Читать онлайн Рождественское чудо для миллиардера бесплатно

Глава 1

— Милен, ты где? — доносится из трубки Машкин голос. — Не забыла, что все собираемся у меня к семи? А это уже через два часа!

Крепче вцепляюсь в руль. За лобовым стеклом творится что-то невообразимое — настоящий снежный буран. Дорога скользкая, да ещё редкие фонари горят только через один.

— Я опоздаю. Начинайте без меня.

— А что с голосом? — пытает подруга. — Ты плачешь, что ли?

Вот чёрт. Говорить ей или нет? Стыдно…

— Всё нормально. Приеду и расскажу.

— Нет уж, давай прямо сейчас! А то я себе места не найду!

Среди деревьев появляется высокий каменный забор и яркие огни окон трёхэтажного коттеджа.

Сбрасываю скорость и аккуратно паркуюсь. Рядом с машиной моего мужа, который находится сейчас, по официальной версии, в трёхдневной деловой поездке где-то под Питером.

Глушу двигатель и отстёгиваю ремень безопасности.

— Я сейчас загородом, в одном коттеджном посёлке. Мне днём прислали фото Олега с любовницей и адрес, где их искать.

— Мил, ты ненормальная?! Додумалась сесть за руль в таком состоянии, да ещё в жуткую метель!

— Знаешь, Машуль, он своими придирками мне за год всю душу вымотал! Наизнанку выворачивалась, чтобы угодить его семье и друзьям, а он…

Ладно, после буду жаловаться. Сейчас нужно набраться смелости и сделать то, зачем я сюда приехала. Нажимаю отбой и неуклюже выбираюсь наружу.

Ноги проваливаются в снег. Мороз мгновенно проникает под куртку, надвигаю капюшон на лоб.

Человек, приславший фото, позаботился о том, чтобы я попала на закрытую территорию посёлка — заказал на моё имя пропуск. Кто он? Зачем ему это?

Открываю тяжёлую дверь и захожу в дом.

Светло, тепло, музыка играет. Останавливаюсь под высокой аркой, украшенной еловыми ветками и гирляндами, и заглядываю в просторный холл.

Компания человек из двадцати собралась отпраздновать Рождество. Они болтают, смеются. Некоторых узнаю — это давние друзья моего мужа.

А вот и он сам!

Теплов довольный, расслабленный, стоит возле камина в обнимку с кудрявой брюнеткой. Она такая красивая, стройная, обаятельно улыбается чьей-то шутке. А мой муж, приподняв её лицо за подбородок, нежно целует в губы и что-то шепчет на ушко. Ну просто идеальная пара!

Чувствую, как слабеют колени и начинает звенеть в ушах. Мне дурно.

Все эти люди знают, что Олег женат! Некоторые бывали у нас в гостях. А он, не смущаясь, тискает эту девку у всех на глазах! Значит, о наличии любовницы у мужа не знаю только я одна!

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Я с трудом гашу порыв броситься на них и приложить обоих затылками об этот клятый камин!

Всхлипываю, утирая мокрые щёки.

Меня сюда позвали, чтобы я застукала Олега с другой. Если это сделала его подружка в расчёте на скандал и развод, то я ей такой радости не доставлю.

То есть, конечно, я не прощу предателя! Но и посмешищем становиться не собираюсь!

Разворачиваюсь и на негнущихся ногах топаю к воротам.

Ничего не видно из-за слёз и снега, который ветром швыряет мне в лицо. Метель разгулялась не на шутку.

Сзади снова дверь хлопнула или послышалось? Кто-то вышел? Гости на этом прекрасном празднике меня вроде бы не заметили.

Устраиваюсь за рулём и пару минут сижу молча, переживая своё горе. На капоте за лобовым стеклом навалило целый сугроб, но выйти и почистить сил нет.

Остаться одной без денег, работы и жилья с новорождённым ребёнком на руках очень страшно! Но и жить с предателем я не смогу.

Куда идти, что дальше делать?

Какое счастье, что подлый лжец не родной отец моей малышки. Но это строжайшая тайна, ради сохранения которой он готов меня уничтожить.

У моего мужа пунктик на репутации. Он во всём должен быть лучшим.

В понимании Олега идеальная семья — это кроткая, послушная жена и милые детки. Но вот незадача — он оказался неспособен стать отцом. Поэтому в условиях строжайшей секретности мне сделали подсадку от неизвестного донора.

И сейчас я благодарю Боженьку за то, что моя дочь не от Теплова.

Проревевшись, успокаиваюсь и привожу лицо в порядок.

Существует поверье. В Рождественскую ночь самые сокровенные желания сбываются, если загадать правильно и от чистого сердца.

Минуту сомневаюсь, но всё же снова натягиваю куртку и выхожу из машины. Свет ближайшего фонаря почти не достигает земли — снег окутывает всё вокруг, будто белая вуаль.

Поднимаю лицо к небу, закрываю глаза и шёпотом проговариваю несколько раз:

— Больше всего на свете хочу встретить настоящего отца моей дочки! Пусть он окажется хорошим человеком! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Вдруг совсем рядом раздаётся отчётливый хруст снега. Кто-то подкрадывается сзади!

Оборачиваюсь в испуге и вскрикиваю, едва удержавшись на ногах!

— Извините, не хотел напугать, — говорит басом здоровенный молодой мужчина, поддерживая меня за локоть.

Всматриваюсь в его лицо, пытаясь прочесть — с миром он подошёл или схватил меня, чтобы утащить в лес.

Он выглядит весьма привлекательно и интеллигентно. Элегантное пальто явно сшито на заказ. Часы, поблёскивающие на запястье, наверняка стоят целое состояние. И довершает образ брутальный внедорожник, который поджидает хозяина в нескольких метрах от нас, утробно урча.

— Всё в порядке, — бормочу, пятясь к своей букашке.

Глава 2

Этот роскошный мужик явно из компании, которая сейчас празднует вместе с Олегом Рождество. А это значит, что мне он точно не друг.

Киваю незнакомцу напоследок, забираюсь в свою машинку и пристёгиваю ремень. Плавно трогаюсь и отмечаю краем глаза, что у внедорожника тоже мигнули фары.

Дорога какая отвратная! Хоть бы добраться до города без происшествий. Ветер со всё большей яростью бросает снег в лобовое стекло, дворники едва справляются. Почти ничего не вижу дальше метра вперёд.

Первые двадцать километров кое-как проехала. Дальше пошло хуже. Дорогу преградило упавшее дерево, еле успела затормозить и объехать.

Насколько помню, до ближайшего посёлка ещё пилить и пилить. Разумнее будет найти поукромнее место и переждать непогоду на обочине.

Только так подумала, возникло новое препятствие — столб с торчащими вверх выдранными проводами прямо на полосе!

Не было тут ничего такого ещё час назад!!!

Заорав, выкручиваю руль, но поздно! Машину волочёт дальше, от удара закручивает и швыряет на обочину!

Подушки срабатывают мгновенно. Удар несильный, благо скорость была небольшая. Но из-за того, что дорожное полотно превратилось в каток, я не справилась с управлением.

Дыхание перехватило, сердцебиение бешеное! Лошадиная доза адреналина выплеснулась в кровь, побуждая тело реагировать на угрозу и спасаться.

Мамочки, я могла погибнуть! Моя малышка…

Жгучий стыд и раскаяние убьют меня быстрее, чем гнутая железяка, в которой я оказалась заперта. Машина лежит на боку, и я никак не могу дотянуться до двери!

Меня трясёт от страха и холода, морозный воздух проникает в разбитые окна. Телефон слетел с приборной панели и куда-то завалился, как вызвать помощь? Темень кромешная вокруг.

Спустя пару минут бесплодных попыток выбраться, сдаюсь и реву от отчаяния. Низ живота сжимает словно обручем, сильно и очень больно.

Что это?! Нет, нет, нет, только не сейчас!

Визг шин доносится до ушей. Становится светлее. Я замираю, прислушиваясь.

— Ты там как? — зовёт мужчина. — Жива?!

В сердце расцветает надежда, что всё сегодня закончится хорошо!

— Да, да, — отвечаю торопливо. — Но не могу открыть дверь!

Он по очереди дёргает ручки снаружи, но ни одна из них не поддаётся.

Удар, треск, скрежет, пара бранных слов… и путь к свободе открыт.

Крепко хватаюсь за протянутые руки и в следующую секунду оказываюсь в объятиях того самого незнакомца.

— Спасибо! — восклицаю с жаром.

— Не пострадала?

— Ушиблась только.

Он придирчиво меня осматривает, не выпуская из рук. Но тут как раз поспевает новый спазм, и я сгибаюсь пополам от резкой боли. Мёртвой хваткой сжимаю его запястье, но он, кажется, не возражает.

Когда ко мне возвращается способность нормально дышать, выпрямляюсь и поднимаю взгляд на своего спасителя.

— Это схватки, — объясняю дрожащим голосом.

— Сколько до родов?

— Около двух недель.

Его брови в удивлении ползут вверх. Да, да, живот у меня маленький для такого срока, а в пуховике его и вовсе не видно.

Больше он ни о чем не спрашивает. Быстро осматривает мою разбитую букашку и достаёт оттуда сумку. Потом без видимых усилий подхватывает меня на руки и несёт к своей машине.

— Вперёд пути нет — дорога завалена, — объясняет мне, устраивая на заднем сиденье. — Едем назад.

— Назад? В тот посёлок?!

От мысли о возвращении к мужу у меня волосы встают дыбом. Но если выбора нет…

— Нет, слишком далеко. И есть опасность вообще не доехать. Неподалёку есть ферма.

Не в моём положении спорить. Молча наблюдаю, как он занимает водительское кресло и запускает двигатель.

— Меня зовут Александр, — наконец решает представиться.

— Милена, — с трудом выговариваю, корчась от очередной схватки.

— Всё будет хорошо, не волнуйся.

Глава 3

— Свет в окнах горит. Можно считать, что нам повезло, — сообщает Александр, останавливая машину возле ворот.

Подъездную дорогу занесло, еле проехали. Я уже представила, что рожать придётся прямо здесь, на заднем сиденье! А вместо врача — случайный знакомый, которого вижу впервые.

Перерывы между схватками слишком маленькие, терпеть молча уже едва получается. Думала, роды будут долгими и постепенными, а не такими стремительными. Сказался, наверное, стресс.

— Я сначала схожу туда один, потом вернусь за тобой. А то мало ли… Мила, ты слышишь?

— Да, да, я поняла.

Сцепляю зубы от сильнейшей боли, стараясь не заорать.

Несколько минут проходят как в кошмарном сне. Я уже измотана, а ведь это только начало!

Дверь открывается, и в салон вместе со снегом и ледяным ветром врываются незнакомые голоса.

Дальше всё словно в тумане.

Машину загоняют через ворота во двор. Александр снова на руках заносит меня в дом.

Хозяева, немолодая пара Нина Николаевна и Пётр Алексеевич Дяевы, переживают за нас, как за родных.

— Значит так, деточки, — суетится хозяйка. — Располагайтесь. Ванная комната — там, полотенца и белье постельное — вот здесь. Я пойду посмотрю, какие есть медикаменты. Петя, воды накипяти…

Алекс, а я решаю мысленно называть его так, быстро снимает с себя верхнюю одежду и начинает раздевать меня.

— Тут на ферме много разного зверья, которое регулярно плодится… Поэтому наша проблема хозяев не испугала.

Мне и смешно, и страшно, и плакать хочется… нервно улыбаюсь.

«Наша» проблема, он сказал. Я вот больше года замужем, но все мои проблемы никогда не были «наши с мужем». Они всегда только мои.

Алекс продолжает отвлекать меня разговором, осторожно стягивая вещь за вещью:

— Они решили, что мы муж и жена. А я не стал разубеждать. К семейной паре доверия больше. А то вдруг бы вообще не пустили?

— М-м-м… — стону, держась за его плечо.

Так сильно схватила, что аж занемели пальцы!

— Прости, — шепчу, стараясь отдышаться.

Он молчит.

Мой взгляд падает на наше отражение в зеркале шкафа.

Этот чужой мужчина кажется мне самым прекрасным человеком на свете! Он спас нас с дочкой. Мы могли замёрзнуть насмерть на той проклятой дороге! Он не проехал мимо и привёз нас сюда. А теперь ещё стоит передо мной на коленях и успокаивающе гладит по спине. Словно по волшебству справляется с любой бедой!

Такой большой, сильный… и красивый. А я в одном боди! В специальном, для беременных. Мужчинам такое не показывают.

Вот перед своим, например, я и не помню уже, когда в последний раз раздевалась до белья. Не говоря уже про всё остальное.

— Стесняться будешь после, — вдруг произносит Алекс, словно прочтя мои мысли.

В комнату возвращается Нина Николаевна и начинает командовать. Принимать роды для неё явно не в новинку. У человека или коровы — вопрос десятый.

— Сегодня будем рожать или до Рождества дотерпим? — орёт откуда-то из коридора Пётр Алексеевич.

Александр встаёт и выпрямляется во весь свой богатырский рост. Задевает головой хрустальную люстру. Та, покачнувшись, заходится звоном, словно множество маленьких колокольчиков. И мне почему-то кажется, что это доброе предзнаменование.

— Судя по коротким интервалам между схватками, малыш появится очень скоро, — с ободряющей улыбкой отвечает Нина Николаевна. — Кто у вас, знаете?

Она откидывает до хруста отглаженную простыню и поправляет подушки. Я ложусь на постель и обессиленно закрываю глаза.

— Девочка.

Вспоминаю все инструкции, которые давали на курсах. Но паника только усиливается. Я и в страшном сне представить не могла, что придётся справляться без врача!

Александр, что-то тихо сказав хозяйке, вышел. Я испытала и облегчение, и разочарование сразу. Будто этот человек — самый родной во всём мире. И без его низкого, спокойного голоса пустеет в душе.

— Раздевайся, детка, — ободряюще просит Нина Николаевна, присаживаясь рядом на постель. — Схватки частые, давай настраиваться на серьёзную работу. Я подскажу, что делать, а ты меня слушайся, ладно?

Следующий час пролетел как одно мгновение. И в то же время авария на дороге будто случилась давным-давно, словно в прошлой жизни!

Моя новая жизнь — вот она. Я держу её на руках и реву, не в силах справиться со счастьем! Моя малышка! Здоровенькая, пухленькая, смотрит яркими голубыми глазками.

Уставшая Нина Николаевна склоняется над нами и, протирая лицо и руки влажным полотенцем, вытягивает губы в трубочку:

— Утипусечки какие… Уже можно заходить! — кричит в сторону двери.

Она выключает яркий свет, оставляя только торшер в углу.

Нужно сказать, что мы с Алексом едва знакомы, и ему не должно быть дела до чужих детей. Но не успеваю.

Он заходит, деликатно постучав о дверной косяк.

Наши взгляды встречаются. Я неуклюже сдуваю прядку, выбившуюся из пучка.

— Поздравляю, родители! — выглядывает из-за его спины Пётр Алексеевич. — С рождением дочери и Рождеством!

Алекс подходит ближе, всматривается в моё лицо. Опускает взгляд ниже, на малышку.

— Глазки голубые, как у матери, — улыбается хозяйка. — А в остальном — вся в отца.

Глава 4

— Дорогу расчистят через пару часов, — сообщает Алекс. — Как только станет можно, я отвезу вас в больницу.

Пока дочь спала, я прокралась на кухню и выпила, наверное, целый литр сладкого чая. Успела принять душ и переодеться. А когда вернулась в спальню, застала Александра, задумчиво рассматривающим зимний пейзаж за окном.

— Спасибо ещё раз, — улыбаюсь и зеваю, прикрыв ладонью рот. — За всё.

Мне неловко в его присутствии. Но и радостно, что он всё ещё здесь. А ещё очень стыдно за свои чувства к нему.

Я не привыкла к мужской заботе и совершенно не понимаю, как себя вести. Всплеск эйфории и любви, который не покидает меня с того момента, как впервые взяла на руки дочь, перекинулся, видимо, и на этого мужчину.

Под утро я дозвонилась до подруг. Они успели уже доконать Теплова вопросами за ночь. Он, негодяй, сперва отвечал, что я спокойно сижу дома. А потом и вовсе вырубил телефон. И ничего, что жена на сносях!

Мы совершенно чужие с мужем. И если бы я поняла и приняла это год назад, не поддалась бы на его уговоры. Не стоило и пытаться создать семью с эгоцентричным социопатом. Жаль, мне не хватило опыта и ума понять, что он за человек.

А теперь вот пялюсь, как дурочка, на этого Александра, и сердце замирает. Достанется же какой-нибудь умной и дальновидной девушке такое счастье…

Высоченный красавец брюнет с обаятельной улыбкой и проницательным взглядом карих глаз.

Мои гормоны просто бесятся в его присутствии, я на него спокойно смотреть не могу!

Это же не любовь с первого взгляда? Просто послеродовые заморочки какие-то. Должно скоро отпустить.

Но не стоит забывать, что он принадлежит к ближайшему кругу моего мужа, раз был на том празднике.

— Ты видел меня вчера в особняке? — решаюсь спросить.

— Да. — Он поворачивается и смотрит мне прямо в глаза очень внимательно. — Заметил, как ты убегаешь.

— Давно вы знакомы с Тепловым?

— Достаточно. Но я последние годы много времени провожу за границей, поэтому видимся нечасто. А ты?

— Около двух лет.

Я возвращаюсь к кровати и опускаюсь на неё, кладу на колени подушку и зачем-то прижимаю к животу.

Алекс подходит и садится рядом.

— Твоё поведение показалось мне странным, поэтому я пошёл за тобой.

— Странным? — повторяю возмущённо. — Я увидела мужа в обнимку с другой!

— И всё же…

— Не знала, что у него роман. Кто-то прислал фото с адресом вчера, и я поехала, чтобы увидеть их собственными глазами.

Он примирительно выставляет перед собой ладони:

— Дело не в этом, Мила. Странно было то, что ты заглянула на полминуты и убежала в слезах. Потому что Олег всем говорит, что ваш брак договорной и вы много месяцев уже не вместе. Но сохраняете видимость семьи ради ребёнка.

Таращусь на него непонимающе. Это уж слишком!

У нас с Олегом нет общих интересов. Мои подруги его не выносят, а со своими друзьями он встречается без меня. Мы не демонстрируем свои чувства на людях, да и чувств особо нет. Но все те люди, которые веселились вчера вместе с моим мужем и его любовницей, неоднократно бывали у нас дома. И что-то я не припомню, чтобы кто-то из них усомнился в том, что у нас обычный брак.

В первую минуту молча перевариваю услышанное. Хочется сказать, что это всё неправда! Да, мы очень отдалились, уже давно нет новизны и притяжения. Он много месяцев меня не касался, а я этому была рада, честно говоря. И, видимо, упустила момент, когда наш брак превратился в формальность.

Нельзя было мне рассказать, что у него другая? Долго ещё они собирались ломать комедию?

Ответ — долго. Если не хотел потерять одобрение отца. Он эту аферу и задумал только ради того, чтобы выслужиться перед властным, строгим отцом. Тот буквально бредит наследниками.

Помню, когда муж узнал о том, что у нас не получается зачать не по моей вине, а по причине его бесплодия — рвал и метал. Так напугал меня, что я едва не ушла от него тогда.

Но видеть мрак в душе любимого человека мне никак не хотелось. И искусному манипулятору не составило труда убедить провинциальную дурочку в том, что это и есть настоящая любовь. И ради неё мы должны пойти против природы.

Я, наверное, слепая и глухая была, раз поверила в то, что этот человек мечтает стать отцом и немедленно. Он и родных детей бы вряд ли любил, а уж малышку от другого мужчины…

Как быть теперь? Я не вынесу рядом с ним и дня! Остаётся надеяться, что он так влюблён в свою девушку, что отпустит нас с миром.

Комната расплывается от слёз. Закрываю глаза, и по щекам сбегают два ручейка.

— Мне жаль, Милена, — раздаётся рядом низкий, бархатистый голос.

Я выпала из реальности и совсем забыла, что не одна здесь. Нужно взять себя в руки.

Да, обидно. Да, больно. Но предательство одного человека — это вовсе не конец всей жизни. В глубине души я чего-то подобного от него ждала.

— Я поступила глупо, сев за руль на большом сроке, да ещё в такую погоду. И это просто чудо, что ты поехал в город той же дорогой.

Алекс вдруг протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.

— Не кори себя. — Он мягко сжимает мои пальцы. — И не зацикливайся на том, кто и что о тебе подумает. Думай о дочке и о собственном счастье.

Решаюсь на него посмотреть. И сердце снова ухает куда-то в пятки.

Борюсь с неистовым желанием броситься ему на шею и крепко-крепко обнять! Но лишь сильнее сжимаю его руку.

Мне хочется запомнить каждую чёрточку его лица. И сохранить в сердце воспоминания об этой удивительной рождественской ночи. Ведь если бы не он…

Мы слишком близко. Настолько, что чувствую его свежее горячее дыхание на своих губах… Это какое-то волшебство, не иначе!

Возмущённый детский плач заставляет очнуться от транса.

Алекс выпускает мою ладонь, и мы синхронно поворачиваемся к малышке.

В тот же момент раздаётся стук в дверь, и заходят хозяева.

— Доброе утро, детка, — улыбается Нина Николаевна. — Как ночь прошла?

Уверяю, что лучше и быть не может, и рассыпаюсь в благодарностях.

Хозяева как-то странно переглядываются. Я начинаю нервничать, не случилось ли чего. Но тут вдруг:

— Мы всё утро спорим с женой, — начинает Пётр Алексеевич. — И спрашивать вроде неудобно.

— О чём?

— Ты ведь Александр Миллер?

Алекс вздыхает шумно и поднимается с кровати. На лице явно читается недовольство. Бросает короткий взгляд на меня и отвечает:

— Да.

Дяевы как по команде начинают восхищённо охать и причитать:

— Ну надо же! Кто бы мог подумать, что увидим тебя вживую, а не по телевизору! — расплывается в счастливой улыбке Пётр Алексеевич.

Нина Николаевна всхлипывает, так расчувствовалась:

— И доченька твоя у нас здесь родилась! Рождественское чудо, не иначе!

Я их восторга не разделяю. Наоборот, у меня всё внутри леденеет. Инстинктивно обхватываю себя руками, будто защищаясь.

Александр Миллер. Вот и сказочке конец.

Как я могла его раньше не узнать?!

Глава 5

— Мила, ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Алекс, поймав мой взгляд в зеркале.

Мы только что попрощались с Дяевыми и покинули ферму.

Укутанная в пуховое одеяло дочка спит у меня на руках. Ёрзаю в кресле, пытаясь найти положение, в котором было бы не больно. Но такого, очевидно, нет.

— Я в порядке. Спасибо.

Машина выезжает на ту самую дорогу и постепенно набирает скорость. Я всё сильнее нервничаю.

— Ты, как услышала мою фамилию, аж в лице переменилась.

— Ты мог бы сразу представиться.

— Не было подходящего момента.

Подходящим был любой момент, но он намеренно не стал называть фамилию. И был явно не рад, когда Дяевы признали в нём олимпийского чемпиона, за которого болели на международных соревнованиях всей страной.

У меня в голове вихрем пронеслись все ужасы, что о нём писала пресса. И рассказы мужа, от которых стыла в жилах кровь.

Проверить, что из этого правда, я не могу. Но и не принимать в расчёт такое тоже нельзя.

Интуиция меня подвела. Рядом с ним казалось спокойно, безопасно. Я в нём ошиблась?

Впрочем, мне не впервой наступать на те же самые грабли и получать по лбу. Теплова тоже сперва приняла за принца — доброго, чуткого и любящего. А что в итоге?

Следующие несколько минут пути проходят в молчании. Я размышляю, не сводя глаз с дочки.

Миллер нарушает тишину первым:

— Твоя дочь — моя племянница. Двоюродная.

Нет, нет и нет! Ни к Тепловым, ни к Миллерам моё солнышко никакого отношения не имеет. Но говорить об этом не рискую, просто киваю в знак согласия.

— Я отвезу тебя в клинику на Парковой, они ждут.

Я как раз там проходила процедуру инсеминации и после наблюдалась. Теперь бы показать мою девочку врачам!

— Хорошо. Спасибо.

— Я перед выездом написал кузену, он тоже должен туда подъехать.

Кузену? Это Олегу, что ли? Только не это…

— Не стоило этого делать!

— Мил, очнись. Жена моего брата попала в аварию и родила в едва ли не в хлеву. Естественно, я сообщил ему. Не совсем в курсе, какие у вас с ним отношения, но знать о появлении на свет дочери он должен, тебе не кажется?

Мне не кажется! Это не его дочь, и он плевать на неё хотел с высокой колокольни! И на его тёплые чувства ко мне я бы тоже не надеялась, после того что о нём узнала. Развлекался бы и дальше со своей красоткой, незачем ко мне приезжать!

Но вслух говорю другое, лишь бы свернуть с больной темы:

— Да, всё правильно. Спасибо.

— Пожалуйста, — отвечает спокойно.

В отличие от привычного мне мужа, Миллер в совершенстве владеет собой. По выражению лица невозможно понять, в каком он настроении.

Больше мы ни о чем не разговариваем до самого въезда на территорию медицинского комплекса.

Странно, но машину без вопросов пропускают, чему вскоре находится объяснение.

Не успеваем подъехать к приёмному покою, как нас встречают несколько медиков с креслом.

Алекс обходит машину и открывает мне дверь. Пытаюсь сдвинуться с места, но тело будто приросло к нему. От напряжения снова больно так, что не могу сдержать стона.

Эта непроходящая слабость и беспомощность жутко бесят.

— Здравствуйте, Александр Матвеевич! — здороваются молодые люди, наверное, фельдшеры. — Доктор уже спускается.

Э-э-э.

Алекс наклоняется ко мне и берет за руку, которой я поддерживаю малышку:

— Мила, дай мне её, — тихо просит. — Иначе вас отсюда не вытащить.

Сперва я мешкаю, но потом нехотя передаю дочь Миллеру.

Он бережно прижимает её к груди и отходит от машины на пару шагов. Я не свожу с него глаз, сердце бешено колотится. Была б моя воля, я не выпускала бы свою крошку из рук никогда!

Дальше всё происходит очень быстро. Меня пересаживают в кресло и везут внутрь. Алекс идёт рядом с дочкой на руках. Но я всё равно паникую.

— Почему с тобой здесь все здороваются? — спрашиваю, когда мы оказываемся в двухкомнатной палате, больше похожей на люкс роскошного отеля. — Не знала, что у них тут есть такие «апартаменты».

Голоса и топот явно раздражают малышку, она начинает хныкать. Алекс возвращает мне её и присаживается перед креслом на колени. Помогает освобождать «племянницу» из пухового кокона.

— Мы в ВИП-крыле, — поясняет. — Этот медицинский комплекс принадлежит моему другу, у меня доля. И я член управляющего совета, поэтому персонал меня знает.

Жалобное хныканье мигом превращается в пронзительный визг.

— Проголодалась, — улыбается Алекс, поглаживая крошечные пальчики.

Намеренно или случайно он касается моего голого плеча. И меня бросает в жар.

Исподтишка рассматриваю его руку. Мощную кисть с длинными, ровными пальцами, крепкое запястье. Представляю, как он держит винтовку, целится и стреляет…

Сильный, волевой мужчина, привыкший добиваться результатов, недостижимых для других.

В этот момент мне жаль, что он ей не родной дядя. Мне чудится даже, что между ними есть какое-то внешнее сходство.

Через несколько минут, когда я подписываю обязательные в таких случаях бумаги и передаю дочь неонатологам, появляется мой врач.

Александр ободряюще улыбается и отходит к двери:

— Я буду в административном корпусе. Вернусь, когда подъедет Олег.

— Хорошо, — выдавливаю я улыбку. — Спасибо ещё раз.

Мне хочется попросить его остаться! Но мы с дочкой и так уже отняли у него целую ночь и день. Поэтому молчу.

Да, Миллер меня пугает. Но то, что устраивает мне через полчаса явившийся в палату муж, куда страшнее!

Глава 6

— Ну и как ты оказалась в тех краях? — вместо «здрасьте» выкатывает претензию муж. — За мной следила?

Он появился в палате хмурый, раздражённый. Со следами вчерашних возлияний на лице. И в той самой одежде, что была на нём ночью.

Зато без цветов.

— Поздравляю, у тебя родилась дочь, — говорю отстранённо.

Столько страху натерпелась за последние часы, что на придирки мужа уже плевать. Его вскрывшаяся измена тоже, как ни странно, перестала тревожить. Хочется, чтобы он ушёл.

— Я в курсе. Очень рад.

Олег не спрашивает, как она, здорова ли. Ему важен был сам факт наличия ребёнка, желательно мальчика. А что там с ним — не так уж интересно.

— Если хочешь увидеть, её принесут немного позже.

Я устраиваюсь на кровати. Олег встаёт и подходит к окну, скрестив руки на груди. С минуту смотрит вдаль, затем поворачивается ко мне:

— И давно ты знакома с Миллером? Не помню, чтобы вас представлял.

— Вчера случайно встретились впервые. Приехала посмотреть на твою девушку, а там он.

Он подходит, упирается кулаком в матрас. Пристально смотрит на меня, не моргая. Взгляд невменяемый то ли от злости, то ли от каких-то стимуляторов.

От соприкосновения наших рук по телу проходит волна арктического холода.

— Случайно? Ты совсем оборзела, Мила? Думаешь, я поверю?

Только бы не показать, как мне страшно! Иначе будет хуже.

— Мне всё равно, Олег, поверишь или нет. Ты мне изменил и теперь не имеешь морального права требовать у меня объяснений. Я от тебя ухожу.

Бешенство в его глазах очень опасное. Отсаживаюсь дальше, но он угрожающе нависает:

— Да, у меня есть другая! Тебя беременную нельзя было трогать. Да и не хотелось — растолстела, подурнела. Мне что, монахом жить целый год?!

Мы обсуждаем его измену, вместо того чтобы радоваться появлению малышки! У меня душа в клочья, но виду не подаю:

— Живи теперь, как хочешь. Мы разводимся.

Страшно остаться одной с новорождённым ребёнком на руках. Без денег, работы и жилья. Но и оставаться с предателем мне незачем.

Теплов с силой сжимает мои запястья. Напряжение между нами адское.

Вскрикиваю, не сдержавшись, слёзы брызжут из глаз.

— Мне скандал не нужен! — шипит яростно. — Заикнёшься про развод или сболтнёшь правду про ЭКО, и дочь больше не увидишь!

Тук-тук доносится от двери.

— Войдите! — кричу.

Мне совершенно безразлично, кто это. Главное, не оставаться наедине с рассвирепевшим мужем.

Дверь плавно открывается, и на пороге возникает Александр. С большим, очень красивым букетом нежно-розовых цветов.

Олег аж дышать престаёт. В глазах будто всполохи ярости.

— Мои поздравления, — спокойно говорит нам Алекс и передаёт мне цветы.

Я отвечаю кивком и нервной улыбкой. А вот Олег не собирается любезничать. Он даже не пожимает протянутую кузеном руку.

— И давно ты трахаешь мою жену у меня за спиной? — шипит злобно. — И похрен, что беременная, да? Миллер, ты реально извращенец, как о тебе и писали!

Мы с Алексом недоуменно переглядываемся.

Мой муж, очевидно, спятил.

Александр смотрит сквозь него, будто там пустое место, равнодушно и без каких-либо эмоций. В очередной раз поражаюсь его способности к самоконтролю.

— Мила, ты отдыхай. Если всё в порядке, вас выпишут через пару дней. Если хочешь, я могу тебя забрать. — И тем же ровным тоном обращается к брату: — Пошли, поговорим снаружи.

Он разворачивается к выходу из палаты.

— Не командуй тут! — зло выплёвывает Олег. — Делать мне больше нечего, как с тобой разговаривать.

Всё, мой спаситель сейчас уйдёт, и я останусь с поехавшим крышей мужем наедине!

Но происходит невероятное. Миллер в пару больших шагов пересекает палату и берет Олега за грудки. Тот разражается матерной тирадой, с трудом пытаясь удержать равновесие.

— Не ори, — осекает его Алекс. — Если вмешается охрана, получишь пятнадцать суток за дебош и медэкспертизу. Что со зрачками, кстати? Самочувствие как?

— Пошёл ты нах!

Честно говоря, я за два года впервые вижу Теплова таким. Отвратительным, грубым, несдержанным. Он, если хотел меня наказать, оскорбления и болевые точки выбирал виртуозно. А тут… какое-то быдло пьяное. Наверное, он вчера перебрал и никак не протрезвеет. Иного объяснения такой метаморфозе у меня пока что нет.

Когда Миллер выволакивает из палаты моего мужа, становится легче дышать.

Я некоторое время просто лежу с закрытыми глазами, жду свою девочку и слушаю тишину.

Мы рассматривали несколько имён, но сейчас у меня в голове крутится только одно — Софья. Мне кажется, ей оно очень идёт!

Моя маленькая Сонечка. Скорее бы мне её вернули!

Осторожно поднимаюсь с постели и иду на поиски вазы во вторую комнату, гостиную. Пока наливаю в ванной воду, размышляю.

Софья Олеговна Теплова. Мне не нравится это сочетание. Да уже и неактуально, наверное.

Мне нужно найти толкового юриста и поскорее проконсультироваться с ним.

Теплову не нужен развод. Ему нужна картинка идеальной семьи. И создавать её выпала честь именно мне.

Он держал меня, как говорится, в ежовых рукавицах. А сам тайком вёл тот образ жизни, который публично якобы презирает! Лицемер!

— Я купил тебе телефон вместо пропавшего, — вдруг раздаётся из палаты.

Алекс вернулся! Один!

От его голоса снова мурашки по коже.

— Спасибо, — выхожу ему навстречу.

— В нём есть мой номер. — Он протягивает мне трубку.

— Хорошо.

Я никогда не отважусь ему позвонить! Но благодарна этому чужому мужчине за заботу.

— Малышку ещё осматривают?

— Да. Что-то долго.

Он так трепетно относится к моей дочке, потому что считает её своей племянницей! Но разубеждать я его не буду. Всё равно мы, скорее всего, больше не увидимся. Так зачем?

— Ты не делала ЭКО?

Поднимаю на него ошарашенный взгляд.

— Почему ты так решил?

Он садится на диван и кивает мне, чтобы села рядом. Я слушаюсь.

— Услышал конец вашего разговора. А ещё я точно знаю теперь, что ты здорова. Мельком увидел твою карту, извини. Олег всем врал, что ты не можешь зачать естественным образом. Что вполне в его характере — свалить ответственность за собственную неудачу на кого-то другого.

— Алекс, я…

Мне впору возмутиться тем, что он вмешивается в слишком личное. Но не успеваю.

— Теплов ведь не родной отец твоей дочери?

Моё измученное сердце снова делает кувырок. Я растерянно молчу.

Если до свёкра дойдёт, что сынок его обманул… Если такое случится по моей вине… муж может причинить нам много горя. Он вполне на это способен.

Оставляю его вопрос без ответа.

Как раз медсестра вкатывает кювез с моей крошкой. Тороплюсь к ним и радуюсь, что Миллер со мной не идёт, а остаётся в гостиной.

Внимательно выслушиваю заключение врачей и рекомендации по уходу за малышами.

Беру дочку на руки. И когда медсестра уходит, целую носик-кнопочку и шепчу:

— Софья. Тебе нравится?

Малышка не подаёт мне никаких знаков, просто смотрит.

— Красивое имя, — доносится сзади.

Миллер подходит и склоняется над нами, рассматривая дочь. Та начинает хныкать.

— Моя навязчивость наверняка кажется тебе странной, Мила. Но я чувствую себя причастным ко всей этой ситуации.

Что есть, то есть. Но вслух говорю другое:

— Нет, не думай даже.

Миллер хмыкает, его губы растягиваются в обаятельной улыбке, от которой замирает моё сердце.

— Дело не в том, что Олег приревновал тебя ко мне и вы из-за этого поссорились. Не возражаешь?

Он показывает взглядом на кресло, спрашивая разрешения остаться здесь.

Я, конечно же, разрешаю.

— А в чём?

— В том, что случилось год назад, на прошлое Рождество.

Глава 7

Год назад, канун Рождества

Александр

Самолёт снижается над заснеженной Москвой. Две недели потребовалось, чтобы закрыть сделку по продаже дома в Куусамо. Жаль его немного, но возвращаюсь на родину с лёгким сердцем.

Профессиональный спорт в прошлом. Пора сосредоточиться на бизнесе.

Публичные разборки с бывшей невестой разгорелись с новой силой. И едва я схожу с трапа, меня обступает толпа:

— Адель заявила, что вы насиловали её по пять раз в день, это правда?

А что не по двадцать пять, нахрен?!

С силой сжимаю кулаки и иду вперёд, не глядя по сторонам. Внутри кипит ярость. Хотя пора бы уже привыкнуть. Думал, эта дура давным-давно успокоилась, но нет. Спустя несколько лет вспомнила старые обиды и решила попиариться снова.

Журналюга из весьма уважаемого издания, которое в последние недели стабильно поливает меня на своих страницах дерьмом, суёт камеру прямо в лицо.

— Александр, а правда, что вы держали свою девушку прикованной без еды и воды несколько суток?! Александр!!!

Да, бывшая у меня с фантазией. И напрочь отбитым инстинктом самосохранения. Ещё пара таких вбросов, и моё терпение лопнет.

— Алекс, можно автограф? Пожалуйста-а-а-а!!!

Это уже фанаты. Им не отказываю и позволяю сделать несколько совместных фото.

Злой сажусь в машину и еду в отцовский особняк, где должна сегодня собраться вся семья.

При въезде в посёлок явно ощущается рождественская атмосфера. Дома соседей украшены мигающими гирляндами. Весёлые дети с визгом носятся по улице, с наслаждением валяются в сугробах и играют в снежки.

Всматриваюсь в румяные мордахи, гадая, есть ли среди них мои племянники или племянницы. Но тщетно — у всех из-под шапок и шарфов только глаза и видны.

Паркуюсь у ворот, с трудом найдя свободное место среди множества других машин. Народу приехало много, в просторном отцовском гараже места, очевидно, уже нет.

Пока достаю из багажника пакеты с подарками, наблюдаю за малышнёй. И плохое настроение как рукой снимает.

Вот я и дома.

Я владею недвижимостью в разных уголках планеты. Но дом — это здесь. И все тревоги остаются за порогом, как только захожу внутрь.

***

Поздно вечером, когда гости разъехались, а хозяева отправились спать, мы с братьями остаёмся в гостиной, у высокой пушистой ёлки.

— Сейчас девчонки уложат детей и спустятся к нам, — сообщает Андрей, выставляя на стол бутыль какой-то коллекционной бурды.

Я не ценитель элитного алкоголя, поэтому встречаю предложение выпить без особого энтузиазма. А вот кузен Олежек в нетерпении потирает руки. Хотя ему, похоже, на сегодня уже хватит — еле стоит на ногах.

Мы рассаживаемся за низким журнальным столом.

— Ну что, Миллеры! Как ваши делишки? — интересуется Теплов, с трудом выговаривая слова.

Переглядываемся с Андреем и Марком. На уме у всех одно — как избавиться от Олежека, пока он что-нибудь не учудил.

Кое-как у нас получается провести полчаса мирно. До тех пор, пока в гостиную не спускается Валя — юная дочь отцовского повара. Марк попросил её принести закуски.

— А кто это у нас здесь? — Теплов окидывает её сальным взглядом.

Внешне он мужик весьма привлекательный, женщины его любят. И язык хорошо подвешен, заболтает любую. Но, когда выпьет, превращается в животное.

Девушка сперва робко улыбается, потупив глазки. Внимание взрослого мужчины ей, видимо, лестно.

Но когда он пытается хохмить и выдаёт пару пошлых, чересчур откровенных шуток, краснеет и старается не смотреть в его сторону.

— Валя, спасибо, — говорит Андрей. — Принеси ещё сюда приборы, и спать. Мы справимся без тебя.

Она убегает, и Теплов разочарованно валится на диван.

— Какая красотка, да? — вздыхает.

— Ты же женился недавно, Олег! — напоминаю ему. — Или я что-то перепутал?

— Женился, да. А ты ж мою жену не видел?

— Нет.

Он достаёт смартфон и показывает фото белокурого ангела. Эта девушка в сравнении с нашей симпатичной Валей — неземное создание. Не красотка в общепринятом понимании, но ею хочется любоваться.

Большие голубые глаза с пушистыми ресницами, милый курносый нос и нежные розовые губы. Хрупкая, тоненькая, как эльфийка. Из выреза элегантного платья проступают холмики полных грудей. И мой рот, помимо воли, наполняется слюной.

Представил вдруг, как обнимаю её и с силой прижимаю к себе... Как её грудь трепетно вздымается после долгого, глубокого поцелуя и частит сердечко. И у самого пульс разгоняется.

Приплыли. Миллер, пубертат давно позади, что это с тобой? Прочь грешные мысли!

И чего Теплову не хватает, что он клеится ко всем подряд?

— Она совершеннолетняя хоть? — выдаёт Марк. — На вид семнадцать можно дать.

— Ей больше двадцати, не волнуйся.

— И как семейная жизнь?

— Ну-у-у как. Она неопытная, всему нужно учить. Но мне неохота пока.

Ну и мудак. Секс-гуру нашёлся.

Не знаю, почему меня так волнует его молода жена. Наверное, только потому, что бесит он сам. И это взаимно. Мы недолюбливаем друг друга с детства.

Валя возвращается с приборами. Подходит к столу, чтобы разложить их.

Словно в замедленной съёмке вижу, как тепловская лапа лезет к ней под юбку. Инстинктивно реагирую — хватаю за пальцы и с силой выворачиваю кисть.

Он орёт, и приходится отпустить.

— Ты охренел, что ли?! — таращит на меня красные, воспалённые глаза. — Ни с того, ни с сего…

— Думай, что делаешь. Совсем берега попутал?

Мы ещё несколько минут негромко переругиваемся, не в силах загасить неприязнь. Пьём. Меня не берёт, а кузен спустя полчаса уже в глубокой отключке.

— Ну наконец-то! — выдыхает Андрей. — Сейчас девочки спустятся, и спросим, куда его девать.

Александра и Софья появляются в гостиной с детскими бутылочками и ещё какой-то посудой в руках. Смотрят укоризненно на нас троих и тело на диване.

— Ему опять кто-то втащил, признавайтесь? — злорадно улыбается Соня, жена Марка.

— Почти каждые посиделки с Тепловым заканчиваются для него нокаутом. Каждый раз одно и то же! — Сашка хмурится вроде бы, но за недовольством кроется явное одобрение.

— Угу! А он всё равно потом опять приезжает. Давайте его в няниной комнате уложим, она сейчас пустая? Кто отнесёт?

Чувствую свою вину за его травмированную руку и вызываюсь проводить кузена до кровати.

Поднять было самой тяжёлой задачей. Дальше он хоть и спотыкается, но идёт почти сам.

— Я ненавижу тебя, Миллер. Больше всех на свете… — бормочет, когда заталкиваю его в спальню.

— Ничего с твоей рукой ужасного не случилась, не ной.

— Всю жизнь отец мне тебя ставил в пример! И в спорте ты первый, и в бизнесе ты успешен! Ненавижу тебя всей душой!

— Не драматизируй, — пытаюсь остановить поток пьяного бреда.

— Только вот кинула тебя твоя модель, да? Я не осуждаю за то, что ты там с ней творил. Мы иногда жёстко обращаемся со своими женщинами в постели. Но это удел всех красивых баб, да? Ублажать и молча терпеть, если не нравится.

Сгружаю его на кровать, словно мешок картошки.

Представил на секунду, что приходится терпеть с ним Милене. И так захотелось ему всечь! Но лежачих не бьют.

Утром Теплов как ни в чём не бывало спустился к завтраку. Попросил о разговоре, и мы пошли прогуляться.

— Слушай, Алекс. Я наговорил вчера лишнего, да? Не всё помню.

— Наговорил.

— Такой стресс в последнее время. У Милены какие-то проблемы по женской части, а мы так мечтаем о ребёнке.

Правда, что ли, не помнит, какую пургу вчера нёс? А вот у меня она не выходит из головы.

— Любишь её?

— Конечно.

С трудом верится. Но это их личное, не буду лезть. Непонятно вообще, с чего меня так триггернула вчера его жена?

Ищу контакты в смартфоне и пересылаю кузену.

— Это телефон моего друга, Вадима Богданова. Он владеет медицинским комплексом. Там сильная гинекология и репродуктивное отделение, лучшие специалисты. Пусть Милена позвонит и договорится о приёме, я его предупрежу.

— Хорошо. Благодарю.

Вот так, на минорной ноте закончилась наша с Тепловым прошлая встреча.

И когда он позвал присоединиться к ним и отпраздновать вместе нынешнее рождество, я согласился без задней мысли.

Знал, что его жена должна вот-вот родить. И надеялся, что у них всё в порядке. И что с Олежеком не работает мудрая поговорка — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Но каково же было моё удивление, когда увидел его с другой!

Перебираю в уме события последних дней. Так задумался, что не сразу заметил входящий. Богданов?

— Да, Вадим!

Звонит тот самый друг, к которому я год назад отправил Олегову жену.

— Алекс, ты ещё в Москве? Можешь ко мне заехать, есть разговор?

— Да, я же сюда головной филиал переношу. Ты по телефону не можешь сказать, что выяснил? Ребёнок Тепловой от мужа или нет?

— Я как раз по поводу них и хотел с тобой поговорить. Приезжай.

— Скажи мне просто — да или нет? Устал очень, хочется попасть домой.

— Это важно. По телефону я такое не могу сказать.

Да что же они выяснили такого ошеломляющего… Придётся ехать.

Через полчаса минуя приёмную с секретарём, попадаю в директорский кабинет. Богданов встречает, нервно поигрывая карандашом в руках. На него это не похоже.

— Садись.

Его нервозность передаётся и мне.

— Даже чаю не предложишь? — пытаюсь разрядить атмосферу.

— Это подождёт, Алекс. То, что я сообщу сейчас, не должно выйти за эти стены. Если всё же выйдет, моей репутации конец. Разглашение этих сведений похоронит мой бизнес в считаные дни…

То, что он озвучивает, повергает меня в шок, от которого долго не могу прийти в себя.

Глава 8

Я пришла в себя спустя примерно сутки после родов.

Проснулась ещё до рассвета, всё в той же палате. Но уже без розовых очков.

Вчера весь день меня воодушевляла иллюзия, что я со всеми трудностями легко справлюсь. И никакой изменник-муж мне не страшен!

А сегодня, стоило открыть глаза, пришло осознание безнадёжности моего положения.

Убедившись, что малышка спокойно спит в колыбельке рядом, целый час неподвижно лежу, разглядывая потолок.

Теплов повёл себя вчера как последняя скотина.

Миллер, наоборот, словно рыцарь в сияющих доспехах.

Жаль только, тайна зачатия моей дочери для него больше не тайна. Алекс понял, что Теплов ей не отец. Моя дочка Миллерам чужая.

Оказывается, эту клинику Александр посоветовал моему мужу. Обратись я в другую, где у Миллера нет друзей, и правда бы не вышла так просто наружу.

— Родная, доброе утро!

Появившийся в дверях Олег говорит негромко, но я вздрагиваю.

В сравнении со вчерашней, маргинальной, версией сегодня мой муж выглядит великолепно. В идеально отглаженных брюках и белоснежной рубашке без единой складочки. В руках — огромный букет и связка розовых и белых шариков, стремящихся к потолку.

Он сказал «родная»? Значит, решил мириться.

— Доброе утро, — отвечаю настороженно. — Не думала, что после вчерашнего скандала тебя пустят.

Он на мгновение перестаёт улыбаться и смотрит на меня очень внимательно, аж оторопь берёт. Но быстро возвращает самообладание и улыбается снова. С выражением полного раскаяния приближается ко мне. Целует в лоб и протягивает цветы. Принимаю, наблюдая за улетевшими вверх шарами.

Ещё поцелуй, в щёку.

Я, кажется, дышать перестаю.

Но, когда он склоняется к губам, упираюсь в его грудь.

— Олег, не надо…

Он не настаивает. Садится на кровать, берет мою руку и подносит к губам.

— Я вчера наговорил столько всего плохого. Обидел свою любимую девочку. Прости меня, пожалуйста.

Ой, началось.

— Я знаю о твоей измене. Меня это огорчило куда сильнее, чем ссора.

Пытаюсь забрать руку и спихнуть букет в сторону, но он не позволяет.

— Не было измены, котёнок. Я ничего не чувствую к этой женщине. И даже не запомнил, как её зовут!

— Хочешь сказать, ты с ней не спал?

— Нет конечно! С такой женой я на сторону даже не смотрю. Приревновал тебя к кузену, вот и наговорил всякого. Я дурак, Милен, признаю. Ещё и не совсем трезвый был.

А как же «подурнела, потолстела»? Это как я должна из памяти стереть?!

Понятно, что он врёт. Зато не угрожает отобрать дочь, и это самое главное в данный момент.

Настороженно молчу, гадая, чего от него ещё ждать. Но тут просыпается дочка и оттягивает всё внимание на себя.

Олег встаёт и идёт к колыбели.

Я с трудом давлю порыв броситься ему наперерез, чтобы не трогал!

— Привет, Ника, — ласково шепчет.

— Ника? — Я не понимаю.

— Теплова Ника Олеговна. Мы же договорились, ты разве не помнишь? Я уже зарегистрировал.

У меня от возмущения начинают подрагивать кончики пальцев. Забыла, что теперь это делается прямо в медучреждении. Когда он успел?!

Господи Боже! Имя не самая большая наша проблема. Нужно успокоиться. Я, действительно хотела так назвать малышку, но мозги вчера переключились в какой-то энергосберегающий режим.

Муж склоняется над кроваткой, осторожно берет малышку на руки. Она аж замолкает, наверное, от удивления.

— Осторожно! — вытягиваю руки.

— Какое чудо… — Он торжествующе улыбается. — Кто здесь папина красавица?

Глаза закатываю. Ну и лицемер!

Дочь рассматривает Олега с минуту, а потом вдруг заходится в крике. Пугаюсь сразу.

Муж возвращается к кровати и бережно передаёт её мне.

— Она хочет есть, — сообщаю.

— У тебя всё в порядке? — Он показывает взглядом на грудь. — Получается кормить?

Не хочется при нём, спровадить бы.

— Да. — Я поудобнее перекладываю дочку. — Ты не поставишь пока цветы в воду?

Он не спорит, делает, что прошу. Удивительно.

— Тут ещё от Миллера букет, — сообщает муж, высунувшись из арки. — Придётся выкинуть, ваза только одна.

С ума сойти. Это мой букет!

— Я, кстати, поблагодарил его за то, что вас спас. И принёс извинения. Мил, ты слышишь?

А толку-то.

— Это правильно, ты зря на него сорвался вчера.

— Зря.

Услышав шаги, торопливо прикрываю грудь пелёнкой.

Муж снова садится ко мне. Запах его туалетной воды, который я раньше любила, теперь вызывает отторжение. Достаёт бархатный футляр. Открывает его, показывая мне содержимое.

Кольцо с крупным бриллиантом. Спектакль «Лучший муж на свете» продолжается.

— Милена, мне так жаль, что мы не были вместе вчера! Кто-то зло над нами пошутил. Но я клянусь, что больше никому не позволю нас ссорить. Я тебя люблю больше всего на свете!

Он надевает кольцо мне на палец, склоняется и целует в губы. А я так растеряна, что не сопротивляюсь.

Неужели он думает, что я поверила в эти бредни? Или настолько уверен, что я у него в руках и «забуду» об измене, потому что деваться мне некуда? Второе вероятнее.

Как же больно!

«Мне что, надо было целый год монахом жить?!» Целый год.

Он вообще любил меня когда-нибудь?

— Олег, я не знаю, как мы после вчерашнего поедем домой…

— Пока не поедем, котёнок. Я родов ждал только через две недели, дома ничего не готово. Суеверия всякие, опять же.

— А как тогда?

— Поживёте с Никой пока у моих. Они ждут не дождутся. А я организую всё в детской, да?

— Может, я к Маше? Она предлагала.

— Нет, исключено.

Конечно, я согласна пожить у свёкров, лишь бы пореже видеться с мужем.

Олег вызывает медсестру и просит забрать ещё свежий букет Алекса. С грустью провожаю его взглядом.

Поцеловав нас обеих на прощание, Теплов вскоре удаляется. И я выдыхаю с облегчением.

Следующие пару дней в ожидании выписки оправляюсь от родов и привыкаю к своей новой роли.

Подружки навещают. Приезжают даже Софья с Александрой — жёны старших братьев Миллеров. А от Алекса ни слуху ни духу.

Вспоминаю, как он раздевал меня в рождественскую ночь до того ужасного белья, и краска заливает лицо. Какой он меня тогда увидел…

Казалось бы, ну какая теперь мне разница? Поблагодарила и хватит уже вспоминать!

Так нет же! Этот мужчина никак не выходит у меня из головы.

Успокойся, Мила. Миллер уверен, что Ника ему не племянница. Так зачем нам в таком случае общаться?

Ещё мне интересно, Александр сообщил моему мужу о своей догадке? Если да, то они, видимо, обо всём договорились. Иначе Олег не посмел бы везти меня к своим родителям.

В день икс муж заезжает за мной один.

Непонимающе смотрю на него. Девочки же собирались приехать!

— Сюрприз дома, — улыбается, целуя меня в щёку.

Медсестра вручает Теплову дочь. Молча наблюдаю, как он устраивает малышку в красивую автолюльку на колёсах.

Пока едем в посёлок, где у родителей мужа дом, вполне мирно разговариваем. Я успокоилась и решила с ним не враждовать. А он, очевидно, делает вид, что рождественского происшествия и не было.

Берет меня за руку, нежно сжимает. Я не возражаю.

А к вечеру, после праздника, который он для нас устроил, начинаю смотреть на нашу ситуацию другими глазами.

Мы ведь можем дружить.

Ну а почему нет? Я дам ему миллион расписок, или что он там ещё потребует, о неразглашении. Будем изображать семью и вместе растить Нику. Но его похождения меня больше не ранят. Любви нет, она испарилась как по волшебству.

К восьми уже так устала, что ноги подкашиваются. Вообще, я не такая слабачка. Эта немощь из-за беременности и нескольких дней лежания в постели. Очухаюсь скоро.

Сижу у камина и с улыбкой наблюдаю, как Олегов отец, довольный, показывает кому-то по видеосвязи внучку.

Я разговариваю с девочками, но постоянно ищу глазами среди гостей ЕГО.

Миллера, будь он неладен!

Это уже смахивает на помешательство.

Конечно, его здесь нет. Телефон, оставленный им, выключенный лежит в спальне. Мужу рассказать о нём не решилась.

Наконец, гости начинают расходиться. Подружки уезжают. Большинство тепловской родни тоже.

Олег провожает меня наверх, в спальню. Обнимаемся даже на прощание.

Мне значительно спокойнее. Я уже не в такой тревоге, как раньше.

Сажусь в специальное кресло-качалку — подарок заботливого мужа. И, плавно раскачиваясь с малышкой на руках, смотрю в ночное небо. Яркий молодой месяц выглядывает из-за тёмных туч и прячется снова.

Задумалась и не услышала, как скрипнула дверь.

— Привет, — раздаётся совсем рядом знакомый шёпот. — Можно?

Боюсь повернуться. Только киваю.

Зачем он здесь?!

По телу пробегает волна дрожи. Это так неожиданно, что я в полной растерянности!

Алекс подходит к креслу и с минуту молча рассматривает Нику.

Сегодня на нём простые тёмные брюки и синий пуловер, рукава закатаны. В густых, тёмных волосах искрятся снежинки. Красивые карие глаза отражают свет уличной гирлянды.

Меня будто окутывает знакомым теплом и чувством надёжности и защищённости.

Покачивания прекратились, и малышка проснулась. В ответ рассматривает своего фальшивого дядю, хлопая сонными глазками.

— Я могу подержать? — вдруг спрашивает Алекс.

Киваю снова.

Он осторожно берет Нику под голову и спинку, укладывает себе на сгиб локтя.

Жду, что она заревёт, но нет. В его руках малышке уютно и безопасно.

Как и мне.

Глава 9

— У тебя есть дети? — спрашиваю Алекса, зачарованно наблюдая, как он покачивает на руках мою дочь.

Он отвечает с небольшой заминкой:

— Только племянники.

Я теряюсь в догадках, зачем он пришёл. Почему с таким благоговением обнимает малышку, зная, что она ему чужая?

— Помирились с Олегом? — вдруг спрашивает.

— Не то чтобы. Заключили временное перемирие скорее.

— Странное перемирие, когда один из супругов угрожает разлучить другого с ребёнком.

Ещё не хватало свой брак обсуждать с ним сейчас! Я и без того в растерянности, потому что не понимаю, что у нас за отношения. Но что они какие-то нездоровые — это точно. Меня тянет к брату мужа через несколько дней после родов! Какая стыдоба!

Злюсь на Алекса, хотя он и ни в чём не виноват.

— Почему ты здесь? — спрашиваю в лоб. — Уже поздно. Не думаю, что это прилично.

Александр шумно выдыхает и поворачивается ко мне с Никой на руках.

— Я здесь, чтобы предложить тебе уехать. — Он пристально смотрит на меня своими невероятными тёмными глазами. — Пришёл бы раньше, но дела задержали.

Неловко от такого откровенного мужского взгляда. Инстинктивно скрещиваю руки, прикрывая грудь. Уже успела переодеться в пижаму — шёлковые брюки и майку на тонких бретелях. Неподходящий наряд для приёма посетителей.

— Уехать?

Он поясняет с едва уловимым раздражением:

— После того, что устроил Олег в палате, я не думал, что ты к нему вернёшься как ни в чём не бывало.

— Это касается только нас с ним, Алекс.

Я протягиваю руки, и он возвращает мне дочь.

Малышка, пригревшись на его широкой груди, начинает возмущённо хныкать.

— Окей, я в вашу личную жизнь не вмешиваюсь. Просто предлагаю тебе пожить пару месяцев у моего старшего брата на Алтае. У Андрея и Саши там большой дом. Соня, жена Марка, присоединилась бы к вам вместе с близнецами.

Я снова устраиваюсь в кресле. Ника куксится и начинает плакать. Баюкаю её, целую в щёчки.

И с ужасом замечаю, как на шёлковой ткани майки проступают тёмные пятна от молока!

Дочь нервничает сильнее, машет в нетерпении ручками.

А я краснею до кончиков ушей, лицо горит. Плечи и грудь покрываются «гусиной кожей».

Алекс замер в полуметре от нас. Смотрит на Нику и наверняка видит то, что я бы не хотела никому показывать.

— Спасибо за предложение. Но я не могу так далеко увезти дочь, не получив согласия Олега.

— С этим проблем не будет, Мила. Мне сейчас нужно только твоё согласие.

Заманчивое предложение, хочется принять его не раздумывая. Но…

Мой муж, конечно, гад, каких поискать. Но если я заявлю вдруг, что хочу уехать с новорождённым ребёнком так надолго, он придёт в бешенство. Такое едва ли впишется в его концепцию идеальной семьи.

Да и мне не стоит уезжать сейчас. Нужно держать руку на пульсе, найти скорее адвоката…

— Спасибо, но сейчас не совсем подходящий момент.

Алекс шумно вздыхает.

— Понял. Ещё есть время передумать.

Он протягивает мне телефон. Старый, который, как я считала, сгинул в овраге.

Не успеваю озвучить вопрос, как Алекс на него отвечает:

— Я отправлял эвакуатор к месту аварии, в машине его нашли.

— Ясно. Спасибо.

— Пожалуйста, Мила. Мне пора.

Киваю, и на этом мы расстаёмся, он выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь.

Сразу становится так пусто на душе…

Покормив и убаюкав дочку, ставлю телефон на зарядку. Он включается и начинает мигать десятками уведомлений.

Есть непрочитанные сообщения от человека, который отправил мне приглашение на рождественскую вечеринку.

«Он любит меня, а с тобой только из жалости».

Прочитав, горько усмехаюсь. Какая самоуверенная особа. По мне, так этот человек никого, кроме самого себя, любить не способен.

«Ты не нашего круга. Бедная деревенская девочка, поверившая в сказку».

Ну, тут она права.

«Решила ребёнком состоятельного мужчину к себе привязать? Его семья никогда тебя не примет».

Ну всё, достаточно.

Делаю скрины всех сообщений. Жаль, она имён не называет.

Любовница Олега явно не в курсе реального положения вещей. Хотела спровоцировать меня на скандал в сочельник, не вышло. Но она не сдаётся.

Видимо, муж строго-настрого запретил устраивать сцены. И навешал своей девушке лапши на уши вроде «Подожди немножко, я разведусь с женой и женюсь на тебе».

Совет да любовь на самом деле. Но Теплову нужна видимость счастливого брака, иначе отец снова заговорит о том, чтобы передать семейный бизнес своему брату.

Стоит ему узнать, что кровных наследников не предвидится, и в его завещании наравне с сыном появятся имена племянников Миллеров. Которых Олег тихо ненавидит всю жизнь, непонятно только за что.

Звоню мужу.

— Что так поздно, Мила? Всё в порядке? — Он отвечает раздражённо.

Я почему-то так живо представила, что они сейчас в его квартире вдвоём.

— Всё в порядке. Меня Саша, жена Андрея, приглашает к себе на Алтай на пару недель. Ты не будешь против, если мы с Никой поживём немножко там?

Он молчит. Прикидывает, наверное, что лучше — бессонные ночи с младенцем и опостылевшей женой или секс-марафон с любовницей.

— Хорошо, Мила. Я не против. Как раз отделку детской завершат.

Я ликую! Неужели так просто?!

Теплов и рад избавиться от меня хотя бы на время. В идеале для него, наверное, навсегда. Ведь что значит моя жизнь в сравнении с огромным наследством? Правильно, ничего.

Но воевать с ним в открытую мне пока не по силам. Кто знает, на что он пойдёт ради заветной цели?

Хочется сразу позвонить Алексу, но вовремя останавливаю себя. Не стоит злоупотреблять его добротой. И слишком сильно привыкать к нему тоже.

Рождественские каникулы закончатся, он уедет и забудет обо мне. И я уже заранее по этому поводу горюю.

Ника, наевшись, успокаивается. Я кладу её рядом с собой на кровать и укрываю одеялком. Долго лежу без сна, представляя, что Александр полетит на Алтай с нами.

Хоть на пару денёчков! Я ещё не готова попрощаться с ним насовсем.

Глава 10

Я зачарованно наблюдаю за яркой луной и звёздами, рассыпанными по ночному небу. Какое-то нереальное, мистическое зрелище.

Самолёт начинает снижаться, ныряя в плотные облака.

Я за всю жизнь летала всего два раза. А уж частным бортом — впервые. Он принадлежит компании Андрея, старшего из братьев Миллеров. Сашка и Соня с детишками часто летают, поэтому спокойно сейчас спят в комнате отдыха. Я заглядывала — там настоящая спальня с широкой кроватью.

А вот у меня сна ни в одном глазу. На протяжении всего пути я не отлипала от иллюминатора, любуясь открывающимися видами. Доченька почти всё время тихо спала рядом в своей люльке, просыпаясь поесть. Моя маленькая, ей ещё и двух недель нет, а уже путешествует!

Мужчины что-то тихо обсуждают за перегородкой.

Я так рада, что Александр тоже полетел! Но стараюсь свои чувства к нему не демонстрировать. А это невероятно сложно, ведь они с каждым днём становятся только сильнее!

Моя рождественская сказка продолжается: Алекс пробудет на Алтае несколько дней. Надеюсь, когда он улетит, я смогу выкинуть его из головы и из сердца. Не хватало ещё мне страдать от безответной любви на фоне сложного развода.

— Милен, пристёгивайся, будем садиться, — зевает Марк, проходя мимо меня. — Пойду девчонок будить.

За ним выходит Александр. Обычные голубые джинсы и белая футболка смотрятся на его спортивной фигуре великолепно. Тёмные волосы слегка взъерошены, двухдневная щетина обрамляет красивые губы. Мне нравится в этом мужчине абсолютно всё!

Он потягивается, разминая мощные плечи. Заглядывает в люльку, где безмятежно спит Ника, и садится в кресло напротив.

— Не была раньше на Алтае? — спрашивает.

— Нет, никогда.

— Смотри, как красиво, — кивает он на иллюминатор.

Вид за бортом действительно захватывающий. Леса и горы покрыты сплошным белоснежным ковром. Замёрзшая по берегам река, извиваясь между холмами, несёт быстрые потоки воды и искрится в лунном свете.

Город лежит в низине, окружённый со всех сторон горами. Я никогда не была в подобных местах и не видела такой природы, поэтому таращусь на окружающую нас красоту, затаив дыхание.

Вскоре самолёт приземляется на небольшом аэродроме и заезжает в ангар. Там ждут несколько автомобилей, которые везут нас ещё минут двадцать до живописного посёлка под Горно-Алтайском.

Внушительных размеров каменный особняк встречает приветливым желтоватым светом из окон первого этажа. Невзирая на поздний час, домашний персонал бодрствует.

Из гаража Андрей с Марком заносят в гостиную сонных сыновей. Никину люльку подхватывает Алекс.

И снова у меня в голове возникают вопросы. Но сразу приходит единственный разумный ответ — он просто хорошо воспитан. А ещё, возможно, чувствует свою причастность, потому что нас спас. И по инерции продолжает оберегать.

— Александра Юрьевна, ужин ждёт, только разогреть, — отчитывается Сашина помощница по хозяйству.

— Спасибо, Верочка! У нас пополнение в семье. — Хозяйка с улыбкой кивает на нас. — Разместишь?

— Конечно, бегу.

Верочка двинула на второй этаж, готовить нам комнаты. Старшие братья Миллеры с детьми тоже пошли наверх. Алекс с каким-то мужчиной вернулся в гараж за вещами.

Осматриваю большую уютную гостиную в бежево-серых тонах. Здесь по-новогоднему нарядно. Большая пушистая ёлка источает приятный хвойный аромат. В камине потрескивают и исходят искрами поленья.

Падаю на диван, в мягкие подушки. Люлька с дочкой на журнальном столике передо мной.

— Мила, как малышка перенесла первый полёт? — интересуется Соня, зевая и прикрывая рот ладонью.

— Спокойно. Спала почти всё время.

— Девочки, я не знаю, нам ужинать садиться или уже поздно? — Саша выглядывает из столовой. — Накрывать или до утра уже…

У меня сердце заходится от любви и благодарности к этой большой и дружной семье. Я за неделю к ним прикипела. И плакать хочется от того, что никогда по-настоящему не стану её частью. Они все такие хорошие, так здорово ладят друг с другом и обожают своих детей!

Мы некоторое время ещё болтаем в гостиной. Потом спускается Верочка и провожает нас с Никой в спальню.

— Я застелила Матюшину деревянную колыбельку. Она чудесная! Все малыши в ней спят, когда приезжают в гости! Сейчас я ваши сумки снизу принесу.

Сын Андрея и Саши уже подрос, и колыбель ему явно не нужна. Надеюсь, мы не сильно стесняем хозяев?

Она включает торшер в углу и удаляется.

Мы с Никой совершаем наш привычный ритуал перед сном. Купаемся, переодеваемся, кушаем и укладываемся спать на большую двуспальную кровать под пуховым одеялом. Люлька пусть пока постоит рядом, как запасной вариант.

Здесь непривычно тихо в сравнении с мегаполисом. Только слышны шаги и приглушенные голоса. Небо заволокло тучами, луна полностью скрылась, и темень — выколи глаз. Но слабенького ночника должно быть достаточно, чтобы не натыкаться на мебель, если встану ночью попить.

Размышляя о том, как в одночасье изменилась моя жизнь, постепенно засыпаю.

Но вскоре распахиваю глаза, уловив движение.

Кто-то зашёл в комнату и теперь стоит напротив окна, ко мне спиной.

Быстро вспоминаю, где нахожусь, и паника отступает. В этом доме не может быть чужих.

Мужчина одним движением стаскивает футболку через голову и начинает расстёгивать пряжку ремня, я слышу звяканье.

Вглядываюсь в высокий силуэт получше и шепчу, чтобы не напугать дочь:

— Алекс!

Он резко разворачивается ко мне.

— Мила? Я, наверное, Веру неправильно понял…

Натягиваю одеяло до подбородка и стараюсь не таращиться на его голый торс во все глаза.

Но Миллера ситуация нисколько не смущает. Он спокойным шагом приближается к постели.

Очевидно, Верочка просто не въехала, что мы с Алексом не пара. И поселила нас вместе.

Глава 11

— Я пойду спрошу у Сани, где можно упасть, — говорит Алекс шёпотом.

Он подходит к двери и берет с пола сумку со своими вещами.

Божечки, как неловко вышло! Он пойдёт сейчас и всех перебудит! Из-за меня! Подумают ещё, что я ввела Верочку каким-то образом в заблуждение.

— Если только ты не против… — тихо спрашивает и замирает в ожидании ответа.

Он нам с дочкой жизнь спас, как я могу ему в такой ерунде отказать? Только поэтому соглашаюсь, из чувства благодарности. Тем более кровать вон какая широкая. Можем за всю ночь ни разу и не встретиться.

— Оставайся, конечно.

Алекс кивает, берет что-то из сумки и направляется к двери в ванную.

А я отворачиваюсь к противоположенной стене, обнимаю Нику и стараюсь опять уснуть. Слушаю шум воды, представляя, что Алекс там за дверью делает. Стоит сейчас голый под душем, наверное.

А я в леггинсах и майке. Но под одеялом незаметно.

Когда он возвращается и устраивается рядом, я ещё несколько минут прислушиваюсь к его спокойному дыханию и как-то незаметно засыпаю.

Сон, который мне приснился, я не решусь рассказать даже лучшей подруге! Настолько он бесстыдный и развратный! Мужские прикосновения такие реалистичные, что ощущаю их, даже полностью проснувшись. Это вообще нормально?!

Грудь распирает от молока. Сколько там натикало?

Никуля завозилась, пришло время раннего завтрака.

А что там мой сосед, спит ещё? Оборачиваюсь и замираю.

Миллер безмятежно дрыхнет на спине, подложив руку под голову. Зависаю на минуту, рассматривая его лицо. Скольжу взглядом по телу, одетому в тонкие домашние штаны и футболку.

Нормально будет покормить сейчас дочку прямо здесь? Он же всё равно ничего не увидит?

Недолго посомневавшись, я беру малышку на руки, прикладываю к груди и спокойно кормлю. После чего мы снова отключаемся, такой у нас с ней режим.

И снова это реальный эротический сон!

В следующий раз, перед тем как открыть глаза, чувствую что-то неладное.

Мне очень жарко, тело обездвижено по всей длине. Не понимаю сперва, что могло случиться и почему не получается пошевелить ни ногами, ни руками!

Сзади доносится недовольное ворчание. И большие мужицкие ручищи сжимают ещё сильнее, так что и не продохнуть!

Кидаю быстрый взгляд на спящего рядом ребёнка, с ней полный порядок. Зато я, похоже, попала в плен!

Небо за окном розовеет, близится рассвет. А значит, время к восьми! Не хватало ещё, чтобы нас застукали в одной постели!

— Алекс! — шепчу возмущённо.

Он явно перепутал меня с одной из своих моделей.

— М-м-м? — мычит, утыкаясь носом мне в волосы.

— Выпусти, мне нужно встать.

Его пальцы задирают мою майку, и горячая ладонь прижимается к голому животу!

Дышать перестаю, так это волнующе!

Но живот вообще-то не очень красивый! Я ещё не в форме!

Делаю попытку вывернуться, но только сильнее еложу задом по его твёрдому паху. А там у Алекса всё в полной боевой готовности, как и положено здоровому мужчине по утрам.

Он делает движение навстречу и прижимается теснее. Мне кажется, что чувствую рельеф ствола сквозь тонкую ткань…

Наглая ладонь смещает майку всё выше и подбирается к груди!

Нужно остановить его, это уже ни в какие ворота не лезет!

Но не успеваю додумать эту мысль, как меня переворачивают и рывком укладывают на спину!

Чего мне стоит не заорать, кто бы знал!

Алекс устраивается между моих ног и замирает сверху, удерживая вес своего тела на локтях.

Я упираюсь кулаками ему в грудь и приподнимаю бёдра, отчего становится только хуже. Мне в полной мере передаётся его желание!

— Ты мне снилась, — шепчет мне прямо в губы. — Во сне ты была моей.

По телу от затылка до копчика пробегают мурашки.

Я, может, и мечтала о нём. Но переспать сейчас, только потому что кому-то поутру приспичило — нет уж!

— Отпусти, пожалуйста, — начинаю паниковать.

— Не нужно меня бояться, Мила.

— Я и не боюсь, — возражаю отважно.

Ага, ещё как! Он же вон какой здоровый!

— Я понимаю, тебе пока рано. — Алекс убирает прядки из растрепавшегося пучка с моего лба. Нежно гладит по щеке, шее.

Не дождавшись ответа, наконец освобождает меня, откатываясь к краю кровати.

Сажусь и нервно озираюсь по сторонам. Всё в порядке, мы всё ещё здесь втроём.

— Алекс, тебе нужно уйти.

Он как ни в чём не бывало опускает руку в штаны и поправляет член. Вспыхнув от стыда, отворачиваюсь.

Мой сексуальный опыт ограничивается отношениями мужчиной, который меня никогда по-настоящему не хотел. Поэтому простые и откровенные реакции Алекса находят во мне такой живой отклик.

Хочу быть с ним! Я, кажется, влюбилась впервые в жизни!

— Если хочешь, побуду с Никой, а ты сходи в душ, — предлагает он вдруг.

Вчера перед сном я мылась в большой спешке, переживала, как там моя малышка за дверью одна. Сейчас мне даётся возможность спокойно постоять под душем, не дёргаясь от любого звука. Невозможно отказаться от такого!

Встаю и иду к шкафу с таким видом, будто у меня всё в порядке. Будто это не на моей кровати лежит роскошный молодой мужик с каменной эрекцией!

Хватаю одежду и удаляюсь в ванную комнату, бросив последний взгляд на спящую малышку.

А в ванной меня ждёт открытие.

Вчера, уставшая и сонная, я не заметила ещё одну дверь.

Натянув на влажное тело джинсы и футболку и замотав волосы полотенцем, подхожу к ней и осторожно дёргаю за ручку. Там ещё одна спальня, такая же как моя. Выходит, ванная тут одна на две комнаты! Миллер не мог об этом не знать!

Возвращаюсь назад и застаю умильную картину — Александр Матвеевич стоит у окна с малышкой на руках и что-то интересное ей рассказывает.

— Алекс, там ещё одна комната, пустая. Ты знал?

Он поворачивается ко мне и невозмутимо отвечает:

— Знал.

— А почему тогда остался здесь?

— Потому что захотел.

Не знаю даже, как на это ответить. Что ещё за игры?

— Так ты быстрее ко мне привыкнешь, — добавляет, приближаясь.

Глава 12

— Тебе тоже он нравится, да? — спрашиваю у Ники, просовывая маленькие ручки в тёплый комбез. — Но я совершенно не понимаю, как себя вести с мужчинами. Тем более с такими, как Алекс. Узнать бы, что у него в голове!

Она мне пока не может ничего ответить, только хлопает пушистыми ресничками.

Погода прекрасная, солнечный зимний день. За ночь огромные сугробы намело. И братья Миллеры с детьми уже второй час строят во дворе снежную крепость, пока девочки на кухне готовят продукты для гриля.

— Милен, ты во двор? — кричит Саша. — Проверь, пожалуйста, мальчишек — не сильно мокрые? Мы тут мясо маринуем…

Снова думаю с тоской, как это классно — иметь такую дружную семью, где все друг о друге заботятся. Неудивительно, что Миллеры нечасто зовут Олега в гости, он токсик.

Вывожу коляску с дочкой на улицу, щурясь от яркого солнышка.

У Миллеров очень классная уютная беседка для барбекю — с массивным каменным столом, мягкими диванчиками и креслами, дровяным камином и красивой подсветкой.

— Смотри, твоя сестричка вышла погулять, — говорит Алекс маленькому Матвею.

Дядя с племянником занимаются подготовкой дров — колют поленья на щепки с помощью какой-то мудрёной конструкции на стене, похожей на рычаг. Остальная компания чуть в стороне скатывает снежные валуны для крепости.

Матюша подбегает к нам, встаёт на носочки и заглядывает в коляску:

— Привет, Ника!

Александр улыбается, снимает и откладывает на стол толстые перчатки и идёт к нам. В объёмной куртке с воротником, отороченным песцовым мехом, и ботинках на толстой подошве этот мужчина кажется ещё крупнее.

У меня сердечко начинает биться чаще.

Ловлю Матвея и просовываю руку ему под куртку, чтобы проверить спину. На его дядю отчаянно стараюсь не смотреть. Смущена, словно влюблённая школьница.

— Хочешь, пройдёмся до леса? — вдруг предлагает Алекс. — Обсудим наши дальнейшие действия.

Это какие, интересно?

Предупредив хозяев, мы выходим за ворота и медленным шагом направляемся к краю посёлка.

Дорогу за ночь занесло снегом. Почистить, наверное, ещё не успели. Коляска немного буксует, поэтому Алекс забирает её у меня и везёт сам.

— Сколько ты планируешь здесь побыть? — спрашивает он.

— Уговор был на пару недель. Но я не уверена, что это удобно.

— Почему?

— Сегодня Ника спала хорошо. Но что, если она будет просыпаться и плакать по ночам? Нам придётся в таком случае сразу вернуться домой.

— Домой? — Алекс хмурится. — Это к Теплову? Нет.

— Что значит «нет»?!

— Вернёшься и подашь на развод.

Поднимаю на него удивлённый взгляд.

Видимо, не только Олег недолюбливает Миллеров, но и они отвечают ему тем же. По крайней мере, Александр своей к нему неприязни не скрывает. Даже больше — подстрекает жену кузена на развод. Что ему с этого, интересно?

— Сперва я должна проконсультироваться с юристом.

— Марк ответит на все твои вопросы и поможет, если потребуется.

Ну, конечно. Марк Миллер — один из самых успешных адвокатов страны. Его подзащитные — высокопоставленные политики, бизнесмены, люди искусства, попавшие в беду. А тут я со своим изменником-мужем, который ему, между прочим, приходится двоюродным братом. Да и вообще, я знаю, что Марк не занимается бракоразводными процессами.

Мы выходим за ворота. Становится пасмурно, начинается снегопад.

— Марк будет защищать меня от собственного брата? Алекс, это какая-то ерунда…

— Он сделает это для меня.

Чем дальше, тем меньше я понимаю, чёрт побери!

— Тебе это зачем?! — спрашиваю, не потрудившись сформулировать помягче.

— Ты мне нравишься. Ника просто чудо. Теплов не самый приятный парень. Вам будет лучше без него.

То есть он помогает нам по доброте душевной?

— Алекс…

— Есть ещё одна веская причина, о которой не могу пока сказать. Доверься мне и подожди неделю или две, ладно?

По-прежнему ничего не понятно. Расспрашивать его, похоже, бессмысленно. Он отвечает общими фразами и озвучивает очевидные вещи, но собственные мотивы раскрывать не собирается.

Мы несколько раз обходим по тропе небольшой пруд и возвращаемся на аллею, ведущую к посёлку.

— Моя комната рядом с твоей, через ванную, — вдруг говорит Алекс. — Если что-то понадобится, зови даже ночью.

Мне жутко неловко. У нас игра в одни ворота пока что.

— Спасибо. Я могу для тебя что-то сделать?

Его губы растягиваются в обаятельной, мальчишеской улыбке. Таким он мне нравится ещё больше!

— Можешь, — отвечает загадочно.

На повороте мы замедляем шаг и останавливаемся у пушистой маленькой ёлочки. Миллер берёт меня за руку и вдруг притягивает к себе! Обнимает крепко, приподнимает моё лицо за подбородок и очень внимательно смотрит в глаза.

У меня ноги слабеют, дышать перестаю.

Вокруг совсем никого нет, только дочка спит в коляске. Крупные снежные хлопья падают на землю в полной тишине. Как будто природа, как и я, замерла в ожидании чего-то судьбоносного…

Алекс наклоняется и целует. Медленно, поначалу едва касаясь уголка моего рта, согревает дыханием.

Я закрываю глаза и отдаюсь этой ласке, на которую не имею никакого права! Но так сильно желаю этих прикосновений, что здравый смысл и мораль в первую же секунду покидают чат.

Алекс кладёт ладонь на мой затылок и усиливает атаку — обхватывает мои губы своими, подавляя любые попытки сопротивления ещё в зачатке. А я не очень-то и сопротивляюсь.

Наше дыхание смешивается, чувствую вкус лимонных леденцов и мяты.

Я разрешаю себе обнять его, всего разочек! Потому что устоять невозможно, так он нравится мне!

Поцелуй становится всё эротичнее и глубже. У этого большого сильного мужчины на удивление мягкие губы. Они творят волшебство, порождая у меня внутри вихрь совершенно новых, неземных, неведомых ранее чувств!

Моё тело в его руках — тёплый, податливый пластилин, с которым можно делать всё, что пожелаешь.

Жаль, я его желания не могу прочесть по глазам.

Алекс отстраняется, наблюдая за моей реакцией, и чуть охрипшим голосом поясняет:

— Это для начала. А вообще, мне нужно гораздо больше.

Настороженно замираю. Это он о чём?

Может, спросить заранее, где он сегодня планирует ночевать?

Глава 13

Назад возвращаемся молча.

На Алекса стараюсь не смотреть лишний раз, ужас как неловко из-за поцелуя. Губы горят, сердце бешено бьётся.

Никак не могу прийти в себя после его слов!

Этому мужчине вообще неважно, что я замужем? Что только-только родила ребёнка?

Происходящее между нами противоестественно. С моральной и этической точки зрения это полнейший кошмар. Поддаваясь своим чувствам к Алексу и проводя с ним время, я предаю дочь!

Чем я лучше Олега в таком случае? Сама себе противна.

— О, ребята вернулись! — радостно восклицает Саша, когда мы входим на террасу.

Соня, Андрей и Марк многозначительно переглядываются, обмениваясь улыбками. Как будто всем всё про нас понятно.

Мне хочется провалиться сквозь землю!

— Ника поспит ещё на улице или домой? — спрашивает Алекс.

— Домой, — быстро отвечаю.

— Там няня пришла, — сообщает Соня. — Ты уложи Никулю, она за нею присмотрит. И возвращайся к нам.

— Угу.

Достаю из коляски свою малышку и несу прямо в пуховом конверте на второй этаж. Только заперев дверь изнутри, облегчённо выдыхаю.

— Кто у нас тут такой красивенький, пухленький, глазастенький… — разворачиваю Нику, приговаривая тонким голоском.

Заметила, что такие интонации ей особенно нравятся. А ещё песенка про ёжика.

Но мы не капризничаем, а спокойно переодеваемся и кушаем.

По дому такие восхитительны ароматы приготовленных на огне мяса и овощей, что у меня слюнки текут. Жаль, что всё самое вкусное под запретом.

Добрая Верочка, будто почувствовав, что гостья умирает с голоду, принесла пиалу с творогом, политым сгущёнкой. Не знаю, как я не расплакалась, растрогавшись от такой заботы!

Интересно, если я не спущусь вниз к Миллерам, это будет выглядеть невежливо?

Хожу туда-сюда по комнате, укачивая дочку, и размышляю о том, под каким бы предлогом отказаться от приглашения.

Няня у Миллеров тоже милейшая тётечка лет пятидесяти. Она заверяет меня, что у всё под контролем и выпроваживает из спальни.

Собравшись с духом, иду вниз. Но на последних ступенях лестницы зачарованно замираю. Гостиная точь-в-точь как из какой-нибудь рождественской мелодрамы девяностых!

Мягкий свет ёлочных гирлянд смешивается с дрожащими янтарными отблесками каминного пламени, создавая ту самую волшебную атмосферу.

Малыши, утомившись за день, расположились прямо на полу в горе подушек и пледов. Взрослые — рядом на мягких диванах, вокруг журнального столика, на котором стоят приготовленные на гриле блюда и разные напитки.

Большой экран на стене демонстрирует один из фильмов Поттерианы.

Моя ожившая мечта, попасть когда-нибудь в такую добрую рождественскую сказку!

Все по парам, и только Алекс один, развалился на мягких подушках.

Увидев меня, все улыбаются. Будто это и вправду моя семья. Андрей поднимает руку, указывая на свободное место рядом с Алексом:

— Милена, садись!

Стараясь не выдать излишнего волнения, подхожу к дивану и опускаюсь на краешек.

— Мы замотали кое-что в фольгу, чтобы дольше не остыло. — Марк тянется к большому блюду.

Соня крутит пальцем у виска:

— Ей ничего этого нельзя, милый, ты что?

— Почему? — Он хмурится.

— А ты не помнишь, как я несколько месяцев после рождения этих извергов на воде и гречке сидела?

Марк переводит взгляд с жены на детей и обратно.

— Точно, — соглашается виновато. — У Ники будет болеть животик. Я не подумал.

Обращаю внимание, что напротив Александра стоит бокал с каким-то крепким, судя по запаху, напитком янтарного цвета. На столе ещё несколько бокалов и початая бутылка.

Раньше, стоило почуять от мужа запах спиртного, я убегала из дома в любое время дня и ночи. И сейчас испытываю какой-то первобытный страх, побуждающий бежать отсюда подальше. Не люди вселяют тревогу, а всего лишь запах. Сигнал об опасности срабатывает даже тогда, когда Теплова нет рядом.

С трудом перевариваю всколыхнувшиеся чувства и стараюсь отвлечься.

Темно, тепло, уютно. Я постепенно расслабляюсь, смотрю вместе со всеми фильм.

Алекс вдруг придвигается ближе и обнимает.

Сразу же инстинктивно отстраняюсь, бросая на него недоуменный взгляд.

Но он игнорирует моё сопротивление, прижимает сильнее и укладывает себе на грудь.

Она такая же горячая, мне кажется, как пламя в камине. Я таять начинаю, впитывая тепло.

Но мы здесь не одни!

В ужасе кошусь на остальных Миллеров! Но ничего не происходит, все продолжают смотреть на экран и жевать.

— Они знают, — шепчет мне на ухо Алекс.

— О чём? — Я не понимаю.

— О нас. Я рассказал, как мы с тобой встретились в рождественскую ночь. И про Олега с его девушкой.

— О Боже! — упираюсь в его бок ладонью, пытаясь подняться. — Ну зачем?

— Чтобы обнимать тебя при всех, — спокойно отвечает. — Успокойся, всё хорошо.

Я в смятении! Нет ничего хорошего! Олег узнает и отомстит мне так, что мало не покажется!

Но дело уже сделано. Теплов далеко и не сможет навредить нам с Никой, пока мы здесь.

Сосредотачиваюсь на своих ощущениях от близости мужчины, который очень нравится. Он хочет обнимать меня при всех. Вдруг после поцелуя он ждёт, что я ему отдамся?

Но мне пока нельзя, сам утром сказал.

А если бы было можно? Как бы мы вели себя наедине? Эти греховные мысли вихрем проносятся в голове.

Алекс касается губами моих волос на макушке, я чувствую его горячее дыхание. Большая мужская ладонь по-хозяйски поглаживают моё бедро сквозь ткань штанов.

Поворачиваюсь и кладу голову ему на грудь, закрываю глаза. Это так интимно, что даже не дышу несколько долгих секунд!

В его руках мне спокойно, будто качаюсь в тёплых волнах нежности.

Минут через двадцать под занудные речи Гермионы начинаю дремать. Но уголком сознания замечаю, как Александр укрывает нас обоих пледом. Как его пальцы пробираются мне под кофту и начинают круговыми движениями гладить голую кожу на спине.

— Мила… — Он негромко окликает.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него… и получаю поцелуй!

Поначалу Алекс просто прижимается своими губами к моим. Убедившись, что я не вскакиваю и не несусь прочь, усиливает напор — проникает языком в мой рот.

Я теряю рассудок от этой ласки! Здесь же дети! Хоть они с пола и не видят ничего…

Пока все смотрят телек, мы в сторонке на диване целуемся, как озабоченные подростки. Минуту, другую, третью… Алекс шарит своими наглыми лапами по моему телу, задирая и сдвигая все препятствия на своём пути. И я ему это позволяю!

— Андрюш… — шепчет Соня. — Может, отнесёте мальчиков по кроватям? Они спят уже.

Марк нехотя встаёт, потягиваясь. Алекс тоже поднимается, подложив вместо себя подушки. Они втроём берут на руки сонных детей и уносят наверх.

— Как мне надоели эти фильмы, — зевает Саша. — Но ничего не поделаешь, традиция. И Матвей их обожает.

— Мои тоже, хоть и не понимают ещё ничего, — соглашается Соня. — Кстати. Помнишь, ты говорила, что вы оцифровали старые кассеты. Может, какую-нибудь запись посмотрим?

— Точно, да!

Пить хочется. Не рискую наливать себе сок или холодный чай, поэтому иду за водой на кухню.

Когда возвращаюсь, застаю девочек у экрана.

— Это Марк? Нет, это Андрей. Стоп! Или всё-таки Марк? А это кто…

Видео не очень хорошего качества. На нём дети, мальчики и девочки разного возраста, открывают подарки у новогодней ёлки.

— Мила, ты только посмотри! Какие милые!

— Это маленькие Андрей и Марк? Как сыновья сейчас на них похожи!

— Угу. Миллеровские гены. Вон их папа. В молодости вылитый Андрей, да?

Девчонки обсуждают мужей и свёкра. А я взгляда не могу оторвать от третьего мальчишки. Самый младший из братьев, он сидит у мамы на коленях и задумчиво крутит в руках плюшевого кролика.

Чувствую, будто кровь отливает от лица и леденеют руки.

Маленькие дети ведь все похожи, да? Мне просто чудится.

Да, но не в этом случае. Не настолько.

Камера показывает мальчика крупным планом. Он щурится, по-особому поджимает пухлые губы и, наконец, улыбается оператору.

— Александр Матвеевич, отвлекитесь, пожалуйста, от своего зайца и посмотрите в камеру! — говорит мужчина за кадром.

Этот малыш — Алекс. И именно в этом самом возрасте я его однажды уже видела.

Фото красивого темноволосого мальчика из донорской анкеты отпечаталось у меня в памяти на всю жизнь. Год назад в клинике Олег выбрал именно его, и я возражать не стала — очарована была с одного взгляда.

И сейчас он улыбается мне с экрана. Совершенно точно он.

Ноги становятся будто ватными, перед глазами всё плывёт. Не устояв, я плюхаюсь попой на диван.

— Мила! — Подбежавший Алекс с силой сжимает мою руку. — Тебе нехорошо?

Мне хорошо и плохо одновременно. Я просто с ума сошла, наверное.

Ребёнок на том фото.

Мальчик на семейном видео.

Мужчина, который с тревогой в красивых карих глазах сейчас всматривается в моё лицо.

Все они — один и тот же человек…

Глава 14

Сходство маленького Алекса с ребёнком на фото, которое было приложено к анкете донора, невероятное. Разве бывают такие совпадения?

Теплов из всех вариантов выбрал именно тот, потому что донор имел с ним самим сильное сходство. Удобнее было бы врать, что ребёнок его родной.

И ничего удивительного, если они двоюродные братья!

Но зачем молодому, состоятельному, успешному мужчине оставлять для всеобщего пользования свой драгоценный генетический материал?

Ерунда какая-то. Мало ли на свете похожих детей? Тем более что то фото, что это видео — не самого лучшего качества, черно-белое ещё.

Я просто влюбилась в Александра и пытаюсь выдать желаемое за действительное.

— Всё в порядке, — заверяю столпившихся вокруг Миллеров. — Извините.

— Побледнела слишком, — хмурится Андрей.

— Иди-ка приляг, — предлагает Саша. — Я после родов всё время спать хотела. Усталость круглые сутки была…

Алекс помогает мне встать.

— Я наверх провожу.

Вот устроила представление! Как же стыдно…

Поднимаемся по лестнице вдвоём. Я стараюсь на него не пялиться. Потому что мысль о том, что он настоящий отец Ники, очень заманчивая. Она захватила мой разум полностью, никак не могу выкинуть эту глупость из головы.

Выпровожу его из своей спальни и тогда предамся мечтам. А пока нужно держать себя в руках.

Няня читает книжку в кресле рядом с Никиной колыбелью. Благодарю её и отпускаю. Мы остаёмся втроём.

Мужчина моей мечты не уходит никуда. Наоборот, приближается. А я трусливо отступаю к кроватке.

— Я что-то пропустил, Мил? Что-то случилось, пока мы разносили мальчиков по спальням?

— Нет.

Он недоверчиво поджимает губы.

Согласна, я странно себя веду. Но не рассказывать же ему о своих фантазиях? Подумает, что я свихнулась.

Стоим друг напротив друга, молчим. Он рассматривает моё лицо в тусклом свете ночника. У меня мурашки от его проницательного взгляда. Нельзя так смотреть!

— Мне остаться?

Он с ума сошёл.

— Нет.

— Я не буду давить, обещаю.

— Хорошо.

— Значит, да? — Он начинает улыбаться.

Я тоже, помимо воли. Такая заразительная у него улыбка.

— Нет. Это неприлично.

— Мы взрослые люди. Я рассказал братьям о нас.

Отворачиваюсь и отхожу к окну.

— Чего ты хочешь, Алекс? — спрашиваю прямо.

— Я хочу быть с тобой. Разве непонятно?

Слышу его шаги за спиной и замираю в предвкушении. Об обнимает меня за плечи и прижимает к своей груди. Утыкается подбородком в мою макушку.

Мы снова смотрим друг на друга, но теперь уже через отражение в тёмном окне.

— Мы едва знакомы. Это странно.

— Я впервые увидел тебя год назад. Олег показывал фото. Не поверишь, наверное, но я сразу понял, что у вас ничего не выйдет. И я тебя у него отобью.

Мне стыдно за то, что он говорит. И за свои желания особенно стыдно! Ситуация чудовищна! Не такому меня бабуля учила! Не изменять мужу через две недели после рождения ребёнка! Пусть и почти бывшему. Я должна получить развод. Только после этого можно будет смотреть в сторону Алекса, не раньше!

— Я замужем. Пожалуйста, не искушай меня.

— Скоро разведёшься, я же сказал.

Ух ты, какие мы самоуверенные! Может, Миллер не всё о кузене знает? Считает его обычным неудачником, у которого проблемы с управлением гневом и кое-каким веществами?

Как бы не так.

Теплов разгоняется от нуля до двухсот за считаные секунды, особенно если зальёт внутрь топлива. Рисковать своей драгоценной ягодкой из-за того, что хочу быть с другим мужчиной, я просто не имею права!

Единственный способ освободиться от этого чудовища — разойтись по-хорошему. Иначе всю оставшуюся жизнь буду вздрагивать от любого шороха. А по-хорошему не получится, если он заподозрит меня в связи с Александром, которого на дух не переносит.

Сейчас Алексу взбрело в голову, что я ему нужна. Мужчина — охотник, получит своё и охладеет. Общеизвестная истина. Он вряд ли всерьёз намерен взвалить на себя ответственность за малознакомую женщину и чужого ребёнка.

Миллер вдруг разворачивает меня к себе. Берет моё лицо в ладони и целует. Сперва легонько, я не сопротивляюсь. Потом раздвигает мои губы языком и проникает глубже.

Его дыхание учащается, как и моё. Грудь, в которую он меня вжимает — каменная, тяжело вздымается. Руки крепко удерживают рядом, не позволяя даже попытаться оттолкнуть.

А я и не хочу. Я ведь сказала — нам нельзя. Но он показывает, что может и заставить.

Если буду и дальше размышлять о его мотивах, запутаюсь ещё больше.

Что я могу противопоставить такому большому, сильному мужчине? Ничегошеньки. Поэтому смирилась и позволяю своим запретным чувствам взять верх над разумом.

В какой-то момент поднимаю руки и обвиваю его шею. Встаю на носочки, чтобы ему удобнее было целовать. И в следующую секунду оказываюсь прижатой к стене.

— Алекс! — выдыхаю ошеломлённо.

Это слишком… грешно.

— Расслабься. Я не сделаю больно.

Расслабиться невозможно. Напротив, всё тело напряжено, будто натянутая струна. Желание поддаться соблазну борется с заложенными ещё в далёком детстве установками о том, что хорошо, а что плохо.

Целоваться с другим мужчиной, будучи замужем, — это очень, очень плохо!

— Мила, о чём ты всё думаешь? — выдыхает Алекс мне в губы и отпускает на секунду, чтобы быстро стянуть пуловер.

Мамочки. Он раздевается зачем-то. У меня, между прочим, ребёнок грудной спит в паре метров! Или… у нас…

Очнись, дура! Злюсь на себя всё больше.

— О том, что нужно остановиться.

Его лица не видно, ночник у него за спиной. Но ясно, что мой ответ он пропустил мимо ушей.

Миллер хватается за полы моей рубашки и начинает нагло задирать вверх. Его руки шарят по моей голой спине, обнимают, гладят нетерпеливо.

Когда начинает говорить, я не узнаю его голос, такой он низкий.

— У меня в понедельник самолёт. Дождёшься меня здесь?

Молчу. Помедлив две секунды, не больше, он снимает с меня через голову рубашку и снова рывком прижимает к стене.

— Сколько? — пищу, умирая от наслаждения.

Его губы на моей шее творят нечто невообразимое! Никто не целовал меня с такой жаждой и удовольствием! Я никогда не испытывала подобного сумасшедшего влечения к мужчине!

— Неделю. — Алекс отрывает меня от пола и подсаживает себе на бёдра. — Или две.

Я обвиваю его ногами и руками. Сердце стучит бешено, дыхание рваное.

— Если остаться ещё на две недели будет прилично.

— Я должен ехать к финнам, там кое-какие проблемы есть. Решу всё. И вместе вернёмся в Москву, да? Займёмся твоим разводом. Ты хочешь этого?

Его голос, низкий, с повелительными интонациями, гипнотизирует. Со всем хочется соглашаться.

— Да.

Он влажно целует в губы и спрашивает снова:

— Хочешь быть моей?

Снова впивается в горящую от ласк кожу на шее, всасывает, лижет. У меня крупные мурашки от его прикосновений, переходящие в дрожь.

— Да.

Алекс вдавливает свои бёдра мне в промежность. Из груди вырывается стон. Я не могу контролировать реакции тела, этот мужчина напрочь лишил меня воли!

— Я не только про этот момент, Милена. Ты мне нужна насовсем.

Божечки, что он говорит?! Он безумен сейчас, как и я!

Не похож Александр на человека, который живёт сердцем. Он прагматичен до мозга костей. Другой бы не добился такого успеха. А в своём деле он лучший.

Это я в него влюбилась с первого взгляда. Так сильно, что довела себя до психоза и галлюцинаций, в которых Александр Миллер — родной отец моей дочери.

Но я романтичная девочка, мечтающая о прекрасном принце. А с ним-то что? Не могу найти объяснения.

— Зачем тебе это?

Алекс шумно выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем меня не выпускает из рук.

— У меня всегда были представления о женщине, которую хотел бы видеть рядом. — Он отводит прядки от моего лица, гладит щёку. — Я сближался со многими, но в каждой мне чего-то не хватало. Но не с тобой. С первой минуты… просто понял, что моя.

Мы смотрим друг другу в глаза. Меня просто размазало по стене от признания, хоть он ничего конкретного и не сказал — ни что любит, ни что намерен жениться.

Ха-ха. Вспомнила свой первый и единственный опыт близкого общения с мужчиной. Олег взял меня в оборот сразу — через неделю признание в любви и клятвы в верности, через месяц предложение и роспись. Я и подумать не могла, что кому-то понадобится морочить мне голову, и приняла всё за чистую монету. Так мечтала о настоящей семье, что сразу поверила ему.

Не выдаю ли я опять желаемое за действительное?

Его тёплая ладонь ложится мне на грудь, сжимает несильно. Возбуждением простреливает низ живота, пытаюсь свести ноги.

Мне этого не позволяют.

— Хочу, чтобы любила… — шепчет с жаром. — Отдавалась мне… ждала и скучала.

Алекс берет меня под ягодицы, несёт к креслу и садится в него со мною на руках. Оно широкое и глубокое, будто сделано специально для двоих. Мои колени как раз поместились по бокам от его бёдер.

Алекс обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе для поцелуя. Подо мной всё очень твёрдое и становится больше с каждой секундой. Я и вправду его возбуждаю, какая есть. С дряблым животом и неидеальной грудью, затянутой в совершенно неэротичный послеродовой топ.

Кладу ладони ему на грудь, и кончики пальцев начинает покалывать. С наслаждением глажу, ощущая биение сильного сердца под тонкой тканью белой футболки. Сжимаю широкие плечи, не веря, какой он большой, мощный… и только мой сейчас. Нравится мне очень!

Не знаю, сколько бы ещё продолжалось это безумие, но проснулась малышка. Эротический дурман, в котором плавает мой разум, мгновенно рассеивается, когда до ушей доносится кряхтение. Знаю эти звуки, они предшествуют оглушающему визгу. Нужно торопиться, пока мы не перебудили весь дом!

Спрыгиваю с колен Алекса и бегу к кроватке.

— Нам же кушать пора, да, моя маленькая? — приговариваю, осторожно вытаскивая дочку. — И переодеваться.

Алекс не уходит, что весьма странно. Молча наблюдает из кресла, как я вожусь у пеленального стола.

Беру подушку для кормления и устраиваюсь в изголовье кровати. Ночник стоит ближе к окну, и нас здесь Алексу не должно быть видно в темноте. Устраиваю Нику поудобнее и прикладываю к груди.

Минуты текут в полной тишине. Миллер встаёт и идёт к нам. Опускается на кровать тихо, чтобы не потревожить дремлющего ребёнка. И замирает, подперев голову ладонью.

Я всё ещё возбуждена. Хочу его прикосновений. И боюсь опять остаться одна.

Никто не запрещает мне мечтать?

Я представляю, что Александр — мой муж. Он вернулся после долгого отсутствия, соскучившийся, нетерпеливый. Мы гуляли в лесу и смотрели фильм внизу у камина, обнявшись. Сейчас уложим спать нашу дочь и…

Мечты, мечты…

Я возвращаю топ на место и, словно жидкость, стекаю по кровати вниз, на подушку. Уже приноровилась ложиться так, чтобы Никулю не потревожить. Если переложить её в колыбель, мы с Алексом останемся на кровати вдвоём. А я к такому прямо сейчас абсолютно не готова.

Алекс всё понимает. Он не настаивает на близости, но и не уходит. Обхватывает меня сзади и обнимает крепко, целует за ухом.

Это всё, что мне сейчас нужно для счастья — прижимая к себе своего драгоценного ребёнка, уснуть в руках любимого мужчины. И верить, что, пока он рядом, с нами ничего плохого не случится.

Глава 15

Следующие две недели без братьев Миллеров кажутся бесконечными.

В голову потихоньку начинают закрадываться мысли о том, что Александр — моя выдумка. И всё, что связано с ним, — просто фантазии.

Мы с Никой каждый день гуляем по той же лесной тропинке. Я закрываю глаза и мечтаю, будто Алекс идёт рядом. Как наяву слышу низкий мужской голос и хруст снега под массивными ботинками.

Так сильно скучаю по нему, будто мы знакомы всю жизнь.

Тоска накатывает в основном в одиночестве. На прогулках и перед сном.

А днём страдать некогда — занимаюсь дочкой и играю с малышами Миллеров. Оказывается, это так здорово! Обожаю этих детей, словно они и вправду мне родные.

А ещё я начала консультироваться по телефону с адвокатом, которого нашла в сети. Если Марк поможет мне с разводом, будет здорово. Но я и сама должна хоть немного быть в теме, чтобы не выглядеть совсем уж «девой в беде» и не злоупотреблять добротой семьи, которую обманываю.

Олег нас не торопит. Но продолжает делать вид, что между нами всё по-прежнему. Как будто не было его измены и нашей ссоры.

Дома в Москве мне придётся сказать ему, что подаю на развод. Он будет в бешенстве. И мне страшно даже представить его реакцию.

Андрей, Марк и Александр прилетели без предупреждения. Я уложила Нику спать после обеда, а когда проснулась… не поверила своим ушам!

Весь дом ходуном ходит, дети радостно визжат!

Обкладываю Нику подушками и крадусь к двери. Осторожно приоткрываю её, а на пороге — Алекс!

— Привет! — Он отставляет чемодан и подхватывает меня на руки.

Я обнимаю и утыкаюсь носом ему в шею. Глажу густые, жёсткие волосы, вдыхаю любимый запах его туалетной воды. Сердце сейчас выпрыгнет из груди, так я рада его видеть!

Миллер толкает соседнюю дверь и заносит меня в свою комнату.

— Где Ника? — спрашивает шёпотом. — Спит?

— Да, но скоро проснётся.

Он отпускает меня посреди спальни. Смотрит с прищуром, улыбается.

— Я соскучился.

Мне так неловко! Я не знаю, как мне себя с ним сейчас вести. Кто мы друг другу?

— И я…

Договорить не успеваю, как меня отрывают от пола и плюхают спиной на постель!

Что, так сразу?!

После родов прошло достаточно времени, и мне уже можно это самое. Только вот я совершенно не готова! На мне обычное бельё. И ноги я давно не брила…

Но больше всего боюсь, что ему не понравится. У меня опыта в любовных делах нет совсем. Не представляю, что нужно делать. Не лежать же бревном!

Ника, выручай мамочку! Самое время проснуться и заорать!

— Думаю о тебе постоянно, — шепчет Алекс, наваливаясь сверху.

Поцелуй такой чувственный, желанный, что вмиг забываю о своих сомнениях. Я же мечтала именно об этом! И теперь всё происходит наяву.