Читать онлайн Вилла «Разбитая метла», или Отпуск с призраком бесплатно

Главные герои

1. **Василиса (Вася) Ветрова.** Наша «Женщина-цунами». Ей около 28-30 лет. Работает риелтором (или, скажем, фитнес-тренером – профессия активная и «в людях»). Не верит в магию, стоит обеими ногами на земле, но судьба постоянно затягивает её в авантюры.

*Характер:* Взрывная смесь наивности и практичности. Может в одиночку дать отпор хулигану, но панически боится пауков. Остра на язык, её реплики полны сарказма. Трижды была замужем (и трижды развелась, потому что мужья не выдерживали её энергии) .

2. **Глеб (в миру – Граф Глеб Северцев).** Герой-любовник (и призрак). Бывший владелец виллы, блестящий аристократ и маг, погибший при загадочных обстоятельствах 100 лет назад.

*Характер:* Высокомерный, язвительный, обаятельный. Поначалу он бесится от вторжения Васи в его «личное пространство». Называет её «женщина с пылесосом» и «невыносимая хамка». Он – типичный герой Звёздной: властный, сильный, обольстительный, но «запертый» в облике призрака .

3. **Второстепенные персонажи:**

**Кот Феликс.** Обычный рыжий кот, которого Вася подобрала ещё в городе. Только на вилле выясняется, что он понимает речь и является фамильяром (помощником мага), который просто «забыл» предупредить хозяйку о своих способностях.

**Тимофей Клюквин.** Местный участковый (или начинающий детектив), который сразу влюбляется в Васю. Типичный «хороший парень», который не имеет шансов против Глеба.

**Соседи:** Парочка эксцентричных старушек-сестер, которые всё знают об истории виллы и путают Васю магическими советами.

**Злодей:** Дальний родственник Глеба, нынешний хозяин положения в городке, который хочет продать виллу под снос, чтобы найти спрятанный там магический артефакт.

Пролог

**«О том, как недвижимость может испортить вам карму (и выходные)»**

Если вы думаете, что риелтор – это скучная профессия, где люди в деловых костюмах водят пальцем по карте и говорят «эксклюзивная планировка», значит, вы никогда не работали в агентстве «Ключ-24» на окраине спального района.

Меня зовут Василиса Ветрова. По паспорту – Василиса, для друзей – Вася, для бывших мужей – «женщина, которую невозможно переспорить, даже если ты адвокат». Моя работа – это квест «найди дурака», только дураком обычно оказываюсь я.

Например, в прошлый вторник я продала квартиру. Милую двушку с балконом, хорошим ремонтом и… небольшим бонусом в виде полтергейста в шкафу-купе. Честное слово, я сама не знала! Ну, подумаешь, ветер гуляет по углам, подумаешь, лампочки моргают. В нашем ЖКХ и не такое бывает. А этот тип, покупатель, заявляется сегодня утром с адвокатом и требует компенсацию морального вреда. Говорит, призрак вышел из шкафа ночью и попросил соль. Представляете? Соль! Я вообще не понимаю, зачем призраку соль. Консервировать сало? Или просто решил поперчить жизнь новому владельцу?

Клиент орал так, что у секретарши Леночки случилась истерика, а фикус в приёмной, говорят, сбросил листья. Директор посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом человека, который считает дни до пенсии и очень боится, что я до этой пенсии его не доживу.

– Ветрова, – сказал он голосом уставшего сапёра. – Ты хоть понимаешь, что если это дойдёт до суда, наша репутация рухнет ко всем чертям?

– А если я скажу, что призрак внесён в техпаспорт как «неотъемлемая часть интерьера», это поможет?

– Иди отсюда, Ветрова. Просто иди.

Я шла по коридору, пинала ковровую дорожку и думала о том, что жизнь – престранная штука. У меня трое бывших мужей (все, кстати, хорошие парни, просто со мной почему-то долго не выдерживали), ипотека на полжизни и кот Феликс, который смотрит на меня так, будто я его лично чем-то обманула. Например, пообещала лосося, а дала китикет.

И тут зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, голос в трубке – старческий, скрипучий, как немазаная дверь.

– Ветрова Василиса? Племянница Ираиды Степановны?

– Ну, допустим, – насторожилась я. – А вы кто?

– Нотариус. Примите мои соболезнования. Ваша троюродная бабушка оставила вам наследство.

Я чуть не уронила телефон в кружку с остывшим кофе. Наследство? У меня была какая-то бабушка? Я напрягла память. В детстве вроде бы была какая-то странная родственница, которая на Новый год дарила мне не куклы, а энциклопедию лекарственных растений и вязаные носки с рунами. Мама говорила: «Не обращай внимания, она просто чудачка».

– И что же это? – спросила я, мысленно прикидывая, сколько можно выручить за старый сервант и коллекцию вязаных салфеток.

– Недвижимость. Вилла «Разбитая метла».

У меня отвисла челюсть. Звучало как название дешёвого трактира на трассе или пивной в Средневековье.

– А где она находится?

Нотариус назвал адрес. Это была глушь. Такая глушь, где даже медведи, наверное, берут с собой навигатор, чтобы не заблудиться. До ближайшего города – три часа на автобусе, который ходит раз в день, и то если водитель трезв.

Я повесила трубку и уставилась на кота. Феликс сидел на подоконнике, щурился на весеннее солнце и выглядел наглым, как тысяча чертей.

– Ну что, Феликс, – сказала я ему. – Чуешь? Запахло жареным. То есть, наследством.

Кот моргнул. Мне показалось, или он действительно понимает? Нет, ерунда. Просто кот. Просто очень умный и наглый кот.

– Значит так, – я хлопнула ладонью по столу. – Городские призраки меня достали. Поеду-ка я в деревню. Отдохну. Подышу воздухом. Поживу в вилле с дурацким названием. Хуже уже не будет, верно?

Кот спрыгнул с подоконника и первым потопал к двери, волоча пушистый хвост по полу, словно говоря: «Ну, хозяйка, погнали. Ты ещё не знаешь, во что вляпалась».

И знаете… Он был абсолютно прав.

Я тогда ещё не знала, что «Разбитая метла» – это не просто смешное название. Что в этой вилле живёт самый язвительный, самый обаятельный и самый невыносимый призрак во всём потустороннем мире. Что мой кот окажется не просто котом. И что отпуск, который я себе планировала как «тихий ужас», превратится в ужас, который совсем не тихий.

Но обо всём по порядку.

Наверное, стоило насторожиться уже тогда, когда таксист, услышав адрес, перекрестился и отказался брать с меня деньги за обратную дорогу.

– Туда я вас, девушка, довезу, – сказал он, нервно теребя усы. – А обратно… ну, обратно вы, может, и сами как-нибудь. На попутках. Или на метле.

Я тогда подумала – шутит.

Дура.

Часть 1. Беспокойное наследство

Глава 1. Риелтор в бегах, или Трупы меня не касаются

Есть два способа испортить себе утро. Первый – наступить в темноте на кота, который специально лёг посередине коридора, чтобы тебя подставить. Второй – включить телефон.

Я умудрилась совместить оба.

Феликс брызнул в сторону с таким возмущённым воплем, будто я его не просто задела, а попыталась сдать в живодёрню. А телефон… телефон вибрировал так, что, кажется, на столе подпрыгивала кружка с остатками вчерашнего чая.

На экране высветилось: «РАБОТА. НЕ БЕРИ ТРУБКУ».

Я и не собиралась брать. Потому что рабочие звонки в семь утра – это всегда либо пожар, либо конец света, либо клиент, который вспомнил, что забыл спросить про «а можно ли здесь пробить отдельный вход в подвал».

Но телефон звонил и звонил. Феликс из коридора выдал какую-то руладу на кошачьем, очень похожую на «возьми уже, дура, легче будет».

Я сдалась.

– Алло? – просипела я в трубку голосом человека, чей будильник должен был сработать только через час.

– Ветрова! – Голос директора агентства «Ключ-24» Семёна Борисовича дрожал так, словно он только что увидел годовую отчётность. – Ты где?!

– Дома, – я попыталась сообразить, какой сегодня день и не было ли у меня планерки в семь утра. – А что случилось? Пожар? Потоп? Конец света?

– Хуже! – выдохнул Семён Борисович. – Тот мужик, ну, которому ты квартиру на Октябрьской продала… Он тут сидит. У меня в кабинете. С адвокатом!

Я замерла. Феликс, почуяв неладное, вернулся в комнату и уставился на меня с явным интересом.

– С каким адвокатом? – осторожно спросила я. – Он что, передумал? Хочет расторгнуть сделку?

– Он хочет, – голос Семёна Борисовича стал трагическим, – подать на нас в суд за сокрытие информации о дефектах объекта недвижимости!

Я села на кровати. Феликс одобрительно моргнул – мол, начинается шоу.

– Каких дефектов? – искренне удивилась я. – Там же евроремонт, сантехника новая, окна пластиковые, я сама проверяла!

– Ветрова, – Семён Борисович понизил голос до шёпота, явно прикрывая трубку рукой. – А ты ничего не забыла мне сказать про эту квартиру? Ну… про особенности?

– Какие особенности? – я лихорадочно перебирала в памяти детали сделки. Квартира как квартира. Третий этаж, хороший район, соседи тихие, бабушка у подъезда даже цветы сажает. Идеальный вариант для одинокого мужчины средних лет.

– Труп! – выпалил Семён Борисович. – Там, мать твою, труп в шкафу!

Тут уже даже Феликс приподнял уши. А я… я сначала подумала, что ослышалась.

– Какой труп? – переспросила я максимально спокойным тоном. – Борисыч, ты пьян? С утра?

– Это он, может быть, пьян! – заорал в трубке директор. – А может, и не пьян, но он утверждает, что в первую же ночь в новой квартире из шкафа вышел мужик! Прозрачный! И попросил соли!

Я закрыла глаза. Ну конечно. Соль.

– Борисыч, – сказала я очень внятно. – Ты сам-то слышишь, что говоришь? Призрак. Попросил соль. Может, ему ещё селёдку принести и сто грамм?

– А мне плевать, что он просил! – Семён Борисович уже не шептал, он орал так, что динамик телефона захрипел. – Квартиру эту продавала ты! Ты должна была проверить объект! А теперь этот козёл с адвокатом сидит и цитирует закон о защите прав потребителей! Я вообще не уверен, что закон о защите прав потребителей распространяется на потусторонние явления, но адвокат его уверен!

Феликс вдруг издал звук, очень похожий на «я же тебе говорил».

Я зарылась лицом в подушку и замычала. Ну почему? Почему всякая чертовщина липнет именно ко мне? Я обычный риелтор. Ну, почти обычный. Да, у меня трое бывших мужей, и каждый развод сопровождался скандалом, дележкой имущества и моей фразой «чтоб ты провалился». Но чтобы призраки в шкафах – это уже перебор.

– Ветрова, ты меня слышишь? – голос Семёна Борисовича вернул меня в реальность. – Ты сейчас же приезжаешь в офис и сама разруливаешь эту ситуацию.

– Борисыч, а может, не надо? – жалобно протянула я. – Я вообще-то в отпуск собиралась. У меня даже чемодан наполовину собран.

– В какой отпуск?! – взвизгнул директор. – Ты сначала разберись с тем, что натворила! Я тебя умоляю, Ветрова, приезжай. А то ведь он тут сидит, на меня смотрит, а у меня давление подскочило, я сегодня уже третью таблетку пью…

Я вздохнула. Семён Борисович мужик в целом неплохой, хоть и паникёр. И платит вовремя, что в нашей сфере редкость. Не бросать же его.

– Ладно, – сказала я, пиная кота, который нагло улёгся на мои джинсы. – Буду через час. Но кофе мне купи, большой, с двойной порцией эспрессо и, желательно, с капелькой коньяка.

– Какой коньяк, Ветрова, восемь утра! – возмутился Семён Борисович, но я уже сбросила вызов.

Феликс проводил меня взглядом, полным ехидства. Я показала ему язык и поплелась в душ.

В офисе меня встретила секретарша Леночка. Леночка – это отдельный вид искусства. Девушка двадцати пяти лет с невероятной способностью паниковать по любому поводу. Если идут дожди – она боится наводнения. Если солнце – засухи и пожаров. А уж если в офисе скандал…

– Вася! – зашипела она, едва я переступила порог. – Там такое! Там этот мужик… он псих, точно псих! Он говорит, что у него в шкафу живёт привидение! А адвокат его такой страшный, в очках, я им кофе понесла, а он даже спасибо не сказал!

– Леночка, дыши глубже, – посоветовала я, снимая куртку. – Где они?

– В кабинете у Семён Борисыча. Сидят уже час. Семён Борисыч три раза в туалет выходил, такой бледный, я думала, его сейчас увезут…

Я двинулась к кабинету директора. Из-за двери доносился возбуждённый мужской голос:

– …и это, знаете ли, не просто дискомфорт! Это моральное потрясение! Я теперь боюсь открывать шкаф! Я вообще боюсь заходить в спальню! Я сплю при включённом свете, как ребёнок!

Я толкнула дверь и вошла.

Картина маслом: Семён Борисович сидел за столом, вцепившись в край столешницы, словно это спасательный круг. Перед ним, развалившись в кресле, восседал мужик в дорогом костюме – видимо, тот самый покупатель. А рядом с ним сидел субъект в очках и с таким выражением лица, будто только что съел лимон, не поморщившись.

– Доброе утро, – бодро сказала я. – Мне сказали, тут проблемы с недвижимостью?

Мужик в костюме подскочил, едва меня увидев.

– Это она! – заорал он, тыча в меня пальцем. – Это она мне квартиру продала! Она знала! Она всё знала и специально скрыла!

Я моргнула с самым невинным видом, на который была способна.

– Простите, а вы кто? – спросила я вежливо. – И в чём, собственно, проблема?

– Я – Пётр Ильич Холодков, – представился мужик, – и проблема в том, что в вашей квартире живёт труп!

Я перевела взгляд на Семёна Борисовича. Тот мелко кивнул, подтверждая: да, всё так и есть.

– Простите, – я изобразила искреннее удивление. – Труп? В смысле, физическое тело умершего человека? Или вы имеете в виду что-то другое?

Адвокат подал голос. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега.

– Мой клиент имеет в виду, что в приобретённом им объекте недвижимости наблюдается присутствие сущности, которую в просторечии именуют призраком. Данная сущность материализуется в ночное время, нарушает покой моего клиента и требует… – он заглянул в блокнот, – соль.

Я с трудом сдержала улыбку. Честное слово, ну не смеяться же в такой серьёзный момент.

– Господин Холодков, – обратилась я к мужику максимально участливо. – А вы уверены, что это был призрак? Может, вам просто показалось? Знаете, нервная работа, стрессы, недосып… Иногда мозг рисует такое…

– Мне не показалось! – взвился мужик. – Он вышел из шкафа! Прозрачный! В сюртуке! И сказал дурным голосом: «Любезный, не будет ли у вас щепотки соли? Я свою сто лет назад просыпал!»

Я представила эту картину. Честное слово, пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не заржать.

– И что вы ему ответили? – поинтересовалась я.

– Я? – мужик растерялся. – Я ничего не ответил. Я в обморок упал. Очнулся утром на полу, а дверца шкафа открыта.

Адвокат поправил очки:

– Мой клиент испытал сильнейшее эмоциональное потрясение. Ему потребовалась медицинская помощь. Он до сих пор принимает успокоительные. Кроме того, он не может пользоваться шкафом, поскольку боится, что призрак выйдет снова. А в шкафу, между прочим, висят его деловые костюмы.

– А вы пробовали оставить соль на тумбочке? – ляпнула я и тут же прикусила язык.

Семён Борисович закатил глаза. Адвокат побагровел. А мужик Холодков вдруг задумался.

– Не пробовал, – признался он честно. – А вы думаете, поможет?

– Пётр Ильич! – взвыл адвокат. – Не слушайте её! Это провокация! Они пытаются уйти от ответственности!

Я вздохнула. Похоже, просто так отделаться не получится.

– Слушайте, господа хорошие, – сказала я, усаживаясь на свободный стул. – Давайте логически рассуждать. Я риелтор. Я продаю квартиры. В мои обязанности входит проверить юридическую чистоту сделки, состояние коммуникаций и наличие обременений. Скажите мне, где в договоре купли-продажи есть пункт «проверка на наличие привидений»?

Адвокат открыл рот, но я продолжила:

– Нет такого пункта. Потому что привидения – это не обременение. Это, знаете ли, из области веры. Кто-то верит в Бога, кто-то – в НЛО, а кто-то – в призраков в шкафу. Моё дело – продать квадратные метры, а не оценивать их метафизическую заселённость.

– Но вы должны были предупредить! – не сдавался адвокат.

– О чём? – искренне удивилась я. – О том, что в шкафу живёт призрак? Так я сама не знала! Честное слово! Я даже вещи там не разбирала, просто мельком глянула – шкаф как шкаф, пустой. А то, что он там сто лет живёт и только сейчас решил выйти… Это, знаете, форс-мажор.

– А почему он только сейчас вышел? – подозрительно спросил Холодков. – Сто лет молчал, а тут на тебе – «соли дай»?

Я развела руками:

– Понятия не имею. Может, вы ему понравились. Может, у него соль кончилась. Может, он просто захотел познакомиться с новым соседом. Вы у него самого спросите.

Холодков сглотнул:

– Спросить? Я к нему теперь и близко не подойду! Я вообще думаю квартиру продавать!

– Так продавайте, – пожала я плечами. – Рынок сейчас хороший. А призрак… ну, это даже плюс. Эксклюзив. Не у каждого в квартире есть собственный призрак. Можно турфирмам сдавать, экскурсии водить.

– Ветрова! – простонал Семён Борисович.

– А что? – я искренне не понимала. – Я реально вижу в этом бизнес-потенциал. Представьте: «Квартира с привидением». Это же хайп!

Адвокат посмотрел на меня как на умалишённую. Холодков – с недоумением, смешанным с интересом. А Семён Борисович схватился за сердце.

– Уходи, Ветрова, – сказал он тихо. – Просто уходи. Я сам разберусь.

– Ты уверен? – уточнила я.

– Уверен. Иди. Напиши заявление на отпуск. Месяц. Два. Год. Сколько хочешь.

Я встала, поправила сумку и направилась к двери. На пороге обернулась:

– Пётр Ильич, вы всё-таки попробуйте с солью. Вдруг сработает? И вообще, призраки – они ведь тоже люди. То есть были людьми. Может, ему просто внимания не хватает. Поговорите с ним по душам.

Холодков смотрел на меня круглыми глазами. Адвокат что-то строчил в блокноте, видимо, готовил новый иск. Я вышла в коридор и выдохнула.

Феликс ждал меня на улице, сидя на скамейке у входа. Откуда он взялся – загадка, потому что утром я оставляла его дома. Но коту на такие мелочи плевать.

– Ну что? – спросил он. То есть, конечно, он не спросил, он просто мяукнул, но я готова поклясться, что в этом мяуке звучал именно вопрос.

– Уволили, – сообщила я коту. – В отпуск отправили. На неопределённый срок.

Феликс спрыгнул со скамейки и потрусил в сторону остановки, всем своим видом показывая: «Ну, раз отпуск, поехали уже, чего ждать».

Я поплелась за ним.

Дома я достала с антресолей чемодан и уставилась на него с тоской. Собирать вещи я ненавидела всегда. Это занятие напоминало мне о том, как я трижды собирала вещи, уходя от мужей. Причём первые два раза они же меня и выгоняли, а третий раз я уходила сама, но вещи собирала всё равно со слезами, потому что было обидно.

Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был незнакомый.

– Василиса Ветрова? – спросил скрипучий старческий голос.

– Да, – насторожилась я. Только проблем с коллекторами мне не хватало.

– Вас беспокоят из нотариальной конторы. Примите мои соболезнования. Ваша троюродная бабушка, Ираида Степановна Ветрова, скончалась две недели назад. Вы указаны в завещании как наследница.

Я моргнула. Бабушка? Троюродная? Ах да, та самая, что дарила энциклопедию лекарственных растений.

– Соболезную, – сказала я на автомате. – А что за наследство?

– Недвижимость, – ответил нотариус. – Вилла «Разбитая метла» в деревне Заовражье. Дом с земельным участком. Вы можете вступить в права наследства в течение шести месяцев.

Я чуть не выронила телефон. Вилла? У меня будет своя вилла? Правда, название дурацкое, но звучит-то как!

– Адрес можете продиктовать? – спросила я, уже хватаясь за блокнот.

Нотариус продиктовал. Я записала и тупо уставилась в блокнот. Деревня Заовражье находилась там, где, по идее, должна была быть только тайга и медведи. До ближайшего города – три часа на автобусе. До железной дороги – вообще неизвестно сколько.

Феликс запрыгнул на стол и ткнулся носом в блокнот.

– Ну что, Феликс, – сказала я. – Чуешь? Судьба делает ручкой. Работы нет, в городе меня скоро засудят за продажу квартиры с призраком, а тут – вилла. Название, конечно, идиотское, но звучит красиво. Поедем?

Кот моргнул и спрыгнул со стола. Я приняла это за согласие.

Через час чемодан был собран, кот запихнут в переноску, а я стояла на остановке и ловила такси до автовокзала. Настроение было паршивым, но с оттенком авантюризма.

– Подумаешь, деревня, – бормотала я себе под нос. – Подумаешь, вилла с дурацким названием. Поживу, воздухом подышу, отдохну от городских призраков. В конце концов, что может пойти не так?

Феликс из переноски издал звук, очень похожий на смешок.

Глава 2. Вилла мечты, или Коммунальные услуги потустороннего мира

Дорога до Заовражья заняла пять часов, потому что автобус, который должен был идти три, сломался на полпути. Мы с Феликсом и ещё тремя бабушками с рассадой сидели на обочине и ждали, пока приедет другой автобус. Бабушки поили меня чаем из термоса и рассказывали про своих внуков. Феликс делал вид, что спит, но я чувствовала: он всё слышит и запоминает, чтобы потом шантажировать меня этими историями.

Когда мы наконец добрались до места, солнце уже клонилось к закату.

Деревня Заовражье оказалась именно такой, как я и предполагала: десяток домов, покосившийся магазин с гордым названием «Супермаркет» и церковь на пригорке. Воздух и правда был чистым, пахло травой и ещё чем-то неуловимо деревенским.

Водитель автобуса, мужик с лицом философа, уставшего от жизни, выгрузил мой чемодан и кивнул в сторону просёлочной дороги:

– Вам туда. За лесом. Вилла ваша на отшибе стоит, у старого кладбища.

Я поперхнулась:

– У чего?

– У кладбища, – повторил водитель без тени эмоций. – Старое оно, заброшенное. Не бойтесь, не действующее. Там уж лет пятьдесят не хоронят. А вилла красивая, баре раньше жили. Бабка ваша, царствие ей небесное, её в порядок привела почти. Почти.

Последнее слово он добавил с какой-то странной интонацией, от которой у меня зачесалось между лопаток.

– А дойти-то далеко? – спросила я, оглядывая лес, куда уходила дорога.

– Минут сорок, если быстро, – пожал плечами водитель. – Только вы поторопитесь, смеркается уже. А в темноте там… ну, не страшно, конечно, но маета одна.

Он сел в автобус и уехал, оставив меня на дороге с чемоданом, котом и чувством, что я вляпалась в очередную историю.

– Пошли, Феликс, – вздохнула я. – Называется, отдохнула.

Кот выбрался из переноски, потянулся и потрусил по дороге вперёд, словно знал, куда идти.

Лес оказался на удивление светлым. Даже вечером здесь было как-то… уютно, что ли. Птицы пели, пахло хвоей, и никаких тебе городских звуков. Я даже успокоилась немного. Ну кладбище, ну подумаешь. Мертвецы – они тихие, не то что живые клиенты.

Вилла открылась взгляду внезапно – лес просто расступился, и я увидела ЕЁ.

И ахнула.

Это был настоящий особняк! Старинный, двухэтажный, с башенкой и шпилем, с резными наличниками и широким крыльцом. Да, краска местами облупилась, ставни висели криво, а сад зарос так, что напоминал джунгли, но… это же настоящая дворянская усадьба!

– Ничего себе бабушка! – выдохнула я. – Вот это наследство!

Феликс сидел на крыльце и деловито вылизывал лапу, всем видом показывая: «Ну что встала, заходи уже, хозяйка».

Я поднялась на крыльцо, достала из сумочки ключи (нотариус вручил целую связку, ржавую, как бабушкино корыто) и вставила самый большой в замочную скважину.

Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась, и меня окатило волной спёртого воздуха, пыли и… чего-то ещё. Какого-то странного запаха, похожего на смесь ладана, старых книг и ещё чего-то неуловимого.

Я шагнула внутрь.

Первое, что я увидела – это холл. Огромный, с камином, с дубовой лестницей на второй этаж и с люстрой, которая, судя по слою пыли, не мылась лет сто. Мебель была старая, но добротная – шкафы, кресла, стол. Всё это покрывала толстая кисея паутины.

– Боже мой, – простонала я. – Тут же убираться месяц!

Феликс прошмыгнул мимо меня и исчез в темноте коридора.

Я поставила чемодан, нашла выключатель и щёлкнула им. Свет не зажёгся.

– Электричества нет, – констатировала я. – Прекрасно. Просто прекрасно.

Вспомнив, что в сумке лежит фонарик (спасибо маминой привычке совать мне «нужные в дороге вещи»), я достала его и осветила холл. В луче заплясали пылинки, и тут я заметила то, чего раньше не видела – на стенах висели картины. Портреты. Какие-то мрачные люди в старинных костюмах смотрели на меня с таким выражением, будто я им должна денег.

– Ну здравствуйте, родственнички, – буркнула я. – Не ожидали?

Один портрет, самый большой, висел прямо над камином. С него на меня взирал мужчина. Красивый, надо признать: тёмные волосы, точеные черты лица, насмешливый взгляд и тонкие губы, которые, кажется, вот-вот изогнутся в ехидной улыбке. Одет он был в старинный сюртук, а в руке держал трость с набалдашником в виде волчьей головы.

– Изыди, – почему-то сказала я портрету. – И без тебя тошно.

Портрет, разумеется, промолчал.

Я решила, что с осмотром можно повременить, а вот с уборкой – нет. Потому что в этом пыльном сарае я просто задохнусь до утра. В углу холла я обнаружила кладовку, а в кладовке – просто сокровище: старый, допотопный, но, кажется, работающий пылесос. «Ракета», если я не ошибаюсь. Ещё советских времён, тяжёлый, как танк, и такой же надёжный.

– О, милый, – сказала я пылесосу. – Сейчас мы тут всё приберём.

Я нашла розетку, воткнула вилку и нажала кнопку.

Пылесос взревел так, что, кажется, задрожали стены. Я даже испугалась на секунду, но он работал! Представляете, работал! Советская техника – это на века.

Я с энтузиазмом принялась за уборку. Пыль летела во все стороны, паутина сворачивалась в клубки, где-то на втором этаже возмущённо заорал Феликс, которому, видимо, пыль попала в нос. Я пылесосила ковёр, потом пододвинула трубу к камину, чтобы собрать паутину там…

И тут случилось ОНО.

Сначала мигнул свет в фонарике. Потом пылесос взвыл, как раненый мамонт, и заглох. А из камина, прямо из камина, где, по идее, должны были быть только старые головешки и зола, вылетел сгусток плазмы.