Читать онлайн Предатель. Ты меня (не) заменишь бесплатно

Глава 1

«Прости, я не могу молчать. Посмотри видео. Мне очень жаль», – сообщение подруги, кажется, навсегда выжжено в моей памяти. Я столько раз перечитывала его, что теперь уже никогда не смогу забыть. Как и видео, присланное Леной. Хоть я и посмотрела его всего один раз. Но большего и не требовалось. Я и с первого раза убедилась – мой муж мне изменяет. Даже увидела с кем. Отчего стало еще противнее и… больнее.

Горько усмехаюсь. Тру лицо. Пытаюсь прийти в себя после потрясения. Но ничего не выходит. У меня внутри что-то оборвалось. Словно какую-то заплатку на сердце сорвало, и теперь я не могу нормально функционировать, потому что жизненно важный орган все кровоточит и кровоточит.

Упираюсь ладонями в подоконник, смотрю на идеальный бежевый маникюр, рукава изумрудного пиджака, темные завитые волосы, доходящие до плеч и свисающие с лица. Вроде бы все принадлежит мне, но я себя не узнаю.

Никогда еще не чувствовала себя такой потерянной, разбитой. Такое чувство, что из меня вытянули всю радость, выпихнули под проливной дождь, изваляли в грязи. Сердце, которое было полно любви, разбивается на части. Душа… из нее словно все светлое забрали. Во мне ничего не остается, кроме пустоты. Кажется, теперь в моей груди зияет огромных размеров дыра, которую уже ничего не затянет.

Почему? Почему Слава со мной так поступил? Мы же больше пятнадцати лет вместе. И все это время были друг для друга надежным тылом.

Разве у нас не было все хорошо? Разве мы не были «образцово-показательной» семьей во всех смыслах? Разве мы не любили друг друга?

Как так получилось, что все пошло к чертям, а я даже не заметила?

Да, в последнее время мы со Славой много работали. Оба строили карьеры. Мало времени проводили вместе. Но это же не повод изменять. Можно было бы просто поговорить, если мужу чего-то не хватало. Я всегда открыта к диалогу. Именно на том, что мы всегда могли открыто поговорить друг с другом, и строился наш брак. Мы же, когда поженились, были далеко не детьми. Мужу почти тридцать исполнилось, а мне двадцать пять. У Славы даже один неудачный брак за плечами оказался и ребенок от другой женщины имелся. Да и у меня особо до мужа не складывались отношения с мужчинами. Мы оба вступили в брак осознанными личностями, которые выстраивали семью на взаимном уважении. Тогда почему Слава решился на измену? Да еще и с этой… дрянью.

Меня аж передергивает, когда я вспоминаю сальный взгляд крашеной блондинки, которым она смотрела на моего мужа. Блондинка буквально поедала Славу глазами, прежде чем…

С силой зажмуриваюсь. Не хочу снова прогонять в голове видео, которое и без того снова засело в мыслях. Хватит истязать себя воспоминаниями. Да и ответы на вопросы, которыми я себя мучаю, мне пока не получить. Нужно дождаться, когда Слава придет домой, и тогда…

Звук открываемой двери заставляет меня вздрогнуть. Распахиваю веки, резко выпрямляюсь и встречаюсь в темном отражении со своими же глазами. Хоть они и размыты, но полны печали. Вот только силы в них тоже достаточно. По крайней мере, на серьезный разговор ее точно хватит.

Набираю в легкие побольше воздуха и складываю руки на груди как раз в тот самый момент, когда квартиру сотрясает громкий окрик:

– Мила, я дома. Ты где?

Горло пересохло от длительного молчания, а, может быть, сжалось из-за переполняющих меня эмоций. Неважно. Главное, что в любом случае приходится тяжело сглотнуть, прежде чем удается сипло произнести:

– В гостиной.

В следующую секунду раздаются тяжелые шаги. Они все приближаются и приближаются, а я даже не оглядываюсь, чтобы посмотреть на вернувшегося домой мужа, не говоря уже о том, чтобы как обычно встретить его, обнять за шею и оставить короткий поцелуй у него на губах.

Я все так же продолжаю стоять у окна и смотреть на ночной город с пятнадцатого этажа. Огней так много, что обычно у меня глаза разбегаются и дух перехватывает от потрясающего вида на город. Но сегодня я ничего не вижу кроме темноты, которая будто заполняет все внутри меня и заодно просачивается наружу.

– Что такого срочного могло случиться, раз ты вырвала меня с совещания? Ты же знаешь, что я сейчас веду важную сделку, от которой многое зависит. Надеюсь, у тебя действительно важная проблема, иначе… – силуэт Славы отражается в темноте окна.

Муж заходит в комнату, быстро ее осматривает, останавливается на мне. Скорее всего, щурится. Но это я уже не вижу. Мне уже достаточно того, что мы с мужем-изменщиком находимся в одной комнате. Из-за этого нервные окончания гудят, а мышцы натягиваются до предела. Едва держу себя в руках, чтобы не слететь с катушек и не натворить лишнего.

– Милена? – настороженность проскальзывает в голосе Славы.

В очередной раз вздрагиваю, когда слышу свое полное имя. Терпеть его не могу, и муж об этом прекрасно знает. Мама постоянно звала меня Миленой, прежде чем начать отчитывать по делу и без него. Мила – сокращение, придуманное папой, чтобы я чувствовала себя комфортно сама с собой.

– Мил? – муж привлекает мое внимание. – Ты в порядке?

Это волнение звучит в его голосе? Нет. Не может быть. Скорее всего, мне показалось. Ведь переживания Славы за меня в свете открывшейся правды выглядят как издевательство. Его «забота» только сильнее терзает мое и без того раненое сердце.

Мне не нужно сейчас участие мужа. Все, что мне необходимо, – ответы на вопросы. И я намереваюсь их получить. Сильнее впиваюсь пальцами в бицепсы и ловлю взгляд мужа в отражении.

– Ты мне изменяешь, – не спрашиваю, констатирую. – У меня лишь один вопрос: почему?

Глава 2

В комнате воцаряется молчание. Оно настолько оглушительное, что у меня начинает звенеть в ушах. Если я думала, что до этого была напряжена, то очень сильно ошибалась. Ведь в ожидании ответа на свой вопрос мои мышцы наливаются сталью, а волоски на затылке встают дыбом.

Секунды льются одна за одной и кажутся мне вечностью. Дыхание застревает в груди. Сердцебиение отдается пульсацией в висках.

Не знаю, сколько мы со Славой вот так стоим и просто смотрим друг на друга через отражение. Мне кажется, долго, очень долго. Я даже успеваю извести себя окончательно. Хотя, скорее всего, проходит всего несколько секунд, после чего я слышу:

– Я тебя больше не хочу, – муж пожимает плечами, еще мгновение стоит на месте, после чего отталкивается от пола и направляется к дивану.

«Больше не хочу… больше не хочу… больше не хочу…» – словно на повторе звенит в голове, причиняя невыносимую боль.

Вокруг моей груди будто бы колючую проволоку наматывают, из-за чего любой вдох превращается в агонию. Глаза жжет из-за непролитых слез, но я все равно прослеживаю за передвижением Славы, пока не теряю его из вида. А в следующий момент вздрагиваю от громкого звона. Сердце пропускает удар за ударом, страх паучьими лапками ползет по коже, пока я понимаю, что муж просто бросил ключи на стеклянный журнальный столик. Резко выдыхаю, но не расслабляюсь. Скрип обивки кожаного дивана без кресла раздается следом.

Если до этого я считала себя разбитой, то сейчас почти ломаюсь. Колени подгибаются. Держусь на ногах на чистом упрямстве.

Слава даже не отрицает…

Ему словно все равно, что своим нелепым признанием он разрушает нашу семью, выбрасывает в мусорку пятнадцать лет счастливого брака, унижает меня.

«Я тебя больше не хочу». И это причина изменять? Да еще и с этой…

– А свою бывшую, значит, хочешь? – сарказм так и льется из меня.

До сих пор не могу поверить, что Слава изменил мне не с какой-то посторонней женщиной, а со своей бывшей женой. С той самой, которая ушла от него и забрала сына. С той самой, которая назвала Славу чурбаном с ледяным сердцем, потому что он много работал, досконально изучая область по добыче драгоценных камней, и часто мотался по командировкам. С той самой бывшей женой, которая переметнулась к ювелиру, которому Слава в начале своей карьеры продавал добытые камни для дальнейшей огранки.

Когда я увидела их вместе на видео, глазам своим не поверила. Сначала даже подумала, что это монтаж. Но стоило осознать реальность, я почувствовала себя так, будто меня по голове чем-то тяжелым ударили.

Даже сейчас не могу отойти от «ранения». Странно, что еще в истерике не бьюсь. Наверное, окончательное осознание придет позже, и тогда я вдоволь нарыдаюсь ночью в подушку. А сейчас придется как-то справляться с удушающим комом, который застревает в груди и не дает нормально ни дышать, ни говорить.

Смотрю на огни ночного города, но не вижу их. То и дело кошусь на телефон, лежащий рядом со мной на подоконнике. Не прикасаюсь к гаджету, но все равно словно наяву «вижу» видео с камер видеонаблюдения лифта одного из известных отелей нашего города, присланное моей лучшей подругой.

От воспоминания о том, как Слава страстно впивался в губы знакомой нам обоим блондинки, меня начинает мутить.

– Причем здесь Света? – злые нотки проскальзывают в голосе мужа.

Он еще и имеет наглость из меня дуру делать?! Кровь в венах закипает, начинает бурлить. Пламя ненависти вспыхивает в груди, сжигает меня изнутри.

– Я все знаю, – чеканю каждое слово так, словно ставлю точку в наших отношениях со Славой.

И, видимо, муж слышит мой непоколебимый тон. Ведь не проходит много времени, прежде чем я снова слышу скрип кожаной обивки, а через мгновение в отражении вижу хорошо знакомый силуэт. Слава идет на кухню, соединенную с нашей светлой гостиной. Подходит к гарнитуру, открывает дверцу домашнего бара.

– Ну что сказать, – вслед за его равнодушными словами раздается звяканье стекла, – она изменилась, стала шикарной. Как будто другой человек. Возраст ей к лицу, – разворачивается, прислоняется бедрами к столешнице, явно смотрит на меня, судя по тому, что волоски на моих руках встают дыбом и затылок горит огнем.

– А мне, значит, не к лицу? – хмыкаю, впиваясь ногтями в ладони.

– Тебе? – тяжело вздыхает муж. – Ты стала… слишком обычной, – ненадолго замолкает, делает глоток. – Приелась, что ли. А мне хочется чего-то нового, даже если это хорошо забытое старое.

Глава 3

Теряю дар речи.

Хотя это и неважно. Я все равно не знаю, что сказать. «Объяснение» Славы не укладывается в голове. Оно настолько бредовое, что мне начинает казаться, что я сплю. А может, и правда? Возможно, я просто попала в кошмар и никак не могу проснуться.

На всякий случай щипаю себя за руку и едва не взвизгиваю от боли. Физической, не душевной. Черт. Все-таки я нахожусь в реальности. Жестокой, но реальности.

Слава мне действительно изменил… со своей бывшей женой, которая после развода жила за границей со своим новым мужем, а совсем недавно вернулась.

Страшное осознание всплывает в мыслях.

Застываю.

Холодок бежит по позвоночнику.

Нет. Этого не может быть. Просто не может…

Слава же раз в пару месяцев ездил в Лондон, где жила его бывшая. Конечно, муж говорил, что навещает сына. Поэтому я не смела возразить ничего против таких частых отлучек. Все-таки это ребенок. Я бы хотела, чтобы в случае чего Слава точно так же заботился о нашей дочери, настолько сильно хотел с ней общаться, что не переставал раз за разом мотаться в другую страну.

Но что, если Слава ездил не только к сыну…

Стоит этой мысли окончательно сформироваться в голове, как кровь отливает от лица.

Миг – и я кружусь на пятках.

– Как давно? – выпаливаю, встречаясь с голубыми глазами мужа.

В них ничего особенного не отражается. Нет ни раздражения, ни раскаяния. Я вижу лишь пустоту, которая необычайно подходит волевым чертам лица Славы. Они словно созданы друг для друга. Прямой нос, тонкие губы, легкая седина в щетине и волосах лишь усиливают стать мужа, как и расслабленная поза.

Слава будто бы не в дорогом черном костюме стоит, прислонившись к белому напольному шкафчику, а в обычной домашней одежде. И кажется, чувствует себя абсолютно комфортно.

Ничто в муже не выдает ни волнения, ни напряжения.

Будто бы не его только что поймали на измене.

Как у него так легко получается сохранять самообладание в стрессовой ситуации? Похоже, я никогда не узнаю ответа на этот вопрос. Ну и ладно.

– Поясни, – Слава склоняет голову набок, смотрит на меня с прищуром.

– Как давно ты спишь со своей бывшей? – выплевываю слова как нечто отвратительное. Хотя почему «как»?

Эмоции, которые я душила в себе с тех пор, как узнала об измене мужа, рвутся наружу. Меня бросает то в жар, то в холод, а еще прилично так потряхивает. Никак не могу взять себя в руки. Хотя… возможно, мне и не нужно успокаиваться? Зачем копить в себе боль и обиду? Лучше прямо сейчас высказать мужу, какой он подлец! Может, тогда мне станет легче?

– Это важно? – Слава как ни в чем не бывало отпивает немного янтарного напитка из своего стакана.

Ведет себя так беззаботно, словно не замечает, в каком состоянии я нахожусь. И это бесит меня еще больше. Не знаю, откуда во мне берутся капли здравомыслия. Но они помогают не сорваться с места, чтобы хорошенько врезать мужу по самодовольному лицу. Хотя меня буквально подкидывает, и ладонь зудит. Сильно зудит.

– Ты спал с ней все время, пока был женат на мне? – спрашиваю вместо пощечины.

И тут же жалею о принятом мною решении «оставаться разумной», ведь ответом мне становится короткое:

– Нет. – Слава допивает напиток, ставит стакан на стол и ослабляет узел галстука. – Что-то еще? – выгибает бровь.

Задыхаюсь от такой наглости.

Мне столько всего хочется сказать мужу. Обозвать его разными словами. Но к этому чурбану не пробиться, когда он натягивает на себя бесстрастную маску. Кому-кому, а мне это отлично известно. За столько лет я успела изучить Славу вдоль и поперек. Муж тоже знает меня как облупленную. Только наше обоюдное «знание партнера» не уберегло меня от предательства со стороны мужа. Да еще и такого подлого.

– Ты собираешься со мной развестись? – кое-как в сумбуре, который творится в голове, нахожу более или менее здравую мысль. Только по пути «теряю» одно слово. Собираюсь исправить и добавить «Когда?», но вопрос застревает в горле, ведь муж снова отвечает:

– Нет, – при этом спокойно расстегивает пуговицы пиджака.

Его размеренные движения и односложные ответы раздражают до безумия. Хочется подлететь к Славе, схватить за полы пиджака, хорошенько встряхнуть. Заставить показать истинные эмоции. Но даже в полусознательном состоянии понимаю, что мои усилия окажутся напрасными. Иногда мне кажется, что мужа ничего не может выбить из колеи. Может, бывшая Славы была права и вместо сердца у него ледяная глыба? Иначе как объяснить его способность сохранять хладнокровие в настолько накаленной ситуации?

– А с ней ты собираешься продолжать встречаться? – не знаю, зачем задаю этот вопрос. Ответ на него все равно ничего не изменит. Нашей семьи в любом случае больше нет, поэтому Слава может делать все, что ему заблагорассудится.

– Конечно, – уголок губ мужа ползет вверх. Мое же сердце пропускает удар, а уже в следующую секунду начинает биться с удвоенной силой, потому что Слава добавляет: – Она же мать моего сына.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду?! – вспыхиваю, кричу.

Слава вмиг становится серьезным.

– Что ты хочешь от меня услышать? – отвечает вопросом на вопрос, хотя знает, как сильно это меня раздражает. – Что бы я сейчас ни сказал, это ведь ничего не изменит, правда? – смотрит на меня пронзительно, не отрываясь. Складывается впечатление, что муж в этот самый момент читает мои мысли, потому что заявляет: – Ты уже приняла решение. Да, Мила? – равнодушно усмехается, посылая табун ледяных мурашек по моей коже. – Но прежде чем ты приступишь к решительным действиям, позволь кое-что уточнить: ты готова вот так просто отдать меня моей бывшей жене?

Глава 4

От шока мой рот сам по себе приоткрывается. С громким стуком захлопываю его. Слава же в ответ коротко усмехается.

Смотрю на мужа, который пятнадцать лет был для меня самым родным человеком, и не могу поверить, что передо мной тот же мужчина.

Вроде бы в Славе ничего не изменилось. Те же широкие плечи, то же, несмотря на возраст, подтянутое тело, те же пронзающие насквозь глаза, которые словно в душу проникают.

Но теперь муж кажется каким-то… далеким. А этот сарказм, смешанный с вызовом, в его глазах – что вообще означает?

Не знаю, что меня раздражает больше: слова мужа о том, что я ему приелась, восхваление бывшей жены или же его пренебрежительное отношение к ситуации. Такое чувство, что Слава не видит ничего такого в том, что он променял меня и нашу семью на женщину, которая поступила с ним как последняя дрянь.

И это выбешивает окончательно.

Во мне бушует такая буря из эмоций, что кажется, еще немного – и она меня разорвет. Мне нужно выпустить хоть немного чувств, пусть и с помощью язвительности.

– Кем ты себя возомнил? – фыркаю. – Пупом земли? А может быть, вещью, которую можно просто передать во владение другому? – выгибаю бровь. – Нет, мой дорогой. Если ты считаешь, что на тебе свет клином сошелся, то очень ошибаешься. Я прекрасно смогу прожить и без приза в виде предателя.

За злыми словами скрывается боль и отчаяние, которые разъедают меня изнутри. Еле держусь, чтобы не раствориться в них. Лишь злость и ехидство помогают справиться с наплывом чувств. Эти двое всегда были моей защитой. Да и сейчас работают в качестве стены между разумом и пытающимися прорваться наружу эмоциями.

Слава же никак не реагирует на ядовитые слова, которые льются из моего рта. Лишь смотрит на меня холодно, равнодушно. У меня из-за его безразличия сердце болезненно сжимается, и невольно возникает вопрос: «Ладно любовь, а куда делись забота и уважение, с которыми мы относились друг к другу?»

Вот только все лишние мысли вылетают из головы, стоит мужу заявить:

– Ты не будешь жить без меня.

Слава говорит так беззаботно и твердо, будто бы его слова – прописная истина, из-за чего я на мгновение теряюсь, а в следующее вспыхиваю.

– Ты мне изменил! – кричу. Делаю шаг вперед, но резко застываю. – Да пошел ты, – цежу, прожигая мужа полным ненависти взглядом, резко разворачиваюсь, собираясь подняться на второй этаж в нашу спальню, чтобы собрать кое-какие вещи и поехать сегодня к Лене.

Подруга точно меня примет и лишних вопросов задавать не станет, как мама, например. Да и раз она прислала видео, значит, в курсе ситуации.

Но у меня даже шага не получается сделать, как мне в спину прилетает безразличное:

– И что?

Прирастаю к полу. Как бы ни пыталась уложить два коротких слова в голове, у меня ничего не получается. Для них просто нет нужного места. Они… чужеродные.

– И что? – шепчу, предпринимая еще одну попытку осознать сказанное мужем. А когда не получается, снова поворачиваюсь к Славе. – И что? Ты же не серьезно? – неверяще смотрю на мужа.

– Вполне серьезно, – Слава не отрывает от меня равнодушного взгляда. – Я не вижу причин нам расставаться, не говоря уже о том, чтобы жить по отдельности, – муж чуть склоняет голову набок, наблюдая за моей реакцией.

Сколько бы я ни старалась, у меня никак не получается понять, какую тактику муж выбрал в общении со мной. Такое чувство, будто его совсем не трогает тот факт, что мне ужасно больно. А раньше Слава боялся и слово лишнее сказать, чтобы случайно меня не ранить. Куда это все делось?

– То есть ты собираешься жить на две семьи? – одно лишь предположение вызывает жуткое отвращение, которое горечью оседает на языке. – А мне что прикажешь делать? Лечь на коврике и ждать, пока ты удовлетворишь свои потребности с такой желанной и шикарной бывшей женой, а потом соизволишь вернуться домой?

– Не передергивай! – рявкает муж, не глядя берет стакан, поворачивается к бару и берет бутылку. – Как жена, ты меня сейчас вполне устраиваешь. Можно сказать, что ты достойна меня и моего статуса. А что касается нашей маленькой проблемы, тебе об этом не нужно переживать: я найду способ, как ее решить, – плещет себе еще немного янтарного напитка.

Если бы я не задохнулась от возмущения из-за заявления мужа, то, наверное, скривилась бы от отвращения – ненавижу алкоголь и затуманенность сознания, которую он вызывает. Но сейчас мне просто-напросто плевать, что вливает в себя муж. Пусть хоть подавится этой адской жидкостью. Тем более у меня есть другая проблема – я никак не могу переварить услышанное от мужа.

– Ты сейчас говоришь мне просто смириться с тем, что ты будешь ходить налево? – произношу бесцветным тоном, по телу ползет холодок.

– Если тебе так будет проще, – Слава возвращается на прежнее место и делает глоток.

Я же чувствую, что подхожу к грани и вот-вот сорвусь с обрыва. От моего самообладания остаются только крупицы.

– Мне будет проще, если ты уберешься из моей жизни и оставишь меня в покое, – шиплю, словно дикая кошка, волоски на руках становятся дыбом от напряжения.

Муж холодно усмехается.

– Ну, – пожимает плечом, – этому не бывать. Мне не нужен еще один развод. Да и другая жена тоже. У тебя, как и у Светы до этого, есть возможность сохранить нашу семью. Только моя бывшая ею не воспользовалась, а второго шанса я не даю. Поэтому теперь она годится лишь для одного, – Слава ненадолго замолкает, вглядывается мне в глаза, словно пытается считать эмоции, которые вызывают его слова. Вот только я не чувствую ничего… ничего, кроме потрясения. Муж будто по голове меня чем-то тяжелым ударил. А следующей фразой, похоже, пытается добить: – Только не говори, что ты такая же, как моя бывшая жена.

Глава 5

Стою на месте и хлопаю глазами – это все, на что меня хватает.

Я настолько шокирована и выбита из колеи, что до сих пор не могу прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы осознать слова мужа. Может, это все-таки кошмар, а я никак не могу проснуться?

Но боль в груди вполне реальная, как и слезы, подступающие к глазам. Очень хочется разрыдаться. Возможно, хотя бы так ком, то и дело разрастающийся в груди, немного расслабился бы. Может быть, мне бы даже стало легче. И я бы, наконец, окончательно поверила, что мой муж, которому я отдала пятнадцать лет своей жизни, из-за надуманной причины перечеркнул все, что было между нами… что это все не просто какой-то непрекращающийся кошмар.

«А мог бы просто поговорить», – проносится в голове, из-за чего мое состояние еще больше ухудшается.

Колени подгибаются. Стою на чистом упрямстве. Не хочу показывать мужу свою слабость. Не хочу, чтобы он видел, как сильно ранил меня. Не хочу, чтобы понял, какую власть надо мной имеет.

Слава… он любитель использовать человеческие слабости против них самих. Обычно эту способность муж использует только в бизнесе, чтобы продавливать выгодные условия для себя у будущих партнеров и обставлять конкурентов, при этом возводя свой завод каждый раз на новый уровень.

Вот только наша семья – не проект, в котором можно пользоваться грязными методами. Да и я не бездушная машина, которую можно прогибать, как мужу того захочется.

Я никогда не велась на манипуляции, которыми Слава сейчас ловко пользуется, пытаясь выставить меня такой же, как его бывшая жена.

Вот только до этого муж заявил, что его Светочка шикарная, а меня он больше не хочет. Неувязочка вышла, о чем я и собираюсь ему сообщить. Но стоит открыть рот, как я сразу захлопываю его. Ведь Слава выпивает залпом свой напиток, после чего отталкивается от кухонного шкафчика и вальяжной походкой, словно хищник, направляется ко мне.

Ноги становятся тяжелыми. Тело перестает слушаться. Лишь мозг функционирует с удвоенной силой. Его захватывает паника. Сигналы, что нужно бежать, становятся все отчетливее. Жаль, что они улетают в пустоту.

– Мила-Мила, – качает головой Слава, останавливаясь напротив меня. – Ты такая… милая, когда злишься, – уголок губ мужа ползет вверх. Его глаза встречаются с моими. Не выдерживаю насмешливого взгляда, отворачиваюсь. Но, видимо, такой расклад Славу не устраивает, раз он двумя пальцами аккуратно обхватывает меня за подбородок и поворачивает мою голову так, чтобы видеть глаза. – Я женился на тебе, потому что ты казалась мне… – прерывается, словно подбирает нужное слово, – думающей, – в итоге выдает, ввергая меня в еще больше оцепенение. – Ты моя жена, запомни это. И надеюсь, у тебя найдется чуточка здравомыслия, чтобы ею остаться. Нас слишком многое связывает…

Миг – и паника схлопывается. Ее место занимает обжигающая волна гнева.

– Ты об этом думал, когда спал со своей бывшей?! – дергаю подбородок в сторону, вырывая его из хватки мужа. А уже в следующий момент толкаю Славу в грудь. Он даже не пошатывается. – Что нас многое связывает? – толчок! Меня жутко трясет. – Откуда в тебе столько жестокости и циничности? – хочу толкнуть снова, да посильнее. Может быть, тогда Слава улетит в стену и почувствует хотя бы часть той боли, которую мне причиняет. Но стоит только взять разгон, как муж перехватывает мои запястья и приподнимает вверх, фиксируя… не давая вырваться из хватки, сколько бы я ни пыталась.

– А в тебе откуда столько наивности? – рычит мне в лицо, в один шаг преодолевая расстояние между нами. – Ты же вроде уже давно не девочка. Годики за сорок перевалили. Мил, тебе стоит думать о домашнем очаге, нашей дочери и о том, где мы проведем старость. Но нет, у тебя все карьера на уме. А теперь еще и разводиться удумала под старость лет. Может, ты утихомиришься и наконец станешь нормальной женой?

– Нормальной?! – ярость клокочет внутри меня. Замахиваюсь, чтобы пнуть Славу по голени. Но промахиваюсь. Черт. Нужно было смотреть, куда бью, а не в бесстыжие глаза этого предателя. – А сейчас я ненормальная? И Света нормальная?

– Света, несмотря на свои недостатки, помнит, что означает быть женщиной, – Слава еще какое-то время смотрит прямо мне в глаза, после чего резко отпускает мои руки и делает шаг назад. – А ты растворилась в работе и нашей дочери. Я отошел на задний план. Не спорю, у тебя прекрасно получается исполнять выбранные тобой роли. Но я-то должен видеть не только мать и бизнесвумен. Как там говорят? Идеальная жена должна быть любовницей в постели, хозяйкой на кухне и красавицей в гостях. Так ведь? – хмыкает. – Я взрослый самодостаточный мужик, мне нужны все три составляющие женщины. И если я в тебе не могу найти желанную мною любовницу, что мне остается? – заявляет как само собой разумеющееся, ослабляя узел галстука.

«Остается поговорить со мной! Рассказать, что тебе не хватает в нашем браке! Попробовать наладить контакт! А не идти удовлетворять свои потребности к бывшей жене!» – проносится в голове мгновенно, пока я ловлю ртом воздух от возмущения.

Нет, конечно, мы с мужем отдалились. Страсть не может длиться пятнадцать лет. Но у нас не было все настолько плохо. Не было же? Нет, конечно. Да и в любом случае в отношениях оба несут ответственность. Оба! Почему муж сваливает все проблемы на меня?

Мысли так быстро скачут, сменяя друг друга, что онемевший от шока язык за ними не успевает. Пытаюсь найти самое главное из того сумбура, что творится в голове, и выплюнуть мужу в лицо, но все важное постоянно ускользает под наплывом обиды и злости. Это раздражает до самого основания.

Слава же, видимо, не собирается упускать момент моего замешательства, поэтому коротко усмехается и… подмигивает мне. А уже в следующий момент огибает меня. На краю сознания мелькает мысль, что муж направляется в нашу спальню. Но убеждаться в своем предположении я, в любом случае, не собираюсь, просто разворачиваюсь и бросаю мужу в спину:

– А идеальный муж? Кем, по-твоему, должен быть он? Шлюханом, который сует свой прибор направо и налево?

Слава застывает у основания кованой лестницы в виде спирали. Пару секунд не двигается, после чего заявляет:

– Идеальный муж, – замолкает, словно задумывается. – Как там говорят в обществе? Идеальный должен быть добытчиком. Должен защищать и обеспечивать свою семью. Поэтому куда я сую… прибор, – мотает головой, словно не может поверить в то, какое именно слово я подобрала для описания его «достоинства», – пока я выполняю свою роль, тебя волновать не должно. А если все-таки волнует, так сделай что-то с этим, – заявляет и продолжает путь. Вот только стоит Славе ступить на первую ступеньку, как он в очередной раз останавливается и поворачивает голову ко мне. – Кстати, завтра к нам на ужин придет мой сын. Надеюсь, вы с дочкой примете его, как полагается хозяйкам на кухне, – самодовольно усмехается, словно сказал самую смешную вещь на свете. – Кстати, может, и Света заглянет. Готова выйти на ринг со своей соперницей или капитулируешь прямо перед схваткой?

Глава 6

– Кира, мама приехала! – зовет внучку моя мама, при этом отступая в сторону.

Последнее, чего бы мне сейчас хотелось, – это проходить в так хорошо знакомую мне квартиру. Не говоря уже о том, чтобы задерживаться у матери в гостях.

Но судьба-злодейка распорядилась иначе, ведь Кира захотела несколько дней провести у бабушки, потому что та «какая-то грустная в последнее время». Теперь же мне приходится забирать дочку после бессонной ночи, проведенной в гостевой комнате. Возвращаться в основную спальню я бы не стала ни под каким предлогом. Даже несмотря на то, что Слава после разговора со мной просто переоделся и ушел, заявив, что у меня есть время подумать о своем поведении.

Я сначала хотела последовать его примеру – уйти из дома, но в итоге решила, что это будет нерационально – сначала нужно продумать план, а потом действовать. Да и наши с Кирой вещи повсюду в этой квартире. Проще выселить мужа, чем переезжать самим. Но если потребуется, я готова и на крайние меры. Только сначала нужно поговорить с дочерью, все максимально мягко ей объяснить, чтобы не слишком сильно ранить. А раз Кира ночевала у бабушки, то особого выбора у меня не осталось.

Меня до сих пор удивляет тот факт, что в то время, как наши отношения с матерью, мягко говоря, не складываются – я для нее никогда не была особо хороша, – наша со Славой дочь стала для бабушки словно ангелом воплоти. Хотя чего тут удивляться? У Киры очень мягкий характер. Она с самого детства умеет найти подход к людям. Да еще и балетом занимается. Не то что я. Танцы – никогда не были моей сильной стороной. Я росла неказистой девочкой. Да еще совершенно без музыкального слуха. На первом же занятии в балетной студии подвернула ногу и наотрез отказалась продолжать над собой измываться. Что-что, а характер у меня никогда не был покладистым. Мама, конечно, пыталась насильно потащить меня на студию, называя при этом тряпкой и причитая, что там меня научат не сдаваться при первых же трудностях. Я плакала, кричала, цеплялась за кровать. Раз за разом повторяла, что не хочу идти к злой тетеньке с палкой. И танцевать у меня совсем не получается. Но мама словно меня не слышала. Хорошо, что папа вовремя вернулся с работы и остановил происходящее безобразие. При этом запретил маме на меня давить и заставлять что-то делать против моей воли.

Именно в тот момент отношение мамы ко мне кардинально изменилось. Холод буквально начал сквозить между нами.

Я убила мечту матери о большом театре, которую она пыталась воплотить с моей помощью, наверное, поэтому она всю жизнь меня недолюбливала. Зато внучка идет по тому пути, который безумно нравится бабушке, вот и стала ее любимицей. Хорошо, что Кира сама получает удовольствие от балета, иначе я бы не стала ее заставлять им заниматься, и что-то подсказывает мне, расположение моей матери тоже мигом схлопнулось бы.

На самом деле именно этого я жутко боюсь. Страшно, что мама разобьет моей дочери сердце так же, как и мне когда-то. Но запретить им общаться тоже не могу. Ведь вижу, как малышка тянется к бабушке.

Ситуация получается патовая. Поэтому, стиснув зубы, по просьбе дочери я вожу ее к бабушке. Хотя сама бы, наверное, уже давно отстранилась до такой степени, что виделась бы с матерью только по праздникам. И то не всегда.

– Так ты проходишь? Или будешь продолжать мяться на площадке, привлекая внимание соседей? – мама недовольно поджимает губы, отчего они становятся еще тоньше.

Несмотря на свой возраст, кому-кому, а женщине, которая меня родила, стати не занимать. Даже дома она носит только платья, сегодня на ней темно-синее с мелкими красными цветами на подоле юбки и рукавах. Да и в общем она выглядит прекрасно. Седина закрашена темной краской, волосы затянуты в тугой пучок, плечи расправлены, а на ногах мюли, а не обычные домашние тапочки.

Кира пошла фигурой в бабушку, такая же худощавая. В то время как у меня приличных размеров грудь и попа такие, словно я налегаю на сладкое, хотя почти его не ем.

Мне приходится проявить дюжее терпение, чтобы переступить порог квартиры мамы. С тех пор как папа умер, отторжение приезжать в родительский дом только начало расти. Обычно я жду Киру на улице в машине. Но сегодня дождь льет как из ведра, а дочка не взяла зонтик, поэтому я решила отнести ей его сама, чтобы малышка не промокла и, не дай бог, не заболела.

Стоит мне оказаться в квартире, мама тут же закрывает дверь, скорее всего, чтобы оградить ее жилище и нас от лишних глаз. Меня всегда поражал мамин страх людского осуждения. Даже несмотря уже на приличный возраст, ее до сих пор волнует, что скажут другие. Поэтому она делает все, чтобы казаться хорошей для чужих людей, когда с собственной дочерью держит дистанцию. Даже сейчас, не взглянув на меня лишний раз, мама просто разворачивается и идет на кухню, находящуюся рядом с входной дверью.

– Чай будешь? – спрашивает только ради приличия.

В груди что-то болезненно колет. Тру саднящее место и на задворках сознания понимаю, что мне все еще больно из-за вот такого пренебрежительного отношения матери. Мне всегда хотелось ее любви, тепла, а получала я лишь отчужденность. Наверное, поэтому и пытаюсь с лихвой дать все, чего мне так не хватало, своей дочери. Пусть хоть она не чувствует себя обделенной.

– Нет, спасибо, – произношу на автомате, кладу мокрый зонтик на комод для обуви, понимая, что рискую заработать осуждающий взгляд. – Я ненадолго, – бурчу себе под нос.

Задерживаться в квартире я не собираюсь, поэтому проходить вглубь, на балкон, чтобы просушить зонт, нет никакого смысла. Я даже раздумываю о том, чтобы не снимать немного влажный тренч, но этого мама мне бы точно не простила. А слушать ее нотации – это последнее, чего мне сейчас хочется.

Поэтому снимаю верхнюю одежду, оставаясь в джинсах и бордовом пуловере, вешаю тренч на крючок в шкафу в гостиной, разуваюсь и следую за матерью на кухню, полностью отделанную под дерево. Свободного пространства в небольшой узкой комнате не так много – с одной стороны кухонный гарнитур, с другой – стол и холодильник у окна. Поэтому я не прохожу дальше и выбираю для себя ближайший стул к выходу.

– Наверное, стоит сходить за Кирой. Я сейчас, – стоит только присесть, сразу подрываюсь. В одной комнате с матерью чувствую себя максимально некомфортно.

– Сиди, – строго произносит мама, все-таки включая чайник. Вот так всегда. Она никогда не прислушивалась к моим желаниям. – Кира одевается, сейчас придет, – разворачивается ко мне, складывает руки на груди и грозно смотрит на меня. – Лучше скажи. Это правда, что бывшая жена твоего мужа теперь живет в Москве? Вячеслав собирается вернуться в свою первую семью, а тебя бросит, да?

Глава 7

У меня пропадает дар речи. Смотрю на маму, хлопая глазами.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю словно не своим голосом.

– А это важно? – хмыкает мать, окидывая меня осуждающим взглядом. Он мне ой как хорошо знаком. Я его часто на себе ловила, когда мать считала, что мое поведение неправильное или недостойное. – Меня больше интересует, что ты собираешься со всем этим делать?

Мне требуется мгновение, чтобы осознать вопрос матери.

– Почему я что-то должна делать? – ощетиниваюсь, складываю руки на груди.

Мама щурится, долго всматривается в мое лицо, после чего закатывает глаза.

– Я, конечно, знала, что дальновидности в тебе ноль, но чтобы настолько, – качает головой.

Чайник за спиной матери начинает бурлить, после чего раздается хорошо знакомый, но все-таки заставляющий меня вздрогнуть щелчок. Но больше не двигаюсь, просто наблюдаю за тем, как женщина, которая должна была стать самой родной в моей жизни, разворачивается, раскладывает чайные пакетики по белым кружкам и заливает их кипятком. Проходит всего несколько секунд, прежде чем напротив меня появляется пышущая паром чашка, а рядом кладется маленькая металлическая ложка. Мама же садится напротив.

– И о какой дальновидности речь? – за небольшую передышку мне удалось более или менее прийти в себя. Ну или, по крайней мере, восстановить хотя бы немного равновесия.

Теперь я смотрю на мать с прежней холодностью. Вдобавок возвожу между нами стену, без которой совсем не могу с ней общаться. Иначе в мое сердце снова разболится, когда в него попадут острые, напоминающие кинжалы, слова.

– Милена, – строго произносит мама. – Вот кем-кем, а дурой я вроде бы тебя не воспитывала, – она берет стеклянную сахарницу со стола, открывает крышку и постепенно засыпает в чай две ложки сахара. – Ты же понимаешь, что эта женщина вернулась в Россию не просто так? – вскидывает на меня вопросительный взгляд. – Даже несмотря на то, что она развелась, все равно могла спокойно жить в своей загранице, причем припеваючи. Но нет, она прибыла в Москву со своим сынком явно с какой-то целью. Надеюсь, мне не надо объяснять, с какой? – медленно выгибает бровь.

Света развелась? Почему я об этом не подумала? Вряд ли бы Слава с ней связался, будь она все еще замужем. Значит, вон оно что. Со вторым мужем не получилось – первого решила обратно захомутать? Или… может быть, это муж подал на развод, когда узнал об интрижке Светы со Славой? Тогда их связь должна длиться намного дольше, чем я думала. Господи, почему я все так сложно?

Боль в груди усиливается. Хочется поднять руку и потереть саднящее место. Но я не могу показать маме, насколько мне тяжело. Она обязательно воспользуется моей слабостью и проедется по мне, словно танк по катку.

– Что молчишь? Задумалась? И правильно, – мама помешивает горячий чай, не сводя с меня пронзающего насквозь взгляда. – Тебе очень повезло, что такой мужчина, как Вячеслав, обратил внимание на такую неказистую и ничем не примечательную тебя. И мало того, что обратил, так еще и в браке с тобой целых пятнадцать лет продержался. А я-то тебя знаю: из тебя жена… – ненадолго прерывается, будто подбирает подходящее слово, – ох, никакая, – опускает плечи. – С твоей-то зацикленностью на карьере и саморазвитии, – мотает головой. – Не знаю, как Вячеслав раньше тебя не бросил, но, видимо, удача на твоей стороне. Но сейчас ее мало. Тебе надо ухватиться за мужа обеими руками и показать ему, что лучше тебя жены у него не будет. Иначе, не сомневаюсь, бывшая быстро приберет Вячеслава к своим рукам, – вынимает чайный пакетик, кладет его и ложку на блюдце, все это время стоящее рядом с сахарницей на столе, и, причмокивая, делает глоток.

Я же к своей чашке даже не притрагиваюсь.

– А если она его уже прибрала к своим рукам? – само по себе вырывается из меня.

Не знаю, зачем задаю этот вопрос. Ведь понимаю, что ничего хорошего все равно не услышу. Мама никогда не становилась на мою сторону, и сейчас вряд ли выберет нужный путь. Наверное, просто хочу разочароваться окончательно. Сгореть словно феникс и восстановиться из пепла. Если, конечно, получится.

– Что…? – растерянно спрашивает мама. Сужает глаза до тонких щелочек. – Хочешь сказать… – чуть склоняет голову к плечу, – муж тебе изменяет со своей бывшей женой?

Молчу. Не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать предположение матери. Пусть думает, что хочет. Мне лишь интересна ее реакция. Есть маленький шанс на то, что мать поддержит меня. Он мизерный, но даже несмотря на это, хочется все еще надеяться на лучший исход.

Я глупая. Знаю. И, услышав следующие слова матери, только убеждаюсь в этом.

– Ну, тогда тебе нужно сделать все, чтобы отбить его. Только последняя дура может отдать такого мужика другой бабе, – пару секунд пристально смотрит на меня, словно хочет вложить «прописную истину» мне в голову, после чего тяжело вздыхает и делает еще один глоток чая.

Я же не знаю, что сказать. У меня внутри все падает, кровь шумит в ушах. Я чувствую… разочарование. Да, его. Я думала, что мама не сможет меня ранить еще сильнее… думала, что отрастила броню. Но нет. Все-таки эта женщина нашла щель, через которую можно всадить в мое сердце кинжал. И теперь я еще сильнее истекаю кровью.

– Мама! – до меня доносится громкий девичий визг, а уже в следующее мгновение вокруг моей талии оборачиваются нежные ручки. – Привет, – Кира чмокает меня в щеку. – А это правда, что я сегодня познакомлюсь со своим братом?

Глава 8

По телу словно электрический ток пускают, из-за чего мышцы сжимаются. Напрягаюсь до предела. Пытаюсь осознать услышанное. И вроде бы даже получается.

– Кто тебе сказал? – произношу словно не своим голосом, настолько он тихо звучит.

– Папа позвонил, – словно ничего не произошло, заявляет дочка. Отпускает мою шею и выходит вперед.

Темные волосы Киры заплетены в колосок. Бежевая водолазка и обычные синие джинсы никак не выделяют дочку из толпы, но подчеркивают худенькую фигурку. Зато личико сердечком, маленький курносый нос и большие карие глаза сразу же привлекают внимание. Я все жду, когда дочка придет домой и расскажет, что у нее появился мальчик, в которого она влюблена, – все-таки ей уже тринадцать, – но пока этого не происходит. И, если честно, я этому рада.

– Папа? – пытаюсь уложить признание Киры в голове. – Когда? – сужаю глаза.

– Утром сегодня, – пожимает плечами. – Можно? – указывает рукой на мой нетронутый чай. Машинально киваю. Я правильно понимаю, что Слава нанес предупреждающий удар? Он предупредил дочь о знакомстве с братом, которого она никогда не видела, чтобы мне сложнее было не приходить на ужин? – Мам, ты чего такая бледная? – Кира напрягается, сделав глоток чая. – Ты случайно не заболела? – ставит чашку на стол, подлетает ко мне, кладет ладонь на мой лоб. – Вроде бы норм, – бормочет под нос, взволнованного взгляда от меня не отводит.

– Все в порядке, – пытаюсь выдавить из себя улыбку, чтобы немного успокоить дочь, но уголки губ отказываются подниматься.

Каков же… гад!

Сжимаю кулаки под столом.

Продуманный мерзавец. Это же надо было к нашим разборкам дочь приплести! Вот… подлец.

Стискиваю челюсти до скрипа зубов.

– О чем я и говорила, – мать прибегает к своему любимому тону, наполненному нравоучениями. – Она уже начала действовать, – качает головой и продолжает пить чай, при этом глаз от меня не отводит.

Мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Для этого прикрываю глаза и глубоко вздыхаю, а как только распахиваю веки, сразу же поднимаюсь на ноги.

– Слава не вещь. Он сам решает, кто ему нужен, – выдаю на одном дыхании и поворачиваюсь к дочери. – Пошли, – протягиваю ей открытую ладонь.

Кира еще мгновение с подозрением смотрит на меня. Не знаю, что дочка видит на моем лице, но спорить не решается. Просто ставит чашку на стол и берет меня за руку.

Мы вместе выходим в коридор. Надеваем верхнюю одежду: я пальто, Кира – ярко-розовую куртку, – и обуваемся. Мама тем временем открывает для нас входную дверь. Устала от гостей? Обычно она любит, когда внучка к ней приезжает. Надеюсь, ничего не изменилось.

– Пока, бабуль, – Кира обнимает бабушку, а уже потом выходит следом за мной на лестничную площадку.

Створки вызванного мною парой секунд ранее лифта разъезжаются. И мы с Кирой заходим в кабину.

– Все-таки ты дура, – бросает мама мне в спину, прежде чем запереться в квартире.

Я вздрагиваю, а в зеркале замечаю, как глаза Киры округляются. Она оглядывается сначала на закрытую дверь, потом ловит мой полный боли и шока взгляд в отражении. Не знаю, откуда в дочке столько мудрости, но она ничего не говорит, что для нее не свойственно – Кира жуткая болтушка. Продолжая молчать, мы спускаемся на первый этаж, выходим из подъезда и направляемся к машине, припаркованной неподалеку.

Пока я занимаю водительское место, Кира садится рядом и пристегивается. Действуя на автомате, завожу двигатель и выезжаю из двора дома на главную дорогу.

– Вы же о папе говорили, да? Что-то случилось? – осторожно спрашивает Кира.

Судорожно вздыхаю. Я так и знала, что она долго не продержится.

– Давай поговорим об этом позже, – прошу дочку, глядя только на проезжающие мимо машины. Мне нужно еще придумать, как объяснить Кире, что произошло между мной и ее горячо любимым отцом. И почему мы разводимся.

– Хорошо, – беззаботно и слишком быстро соглашается Кира. И уже через мгновение я понимаю, почему. – Что мы будем готовить на ужин? Папа сказал, что нужно приготовить что-то особенное. Это ведь первый ужин Антона у нас дома. Нужно показать нас во всей красе. Ну и гостеприимство проявить.

Твою же… Стискиваю руль до скрипа кожаной обивки. Я убью Славу. Честное слово, убью.

Глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю.

Мне требуется пара секунд, чтобы справиться с впрыснувшейся в кровь яростью и взять себя в руки.

– Ничего, – произношу как можно равнодушнее. – Тетя Лена пригласила нас с тобой на ужин сегодня, – придумываю на ходу. Надеюсь, подруга будет не против. – Мы думаем устроить девичник. Как ты на это смотришь? – бросаю быстрый взгляд на дочь и моментально понимаю, что моя уловка не сработала. Кира насупилась.

– Но почему? – она начинает канючить, как только я снова сосредотачиваюсь на дороге. – Это из-за того, что у папы есть первая семья, да? Ты не хочешь с ними знакомиться? Если так, можешь не переживать. Антон классный. И его мама тоже. Они обязательно тебе понравятся, – искренняя уверенность в своих словах звучит в голосе дочки.

Но не это меня напрягает. И даже не наивность Киры или ее доброта. Меня волнует совсем другое.

– Откуда ты все это знаешь? – цежу сквозь стиснутые зубы, ничего не могу с собой поделать. Вот только дочка не спешит отвечать. – Кира, – предупреждение звенит в каждой букве имени дочери.

– Ладно, – выдыхает она. – Только не ругайся, – тяжело сглатывает. – Мы уже год как общаемся с Антоном. И с его мамой болтали по скайпу. Она очень милой показалась. Тетя Света обещала, как приедет в Москву, сводить меня в большой театр, чтобы я посмотрела свое будущее место работы. Представляешь?

Глава 9

Стискиваю руль с такой силой, что даже удивляюсь, почему он не трещит и не ломается. Сердце клокочет в груди. Перед глазами плывет, поэтому приходится проморгаться, иначе аварии не миновать. А мне только этого для полного счастья не хватало.

Не смотрю на дочь… не могу.

У меня в голове не укладывается, что она целый год могла от меня скрывать настолько серьезную вещь. Мы же с Кирой обо всем разговариваем. Она рассказывает мне о своих ссорах с подругами, проблемах с учителями, сложностях в балете. Дочка знает, что я всегда ее выслушаю и никогда не буду осуждать, возможно, даже помогу советом.

Но при всем этом она скрыла от меня свое общение со сводным братом и… его матерью.

Последнее ощущается словно выстрел прямо в сердце. Мало того, что жизненно важный орган растерзан на маленькие клочья Славой, так Кира, похоже, решила меня добить.

Не знаю, как пережить удар за ударом, которые в меня летят.

– Мам… – Кира прикасается к моему плечу.

Это оказывается настолько неожиданным, что я на автомате одергиваю руку. Сразу же жалею о машинальной реакции. А когда кошусь на дочь, понимаю, что совершила ошибку – глаза Киры наполняются слезами.

– Прости, – выдыхаю. Мне нужно взять себя в руки и начать контролировать эмоции. Все-таки я взрослая, а Кира – ребенок. – Почему ты не рассказывала мне о том, что общалась с братом и Светланой? – стараюсь говорить как можно более спокойно, но побелевшие костяшки пальцев, стискивающие руль, выдают мои эмоции с потрохами.

Хорошо, что Кира не смотрит на мои руки. Ее взгляд направлен в окно, а ладони спрятаны между бедер.

Дочка явно чувствует себя виноватой, а еще, скорее всего, немножко обиделась. Вот только сейчас с ее эмоциями я ничего не могу поделать, мне бы со своими справиться.

– Боялась вот такой твоей реакции, – бормочет Кира себе под нос.

Да, точно обиделась. Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас есть куда более насущные вопросы.

– Ты же понимаешь, что я отреагировала не совсем адекватно именно из-за того, что ты долго скрывала от меня настолько важные вещи? – останавливаюсь на светофоре в потоке машин, поворачиваю голову к дочери. – Кира? – надавливаю голосом.

– Что ты от меня хочешь услышать?! – ощетинивается дочка. – Я боялась тебе рассказать. Понимаешь, боялась? – вперяет в меня недовольный взгляд. Всего мгновение смотрит, после чего снова отворачивается к окну. – Тетя Света была права, когда говорила не рассказывать тебе. Она знала, что ты не поймешь, – выдыхает, обнимает себя за талию.

Мне же приходится прибегнуть ко всему самообладанию, которое только у меня осталось, чтобы не взорваться.

Тетя Света, значит? Эта сука влезла в голову к моей дочери и попыталась настроить Киру против меня.

Не знаю, как мне удается не зарычать. Светофор сменяется на зеленый. Еще сильнее стискиваю руль, до боли в костяшках, завожу двигатель. Дышу часто, прерывисто.

Наверное, только то, что я нахожусь за рулем, не дает мне принять поспешных решений. Мозг концентрируется на безопасном вождении и не позволяет ярости полностью заполнить мысли.

Вот только отголоски гнева все равно словно искры вспыхивают в теле. Они тлеют в груди, собираются в один огромнейший ком, который разрастается, разрастается и разрастается.

Не дай бог эта «тетя Света» появится у меня на глазах – я ей все блондинистые космы повыдергиваю.

Картинка, как я вцепляюсь в волосы бывшей жены своего мужа, вспыхивает перед глазами. Она настолько яркая, что желание воплотить ее в реальность разливается по телу, даже пальцы начинают гудеть.

Не знаю, сколько я просто веду машину и пытаюсь вернуть себе хоть каплю здравомыслия, а не поддаваться жажде расправы. Наверное, долго, потому что узнаю район, в котором находится наш дом.

– Мы все-таки будем готовить ужин? – с надеждой спрашивает дочь, явно узнав дорогу, по которой мы едем.

С такой силой стискиваю челюсти, что едва не скриплю зубами.

Мне приходится глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, прежде чем строго ответить:

– Нет. Мы соберем необходимые вещи и поедем с ночевкой к тете Лене, – жалею, что не подумала об этом раньше. Нужно будет собрать вещи не только на ночевку, а как минимум на неделю, да и квартиру подыскать. Жить с этим предателем я точно не собираюсь.

В моем голосе звучит столько непоколебимости, что любой другой не решился бы со мной спорить. Но этот другой – не моя дочь.

– Ну ма-а-ам, – начинает канючить Кира, чем раздражает меня окончательно.

– Разговор окончен, – отрезаю.

Кира застывает, даже не дышит, а потом фыркает и выдает:

– Все-таки ты такая, как о тебе говорила тетя Света. А я тебя еще защищала, – складывает руки на груди.

И, похоже, не задумывается о том, насколько меня ранит.

– И какая же? – спрашиваю, преодолевая острую боль, которая режет в груди.

– Думающая только о себе, – Кира, видимо, больше ничего не собирается от меня скрывать. – На других тебе плевать. На меня и, тем более, на папу.

Огромный ком образуется в горле. Он полностью перекрывает дыхание. Не дает нормально существовать.

Кое-как сглатываю его, чтобы просипеть:

– И когда же мне было плевать на тебя?

Непролитые слезы жгут глаза. Хорошо, что часть моего внимания отдана дороге, иначе бы я разрыдалась прямо здесь и сейчас.

– Например, сегодня, – не унимается дочка. – Я хочу на этот ужин. Понимаешь? Хочу. Хочу лично познакомиться с братом. Хочу с ним пообщаться. Хочу провести этот день в кругу семьи, а не с твоей подругой. Ты же думаешь только о своем дискомфорте, создавая его другим, – Кира всхлипывает и прикусывает нижнюю губу.

Каким-то чудом мы спокойно доезжаем до нашего дома, я этого даже не замечаю. Очнуться получается, только когда паркуюсь недалеко от нужного подъезда, после чего какое-то время сижу, не двигаясь. Даже глаза прикрываю.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

– Кир, – стараюсь говорить как можно мягче, размереннее. – Кое-что происходит. Я тебе обязательно все объясню. Чуть позже, – когда пойму, как это сделать. – Единственное, о чем прошу тебя сейчас, – пожалуйста, давай поднимемся в квартиру, соберем вещи и поедем к тете Лене. Для меня это очень важно, – распахиваю веки, смотрю на дочь.

Кира тоже не отрывает от меня пристального взгляда. На ее лице отражается непонимание и обида. Поэтому еще до того, как дочь начинает говорить, я осознаю – она меня не услышала.

– А для меня важен этот ужин, – оттопыривает нижнюю губу. – Поэтому едь одна, куда захочешь. Я останусь дома, – заявляет, молниеносно отстегивается и на полной скорости вылетает из машины.

Не верю, что это все происходит со мной. Просто сижу и наблюдаю за тем, как Кира подлетает к подъезду и открывает его. Я же даю себе немного времени, чтобы вернуть хотя бы долю самообладания. Не уверена, что получается, но в итоге все равно выхожу из машины, закрываю ее и следую за дочерью.

В парадной естественно никого не оказывается, поэтому я в одиночку поднимаюсь на пятнадцатый этаж и захожу в нашу квартиру. Вот только стоит мне переступить порог, как я замираю, потому что в прихожей встречаюсь со Славой. Муж стоит, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди. Он явно ждет меня, ведь стоит мне зайти, его взгляд тут же находит мои глаза.

– Что происходит? – кое-как выдавливаю из себя после довольно продолжительного зрительного контакта с мужем.

– Я так и знал, что ты заупрямишься, – пожимает плечами, – поэтому решил вместо совместного ужина провести поздний завтрак, – отталкивается от стены, делает шаг вперед и протягивает руку. – Пошли, познакомишься с моим сыном. Выполнишь, наконец, обязанности жены.

Глава 10

Смотрю на руку мужа и… делаю шаг назад.

Это происходит бессознательно. Словно тело действует отдельно от разума, но при этом защищает его.

Сердцебиение еще сильнее учащается, а дыхание то и дело прерывается. Мысли хоть и путаются, но одну здравую достать из них получается: «нужно убираться отсюда».

Не знаю, что отражается в моих глазах, но, видимо, мое намерение сбежать не скрывается от мужа, потому что лицо Славы тут же ожесточается, и он отталкивается от стены.

– Мила, – цедит муж сквозь стиснутые зубы.

Пытается ко мне подойти, но я спиной выхожу на лестничную площадку. Не понимаю, почему убегаю. Все-таки я в собственном доме, а передо мной мой муж. Вот только как бы я ни пыталась справиться с паникой, вмиг накатившей на меня, она все равно прорывается в каждую клеточку моего тела, заполняет ее и не дает нормально соображать.

Не хочу я знакомиться с сыном мужа. Не говоря уже о его бывшей, а может быть и будущей, жене. Мне и так достаточно унижений, через которые меня заставили пройти в последнее время. Я жутко устала от пренебрежения к моим чувствам и желаниям со стороны людей, которых я считала самыми близкими. Больше терпеть не собираюсь, воспользуюсь советом дочери и поеду к подруге… одна.

– Мила, твою мать! – рычит Слава, когда видит, что я пячусь назад.

На лице мужа отражается самое настоящее предупреждение, но я на него никак не реагирую.

Плевать, что подумает Слава.

Плевать, что подумает его сын.

И тем более плевать, что подумает бывшая жена моего мужа, которая за моей спиной общалась с моей дочерью и вбивала в ее неокрепший ум всякую хрень.

Пусть считают меня трусихой или эгоисткой, но я действительно никого не хочу видеть. Ни-ко-го!

Поэтому разворачиваюсь и так быстро, как могу, направляюсь к лифту.

Вот только даже пары шагов не успеваю сделать, как сзади меня раздается ужасный грохот. Желудок тут же делает кульбит, а онемение расползается по телу тысячей змеек. Но я все равно не останавливаюсь. Переставляю вмиг потяжелевшие ноги, где-то на краю сознания осознавая, что это дверь с грохотом ударилась о стену.

Неужели Слава закрыл за мной дверь, решив, что я не нужна на их «празднике жизни»? Свыкнуться с этой мыслью мне не удается, как и понять, что чувствую, ведь грубые пальцы смыкаются вокруг моего запястья и резко разворачивают меня.

От неожиданности теряю равновесие и врезаюсь в твердую грудь. А уже в следующее мгновение отлетаю словно ошпаренная от… мужа.

Задираю голову и встречаюсь с до боли знакомыми голубыми глазами. Слава смотрит на меня со смесью злости и снисхождения, что бесит меня еще больше.

– Пусти, – шиплю, пытаясь вырвать руку из хватки мужа.

Но она как обычно оказывается железной. Слава так сильно стискивает пальцы на моем запястье, что рука постепенно начинает отниматься. Колючие мурашки ползут по коже, покалывая ее. Даже кончики моих пальцев холодеют. Вот только я не обращаю никакого внимания на дискомфорт, продолжаю попытки вырваться.

– Ну и в кого ты такая трусиха? – произносит немного обреченно муж. По тону очень похоже, что я его конкретно достала и он с удовольствием спустил бы меня с лестницы, если бы не моральные устои, не позволяющие причинять вред женщинам. – Неужели испугалась семнадцатилетнего мальчика? – выгибает бровь.

В глазах мужа я замечаю знакомый блеск. Слава бросает мне вызов, ударяя в мое больное место, и ждет мой следующий ход.

Попадаюсь на уловку.

– Да никого я не боюсь! – вспыхиваю.

– А что тогда? – муж делает свой ход, только усиливая ярость, которая сжигает меня изнутри.

Поэтому выпаливаю не подумав:

– Может, я никогда не хотела знакомиться с твоим первым отпрыском?

На самом деле это гнусная ложь. Все время нашего брака мне всегда было обидно из-за того, что Слава каждый раз ездил один к своему сыну. Даже несмотря на то, что, когда возвращался, в подробностях рассказывал, что они делали, и показывал мне фотографии. Сколько бы я ни пыталась понять, почему муж не хочет нас познакомить, для меня это все равно осталось загадкой. Фраза, которой прикрывался Слава: «Я не хочу лишний раз травмировать сына», – ничего не объясняла.

Да, мне было обидно. Но я смирилась, потому что очень любила своего мужа. А Антон не мой ребенок, не мне решать, как его воспитывать и с кем знакомить.

Вдобавок я всегда понимала, что в комплекте с сыном Славы идет его мать. А вот с ней знакомиться мне никогда не хотелось.

Какая же ирония. Вот оно мое почти исполнившееся желание находится в нашей с мужем квартире, за закрытой дверью, но оно мне больше не нужно.

Совсем.

Поэтому, возможно, я и не соврала, когда сказала, что не хочу знакомиться с сыном Славы. Я больше не желаю знать ничего, что касается жизни моего мужа.

И, видимо, непоколебимость отражается на моем лице, потому что Слава сужает глаза и до побеления поджимает губы.

– Когда ты стала такой эгоисткой? – муж бьет меня словами наотмашь.

Задыхаюсь.

Так же меня назвала его бывшая жена. Может, они сговорились?

Ответ на этот вопрос я получаю незамедлительно, когда створки лифта за моей спиной разъезжаются. Тут же слышу цокот каблуков, который смешивается со скрипучим женским голосом:

– О, привет. Прости, я опоздала. Хотя… – на секунду прерывается, а я чувствую взгляд, сверлящий мой затылок, – кажется, все-таки вовремя.

Глава 11

Впадаю в ступор.

Все мысли вылетают из головы, дыхание застревает в груди, тело каменеет.

Вот кого я не ожидала встретить на лестничной площадке, так бывшую жену своего мужа. Я думала, она давно в нашей с мужем квартире вместе со своим сыном.

Но она, оказывается… опоздала.

Стоит этой мысли сформироваться в голове, как жар охватывает тело. Взор застилает красная пелена, дыхание учащается. Дергаюсь в сторону, собираюсь развернуться и посмотреть в глаза твари, которая не только влезла в мою семью, но и настроила мою дочь против меня. Вот только у меня даже пошевелиться толком не получается, не говоря уже о том, чтобы сдвинуться с места. Слава так сильно впивается пальцами в мои плечи, фиксируя меня на месте, что на них явно останутся синяки.

Все внимание мужа направлено на его бывшую жену. Поднимаю голову и замечаю, что глаза Славы сужены, а губы поджаты.

Неужели Светлана успела попасть в немилость? Прошло же всего несколько дней после ее страстного зажимания в лифте с моим мужем.

Какая, собственно, разница? Слава пригласил же свою бывшую жену на «поздний завтрак», собирается впустить ее не только в нашу квартиру, но и в семью… жизнь. Хотя о чем это я? Он уже впустил, когда целовался с ней в лифте. Нет! Еще раньше, когда позволил нашей дочери за моей спиной общаться с совершенно чужой женщиной. Сомневаюсь, что Кира скрыла такую важную информацию от обоих родителей. Слава-то должен был знать.

Хватка мужа на моих плечах с каждой секундой усиливается. Мне приходится стиснуть челюсти, чтобы не застонать от боли. Места, где муж прикасается ко мне, горят, саднят. Зато ярость уходит на задний план, возвращая мне долю здравомыслия.

– Пусти, мне больно, – шиплю Славе прямо в лицо.

Не знаю, что привлекает внимание мужа: то ли болезненные нотки, которые проскальзывают в моем голосе, то ли все-таки до него доходят мои слова, но в итоге он расслабляет хватку.

Вот только полностью меня не отпускает. Не успеваю опомниться, как Слава перехватывает мою талию и шепчет на ухо:

– Веди себя прилично. Ты же хорошая жена, правда?

А уже в следующее мгновение делает шаг в сторону, разворачивая меня к своей бывшей жене.

Первый порыв – возмутиться и выбраться из рук мужа. Но стоит мне заметить наполненный ненавистью взгляд, которым Светлана смотрит на руку Славы, лежащую на моем бедре, я решаю, что могу потерпеть пару секунд прикосновение мужа.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Слава абсолютно равнодушно. – Антон сказал, что у тебя не получится прийти.

Мои глаза сами по себе округляются.

Что? Светланы не должно было быть на семейном ужине, то есть завтраке? Тогда почему Слава предупредил меня, что его бывшая жена должна заглянуть? Решил поиздеваться?

Жаль, что спросить об этом не удается, ведь Светлана как-то слишком беззаботно и одновременно напряженно заявляет:

– Как видишь, у меня получилось освободиться, – крашеная блондинка с волосами, затянутыми в тугой пучок на макушке, и в белом плотном платье до колена пожимает плечами. Губы Светлана накрасила красной помадой, а на глазах нарисовала стрелки. Морщины явно уже давно скрыла ботоксом или каким-то другим препаратом. Но гладкость лица не скрывает возраст, только делает его каким-то… неестественным. Скольжу по женщине изучающим взглядом и только сейчас замечаю в ее руке крафтовый, явно подарочный, пакет. Хмурюсь. Подарок? Для кого? И зачем? – Не могла же я позволить Антошке познакомиться со своей семьей без моего присутствия, – на ее лице сияет слишком сладкая и явно натянутая улыбка. – А вдруг его обижать будут? – стреляет глазами в меня.

Вспыхиваю мгновенно. Слава, который явно чувствует, что я напрягаюсь, сильнее вжимает меня в свой бок, выдавливая из моей груди весь воздух.

– Не переживай, Антона в нашем доме примут очень даже радушно, – предупреждение звенит в голосе мужа. – Правда? – Слава опускает голову.

Ловлю его напряженный взгляд и собираюсь послать мужа куда подальше, но меня в очередной раз опережают.

– Ой, а я думала, что Милена уходит, – произносит Светлана максимально невинно. Вот только даже ее мнимое простодушие не может скрыть ехидство, которое буквально пронзило тон женщины. Но если его мне вдруг показалось бы мало, Светлана одаривает меня еще и самодовольным взглядом, при этом вздергивая подбородок, словно хочет показать, кто здесь на самом деле хозяйка. – Разве это не так? – вздергивает идеальную черную бровь.

Видимо, меня за язык дергает сам черт, потому что выпаливаю, не задумываясь:

– Нет, не так.

Вот только пожалеть о своей порывистости не получается, потому что замечаю, как Светлана кривится. В ее глазах мелькает недовольство, прежде чем на лице снова появляется добродушное выражение.

Светлана явно рассчитывала на то, что я взбешусь и сбегу, увидев ее. И поэтому сейчас бесится, хоть и скрывает это. Хочу сказать, почти профессионально скрывает. Передо мной интриганка явно еще та. И сейчас я это как никогда понимаю.

– Ну ладно, – Светлана небрежно пожимает плечами, словно не она только что смотрела на меня так, будто бы хотела сжечь заживо. – Антон уже в квартире? – указывает подбородком на дверь за нашими спинами.

Откуда она знает, какая именно квартира ей нужна? На этаже же их три. И номерков нет.

Но все лишние мысли тут же вылетают из моей головы, стоит мне краем глаза заметить кивок мужа, после которого Светлана тут же приходит в движение. Она в один широкий шаг преодолевает разделяющее нас расстояние, заглядывает мне в глаза и с нескрываемым пренебрежением произносит:

– Ну что ж, раз ты решила остаться… Добро пожаловать в семью, – ухмыляется с особой язвительностью, после чего огибает меня со Славой и без спроса, словно хозяйка, заходит в нашу квартиру.

Глава 12

Тишина на лестничной площадке кажется звенящей. Ни я, ни Слава не произносим ни слова. Просто стоим и смотрим на наше отражение в металлических дверцах лифта.

Мы были такой красивой парой. Муж – высокий, широкоплечий, с суровым выражением лица. А я… хрупкая, рядом со Славой кажущаяся совсем маленькой. Все знакомые говорили, что мы идеально подходим друг другу. Завидовали нашему браку. А я гордилась, что у нас такая потрясающая семья. Старалась поддерживать в ней мир и покой.

И чем все закончилось?

Тем, что бывшая жена моего мужа хозяйничает в нашем с ним доме!

Ярость поднимается из самого моего основания. Ненависть к Славе становится настолько сильной, что я даже не могу больше с ним рядом стоять. Не говоря уже о том, что сейчас как никогда сильно ощущаю прикосновение мужа. Места, где его тело прижимается к моему, буквально обжигают.

Дергаюсь в сторону, пытаясь выбраться из хватки Славы. И, о чудо, он меня отпускает. Вот только пристального взгляда от меня не отрывает.

Не знаю, что творится в голове у Славы. И, если честно, не хочу знать.

Сейчас меня куда больше волнует его обнаглевшая бывшая жена, которая решила, что имеет право хозяйничать в моем доме. Моем. Доме.

Пожар в груди разгорается с неимоверной силой. Мысли путаются. Взор застилает красная пелена. Я еще мгновение смотрю на мужа, а потом шумно выдыхаю и разворачиваюсь на пятках.

Вот только войти в квартиру, как и ранее убраться от нее подальше, мне не удается.

– Не порть этот день моему сыну, – прилетают в мою спину спокойные, при этом приправленные тихим рычанием, слова мужа.

Застываю.

Мне требуется секунда, чтобы справиться со взрывом внутри меня, который вот-вот произойдет.

– Или что? – цежу, не оборачиваясь.

Пальцы сами по себе сжимаются в кулаки, плечи приподнимаются, мышцы напрягаются.

Если я услышу еще один ультиматум или угрозу, то не сдержусь, развернусь и как врежу Славе.

– Это не приказ, а просьба, – все так же спокойно заявляет Слава, выбивая меня ненадолго из котла с жгучей злостью, в которой я варюсь. Черт, и желание заехать по самодовольной физиономии Славы становится чуть меньше. Вот только оно снова мигом возрастает, когда муж добавляет: – Антон ни в чем не виноват.

«А я?» – вспыхивает в голове. – «А я виновата?» – очень хочется прокричать Славе прямо в лицо.

Боль, которая на мгновение была забыта, снова вспыхивает в сердце.

Я позволяю себе ей поддаться, как и решаю ничего не говорить Славе. В любом случае бесполезно. Он принял решение не в мою пользу, когда выбрал свою бывшую жену. Когда переспал с ней. Когда пригласил ее на свой дорогой «поздний завтрак».

Да, Слава выбрал Светлану. Выбрал.

Вот только я никому не позволю вытирать об себя ноги. Плевать, что там эта женщина о себе возомнила. Она никогда не будет хозяйкой в моем доме!

Именно эта мысль толкает меня вперед. Именно благодаря ей я вмиг преодолеваю расстояние до квартиры, обхватываю ручку и распахиваю дверь.

Сомнения едва заметной искоркой вспыхивают в мыслях, но тут же гаснут под моим напором. Не позволяю себе думать, когда залетаю в прихожую, сбрасываю туфли, снимаю пальто и вешаю в шкаф. Быстро преодолеваю часть коридора с бежевыми стенами и захожу в гостиную, соединенную с кухней.

Взгляд тут же падает на наш огромный диван. Как я и думала, на нем сидят три человека. Молодой парень, его мать и моя дочь.

Стоит мне войти, Кира оглядывается через плечо. Она сначала хмурится, а потом ее лицо озаряется искренней улыбкой.

– Мама! – дочка вскакивает на ноги и несется ко мне. – Ты представляешь, тетя Света мне пуанты подарила. Посмотри, какие классные, – резко тормозит возле меня и сует мне прямо в лицо две розовые тканевые балетки с атласными лентами.

Мое сердце пропускает удар.

Так вот что было в том крафтовом пакете.

Эта коза все продумала. До мелочей.

– Красивые, – раздается сзади голос мужа. Мне кажется или я слышу в нем напряжение?

Это предположение становится моментально забыто, когда мне на спину ложится ладонь Славы. Не знаю, что муж хочет показать этим жестом. Успокоить меня? Или сказать, чтобы я не дергалась? В любом случае у него ничего не получается.

Я делаю шаг в сторону, намеренно лишая Славу возможности ко мне прикасаться.

– Да, красивые, – стараюсь, как могу, не шипеть.

Но злобный взгляд на Светлану все-таки бросаю. Как я и думала, женщина просто пышет ехидством. Она поднимается на ноги вслед за Кирой и, виляя бедрами, направляется к нам.

– Я знала, что Кирочке понравится подарок, – лопочет женщина. – Она же обожает балет… совсем как я, – хитрая улыбка ни на секунду не стирается с ее лица.

Так сильно стискиваю челюсти, что слышу скрип зубов.