Читать онлайн Злодейка. Попаданка, которая сломала сюжет бесплатно
Пролог: Последняя страница книги
Сначала была боль.
Острая, пульсирующая, словно кто-то загнал раскаленный гвоздь прямо в висок. Затем пришел холод. Он пробирал до костей, несмотря на тяжелые бархатные одеяла, несмотря на жарко натопленный камин, трещавший где-то в глубине сознания.
Я открыла глаза.
Потолок был не мой. Вместо привычной побелки с трещиной в углу, которую я годами обещала заклеить обоями, надо мной нависала лепнина. Золотая, вычурная, давящая. Я попыталась вдохнуть, но воздух пах не утренним кофе и пылью мегаполиса, а лавандой, воском и чем-то металлическим… похожим на кровь.
– Миледи? – голос дрожал где-то рядом. – Миледи, вы очнулись?
Я повернула голову. Боль вспыхнула с новой силой, заставляя зашипеть. Передо мной стояла девушка в черно-белом платье горничной. Ее глаза были полны страха. Не того обычного страха перед грозной хозяйкой, а чего-то глубже… чего-то окончательного.
– Где я? – мой голос звучал чуждо. Мягче, выше, но с холодными нотками, которых я раньше не замечала.
– В ваших покоях, миледи. Герцогиня… вы были без сознания три дня.
Герцогиня.
Это слово ударило сильнее, чем гвоздь в виске. Вспышки чужих воспоминаний хлынули в голову, сбивая с ног, как цунами. Балы, интриги, яд в бокале, холодный взгляд мужчины, которого эта женщина любила больше жизни. И еще… еще что-то другое. Мои воспоминания. Офис, метро, книга в мягкой обложке, которую я читала всю ночь напролет, запивая дешевым растворимым кофе.
Книга. «Хроники Империи». Или «Кровавый Трон»? Названия сливались, но суть оставалась четкой, как лезвие гильотины.
Я знала эту историю. Я знала каждую страницу. Я знала, кто здесь герой, кто злодей… и кто умрет последним.
Я медленно подняла руку. Тонкие пальцы, украшенные тяжелыми перстнями. Не моя рука. Рука Алисы де Валуа – главной злодейки этого мира. Женщины, чья судьба была предрешена автором с первой главы.
– Какое сегодня число? – спросила я. Голос был твердым. Страх, который должен был парализовать, отступил, вытесненный холодным ужасом осознания.
Горничная замешкалась:
– Тридцатое число месяца Теней, миледи.
Мир покачнулся. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла та самая сцена. Финал третьей книги. Площадь, толпа, крики «Смерть ведьме!». И лезвие, опускающееся на бледную шею герцогини.
Я знала финал. Я читала его, сидя в своем уютном кресле, и даже пожалела героиню, подумав: «Какая жестокая судьба».
Но сейчас я не читатель. Я – текст. Я – чернила на бумаге. И до финала оставалось ровно тридцать дней.
– Уйдите, – тихо сказала я.
– Миледи, но врач…
– Вон!
Девушка выбежала, хлопнув дверью. Тишина повисла в комнате, густая и липкая. Я села на кровати, игнорируя головокружение. На столе лежал ежедневник в кожаном переплете. Я протянула руку, пальцы дрогнули, но я заставила себя открыть его.
Страницы были исписаны твердым, резким почерком. Планы, имена, долги, угрозы. История злодейки, которая сама рыла себе могилу.
Я перевернула страницу на конец. Там, через месяц, была помечена дата. «Суд Инквизиции».
– Нет, – прошептала я в пустоту комнаты. – Так не пойдет.
Я знала сюжет. Я знала, где спрятали улики. Я знала, кто подставит меня завтра, через неделю, через месяц. Я знала, кто улыбнется мне в лицо, чтобы воткнуть нож в спину.
Но я также знала то, чего не знал автор. Я знала, что сюжеты ломаются. Что судьба – это не приговор, а лишь сценарий, который можно переписать, если хватит духу вырвать страницы.
Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела женщина с глазами цвета льда и волосами цвета воронова крыла. Красивая. Опасная. Обреченная.
Я улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла хищной.
– Тридцать дней, – произнесла я, и эхо подхватило мои слова, разнося их по холодным коридорам замка. – У нас есть тридцать дней, чтобы обмануть смерть.
Я положила ладонь на холодное стекло зеркала.
– Посмотрим, кто кого перепишет. История или я.
Глава 1. Чужие воспоминания и вкус яда на губах
Вкус был мерзким. Горький миндаль смешивался с металлическим привкусом крови, оседая на языке вязкой пленкой. Я провела языком по зубам, морщась. Это не было остатком вчерашнего ужина. Это было внутри.
Я медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Воздух все еще пах лавандой, но теперь я различала и другие ноты. Запах старого пергамента. Холодный камень. И едва уловимый аромат «ночной тени» – редкого алхимического реагента, который в книге упоминался вскользь.
«Её разум помутился за неделю до казни», – писал автор. «Галлюцинации, агрессия, невнятная речь. Все списали на проклятие ведьмы».
Но это было не проклятие. Это был яд. Медленный, накапливающийся. Кто-то готовил почву для моего безумия задолго до того, как меня должны были арестовать.
Я поднялась с кровати. Ноги были ватными, тело чужим и тяжелым. Оригинальная Алиса де Валуа была высокой, статной, привыкшей носить корсеты, стягивающие ребра так, что трудно дышать. Я расстегнула верхние крючки на ночной сорочке, жадно глотая воздух.
В голове роились воспоминания. Они нападали роями, как разъяренные осы.
Вот она, маленькая, стоит перед отцом-герцогом, который смотрит на нее с разочарованием: «Ты слишком мягкая, Алиса».
Вот она, подростком, впервые встречает Принца. Его улыбка ослепляет, как солнце.
Вот она, взрослой, подписывает приказ о ссылке крестьян. Рука не дрожит. Сердце не болит.
А вот… темный коридор. Чья-то рука протягивает кубок. «Выпейте, миледи, это успокоительное». Голос знакомый. До боли знакомый.
Я застонала, хватаясь за край туалетного столика. Зеркало снова отразило мое лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. Но взгляд… взгляд был моим. Не безумным взглядом загнанной зверюги, каким его описывали в финальных главах, а холодным, расчетливым взглядом человека, который знает правила игры.
– Оригинальная Алиса была марионеткой, – прошептала я своему отражению. – Она любила не того. Доверяла не тем. И умерла, даже не поняв, кто дергает за нити.
Я открыла ящик столика. Внутри лежали шкатулки с украшениями, флаконы с духами и… небольшой кинжал в бархатных ножнах. Я взяла его. Лезвие было острым. Вес ощущался успокаивающе.
Стук в дверь.
Я не стала прятать кинжал. Просто положила его на стол, лезвием к себе.
– Войдите.
Дверь скрипнула. Та же горничная, что была в прологе. Лира. В книге её имя упоминалось лишь однажды: «Преданная служанка, казненная вместе с хозяйкой за пособничество».
Преданная? Или просто не успевшая предать?
Лира вошла, неся поднос с серебряным кувшином и кубком. Ее руки дрожали. Она избегала смотреть мне в глаза.
– Миледи… Врач сказал, что вам нужно пить много воды. И… это отвар мяты. Для нервов.
Я посмотрела на поднос. В книге именно с этого момента начиналось «помешательство». Ежедневные отвары, которые должны были стабилизировать состояние герцогини после «нервного срыва» на балу.
– Поставь сюда, – я кивнула на стол, рядом с кинжалом.
Лира замерла. Ее взгляд скользнул по оружию и расширился от ужаса.
– Миледи, что вы…
– Лира, – я произнесла её имя мягко, но так, чтобы девушка вздрогнула. – Сколько лет ты служишь в доме де Валуа?
– П-пять лет, миледи. С тех пор, как вы… как герцогиня приняли меня из приюта.
– Пять лет, – повторила я, делая шаг к ней. Тело все еще слабело, но я заставила себя идти уверенно. – И за эти пять лет ты ни разу не видела, чтобы я пила что-то, не проверив это сначала?
Лира побледнела еще сильнее.
– Но врач сказал…
– Врач сказал, – перебила я. – А я спрашиваю тебя. Кто принес этот поднос в комнату?
– К-ключница… Марта. Она лично передала мне.
Марта. В моем сознании всплыло лицо полной, всегда улыбающейся женщины. В книге она была фоном. Незаметным персонажем. Но именно через неё оригинальная Алиса получала свои «лекарства».
Я подошла к подносу. Подняла кубок. Жидкость была мутной, зеленоватой. Запах мяты перебивал что-то другое. Тот самый запах «ночной тени».
– Лира, – я повернулась к девушке. – Ты хочешь жить?
Вопрос повис в воздухе, тяжелый и абсурдный. Горничная моргнула.
– Миледи?
– Я спрашиваю: ты хочешь жить через тридцать дней? Или ты планируешь разделить мою судьбу на эшафоте?
Лира опустилась на колени.
– Миледи, я не знаю, о чем вы! Я верна вам!
– Верность – это действие, а не слова, – я поставила кубок обратно. – Встань.
Она повиновалась, шатаясь.
– Вот что ты сделаешь. Ты выльешь этот отвар в камин. Прямо сейчас.
– Но врач…
– Врач либо идиот, либо сообщник убийц, – отрезала я. – Если ты хочешь проверить – выпей сама.
Лира отшатнулась, словно я предложила ей выпить расплавленный свинец. Это подтверждало всё. Она знала. Или догадывалась. Страх в её глазах был не за себя – за меня.
– Выливай, – повторила я.
Девушка схватила кувшин и плеснула содержимое в огонь. Пламя шипело, вспыхнув фиолетовым оттенком на мгновение. Химическая реакция. Яд был активным.
– Теперь слушай внимательно, – я подошла к ней и взяла за плечи. Мои пальцы впились в ткань её платья. – С этой минуты ты видишь только то, что я разрешу. Ты слышишь только то, что я скажу. Если кто-то спросит, пила ли я отвар – ты скажешь, что да. И что мне стало… хуже.
– Хуже? – прошептала Лира.
– Да. Мне стало хуже. Я брежу. Я вижу демонов. Я неадекватна. Поняла?
– Но зачем…
– Чтобы они расслабились, – я улыбнулась, и в этот момент я почувствовала, как чужие воспоминания окончательно улеглись, становясь инструментом, а не грузом. – Если они думают, что яд работает, они перестанут осторожничать. Они начнут действовать открыто.
Я вернулась к зеркалу. В отражении я увидела не жертву. Я увидела игрока, который только что перевернул доску.
– И еще, Лира. Найди мне перо и бумагу. И узнай, где сейчас находится герцог Рэйвен.
Глаза горничной округлились.
– Герцог Рэйвен? Но миледи, вы же… вы ненавидите его. После того, что случилось в саду…
В саду. Еще один фрагмент памяти. Разбитая ваза. Крики. Обвинение в нападении. Именно этот инцидент стал первым гвоздем в крышку моего гроба в оригинальном сюжете.
– Прошлое мертво, – сказала я, глядя на свои руки. – А будущее нужно писать заново.
Лира кивнула, подхватив поднос, и быстро вышла, словно боялась, что я передумаю и заставлю её выпить яд.
Когда дверь закрылась, я снова осталась одна. Вкус горького миндаля все еще был во рту. Я подошла к умывальнику, набрала воды и тщательно прополоскала рот, выплюнув жидкость в раковину.
– Тридцать дней, – напомнила я себе.
Сегодня был день первый. Яд обнаружен. Союзник найден, хоть и шаткий. Первый шаг сюжета нейтрализован.
Но я знала, что мир не отдаст победу просто так. Сюжет обладает инерцией. Если я слишком сильно отклонюсь от линии, реальность попытается меня «исправить». Случайность. Несчастный случай. Внезапная болезнь.
Я подошла к окну. За стеклом бушевала гроза, которую я не слышала раньше. Молнии освещали темные башни замка, делая их похожими на надгробия.
– Попробуй только, – прошептала я стеклу, за которым скрывался невидимый автор моей судьбы. – Попробуй меня сломать.
Я обернулась к столу, где лежал кинжал. Взяла его и спрятала в складках платья, ближе к телу. Холод металла успокаивал.
Впереди был долгий день. Нужно было вспомнить каждый пункт обвинительного акта. Каждую улику. Каждого свидетеля.
Я села за стол, придвинула бумагу. Перо заскрипело по поверхности, оставляя черные следы.
План действий. День 1.
1. Нейтрализовать яд (выполнено).
2. Проверить лояльность Марты.
3. Найти герцога Рэйвена.
4. Выжить до завтра.
Я поставила точку. За окном ударил гром, словно мир ответил мне.
Что ж. Ответ принят.
Глава 2. Дата в календаре: 30 дней до смерти
Утро не принесло облегчения. Голова гудела, словно внутри нее роился улей, а мышцы ныли так, будто я всю ночь таскала камни. Это был эффект отмены. Организм, привыкший к ежедневной дозе «ночной тени», требовал продолжения банкета.
Я села на кровати и сразу же почувствовала приступ тошноты. Сжав зубы, я дождалась, пока комната перестанет вращаться.
– Лира, – позвала я тихо.
Дверь приоткрылась почти мгновенно. Девушка выглядела так, будто не спала всю ночь. Под глазами залегли тени, но в руках она держала поднос уверенно.
– Миледи?
– Воды. И ничего больше. Никаких отваров, никаких настоек. Даже если придет сам королевский лекарь.
– Да, миледи. – Лира налила воду из кувшина. – Еще… приходил управляющий. Господин Габль. Он ждет в приемной. Говорит, что нужно обсудить расходы на содержание замка.
Габль. В книге он был эпизодическим персонажем. «Тучный человек с бегающими глазками, который исчез после ареста герцогини». Обычно такие персонажи исчезали не просто так.
– Пусть подождет, – сказала я, поднимаясь. – Мне нужно привести себя в порядок.
Я подошла к столу. Там лежал ежедневник оригинальной Алисы и рядом – мой собственный блокнот, который я вчера потребовала у Лиры. Обычная бумага, грубая, желтоватая, но она выполняла свою функцию.
Я открыла первую страницу. Крупными буквами вывела дату: 30 дней до казни.
Сегодня был день номер тридцать. Завтра станет двадцать девять.
Я взяла перо и жирно зачеркнула цифру «30». Чернила расплылись, похожие на пятно крови.
– Сюжет любит круглые числа, – пробормотала я. – Он будет давить сильнее всего в начале и в конце.
– Миледи? – Лира стояла у двери с платьем.
– Ничего, – я отложила перо. – Помоги мне одеться. Что-то строгое. Без кружев.
– Но миледи, сегодня приемный день… Ожидают визита принца…
Воздух в комнате стал ледяным.
– Что ты сказала?
Лира опустила глаза.
– Вчера вечером прибыл гонец. Его Высочество желает видеть вас сегодня в полдень. В зимнем саду дворца.
Я закрыла глаза. Вот оно. Первое исправление сюжета.
В оригинале именно сегодня должна была состояться встреча, на которой принц в присутствии свидетелей обвинит Алису в клевете на свою невесту (главную героиню книги). Это должно было стать первым публичным ударом, после которого герцогиню начнут открыто сторониться.
– Он хочет меня унизить, – констатировала я, открывая глаза. В зеркале отражалось бледное лицо, но взгляд был твердым.
– Миледи, может, вы скажетесь больной? – предложила Лира с надеждой.
– Нет, – я покачала головой. – Если я не приду, это будет признанием вины. Сюжет использует это против меня. «Герцогиня избегает правосудия», «Трусливая ведьма». Нет, я приду.
Я подошла к шкафу. Оригинальная Алиса любила яркие цвета, кричащие наряды, чтобы привлечь внимание принца. Я провела рукой по тканям. Шелк, бархат, парча. Все слишком заметное.
– Вон то, – я указала на платье глубокого синего цвета, почти черного. Без вычурных украшений. – И никаких драгоценностей. Кроме этого.
Я взяла со стола кинжал, который спрятала вчера. Нет, не его. Я взяла тяжелую брошь в виде серебряной розы. Она была острой и увесистой.
– Миледи, это опасно… – начала Лира.
– Это необходимо, – оборвала я. – Габль все еще ждет?
– Да, миледи.
– Тогда пойдем. Заставим его понервничать.
Приемная комната была холодной. Каменные стены не держали тепло, несмотря на разожженный камин. Господин Габль стоял у окна, спиной ко мне. Он был точь-в-точь как в описании: тучный, в дорогом камзоле, который трещал по швам.
Когда я вошла, он обернулся. Его глаза расширились. Он ожидал увидеть больную, растерянную женщину, которая подпишет любые бумаги, лишь бы избавиться от посетителей.
Вместо этого на него смотрела герцогиня в платье цвета ночного неба, с прямой спиной и холодным взглядом.
– Миледи, – он поклонился, но в движении не было прежней уверенности. – Я надеялся, вы еще почиваете. Здоровье…
– Здоровье в порядке, господин Габль, – я прошла к столу и села в кресло хозяина. Не предложила ему сесть. – Вы хотели обсудить расходы?
– Э-э… да. Видите ли, доходы с южных земель упали. Крестьяне бунтуют… Требуют снижения налогов. Нам нужно занять денег у гильдии, чтобы покрыть долги…
Я слушала и вспоминала. В книге Алиса поверила ему. Она заняла огромную сумму под залог земель, что фактически отдало ее финансы под контроль гильдии, а гильдия принадлежала семье невесты принца. Круг замкнулся.
– Интересно, – сказала я, когда он закончил. – Потому что вчера я смотрела отчеты за прошлый месяц. И там указано, что урожай собран полностью.
Габль моргнул.
– Миледи, цифры… они могут ошибаться.
– Цифры не ошибаются, господин управляющий. Ошибаются люди, которые их пишут. – Я медленно открыла ящик стола и вынула толстую книгу учета. – Например, здесь указано, что мы отправили на рынок пятьсот мешков зерна. А здесь, – я постучала пальцем по другой странице, – что мы продали триста. Где остальные двести?
Лицо Габля стало багровым.
– Миледи, вы не понимаете… Это сложные финансовые потоки…
– Я понимаю достаточно, чтобы знать: двести мешков зерна – это золотой, который исчез из моей казны. – Я подняла на него взгляд. – Кто ваш куратор в гильдии?
Габль попятился.
– Я не знаю, о чем вы…
– Не знаете? – Я встала. Движение было резким, и он вздрогнул. – Тогда у вас есть выбор. Вы пишете заявление об отставке прямо сейчас, признаете недостачу и обязуетесь вернуть средства из своего кармана в течение недели. Или я передаю эти книги королевскому аудитору.
– Вы не посмеете! – выдохнул он. – Я пользуюсь доверием…
– Вы пользовались доверием предыдущей герцогини, – отрезала я. – Та Алиса мертва.
В комнате повисла тишина. Габль смотрел на меня, словно видел призрака. Возможно, так оно и было.
– Я… мне нужно подумать, – пробормотал он.
– У вас есть час, – сказала я. – Лира проводит вас.
Когда дверь за ним закрылась, я выдохнула. Колени снова задрожали. Яд делал свое дело, физическая нагрузка давалась тяжело.
– Миледи, вы были великолепны, – прошептала Лира, поддерживая меня за локоть.
– Это было только начало, – сказала я, садясь обратно. – Он сообщит тем, кто стоит за ним. Теперь они знают, что я не собираюсь играть по их правилам.
Я посмотрела на часы на каминной полке. Половина одиннадцатого. До встречи с принцем оставалось полтора часа.
– Лира, подготовь экипаж. Но не парадный. Самый простой. И скажи кучеру, чтобы взял охрану. Двух человек. Надежных.
– Миледи, вы действительно едете? После такого стресса?
– Именно поэтому я и еду, – я взяла со стола блокнот и вырвала страницу. Быстро написала несколько строк. – Отдай это герцогу Рэйвену. Лично в руки. Если его нет дома – оставишь его слуге, но убедись, что никто не видел.
Лира взяла записку, спрятала в рукав.
– Что там написано?
– Приглашение на игру, в которой ставки выше жизни, – я улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. – Иди.
Когда она вышла, я осталась одна. Тишина давила. Я подошла к окну. Внизу, на дворе, суетились слуги, готовя карету.
Я положила ладонь на стекло.
– Тридцать дней, – повторила я.
Мир за окном казался спокойным, но я чувствовала напряжение. словно перед грозой. Сюжет пытался выровняться. Габль должен был получить деньги. Принц должен был унизить меня. Алиса должна была заплакать и убежать.
– Не в этот раз, – прошептала я.
Я повернулась от окна. На столе лежала серебряная роза-брошь. Я взяла ее, ощупывая острые лепестки.
В оригинальной книге зимний сад был местом, где Алису впервые назвали ведьмой вслух. Свидетели скрылись в кустах, записывая каждое слово.
Я знала, где они будут сидеть. Я знала, что принц приготовил «случайно» оброненное письмо, которое якобы доказывало мои связи с темными культами.
Я подошла к зеркалу и поправила воротник.
– Если они хотят спектакль, – сказала я своему отражению, – они получат премьеру. Но режиссер сегодня я.
Я вышла из комнаты, стуча каблуками по каменному полу. Звук был четким, ритмичным, как отсчет времени.
Тик-так. Тик-так.
Двадцать девять дней.
Глава 3. Кто я? Герцогиня-убийца или жертва обстоятельств?
Карета тряслась на булыжниках, и каждый толчок отдавался болью в висках. Абстиненция была мерзкой вещью. Меня колотило, то бросало в жар, то в холод. Но хуже физической ломки было другое.
Память.
Она не просто всплывала кусками. Она наступала волнами, пытаясь смыть мое «я». Я закрывала глаза и видела не свои руки. Я чувствовала не свою ярость.
Вот она стоит над телом. Кинжал в руке. Кровь на манжетах. Чувство удовлетворения. Холодное, липкое удовлетворение.
Вот она шепчет заклинание. Лицо ребенка, который смотрит на нее с ужасом. Она не моргает.
Я резко открыла глаза, хватаясь за край сиденья. Сердце колотилось как сумасшедшее.
– Миледи? – Лира испуганно посмотрела на меня из противоположного угла кареты. – Вам плохо?
– Нет, – соврала я. Голос звучал хрипло. – Просто… воспоминания.
– Оригинальной герцогини? – прошептала Лира. Она была умнее, чем казалась.
– Да, – я вытерла пот со лба. – Лира, скажи мне честно. В городе говорят, что я монстр?
Девушка опустила взгляд.
– Говорят, что вы жестоки. Что вы погубили жизнь принца. Что вы… убили свою младшую сестру.
Меня пробило холодом, несмотря на жар внутри.
– Сестру?
В книге об этом не было сказано прямо. Там была фраза: «Тень прошлого преследовала герцогиню». Я думала, это метафора. Оказывается, нет.
– Это правда? – спросила я, и мне страшно было услышать ответ. Не потому, что я боялась быть убийцей. А потому что, если это правда, значит, сюжет не просто ошибается. Он закреплен кровью.
Лира помолчала.
– Герцогиня Элина исчезла пять лет назад. Официально – уехала в монастырь. Но слуги шептались, что она была найдена в ваших покоях… без дыхания.
Я закрыла лицо руками.
– Боже…
Вспышка.
Темная комната. Свечи. Девочка стоит у окна. «Алиса, почему ты всегда все портишь?» Я толкаю её. Она падает. Удар о камин. Тишина. Паника. Не вызываем врача. Прячем тело. Выводим через тайный ход.
Я отдернула руки от лица. Дыхание было сбивчивым.
– Это было не я, – прошептала я. – То есть… это было моими руками. Но не моей волей.
– Миледи?
– В этом теле есть эхо, Лира. Эмоции. Желания. Они чужие, но они чувствуются как мои. Оригинал… она была одержима. Не магией. Принцем. Она любила его до безумия. И эта любовь сделала её слепой.
Карета остановилась. Мы прибыли.
Дворец возвышался над городом, белый и холодный, как клык. Стражники у ворот посмотрели на герб де Валуа с неприкрытой враждебностью. Они знали. Все знали, что дни герцогини сочтены.
– Голову выше, – сказала я Лире, выходя из кареты. – Если мы будем смотреть в землю, они решат, что мы виноваты.
Я шагнула на мраморные ступени. Платье шелестело, брошь холодила ключицу. Внутри бушевал ураган. Кто я? Попаданка, попавшая в тело преступницы? Или наследница чужих грехов, которая должна расплатиться по счетам?
Ответ пришел, когда я вошла в Зимний сад.
Принц Алиан стоял у фонтана. Он был красив той выхоленной красотой, которая бывает у людей, никогда не слышавших слова «нет». Золотые волосы, синие глаза, униформа гвардии, подчеркивающая плечи.
Герой книги. Спаситель мира. И человек, который подпишет мой смертный приговор, даже не моргнув.
– Алиса, – его голос был мягким, но в глазах читалось отвращение. – Ты пришла. Я думал, у тебя хватит совести скрыться.
– Совести у меня много, Алиан, – ответила я, останавливаясь в пяти шагах от него. – А вот глупости – меньше, чем ты думаешь.
Он моргнул, сбитый с толку. В сценарии я должна была умолять, плакать, клясться в любви.
– Что ты несешь? Ты понимаешь, что происходит? Леди Сесиль найдена в своем поместье отравленной. На столе лежит письмо с твоим почерком. С угрозами.
Леди Сесиль. Главная героиня. Жива, здорова, и уже строит козни.
– Письмо подделано, – сказала я спокойно. – Почерк похож, но есть отличие. Оригинальная Алиса ставила точку с завитком влево. А там, я уверена, вправо.
Алиан нахмурился.
– Ты смеешь обвинять меня во лжи?
– Я обвиняю обстоятельства в невнимательности, – я сделала шаг вперед. – Но дело не в письме. Дело в том, зачем ты меня позвал. Чтобы предупредить? Или чтобы посмотреть, как я буду ползать в ногах?
Он помолчал. В его взгляде мелькнуло что-то новое. Не ненависть. Любопытство.
– Ты изменилась.
– Жизнь заставляет меняться, – я обвела взглядом сад. Кусты шевелились. Там были свидетели. Скрытые уши, которые должны были разнести сплетни по всему городу. «Герцогиня призналась» или «Герцогиня угрожала принцу».
– Послушай, Алиса, – голос принца стал тише. – Уезжай. Сегодня же. В свои северные земли. Я закрою глаза на первое время. Но если ты останешься… Совет Инквизиции не будет церемониться.
– Ты предлагаешь мне ссылку? – я усмехнулась. – Вместо того чтобы разобраться в обвинениях?
– Разбираться не в чем! – он повысил голос. – Ты опасна! Твоя магия… твои амбиции…
– Мои амбиции? – я рассмеялась. Звук вышел жестким. – Мои амбиции ограничены желанием дожить до завтра. А вот твои, Алиан… твои амбиции требуют идеальной жертвы. Ведьмы, которую нужно сжечь, чтобы народ любил героя.
Он побледнел.
– Ты говоришь как еретичка.
– Я говорю как женщина, которой нечего терять, – я подошла к нему вплотную. Достаточно близко, чтобы он почувствовал запах моих духов. Холодный металл и лаванда. – Ты думаешь, я не знаю про Сесиль? Ты думаешь, я не знаю, что она сама себя травит малыми дозами, чтобы выглядеть жертвой?
Глаза принца расширились. Этого не было в сценарии. Я нарушила текст.
– Откуда ты…
– Неважно, – я отступила назад. – Важно другое. Я не уеду. Я не спрячусь. И я не буду той куклой, которую вы привыкли видеть.
Я повернулась к кустам, где прятались свидетели.
– Вы тоже можете записывать! – крикнула я в зелень. – Скажи своим хозяевам: Герцогиня де Валуа не признает обвинений. И следующий, кто попытается меня отравить, окажется в подвале без языка.
Тишина повисла в саду. Птицы замолкли. Принц смотрел на меня так, словно видел впервые.
– Ты сошла с ума, – тихо сказал он.
– Возможно, – я поправила брошь. – Но сумасшедшие опаснее здоровых. Потому что им нечего терять.
Я развернулась и пошла к выходу. Ноги дрожали, но я не позволила себе оглянуться.
Когда карета выехала за ворота, меня наконец накрыло. Я согнулась пополам, кашляя. Лира бросилась ко мне, протягивая флягу с водой.
– Миледи, вы были великолепны… но вы угрожали принцу!
– Я обозначила границы, – прохрипела я, вытирая рот. – Теперь они будут бояться нападать в открытую.
– А сестра? – тихо спросила Лира. – То, что вы сказали в карете…
Я подняла на нее взгляд. В голове все еще шумело от чужих воспоминаний.
– Я не помню, как это случилось точно, Лира. Я помню эмоцию. Ревность. Страх. Но я также помню… тень. Кто-то стоял за моей спиной в тот день. Кто-то шептал: «Толкни её. Она мешает».
– Магия внушения?
– Или искусно подстроенная манипуляция, – я откинулась на спинку сиденья. – Оригинал был слаб. Ею пользовались. Как марионеткой. А когда кукла сломалась, её решили сжечь.
Я посмотрела на свои ладони.
– Кто я? Жертва обстоятельств? Возможно. Герцогиня-убийца? Технически – да. Но я не собираюсь умирать за чужие грехи.
Я вынула из складок платья записку, которую получила от Лиры пока я была в саду. Ответ от герцога Рэйвена.
«Вечер. Тайный вход. Приходите одна. Если это ловка – умрете быстро.»
Я усмехнулась.
– По крайней мере, честно.
– Куда мы едем, миледи? – спросила Лира. – В замок?
– Нет, – я скомкала записку и бросила её в карманный огонь маленькой грелки, которая стояла в ногах. – В город. Мне нужно найти одного алхимика. И… мне нужно узнать правду о смерти Элины.
– Но это опасно…
– Лира, – я посмотрела на неё серьезно. – Если я не узнаю, кто дергал за нити пять лет назад, через тридцать дней меня казнят за преступление, которого я не совершала. А если совершала…, то я должна знать, насколько глубоко я в этом болоте.
Карета свернула на узкую улочку Нижнего города. Здесь пахло грязью, специями и тайнами.
– Я не злодейка, – сказала я вслух, больше для себя, чем для Лиры. – Я игрок, которому сдали плохие карты. Но я еще не сказала свое последнее слово.
Я прикоснулась к броши-розе. Острый лепесток уколол палец. Капля крови выступила на коже.
– Жертва обстоятельств не оставляет следов, – прошептала я, слизывая кровь. – Злодейка оставляет трупы. А я… я оставлю доказательства.
Впереди виднелась вывеска «Глаз Дракона». Лавка алхимика.
Тридцать дней превратились в двадцать девять. Но сегодня я получила кое-что более ценное, чем время.
Я получила вопрос. И я намерена найти на него ответ, даже если для этого придется перевернуть весь этот проклятый сюжет вверх дном.
– Стой, – сказала я кучеру. – Мы приехали.
Глава 4. Первый «флаг смерти»: невинная прогулка в сад
Алхимик оказался старым ворчуном с глазами, затянутыми бельмом, но пальцами, которые не дрожали даже при самой тонкой работе. Он не задавал вопросов. В Нижнем городе вопросы стоят дороже золота.
За пакетик с серым порошком – нейтрализатором для «ночной тени» – я отдала серебряную брошь, которую сняла с платья. Это было почти все, что у меня было с собой.
– Принимать раз в день, – проскрипел он, пряча деньги в рукав. – Полностью яд не уберет. Слишком глубоко пустил корни. Но голову прояснит. И руки перестанут трястись.
– А если нужно полностью? – спросила я.
Он посмотрел на меня своим слепым взглядом, и мне показалось, что он видит больше, чем должен.
– Тогда нужно убрать источник. Тот, кто подсыпает. Иначе будешь пить мое лекарство до самой смерти.
Я кивнула. Он был прав. Но чтобы убрать источник, нужно было время. А у меня было тридцать дней.
Вернувшись в замок, я сразу же выпила половину порошка, запивая водой. Вкус был ужасным – как земля и зола, – но через полчаса туман в голове действительно начал рассеиваться. Дрожь в руках унялась. Я снова чувствовала себя собой.
Но спокойствие было обманчивым.
Я подошла к окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Сегодня был день, когда в оригинальном сюжете происходило первое «малое происшествие». Глава называлась «Прогулка, которая стоила жизни». Нет, не моей жизни. Жизни садовника.
В книге оригинальная Алиса прогуливалась по саду, потеряла контроль над собой, толкнула старого садовника, тот упал, сломал шею о камень. Это стало первым официальным обвинением в убийстве, которое позже всплыло на суде.
Флаг смерти.
Я знала место. Знала время. Знала жертву.
– Лира, – позвала я.
Горничная появилась мгновенно.
– Миледи?
– Я иду в сад.
Лира побледнела.
– Миледи, уже темнеет. И… там опасно.
– Именно поэтому я иду, – я поправила манжеты. – Ты пойдешь со мной. И возьмешь с собой Фрэнка.
– Охранника? Но миледи, герцогиням не принято…
– Сегодня мне не до приличий. Пошли.
Сад де Валуа был огромным и запущенным. Оригинал не интересовался цветами, ей важнее были балы и интриги. Кусты роз разрослись, перекрывая дорожки, тени ложились густые и черные.
Я шла по главной аллее. Каждый шаг отдавался эхом. Вокруг было слишком тихо. Ни птиц, ни сверчков. Только шелест моих платьев и тяжелое дыхание Лиры позади.
– Миледи, может, вернемся? – прошептала девушка.
– Тише, – я остановилась.
Мы подошли к старому каменному фонтану. Именно здесь, у воды, должен был работать садовник. Именно здесь он должен был умереть.
Я огляделась. Никого. Только тень от статуи Амура вытянулась через тропу.
– Он должен быть здесь, – сказала я вслух.
– Кто, миледи?
– Садовник. Старик Томас.
Мы обошли фонтан. За кустом сирени действительно кто-то был. Мужчина в рабочей одежде стоял спиной к нам и ковырялся в земле.
В оригинале Алиса подходила, требовала, чтобы он убрался с дороги. Он огрызался. Она толкала его.
Я сделала глубокий вдох. Сюжет ждал моего действия. Я чувствовала это давление, как физическую тяжесть на плечах. Воздух стал вязким.
– Томас, – позвала я спокойно.
Мужчина вздрогнул и медленно обернулся. Это был не старик. Это был молодой парень, крепкий, с шрамом на щеке. Глаза бегают.
– Миледи? – голос был хриплым.
– Ты не Томас, – констатировала я. – Где старый садовник?
Парень выпрямился. В его руке блеснуло что-то металлическое. Не инструмент. Нож.
– Томас заболел, – сказал он, делая шаг ко мне. – А вы, миледи, слишком любопытны.
Вот оно. Сюжет не смог заставить меня толкнуть старика, потому что старика не было. Но он подставил замену. Убийцу. Исход должен был остаться прежним: кровь на руках герцогини.
– Лира, назад, – тихо сказала я, не сводя глаз с нападающего.
Парень бросился вперед. Быстро, профессионально.
Но я знала, что он пойдет слева. В книге было описано: «Убийца выпал из тени слева».
Я не стала кричать. Я не стала бежать. Я просто сделала шаг вправо и дернула руку.
Из рукава моего платья выскользнул тот самый кинжал, который я взяла в первый день. Не для красоты.
Удар был коротким. Я не целилась убить. Я целилась остановить. Лезвие чиркнуло по его руке, заставив выронить нож.
Парень зашипел от боли и отскочил.
– Ведьма… – прохрипел он.
– Нет, – сказала я, держа кинжал наготове. – Я просто подготовлена.
Фрэнк, охранник, наконец сообразил, что происходит, и выхватил меч.
– Стоять!
Убийца оглянулся. Понял, что преимущество потеряно. В оригинале Алиса оставалась одна с телом. Сейчас же были свидетели.
Он плюнул на землю и бросился в кусты, исчезая в темноте парка.
– Не преследовать, – приказала я Фрэнку. – Останься здесь.
Я подошла к тому месту, где стоял убийца. В земле, там, где он ковырялся, что-то блестело. Я наклонилась и подняла маленький флакон. Пустой. Запах горького миндаля.
Тот же яд, что травили меня.
– Он хотел подсыпать его в почву? – спросила Лира, дрожа всем телом.
– Нет, – я повертела флакон в пальцах. – Он хотел подсыпать его в мои цветы. Или оставить здесь, чтобы найти потом на моем платье. «Герцогиня хранит яд в саду».
Я выпрямилась. Давление в воздухе ослабло. Сюжет попытался захлопнуть ловушку, но я вынула ногу из капкана.
– Флаг смерти сбит, – прошептала я.
– Миледи, что теперь? – спросил Фрэнк, убирая меч. – Мы должны сообщить страже?
– Нет, – отрезала я. – Если мы сообщим страже, они придут сюда. Начнут искать. Найдут этот нож. Скажут, что это мой нож. Скажут, что я инсценировала нападение.
Я посмотрела на кинжал в своей руке. На лезвии осталась капля крови убийцы.
– Мы ничего не видели, – сказала я, пряча кинжал обратно в складки платья. – Была попытка кражи. Вор сбежал. Садовник Томас действительно болен, мы его заменили.
– Но миледи… – начала Лира.
– Это приказ, – я посмотрела на неё жестко. – Если вы хотите жить через тридцать дней, вы молчите. Фрэнк, проводи нас до дома. И никому ни слова.
Мы пошли обратно к замку. Темнота сгустилась окончательно.
Внутри меня кипела злость. Не на убийцу. На мир.
Сюжет не сдавался. Он был гибким. Когда я меняла действие, он менял обстоятельства. Когда я меняла обстоятельства, он менял людей. Он хотел моей смерти любой ценой.
Я остановилась на пороге замка и посмотрела на небо. Луна выглядывала из-за туч, бледная и холодная.
– Ты думаешь, это было случайно? – спросила я вслух.
Ветер ответил шелестом листьев.
– Нет, – ответила я сама себе. – Это было предупреждение. «Не высовывайся. Иди на казнь тихо».
Я сжала флакон в кармане так, что стекло хрустнуло.
– Не дождетесь.
Я вошла в замок. В холле горели свечи. На столе лежало письмо. С сургучной печатью принца.
Я взяла его. Печать была холодной.
«Завтра. Бал. Ты понадобишься мне».
Я усмехнулась.
– Завтра, значит, – я разорвала письмо, не читая дальше. – Завтра будет второй флаг.
Лира смотрела на меня с ужасом.
– Миледи, вы разорвали приказ принца…
– Я изменила план, – сказала я, проходя мимо неё в свою комнату. – Лира, приготовь мне платье. Самое неудобное. Самое заметное.
– Зачем?
– Потому что, если они хотят войну, – я оглянулась, и в глазах у меня, я знала, горел тот самый огонь, который пугал оригинальную Алису, – я дам им войну. Но по своим правилам.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце билось ровно. Яд отступил. Убийца сбежал. Но я знала: следующий будет ближе.
Первый флаг смерти был сломан. Но сюжет уже рисовал второй.
Я подошла к столу и вычеркнула еще один день в календаре.
Осталось 29 дней.
И одна жизнь, которую я не собиралась отдавать бесплатно.
Глава 5. Главный герой: взгляд, полный ненависти
Зеркало отражало не женщину, а пожар.
Платье было цветом запекшейся крови. Тяжелый бархат, высокий воротник, стягивающий шею, и шлейф, который нужно было нести как знамя. Это было неудобно. Это было вызывающе. Это было идеально.
– Миледи, может, что-то более светлое? – неуверенно предложила Лира, поправляя диадему. – Чтобы показать… чистоту помыслов?
– Чистота помыслов не спасает от эшафота, Лира, – ответила я, глядя на свое отражение. Глаза казались глубже, чем вчера. Порошок алхимика делал свое дело, вымывая туман, но оставлял остроту восприятия. – Если они ждут овцу, я дам им волка. По крайней мере, волка уважают больше, чем забитую овцу.
Я повернулась. Шлейф шуршал по полу, словно змея.
– Едем. И не забудь коробочку с порошком. Если мне станет плохо – ты знаешь, что делать.
– Да, миледи.
Дворец сиял. Тысячи свечей отражались в хрустале люстр, ослепляя гостей. Но когда я вошла в бальный зал, музыка не стихла – она стала тише, словно оркестранты боялись играть громко в моем присутствии.
Шепоток пробежал по залу, как электрический разряд.
«Вот она…»
«Как она смеет явиться?»
«Говорят, она убила садовника…»
«Нет, говорят, она прокляла принца…»
Я шла по центру зала, не опуская глаз. Люди расступались, образуя живой коридор. В их взглядах было всё: страх, осуждение, любопытство. Но не было уважения.
В конце зала, на возвышении, стоял Он.
Принц Алиан. Главный герой этой истории.
В книге его описывали как воплощение доблести. Золотые волосы, сияющие доспехи (даже на балу он носил элементы униформы), улыбка, обещающая спасение. Но сейчас, когда я подошла ближе, я увидела то, чего не замечала, читая книгу с дивана.
Его улыбка не достигала глаз.
Глаза были холодными. Расчетливыми. И когда его взгляд встретился с моим, маскировка спала. Там не было доблести. Там была ненависть. Чистая, концентрированная ненависть человека, который видит в тебе препятствие на пути к его величию.
– Герцогиня, – его голос прозвучал громко, перекрывая шепот. – Вы получили мое письмо.
– Я получила его, – ответила я, сделав реверанс. Не глубокий, не униженный. Формальный. – И решила, что личный визит будет вежливее, чем письменный отказ.
В зале ахнули. Отказ? Я только что публично призналась, что проигнорировала приказ принца.
Алиан сделал шаг вниз с возвышения. Его рука легла на рукоять меча. Жест угрожающий, но скрытый под видом приветствия.
– Вы играете с огнем, Алиса, – тихо сказал он, когда мы оказались достаточно близко, чтобы нас не слышали остальные. – Вчера в саду… кто-то видел, как вы угрожали человеку.
– В саду было темно, Алиан. Люди видят то, что хотят видеть.
– А я вижу то, что есть, – он наклонился ближе. От него пахло дорогой парфюмерией и… сталью. – Ты думаешь, если будешь кусаться, они сжалятся? Ты думаешь, Инквизиция боится твоих когтей?
– Инквизиция боится только одного, – я подняла на него взгляд. – Что их кукловод останется без маски.
Его пальцы сжались на рукояти меча так, что костяшки побелели.
– Ты переходишь границу.
– Границы устанавливаете вы, – парировала я. – Но помните: когда строишь клетку для других, всегда есть риск оказаться внутри самому.
Он выпрямился. В его глазах вспыхнула ярость. Он привык, что женщины перед ним трепетали. Что враги ломались. А я стояла спокойно, словно мы обсуждали погоду, а не мою будущую казнь.
– Этот танец, – сказал он сквозь зубы, протягивая руку. – Ты станцуешь его со мной. И ты улыбнешься. Чтобы никто не подумал, что, между нами, вражда.
– Это приказ?
– Это милость, – отрезал он. – Не заставляй меня проявлять жесткость здесь и сейчас.
Я положила руку на его ладонь. Его кожа была горячей.
– Как скажете, Ваше Высочество.
Музыка заиграла снова. Вальс. Медленный, тягучий.
Мы закружили по залу. Алиан вел уверенно, сильно сжимая мою талию. Почти больно.
– Ты изменилась, – прошептал он, когда мы проходили мимо колонны. – Раньше ты бы уже плакала.
– Раньше я была глупой, – ответила я, глядя поверх его плеча. – Теперь я знаю цену слезам.
– Ты думаешь, это поможет? Твоя дерзость? – он крутанул меня, и шлейф хлестнул по полу. – Сесиль больна. Врачи говорят, это последствия твоих проклятий.
Сесиль. Главная героиня.
Я поискала её взглядом. Она сидела в углу зала, бледная, в белом платье, окруженная заботливыми фрейлинами. Она выглядела хрупкой, как фарфоровая кукла. Когда она почувствовала мой взгляд, она подняла глаза. И улыбнулась.
Улыбка была слабой, но в уголках губ читалось торжество.
– Она не больна из-за проклятий, – тихо сказала я Алиану. – Она больна из-за того, что пьет слишком много «лекарств». Тот же состав, что нашли у меня в саду. Только в меньших дозах.
Алиан замер на мгновение, сбившись с ритма.
– Что ты несешь?
– Проверь её стакан, Алиан. Прежде чем обвинять меня в том, чего я не делала.
– Ты пытаешься переложить вину! – его голос повысился, несколько гостей обернулись.
– Я пытаюсь открыть тебе глаза, – я посмотрела ему прямо в зрачки. – Но ты слеп. Потому что тебе удобно быть спасителем. А спасителю нужна жертва. Я удобная жертва, Алиан. Не портить же тебе репутацию любимой невесты.
Он резко остановился. Музыка продолжала играть, и мы остались стоять посреди зала, нарушая танец. Тишина нарастала.
– Ты закончила? – его голос был ледяным.
– Пока нет, – я сделала шаг назад, высвобождаясь из его объятий. – Но танец окончен. Спасибо за честь.
Я развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять одного посреди зала. Шепотки возобновились, но теперь они звучали иначе. Не осуждение. Недоумение. Принц остался стоять один, а «ведьма» ушла гордо.
Это было маленькое поражение для сюжета. Герой не должен оставаться в дураках.
Я вышла на балкон. Воздух был холодным, освежающим после душного зала.
– Ты рискуешь, – голос раздался из тени.
Я не вздрогнула. Я почувствовала присутствие еще на выходе.
– Выйди, Рэйвен.
Из тени колонны отделилась фигура. Герцог Рэйвен. В книге он был нейтральной фигурой. «Серый кардинал», который выжил потому, что не вмешивался. Высокий, седой, с лицом, покрытым шрамами от старых магических дуэлей.
– Принц зол, – сказал он, подходя к перилам. – Ты оскорбила его при всем дворе.
– Я сказала ему правду.
– Правда здесь не имеет значения, – Рэйвен закурил трубку. Запах табака смешался с ночным воздухом. – Имеет значение сила. У тебя её нет. У него – есть. Армия, церковь, народ.
– У меня есть знание, – возразила я.
Рэйвен усмехнулся.
– Знание – это оружие одиночек. А ты в окружении врагов. Зачем ты пришла сегодня? Чтобы показать характер?
– Чтобы показать, что я не сломаюсь, – я оперлась о перила. Город внизу горел огнями. – Если я сломаюсь сейчас, на балу, меня съедят завтра.
Рэйвен помолчал, выпуская кольцо дыма.
– Твое письмо… Ты просила о встрече. О смерти Элины.
Мое сердце пропустило удар.
– Ты знаешь что-то?
– Я знаю, что в ту ночь в замке были не только вы двое, – тихо сказал он. – Был третий. Человек в капюшоне. Я видел его у черного хода.
– Кто?
– Я не видел лица. Но… – Рэйвен повернулся ко мне. – Он носил перчатку с гербом Инквизиции.
Холод пробежал по спине. Инквизиция? В оригинальной книге они пришли только для ареста. Они не участвовали в прошлых интригах.
– Зачем им убивать мою сестру пять лет назад? – спросила я.
– Может, она видела то, что не должна была, – Рэйвен затушил трубку о камень перил. – Слушай, девочка. Я не твой друг. Но я ненавижу, когда манипулируют моим королевством. Принц… он стал слишком уверен в своей непогрешимости. Это опасно.
– Ты поможешь мне?
– Я дам тебе совет, – он выпрямился. – Не верь герою. Герои не бывают добрыми. Они бывают только победителями. А чтобы победить, они готовы сжечь весь мир, включая тебя.
Он кивнул и растворился в тени, словно его и не было.
Я осталась одна на балконе. Внизу гремела музыка. Там, в зале, был Герой, который меня ненавидел. Там была Героиня, которая меня травила. Там был народ, который жаждал моей крови.
И где-то в тени – Инквизиция, которая, возможно, дергала за нити еще до того, как я попала в эту книгу.
Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали.
– Герои бывают только победителями, – повторила я слова Рэйвена.
Я усмехнулась.
– Жаль, что он забыл одну вещь. В любой истории есть не только герой. Есть еще тот, кто пишет концовку.
Я повернулась и вошла обратно в зал. Музыка ударила в уши. Алиан смотрел на меня через весь зал. Его взгляд был полон такой ненависти, что казалось, вот-вот вспыхнет огонь.
Я улыбнулась ему. Холодно. Вызывающе.
Посмотрим, кто кого переиграет, Герой.
Я сделала шаг в толпу. Тридцать дней превратились в двадцать восемь. Но сегодня я поняла главное: враг не тот, кто стоит перед тобой с мечом. Враг тот, кто убедил всех, что меч в твоих руках – это зло, а в его – правосудие.
И мне предстояло переубедить весь мир.
Глава 6. Служанка, которая знает слишком много
Карета остановилась у крыльца замка, но я не спешила выходить. Внутри было тихо, словно звук мира отключили вместе с музыкой бала. Только тяжелое дыхание Лиры нарушало тишину.
– Миледи, – начала она, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти. – Вы были… невероятны.
– Я была безрассудна, – поправила я, принимая её руку. Ноги гудели. Корсет давил на ребра, напоминая о каждом неудачном вдохе. – Безрассудство – это роскошь, которую я пока не могу себе позволить.
Мы поднялись в покои. Лира начала расстегивать крючки платья, но её пальцы дрожали. Я поймала её запястье.
– Стой.
Она замерла, опустив глаза.
– Миледи?
– Сядь, – я указала на пуф у туалетного столика.
– Я не могу… это не положено…
– Я сказала: сядь, Лира.
Девушка повиновалась, сжавшись в комок. Она выглядела так, словно я собиралась её казнить. Может, в другом сюжете так бы и случилось. Служанки, знающие слишком много, обычно не доживают до утра.
Я села напротив, снимая диадему. Тяжелые золотые зубцы с грохотом упали на стол.
– Мы играем в игру, где ставка – моя жизнь, – начала я тихо. – А значит, и твоя тоже. Я не терплю недомолвок. Ты была со мной в саду. Ты была со мной на балу. Ты видела, как я говорю с принцем. И ты видела, как я говорю с Рэйвеном.
Лира сглотнула.
– Я ничего не видела, миледи. Я только подавала платье.
– Не лги мне, – я наклонилась вперед. – В этой комнате нет стен. Только мы. Если ты хочешь быть просто служанкой, которая метет полы и молчит – я найду другую. Но если ты хочешь выжить через тридцать дней… ты должна говорить.
Лира подняла на меня взгляд. В её глазах плескался страх, но под ним было что-то еще. Решимость?
– Вы думаете, я служу вам только потому, что мне некуда идти? – тихо спросила она.
– А разве не поэтому?
– Нет, – Лира сжала руки в кулаки на коленях. – Я служу вам, потому что должна. Потому что… я обещала.
– Кому?
– Леди Элине. Вашей сестре.
Воздух в комнате стал ледяным. Я замерла, держа в руках расческу.
– Что ты сказала?
Лира опустила голову.
– Пять лет назад. В ночь, когда… когда она исчезла. Она позвала меня. Сказала, что чувствует опасность. Сказала, что, если с ней что-то случится, я должна присматривать за вами.
– Присматривать? – я повторила, словно эхо. – Она боялась меня?
– Нет! – Лира резко подняла голову. – Она боялась за вас. Она говорила, что вокруг вас сгущаются тени. Что кто-то хочет использовать вас как инструмент. Она сказала: «Защищай Алису от них. Даже от неё самой».
Я отложила расческу. Руки вдруг стали холодными.
– Значит, ты шпионка моей сестры? Все эти пять лет?
– Я была её глазами, – призналась Лира. – Я видела, как вы менялись. Как становились… жестче. Как слушали тех людей. Я видела, кто приносил вам зелья. Я видела, кто шептал вам слова.
– И ты молчала? – мой голос дрогнул. Гнев поднимался волной. – Ты видела, как меня травят, как меня ведут на убой, и молчала?