Читать онлайн Чужое Наследство. Трудное решение бесплатно

Глава 1. Бизнес-план и прощание с Пермью

Последние три дня в Перми прошли в бесконечных встречах, расчетах и разговорах, от которых гудело в голове. Павел Иванович оказался не просто купцом, а человеком, способным за сутки организовать встречу с кем угодно, найти нужные бумаги и поставить подпись там, где требовалось. К вечеру второго дня я понял, что моя роль в этом процессе — идеи и общее направление, а всю черновую работу он возьмет на себя.

Мы сидели в его кабинете, когда я выложил на стол свой блокнот. Там было сто двадцать страниц убористого текста, схем, расчетов и выписок из отсканированных нейромодулем книг. Павел Иванович пролистал несколько страниц, присвистнул и отложил блокнот.

— Ты это за три дня написал?

— Две недели, — ответил я. — Но систематизировал — в последние дни.

— И что там? — он кивнул на блокнот.

— Бизнес-план, — я открыл первую страницу. — В тезисах:

Первое. Энергетика. Тепловой реактор Лодыря — основа всего. Один реактор мощностью в мегаватт может обеспечить электричеством небольшой завод или целый поселок. КПД — 68 процента, топливо — любые отходы. Стоимость производства — около двух – четырех тысяч империалов. Окупаемость — год. Нужно: найти мастерскую Лодыря в Ижевске, забрать образец, наладить производство на одной из фабрик Яковлева. Первоочередная цель — обеспечить электричеством фабрики и госпитали с больницами.

Второе. Стандартизация и конвейер. Сейчас каждая деталь делается вручную, под конкретный механизм. Детали не взаимозаменяемы. Если ломается что-то в любом механизме от винтовки, до дирижабля, изделие проще изготовить заново, чем починить. Нужно: ввести систему допусков и калибров. Организовать производство стандартных деталей: болты, гайки, оси, шестерни. Обучить рабочих работать по чертежам, а не на глаз. Первоочередная цель — наладить выпуск взаимозаменяемых деталей станков, которые изготовят станки для производства паровых машин, теплореакторов и генераторов.

Третье. Автоматизация. Артефакты-реле, которые придумал мастер из Златоуста, могут заменить ручной труд на самых тяжелых участках. Стоимость одного реле — 50 империалов. Окупаемость — полгода. Нужно: наладить их производство. Первоочередная цель — автоматизировать подачу угля в топки, добычу этого самого угля и вентиляцию на шахтах.

Четвертое. Связь. Маготелеграфы — дорогие, но без них мы не сможем управлять производством и быстро реагировать на угрозы. Пять штук уже заказаны. Нужно: расширить сеть на все крупные поселки Урала. Связать их в единый узел, организовать распределение. Первоочередная цель — обеспечить связь с Чусовым, Кунгуром, Осой, Суксуном и Верхним Шуртаном.

Пятое. Образование. Без людей любые технологии мертвы. Нужны школы для рабочих, для мастеров, для инженеров. Учить читать чертежи, работать со стандартами, обслуживать новые механизмы. Да что там – вообще начать учить читать и считать. Первоочередная цель — открыть при фабриках Яковлева вечерние курсы для рабочих. Второй этап — техническое училище в Перми. И вообще заняться Ликбезом. Вообще это не странное научное слово, это первые слоги двух слов – Ликвидация Безграмотности.

Шестое. Медицина. Госпитали — первые шаги. Но нужна система. Аптеки, лечебницы, обучение фельдшеров. Целитель уровня мастера не может лечить всех. Его задача — учить других и брать самые сложные случаи. Первая цель — организовать при госпиталях школу фельдшеров и младших медицинских работников. Прежде всего, доведение до будущих эскулапов санитарных норм и последствий их не соблюдения.

Павел Иванович слушал, не перебивая. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.

— Ты понимаешь, сколько это стоит? — спросил он.

— Понимаю, — ответил я. — Но если мы не сделаем это сейчас, в будущем Урал останется тем же, каким был последние сто лет. А монстры в зоне становятся сильнее. Падальщики — организованнее. Империя занята своими делами. Никто не придет и не сделает это за нас.

— А Долгоруков? — он повернулся ко мне.

— Крестный даст защиту, — ответил я. — Может быть, даст деньги. Но строить — это наше дело.

— Наше? — он усмехнулся. — Ты говоришь как купец, Миша. Солидный купец с десятилетиями за плечами.

— Я говорю как человек, который понимает, как это работает, — ответил я. — Прогресс придет и в земли Империи. Только от нас зависит, будем мы на острие этого прогресса или плестись в хвосте. С таким потенциалом это просто преступно.

Он кивнул, взял блокнот, полистал:

— Я изучу. Часть идей — дельные. Часть — утопические. Но я найду людей, которые смогут оценить. И деньги. Часть денег.

— Этого достаточно, — сказал я. — Я не прошу всего сразу. Начните с малого. Реактор Лодыря. Школу для рабочих. Стандартизацию деталей.

— А ты? — спросил он. — Что будешь делать в Долгоруковке?

— Тренироваться, — ответил я. — Становиться сильнее. Охотиться в зоне. Если мы начнем менять Урал, найдутся те, кто захочет это остановить. Или прикарманить. Нужно будет защищать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом:

— Ты берешь на себя слишком много, Миша.

— Не – не, я перекладываю это на ваши могучие плечи, — ответил. — А я просто мимо проходил. Но могу прихлопнуть кого, если вам помешают. В эстетических целях сохранения душевного равновесия. Так что обращайтесь.

Утром дня отъезда я проснулся рано. За окном еще было темно, но в доме уже гремели кастрюлями — Агафья Тихоновна собирала мне дорожный узелок с пирогами и соленьями. Я спустился вниз, выпил чаю, проверил снаряжение. Револьверы, палаш, нож Захара, амулет Яковлева. Кристаллы в инвентаре — шесть штук, пульсирующие ровным синим светом. Нейромодуль молчал, только изредка выдавал сводки о состоянии каналов и уровне загрязнения Пустоты.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕКУЩИЙ СТАТУС]

Загрязнение Пустоты: 14.2%

Источники: убийство падальщиков (6 единиц) за период в Перми.

Очищение: отсутствовало (не было охоты на монстров).

Рекомендация: срочное очищение в зоне.

Я поморщился. Три недели в городе без выхода в зону дали о себе знать. Загрязнение поднялось на три процента. Сила души за это время почти не выросла — всего на 0.3, до 46.6. Каналы расширились незначительно. Нейромодуль фиксировал замедление прогресса.

Настя ждала меня в саду, на той самой скамейке под дубом. Она была в простом темно-синем платье, волосы убраны в косу. В руках — книга по анатомии, которую она не выпускала уже несколько дней.

— Ты уезжаешь, — сказала она, не спрашивая.

— Уезжаю, — я сел рядом. — Сегодня.

— Я знаю, — она сжала книгу. — Мама сказала.

Мы помолчали. В саду было тихо, только воробьи чирикали на ветках.

— Настя, — начал я, — нам нужно поговорить.

Она подняла голову, посмотрела на меня. В ее глазах я не увидел страха — только спокойное ожидание.

— О чем?

— О нас, — ответил я. — О том, что будет дальше. О том, как нам быть.

— Я слушаю, — она положила книгу на колени.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Сказать правду? Что я — не тот, за кого себя выдаю? Что внутри меня — старик, проживший другую жизнь? Нельзя. Нейромодуль, попадание, тайна моего происхождения — все это должно остаться за семью печатями. Но то, что я чувствую к ней, — правда. И это нужно объяснить.

— Нам нельзя торопиться, — сказал я. — Ты — целитель. Твой дар только начал раскрываться. Тебе нужно учиться, тренироваться, набирать силу. Мне — тоже. Мы оба растем. И если мы начнем сейчас то, к чему не готовы, можем навредить друг другу.

— Ты о чем? — она покраснела, но взгляд не отвела.

— О близости, — ответил я. — О физической близости. Я не хочу, чтобы ты думала, что я… что мы должны что-то делать только потому, что я уезжаю. У нас есть время. Много времени. До шестнадцати лет — точно. А потом — посмотрим.

Она опустила глаза, и я увидел, как дрогнули ее ресницы. Визуально и физиологически она уже вполне выросла, просто низенькая женщина. В крестьянских семьях в этом возрасте уже замуж выдают, но я прекрасно понимаю насколько это опасно, да и мораль прошлого мира еще ушла под наплывам правил этого. Здесь все тормозилось только дворянским статусом и светскими правилами, будь она простой служанкой, то ее отсутствие в моей постели вызвало бы лишние вопросы. Вот такие тут пироги с котятами.

— Ты так говоришь, будто тебе не… — она не договорила.

— Хочется, — я взял ее за руку. — Мне очень хочется. Но я умею ждать. И я хочу, чтобы ты ждала не потому, что я прошу, а потому, что ты сама так решишь.

— Я решила, — она подняла голову. — Я жду. И буду ждать. Столько, сколько нужно.

— Хорошо, — я сжал ее ладонь. — Тогда договорились.

Она кивнула.

— Что еще? — спросила она.

— Связь, — я достал из внутреннего кармана небольшой артефакт, который дал мне Павел Иванович. — Артефакт дальносвязи. У меня будет в Долгоруковке. Второй — здесь, у тебя. Самые простые, но мы сможем обмениваться сообщениями. Не часто — передача тратит магический заряд. Но если будет срочно, или если просто захочется написать — можно.

— Писать? — она взяла артефакт, повертела в руках. — Как это работает?

— Настраивается на конкретную станцию, — объяснил я. — Ты пишешь сообщение, кладешь на передатчик, нажимаешь кнопку. Через час-два оно приходит на второй аппарат. Не мгновенно, но быстрее, чем почта.

— А если я захочу ответить?

— Тогда ты пишешь ответ. И ждешь. Не больше двух сообщений в день, иначе перегрузится.

Она спрятала артефакт в карман, посмотрела на меня:

— Ты будешь писать?

— Буду, — ответил я. — Но не каждый день. У меня будут тренировки. И выходы в зону.

— Я понимаю, — она кивнула. — Я тоже буду занята. Госпиталь, анатомия, тренировки. Мама говорит, что если я буду заниматься каждый день, через год смогу стать мастером.

— Сможешь, — я посмотрел на нее. — Я надеюсь, когда вернусь, увидеть пикового мастера-целителя. Такого, о котором будут говорить на всем Урале.

Она улыбнулась:

— Постараюсь.

Мы посидели еще немного, держась за руки. Настя рассказывала о госпитале, о первом пациенте, которого лечила — старом рабочем с фабрики, который потерял пальцы на правой руке. Зеленый свет потек из ее пальцев, и принесенные друзьями потерпевшего останки его ладони и пальцев приросли к руке, с хрустом вставали в суставы и на глазах покрывались сухожилиями и молодой кожей и все это за каких то полчаса. Старик, заметно осунувшийся, но с ярким светом в глазах, плакал, целовал ей руки, называл святой. Она смущалась, но внутри чувствовала, что делает что-то важное.

— Это трудно, — сказала она. — Видеть чужую боль. Но когда ты можешь ее убрать — это… это стоит того.

— Это и есть твой путь, — ответил я. — Не сворачивай с него.

Когда солнце поднялось выше, я поднялся:

— Мне пора.

Настя встала, посмотрела на меня. В ее глазах не было слез, только спокойная решимость.

— Береги себя, — сказала она.

— Береги себя, — ответил я.

Она не поцеловала меня. Только сжала руку на прощание и ушла в дом, не оборачиваясь.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, но взял себя в руки. Сейчас не время для эмоций.

Игнатий ждал меня на крыльце, опираясь на посох. За время в Перми он изменился — морщины разгладились, седые волосы потемнели, движения стали быстрее. Кристалл охранителя, который я передал ему, сделал свое дело — он вышел на уровень магистра второй ступени и продолжал расти.

— Готов? — спросил он, окидывая меня взглядом.

— Готов, — ответил я.

— Ты сдал аттестацию, встретился с купцами, договорился с Яковлевым, поговорил с девушкой, — перечислил он. — Теперь — работа. В Долгоруковке ты будешь тренироваться. Не как раньше — жестче. Иначе прогресс остановится.

— Я знаю, — кивнул я. — я чувствую, что тренировки уже не дают нужного эффекта.

— Не дают, — подтвердил он. — Поэтому я закупил алхимии. Много алхимии. В Перми, в лавках, что только не нашел. Экстракты, настойки, мази. Некоторые — дорогие, некоторые — опасные. Но без них каналы не расширить.

— Насколько опасные?

— Если переборщить — каналы полопаются, — он усмехнулся. — Если недостаточно — эффекта не будет. Будешь учиться чувствовать грань.

— Когда начинаем?

— Сегодня, как приедем. Клара уже готовит лагерь.

Я посмотрел на него:

— А падальщики? Лысьва?

— Падальщики затихли, — он помрачнел. — После того, как Корсаков убрался, они словно ждут чего-то. Наши лазутчики сообщают, что в Лысьве тихо. Слишком тихо. Это не к добру.

— Что будем делать?

— Ждать, — ответил он. — И готовиться. Когда они начнут, мы должны будем справиться с любой проблемой.

На воздушной гавани нас ждал дирижабль «Стремительный» — небольшое судно класса «почтовый экспресс», специально арендованное для оперативной группы. Длина — всего шестьдесят метров, гондола рассчитана на двенадцать пассажиров. Двигатели — новые, форсированные, с усиленными Пустотой лопатками турбин. Максимальная скорость — до восьмидесяти километров в час.

— Красивая машина, — сказал Игнатий, оглядывая дирижабль. — Жаль, что мы не можем оставить его себе.

— Пока не можем, — ответил я. — Павел Иванович обещал, что через год, если дела пойдут, он купит такой для Долгоруковки.

— Через год, — усмехнулся Игнатий. — Многое может измениться за год.

Мы поднялись на борт. В гондоле было тесно — двенадцать кресел, сложенных в два ряда, маленькие иллюминаторы, запах масла и озона. Я сел у окна, Игнатий — рядом.

— Смотри, — сказал он, когда дирижабль оторвался от земли.

Пермь уходила вниз. Дома становились меньше, улицы превращались в ниточки, люди — в точки. Кама блестела на солнце, и где-то там, на берегу, стоял дом Яковлевых. Я не искал его глазами. Не нужно.

Дирижабль развернулся, взял курс на восток. Впереди, на горизонте, чернела полоса зоны.

— Отдыхай, — сказал Игнатий. — Через два часа будем на месте. И начнется работа.

Я закрыл глаза. Нейромодуль тихо пульсировал в сознании, пересчитывая характеристики, анализируя загрязнение Пустоты, просчитывая планы на ближайшие недели. В блокноте, который остался у Павла Ивановича, осталась только одна запись, которую я не вырвал:

«Я вернусь. Не через год — раньше. Но когда вернусь, все должно быть готово».

Гул двигателей убаюкивал. Я позволил себе забыться, но не спать — просто побыть в тишине, без мыслей, без планов, без тревог.

— Миша, — голос Игнатия вывел меня из полудремы. — Смотри.

Я открыл глаза. Внизу проплывала Долгоруковка — усадьба, флигели, конюшни, село. Все было на месте. У ворот стояли люди. Я увидел Клару, Кузьму, Марфу, Егора, Павла, Митрия. Они махали руками.

— Дома, — сказал я.

— Дома, — кивнул Игнатий.

Дирижабль пошел на снижение. Я сжал рукоять ножа Захара, чувствуя, как спокойствие возвращается. Впереди были тренировки, алхимия, зона. Впереди была работа.

А все остальное — потом.

Глава 2. Сталь и Пустота.

Возвращение в Долгоруковку ознаменовалось событием, которое я, признаться, не ожидал. Нас встречали не только дружинники, но и вся прислуга, включая Агафью Тихоновну, которая, несмотря на ранний час, уже успела накрыть стол в большой столовой. Пахло щами, свежим хлебом и еще чем-то сладким, отчего желудок требовательно заурчал.

— Мишенька! — Агафья Тихоновна бросилась ко мне, схватила за плечи, оглядела с ног до головы. — Исхудал-то как! В Перми не кормили, что ли? А ну садись за стол, я тебя откормлю!

— Кормили, Агафья Тихоновна, — ответил я, пытаясь высвободиться. — Очень даже кормили.

— Кормили, — передразнила она. — Кожа да кости! Иди, иди, я сейчас!

Я покорился судьбе и сел за стол. Игнатий, Клара, Кузьма и Марфа уже расположились рядом, и вид у них был такой, словно они тоже не прочь отдохнуть от пермских ресторанов.

— Как там Настя? — спросила Марфа, накладывая себе щей.

— Хорошо, — ответил я. — Начала работать в госпитале. Говорит, что первый пациент плакал, когда она его вылечила.

— Целитель, — покачал головой Кузьма. — Редкий дар. В Империи таких — по пальцам пересчитать. Шестеро вроде, о которых известно.

— Будет семь, — сказал я. — Если она не остановится.

— А она не остановится? — спросил Егор, подсаживаясь к столу.

— Нет, — ответил я. — Она не из тех, кто останавливается.

После обеда я поднялся в свою комнату, чтобы переодеться и разобрать вещи. За окном уже темнело, но внизу, во дворе, дружинники собирались на вечернюю тренировку. Клара раздавала указания, Кузьма проверял амуницию, Марфа точила ножи.

В дверь постучали.

— Войдите.

Это был Игнатий. В руках он держал небольшой деревянный ящик, обшитый кожей, с медными застежками.

— Алхимия, — сказал он, ставя ящик на стол. — То, что я купил в Перми. Некоторые настойки — дорогие, некоторые — опасные. Но если ты хочешь расти дальше, без них не обойтись.

— Что там? — я открыл крышку.

В ящике стояли склянки — десятка два, разных размеров и цветов. Темно-зеленые, почти черные, бурые, желтые, прозрачные с мутным осадком. Некоторые склянки были запечатаны сургучом, на других — бумажные этикетки с названиями, которые я узнал из книг.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ]

Алхимические составы (21 единица):

— Экстракт чернокорня (усиление каналов, риск 12%)

— Смола плакун-дерева (защита от пустотной гнили, без риска)

— Настойка огневки (ускорение регенерации, риск 8%)

— Эликсир глубины (временное расширение каналов, риск 25%)

— Порошок кристалла стража (измельченный, для наружного применения, риск 15%)

— Противоядие от пустотной гнили (2 дозы)

— Обезболивающее (4 дозы)

— Стимулятор восстановления (3 дозы)

— Эликсир глубины, — прочитал я название на одной из склянок. — Это опасно.

— Опасно, — согласился Игнатий. — Но если использовать его правильно, под контролем, с последующей реабилитацией — каналы расширяются быстрее, чем за месяц тренировок.

— Риск 25 процентов, — я посмотрел на него. — Вы знали?

— Знал, — он не отвел взгляда. — Я сам его принимал, когда прорывался на вторую ступень. Двадцать пять процентов — это не смертельно. Это больно. Но если выдержишь — результат того стоит.

— Когда начнем?

— Завтра, — он закрыл ящик. — С утра. Сначала — втирания. Потом — экстракты внутрь. Потом — эликсир. Я буду рядом. Если начнется отторжение, остановлю.

— А если не успеете?

— Успею, — усмехнулся он. — Я не для того прорывался на вторую ступень, чтобы тебя потерять.

Утро началось с того, что меня разбудили затемно. Я спустился вниз, где Игнатий уже разложил на столе склянки, миски, тряпицы и какие-то странные инструменты, похожие на скальпели, но с тупыми краями.

— Раздевайся до пояса, — приказал он. — Ложись на лавку

Я подчинился. Лавка была холодной, и я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

— Первое — втирание, — Игнатий открыл склянку с темно-зеленой жидкостью. — Экстракт чернокорня. Будет жечь. Терпи.

Он налил жидкость на ладонь и начал втирать в мою спину. Первые секунды было холодно, потом — горячо, потом — словно по коже провели раскаленным железом. Я стиснул зубы, вцепился в края лавки.

— Терпи, — повторил Игнатий. — Каналы должны раскрыться.

Боль нарастала. Я чувствовал, как Пустота внутри меня начинает пульсировать, расширяться, давить на кожу изнутри. Казалось, что кто-то пытается разорвать меня на части.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: АКТИВАЦИЯ ЭКСТРАКТА]

Пропускная способность: 34.2% → 34.8% (+0.6%)

Болевой порог: 7/10.

Рекомендация: продолжить.

— Еще, — прохрипел я.

Игнатий налил новую порцию, втер в плечи, в руки, в грудь. Боль стала невыносимой, но я не кричал. Я сжимал зубы и считал до ста, потом до двухсот, потом до трехсот.

Когда он закончил, я лежал на лавке, мокрый от пота, и чувствовал, как тело пульсирует в такт сердцу.

— Отдыхай, — сказал Игнатий. — Через час — настойка огневки.

Я кивнул. Говорить не было сил.

Час пролетел как одно мгновение. Настойка огневки была прозрачной, с желтоватым оттенком, и пахла чем-то сладким, приторным. Игнатий дал мне выпить половину склянки.

— Это ускорит регенерацию, — сказал он. — Будет тепло. Не больно.

Он не соврал. Тепло разлилось по телу, залечивая ожоги от экстракта, восстанавливая ткани. Я чувствовал, как каналы пульсируют, расширяются, привыкают к новому объему.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: АКТИВАЦИЯ НАСТОЙКИ]

Восстановление: 16.7 → 17.2 (+0.5)

Пропускная способность: 34.8% → 35.1% (+0.3%)

Болевой порог: 3/10.

После настойки я почувствовал себя лучше. Настолько, что смог встать, одеться и даже спуститься во двор, где уже собирались дружинники.

Клара посмотрела на меня, нахмурилась:

— Ты сегодня тренируешься?

— Тренируюсь, — ответил я.

— Он в порядке, — сказал Игнатий. — Проверено.

— Тогда — в круг, — Клара кивнула на ристалище. — Сегодня работаем по парам. Миша — против Марфы и Кузьмы.

Я поднял бровь:

— Двоих?

— Двоих, — подтвердила Клара. — В зоне тебе не будут выходить по одному. Привыкай.

Бой начался, едва я вышел в центр круга. Кузьма ударил первым — щитом, разгоняя Пустоту, создавая ударную волну. Я ушел в сторону, выставил свой щит, отразил. Марфа атаковала с фланга, ножи в руках мелькали так быстро, что я едва успевал блокировать.

— Быстрее! — крикнула Клара. — Они тебя окружают!

Я ускорился. Пустотный поток включился на полную, мир замедлился. Кузьма бил щитом, я уходил, Марфа атаковала ножами, я блокировал клинком Пустоты.

— Хорошо, — сказала Клара. — Теперь твоя очередь.

Я ударил. Стрела — Кузьме в щит, он отступил. Поток — Марфе, она ушла в сторону. Я прыгнул, сокращая дистанцию, и вступил в ближний бой.

Марфа была быстрой, Кузьма — сильным. Но я был и быстрым, и сильным. Я кружил между ними, как волчок, нанося удары, уходя от контратак.

— Довольно! — крикнула Клара через десять минут.

Я остановился. Марфа и Кузьма тоже. Они тяжело дышали, но улыбались.

— Неплохо, — сказал Кузьма. — Совсем неплохо.

— Он нас чуть не завалил, — усмехнулась Марфа. — Обоих.

— Завалил бы, — ответил я. — Если бы вы не держались вместе.

— А ты замечаешь, — Клара подошла ближе. — Это хорошо. В зоне важно не только бить, но и видеть, как бьют другие.

— А в армии? — спросил я.

— Что — в армии?

— Как это все организовано а армии? Взаимодействие с магами на поле боя? При магических дуэлях. Как это работает?

Клара посмотрела на Игнатия. Тот кивнул.

— Это долгий разговор, — сказала она. — Но если хочешь — начнем сегодня. После ужина.

— Хочу, — ответил я.

Вечером мы сидели в казарме, где Клара разложила на столе карты и схемы. Игнатий, Кузьма, Марфа, Егор, Павел — все были здесь.

— Тактика, — начала Клара, — это не просто драка. Это умение использовать силу каждого, чтобы победить с минимальными потерями. В зоне мы работаем малыми группами — пять-семь человек. Но если падальщики пойдут войной, нам придется собирать отряды. А это уже другой уровень.

Она показала схему:

— Базовая формация — клин. Маги и бойцы с сильной защитой впереди. Стрелки и техники поддержки — по бокам. Лекари — в центре. Если враг окружает, клин разворачивается в круг. Если враг отступает — круг разворачивается в клин.

— А если враг использует поддержку магов? — спросил я. — Как это вообще реализуется в армии?

— Армия, — усмехнулся Игнатий. — В армии все проще. Там есть полевые маги, которые ставят общие щиты. Есть бойцы, которые работают в связке с ними. Но у нас нет армии. У нас есть два десятка искателей и ты.

— А если бы были? — настаивал я. — Если бы пришлось воевать с регулярными войсками? Или с падальщиками, у которых есть свои аналоги полковых магов?

Игнатий задумался:

— Тогда нужно было бы строить формации, которые описаны в учебниках. Клин, круг, шеренга. Но это для больших отрядов. Для нас важно другое: умение работать в паре, тройке, пятерке. Чтобы каждый знал, что делает сосед. Чтобы прикрывал его, не думая.

— Как мы в зоне, — сказала Марфа.

— Как в зоне, — кивнул Игнатий. — Только быстрее. И жестче.

Месяц пролетел как один день. Каждое утро начиналось с алхимии — втирания, настойки, иногда эликсир глубины, от которого хотелось выть от боли. Каждый день — тренировки. Сначала с одним противником, потом с двумя, потом с тремя. К концу второй недели я дрался с четверыми одновременно, и это было похоже на безумие.

— Быстрее! — кричала Клара, пока я уклонялся от ударов Марфы, Кузьмы, Егора и Павла. — Они тебя окружают! Что ты делаешь?

— Держу щит, — ответил я, выставляя защиту.

— Щит — это не все! Атакуй!

Я атаковал. Стрела — Егору, он упал. Поток — Павлу, он отступил. Клинок Пустоты — Кузьме, он выставил щит, но я пробил.

Марфа осталась одна. Она улыбнулась и подняла руки:

— Сдаюсь.

— Хорошо, — Клара вышла в центр. — Миша, ты стал быстрее. Но ты все еще думаешь. В бою думать некогда. Тело должно работать само.

— Я работаю над этим, — ответил я.

— Работай быстрее.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СВОДКА ЗА 7 ДНЕЙ]

Физические характеристики:

Сила: 19.8 → 21.2 (+1.4)

Ловкость: 22.5 → 24.0 (+1.5)

Выносливость: 21.3 → 22.8 (+1.5)

Восстановление: 16.7 → 18.4 (+1.7)

Параметры Пустоты:

Сила души: 46.6 → 49.3 (+2.7)

Пропускная способность: 35.1% → 38.4% (+3.3%)

Контроль Пустоты: 8.4 → 9.2 (+0.8)

Управление силой души: 7.8 → 8.6 (+0.8)

Техники Пустоты:

Щит Пустоты: 7.8 → 8.5

Пустотная стрела: 8.2 → 8.9

Пустотный поток (атакующий): 6.9 → 7.8

Клинок Пустоты: 5.3 → 6.7

Доспех духа: 1.8 → 2.4

Падение метеора (совместная): 4.1 → 4.8

Исцеление Пустотой: 3.4 → 3.9

Навыки:

Стрельба из револьвера: 10.8 → 11.2 (Ганфайтер +0.3, Снайпер +0.1)

Рукопашный бой: 7.4 → 8.3

Фехтование: 8.2 → 9.1

К концу третьей недели я почувствовал, что навык фехтования достиг предела.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: НАВЫК «ФЕХТОВАНИЕ»]

Текущий уровень: 10.0 (МАСТЕР МЕЖДУНАРОДНОГО КЛАССА)

Открыты специализации:

1. Обоерукий боец — владение двумя клинками одновременно.

2. Мечник-маг — интеграция техник Пустоты в фехтование.

Я попробовал. Взял два палаша — учебных, легких — и вышел в круг. Марфа и Кузьма смотрели с интересом.

— Что ты делаешь? — спросила Клара.

— Появились некоторые мысли, хочу кое что проверить, — ответил я.

Я начал бой. Два клинка в руках работали независимо — один блокировал, другой атаковал. Роли динамично менялись. Рисунок боя сплетался автоматически. Пустота текла по полотну клинков, усиливая удары, создавая щиты, отражая контратаки.

— Остановись, — сказал Игнатий через минуту.

Я опустил клинки.

— Это называется «Сеча Ратибора», — сказал он. — Я видел такое. В имперской гвардии. Но там учились годами.

— Это просто логическое следствие фехтовальных навыков, как то же к этому пришли? — ответил я.

— Следствие, — он усмехнулся. — Ладно. Работай. Потом покажешь, как нам к этому прийти.

К концу месяца нейромодуль выдал новое сообщение.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС НАВЫКОВ]

Навыки уровня «Железо» (достигнуты порога 10.0):

— Стрельба из револьвера

— Фехтование

Специализации уровня «Сталь»:

— Ганфайтер (стрельба из револьвера)

— Снайпер (стрельба из револьвера)

— Обоерукий боец (фехтование)

— Мечник-маг (фехтование)

Открыт новый навык: «Конструктор техник Пустоты»

Уровень: «Бронза»

Эффект: возможность создавать новые техники Пустоты на основе существующих.

Рост навыка: зависит от количества созданных техник.

Я задумался. Конструктор техник — это то, что я делал интуитивно, когда комбинировал щит и стрелу или поток и клинок. Теперь это стало системой.

В тот же вечер я сел в своей комнате и попробовал создать новую технику. Щит и клинок — объединить, чтобы защита становилась оружием. Пустота потекла по руке, формируя щит, потом клинок, потом…

[НЕЙРОМОДУЛЬ: НОВАЯ ТЕХНИКА]

«Щит-клинок» (уровень 1.0)

Эффект: щит, который может быть использован как оружие.

Урон: средний.

Защита: высокая.

— Работает, — прошептал я.

На последней неделе месяца Игнатий объявил, что мы готовы к походу в зону.

— Глубоко, — сказал он, разложив карту на столе. — За третий круг. Туда, где мы не были. На несколько дней.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы проверить, чему ты научился, — ответил он. — И надо прочесать зону в ближайшем радиусе, и просто пробежаться по тропкам.

— Сколько?

— Дней пять. Может, неделя. Зависит от того, сколько тварей мы встретим.

Клара, Марфа, Кузьма, Егор и Павел — все собрались у карты.

— Группа — семь человек, — сказала Клара. — Я, Игнатий, Кузьма, Марфа, Егор, Павел и Миша. Остальные остаются в поместье.

— А если нападут падальщики? — спросил Егор.

— Не нападут, — ответил Игнатий. — Они затихли. Ждут чего-то. У нас есть время.

— Тогда готовимся, — Клара посмотрела на меня. — Миша, ты несешь алхимию. И кристаллы.

— Понял, — кивнул я.

Вечером я сидел в своей комнате, проверяя снаряжение. Револьверы, палаш, нож Захара, амулет Яковлева. В инвентаре — шесть кристаллов стражей. Нейромодуль пульсировал, пересчитывая характеристики.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕКУЩИЙ СТАТУС]

Физические характеристики:

Сила: 21.2 → 22.8 (+1.6)

Ловкость: 24.0 → 25.7 (+1.7)

Выносливость: 22.8 → 24.3 (+1.5)

Восстановление: 18.4 → 20.1 (+1.7)

Параметры Пустоты:

Сила души: 49.3 → 52.7 (+3.4)

Пропускная способность: 38.4% → 41.2% (+2.8%)

Контроль Пустоты: 9.2 → 10.4 (+1.2)

Управление силой души: 8.6 → 9.7 (+1.1)

Техники Пустоты:

Щит Пустоты: 8.5 → 9.2

Пустотная стрела: 8.9 → 9.5

Пустотный поток (атакующий): 7.8 → 8.6

Клинок Пустоты: 6.7 → 7.8

Доспех духа: 2.4 → 3.1

Падение метеора (совместная): 4.8 → 5.3

Исцеление Пустотой: 3.9 → 4.2

Щит-клинок: 1.0 → 2.3

Навыки:

Стрельба из револьвера: 11.2 → 11.6 (Ганфайтер +0.3, Снайпер +0.1)

Рукопашный бой: 8.3 → 9.1

Фехтование: 10.0 → 10.3 (Обоерукий боец +0.2, Мечник-маг +0.1)

Следопыт: 5.1 → 5.8

Наблюдение: 6.0 → 6.7

Ботаник: 5.8 → 6.2

Я закрыл блокнот и подошел к окну. Завтра — зона. Новые монстры, новые опасности, новые возможности.

В дверь постучали.

— Войдите.

Это был Игнатий. Он сел на стул, положил посох на колени.

— Ты готов? — спросил он.

— Готов, — ответил я.

— Ты растешь слишком быстро, — сказал он. — Я примерно ощущаю твои показатели. Сила души — больше пятидесяти. Каналы — около сорока. Это уровень магистра третьей ступени. Скоро ты догонишь меня.

— Я не гонюсь за вами, — ответил я. — Мне просто нужно развитие, если замедлюсь, боюсь потенциал пропадет и мой рост остановиться. А у меня много планов.

— Делаешь, — он усмехнулся. — Но помни: сила — это не только цифры. Это умение ею пользоваться. Не сломаться. Не перегореть.

— Я помню.

— Хорошо, — он поднялся. — Завтра выступаем. Спи.

Он ушел, а я остался сидеть у окна. Луна светила в небе, и где-то там, за сотню верст, Настя, наверное, тоже смотрела на нее.

— Скоро вернусь, — прошептал я. — Еще немного.

Я лег, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Глава 3. Третий круг и дальше

Мы вышли на рассвете, когда лес еще спал, а туман стелился по земле, скрывая тропу. Группа была небольшой — семеро: Клара, Игнатий, Кузьма, Марфа, Егор, Павел и я. За плечами — рюкзаки с провизией, алхимией и артефактами. На поясах — револьверы, палаши, ножи. В карманах — амулеты, которые должны были защитить от пустотной гнили на глубине.

— На пять дней, — сказала Клара, проверяя снаряжение. — Если задержимся — дайте знать. Игнатий, ты ведешь.

— Я веду, — кивнул магистр. — Миша, ты второй. Читаешь следы.

— Понял, — ответил я.

Мы вошли в зону, и мир изменился. Воздух стал тяжелым, с привкусом железа и гнили. Деревья здесь были выше, чем в лесу, — стволы толщиной в обхват, кроны скрывали небо. Трава доходила до пояса, а местами — до груди. Где-то в глубине ухало, стонало, шуршало.

— Дыши через Пустоту, — напомнил Игнатий.

Я включил «Дыхание». Каналы привычно раскрылись, фильтруя отравленный воздух, превращая его в холодное, чистое пламя.

Первый день прошел без происшествий. Мы шли по третьему кругу, обходя стаи сборщиков и погонщиков. Я вел, читая следы, Марфа прикрывала с фланга, Игнатий держал общий щит.

— Здесь, — сказал я, останавливаясь у раздавленной травы. — Стражи. Двое. Прошли недавно.

— Берем, — решила Клара.

Бой был коротким. Кузьма выставил щит, я и Марфа атаковали с флангов. Стражи были сильными, но не подготовленными к тому, что мы работаем как единый механизм. Первый пал от моего клинка, второй — от потока Игнатия.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МЕНТАЛЬНО-ДУХОВНЫХ МАТРИЦ]

Стражи: 2 единицы.

Прирост силы души: 52.7 → 52.8 (+0.1)

Прирост пропускной способности: 41.2% → 41.3% (+0.1%)

Я нахмурился. Раньше два стража давали больше. Значительно больше.

— Что-то не так? — спросил Игнатий, заметив мое молчание.

— Странное ощущение, — ответил я. — Будто этих монстров я уже перерос.

— Это нормально, — он кивнул. — сейчас для тебя серьезными противниками будут Альфы. Или те, кто сильнее.

— А кто сильнее альф?

— Опустошители, — сказала Клара, вытирая палаш. — Всадники. Лорхи. Но это уже — легенды.

— Расскажите, — попросил я, когда мы разбили лагерь.

Костров не жгли — свет привлекал тварей. Сидели в темноте, укрывшись щитом Кузьмы. Игнатий начал:

— Альфы — это вожаки стай. Сильные, умные, опасные. Их уровень — магистр третьей ступени. Выше — Опустошители. Они встречаются редко, но когда появляются, уничтожают целые поселки. Их уровень — магистр второй, иногда первой ступени.

— А Всадники? — спросил Егор.

— Всадники — это те, кто управляет Опустошителями, — ответил Игнатий. — Я не видел их. Никто из живущих не видел. Но в архивах гвардии есть описания. Говорят, они выглядят почти как люди. Только глаза — пустые, белые. И сила — как у архимагистра.

— А Лорхи? — спросил я.

— Лорхи — это высшие, — Клара понизила голос. — О них только слухи. Говорят, они живут в ядре зоны. Говорят, они создали эти земли. Говорят, они спят и когда проснутся — все кончится.

— Но это легенды, — добавил Кузьма. — Мы живем в реальном мире. А в реальном мире есть круги пограничья, есть альфы и есть мы.

— А что за ядро зоны? — спросил я.

— Никто не знает, — ответил Игнатий. — Три круга — это десять процентов пограничной зоны. За тридцатью кругами начинается ядро. Площадь — треть Московской губернии. Туда никто не ходит. Те, кто пробовал, не возвращались.

— Или возвращались не теми, — добавила Марфа, и в голосе ее прозвучало что-то, чего я раньше не слышал — страх.

Мы замолчали. Лес шумел вокруг, и где-то в глубине ухало, стонало, словно огромное сердце билось в такт нашим.

Второй день принес новые встречи. Мы наткнулись на стаю погонщиков — семерых. Они паслись на поляне, выискивая коренья в земле. Клара раздала указания жестами, и мы атаковали.

Я работал в паре с Марфой. Она отвлекала, я бил. Клинок Пустоты в правой руке, щит-клинок в левой. Погонщики падали один за другим.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Погонщики: 7 единиц.

Прирост силы души: 52.8 → 53.0 (+0.2)

Прирост пропускной способности: 41.3% → 41.5% (+0.2%)

— Мизер, — подумал я, когда мы закончили. Надо сотнями убивать чтобы что то получить.

К вечеру мы нашли следы Охранителей — тех самых, которых встречали в развалинах. Их было четверо, и они неслись прямо на нас.

— Щит! — крикнула Клара.

Кузьма выставил защиту. Охранители ударили — и щит треснул.

— Крепкие, — сказал Кузьма, поправляя артефакт.

Я вышел вперед. Два клинка в руках — палаш и клинок Пустоты. Первый охранитель пал от удара слева, второй — справа. Третий попытался обойти, но Марфа перехватила его ножами. Четвертого я добил потоком.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Охранители: 4 единицы.

Прирост силы души: 53.0 → 53.3 (+0.3)

Прирост пропускной способности: 41.5% → 41.8% (+0.3%)

— Ты стал быстрее, — заметил Игнатий. — И сильнее.

— Недостаточно, — ответил я.

— Кому как, — он усмехнулся. — Мы бы от такого не отказались.

Ночью мы разбили лагерь в ложбине, окруженной валунами. Кузьма поставил щит, Марфа разложила сигнальные нити — тонкие, почти невидимые, натянутые между камнями. Если тварь заденет, нить задрожит, и мы проснемся.

— Это ты придумала? — спросил я, помогая ей.

— Игнатий научил, — ответила она. — В старые времена, когда мы ходили на третий круг без артефактов, это спасало жизни.

— А теперь?

— А теперь артефакты есть, но привычка осталась, — она усмехнулась. — И знаешь, ни разу не подвела.

Мы сидели у входа в ложбину, глядя на звезды. Их было много, ярких, и я подумал, что в зоне небо кажется ближе.

— Миша, — сказала Марфа, — ты когда-нибудь боишься?

— Боюсь, — ответил я. — Все время.

— А я нет, — она покачала головой. — Я боялась раньше, когда была молодой. Теперь — нет. Просто опасаюсь Потому что знаю: что бы ни случилось, я сделала все, что могла.

— А если не сможешь?

— Тогда значит, не судьба, — она улыбнулась. — Но я стараюсь, чтобы судьба была на моей стороне.

Третий день начался с тумана. Он был густым, липким, и я чувствовал, как Пустота в нем пульсирует.

— Необычно, — сказал Игнатий, оглядываясь. — Так бывает перед прорывом.

— Прорывом? — переспросил я.

— Когда зона расширяется. Или когда выходит что-то крупное.

Мы ускорили шаг. Туман редел, и впереди показались силуэты. Сборщики — много, больше двадцати. А за ними — погонщики, стражи. И кто-то еще. Большой, темный, с горящими глазами.

— Альфа? — спросил я.

— Нет, — ответил Игнатий. — Опустошитель.

Опустошитель напоминал носорога с головой тапира, покрытый наростами, как днища долго ходящих в море кораблей. Они истощали черно – желтую дымку, вызывая отвращение своей пульсацией и непрерывным шевелением. И все это в масштабе двухэтажки с двумя подъездами, а между ногами волочилось лоснящееся от жира пузо.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ]

Опустошитель.

Уровень: магистр II ступени.

Сила души: 65-75 единиц.

Особенности: высокий интеллект, управление стаей, боевые техники Пустоты.

— Отходим, — скомандовала Клара. — Это не наша добыча.

— А чья? — спросил Егор.

— Имперской гвардии, — ответил Игнатий. — Или тех, кому нечего терять.

Мы отступили, обходя стаю по дуге. Опустошитель не заметил нас — или заметил, но не счел угрозой. Он вел своих тварей дальше, в глубь зоны, и мы слышали, как земля дрожит под его ногами.

— Вот это сила, — сказал Кузьма, когда опасность миновала. — Я таких не видел.

— И я не видел, — признался Игнатий. — Раньше они не выходили на пограничные круги.

— Значит, что-то меняется, — сказала Клара. — И мне это не нравиться.

К вечеру мы нашли место для лагеря — старую охотничью избушку, которую Марфа знала еще по прошлым походам. Внутри было тесно, но сухо и безопасно.

— Сегодня я дежурю, — сказал я. — Вы отдыхайте.

— Ты уверен? — спросил Игнатий.

— Уверен, — ответил я.

Они легли, а я сел у входа, глядя в темноту. Нейромодуль работал, сканируя окрестности, но пока было тихо.

Я открыл блокнот и начал писать.

«Опустошитель. Уровень магистра II ступени. Сила души — 65-75. Если я убью его, смогу ли я прорваться на новый уровень? Или это будет слишком для моих каналов?

Нужно больше информации. Нужно изучить ранги монстров. Нужно понять, как работает система.

Альфы — магистры III. Опустошители — II. Всадники — I. Лорхи — выше. Значит, есть уровни, о которые я еще не знаю. И монстры, которые соответствуют им.

Если я хочу расти дальше, мне нужно охотиться на тех, кто сильнее. Но риск — смертельный. Опустошитель может убить меня, даже если я буду на пике магистра III. А я еще не на пике.

Подожду. Наберу силу. А потом — посмотрим».

Я закрыл блокнот, спрятал во внутренний карман. В избушке было тихо, только дыхание спящих.

Четвертый день был днем ботаники. Мы наткнулись на поляну, где росли растения, которых я не видел раньше. Нейромодуль зашкалило.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБНАРУЖЕНЫ НОВЫЕ ВИДЫ]

— Кровоцвет (регенерация, очищение крови)

— Пустотный мох (поглощает излишки Пустоты, очищает каналы)

— Железный корень (укрепление костей, ускорение заживления переломов)

— Серебряная трава (нейтрализует яды)

— Плакун-ива (успокаивает каналы, снижает риск перегрузки)

— Собираем, — сказал я. — Все.

— Зачем? — спросил Егор.

— Буду экспериментировать, — ответил я. — Может что получиться.

Марфа и Кузьма помогали мне собирать, укладывая растения в специальные мешки. Я диктовал, как их срезать, как упаковывать, чтобы не потеряли свойств. Нейромодуль выдавал инструкции, и я записывал их в блокнот — для вида.

— Ты как лекарь, — заметила Марфа, когда я объяснял, почему кровоцвет нужно срезать под корень, а пустотный мох — только верхнюю часть.

— Это элементарно, если знать свойства растений, да и так они просто больше хранятся без обработки, — ответил я.

— Почему мне это неизвестно? — Она усмехнулась. — У тебя, наверное, самая большая библиотека на Урале.

— Нет, — сказал я. — Но я работаю над этим.

Вечером, когда мы разбили лагерь, я достал пустотный мох и положил его на камень. Нейромодуль подсказал, как приготовить настойку, которая очищает каналы от загрязнения.

— Что ты делаешь? — спросил Игнатий, наблюдая за мной.

— Экспериментирую, — ответил я. — Хочу проверить свойства при самой элементарной обработке, у меня такое ощущение, что никто серьезно не занимался работой с растениями из Зоны.

— Серьезной алхимией занимаются рода Барш и Ланевские, и их результаты защищены законом Империи, как родовые тайны. А если кто что открыл, использует для себя и помалкивает.

— Мля, — протянул я. — А говорят, Империя приветствует промышленный рост.

— Это тут причем?

— Рост приветствует, — я поднял голову. — А законы как в феодальном обществе.

Он кивнул, ничего не сказал. Я закончил приготовление, выпил настойку. Пустота внутри дрогнула, и я почувствовал, как загрязнение уменьшается.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОЧИЩЕНИЕ]

Пустотный мох (настойка).

Эффект: снижение загрязнения на 1.2%.

Текущий уровень загрязнения: 14.2% → 13.0%.

— Работает, — сказал я.

— Работает, — повторил Игнатий. — Но ты никому не расскажешь, как это делается.

— Никому, — ответил я. — Это секрет. Я уважаю законы Империи. По крайней мере пока.

— Хорошо, — он усмехнулся. — Тогда спи. Завтра последний день.

Пятый день был днем возвращения. Мы вышли на границу зоны, когда солнце стояло в зените. Я чувствовал, как Пустота внутри успокаивается, как каналы сужаются до нормального состояния.

— Ты стал сильнее, — сказал Игнатий, когда мы вышли из леса. — Не намного, но стал.

— Мне нужно больше, — ответил я.

— Больше будет, — он посмотрел на горизонт. — Опустошитель, которого мы видели, не последний. Они будут выходить. И когда выйдут — нам нужно быть готовыми.

— Я буду готов, — сказал я.

Мы вошли в Долгоруковку, когда уже стемнело. Агафья Тихоновна накрыла стол, и мы сели ужинать, уставшие, но довольные.

— Как поход? — спросил Егор, накладывая себе каши.

— Нормально, — ответил я. — Видели Опустошителя.

— Опустошителя? — он поперхнулся. — Вы живые?

— Живые, — усмехнулся Кузьма. — Он нас не заметил. Или не посчитал опасными.

— Или не посчитал, — повторил Игнатий. — Но может заметить. И тогда начнется.

Мы замолчали. В доме было тихо, только часы тикали на стене.

— Тогда будем осторожны, — сказала Клара. — Миша, завтра тренировка. Как всегда.

— Как всегда, — кивнул я.

Я поднялся в свою комнату, сел за стол, открыл блокнот.

«Итоги похода:

— Убито: 2 стража, 7 погонщиков, 4 охранителя, 23 сборщика.

— Прирост силы души: 52.7 → 53.3 (+0.6)

— Прирост пропускной способности: 41.2% → 41.8% (+0.6%)

— Очищение загрязнения: 14.2% → 13.0% (-1.2%)

Новые виды растений: кровоцвет, пустотный мох, железный корень, серебряная трава, плакун-ива.

Новые рецепты: настойка пустотного мха (очищение каналов), отвар кровоцвета (ускорение регенерации), мазь из железного корня (укрепление костей).

Проблемы: рост замедлился. Нужны более сильные монстры. Опустошитель — цель. Но не сейчас. Сначала — набрать силу. Довести каналы до 50%. Силу души — до 60.

План: месяц тренировок. Потом — охота на разных монстров. Найти бы еще одного Альфу, или не одного. Мечты».

Я закрыл блокнот, подошел к окну. Внизу, во дворе, дружинники расходились по домам. Кто-то смеялся, кто-то говорил о чем-то своем. Я смотрел на них и думал о том, что через месяц все может измениться. Опустошитель придет. И тогда — или мы, или он.

Я лег, закрыл глаза. Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые открытия. А пока — спать.

Глава 4. Границы доверия

Возвращение из зоны всегда отмечено тишиной. Не той тишиной, которая бывает перед боем, когда каждый звук кажется угрозой, а той, что наступает после, когда тело требует отдыха, а разум — порядка. Я сидел в своей комнате, разбирая снаряжение, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Игнатий вошел, как всегда, без лишнего шума. Он сел на стул у окна, положил посох на колени и долго молчал, глядя на меня.

— Что-то не так? — спросил я, не поднимая головы.

— Все так, — ответил он. — Именно поэтому я и хочу поговорить.

Я отложил револьвер, повернулся к нему. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня — спокойным, непроницаемым.

— Говорите.

— Ты растешь, Миша. Быстрее, чем кто-либо, кого я видел. Быстрее, чем это возможно, если верить учебникам. И у тебя есть знания, которых у тебя не должно быть. Растения, которых ты не мог знать. Рецепты, которых нет в открытых источниках. Ты говоришь, что читал книги, но я делал запросы. В библиотеке твоего деда нет и половины того, что ты знаешь. А остальное — не книги, а твой опыт.

Я молчал. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что любое слово сейчас было бы ложью или полуправдой.

— Я не спрашиваю, откуда это, — продолжил Игнатий. — Я спрашиваю другое. Можно ли тебе доверять?

— Доверять? — я поднял бровь. – Разве я давал повод этого не делать? Я замышлял что то, что идет против Вас или Империи, агитировал за развал существующей власти? Почему вообще возник вопрос о доверии? Двенадцатилетнего мальчика подозревают в чем?

— Ты слишком быстро растешь. Ты обладаешь необычными знаниями и способностями. У тебя странный взгляд на обычные вещи. А это очень необычно и вызывает подозрение.

- Подозрение в чем? Я просто смотрю на проблемы со стороны, вы находитесь внутри этой проблемы и не видите почему я говорю и делаю так как делаю. Все что нужно – расширить кругозор и применить вещи, которые знакомы всем, там, где их еще не принимают. А кругозор расширяется книгами, газетами – я указал на стопки подшивок различных изданий, - разговорами и мыслями наконец. Я не делаю ничего необычного, только расту аномально быстро. И я не могу понять, почему живя уже в двадцатом веке, все вокруг замерли в начале века девятнадцатого?

Игнатий даже усмехнулся и потер переносицу.

— Я понимаю, что это звучит бестактно, но я хотел бы поднять скорее вопрос лояльности. Ты растешь слишком быстро и…

— Я понимаю, — остановил я его потуги объясниться. – Неподконтрольная боевая единица, обладающая силой. Здесь я могу ответить честно – я ни делами, ни помыслами не иду против тебя, Игнатий, ни против крестного, ни против Императора, пока их помыслы не идут против меня. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Я патриот своей страны и смутить меня какими - либо посылами сложно.

Игнатий усмехнулся — редкость для него.

— Патриот, значит?

— А что? — я пожал плечами. — Я сын Министра Иностранных Дел, на минуточку Светлейшего Князя. В шестнадцать с полным правом стану Виконтом или Княжичем в нашей традиции. Мне очень даже выгодно быть патриотом.

— А если тебе пообещают титул, земли, крестьян? — парировал он.

— И зачем мне это надо? Я похож на агронома? Мне интересна зона и магия, развитие промышленности, потому что мы уж совсем в старине глубокой сейчас живем и не для заработка денег, а просто, чтобы жить стало полегче. И мой статус не наследника меня более чем устраивает. Так и передай своим кураторам.

Он поднялся, взял посох.

— Хорошо. Я не буду интересоваться, откуда ты вообще знаешь о кураторах и прочем, и не буду слишком много докладывать о твоих чудачествах, но будь осторожен.

— Договорились, — кивнул я.

Он вышел. Я остался один, глядя в закрытую дверь. Посмеялся про себя, ну да, приставленный ко мне оперативник что то не напишет в рапорте. Это прям бульварный роман. Даже эта беседа будет скрупулёзно описана и вместе с выводами отправлена к моему крестному. Другой вопрос чем мне это угрожает? Да ничем, я обозначил рамки, если они согласятся, я об этом узнаю, если нет – узнаю еще быстрее. Нейромодуль тихо пульсировал в сознании, и я знал, что через него я быстрее, сильнее, умнее. Но Игнатий был прав — я рос слишком быстро. И это привлекало внимание.

— Значит, будем аккуратнее, — сказал я себе.

Я достал из инвентаря пустотный мох, разложил на столе. Нейромодуль выдал схему приготовления настойки, которая очищала каналы быстрее, чем обычная. Я начал работать — мелко нарезать, залить спиртом, настоять. Все это я делал в тишине, без лишних движений. Никто не должен знать, что я умею. Никто не должен видеть.

Когда настойка была готова, я убрал ее в инвентарь — туда, где никто не найдет. Потом лег, закрыл глаза.

Завтра — тренировки. Игнатий обещал новую программу. Более жесткую. Более сложную. Я был готов.

Утро началось с того, что я проснулся затемно и, не вставая с кровати, запустил полную диагностику.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ДИАГНОСТИКА]

Физические характеристики:

Сила: 22.8

Ловкость: 25.7

Выносливость: 24.3

Восстановление: 20.1

Параметры Пустоты:

Сила души: 53.3

Пропускная способность: 41.8%

Контроль Пустоты: 10.4

Управление силой души: 9.7

Загрязнение: 13.0%

Техники Пустоты:

Щит Пустоты: 9.2

Пустотная стрела: 9.5

Пустотный поток (атакующий): 8.6

Клинок Пустоты: 7.8

Доспех духа: 3.1

Падение метеора (совместная): 5.3

Исцеление Пустотой: 4.2

Щит-клинок: 2.3

Навыки:

Стрельба из револьвера: 11.6

Рукопашный бой: 9.1

Фехтование: 10.3

Следопыт: 5.8

Наблюдение: 6.7

Ботаник: 6.2

Прогноз роста на месяц (при сохранении интенсивности тренировок):

Сила души: 53.3 → 55-57

Пропускная способность: 41.8% → 45-47%

Навыки: +0.5-1.0 по каждому.

Я закрыл глаза. Прогноз был оптимистичным, но я знал, что дальше будет сложнее. Чем выше уровень, тем медленнее рост. Если не использовать кристаллы, не охотиться на сильных монстров, через полгода я выйду на плато. А плато — это застой. Застой — это смерть в зоне.

Я встал, оделся, спустился вниз. Агафья Тихоновна уже накрыла завтрак. За столом сидели Клара, Кузьма, Марфа. Игнатий появился, когда я взял кружку с чаем.

— Сегодня начинаем новую программу, — сказал он, садясь напротив. — Тренировки будут сложнее. Я, Клара, Кузьма, Марфа, Егор, Павел — все будем работать с тобой. По одному, по двое, по трое. Твоя задача — выстоять.

— Понял, — кивнул я.

— Не перебивай, — он поднял руку. — Я не закончил. Твоя задача — не просто выстоять. Твоя задача — научиться чувствовать бой. Не думать, а действовать. Когда на тебя нападают трое, у тебя нет времени на размышления. Только тело, только Пустота, только рефлексы.

— Я работаю над этим.

После завтрака мы вышли во двор. Дружинники уже собрались, готовые к тренировке. Клара раздала указания, и через пять минут я стоял в центре ристалища, окруженный пятью бойцами.

— Начинаем, — сказал Игнатий.

Первым атаковал Кузьма — щитом, разгоняя Пустоту. Я ушел в сторону, выставил свой щит, отразил. Марфа атаковала с фланга, ножи мелькали, я блокировал клинком Пустоты. Егор и Павел ударили стрелами, я поставил двойной щит.

— Быстрее! — крикнула Клара, сама вступая в бой.

Я ускорился. Пустотный поток включился на полную, мир замедлился. Я видел каждое движение, каждую атаку, каждую возможность. Уклонение, блок, контратака.

— Довольно! — крикнул Игнатий через десять минут.

Я остановился. Бойцы опустили оружие. Кузьма тяжело дышал, Марфа улыбалась.

— Неплохо, — сказал Игнатий. — Но ты все еще думаешь.

— Я работаю над этим, — повторил я.

Вечером я сидел в своей комнате, делая записи в блокноте. Не для кого-то — для себя. Система тренировок, которую предложил Игнатий, была жесткой, но эффективной. Каждый день — спарринги с несколькими противниками. Каждый день — отработка техник. Каждый день — алхимия.

Я достал пустотный мох, приготовил настойку. Выпил. Пустота внутри дрогнула, загрязнение уменьшилось.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОЧИЩЕНИЕ]

13.0% → 12.8%

Медленно. Но верно.

Я достал блокнот, нарисовал схему тренировок на месяц.

«Неделя 1: спарринги с двумя противниками, отработка базовых техник.

Неделя 2: спарринги с тремя, введение новых комбинаций.

Неделя 3: спарринги с четырьмя, работа с доспехом духа.

Неделя 4: спарринги с пятью, интенсивная алхимия, выход в зону.

Цель: к концу месяца — сила души 55, пропускная способность 45%, навыки — +0.5-1.0.

Опустошитель? Не сейчас. Через полгода. Или через год. Торопиться некуда».

Я закрыл блокнот, погасил лампу. Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые возможности.

Через две недели я понял, что обычные тренировки перестали давать прежний эффект. Нейромодуль фиксировал рост, но он был минимальным — сотые процента в день. Алхимия помогала, но и она требовала большего.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС]

Сила души: 53.3 → 54.1 (+0.8)

Пропускная способность: 41.8% → 43.2% (+1.4%)

Я сидел в своей комнате, глядя на склянки с алхимией. Экстракт чернокорня, настойка огневки, эликсир глубины. Все они работали, но не так, как раньше. Организм привыкал.

— Нужно что-то новое, — сказал я себе.

Я достал из инвентаря кристалл стража. Синий, мерцающий, пульсирующий энергией. Нейромодуль активировался.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИСПОЛЬЗОВАТЬ КРИСТАЛЛ?]

Способ: постепенное поглощение (30-45 дней).

Риск: 5-8%.

Прогнозируемый прирост: +1,5-2% к физическим характеристикам, +2-2,5% к силе души.

Я задумался. Полтора - два процентов — это ни о чем. И риск — выше. Если каналы не выдержат, все пойдет насмарку.

Я убрал кристалл. Они уже толком не помогут, может стоит продать?

Вместо этого я достал пустотный мох, железный корень, кровоцвет. Нейромодуль выдал схему нового состава — настойка, которая должна была расширять каналы без риска повреждения.

— Проверим, — сказал я.

Я работал медленно, аккуратно, запоминая каждое движение. Мох измельчить, корень настоять, цветок добавить в конце. Когда настойка была готова, я выпил половину.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ СОСТАВ]

Эффект: расширение каналов на 2-3% без риска повреждения.

Побочные эффекты: сонливость, легкое головокружение.

Я откинулся на кровать, чувствуя, как Пустота внутри начинает пульсировать. Каналы расширялись, но не резко, не больно — мягко, естественно.

— Работает, — прошептал я.

Через час я встал, проверил показатели.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: РЕЗУЛЬТАТ]

Пропускная способность: 43.2% → 44.1% (+0.9%)

Загрязнение: 12.8% → 12.5% (-0.3%)

Эффект был лучше, чем от любых других составов. Я убрал остатки настойки в инвентарь. Никто не должен знать, что я умею делать это. Никто не должен видеть.

На третьей неделе Игнатий объявил, что мы начинаем изучать тактику.

— Не только для зоны, — сказал он, разложив на столе карты. — Для любых боев. С падальщиками, с монстрами, с магами. Если когда-нибудь придется воевать с армией — и для армии.

— Вы думаете, дойдет до армии? — спросил Егор.

— Не знаю, — ответил Игнатий. — Но лучше быть готовым.

Клара показала схемы. Клин, круг, шеренга. Формации для малых групп, для больших отрядов. Тактика ведения боя поддержкой магов, когда они ставят общие щиты, а бойцы работают в связке с ними.

— В зоне мы используем клин, — объясняла Клара. — Сильные бойцы впереди, стрелки по бокам, лекари в центре. Если враг окружает — разворачиваемся в круг.

— А если враг использует магию? — спросил я.

— Тогда нужны маги, которые могут ставить контрщиты, — ответил Игнатий. — Или бойцы, которые могут пробить защиту.

— Как мы с Альфой, — сказал я.

— Как вы с Альфой, — кивнул он. — Ты пробил щит, я ударил. Это была совместная техника. В большой войне таких будет много.

Я задумался. В моей прошлой жизни я знал тактику, но здесь все было иначе. Магия, Пустота, монстры. Правила менялись.

— Нужно тренироваться, — сказал я. — Не только в бою, но и в построениях.

— Будем, — ответил Игнатий. — С завтрашнего дня.

К концу месяца я подвел итоги.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: МЕСЯЧНАЯ СВОДКА]

Физические характеристики:

Сила: 22.8 → 24.1 (+1.3)

Ловкость: 25.7 → 27.0 (+1.3)

Выносливость: 24.3 → 25.5 (+1.2)

Восстановление: 20.1 → 21.3 (+1.2)

Параметры Пустоты:

Сила души: 53.3 → 55.6 (+2.3)

Пропускная способность: 41.8% → 45.2% (+3.4%)

Контроль Пустоты: 10.4 → 11.2 (+0.8)

Управление силой души: 9.7 → 10.5 (+0.8)

Загрязнение: 13.0% → 11.8% (-1.2%)

Техники Пустоты:

Щит Пустоты: 9.2 → 9.8

Пустотная стрела: 9.5 → 10.1

Пустотный поток: 8.6 → 9.3

Клинок Пустоты: 7.8 → 8.6

Доспех духа: 3.1 → 3.8

Падение метеора (совместная): 5.3 → 5.9

Исцеление Пустотой: 4.2 → 4.6

Щит-клинок: 2.3 → 3.1

Навыки:

Стрельба из револьвера: 11.6 → 12.1

Рукопашный бой: 9.1 → 9.8

Фехтование: 10.3 → 10.9

Следопыт: 5.8 → 6.4

Наблюдение: 6.7 → 7.3

Ботаник: 6.2 → 6.7

Я смотрел на цифры и понимал: прогресс есть, но он замедляется. Если так пойдет дальше, через полгода я выйду на плато. А плато — это конец.

Нужно было что-то менять.

Я достал блокнот и погрузившись в размышления нарисовал план.

«Следующие три месяца:

— Интенсивные тренировки с пятью противниками.

— Алхимия: новые составы, усиление каналов.

— Выходы в зону: охота на стражей и погонщиков.

— Поиск информации об Опустошителях.

Цель: сила души 60, пропускная способность 50%, навыки — +0.5 по каждому.

Опустошитель? Не раньше, чем через год. Торопиться некуда».

Я закрыл блокнот, погасил лампу. Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые возможности.

Через месяц я стоял на пороге своей комнаты, глядя на восход. Солнце поднималось над лесом, окрашивая небо в розовое и золотое. Внизу, во дворе, дружинники уже собирались на тренировку.

— Миша! — крикнул Егор. — Иди быстрее! Сегодня Игнатий обещал новую схему!

Я спустился вниз. Впереди были тренировки, выходы в зону, алхимия. Медленный, постепенный рост. Без спешки, без риска. Я знал, что через год я стану сильнее. Через два — еще сильнее. А потом — посмотрим.

Я вышел во двор, взял палаш, встал в круг. Напротив — пятеро бойцов. Клара, Кузьма, Марфа, Егор, Павел.

— Начинаем, — сказал Игнатий.

Я улыбнулся. Не потому, что было весело. Потому что я знал: этот путь — мой. И я пройду его до конца.

Глава 44. Систематизация

Четыре месяца, прошедшие после возвращения из Перми, стали для меня временем жесткой системы. Никакой романтики, никаких отвлечений — только тренировки, алхимия, зона. Я вставал затемно, проводил два часа с Игнатием и алхимическими составами, потом до обеда — спарринги с дружинниками. После обеда — тактика, карты, разбор боев. Вечером — выход в зону или подготовка к нему.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС]

Сила души: 55.6

Пропускная способность: 45.2%

Загрязнение: 11.8%

Цифры росли, но я видел, как замедляется прогресс. Обычные тренировки уже почти не давали эффекта. Алхимия помогала, но и она требовала всё новых составов, всё более редких ингредиентов. Кристаллы стражей, которые я использовал для постепенного поглощения, давали прирост, но он был минимален.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: АНАЛИЗ ЭФФЕКТИВНОСТИ КРИСТАЛЛОВ СТРАЖЕЙ]

Текущий уровень: 55.6

Прирост от одного кристалла (постепенное поглощение): +0.1-0.2 к силе души.

Эффективность: снижена на 80% по сравнению с предыдущим уровнем.

Кристаллы, которые раньше давали скачок, теперь работали как слабая настойка. Нейромодуль был краток: нужны более сильные источники. Охранители давали чуть больше, жнецы — тоже. Но настоящий рост мог обеспечить только кристалл Альфы. Или Опустошителя.

Я достал из инвентаря кристалл Альфы — огромный, размером с два кулака, синий, пульсирующий энергией. Нейромодуль активировался.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИСПОЛЬЗОВАТЬ КРИСТАЛЛ АЛЬФЫ?]

Способ: постепенное поглощение (60-90 дней).

Риск: 15-20%.

Прогнозируемый прирост: +25-35% к физическим характеристикам, +30-40% к силе души, +20-25% к пропускной способности.

Пятнадцать-двадцать процентов риска. Это было серьезно. Если каналы не выдержат, я могу потерять всё. Но и без риска я выйду на плато через полгода-год. А плато в моем положении — это смерть.

Я убрал кристалл. Не сейчас. Сначала нужно набрать максимум того, что можно без него. Довести каналы до предела. А потом — прыжок.

Выходы в зону стали регулярными — два-три раза в неделю. Мы уходили на третий-четвертый круг, иногда на пятый. Клара вела, Игнатий страховал, я работал на фланге.

Первые месяцы мы охотились на стражей и погонщиков. Сборщиков не трогали — их было много, но пользы от них мало.

— Ты растешь, — заметил Игнатий после одного из выходов. — Но медленнее, чем раньше.

— Это нормально, — ответил я. — Чем выше уровень, тем сложнее подниматься.

— Знаю, — он кивнул. — Но я вижу, что ты ищешь что-то. Не просто монстров. Что-то другое.

— Ищу, — признал я. — Но пока не нашел.

Он не стал спрашивать, что именно. Мы давно договорились: лишних вопросов нет.

На пятом круге мы наткнулись на стаю жнецов. Их было десять, и они двигались быстро, слаженно.

— Опасно, — сказала Клара. — Но можно взять.

— Берём, — ответил я.

Бой занял полчаса. Я работал в паре с Марфой, используя клинок Пустоты и щит-клинок. Жнецы были быстрыми, но я был быстрее. Когда последний упал, нейромодуль зафиксировал прирост.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Жнецы: 10 единиц.

Прирост силы души: 55.6 → 55.9 (+0.3)

Прирост пропускной способности: 45.2% → 45.5% (+0.3%)

Я осмотрел поле боя. Среди туш лежали три кристалла — два поменьше, один побольше. Марфа подобрала их, показала Кларе.

— Жнецы, — сказала Клара. — Хорошая добыча.

— Три, — кивнул Кузьма. — Неплохо.

Я подошел, взял один кристалл в руку. Нейромодуль активировался.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ]

Кристалл жнеца.

Свойства: усиление техник скорости, временное расширение каналов.

Я убрал кристалл в карман — на виду. В инвентарь отправился только тот, который я нашел незаметно, когда отвлек внимание остальных. Он сам оказался там, как только я коснулся его. Нейромодуль зафиксировал поступление.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИНВЕНТАРЬ]

Кристалл жнеца: +1.

Всего: 12 стражей, 3 охранителя, 5 жнецов.

Команда собрала девять кристаллов стражей, шесть от охранителей, три от жнеца за эти месяцы. Я видел, как они складывают их в общий ящик, и готовятся поделить выручку от продажи, да и продавать не сразу, а частями, чтобы не рушить рынок.

— Клара, — сказал я, когда мы вернулись в лагерь. — У меня есть предложение.

— Какое?

— Кристаллы. Часть из них можно использовать для усиления команды.

— Использовать? — она подняла бровь. — Хотелось бы. Только это опасно. Я помню, как Игнатий применял кристалл, по краю прошел и то только с твоей помощью. А нас такой поток сожжет.

— Я знаю способ, — ответил я. — Безопасный. Но он требует времени и подготовки.

— Ты уверен?

— Уверен.

Она посмотрела на Игнатия. Тот кивнул.

— Попробуем, — сказала Клара.

Первым был Кузьма. Он стоял в центре ристалища, сжимая в руках кристалл стража, который я отобрал из общей добычи.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Стой. Не двигайся. Дыши ровно.

Я подошел, положил руку на кристалл. Нейромодуль активировал процесс поглощения, но не для меня — для Кузьмы. Энергия потекла из кристалла в его каналы, расширяя их, уплотняя силу души.

— Чувствую, — прошептал Кузьма. — Тепло.

— Терпи, — сказал я.

Процесс занял полчаса. Когда кристалл рассыпался в пыль, Кузьма открыл глаза. В них горел новый свет.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС ОБЪЕКТА «КУЗЬМА»]

Было: подмастерье (12.4).

Стало: мастер (15.2).

Прирост: +2.8.

— Как ты это делаешь? — спросила Марфа, наблюдавшая со стороны.

— Умею, — ответил я. — Не спрашивай как.

Она хотела возразить, но Игнатий остановил ее:

— Не спрашивай.

Следующим был Егор. Ему достался кристалл охранителя. Процесс занял дольше — его каналы были уже, и энергия проходила с трудом.

— Терпи, — повторил я.

Он терпел. Когда всё закончилось, он упал на колени, тяжело дыша.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС ОБЪЕКТА «ЕГОР»]

Было: ученик (6.8).

Стало: подмастерье (9.3).

Прирост: +2.5.

Павел получил кристалл стража. Марфа — кристалл жнеца. Митрий, молодой искатель, которого я взял под опеку, — кристалл стража. Каждый из них прошел через процесс, и каждый стал сильнее.

— Это невероятно, — сказала Клара, глядя на результаты. — Ты поднял их на целый уровень за месяц.

— Я помог им, — ответил я. — Теперь они должны работать.

— Будут, — она усмехнулась. — Кузьма уже рвется в зону.

— Пусть рвется. Но сначала — освоиться с новой силой. Иначе перегрузка. И еще – не стоит об этом распространяться, не надо.

Она кивнула.

К концу четвертого месяца нейромодуль зафиксировал важные изменения.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС НАВЫКОВ]

Стрельба из револьвера: 12.1 → 13.0 (МАСТЕР)

— Специализация «Ганфайтер» (сталь): 4.2 → 5.1

— Специализация «Снайпер» (сталь): 2.8 → 3.4

Рукопашный бой: 9.8 → 10.0 (МАСТЕР)

— Специализация «Боец» (сталь): 1.0 (урон в ближнем бою +15%)

— Специализация «Защитник» (сталь): 0.8 (блок и уклонение +12%)

Фехтование: 10.9 → 11.5 (МАСТЕР)

— Специализация «Обоерукий боец» (сталь): 3.2 → 3.8

— Специализация «Мечник-маг» (сталь): 2.1 → 2.7

Следопыт: 6.4 → 8.1

Наблюдение: 7.3 → 8.9

Ботаник: 6.7 → 8.2

Техники Пустоты тоже достигли новых высот. Щит Пустоты, Пустотная стрела и Пустотный поток перешагнули порог в 10 единиц, превратившись в специализации уровня «сталь».

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕХНИКИ ПУСТОТЫ]

Щит Пустоты: 9.8 → 10.0 (МАСТЕР)

— Специализация «Стена» (сталь): 2.1 (прочность щита +20%)

— Специализация «Рикошет» (сталь): 1.4 (отражение атак +15%)

Пустотная стрела: 10.1 → 10.5 (МАСТЕР)

— Специализация «Копье» (сталь): 2.3 (пробивная способность +25%)

— Специализация «Град» (сталь): 1.7 (скорострельность +20%)

Пустотный поток (атакующий): 9.3 → 10.0 (МАСТЕР)

— Специализация «Лавина» (сталь): 1.8 (мощность потока +20%)

— Специализация «Змей» (сталь): 1.2 (управляемость +15%)

Клинок Пустоты: 8.6 → 9.4

Доспех духа: 3.8 → 4.7

Падение метеора (совместная): 5.9 → 6.5

Исцеление Пустотой: 4.6 → 5.2

Щит-клинок: 3.1 → 4.0

Итак, специализация техник и навыков дает уровень «сталь», а мой навык Конструктор техник Пустоты имеет уровень «бронза», и явно выше по потенциалу. Странно, почему бронза выше стали? Или тут аналогия с деньгами? Потом будет «серебро» и так далее? Ладно, поживем увидим.

Дирижабль «Стремительный» прилетел в Долгоруковку под вечер. Павел Иванович не доверил сообщение почте — отправил своего человека, старшего охранника Семена Ильича.

— Что в там, в Городе? — спросил я, когда мы сели в кабинете.

Семен Ильич разложил на столе бумаги:

— Нападения. На Чусовой, на Кунгур, на Осу. Падальщики пытались взять лавки, ремесленные мастерские, даже склады.

— Удалось?

— Нет, — он покачал головой. — Оперативная группа успевала вовремя. Маготелеграфы сработали, «Стремительный» доставлял людей за три-четыре часа. Падальщики отступали, не принимая боя.

— Отступали? — переспросил Игнатий. — Не дрались?

— Не дрались, — подтвердил Семен Ильич. — Как будто проверяли. Смотрели, как быстро мы реагируем. Считали наши силы.

— А Лысьва?

— Лысьва опустела, — он понизил голос. — Неделю назад падальщики собрали лагерь, погрузили вещи и ушли. В неизвестном направлении.

— Все?

— Все. Более пяти десятков человек, два мастера. Следы ведут на восток, вглубь зоны.

— В зону? — Клара нахмурилась. — Зачем падальщикам идти в зону?

— Не знаю, — ответил Семен Ильич. — Но Яковлев велел передать: будьте осторожны. Если они ушли в зону, значит, у них есть цель. И цель эта может быть не в Перми.

— Или в Долгоруковке, — сказал Игнатий.

Мы замолчали. В кабинете было тихо, только часы тикали на стене.

— Спасибо, Семен Ильич, — сказал я. — Отдохните с дороги.

Он вышел. Клара повернулась ко мне:

— Что думаешь?

— Думаю, что они ушли не в зону. Они ушли в зону, чтобы выйти с другой стороны. К Долгоруковке.

— Почему?

— Потому что здесь мы. Здесь кристаллы. Здесь сила, которая им нужна.

— И что будем делать?

— Будем ждать, — ответил я. — И стоит подготовиться.

Следующие две недели мы жили в режиме повышенной готовности. Клара усилила патрули, Игнатий проверял артефакты защиты, я работал с командой, доводя их до нового уровня.

Кузьма освоился с силой мастера, его щит стал прочнее, удары — мощнее. Марфа, получившая кристалл жнеца, стала быстрее — настолько, что я едва успевал за ней в спаррингах. Егор и Павел, поднявшиеся до подмастерьев, работали в паре, прикрывая друг друга.

— Ты сделал их сильнее, — сказал Игнатий, наблюдая за тренировкой.

— Я дал им возможность, — ответил я. — Они сами сделали себя.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Знаю, — я повернулся к нему. — Но я не буду объяснять, как это работает.

— Я и не спрашиваю, — он усмехнулся. — Просто смотрю и удивляюсь.

Через месяц я снова провел диагностику.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИТОГОВАЯ СВОДКА]

Физические характеристики:

Сила: 24.1 → 26.4 (+2.3)

Ловкость: 27.0 → 29.5 (+2.5)

Выносливость: 25.5 → 27.8 (+2.3)

Восстановление: 21.3 → 23.1 (+1.8)

Параметры Пустоты:

Сила души: 55.6 → 59.8 (+4.2)

Пропускная способность: 45.2% → 49.7% (+4.5%)

Контроль Пустоты: 11.2 → 12.5 (+1.3)

Управление силой души: 10.5 → 11.8 (+1.3)

Загрязнение: 11.8% → 8.4% (-3.4%)

Техники Пустоты:

Щит Пустоты: 10.0 → 10.8 (Стена 3.1, Рикошет 2.2)

Пустотная стрела: 10.5 → 11.3 (Копье 3.4, Град 2.5)

Пустотный поток: 10.0 → 10.7 (Лавина 2.7, Змей 1.9)

Клинок Пустоты: 9.4 → 10.0 (МАСТЕР)

— Специализация «Рассекатель» (сталь): 1.5 (пробивная способность +20%)

Доспех духа: 4.7 → 5.8

Падение метеора (совместная): 6.5 → 7.2

Исцеление Пустотой: 5.2 → 6.0

Щит-клинок: 4.0 → 5.1

Навыки:

Стрельба из револьвера: 13.0 → 13.8 (Ганфайтер 6.2, Снайпер 4.1)

Рукопашный бой: 10.0 → 10.7 (Боец 2.3, Защитник 1.8)

Фехтование: 11.5 → 12.4 (Обоерукий боец 4.7, Мечник-маг 3.5)

Следопыт: 8.1 → 9.2

Наблюдение: 8.9 → 10.0 (МАСТЕР)

— Специализация «Аналитик» (сталь): 1.2 (оценка угроз +15%)

Ботаник: 8.2 → 9.4

Я смотрел на цифры и понимал: предел близок. Еще немного, и я смогу использовать кристалл Альфы. Риск пятнадцать-двадцать процентов. Но и потенциал роста — огромный.

— Пора, — сказал я себе.

Я достал кристалл Альфы. Синий свет залил комнату, пульсируя в такт сердцу.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: АКТИВИРОВАТЬ ПОГЛОЩЕНИЕ?]

Риск: 18%.

Прогнозируемый прирост: +32% к силе души, +24% к пропускной способности.

Время: 75 дней.

— Активировать, — сказал я.

Кристалл вспыхнул, и я почувствовал, как энергия вливается в каналы. Не резко, не больно — мягко, постепенно, как вода, заполняющая русло.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ПОГЛОЩЕНИЕ АКТИВИРОВАНО]

Прогресс: 0%

Прогнозируемое завершение: 75 дней.

Я убрал кристалл в инвентарь, лег на кровать. Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые возможности. А пока — отдых.

Утром я проснулся с чувством, что мир изменился. Не сильно, не заметно для других, но я чувствовал: энергия внутри стала плотнее, каналы — шире. Кристалл работал, вливая силу, перестраивая тело.

— Ты сегодня другой, — заметил Игнатий, когда я вышел во двор.

— Расту, — ответил я.

— Растешь, — он усмехнулся. — Ладно, давай работать.

Тренировка была жесткой. Клара, Кузьма, Марфа, Егор, Павел — все пятеро атаковали одновременно. Я уходил, блокировал, контратаковал. Мир замедлялся, движения становились точными, экономными.

— Довольно! — крикнул Игнатий через пятнадцать минут.

Я остановился. Дружинники тяжело дышали, но улыбались.

— Ты стал быстрее, — сказала Марфа.

— Что такое я ощущаю, да, — кивнул я.

— Намного быстрее, — добавил Кузьма.

— Ну дык, как то оно вот так и выходит – раз и вот тебе и пожалуйста, - прокряхтел я, почесывая затылок, чем вызвал искренний смех всех, кто видел эту пантомиму.

Вечером я сидел в своей комнате, глядя на карту зоны. За четыре месяца мы прошли третий, четвертый, пятый круги. Бывали на шестом, седьмом, даже на девятом. Но тридцать кругов пограничья — это только начало. За ними — ядро. Терра инкогнито. Место, куда никто не ходит.

— А я схожу, — сказал я себе. — Но не сейчас.

Я достал блокнот, написал:

«План на ближайшие месяцы:

— Завершить поглощение кристалла Альфы (75 дней).

— Довести каналы до 55-60%.

— Подготовить команду к выходу на глубину.

— Следить за падальщиками. Если они вернутся — уничтожить.

Опустошитель? Не раньше, чем через полгода. Может, через год. Торопиться некуда».

Я закрыл блокнот, погасил лампу. Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые возможности.

Интерлюдия 5. Кремлевский кабинет.

Кабинет великого князя Сергея Владимировича в Кремле зимой выглядел иначе, чем осенью. Огромные окна затянуло инеем, в камине гудели дрова, отбрасывая живое, танцующее пламя на карты, разложенные на столе. За окнами, за толстыми стенами, Москва жила своей жизнью — гудели заводы, звонили колокола, скрипели полозья по свежему снегу. Но здесь, в кабинете, царила тишина, которую нарушали только потрескивание дров и голоса двух людей, чьи решения меняли судьбы.

Великий князь сидел в кресле у камина, держа в руках бокал с темным вином. На нем был домашний сюртук темно-синего цвета, без орденов, с высоким воротником. Лицо его было спокойным, но глаза — светлые, внимательные — смотрели на генерала Долгорукова, который стоял у карты, опираясь на трость.

— Ты говоришь, мальчик сдал на мастера? — спросил великий князь, отставляя бокал.

— Сдал, — ответил Долгоруков. — В Пермском отделении гильдии. Экзаменаторы были в шоке — двенадцать лет, двадцать семь единиц силы души, владение техниками на уровне мастера. Они хотели отказать по возрасту, но Игнатий настоял, и я направил письмо.

— Двадцать семь? — великий князь усмехнулся. — Ты говорил, что он сильнее.

— Он сильнее, — Долгоруков повернулся от карты. — Он сознательно занизил показатели. Я уверен, что его реальный уровень сейчас — около пятидесяти единиц. Может быть, выше.

— Выше? — великий князь поднял бровь. — Это уровень магистра третьей ступени. В двенадцать лет?

— В двенадцать, — Долгоруков кивнул. — И он продолжает расти. За семь месяцев он прошел путь, на который у других уходят десятилетия. Игнатий, который его тренирует, подтверждает: такого темпа он не видел никогда.

Великий князь встал, подошел к карте. Уральская черная зона была отмечена черным кругом, Пермь — синей точкой, Долгоруковка — красной.

— Что еще? — спросил он. — Твои донесения говорят, что он не только растет, но и… меняет мир вокруг себя.

— Меняет, — Долгоруков усмехнулся. — Он объединил искателей. Создал оперативную группу, которая зачистила окрестности от падальщиков. Уговорил Яковлева купить маготелеграфы и арендовать дирижабль. В Чусовом, Кунгуре, Осе — везде теперь есть связь с Пермью. И, что важнее, они начали работать вместе, а не грызться между собой.

— А промышленность? — великий князь вернулся в кресло. — Я слышал, он заинтересовался старыми патентами.

— Он нашел чертежи Лодыря, — Долгоруков сел напротив. — Тепловой реактор, который тот построил в Ижевске. Говорят, он работает до сих пор. Мальчик хочет наладить производство.

— Лодырь, — великий князь задумался. — Я читал объективку. Изобретатель, который предлагал Академии наук нечто подобное. Ему отказали.

— Отказали, — подтвердил Долгоруков. — Как и многим другим. Строганов с его вентиляцией, мастер из Златоуста с артефактами-прерывателем, ижевский инженер с паровыми машинами. Все они предлагали то, что могло изменить Урал. Все получили отказ.

— А мальчик — нет, — великий князь усмехнулся. — Он не стал просить. Он просто взял и начал делать.

— Он передал чертежи Яковлеву, — сказал Долгоруков. — Тот уже нашел мастерскую Лодыря, выкупил образец, нанял людей. Через год, говорит, запустит первый реактор на своей фабрике.

— Через год, — великий князь покачал головой. — Ты понимаешь, что это значит? Если у него получится, Урал станет центром новой промышленности. А если не получится…

— Если не получится, он попробует снова, — перебил Долгоруков. — Мальчик не из тех, кто сдается.

Великий князь замолчал, глядя на огонь. В камине гудели дрова, и тени плясали на стенах.

— Ты говорил, что он отказался от работы на жандармерию? — спросил он.

— Не он. Яковлев, — поправил Долгоруков. — Павел Иванович — купец, а не агент. Он не хочет быть ничьим осведомителем. Но он согласился на защиту. Лично от меня.

— То есть, если что-то случится, он будет звонить тебе, а не в управление?

— Он будет звонить мне, — кивнул Долгоруков. — И я приду. Потому что мальчик, который живет в его доме, — мой крестник. А все остальное — детали.

— Детали, — усмехнулся великий князь. — Ты говоришь как дед, генерал.

— Я и есть дед, — Долгоруков усмехнулся в ответ. — В седьмом вроде поколении. И мне есть кого любить. А теперь есть за что уважать и гордиться.

— Ладно, — великий князь поднялся, подошел к столу, где лежала карта Европы. — Вернемся к делам. Что с южными купцами? Корсаков, кажется, получил урок.

— Получил, — Долгоруков подошел к карте. — Каналы повреждены. Лекари сказали, что пять лет он не сможет использовать Пустоту. Если выдержит — вернет ранг мастера. Если нет — умрет от старости.

— И он убрался?

— Убрался. Свернул все нелегальные проекты, порвал связи с Веной и Стамбулом. Сейчас сидит в Ростове, лечит каналы и, говорят, учит сыновей уму-разуму.

— А остальные?

— Остальные ждут, — Долгоруков нахмурился. — Южное собрание не распущено. Они просто затаились. Если мы не прижмем их сейчас, через год-два они снова попытаются взять Урал.

— Что предлагаешь?

— Намекнуть, — Долгоруков посмотрел на великого князя. — Через жандармерию. Пусть узнают, что Император не одобряет их активности. Что Урал — зона интересов короны. Что если они не откажутся от своих планов, у них будут проблемы не только с купцами, но и с законом.

— С законом? — великий князь усмехнулся. — Ты хочешь припугнуть их законом?

— Я хочу, чтобы они поняли: играть против Яковлева, вроде как прикрытого князем Долгоруковым — это одно. Можно попробовать пощупать рамки, я поогрызаюсь, они откупятся и, отступив, будут обдумывать следующий шаг. А вот Играть против Императора — совсем другое. И Император, как известно, не любит, когда кто-то лезет в его карман.

Великий князь задумался, постукивая пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал он. — Я поговорю с министром внутренних дел. Жандармерия проведет проверку. Негласную. Достаточно, чтобы они узнали, что за ними за ними наблюдают. С интересом.

— Этого хватит, — кивнул Долгоруков.

— А что с отцом мальчика? — великий князь сменил тему. — Я слышал, ты вывел его из зависимости?

— Вывел, — Долгоруков помрачнел. — Два месяца назад. Он был в плохом состоянии — алхимия, которой его спаивали, почти разрушила каналы. Но мы успели.

— А Ядвига?

— Ядвига в Карелии, — в голосе Долгорукова прозвучала сталь. — В родовом поместье. Под охраной. Муж не хочет ее видеть, сын — тоже. Эта сволочь посадила мальца на стимуляторы. Та еще штучка. Она никуда не денется.

— А Домбровские?

— Домбровские затихли. Потеряли связь с Ядвигой, потеряли знакомства при дворе. Сейчас они думают, как вернуть позиции, а не финансировать захват Урала.

— Хорошо, — великий князь кивнул. — А что с мальчиком? Он знает?

— Знает, — ответил Долгоруков. — Я написал ему. Он ответил коротко: «Хорошо, что отец жив. Остальное — потом».

— Остальное — потом, — повторил великий князь. — Он что, не хочет возвращаться?

— Не сейчас, — Долгоруков покачал головой. — У него есть цель. Он хочет стать сильнее. Хочет изменить Урал. И, возможно, ему это удается.

— Ты говоришь о нем как о взрослом, — заметил великий князь. — Как о политике.

— Он и есть взрослый, — Долгоруков усмехнулся. — В его глазах — возраст, которого не бывает у детей. Я видел таких. В специальных отрядах гвардии, в жандармерии. Те, кто познал смерть, рано становятся взрослыми.

— А он познал?

— Он убил больше людей, чем некоторые паркетные офицеры гвардии за всю службу. И каждый раз — не имея выбора. Это меняет.

Великий князь подошел к окну, глядя на заснеженный Кремль.

— Ты знаешь, генерал, — сказал он, — иногда мне кажется, что мы живем в странное время. Империи тысяча лет, а мы все еще не знаем, что делать с Черными Зонами. С монстрами, которые выходят из них. С людьми, которые хотят власти.

— Тысяча лет, — Долгоруков усмехнулся. — И все это время Рюриковичи на престоле. Никто не смог их сбросить. Ни монголы, ни поляки, ни свои.

— Многие пробовали, — великий князь повернулся. — И не раз, но не смогли.

— Не смогли, — согласился Долгоруков. — Потому что Империя держится не на силе. Она держится на людях. На тех, кто готов работать, воевать, умирать за нее. Мальчик — один из них.

— Ты так уверен?

— Уверен, — Долгоруков посмотрел на великого князя. — Он не просит ничего для себя. Он желает строить заводы, объединяет искателей, защищает тех, кто не может сделать это сам. Он делает то, что должен делать любой, кто хочет жить в мире, где есть место будущему.

— Ты говоришь как философ, генерал.

— Я говорю как человек, который прожил три века и видел, что происходит, когда люди перестают верить в будущее. Империя рушится. Начинается смута. И тогда приходят другие.

— Другие?

— Англичане, — Долгоруков усмехнулся. — Или французы. Или немцы. Все они ждут, когда мы ослабнем. Все они готовы откусить кусок.

— Поэтому ты защищаешь мальчика?

— Птенцы ворона неуклюжие, но когда они встают на крыло… Опасней птицы в небе нет.

Великий князь замолчал, глядя на карту. На ней была отмечена не только Уральская зона, но и Карпатская — меньшая, но не менее опасная.

— Кстати о других, — сказал он, указывая на Карпаты. — Англичане получили концессии на исследование Карпатской зоны. Наша разведка подтвердила.

— Карпатская? — Долгоруков нахмурился. — Она меньше Уральской в шесть раз. Но опаснее — там почти нет пограничья, сразу начинается ядро.

— Именно, — кивнул великий князь. — И они хотят ее исследовать. Официально — в научных целях. Неофициально — мы знаем, что они ищут.

— Кристаллы, — сказал Долгоруков. — И технологии.

— И то, и другое, — великий князь вернулся к креслу. — Англичане не глупы. Они знают, что черные зоны — это ключ к силе. Если они найдут способ контролировать их, мы окажемся в изоляции.

— А если найдут они, — Долгоруков покачал головой, — мы окажемся в зависимости.

— Поэтому я хочу, чтобы ты продолжил наблюдать за мальчиком, — великий князь посмотрел на генерала. — Если он сможет сделать то, что не смогли другие, — создать технологию, которая работает на Пустоте, — мы получим преимущество.

— Он уже делает, — ответил Долгоруков. — Реактор Лодыря — это только начало. Он говорил о конвейерах, о стандартизации, о школах для рабочих. Если это сработает, Урал станет не просто сырьевой базой. Он станет промышленным центром.

— А если не сработает?

— Тогда мы будем искать другие пути. Но я верю, что сработает.

Великий князь поднялся, протянул руку:

— Спасибо, генерал. Ты всегда был опорой Империи.

— Я делал то, что умею, и пока Империя стоит, — ответил Долгоруков, пожимая руку.

— Передай мальчику, — великий князь усмехнулся, — что я жду его в Петербурге. Когда он будет готов.

— Передам, — Долгоруков поклонился. — Когда он будет готов.

Он вышел. Великий князь остался один, глядя на карту. Уральская зона чернела на востоке, Карпатская — на западе. Между ними — Империя, которая жила своей жизнью, не зная, что в тиши кабинетов решаются судьбы.

— Когда он будет готов, — повторил великий князь. — Надеюсь, это случится не слишком поздно.

Он подошел к окну. За стенами Кремля падал снег, и где-то там, на Урале, мальчик с серыми глазами готовился к новому дню. К новым боям. К новым открытиям.

— Береги его, генерал, — прошептал великий князь. — Он нам пригодится.

Глава 6. Погоня.

Мы возвращались с восьмого круга, когда это случилось. Утро было серым, туман стелился по земле, скрывая корни деревьев и камни, превращая лес в лабиринт, где каждый шаг мог стать последним. За плечами было три дня тяжелого похода, шесть схваток с монстрами, две — с падальщиками, которые, судя по всему, тоже промышляли в этих местах. Усталость наваливалась, но я держался, чувствуя, как внутри пульсирует кристалл Альфы, который я активировал почти три месяца назад. Процесс шел к завершению — оставалось дней десять, может, две недели.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС ПОГЛОЩЕНИЯ]

Кристалл Альфы (I уровень): 87%

Прогнозируемое завершение: 10-12 дней.

Текущий прирост силы души: 59.8 → 64.3 (+4.5)

Текущий прирост пропускной способности: 49.7% → 53.1% (+3.4%)

Я шел вторым, за Марфой. Она двигалась бесшумно, почти растворяясь в тумане. За мной — Игнатий, за ним — Клара, Кузьма, Егор, Павел. Цепочка, отработанная до автоматизма: разведчик, боец, магистр, командир, щит, стрелки. За месяцы совместных выходов мы научились понимать друг друга без слов, и сейчас эта тишина была не тревожной — рабочей.

— Миша, — Марфа подняла руку, замерла. Я замер следом, прислушиваясь.

Лес шумел, но в этом шуме было что-то неестественное. Слишком тихо. Слишком напряженно. Ни птиц, ни зверей, только ветер в кронах и далекий, едва уловимый гул. Очень знакомый гул. Он означал, что кто-то крупный движется в нашу сторону, и движется быстро.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ]

Колебания Пустоты: критическая активность.

Источники: 300 метров к северо-востоку.

1 источник (уровень: магистр II-III)

12-14 источников (уровень: подмастерье-мастер)

Траектория движения: прямо на группу.

Скорость: 40-50 км/ч.

— Альфа, — сказал я, не повышая голоса. — И стая. Двенадцать-четырнадцать стражей, может, больше. Идут на нас.

Клара не стала спрашивать, откуда я знаю. Она развернулась к группе, и ее лицо, обычно спокойное, напряглось.

— Кузьма — щит. Марфа — разведка, ищешь пути отхода. Егор, Павел — прикрываете фланги. Миша — с Игнатием. Игнатий — готовь защиту. Отходим.

Мы развернулись, но Альфа был быстрее. Он вырвался из леса, как лавина, сминая кусты, ломая деревья. Я увидел его — огромного, размером с дом, с головой, похожей на череп, с глазами, горящими синим огнем. За ним — стражи, серые тени, мелькающие между стволами. Их было больше, чем я насчитал — не двенадцать, все пятнадцать. И за ними — погонщики, сборщики, которые, казалось, заполнили весь лес.

— Щит! — крикнул Игнатий.

Кузьма выставил защиту. Его артефактный щит, усиленный кристаллом, который я помог ему использовать, вспыхнул синим, и Альфа ударил. Поток Пустоты обрушился на щит, и я услышал, как Кузьма застонал от напряжения.

— Держи! — крикнул Игнатий, добавляя свою защиту.

Я выхватил револьверы, начал отстреливаться. Пули, обернутые Пустотой, летели в стражей, и двое упали, сбитые с ног. Но их было слишком много. Егор и Павел выпустили стрелы, сбили еще одного, но стая накатывала, как волна.

Второй удар Альфы пришелся по щиту Кузьмы. Артефакт треснул, и Кузьма отлетел назад, ударившись о дерево.

— Кузьма! — крикнула Марфа.

— Жив, — прохрипел он, поднимаясь. — Щита нет.

— Отходим! — скомандовала Клара.

Мы побежали. Я прикрывал отход, отстреливаясь от стражей. Егор и Павел бежали рядом, Клара тащила Кузьму, Марфа ушла вперед, ища путь. Игнатий держал общий щит, но я видел, как он бледнеет, как силы уходят.

Стражи настигли Егора первыми. Они выскочили из кустов, ударили когтями. Он закричал, и я услышал, как хрустят его кости.

— Егор! — Павел бросился к нему, но я перехватил его, оттолкнул.

— Уводи! — крикнул я. — Я задержу!

— Ты не справишься! — заорал Игнатий.

— Я быстрее! — я выстрелил в стражей, сбил одного, второго. — У тебя нет резерва! Если ты останешься, истощишься за минуту! У меня кристалл! Я продержусь дольше! Уводи их!

Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах то, что видел раньше у командиров, которые принимают тяжелые решения. Боль. Страх. Надежду.

— Жди нас в поместье, — сказал он. — Если не вернешься — найду.

Он развернулся и побежал, уводя раненых. Я остался один.

Альфа вышел на поляну через минуту. За ним — тринадцать стражей, больше десятка погонщиков, и сборщики, которые копошились в кустах, не решаясь приблизиться. Я рванул в чащу, и чувствовал как они рванули за мной а также, как внутри пульсирует кристалл, готовый отдать энергию.

— Ну что, — сказал я, не надеясь, что он поймет. — Посмотрим, кто быстрее.

Я не бежал, я летел. Не от стаи — в глубь зоны, туда, где растения были опаснее монстров. Нейромодуль включил карту, подсвечивая места, где я бывал раньше, где Марфа показывала мне ловушки, которые зона расставила сама.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: МАРШРУТ]

Цель: увести стаю от группы.

Дистанция: 10-15 км.

Препятствия: поляна травы - лезвий (2 км), зона жнецов (5 км), болото (8 км), обрыв (12 км).

Вероятность успеха: 47%.

Я свернул на север, где мы в одном из выходов чуть не кончились в плотоядной траве. Она была опасна — ее лепестки-лезвия могли разрезать шкуру стража, а корни опутывали жертву, не давая уйти. Но я знал тропу, узкую, едва заметную, которую мы с Марфой нашли в прошлый раз. Если повезет, стая завязнет, и я выиграю время.

Альфа и его стая ломились за мной, ломая деревья, сминая кусты. Я слышал их рычание, топот, треск веток. Они были быстрее, чем я думал. Но я был легче, и лес работал на меня.

Первый страж настиг меня у старого дуба. Он прыгнул, и я ушел в сторону, рубанул клинком Пустоты. Клинок вошел в шею, и страж упал, заливая землю черной кровью.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦЫ]

Страж: 1 единица.

Прирост силы души: 64.3 → 64.5 (+0.2)

Ускорение поглощения кристалла: +0.3%

Я не останавливался. Бег, уклонение, удар. Второй страж попытался обойти, я встретил его стрелой, и он рухнул, хрипя.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦЫ]

Страж: 1 единица.

Прирост силы души: 64.5 → 64.7 (+0.2)

Ускорение поглощения кристалла: +0.3%

Кристалл внутри пульсировал, отдавая энергию быстрее. Я чувствовал, как каналы расширяются, как сила души растет, но это не было главным. Главное было выиграть время. Дать Игнатию увести группу.

Поляна хищной травки появилась внезапно. Огромные цветы с лепестками-лезвиями качались на ветру, и я нырнул в тропу, которую Марфа показала. Узкая, едва заметная, она вилась между корнями, и я бежал по ней, не сбавляя скорости.

Стая влетела в заросли «добрых» цветков, и я услышал, как они кричат. Лепестки резали плоть, корни опутывали ноги, и стражи падали, запутываясь в ловушке. Я остановился на краю поляны, глядя, как Альфа сбивает затвердевшие лезвия потоком Пустоты, освобождая путь.

Три стража остались на поляне, растерзанные. Еще два вырвались, но были ранены. Я добил их стрелами, не сходя с места.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Стражи: 5 единиц.

Прирост силы души: 64.7 → 65.4 (+0.7)

Ускорение поглощения кристалла: +1.2%

Альфа взревел, прорываясь сквозь дикие цветочки. Я побежал дальше.

Следующей была зона жнецов. Я знал ее — мы проходили здесь месяц назад, и Марфа предупреждала, что жнецы не любят чужаков. Их территория была отмечена странными камнями, покрытыми светящимся мхом, и я помнил, как они вышли из темноты, когда мы приблизились.

Я бежал по краю, стараясь не заходить глубоко, но Альфа был близко. Он вырвался из леса, за ним — шесть стражей и несколько погонщиков. Я нырнул в зону жнецов, и они вышли на шум.

Жнецы были быстрыми, почти незаметными в тумане. Они атаковали стаю с флангов, и я услышал, как стражи кричат, как их рвут на части. Я бежал, уходя от свалки, и чувствовал, как кристалл внутри пульсирует, отдавая энергию.

Два стража бросились за мной, но жнецы перехватили их. Третий попытался обойти, я встретил его клинком, и он упал, заливая землю кровью.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Стражи: 3 единицы.

Прирост силы души: 65.4 → 66.0 (+0.6)

Ускорение поглощения кристалла: +1.1%

Альфа вырвался из зоны жнецов, но потерял еще двух стражей. Теперь за ним было только четверо. Он был быстрее, чем я думал, но и я стал быстрее. Кристалл работал на пределе, и я чувствовал, как сила растет с каждым шагом.

Я бежал дальше, вглубь зоны, туда, где, по словам Клары, было болото. Оно было опасным — вода здесь была тяжелой, почти не пропускала Пустоту, и любой, кто ступал в нее, рисковал утонуть. Но я знал тропу. Клара показала.

Болото встретило меня запахом гнили и серы. Я ступил на кочку, потом на другую, балансируя, чтобы не упасть. Альфа и его стражи влетели в болото, и я услышал, как они увязают, как вода тянет их вниз.

Один страж упал, закричал, и его затянуло. Второй попытался выбраться, но я добил его стрелой. Третий и четвертый держались за Альфой, но и они вязли, теряли скорость.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Стражи: 2 единицы.

Прирост силы души: 66.0 → 66.4 (+0.4)

Ускорение поглощения кристалла: +0.8%

Альфа взревел, прорываясь сквозь болото. Он был огромен, но даже его сила не могла победить трясину. Он двигался медленно, и я выиграл время.

Я выбежал на твердую землю и остановился. Впереди был обрыв. Я знал его — мы видели его с Марфой, когда шли на девятый круг. Чудовищная расселина, уходящая вниз, в серую мглу. Дна не было видно. Это была ловушка, все - таки я немного промазал, километра на три, в том месте был завал из деревьев, по которым Альфа бы не прошел. Проблемка…

Я повернулся к лесу. Альфа вышел из болота, за ним — два стража. Они были грязными, израненными, но опасными.

— Ну, — сказал я, доставая палаш и клинок Пустоты, — пришли.

Обрыв зиял гигантской раной на фоне лесного полотна. Противоположны берег находился в метрах в двухстах. Серая хмарь клубилась внизу, скрывая дно. Сзади — лес, из которого выходили Альфа и его последние стражи. Я стоял на краю, и ветер трепал волосы, бросал в лицо холодные брызги тумана.

Альфа остановился в десяти шагах. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел не звериную ярость, а холодный расчет. Он понимал, что я заманил его. Понимал, что потерял почти всю стаю. Но он не боялся. Он был сильнее.

Два стража замерли по бокам, готовые к атаке.

Я стоял, чувствуя, как внутри пульсирует кристалл, как энергия переполняет каналы. За время погони он ускорил поглощение в десять раз. Сила души выросла до 66.4, пропускная способность — до 54.3%. Но этого было мало. Альфа был магистром второй ступени, а я — только третьей. Разрыв в силе был огромен.

— Ну, — сказал я, сжимая клинки. — Посмотрим, на что я способен.

Стражи бросились первыми. Они были быстры, но я был быстрее. Палаш в правой, клинок Пустоты в левой. Уклонение, удар, блок. Первый страж упал, перерубленный пополам. Второй попытался обойти, но я встретил его потоком, сбросил с обрыва.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]

Стражи: 2 единицы.

Прирост силы души: 66.4 → 66.8 (+0.4)

Ускорение поглощения кристалла: +0.7%

Альфа остался один. Он смотрел на меня, и я видел, как он оценивает, просчитывает. Потом он атаковал.

Поток Пустоты ударил в меня, и я выставил щит. Он треснул, но выдержал. Я ответил стрелой — она завязла в его шкуре. Он ударил лапой, я ушел в сторону, рубанул по ноге. Кровь хлынула на землю.

— Ты сильный, — сказал я. — Но я быстрее.

Он взревел, ударил снова, и я не успел увернуться. Удар пришелся в плечо, кость хрустнула, и я отлетел к краю обрыва. Камни посыпались вниз, в серую мглу.

Я встал, чувствуя, как Пустота течет в плечо, залечивая рану. Кристалл внутри пульсировал, отдавая остатки энергии. Еще немного, и процесс завершится. Еще немного — и я смогу использовать всю силу.

— Давай, — сказал я, поднимая клинки.

Альфа атаковал снова, и бой продолжился.

Глава 7. Бой.

Альфа атаковал, и мир сузился до точки. Я видел его лапу, огромную, с когтями, которые могли разорвать меня пополам, и уходил в сторону, но не просто уходил — тянул за собой Пустоту, формируя поток, который дернул Альфу за переднюю лапу, сбивая направление удара.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕХНИКА «ЗМЕИНЫЙ ПОТОК»]

Специализация «Змей» (сталь): 1.9 → 2.1

Эффект: изменение траектории движения противника, дезориентация.

Альфа дернулся, потерял равновесие на секунду, и я рубанул клинком Пустоты по его шее. Клинок вошел в шкуру, но не глубоко — слишком толстая, слишком прочная. Он взревел, ударил хвостом, и я едва успел выставить щит. Удар пришелся в плечо, и я отлетел к обрыву, чувствуя, как трещит кость.

— Крепкий, — прохрипел я, поднимаясь.

Кристалл внутри пульсировал, залечивая рану, отдавая энергию. Процесс поглощения ускорился — бой заставлял его работать быстрее. Я чувствовал, как каналы расширяются, как сила души растет, но этого было мало. Альфа был сильнее. Быстрее. Опытнее.

Он атаковал снова. Поток Пустоты ударил в меня, и я выставил щит, но он треснул, и я откатился в сторону, собирая энергию в руке. Пустотное копье — техника, которую я тренировал, но никогда не использовал в бою. Слишком медленная, слишком затратная. Но сейчас другого выхода не было.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕХНИКА «ПУСТОТНОЕ КОПЬЕ»]

Уровень: 3.2

Урон: высокий.

Время зарядки: 3 секунды.

Я ждал. Альфа поднялся на задние лапы, готовясь к удару. Три секунды. Две. Одна. Копье вырвалось из руки, ударило в грудь Альфы. Он заревел, отшатнулся, и я увидел, как черная кровь хлещет из раны.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦЫ]

Альфа: повреждение 15%

Прирост силы души: 66.8 → 67.2 (+0.4)

Ускорение поглощения кристалла: +1.2%

— Еще, — сказал я, собирая новое копье.

Но Альфа не ждал. Он ударил потоком, и я едва успел уйти, потеряв концентрацию. Копье рассыпалось, не успев сформироваться.

— Быстрый, — сказал я, уходя от новой атаки.

Мы кружили по краю обрыва. Я бил потоками, сбивая его с ног, он — отвечал, и каждый удар отбрасывал меня назад. Камни сыпались в пропасть, и я знал, что если упаду — не встану.

— Нужно больше, — прошептал я, чувствуя, как силы уходят.

Кристалл внутри пульсировал, отдавая остатки энергии. Процесс шел к завершению — еще немного, и я смогу использовать всю силу. Но Альфа не давал времени.

Он прыгнул, и я ушел в сторону, рубанул по лапе. Клинок вошел в сустав, и Альфа заревел, потеряв равновесие.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦЫ]

Альфа: повреждение 25%

Прирост силы души: 67.2 → 67.7 (+0.5)

Ускорение поглощения кристалла: +1.5%

— Терпи, — сказал я себе. — Еще немного.

Я отступил к обрыву, чувствуя, как камни осыпаются под ногами. Альфа поднимался, и я видел, что он ранен, но не сломлен. Он смотрел на меня, и в его глазах горела ненависть.

— Давай, — сказал я. — Последний раз.

Я начал собирать энергию. Не для копья, не для потока. Для метеора. Техники, которую я использовал только вместе с Игнатием. Один я никогда не пробовал. Слишком медленно. Слишком опасно.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕХНИКА «ПАДЕНИЕ МЕТЕОРА»]

Уровень: 7.2

Урон: критический.

Время зарядки: 10 секунд.

Риск: истощение каналов.

Альфа бросился на меня, но я не уходил. Я держал поток, который сбивал его с ног, не давая приблизиться. Змеиный поток дергал за лапы, и он падал, вставал, падал снова.

Восемь секунд. Семь.

Он ударил хвостом, и я едва увернулся, теряя концентрацию. Метеор дрогнул, но я удержал.

Пять. Четыре.

Он прыгнул, и я выставил щит. Он треснул, но выдержал. Я чувствовал, как Пустота внутри закипает, как каналы горят огнем.

Три. Две. Одна.

Метеор вырвался из рук, ударил в грудь Альфы. Он закричал, отлетел к обрыву, и я услышал, как хрустят его кости.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦЫ]

Альфа: повреждение 60%

Прирост силы души: 67.7 → 68.9 (+1.2)

Ускорение поглощения кристалла: +3.5%

Он лежал на земле, тяжело дыша, и я знал, что у меня есть секунда. Секунда, чтобы добить.

Я бросился вперед, собирая новый метеор. Меньше, быстрее. Альфа попытался встать, но я ударил снова. Он упал, и я прыгнул, вонзая клинок Пустоты в глаз.

Он дернулся в последний раз и затих.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦЫ]

Альфа: 1 единица.

Прирост силы души: 68.9 → 73.4 (+4.5)

Прирост пропускной способности: 54.3% → 58.1% (+3.8%)

Поглощение кристалла: завершено досрочно.

Итоговый прирост за бой: +6.6 силы души, +5.0% пропускной способности.

Я упал на колени, чувствуя, как тело горит. Каналы пульсировали, и я знал, что если сейчас не отдохну, они могут не выдержать. Но нужно было вытащить кристалл.

Я подполз к голове Альфы, вставил палаш в глазницу, выковыривая камень. Кристалл был огромным — размером с мою голову, синим, пульсирующим. Он лег в инвентарь, и нейромодуль выдал новое сообщение.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: КРИСТАЛЛ АЛЬФЫ (II уровень)]

Свойства:

— Прорыв на уровень магистра I ступени.

— Усиление всех техник в 2.5 раза.

— Создание артефакта высшего уровня.

Я сидел на земле, глядя на тушу, и чувствовал, как силы возвращаются. Медленно, но возвращаются.

— Жив, — сказал я себе. — Теперь — пора домой.

Я встал, огляделся. Лес шумел, туман редел. Пора было уходить.

Но я не ушел. Из леса, из зарослей, которые я только что прошел, вышел второй Альфа.

Он был огромен, как первый, но его шкура была темнее, глаза — ярче. Он смотрел на меня, и я видел в его взгляде не ненависть, а спокойную уверенность. Он знал, что я устал. Знал, что я ранен. Знал, что я почти не могу двигаться.

— Твою мать, — прошептал я.

Я вспомнил, как в Долгоруковке, сидя у карты, думал: «Где бы найти еще пару Альф? Нужно расти, нужно становиться сильнее». И вот — получи. Мироздание услышало.

— Спасибо, — сказал я, глядя в небо. — Спасибо за исполнение желаний.

Альфа шагнул вперед. Я отступил к обрыву.

Я стоял на краю, и ветер бросал в лицо холодные брызги тумана. Альфа ждал. Он не торопился. Он знал, что я никуда не денусь.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС]

Сила души: 73.4

Пропускная способность: 58.1%

Каналы: перегрузка 60%

Резерв: 12%

Я был пуст. Кристалл, который я поглощал три месяца, отдал все. Резерв почти на нуле. Каналы горели, и я знал, что если сейчас попробую использовать Пустоту, они могут не выдержать.

Но выбора не было.

Я достал из инвентаря кристалл Альфы, который только что вынул из первого. Синий свет пульсировал в такт сердцу.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: АКТИВИРОВАТЬ ПОГЛОЩЕНИЕ?]

Риск: 35-40% (критический).

Прогнозируемый прирост: +25-30% к силе души, +20-25% к пропускной способности.

Время: 60-90 дней.

Вероятность необратимого повреждения каналов: 15-20%.

Тридцать пять-сорок процентов риска. Это было безумие. Но если я не сделаю это сейчас, Альфа убьет меня через минуту. А если сделаю — может быть, выживу.

— Другого выхода нет, — сказал я.

Я активировал кристалл.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ПОГЛОЩЕНИЕ АКТИВИРОВАНО]

Режим: форсированный (аварийный).

Риск: 38%.

Энергия ворвалась в каналы, как лавина. Я закричал, чувствуя, как они расширяются, как трещат, как Пустота закипает внутри. Мир поплыл, краски смешались, и я потерял ориентацию. Верх и низ поменялись местами, земля уходила из-под ног, и я стоял на коленях, вцепившись в камни, чтобы не упасть.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ПЕРЕГРУЗКА]

Пропускная способность: 58.1% → 60.3% → 63.7% → 68.2% → 72.5%

Риск повреждения каналов: 15% → 20% → 25% → 30%

Я сжимал зубы, пытаясь не кричать. Кристалл внутри плавился, отдавая энергию, и я чувствовал, как сила души растет. Семьдесят пять. Восемьдесят. Восемьдесят пять. Каналы расширялись, но я знал, что если не остановлюсь, они лопнут.

— Хватит, — прохрипел я, пытаясь замедлить процесс.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ПРОРЫВ]

Сила души: 73.4 → 89.7 (+16.3)

Пропускная способность: 58.1% → 72.8% (+14.7%)

Уровень: магистр II ступени (достигнут).

Риск повреждения каналов: 35% (стабилизирован).

Я открыл глаза. Мир все еще плыл, но я мог видеть. Альфа стоял в десяти шагах, наблюдая. Он не атаковал — может, ждал, когда я умру сам. Может, просто наслаждался.

— Ты ждал, — сказал я, поднимаясь. — Зря.

Я стоял на краю обрыва, и силы возвращались. Кристалл внутри пульсировал, отдавая энергию, но я знал, что этого недостаточно. Не для боя. Не для победы.

Но выбора не было.

Я поднял клинки, и Альфа шагнул вперед.

— Давай, — сказал я. — Посмотрим, кто кого.

Бой начался.

Глава 8. Падение

План был прост. До глупости прост. Я видел, как Альфа готовится к атаке — он пригибался к земле, напрягал мышцы, и я знал, что через секунду он бросится вперед, сметая все на своем пути. Мне нужно было только отвлечь его парой техник, сократить дистанцию, а в последний момент уйти в сторону, используя змеиный поток, чтобы подтолкнуть его в пустоту. Обрыв был рядом — край, с которого не возвращаются.

Я поднял клинки, Пустота закрутилась в ладонях, формируя стрелу. Альфа смотрел на меня, и я видел, как он просчитывает траекторию, оценивает расстояние, взвешивает шансы.

— Ну, — сказал я, выпуская стрелу. — Давай.

Стрела ударила в грудь Альфы, и он взревел, но не отступил. Я выпустил вторую, третью, и каждая находила цель. Он шатался, но держался. Я сокращал дистанцию, шаг за шагом, чувствуя, как камни осыпаются под ногами.

— Еще немного, — прошептал я.

Он бросился. Я видел, как земля вздымается под его лапами, как воздух сгущается от его мощи. Я ждал, считая секунды. Три. Два. Один.

Я прыгнул в сторону, выпуская змеиный поток, который должен был дернуть его за переднюю лапу, сбить направление, отправить в пропасть.

[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕХНИКА «ЗМЕИНЫЙ ПОТОК»]

Уровень: 2.1

Эффект: изменение траектории движения противника.

Поток дернул Альфу, и он начал заваливаться на бок, теряя равновесие. Край обрыва был в метре от него. Еще секунда, и он упадет. Я уже видел, как он скользит, как камни сыплются вниз.

Но он успел. Резкий рывок хвоста — и я не успел уйти. Удар пришелся в грудь, и я отлетел назад, чувствуя, как воздух вышибают из легких, как ребра трещат, как мир переворачивается.

Я падал. Обрыв, камни, серая хмарь — все смешалось в одно, и я не понимал, где верх, где низ. Альфа падал рядом, и я слышал его рев, который постепенно затихал.

— Неплохо, — успел подумать я, прежде чем сознание померкло.

Сознание возвращалось медленно, как сквозь густую патоку. Сначала я почувствовал запах — сырой земли, камня, чего-то сладковатого, похожего на ладан. Потом — звуки. Капала вода, где-то далеко шумел ветер, и совсем рядом, на границе слышимости, кто-то говорил. Голоса были детскими, высокими, и я не сразу понял, что говорят не на русском.

— …он шевелится, Сяо Линь, смотри!

— Тише, Сяо Мэй, если он проснется, испугается.

— А вдруг он злой? Дедушка говорил, белые варвары злые.

— Если он злой, я его сама поборю. У меня есть кинжал.

— Он же раненый? Мы принесли его сюда, чтобы вылечить.

— Принесли. Но если он злой, я его все равно поборю.

Китайский. Цинхайхуа, который я не слышал давно. Или цинхайский мандаринский язык. Работая в Азиатско – Тихоокеанском регионе, мы изучали распространенные диалекты, но это было в той, прошлой жизни. Я не специалист, но изъясниться смогу, даже наверно довольно бодро, за акцент не поручусь. Да и в этом теле язык вообще непривычен. Что мы имеем? Сяо Линь и Сяо Мэй — имена были похожи, и голоса — тоже. Девочки. Маленькие. Говорят о каком-то дедушке. О пещере. О том, что принесли меня сюда.

Я не открывал глаза. Нейромодуль молчал — либо поврежден, либо перегружен, либо просто не активировался после падения. Я чувствовал, что каналы горят, тело ноет, но я жив. Это уже было хорошо.

— Он не двигается, Сяо Мэй. Может, он умер?

— Не умер. Дышит. Смотри, грудь поднимается.

— А если он умрет, дедушка рассердится?

— Не умрет. Мы его вылечили. Почти.

— Почти — это не совсем.

Я решил, что пора. Открыл глаза.

Свет был тусклым — какая-то лампа, камень, который светился изнутри, бросал бледно-зеленые тени на стены пещеры. Потолок терялся в темноте, пол был ровным, устланным шкурами. И две девочки.

Они сидели в метре от меня, на коленях, в такой классической позе, в которой китайские женщины могут сидеть часами, да и мужики тоже, наверное, и смотрели с любопытством, смешанным с опаской. Похожие, как две капли воды. Лет по семь, может, восемь. Классическая китайская прическа — что типа каре с длинной, по брови, челкой, черные волосы, ровно подстриженные, блестели в зеленоватом свете. Лица — кукольные, с высокими скулами, миндалевидными глазами и кожей, которую в моем мире называли фарфоровой. Никаких следов пластики — чистая, естественная красота, которая бывает только у детей.

Они были одеты в длинные халаты из грубой ткани, перехваченные поясами. На ногах — мягкие туфли. На шеях — амулеты, похожие на те, что носили искатели на Урале, но с другими символами.

— Он смотрит, — сказала одна из них, та, что была чуть смелее.

— Сяо Мэй, я позову дедушку, — ответила вторая.

— Не уходи, Сяо Линь! А вдруг он встанет?

Я попытался сесть, и мир качнулся. Девочки отшатнулись, но я удержался, опираясь на стену. Голова кружилась, но я не подавал виду.

— Не бойтесь, — слова вообще с трудом продирались через горло, а уж китайский. — Я не причиню вам вреда. – Кхм…Гха…

Девочки замерли. Та, что была Сяо Мэй, приоткрыла рот.

— Он говорит по-нашему, — прошептала она.

--- Так смешно, - заулыбались девочки.

— Ну как могу, — прохрипел я, стараясь улыбнуться. — Где я?

— В пещере, — ответила очевидное Сяо Линь, та, что была старше или просто спокойнее. — Мы нашли тебя у ручья. Ты был весь в крови, и мы подумали… подумали, что ты умрешь.

— Вы меня принесли сюда?

— Да, — Сяо Мэй кивнула. — Там далеко, и мы не могли оставить тебя. Дедушка говорит, что если кто-то ранен, надо помочь. Даже если это белый варвар.

— Сяо Мэй! — шикнула на нее сестра.

— А что? Он сам сказал, что не причинит вреда. И говорит по-нашему. Почти также смешно как Салары.

Я огляделся. Пещера была просторной, с ровными стенами, словно вырезанными в скале. В углу — очаг, в котором тлели угли. Над очагом — котел, от которого шел пар. Рядом — циновки, свертки, какие-то склянки. В отделке чувствовался восточный колорит, как в какой - нибудь дораме. Или дорамы корейские? Какая разница? В дальнем конце — темный проход, уходящий вглубь.

— Где ваш дедушка? — спросил я.

— Он ушел, — ответила Сяо Линь. — За травами. Сказал, что вернется к вечеру.

— Он будет сердиться, что вы меня принесли?

Девочки переглянулись. В их взглядах я прочитал то, что они не хотели говорить вслух. Но они рискнули.

— Мы не могли оставить тебя, — сказала Сяо Мэй. — Ты лежал у ручья, и кровь шла изо рта. Мы подумали, что ты умрешь.

--- Он уже успел рассердиться, поругаться и остыть

— Я не умер, — я провел рукой по груди. Ребра болели, но были целы. Каналы пульсировали, но не горели. Кто-то меня лечил. — Это вы меня вылечили?

— Немного, — призналась Сяо Линь. — Дедушка учил нас, как заживлять раны. Но мы не умеем делать это хорошо. Ты все равно был без сознания два дня.

— Два дня? — я попытался встать, но ноги не держали.

— Не вставай! — Сяо Мэй подскочила ко мне, попыталась удержать. — Ты еще слабый. Дедушка сказал, что твои каналы повреждены и что ты должен лежать.

— Дедушка видел мои каналы?

— Да, он осматривал тебя, когда вернулся. Сказал, что кто-то очень сильный пытался тебя убить. И что ты сам — очень сильный. И глупый. Чуть сам себя не убил.

Я не ответил. Я думал о том, что происходит. Две китайские девочки в пещере, где-то под Уралом. Старик, который лечит каналы. Зеленый свет, который идет от камня в стене. Это был не сон.

— Как вас зовут? — спросил я, хотя уже знал.

— Я Сяо Линь, — сказала спокойная.

— А я Сяо Мэй, — добавила смешливая. — Мы сестры. Близнецы. Дедушка говорит, что мы очень похожи. А как тебя зовут?

— Михаил, — ответил я. — Можно Миша.

— Ми-ша, — повторила Сяо Мэй, пробуя имя на вкус. — Странное имя. А где ты научился говорить по-нашему?

— Я учился, — ответил я. — Давно.

— А откуда ты?

— Да здесь рядом, — я посмотрел на выход из пещеры. — Село Долгоруковка.

Девчушки переглянулись. Сяо Линь подошла к очагу, помешала в котле:

— Ты голоден? Мы сварили кашу. Дедушка сказал, что тебе нужно есть, чтобы каналы восстановились.

— Не откажусь, — признался я. — Спасибо.

Она налила похлебку в глиняную миску, подала мне. Дали ложку, что удивительно, китайцы супы пьют а гущу едят палочками. Я ел медленно, чувствуя, как силы возвращаются. Девочки сидели рядом, смотрели, и я видел, что они хотят спросить еще, но боятся.

— Спрашивайте, — сказал я. — Я отвечу.

— Ты правда убил того монстра? — выпалила Сяо Мэй. — Дедушка сказал, что вы оба упали с обрыва, но монстр разбился, а ты выжил.

— Я не знал, что он разбился, — ответил я. — Я потерял сознание.

— Он разбился, — серьезно сказала Сяо Линь. — Дедушка видел. Он лежит внизу, у подножия скалы. Говорит, что его шкура стоит дорого, но это твоя добыча. Его пака никто не съел, здешние монстры бояться запаха.

— Я разберусь, — сказал я. — Если смогу встать.

— Не сейчас, — покачала головой Сяо Линь. — Сначала надо вылечиться.

Я кивнул. Она была права.

Мы сидели в пещере, и я слушал, как капает вода, как где-то далеко шумит ветер. Две маленькие девочки спасли мне жизнь. Две китайские девочки, которые говорили на Цинхайхуа, который я знал. Девочки, которые рискнули принести белого варвара в пещеру своего дедушки. И не верь тут в совпадения.

— Спасибо, — сказал я. — Спасибо, что не оставили меня умирать.

— Дедушка говорит, что за добро платят добром, — ответила Сяо Мэй. — А ты, когда выздоровеешь, что будешь делать?

— Пока не знаю, — сказал я. — Мне бы в себя прийти, и моим сообщить. Они будут искать.

Девочки улыбнулись, и в пещере стало светлее.

Я закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые открытия. Новые возможности.

А пока — отдых.

Глава 9. Пробуждение.

Я проснулся от того, что кто-то осторожно трогал мой лоб. Пальцы были маленькими, теплыми, и я почувствовал, как Пустота течет от них в мои каналы, залечивая, успокаивая.

— Он просыпается, — сказал голос. Сяо Мэй.

— Отойди, не мешай, — ответил второй. Сяо Линь.

Я открыл глаза. Свет был тем же — зеленоватым, от камня в стене. Девочки сидели рядом, и я увидел, как их пальцы светятся тем же светом, что и камень. Зеленым. Целительским.

— Ты как? — спросила Сяо Линь, убирая руки.

— Лучше, — от