же это я: срываясь на сестре, Милена как раз и пыталась оспорить выбор духов из каменного круга.

– Даже если ты решила сдаться, то я нет, – шипит он.

– Но… ты уже договорился с моим отцом о свадьбе, – напоминаю ему и пытаюсь вывернуться.

Но Яровей хватает меня за талию и прижимает к себе.

– Эта свадьба ничего не значит, – слова звучат со злостью.

Я не успеваю ничего ответить, он впивается в мои губы поцелуем.

Насильный поцелуй от дракона-абьюзера. Читательницы такое обожают. А я хочу домой – переписать эту книгу или сжечь!

Он отстраняется, не получив ответа, и смотрит в мои глаза. Я тяжело дышу: да чтоб я ещё хоть раз такое написала!

И вдруг замечаю движение в стороне. Оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с Ланой. Конечно, она вышла погулять – где же ей ещё гулять, как не у мусорной ямы. Она всё видела и поняла: простая жизнь ей не светит. Как, судя по всему, и мне. А ведь я честно пыталась с ней подружиться!

Яровей тоже замечает её, выпрямляется и отступает от меня на шаг. Я вжимаюсь в стену и пытаюсь просочиться через неё в сарай. А Яровей обращается к Лане:

– Привыкай. Ты для меня никто.

Что? Ты нормальный вообще говорить такое невесте перед свадьбой? Хотя да, эту реплику я ему сама придумала…

Лана резко выдыхает и делает несчастное лицо. Сейчас в её мыслях “я не позволю ему так обращаться со мной” – ну то, что обычно думают попаданки. А я просто пытаюсь сделать вид, что ни при чём. Вон, приходила черепки выкинуть.

Дальше нам надо как-то разойтись, но мы все неловко топчемся на месте. Решаю, что как автору этого недоразумения, я должна сделать первый шаг, и бочком двигаюсь вдоль стены. Глупо надеяться, что герои без меня разберутся, но я вообще-то не собиралась приобщаться к роли злодейки.

Прохожу мимо Ланы. Вместо того, чтобы сказать ей “ты его не получишь”, я виновато улыбаюсь, разворачиваюсь и убегаю в дом. Залетаю в свою комнату, пытаюсь подпереть дверь сундуком. Но он слишком тяжелый.

Что за ужасный мир я придумала?

Но худшее впереди. Меня ждет набитый травой матрас. Пробую его рукой – чуда не произошло, за половину дня мягче он не стал. Радует одно – хотя бы подушка обычная, перьевая, хоть тоже колючая и тяжёлая. Неужели на одну маленькую перинку перьев тут не нашлось?

Кое-как устраиваюсь на кровати. Пытаюсь свыкнуться с резким запахом полыни. Решаю утром спросить о перине у Агафьи. Она меня не любит, но вызывает доверия больше, чем другие. Закрываю глаза, тут же слышу какой-то шорох.

Это всего лишь сон, – пытаюсь убедить себя. Меня вылечат, и я проснусь в мире с диванами и интернетом.

Вдруг рядом с кроватью раздаётся характерный писк. Я не выдерживаю, вскакиваю и с криком выбегаю из комнаты.

– Что случилось? – недовольно ворчит тётя. Она, наверное, заканчивала какие-то дела и только сейчас поднимается по лестнице.

– Там мышь! – сразу заявляю я.

– И что? – удивляется она. Вместо того, чтобы помочь, она начинает ворчать: – Говорят, кот – зверь заморский – мышей изводит. Скажу Ратибору, пусть с ярмарки привезет…

Она прошла мимо меня. И ничего не сделала с мышью. Из-за двери рядом на шум выглянула Лана – ей тут тоже всё непривычно. Но вот мышей у нее в комнате нет – это я как автор знаю.

Её лицо напоминает мне о драконе. Он где-то рядом. А значит снаружи комнаты есть угроза страшнее, чем мышь. Хотя это спорно, – думаю я, когда снова закрываюсь у себя.

Не знаю, как у меня получается заснуть. Но утром я просыпаюсь отдохнувшей, но не счастливой. Мир вокруг меня никуда не исчез и не стал лучше. Как автор пары десятков книг про попаданок, я понимаю: лучше он и не станет. Надо смириться и как-то приспосабливаться.

Смириться с травяным матрасом так сразу не получается. Его я делаю целью номер один после того, как избавлюсь от навязчивого жениха. В книге свадьба Яровея и Ланы только добавила всем проблем, но я её жду как некой точки отсчета. Надеюсь, мой прямолинейный отказ от притязаний на сердце дракона заставит его выполнить данное отцу обещание и улететь как положено – сразу после свадьбы.

Главное – дожить до этого момента.

Я спускаюсь и сразу иду на кухню. Сначала кофе и завтрак. Ладно – про кофе я погорячилась – откуда ему тут взяться? Про завтрак, кажется, тоже.

– Чего явилась? – сразу ворчит Агафья. – Иди кур кормить. Кому нужна такая бездельница?

Сама она только разжигает огонь в печи. Сразу пытаюсь оценить обстановку. Результаты неутешительны.

– Скажи, а где мне взять перьев на перину? – спрашиваю я. Провести ещё одну ночь на воняющей полынью куче травы, даже с войлочной подстилкой, я не хочу.

– Чай не князья на перинах спать, – усмехается Агафья, не отрываясь от работы. – Да и нет у батюшки твоего столько кур, чтоб каждому по перине набить.

– Тогда может шерсть? – осторожно уточняю я. Потому что сдаваться с первого отказа не собираюсь – иначе не стала бы писательницей.

– Шерсть на ярмарку свезли, – отвечает Агафья. – Всё за свадьбу твою… то есть Ланы отдали.

– Но ведь будет, – не обращаю внимание на оговорку Агафьи, а та косится на меня.

– Будет. Да только долго ты на постели такой протянешь?

Кажется, она фанатка травяных стогов. Но я её не осуждаю. Просто пусть потом не завидует моему шерстяному матрасу.

– Как моль заведется, такую постель не вынести, не протрясти, – тут же остужает мой пыл Агафья.

– А как же войлок? – напоминаю, что предок хорошего матраса у нас уже есть.

– Так то ж не перина, – звучит ответ. – Вытряхнул, проверил – и чисто, и трава не колется.

Я только морщусь – со второго отказа я тоже не сдаюсь.

– Чего стоишь, Милена? – на кухню вбегает тетя. – Живо курей кормить!

Агафья с ухмылкой смотрит на меня. Нравится, что меня отчитали? Но тетя уже подходит к ней и о чем-то говорит. А я иду к курятнику. Всё-таки о словах Агафьи надо подумать.

Что сложного кормить кур? Ничего. Я раскидываю зерно по огороженному плетнем пространству и собираюсь поесть сама. Куры уже позавтракали – чем я хуже?

Но нет. Агафья снова велит принести воды. Уже? Она её из вредности вылила её в окно?

К завтраку я ненавижу не только Лану, но и всех остальных. Потому что это уже не завтрак, а почти обед. Я опять мокрая от пролитой воды. А Лана… просто страдала над своим попаданством и своей скорой свадьбой со злым драконом. Бедняжка.

Я просто проклята за то, что написала это!

После тётя отправляет Лану вышивать или танцевать – очень важные дела, чтобы дракон не расстроился из-за того, что ему попалась неумелая невеста. А мне достаётся прополка в огороде. Справедливо?

– Но лучше уж так, чем замуж за абьюзера, – успокаиваю себя как могу.

Скоро прибегает мать и отправляет меня к сестре:

– Иди и покажи, что ты лучше её, – шипит она и тянет меня за руку. – Может так Яровей изменит решение. Женщина без мужа никто. А стать женой дракона особенно почётно.

Я вяло возражаю, но только потому что уже устала. А так бы отбивалась изо всех сил. Но вот мать заталкивает меня в комнату, где тётя учит Лану. Тётя недовольно смотрит на меня, но указывает на место рядом с Ланой. И мы с сестрой копируем движения танца за ней.

Тётя – женщина с весом в буквальном смысле, но в танце изящна. Мы с Ланой неловко повторяем. Только она справляется заметно лучше. Почему? Ведь мы обе попаданки!

После танцев и обучения, как правильно ходить, тётя садит нас на лавку, вручает по отрезу ткани и по мотку ниток. Сюжетом Лане положено вышивать. Мать решила, что мне тоже надо. Поэтому я берусь за иглу.

С вышивкой не ладится у нас обеих. Я смотрю, как Лана едва справляется с заданием. Шиплю, когда случайно втыкаю иглу в палец. Она тоже косится на мои неудачи.

Надо же. Хоть в чем-то я не отстала от своей героини.

Стоит тёте выйти из комнаты, я вздыхаю и откладываю вышивку. Вот уж точно это не то занятие, которым можно впечатлить такого дракона, как Яровей.

Первое тёплое чувство к Лане он испытал, когда она пыталась сбежать, едва не попалась волкам, но отбивалась горящей палкой. Потом она проявила доброту к нему, перевязав его раны. Потом…

Ну в общем, вышивки там не было. Я написала про это, чтобы как-то разбавить сюжет между кознями Милены и страданиями Ланы. Лучше бы написала про воду – не пришлось бы таскать её одной.

– Прости, – тихо говорит Лана. – Я не хотела забирать твоего жениха.

– Да не важно, – я поднимаю руку, будто отмахиваясь от её слов. – Так и должно было случиться.

– Но я думала, он тебе нравится, – она тоже убирает вышивку и смотрит на меня.

– Вовсе нет, – я фыркаю не только для того, чтобы она поверила. Такого как Яровей я предпочла бы обходить стороной.

– Но вчера вы… – начинает она и замолкает.

Точно. Она же стала свидетельницей жаркой сцены у сарая – как и положено сюжетом. И, конечно, сюжет не позволил ей увидеть моё сопротивление.

– Это ничего не значит, – резко обрываю я.

Какое-то неприятное чувство подсказывает, что в её словах есть подвох. Только я не могу понять – какой. Может я просто не жду от неё сочувствия и дружелюбия? С другой стороны, я же не настоящая Милена, а значит – не враг ей.

5. Репутацию злодейки не отмыть

Тётя приходит позже, смотрит на нашу корявую вышивку и тяжело вздыхает:

– Сговорились что ли? Сколько раз платья свои обережным узором расшивали, а теперь и стежка сделать не можете?

Она отправляет нас к реке стирать. Я покорно встаю – кажется, в этом доме тетя за главную, её доброе отношение надо завоёвывать с усердием. Лана плетётся сзади.

Что, попаданочка, не ждала, что тебя будут ждать не только вышивка и танцы? Я вот тоже не ждала. И даже не знаю, где тут река. Пытаюсь вспомнить, как я в своей голове представляла местность. Но, кажется, никак.

Потому снова иду в Агафье.

– Совсем из ума выжила? – привычно ворчит она. Хоть какая-то стабильность. – Река там, где и была.

Я смотрю на неё. Надо бы узнать, кто она такая. А то может зря я перед ней открываю, что ничего не знаю.

– От ворот налево до первой улицы, – резко говорит она. – И прямо до реки. Если опять твои уловки, всё батюшке твоему расскажу, – под конец грозит она.

Благодарю её, хватаю корзину с бельём и иду к Лане. Та смотрит на меня с недоумением. Конечно, для неё я одна из местных, и такие вопросы кажутся странными. Может признаться, что я тоже попаданка? Хотя нет, тогда придётся сказать, что и все её злоключения придуманы мной. И я не уверена, что это ей понравится.

Реку находим быстро. Всё как сказала Агафья – стоит выйти на соседнюю улицу, видно воду и отражающееся в ней солнце.

Мы спускаемся к реке. Обувь и корзины приходится оставить на берегу. Я со всем усердием полоскаю одежду в холодной воде и ношу постиранное к корзине. Лана осторожничает – для героини стирка в реке как удар ниже пояса, ведь её готовили к интригам, танцам и любви с драконом.

От холодной воды сводит пальцы, ноги тонут в иле. Мне кажется, что от этой стирки одежда станет ещё грязнее. Но продолжаю стирать. Лана косится на меня, это занятие даётся ей с куда большим трудом. Но и она наконец справляется с поставленной задачей. А я чувствую некоторое удовлетворение, что не мне одной плохо.

Мокрая ткань гораздо тяжелее, а идти назад приходится в гору. Ещё и босиком – на мокрые ноги сапоги не натянуть. Мы обе молчим. Не столько потому, что говорить не о чем, а потому что идти назад трудно.

По ногу попадает камень. Нога подворачивается, меня ведет в бок. Я плечом толкаю Лану и замираю. Вижу, как она падает. Как бельё из её корзины рассыпается по пыльной дороге. Она смотрит на него в отчаянии.

А я просто стою.

– Зачем ты это сделала? – она почти плачет.

– Прости, я просто оступилась, – бормочу я и наклоняюсь, чтобы помочь.

– Не нужно, – она выхватывает у меня из рук белье, суёт назад в корзину, разворачивается и снова спускается к реке.

Я топчусь на месте, не зная, стоит ли пойти с ней. Но решаю вернуться. Нести корзину тяжело, а мы поднялись почти до самого конца. Лучше отнесу её домой и вернусь, чтобы помочь Лане.

Но сделать это мне не удаётся. Тётя велит развесить всё сразу, а потом поручает мне новое дело. Я только успеваю удивляться, как много скрывается в авторском “через некоторое время”.

Захожу в дом, мысленно ворча: когда уже наступит время для вышивки и интриг? Но пока я этого жду, должна махать веником и наводить чистоту.

Я ещё не закончила с уборкой, в дом заходит Яровей. Кошусь на него: вообще жениху нормально так часто появляться в доме невесты перед свадьбой? Или он дракон, ему всё можно?

Он наблюдает за мной. Я делаю вид, что его тут нет.

– Будешь и дальше избегать меня? – вдруг спрашивает он.

– Ты жених моей сестры, – отвечаю я и убираю веник. – Мне теперь нельзя на тебя заглядываться.

– Думаешь, так будет проще? – усмехается он.

Я отворачиваюсь от него. Кажется, я уже сказала ему, что больше не претендую на него. Сказала два раза. Или три. Нормальный бы уже понял. Но не Яровей.

В следующее мгновение он хватает меня за запястье и тянет к себе. От резкого движения меня разворачивает к нему. Ноги путаются, я падаю. Пытаюсь за что-то ухватиться – это оказывается его рубашка. Я вцепляюсь в его плечи, чтобы не грохнуться на пол.

Именно в этот момент по закону жанра в дом возвращается Лана. В её руках корзина с мокрым бельём. Глаза расширяются, когда она видит, как я прижимаюсь к Яровею. Уверена, со стороны это выглядит, как будто я сама кинулась ему на шею.

Яровей берет меня за талию и помогает вернуть равновесие.

– Теперь я жених твоей сестры, – этот гад ухмыляется и смотрит на меня.

Вот же мстительный ящер! Да в следующей книге я напишу тебе мужское бессилие и оторву хвост!

Яровей разворачивается и уходит, оставляя меня самой разбираться с Ланой. И на что он надеется после этого?

– Если ты хотела побыть с ним, могла бы просто сказать, а не заставлять меня всё перестирывать! – восклицает Лана и ставит корзину на пол. Её губы дрожат от усталости и обиды.

Да, для неё происходящее выглядит именно так.

Для меня – Яровей меня подставил и натоптал на только что подметёном полу. А с корзины Ланы стекает вода. В моих глазах – они друг друга стоят.

– Развесь на заднем дворе, – говорю я.

– Что? – Лана, кажется, нацелена на скандал или хотя бы получить объяснения. И я даю их:

– Тётя отругает тебя, если ты тут всё зальёшь водой.

Лана снова хватает корзину, резко разворачивается и выходит. Я повторяю себе как мантру: надо просто дождаться свадьбы. И я попрощаюсь и с драконом, и с попаданкой.

Дальше происходит всё то же самое. Тяжёлый закадровый быт перемешивается с чередой случайностей.

Яровей оказывается рядом в самые неподходящие моменты. И я не могу понять, пытается ли он вызвать мой интерес или просто окончательно уничтожить в глазах окружающих. Хотя может быть для него это одно и то же – он же му… нехороший человек.

Лана видит самые пикантные моменты. И, как положено главной героине, молча страдает в ожидании свадьбы и пытается быть сильной. Потом снова страдает от столкновений со мной.

А я правда не собиралась ей хоть как-то вредить!

Ну разве я виновата, что она выскочила из-за угла, когда я выносила тазик с помоями, и содержимое опрокинулось на неё? Или что коза в амбаре дернулась на меня, я отскочила, влетела в непонятно откуда взявшуюся Лану и толкнула её в услужливо оставленную коровью кучку?

Так или иначе, через два дня все в доме уверены, что я плету против Ланы интриги, издеваюсь над ней и пытаюсь соблазнить Яровея. Всё, как в чёртовой книге, которую я уже всем сердцем ненавижу!

Вместо того, чтобы получить одобрение тёти за усердие, я слышу её ворчание.

– Ни к чему гневить предков и обижать сестру, – говорит она.

А мне обидно. Я ведь делаю всё, чтобы она нашла своё счастье с Яровеем – то есть не мешаю и стараюсь держаться в стороне.

Лана дуется и сторонится. Я понимаю, что она уже видит во мне врага. Но дружить с ней не очень-то и хотелось, всё равно она скоро улетит вместе с драконом.

Яровей только злится и пытается вынудить меня признаться, что он мне ещё нужен. Я бы и призналась, что он нужен был, когда был героем моего романа и приносил мне денежки. А теперь от него одни проблемы.

Происходящее радует только одного человека – мою мать. Она уверена, что я делаю все правильно. Кажется, то, что вся семья в итоге отвернется от меня, её вполне устраивает. Хотя я её не виню – этот день даже в худшем для меня раскладе наступит не скоро.

– Я же вижу, как Яровей смотрит на тебя, – усмехается она и продолжает настаивать: – Ты уж не отталкивай его. Покажи, что мил он тебе…

– Да не нужен он мне, – не выдерживаю я. Будет ещё эпизодическая героиня учить меня жизни. – Пусть женится на Лане и проваливает.

– Ты что говоришь? – сердится мать. – За такого мужчину и побороться не стыдно. Горда слишком, вот и отступила…

Я фыркаю. В этом мире верят в духов. Строят для них каменные круги, а говорящих с ними гласников почитают даже князья. Если бы выбор духов можно было оспорить, то Яровею не пришлось бы жениться на Лане. А у меня не было бы возможности сбежать.

– Так и останешься одна, – говорит мать и отворачивается. – Будешь как Агафья прислуживать родне за миску похлебки, пока твоя сестра в землях дракона нужды не знает.

Я заинтересовано оглядываюсь. Это первые слова, которые я слышу об Агафье. Она тоже была невестой дракона?

Но спросить у неё напрямую стесняюсь. Вряд ли там будет, чем похвастать. Поэтому я иду к тёте.

– Скажи, а почему Агафья нам служит? – спрашиваю у неё прямо. Хуже, чем она обо мне думает, уже всё равно не будет.

– А то ты забыла, – хмурится тётя, не отрываясь от разбора трав, которые висят по всему дому аккуратными веничками. – Сирота да бесприданница. Кому такая нужна? Или с голоду помирать, или надеяться, что кто из родни приютит… Да ты давай, не стой. Пока коровы на выпасе, почисть сарай.

Я плетусь к сараю, уже подозревая новый подвох. Наивность я растеряла ещё в первый день. Что такое “почисть сарай” понимаю без пояснений. Но за мыслями об Агафье не замечаю ни особенного аромата коровьего жилища, ни тяжести уборки.

Положение Агафьи сразу становится понятным. А мои наблюдения ложатся на слова тёти, и я понимаю отношение Агафьи к окружающим.

К отцу она испытывает благодарность – не каждый возьмёт в дом лишнего едока. Тётю слушается и относится с уважением, даже если где-нибудь в мыслях поносит её последними словами. С моей матерью холодна – скорее боится, чем готова признать хозяйкой – да это я и без объяснений вижу.

Ну а на мне и Лане она срывает свою обиду за несправедливость – кому-то всё, ей ничего. Потому она постоянно ворчит. Зато она единственная, кто после очередной неловкой сцены с Яровеем не бросилась утешать несчастную Лану. Агафья только усмехнулась и пробормотала под нос:

– Вот дура, в сказки верит…

У меня сразу потеплело на душе. Не от того, что можно с ней дружить против Ланы – я не наивная и знаю, что ко мне она относится так же. В её словах я будто услышала ехидный комментарий верного хейтера. Кажется, она давно всё поняла. И мир сразу становится спокойнее.

Я сгребаю навоз и солому. Смотрю, как в углу жмется к матери молодой козлёнок. У нас всего одна коза. Три коровы, которых по утрам уводит в общее стадо молодой пастушок. Столько же лошадей. Чуть больше десятка овец и непонятное количество кур и гусей.

А вот коза всего одна. Смотрит испуганно, защищая дрожащего козлёнка. И чем-то напоминает мне Агафью, вынужденную служить в чужой семье, чтобы выжить.

Усмехаюсь собственным мыслям и убеждаюсь: смешно, но именно в ней я почувствовала честность. Жаль, что судьба обошлась с ней жестоко.

Что до коз – мне кажется странным, что она всего одна. Это же и молоко, и мясо и ценная шерсть. В чём подвох? Козы милые. И не такие страшные, как коровы.

Вечером устраиваюсь поудобнее на куче травы, названной матрасом, и вспоминаю о козах. Если с овечьей шерсти матраса не выйдет, попробовать начесать её с козы? Плевать, что Агафья сказала. Чтоб не завелись насекомые, смешаю шерсть с полынью – да я просто гений!

Но сначала избавлюсь от дракона – эта зараза куда опаснее мелких вредителей.

Утром тётя снова заваливает меня делами, а Лана просто готовится к свадьбе. Мне даже уже не обидно. Подумаешь, несправедливость. Да я уже и сама рада возможности оказаться подальше.

Перебрать подгнившие овощи у погреба? Пожалуйста! Прорыхлить землю в огороде какой-то странной палкой-копалкой? Уже бегу! Да если бы меня отправили пасти коров или овец куда подальше, я бы согласилась!

Только я всё больше убеждаюсь: от попаданки и её дракона это не спасёт. Что им вообще надо этих малопроходимых местах? Мне всё больше кажется, что настоящая Милена была не такой уж и плохой. Всё происходящее, лишь случайности. А может главная злодейка не она, а попаданка, которая эти случайности создаёт.

Ага, случайности, придуманные автором. А автор – это я. И теперь выдуманные мной несчастья преследуют меня саму. Как бесит.

Когда иду к дому, разозленная из-за нового “а я тут мимо проходила” Ланы и случившейся из ничего ссоры, сталкиваюсь с матерью. Она хватает меня за руку и затаскивает в узкий промежуток между двумя сараями.

– Я вижу, как ты стараешься, – шепчет она. – Да никак от Ланы не избавиться. Вот, – она суёт мне в ладонь закупоренную глиняную баночку. – Добавишь ей в еду на свадьбе – никто и не заметит. Она заболеет, и дракону не останется ничего, кроме как взять в жёны тебя.

У меня дергается глаз. Это как работают законы в этом мире, что сюжет преследует меня и сам прыгает мне в руки?

– Дракону больная жена ни к чему, – продолжает вещать матушка таким тоном, как будто предлагает извести тараканов. – С такой и в хозяйстве тяжко. А Яровею хозяйка в его земли нужна да наследники. Сделаешь всё, как велю, сама к нему под венец пойдёшь.

Я растерянно киваю и как завороженная смотрю на баночку. Не потому что в самом деле собираюсь травить Лану. А чтобы мать скорее отвязалась.

При первой же возможности выкидываю отраву в мусорную яму. Даже вытираю руки о подол, как будто на них остался след несовершенного преступления. Вот только понимаю: мир ко мне жесток, и у Ланы и без моей помощи на свадьбе прихватит живот.

6. От дракона не сбежать

На пути к дому путь мне преграждает Яровей. Я полна ненависти ко всем своим героям, поэтому просто пытаюсь обойти его. Он делает шаг в сторону и становится передо мной.

– Так и будешь делать вид, что между нами ничего нет? – ухмыляется он.

Вот же навязчивый ящер!

– Ты достал уже, – грубо отвечаю и снова пытаюсь его обойти.

Но Яровей снова двигается в сторону, не позволяя пройти.

– Ты не можешь так поступить со мной, – со злостью шепчет он. – Я выбрал тебя. И ты с готовностью пошла за мной. А теперь думаешь, можно так просто отмахнуться и уйти?

Я смотрю на него. Что с ним не так? Он же всё равно женится на Лане, а Милена останется запретным удовольствием…

Потом вспоминаю, что правильные герои никому не нравится. А вот такие чешуйчатые козлы собирают больше всего комментариев и библиотек. Так что всё с ним так, я сама его таким придумала.

Но в жизни это не “вау, какой мужчина”, а букет из красных флагов. А ещё средоточие всех моих несчастий. Вздыхаю, когда вспоминаю, что до свадьбы целых четыре дня. Кажется, я зря выкинула ту баночку. Но травить надо не Лану, а дракона, как главный корень зла.

– Ты моя, Милена, – продолжает Яровей, так и не дождавшись моего ответа. – И я получу то, что хочу.

Нет, нет, только не думай о том, чтобы задержаться тут после свадьбы! Я думаю, как бы ответить ему по-обиднее,чтобы он улетел в свои земли как можно скорее – лучше прямо сейчас. Но не успеваю даже открыть рот, как Яровей тянет ко мне руки.

Я снова в его объятиях, и мне снова охота заехать ему между ног. Решаю ни в чем себе не отказывать и со всей силы пинаю его под колено.

Яровей дёргается от неожиданности и разжимает объятия. Я отскакиваю и оглядываюсь: увы, на мой триумф Лана посмотреть не пришла. Ну и где она, когда так нужна?

Но я снова смотрю на дракона – с ним надо быть настороже.

– Вот значит как, – тихо произносит он.

В его глазах зажигается огонь. Не обиды, а азартного интереса. Чёрт, за что? Что мне надо сделать, чтобы он понял: от меня ничего хорошего можно не ждать?

– Злишься, что духи выбрали не тебя? – он делает свои выводы.

– Ты тупой самовлюблённый придурок, – не выдерживаю я. Потому что уже не знаю, что сказать.

Он делает шаг ко мне, я отступаю и не отвожу от него взгляд. Откуда мне знать, что он задумал. Вон как ухмыляется.

– Поверь, я сделаю всё, чтобы мы снова были вместе, – сурово обещает он. От его угрозы по спине пробегает холодок. – И свадьба с твоей сестрой мне не помешает.

– Да отстань ты уже от меня! – выкрикиваю я, разворачиваюсь и убегаю в дом.

Яровей меня как будто не слышит. Хотя почему “как”? Я же сама создала его таким, что у него есть только одна правда – та, которую он себе придумал.

Надо что-то с этим делать. Жаль, под рукой нет интернета, чтобы спросить “как отвадить назойливого мужчину”. Или телефона – позвонить в полицию и заявить, что меня преследует дракон. Интересно, как люди в этом мире справляются с такими проблемами?

Вечером понимаю, что Яровей – самая малая из моих проблем. Потому что перед ужином в кухню, где я помогаю Агафье накрыть на стол, вдруг забегает тётя и со стуком ставит на стол баночку – ту самую, что я выкинула в мусорную яму.

– Милена задумала отравить Лану! – заявляет она, как будто читала мою книгу. – Пастушок видел, как она выкидывала это.

Тут, конечно, уже собрались все домочадцы. Взгляды сразу обращаются ко мне. Лана испуганно прижимает руки к груди. Я мечтаю провалиться сквозь пол – почему этот грёбанный сюжет никак меня не отпускает?

– Если бы я хотела отравить её, стала бы выкидывать яд? – говорю всем очевидное. Может это вообще не моё – просто нашла на дороге.

– Все знают, как ты относишься к Лане, – не унимается тётя. – А как духи её выбрали, изводить взялась.

– Да я и пальцем её не тронула! – не выдерживаю я.

– А то как же. Думаешь не видит никто? – продолжает отчитывать тётя. – И Яровей теперь не твой жених, а ты всё к нему липнешь.

– Нельзя так, Милена, – добавляет отец.

Я закрываю глаза и выдыхаю. Досчитать до десяти и успокоиться.

Один…

Это все просто выдумки автора. Мои, но это не важно.

Два…

Если не выдумки, тогда случайности. Милена и Лана дружны не были. Как ещё окружающим воспринимать меня?

Три…

Судя по всему, так просто сюжет меня не отпустит. Я может и жертва обстоятельств, но окружающие будто сами создают эти ситуации.

Четыре…

Что там дальше по сюжету? Конфликты, свадьба, дракон остаётся здесь вместе с Ланой. Только не это!

Пять…

Что делать? Сбежать?

Шесть…

Сбежать не получится. Сиротам и бесприданницам тут одна дорога – на черную работу за кусок хлеба. Так себе перспективы.

Семь…

Лана шумно вздыхает и отвлекает меня от мысли.

Восемь…

У печи хмыкает Агафья… Козы… Вот оно!

Девять…

Сюжет меняться не хочет. Но что, если просто чуть-чуть поторопить? Ведь в конце Милену изгнали в дальние родовые земли…

Десять…

– Отец, – я открываю глаза и кланяюсь главе семейства. – Я всё осознала и сгораю от стыда. Но не могу вынести позора. Жених меня бросил, сестра презирает. Позволь мне отправиться в изгнание в дальние родовые земли. Я буду выращивать коз, – добавляю я, чтобы показать: у меня есть план.

– Что?.. – начинает мать, но тётя сразу её осаживает. Вперед отца она и слова сказать не может.

– Милена, – медленно говорит отец. – Ты просишь об изгнании, словно это лёгкий путь. Но уйдёшь – люди подумают, что мы гоним тебя с позором. Ты подумала о семье?

– Лучше позор один раз, чем позор каждый день, – отвечаю я, глядя в пол. – Я уже навлекла тень на семью. Так пусть духи решат мою долю в дальних землях, – как будто реплику героини пишу. Даже смешно. Но я сохраняю серьёзность.

Отец молчит. Тётя поджимает губы, а потом добавляет:

– А хозяйство? Каждая пара рук на счету.

– Дальние земли тоже нуждаются в уходе, – упрямо напоминаю я. – У меня будут козы. Молоко, шерсть, мясо. Я справлюсь. И не стану никого больше позорить своим поведением. А наша семья вернёт забытую землю.

Тетя одобрительно хмыкает – моё усердие наконец ею оценено. Но она молчит. Ждёт решения отца.

– Негоже девице одной в дальних землях хозяйство вести, – говорит он. Но по сомнению в голосе понятно: моя идея ему понравилась.

– Так я не одна, – губы растягиваются в улыбке против моей воли. – Отпусти со мной Агафью. Будет помогать и присматривать.

Агафья что-то роняет и смотрит на меня в ужасе. В её глазах мелькает злость, будто я только что продала её вместе с козами. Но выбора у неё нет.

Я её понимаю. От печи и надёжного дома ей отрываться страшно. Но она единственная, кому я могу доверять. Ещё и хозяйственная – с ней не пропадём.

На всякий случай выдаю главный аргумент:

– Всё равно она семье в тягость.

Это и так то, о чём и так все думают, но тактично не говорят вслух. А мне падать ниже всё равно некуда – только согласиться на отношения с Яровеем.

– Это разумно, – кивает отец.

Перевожу взгляд на мать. Она почему-то не возражает. Даже не злится. В чём подвох? Надеется, что дракон выкрадет меня в дороге? Но я живой не дамся! А если дамся, то все в его землях сломаю!

Собираемся в путь быстро. Сундук у меня и так готов к свадьбе. В него возвращают отобранные в пользу Ланы бусы, добавляют пару тёплых плащей и немного домашней утвари. Сооружают клеть для нескольких куриц “на первое время”. Отец выдает мне кошель с деньгами.

– Да смотри, прежде, чем тратить, посоветуйся с Агафьей, – говорит он.

Я только могу удивляться, как легко они отпускают меня в свободное плавание. Но, наверное, в этом и правда нет ничего странного, а семья рада, что дальние земли наконец будут под присмотром. Только тётя ворчит:

– А свадьбу Ланы дождаться? Не по-людски это…

Я лишь тяжело вздыхаю:

– Каково это видеть, как милый замуж другую берет?

И для убедительности больно дергаю проходящую мимо Лану за косу – единственное злодейство, на которое я способна по своей воле. Лана даже не вскрикивает, только смотрит так, будто я предала всех предков сразу. Тётя сердито хмурится и качает головой, но больше не возражает.

Утром сундук и клеть с курами погружают в телегу, мы с Агафьей устраиваемся рядом. У неё только небольшой узелок и неудовольствие во взгляде, которым она пытается меня придавить.

Никто не рыдает перед прощанием. Кажется, всех всё устраивает: нет человека – нет проблем. А тут ещё и с пользой для семьи.

– На посрами нас, дочь, – отец говорит наставление, а тётя утирает слезу умиления. Одна мать смотрит с холодной сдержанностью. – Ежели восстановишь родовые земли, прославишь и себя, и семью.

Возница – один из пастухов отца – подстёгивает лошадь, и телега движется вперед. Ехать нам целых два дня. Так что, уверена, я сбегу от дракона на самый край земли, и он никогда меня не найдёт.

Мы выезжаем из города, и я выдыхаю. Яровей на прощание не пришёл, и даже ещё не преследует нас. Надеюсь, он не поджидает где-нибудь в лесу. На всякий случай вспоминаю инструкции по самообороне. Но от мрачных мыслей меня отвлекает Агафья:

– Это ты что удумала? Ещё и меня в это впутала. Трястись теперь с тобой по кочкам. Да неизвестно, что там от старого дома осталось.

Я только улыбаюсь. Попаданка и заброшенный дом – это шаблон всех шаблонов, и он непременно ведет к успеху. А я хоть и оказалась в собственной книге, но на роль попаданки сгожусь. Потому отвечаю:

– Ты не ворчи. Мы обе от этого выиграем. Я избавлюсь от дракона, сделаю матрас из козей шерсти. А для тебя наконец соберем приданое.

– Какое ещё приданое? – ворчит Агафья, но кажется, заявление пришлось ей по душе. Потому что осудить мои планы на матрас она забывает.

– Сама ж понимаешь, работы предстоит много. Восстановим земли, станем его хозяйками – да женихи сами будут в очередь выстраиваться!

– Скажешь тоже, – недоверчиво хмыкает она и перестаёт ворчать.

Я вижу в этом одобрение моим планам. И начинаю думать о том, где мне взять коз и сколько их придётся держать, чтобы хватило и на матрас, и на приданое Агафье, и разбогатеть самой, чтобы ничего не делать.

Тем временем дорога поворачивает в сторону гор. Они возвышаются над горизонтом. То и дело их загораживают деревья перелесков, через которые движется телега. К слову сказать – движется очень медленно. Я нетерпеливо ёрзаю под кудахтанье кур, и обращаюсь к Агафье, чтобы скрасить дорогу:

– Скажи, а где находятся дальние родовые земли?

– Так ведь у самых драконьих гор, – усмехается она. – Али не для того ты просилась уехать, чтобы быть ближе к Яровею?

– Что? – злюсь я. – Да если бы я знала, ушла бы бродить в другую сторону!

Это ещё что за подстава? Как дальние родовые земли оказались возле гор? Я, конечно, сама автор этого мира, но эти земли в моём воображении были “где-то там”, без направления. Ну скажите, кто в здравом уме будет ссылать опальную невесту дракона поближе к драконам?

Снова смотрю на выглянувшие в просвет между деревьями вершины гор. Как-то они подозрительно близко. Чую подвох. Потому спрашиваю:

– И как далеко от нас эти земли?

– Тридцать с небольшим верст, – отвечает Агафья, подтягивает ноги и откидывается спиной на сундук.

Я пытаюсь перевести это расстрояние в километры и цены на такси. Да это максимум час со светофорами! И это “дальне родовые земли”? У нас лошадь больная, или что не так?

В моей голове за два дня мы должны были убраться за тысячу километров – не меньше. А уедем всего на сорок. Дракон даже ещё разогнаться как следует не успеет, а будет уже там. То-то мать не беспокоилась.

– Чёрт, – выдыхаю я.

Мне срочно нужен интернет. А точно лошади такие медленные? Может есть способ их ускорить?

7. Облом года

День тянется медленно. Я успеваю отбить себе всё что можно, пройти рядом с телегой, чтобы размяться, и проклясть всё на свете – припекающее голову солнце, кружащих рядом мух, дракона и кота, из-за которого я вообще тут оказалась.

В небольшом лесочке возле оврага возница сворачивает с дороги и останавливает лошадь.

– У нас что-то сломалось? – спрашиваю у него.

Возница распрягает лошадь, а та, не дожидаясь, тянется к траве.

– Устала, – поясняет он. – Кормиться ей надо.

Потом хватает с телеги пустое ведро и спускается в овраг, чтобы набрать воды из ручья. Ах, вот оно зачем тут. А я думала, заботливые родственники положили мне для нового дома.

Агафья тем временем достает приготовленный обед – хлеб, сыр, несколько очищенных луковиц. Я ковыряюсь в припасах, но там только это и мешочек с сушеными яблоками. И даже не знаю, что сказать. Можно я не буду есть лук?

Сажусь на траву и принимаю у Агафьи хлеб и сыр. От лука отказываюсь. Она лишь пожимает плечами и сама вгрызается в его сочный бок. И даже не морщится.

Вот восстановлю заброшенные родовые земли, и запрещу всё это. Лук, матрасы из травы, драконов… Потому что мысленно я перебираю в уме, где могла согрешить, что попала сюда.

Перебежала дорогу на красный? Забанила хейтера? Не вовремя покормила кота?

Вздыхаю, пережевываю сыр, смотрю как лошадь уничтожает траву на полянке. Но вдруг она подходит к дороге, падает и начинает кататься, поднимая клубы пыли. Я закашливаюсь и в ужасе подскакиваю. Мы только выехали, а уже такое несчастье!

– Она что, умирает? – спрашиваю я.

Но Агафья и возница сохраняют спокойствие и продолжают есть.

– Купается, – коротко поясняет возница.

Не знаю, что это значит, но сажусь назад в траву. Если для других это нормально, то и я паниковать не буду. Слышу, как Агафья рядом бормочет:

– Вот дурёха.

Через пару минут лошадь встаёт и снова тянется к траве. Пыльная, но довольная жизнью. И я понимаю, что ничего не знаю о жизни.

Так тянется день. Мы останавливаемся ещё раз пять – дать отдохнуть лошади, перекусить, умыться, накидать зерна заскучавшим в клети курам. Мне даже кажется, что если бы я просто шла пешком, то давно уже была бы на месте. Конечно, если бы не сундук – я его не смогла бы даже сдвинуть.

Хуже бесконечного дня оказывается предстоящая ночь. Потому что ночевать мы собираемся прямо в лесу у дороги. Я и без того не любитель романтики под открытым небом. А тут даже палатки не стоит.

– И что, тут даже никакого малюсенькой деревеньки нет? – осторожно спрашиваю я. Потому что удивляться я уже устала.

– До ближайшей деревни доберёмся завтра к вечеру, – говорит Агафья и устраивается прямо на земле.

– Но завтра к вечеру мы должны добраться до дальних родовых земель, – напоминаю я.

– Так то ближайшая деревня и есть, – соглашается она.

Какой смысл тогда называть их “дальними”? – мысленно ворчу я. А что тогда “ближние”? Курятник на заднем дворе?

И ложусь в телеге возле сундука. Тут жёстко и мало места. Но всё лучше, чем на голой земле. По ней уже стелется холодный туман. А ещё там насекомые.

Ёжусь и плотнее закутываюсь в плащ. Из хорошего пока одно: Яровей нас так и не преследует.

Ночью просыпаюсь от странного шума. Будто ветка треснула и шорох рядом.

– Агафья, – шепчу я, выглянув из-за бортика телеги. – Агафья.

– М? – сонно отвечает она.

– Там кто-то ходит.

– Возница по нужде пошёл, – бормочет она и отворачивается.

А я прячусь назад в телегу. Это ж надо, какая глупость… Но заснуть уже не могу. Слышу то всхрапывание лошади, то уханье совы, то подозрительное фырканье прямо под телегой.

“Всё хорошо”, – пытаюсь себя успокоить. Это просто лес, совы, ежи, ветер – да мало ли что.

Не выдержав, снова выглядываю из-за бортика и всматриваюсь в темноту. Под деревьями ничего не видно, но это не значит, что там никого нет. Нащупываю ручку ведра – если что, буду отбиваться им. Но никто к нам так и не выходит.

Засыпаю только под утро. И, конечно, чувствую себя так, как будто это я, а не лошадь, тащила вчера телегу.

Агафья протягивает надоевшие припасы. После жаркого дня без холодильника сыр странно пахнет. Я вдруг понимаю, зачем Агафья ест лук – так можно верить, что продукты не испортились.

Возница пополняет в ручье запасы воды, а я только мысленно возмущаюсь: она даже не кипячёная! Но молчу. Вот сейчас доедем до нашего нового жилища, и там всё будет по моим правилам.

После бессонной ночи укачивает, и я всю дорогу дремлю. Это хоть как-то скрашивает бесконечно унылый день. Просыпаюсь, когда мы уже возле самых гор. Их уходящие в небо вершины всё так же далеко, но дорога то и дело поднимается на холмы. Тогда нам с Агафьей приходится идти пешком, и даже возница шагает рядом с лошадью.

На дороге попадаются камни. Телега подпрыгивает на них и жалобно скрипит. А я всё жду, когда наконец появится наш долгожданный дом.

– А как так вышло, что родовые земли оказались в другой деревне? – спрашиваю у Агафьи, когда мы забираемся в телегу после очередного подъема.

Отсюда уже видно реку, и возница обещает, что вот-вот мы будем на месте.

– Жил там кто-то из родни, – отвечает Агафья и хмурится. – Да решили поближе к остальным перебраться.

Странно, конечно. Да и у меня другое объяснение: просто автору – то есть мне – надо было куда-то убрать сестру-злодейку. Если так подумать, то я приготовила местечко для самой себя. Надеюсь, там есть горячая печь с пирожками, душ и мягкая постель.

Когда мы наконец добираемся до деревни, воздух начинает темнеть. Я уже согласна даже на постель из соломы. И почему в книгах герои всегда такие бодрые?

Возница останавливается перед небольшим домом на окраине. Волнение перед знакомством с новой собственностью так сильно, что я на время забываю об усталости. Вот только открывшаяся передо мной картина разочаровывает.

Разочаровывает – не то слово. Я в отчаянии, хочу назад к семье и даже готова терпеть выходки Яровея и пустые обиды Ланы. Потому что передо мной не особняк, в котором давно не протирали пыль. А старая изба с покосившимися ставнями и провалившейся крышей.

– Интересно, отец знал, куда меня отправляет? – спрашиваю я и толкаю калитку.

Она не поддается, потому что петли на ней заржавели, а низ ушел в землю. Возница кое-как открывает одну створку ворот, чтобы завести внутрь лошадь. И, пока они с Агафьей разбираются с нашими пожитками, иду смотреть на дом.

Он вызывает у меня только один вопрос: может лучше выйти за дракона?

Ни одна моя попаданка не попадала в настолько паршивые условия. В их поместьях хотя бы были каменные стены, целые окна и крыша. Как мне разводить коз, если все силы и деньги придётся потратить на ремонт дома?

Я захожу внутрь и разглядываю сквозь темноту кучи мусора и треснувшую печь.

– Скажи, а папенька точно меня любит? – спрашиваю у Агафьи, когда она заходит за мной. Потому что дом выглядит чуть лучше, чем его полное отсутствие.

– А как же? – выдыхает Агафья, скидывая на пол тюк с гремящей утварью. – Дом и земли пожаловал. Крышу подлатаем, печь замажем. А тут может и жених с руками встретится. Кто ж откажется от такого приданого?

– Что ж тогда этот дом никто до сих пор не занял? – хмыкаю я, мысленно прикидывая в уме, что знаю о починке крыш. Прихожу к выводу, что примерно ничего.

– Дом родовой, – отвечает Агафья и качает головой, будто в её глазах я очень тупенькая и спрашиваю об известных всем вещах. Но я уже поняла: хоть я автор этого мира, знаю о нём очень мало. – Пока печь стоит, другим житья здесь не будет.

Я киваю и смотрю на трещину на печи. Может её добить, чтоб не мучилась, отпустить духов предков и вернуться домой? Но потом упрямо поджимаю губы. Куда возвращаться? К матери, не побоявшейся отравить падчерицу, и дракону-абьюзеру?

– Давай спать ложиться, – заявляю я. – Утром при дневном свете посмотрим, что тут можно сделать.

Агафья соглашается и устраивает для нас место в углу. Возница остаётся в сарае вместе с лошадью – утром он должен отправиться в обратный путь.

– Да хоть колодец помоги справить, – ворчит на него Агафья.

Тот отвечает что-то про свои пастушьи дела, и что ему велели только довезти нас до дальних земель. Но потом соглашается – без воды двум девицам не прожить.

Я мысленно отмечаю, что не прожить нам не только без колодца, но и без нормального водопровода, электричества и ипотечных миллионов на строительство жилья. Но молчу. Пора уже смириться, что этого тут нет.

8. Свой дом: ожидание – реальность.

Уже утром я ловлю дзен и осматриваю доставшуюся мне недвижимость с неожиданным для себя спокойствием. Потому что выбор у меня один: или так, или впасть в уныние и рыдать.

Начинается всё с того, что ночью пошёл дождь. И вроде Агафья выбрала угол посуше, но на рассвете тяжелая капля упала мне прямо в лоб.

В доме становится влажно и холодно, а печь топить нельзя, пока не замажем трещины. И вот тут я зависаю. Магазина, где прикупить стройматериалы тут нет и в ближайшую тысячу лет не предвидится.

На завтрак Агафья снова предлагает лук, остатки подсохшего хлеба и сыр, который уже не просто странно пахнет, а вызывает стойкие сомнения в его съедобности. Смотрю, как Агафья и возница смело начинают жевать несвежую пищу. И тянусь к луковице.

Под утро одна из куриц снесла яйцо. Но приготовить его негде: снаружи льёт дождь, костер не развести; внутри – треснувшая печь.

Завтра день будет лучше, уговариваю себя и заедаю луковицу куском ставшего жестким хлеба. Мы замажем печь и приготовим яичницу. Агафья испечет новый хлеб и сварит компот из сушеных яблок. А сыр мы закопаем на заднем дворе. Пусть удобряет землю. Может, хоть трава вырастет.

Пока идёт дождь, осматриваем дом. Кроме просторной горницы, где мы разместились на ночь, в доме ещё две комнаты. Везде разруха, грязь и мусор. Агафья с довольным хмыканием извлекает из углов какую-то сломанную утварь – она уверена, что это можно починить.

Я осознаю, что для злодейки-Милены жизнь в этом доме действительно могла стать наказанием. Жаль, что это наказание досталось мне. И ведь я сама его выбрала!

Только в одной комнате сухо и есть даже какой-то намёк на порядок. На сдвинутых лавках постелен тонкий войлок и сложены какие-то вещи.

– Ты же говорила, что тут никто не может поселиться? – спрашиваю у Агафьи, разворачивая чей-то шерстяной плащ.

Он выглядит вполне прилично, хоть и видно, что вещь уже не новая. Если в моём доме поселился бомж, то он явно из тех, кто любит хорошую одежду.

– Если кто и зашёл, то давно сбежал, – фыркает Агафья. – Духи чужака не потерпят. А ежели путник на постой остался, то его давно здесь нет.

Я ещё раз оглядываю комнату. Мне уже не хочется отпускать возницу. Пусть мы тут вдвоём с Агафьей, и вроде родовые духи должны помочь, а всё равно как-то жутко. Спать я точно буду, держа в руках что-нибудь тяжёлое.

Агафья начинает сматывать войлок. Из-под него на пол падает кожаная фляга с серебряным горлышком.

– Смотри-ка, – усмехается она и поднимает находку. – Простой человек такую вещь носить бы не стал. Уж точно путник мимо прошёл да позабыл.

Я беру у неё флягу и кручу в руках. На ней совсем нет пыли, будто пользовались недавно. Но я решаю, что надо просто послушать Агафью. Она об этом мире знает больше меня. Снова отмечаю, что как создатель мира я не очень. Придумала, а что вышло – сама не поняла.

Тем временем дождь заканчивается. Агафья бросает уборку и хватает вёдра.

– Пойдём, – она обращается ко мне. – Нам главное – печь замазать. А остальное позже сложится.

Воздух тяжелый и влажный. Идти никуда не хочется. Но я плетусь за Агафьей. Оглядываюсь на возницу – тот уже занялся починкой колодца.

– Как вернетёсь, подсобите, – не отрываясь от работы, говорит он. – Журавлик я вам поправлю, а почистить дно один не смогу.

Агафья только кивает и выходит со двора через приоткрытые с вечера ворота. Я иду за ней, оглядываясь на улицу и дома, выходящих после дождя людей. Слышно мычание заскучавших в сараях коров и гоготание гусей.

– Эй, девушки, не вы ли в старый дом с вечера приехали? Хозяйки новые что ли? – кричит нам из-за забора женщина.

– Хозяйки, – отвечает ей Агафья.

– Немужние, да как одни не побоялись? – женщина сразу показывает, что знает о нас больше, чем мы сами. – Да вы если что попросить не стесняйтесь. Муж плотничает, если чего поправить надо.

– Благодарю, – Агафья кланяется соседке. Я на всякий случай делаю то же самое. – Вы подскажите, где тут глины взять?

Смотрю на Агафью с недоумением. Она так уверенно шла, что я и не догадывалась: она знает что тут и как не больше моего. Но, может быть, на помощь и рассчитывала. Соседка принимается объяснять, Агафья запоминает. Я пытаюсь смириться с мыслью, что одна пропала бы ещё по пути в эту деревню.

Мы выходим из деревни и, как велела соседка, поворачиваем к лесу. В нескольких шагах от опушки начинается овраг с крутым склоном. Внизу темно, на дне виднеется ручей.

Агафья подбирает подол и начинает спускаться. Я смотрю, как скользят её ноги по влажной от дождя земле. И уже представляю, как сама кубарем качусь вниз. Мне кажется, что Агафья пришла сюда не за глиной, а чтобы закопать меня в овраге и вернуться назад вместе с возницей.

– Ну, чего ты там копаешься? – кричит Агафья.

Я хватаюсь за тоненькую березку и пытаюсь заставить себя сделать шаг. Хочу вернуться в свой мир, к дивану и интернету, а не это всё!

Снова начинает накрапывать дождь.

У меня нет ни одной причины, чтобы отказаться от предложения слезть в овраг. Если я хочу тёплую печь, яичницу и компот, мне придется это сделать. Вскрикиваю, когда ноги начинают скользить. Роняю ведро и обеими руками вцепляюсь в березку. Она опасно кренится вниз.

Я спускаюсь ещё на полшага. Как мы отсюда будем выбираться, ещё и с полными глиной вёдрами? Дождь зашумел в листьях сильнее.

На дно оврага спускаюсь грязная, мокрая, в размышлениях о том, что мы теперь будем тут жить. Надеюсь, Агафья умеет строить шалаш?

– Вот дурёха, – привычно ворчит Агафья.

А я готова её обнять. Потому что после этого испытания осталась жива и сломала всего пару сухих веток.

– Ты мне лучше скажи, – спросила её, отдышавшись. – А как подниматься потом?

– А ты не слышала? – хмыкнула Агафья и пошла вдоль ручья. – Сказали же тебе люди добрые, что чуть дальше тропа есть.

– Чего ж тогда мы по ней не спустились? – разозлилась я.

– Да кто ж знал, что ты аки барыня верещать на весь овраг станешь и пугаться хоть шаг сделать? – резко ответила Агафья.

Я только показала язык ей в спину. И тут же оступилась. Овражные духи помогают Агафье? Я уже была готова поверить и в них, лишь бы они вернули меня домой.

Вскоре мы остановились возле перекопанного склона. По желтоватой глине скатывались капли воды. Агафья первой взялась набирать мокрую глину оставленной кем-то небольшой лопатой. Уже через несколько минут вёдра оказались наполненными. И я решила, что Агафья потащила меня сюда в отместку за переезд. Всё, что я успела сделать – подать ей второе ведро.

Но только когда нам предстоит дорога назад, я понимаю, в чём сложность добычи глины – донести её домой. Ведра оказываются тяжелыми – тяжелее, чем наполненные водой. Ладонь скользит по ручке от оброненных кусочков глины. От тяжести ноши ноги ещё больше скользят по земле и камням. Мокрые листья и комья грязи липнут к подошвам сапог.

Я едва не падаю в ручей. Агафья лишь улыбается, глядя на меня. Кажется, зря я пообещала ей коз и приданое.

Когда мы оказываемся возле склона, по которому спускались в овраг, я готова забыть о трудностях и ползти из него прямо в этом месте. Но Агафья шагает вперед, мне приходится идти за ней.

Иногда она останавливается и собирает сухие ветки. Сухие они только по состоянию души – дождь прекратился, но всё вокруг пропиталось водой. Когда мы наконец доходим до тропы и покидаем овраг, Агафья останавливается возле молодой ивы и начинает срезать с неё ветви.

– Это ещё зачем? – спрашиваю я и ставлю ведра на землю. Не знаю, что задумала эта страшная женщина, но передышке я рада.

– Про кур не подумала? – Агафья связывает ветки снятым с головы платком и вручает их мне. – Плетень сделаем, чтоб не разбежались.

Она хватает свои ведра и собранный хворост. Я пытаюсь удержать свою ношу, но двух рук мне точно мало. И как у Агафьи это выходит?

Когда мы доходим до дома, тучи расходятся и светит солнце. Дорога быстро просыхает, на ней остаются лишь небольшие лужицы. А мы с Агафьей выглядим так, будто своими рубахами пытались стереть с грунтовой дороги грязь.

Я со вздохом ставлю ведра и кидаю на землю прутья. Жалею только об одном – что не скинула Яровею свой новый адрес. Он, наверное, сбился с ног, пытаясь меня найти и спасти от жестокого сельского быта. Хотя, скорее всего, просто вынашивает план мести и говорит друзьям, что все женщины – зло.

– Пришли! – к нам тут же подскакивает довольный возница и прерывает мои вздохи по дракону-абьюзеру. – Журавлик вам справил. Как обживётесь, новый ворот на колодец поставите. Почистить бы его, да я назад поеду.

Так сразу? Когда мы едва с ног не валимся от усталости? Но ещё по жизни в доме отца я поняла: эти люди не знают слова “устал”. Шевелю ноющими от нагрузки плечами и иду вслед за возницей и Агафьей.

– Воду вычерпал, – продолжает возница. – Осталось ил со дна поднять и стены осмотреть. Да тут без помощи никак.

– Соседей спросить? – предлагаю я. Потому что уже чувствую подвох.

– Уже спросил, – пожимает плечами мужчина. – Кто на выпасе, кто в делах. Помочь обещают дня через два, а вода вам сейчас нужна. Спустим того, кто полегче, дно вычистим. А как помощь подоспеет, то и стенки справят.

На этих словах возница и Агафья поворачиваются ко мне. Мне сразу становится понятно, что мужчину две девушки из колодца не вытащат. Агафья на полголовы меня выше…

– Эй, я в колодец не полезу! – я отступаю на шаг и взмахиваю руками.

Но возница уже протягивает мне веревку.

Я сразу понимаю, что боюсь замкнутых пространств и рискую получить психическую травму на всю жизнь.

– Ну а кто еще? – пожимает плечами мужчина.

– Я хрупкая и не приспособлена к сельскому труду! – заявляю я и готовлюсь бежать. Знать бы только куда.

– Вот и хорошо, что хрупкая, – улыбается возница. – Нам тащить легче будет.

Кошусь на Агафью – та смотрит на меня с удовлетворением. Кажется, мои страдания доставляют ей удовольствие. Я приютила чудовище!

– Ладно, – отвечаю и поднимаю подбородок выше. Пусть не надеются, что я сдамся. – Говори, что нужно делать.

Мужчина объясняет, что мне лишь надо вычерпать грязь со дна. Вблизи гор много камня, стенки колодца крепче деревянного сруба. Но если я замечу, что где-то камень осыпался, то после надо спросить помощи у мужчин.

Я вздыхаю, подсчитав, что к тратам на починку крыши и покупку коз придется прибавить ремонт колодца. Это вдохновляет на самостоятельные подвиги. Позволяю обвязать себя веревкой и перелажу через бортик.

Веревка больно впивается в кожу. Но я сжимаю зубы и спускаюсь, расставив руки и ноги.

– Воды там немного, – тем временем поясняет возница. – До колена – не больше. А вот если камень осыпался, то хорошо бы его поднять. А то Колодезницу прогневаем.

Не обращаю внимание на его странные слова. Что ещё за Колодезница?

Я черпаю ведром холодную жижу – смесь земли, ила и воды. Ведро поднимают наверх, выливают, опускают вновь. Я уже устала носить глину и надеюсь на выходной. Но с каждым новым ведром понимаю, как много предстоит сделать прежде, чем будет возможность отдохнуть хоть пару часов.

Слова матушки звучат теперь иначе. Выйти замуж за дракона – не наказание, а подарок судьбы. Пусть даже он тот ещё козлина.

Тесное пространство и холод вгоняют меня в ещё большее уныние. Громко чихаю. Звук эхом отдается от стен колодца.

– Смотри, так девку совсем заморозишь, – неожиданно жалеет меня Агафья.

Но мне остаётся собрать всего пару вёдер грязи. Я жду, когда вытащат ведро, и вдруг за стеной колодца что-то скрипит. Это ещё что такое? Сердце уходит в пятки. Пусть это будет Колодезница! Лишь бы меня не засыпало осыпавшимися камнями.

Наконец меня поднимают наверх. Зубы стучат от холода – прогулка с глиной под дождём и сидение в колодце сделали своё дело. Я снова чихаю. Агафья, наконец, смягчается.

– Ничего, вот печь затопим, отогреешься, – обещает она и идёт в дом вслед за мной.

При дневном свете дом выглядит ещё более убого, чем утром. После дождя пахнет прелой древесиной. Мне снова кажется, что проще его снести и построить новый. А Агафья упрямо настаивает на родовых духах, которые помогут нам, стоит только замазать печь.

Но прежде мы провожаем возницу в обратный путь. Я смотрю ему вслед и впервые чувствую, что взяла на себя задачу, которую могу не осилить. Построить дом вместе с Агафьей? Стадо коз и матрасы в короткие сроки? Не верьте, такое бывает только в книжках.

Агафья топит печь в бане, которая выглядит такой же старой, как дом. Но маленькая печка сложена из камня и сохранилась гораздо лучше. В помещении сразу становится тепло. Прежде чем поставить посуду на печку, Агафья кланяется парной и просит позволения приготовить еду.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, потому что в парной только пара пауков. И не у них спрашивать, можно ли нам тут поесть.

– Банника прогневать – беду на дом навлечь, – тихо поясняет Агафья. – Да ты не мешайся, иди лучше кур покорми.

Я не спорю. Просто иду к курам. Агафья обнаружила в клети ещё одно яйцо и обещала приготовить горячий обед. Понимаю, что эти птицы единственная наша надежда не помереть от голода в ближайшие дни. Надо заботиться о них получше. Даже оглядываю сарай, но без подсказок Агафьи отпускать в него кур не решаюсь.

Когда возвращаюсь в баню, в ней пахнет дымом, травяным чаем и – кто бы мог поверить – яичницей. Я накидываюсь на еду сразу, как только Агафья протягивает мне миску. Это вам не протухший сыр жевать! Во мне сразу будто просыпается второе дыхание.

– Агафья, признавайся, ты владеешь чарами готовки? – шучу я, допивая отвар. – Если бы я была мужчиной, то женилась бы на тебе. Зачем приданое, если твои руки – золото?

– Скажешь тоже, – Агафья отводит взгляд и трёт шею. Судя по краткой улыбке на губах, моя похвала ей приятна.

Но расслабиться она не даёт. До ночи нужно успеть замазать печь, а работы предстоит много. После дождя глина мягкая. Агафья доливает в неё воды, а мне велит идти убрать мусор из печи.

Беру метлу и сгребаю мусор. Но печь большая – будто бездонная. Всматриваюсь в темноту и пытаюсь понять, как быть.

– Чего стоишь? – вдруг раздаётся голос Агафьи. – Лезь давай.

Я дергаюсь и бьюсь затылком о край. Шиплю от боли и поворачиваюсь к ней.

– Что значить “лезь”?

– То и значит, что печь изнутри почистить надо, – заявляет она, перемешивая глину с рубленой травой.

Это выглядит, как настоящее колдовство. Я снова подозреваю Агафью в чём-то недобром. Но я сама выбрала её в помощницы. И она точно мстит мне за это.

– А ты сама не можешь? – возражаю я. Месить глину мне тоже не очень хочется, но лезть в печь – ещё меньше. Я уже в колодце посидела – мне хватит.

– Я-то могу, – усмехается она. – Вот только родовые духи, что дом стерегут, меня признают хозяйкой. И я тебя, бездельницу, прогоню.

Шутит? Или правда прогонит? О силе духов я как-то не задумываюсь. Но послушно лезу в печь. Потому что без Агафьи я точно пропаду. К руке тут же прилипает паутина. Мне кажется, что где-то рядом готовится к нападению паук.

В темноте едва вижу мусор на дне и провалы трещин.

– Я же говорила, что мы вместе тут хозяйками станем, – говорю Агафье из печи и чихаю теперь уже от пыли.

– Вместе или нет, ежели копаться станешь, и за седьмицу не управимся, – отвечает Агафья. И я слышу, как она начинает чистить печь снаружи. – На печи весь дом держится.

Я решаю не спорить, а оттираю пыль и сажу со стен. Руки уже болят от работы. Я утешаю себя тем, что делаю это только для себя. Мысленно прикидываю, сколько монет, а значит потенциальных коз, готова отдать за вызов клининга. Но мы справляемся на удивление быстро.

Может и правда духи предков помогают даже с этим?

– И, что дальше? – спрашиваю я, выметая остатки мусора. Осматриваю окончательно испорченную рубаху и понимаю: половину грязи из печи я вынесла на себе.

– Вот, – Агафья тут же протягивает мне ведро с глиной. – Да прежде покажи, как замазывать станешь.

Я неуверенно смотрю на неё, беру кусочек глины и пальцем запихиваю его в трещину.

– Так и знала, что и тут ты без подсказки не справишься, – начинает ворчать Агафья и показывает, как надо.

А я думаю, что она начинает о чём-то догадываться. Как минимум о внезапном слабоумии Милены. А может и вовсе, что я – не она. Но пока Агафья молчит. А я снова лезу в печь, чтобы замазать трещины изнутри и скрыться от её цепкого взгляда.

Заканчиваем с печью уже по темноте.

– Утром посмотрим, где недомазали, – зевая, говорит Агафья и идёт со мной в баню, чтобы помочь обмыться.

Я уже валюсь с ног и готова лечь спать прямо так – в глине и саже. В бане воды лишь половина ведра. Она едва нагрелась от печи. Агафья обещает, что к утру чистая вода появится в колодце. Ничего не отвечаю, кое-как умываюсь и возвращаюсь в избу.

На ночь устраиваемся в той самой чистой комнате на забытом путником войлоке. Кажется, крыша в этом месте не прохудилась. И после прошедшего дождя тут сухо и тепло.

Закрыв глаза, думаю о том, что свой дом без коммунальных служб – это очень сложно. Кажется, мы так много сделали за день, а всего лишь замазали печь. Работы ещё столько, что даже думать страшно.

Вдруг за стеной слышится какой-то шорох.

– Духи домовые на печь смотрят, – тихо поясняет Агафья.

А мне всё равно: хоть домовые, хоть мыши, хоть нашествие инопланетян. И я просто отключаюсь от усталости.

9. Утром встал – покорми кота.

Агафья расталкивает меня на рассвете. Пытаюсь отмахнуться и поспать хоть ещё пару минут. Всё тело ломит после вчерашних трудовых подвигов. Голова тяжёлая, а горло будто сдавило.

– Вставай, дурёха, – ворчит Агафья и сама поднимается. – Нынче кур устроить надо и сарай подлатать.

Я хочу послать и её, и кур куда подальше, но вместо слов изо рта вырывается сиплый хрип.

– Надо же, простудилась, – тихо говорит Агафья и прикладывает ладонь к моему лбу. На миг я улавливаю в её голосе заботу. Но она выпрямляется и говорит: – Иди кур корми. А я у соседей мёда и трав спрошу да найду, кто нам крышу подлатает. Сколько денег батюшка тебе отдал?

Я всё-таки поднимаюсь и иду к сундуку. Протягиваю Агафье мешочек с монетами и кое-как выдавливаю из себя:

– Козы…

– Помню я, помню, – бормочет она, пересчитывая деньги. Потом кивает и обращается ко мне: – На пару коз тебе хватит. Если повезет, то на третью сторгуемся. Только сперва с избой разобраться надо.

Всего две козы? Я едва не впадаю в отчаяние. Это же сколько я буду копить шерсть на единственный матрас! Но возразить не могу – голос духи забрали за колодец и два ведра глины, не иначе. А Агафья возвращает деньги на место и выходит на улицу.

Я тоже плетусь к курятнику. Идея “жить одной” мне кажется всё менее привлекательной. Смотрю на небо – но нет, дракон Яровей не летит спасти меня от собственной глупости. Безо всякого энтузиазма кидаю в клеть зерно. В моем мире в ипотечной однушке было и то приятнее, чем иметь свой бесплатный дом в этом.

Некоторое время жалею себя и смотрю на кудахтающих кур. Их кормить хотя бы полезнее, чем кота, из-за которого я попала сюда. Мысленно говорю себе много других вдохновляющих слов, но без Агафьи делать что-нибудь не решаюсь. Уверена, что собственные решения заводят меня не туда.

Родственницы всё нет. И я иду осмотреть свои владения целиком. Избу, баню, небольшой дворик с колодцем и соседствующий с сараем курятник я уже видела. Но за ними еще неизведанный участок. Огород или сад, как в доме отца, тут точно должны быть.

Дорожка выложена камнем, и только благодаря этому я и различаю её на заросшей травой земле. Соседи справа, похоже, передвинули забор, бессовестно забрав часть моей территории. Если бы не трава, которую нам с Агафьей придется полоть, я бы обязательно расстроилась. Но нет – стоит только представить объём работ, желание ругаться отпадает. Сделаем это потом, когда станет нечем заняться… то есть никогда.

По правую сторону возвышается несколько деревьев. Среди листвы виднеются зеленые плоды яблок. Решаю, что первым делом надо позаботиться о них – яблони уже растут, а будут расти ещё лучше. Даже хвалю себя за хозяйственность, как вдруг замечаю под деревом какое-то движение.

Сердце подпрыгивает к горлу. Снова соседи? Если думают, что я уступлю участок с уже готовой едой – зря надеются. Я ещё не настолько устала, чтобы отдать яблоки без боя.

Решительно продираюсь через траву. Внушительнее было бы прийти с вилами, но их надо искать, а я намерена разобраться с ворами без промедления. Если что, напомню им про родовых духов и напугаю Колодезницей.

Под яблонями травы заметно меньше. И я сразу могу разглядеть мужчину, который не стесняясь срывает яблоки. Одет он вполне прилично – на того, кто таскает урожай с чужого огорода не похож. Чистая рубаха, на поясе нож в резных ножнах. Тело сильное, как у того, кто следит за собой. Волосы тёмные, чуть растрепанный от ветра. Лицо – не из тех, что сразу заметишь, но увидев, не забудешь. Черты резкие, глаза холодные, серые, но не злые.

Симпатичный, – думаю я. Мысленно считаю, какая сейчас глава – четвертая, как раз перед свадьбой Ланы. Поздновато для красавчика-героя, читатели такое не любят. Но потом одергиваю себя: герой придуманного мной мира – дракон Яровей. А этот вообще ворует мои яблоки.

Эй, а ну верни на место! – хотела крикнуть я. Но выходит:

– Пх-хе-е.

Мужчина замечает меня и оборачивается.

Он окидывает меня взглядом. Я мгновенно понимаю, что сама выгляжу так, будто забралась на чужой огород. Но какая разница? Нельзя приходить в гости к девушке без предупреждения.

– Хе-пх-х, – снова возмущаюсь я, пытаюсь откашляться, но ничего не выходит.

– Немая что ли? – спокойно спрашивает мужчина. – Я тут яблоки нашёл. Будешь?

Он протягивает одно. Я смотрю на зеленый плод, представляю его кисловатый вкус во рту. Снова перевожу взгляд на мужчину и пытаюсь понять, как объяснить ему жестами, что он не прав.

– Ну нет так нет, – не дождавшись согласия, мужчина пожимает плечами и сам откусывает яблоко.

– Это мой огород, – едва слышно шепчу я.

Понимаю, что это выглядит жалко, и даже вилы в руках меня бы не спасли. Воришка просто не поймёт, чего это я на него так грозно смотрю. Но мужчина всё же услышал.

– Твой? – удивляется он. – Я думал, здесь никто не живет. Или он такой же твой, как и мой? – его губы растягиваются в улыбке.

Мне хочется сказать ему что-нибудь язвительное. Но невозможность сделать это злит ещё больше. Хватаю надкусанное яблоко из его рук и показываю на выход.

– Ладно, хозяюшка, я понял, – усмехается он, пятясь к траве. – Только не обижайся: за двором своим гляди получше. Тут и правда не поймёшь, чей он – твой или заброшен.

Мужчина вытаскивает из кармана другое яблоко и снова с хрустом откусывает. Мне одновременно неловко, что тут всё так, и одновременно раздражают его слова. Даже хочется пойти и поругаться с соседями, которые передвинули забор.

Но он уже шагает в сторону выхода, а мне только остаётся плестись за ним. Не то, чтобы я думала, что он захочет поживиться нашим с Агафьей бедным имуществом. Но проверить, что он ушёл, не помешает – надо же хоть как-то проконтролировать происходящее.

Мужчина легко находит каменную дорожку и выходит с огорода. Мысленно отмечаю: кажется, он ходил здесь не раз. Я смотрю на его ремень и кинжал на боку. Серебряные узоры уж очень напоминают рисунок на фляжке, которую нашла Агафья. В душе зарождается подозрение.

Мы в этом доме вторые сутки, а он не приходил дом всё это время. Или правда домовые духи не позволили остаться? Где он тогда всё это время был? А может, я просто надумываю, и фляжка не принадлежит яблочному вору?

Но я продолжаю пялиться на его пояс и всё, что ниже. Конечно, чтобы понять: его вещи мы нашли или нет?

Вот мы останавливаемся возле входа в избу. Я жду, что мужчина с раскаянием пойдет к воротам и забудет дорогу сюда. Он рассчитывает на что-то другое.

– Позволишь войти? – снова усмехается он.

Мотаю головой. У нас там не прибрано. Да и вообще я только рассталась с женихом. А тут нравы построже – ещё сочтут легкомысленной. Это не та репутация, которая мне нужна в новом доме.

– Не слышу, что ты говоришь, – заявляет мужчина и отворачивается.

Вот же!.. Жаль, звание козлодракона уже занято Яровеем, иначе бы обозвала так незнакомца. Хотя я вообще не знаю, кто он такой, чтобы обзывать его драконом. А козы – слишком милые для обозначения зла.

Мужчина заходит в дом. Я могу только шипеть ему вслед. Но тоже шагаю в горницу и жду, что домовые духи будут делать с незваным гостем. Насчет них у меня большие сомнения, но вдруг сработает? Мир-то волшебный.

Тем временем незнакомец осматривает помещение и хмыкает, глядя на замазанную печь. Выглядит она жалко. Не хватает только пластыря и подписи “Домик, не болей”.

– И правда хозяйка, – мужчина оборачивается и смотрит на меня как-то иначе. Я даже отступаю на шаг. – Тогда позволь забрать мои вещи?

Значит, он и есть тот “путник”. Он идёт к комнате, а я судорожно вспоминаю, куда мы убрали его плащ и фляжку. Если Агафья решила, что они тут забыты навсегда, то может прямо в этот момент она может обменивать их на мёд.