Читать онлайн Свои чужие бесплатно

Часть первая. Лех и Ара

Юг Пиренейского полуострова, примерно 40 000 лет назад. Пещера у моря. Рассвет.

Ветер гнал с моря холодную сырость, перемешанную с запахом водорослей и соли. Серые волны с лязгом перекатывали прибрежную гальку. Пещера зияла в известняковом склоне как открытая рана – чёрная, глубокая, но из неё тянуло дымом и жареным мясом. Жильё.

Лех Смерть С Небес подходил со стороны моря, против солнца, чтобы его не заметили раньше времени. На поясе – тяжёлый обсидиановый нож в чехле из сыромятной кожи. Клинок был смазан особым составом – высушенный и растёртый в порошок яд болотной жабы, смешанный с жиром, держался на лезвии даже после удара. За спиной – лук, которого эти твари никогда не видели. Колчан с разноцветными стрелами бил по лопатке в такт шагам. Он вышел на открытое место намеренно – чтобы она его увидела. Испуганная дичь опаснее, но предсказуемее.

Она сидела у входа на большом плоском камне, поджав ноги. Мощное тело, широкие плечи, короткая тяжёлая шея. Надбровные дуги нависали над глазами как козырёк шлема. Глаза огромные, тёмные, в них плескалось что-то, чего Лех не ожидал увидеть. Не страх. Любопытство? Ум? Тоска?

Одета в шкуру, накинутую на одно плечо. Руки заняты – чистит рыбу острым кремнем. Рядом на камне готовый улов – несколько крупных рыб, ещё трепещущих.

Лех подходил не скрываясь. Хруст гальки под ногами. Она замерла. Рука с кремнем остановилась. Глаза сузились – оценивают, изучают, взвешивают. Не страх. Изучение.

Он остановился в двадцати шагах. Ладони раскрыты и повёрнуты к ней. Пустые. Жест, понятный любому зверю – опасности нет.

– Привет. Меня зовут Лех, я из племени Людей Выдры.

Она слушала, склонив голову набок. Слово «племя» поняла. Остальное уловила по интонации – не угроза.

– Мне рассказывали про необычных коренастых людей, которые живут где-то здесь. Я пришёл, чтобы наладить обмен вещами между нашими племенами.

Он сделал паузу. Она не отвечала. Только смотрела – цепко, как смотрит зверь, оценивающий, прыгать или уйти.

– Но я вижу здесь только одну тебя. Скажи, как тебя зовут и где твоё племя, твои родичи?

Она молчала долго. Потом произнесла гортанный звук, который можно было передать как «Ара».

– Меня зовут… – голос низкий, хриплый, но в нём слышалась мелодика, которой Лех не ждал. – …но это уже неважно. Некому звать по имени.

Она села обратно на камень, но кремень не выпустила. Смотрела на море, потом перевела взгляд на Леха.

– Племя? – усмешка вышла горькой, безрадостной. – Нет племени. Было. Мать, отец, брат, сестра, дяди, тётки, дети. Много. Тридцать человек, может, больше. Я не считала.

Она провела рукой по воздуху, будто обводя невидимый круг.

– Они ушли. Не все сразу – по одному. Брат погиб на охоте – зубр поддел рогом. Отец ушёл в лес и не вернулся – может, заблудился, может, убили ваши. Мать умерла от болезни – кашляла, кашляла и перестала дышать. Сестру забрали ваши. В тот самый набег, о котором ты, наверное, знаешь.

Пауза. Ветер донёс запах моря. Где-то крикнула чайка.

– Остались старики и дети. Они умирали медленнее. Последний умер прошлой зимой. Старуха. Моя тётка по матери. Она учила меня всему – где брать коренья, как лечить раны, как читать следы. Я закопала её там, за скалой. Там, где солнце встаёт.

Она смотрела на Леха в упор. В глазах – не боль, не злоба. Только тихое, бесконечное принятие того, что уже не изменить.

– Так что, Лех из Людей Выдры, не с кем тебе торговать. Только со мной. А у меня есть только рыба, шкуры да несколько кремней. И это… – она подняла руки, широкие ладони с короткими мощными пальцами. – …мои руки. Они ещё сильные. Могут работать. Могут… держать ребёнка.

Она не кокетничала. Просто говорила правду – суровую, как этот берег.

Лех не торопился с ответом. Вместо этого снял и положил рядом своё снаряжение. Копьё с копьеметалкой-атлатлем. Мощный композитный лакированный лук из многократно переклеенных друг с другом китового уса, дерева и турьего рога, украшенный беличьими шкурками и орлиными перьями. Стрелы с наконечниками: тупые – на птицу, широкие – на крупного зверя, узкие бронебойные – на врага в броне из сыромятной кожи или костяных пластин. Пятки стрел разного цвета – чтобы в горячке не перепутать.

Ара смотрела на оружие с тревогой. Оружие, убивающее на большом расстоянии. Которое её народ так и не освоил. Ноздри чуть расширились, когда Лех вытащил из мешка пластины вяленого кроличьего мяса, смешанного с ягодами, фрукты и запечённые корнеплоды. Кожаный бурдюк с чуть подбродившим клюквенным соком.

– Прими угощение в дар.

Он разложил всё на плоском камне между ними. Она смотрела на еду так, будто видит неземные яства. Рука дёрнулась, но остановилась – не привыкла, чтобы ей предлагали просто так, без платы.

– Ты… ты даёшь это просто так? Не за шкуру? Не за работу? Просто… за разговор?

Лех кивнул.

Она осторожно взяла кусочек вяленого мяса, положила в рот. Жевала медленно, смакуя. Глаза закрылись на мгновение – вкус был для неё откровением.

– Мелкое мясо… мягкое. Сладкое. У нас такое не ели. Говорили – на мелкое охотиться стыдно. Надо бить большого зверя. – она усмехнулась, горько. – Большого зверя становилось всё меньше. А мелкого – много. Но гордость не позволяла. Дураки.

Отпила из чаши, поморщилась – кисло, сладко, непривычно. Но пила.

– Ты спрашиваешь, откуда мы? – она посмотрела на север. – Мы пришли с севера. Давно. Когда моя бабка была маленькой. Там было холодно, звери уходили, и мы шли за ними. Шли долго, поколениями. Останавливались здесь, у моря. Тепло. Рыба есть. Звери есть.