Читать онлайн Бывшие. Второй шанс после измены бесплатно

Глава 1

Тест лежал на раковине, а я боялась дышать.

Секундная стрелка на часах ползла медленнее, чем обычно, словно издеваясь над моим терпением. Три минуты – именно столько нужно ждать. Я уже прочитала инструкцию раз пять, хотя там было написано предельно ясно.

Когда вторая полоска отчетливо проступила, ярко-розовая и безапелляционная, я схватилась за край раковины. Ноги подкосились не от страха, нет, а от острого, почти болезненного счастья. Беременна… Я беременна!

В зеркале на меня смотрела растрепанная женщина с горящими глазами и идиотской улыбкой до ушей. Косметики ноль, волосы собраны в небрежный пучок, футболка висит… но мне казалось, что я сияю ярче всех звезд на небе!

Даниил. Господи, как он обрадуется! Мы никогда не говорили о детях всерьез, три месяца не срок для таких разговоров, но я видела, как он смотрит на малышей в парке. Как однажды на автомате поправил съехавшую шапочку чужому ребенку в кафе. Он будет потрясающим отцом.

Я схватила телефон, чтобы позвонить, но остановилась на полпути. Нет. Такие новости не сообщают по телефону. Это должно быть красиво, правильно. Я хочу увидеть его лицо, когда он поймет.

В голове уже выстроился план: куплю красивую коробочку, положу туда тест, может, добавлю записку? Что-то вроде: «Скоро нас будет трое». Или это слишком пафосно? Черт, я совершенно не умею в романтику, это обычно Даня устраивает сюрпризы. Он вообще мастер неожиданных жестов – то цветы среди ночи принесет, то утащит на крышу смотреть рассвет. Говорит, что архитекторы видят красоту там, где другие не замечают.

Я влюбилась в него с первого взгляда, хотя раньше считала это бредом из дешевых романов. Но когда он вошел в переговорную нашего агентства, высокий, с этой копной темных волос и насмешливым прищуром серых глаз, что-то щелкнуло внутри. А потом он заговорил о линиях, пространстве, о том, как здания должны дышать вместе с городом, и я пропала окончательно.

Первое свидание, первый поцелуй у фонтана, первая ночь в его квартире с панорамными окнами на весь город…

Три месяца пролетели как один вдох.

Иногда мне казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но вот она, правда: две полоски и бешено колотящееся сердце.

Я купила самую красивую подарочную коробочку, какую нашла – бирюзовую, с атласной лентой. Продавщица заговорщически улыбнулась, будто угадала, для чего она мне. Я аккуратно уложила тест внутрь. Руки дрожали от нетерпения.

По дороге в офис Дани включила любимую песню, но слушала вполуха, в голове крутилось только одно: как он отреагирует? Обнимет сразу или сначала замрет, не веря? А может, подхватит на руки и закружит прямо посреди кабинета?

Архитектурное бюро располагалось в современном здании со стеклянным фасадом – одном из тех, что Даня называл «коробками без души», но работал там, потому что платили хорошо. Он мечтал открыть собственную студию, создавать проекты, которые меняют жизнь людей. Теперь у нас будет на это время – я помогу ему, мы справимся вместе.

Лифт полз вверх мучительно долго, а я репетировала слова. «Привет, у меня для тебя новость». Или сразу протянуть коробку? Господи, почему я так волнуюсь? Это же Даня, мой Даня.

На ресепшене сидела секретарша, которую я видела пару раз. Обычно она была спокойной, даже немного надменной, но сейчас вскочила с места, как ужаленная.

– Екатерина Андреевна? Вы… э… к Даниилу Сергеевичу?

– Да, он на месте?

Она замялась, и что-то в ее взгляде заставило меня насторожиться. Девушка нервно теребила край блокнота, не глядя мне в глаза.

– Он сейчас занят. Может, лучше позже?

– Я ненадолго, – улыбнулась, стараясь не показать раздражение. – Просто передам кое-что.

– Но он просил не беспокоить! – голос ее сорвался на полутон выше. – Там… совещание.

Совещание. У меня в животе что-то неприятно кольнуло. Даниил всегда предупреждал о встречах, и я знала его график чуть ли не наизусть. Никакого совещания сегодня не было.

– Ничего, я быстро, – шагнула к двери его кабинета, и секретарша едва не бросилась мне наперерез.

– Подождите! Правда, не надо!

Но я уже толкнула дверь. И замерла на пороге.

Даня стоял у окна, прижав к себе женщину. Светлые волосы рассыпались по его плечу, ее руки обвивали его шею, а его ладонь лежала на ее талии – привычно, уверенно. Именно так он обнимал меня.

Они не сразу заметили моё появление, и эта секунда растянулась в вечность. Я видела профиль Даниила, его полуприкрытые глаза, легкую улыбку на губах. Видела, как женщина что-то прошептала ему на ухо, и он тихо рассмеялся – тем самым смехом, который всегда считала предназначенным только мне.

Потом его взгляд скользнул к двери… И встретился с моим.

Он отстранился резко, почти грубо. Женщина обернулась, и я успела заметить ее идеальный макияж, дорогое платье, удивленно приподнятые брови. А еще мелькнувшее раздражение, как будто я помешала чему-то важному.

– Катя, – ни капли вины в голосе. Скорее досада. – Что ты здесь делаешь?

Коробочка в моей руке вдруг стала тяжелой, как булыжник. Я смотрела на него и не узнавала. Это был не мой Даниил, который читал стихи на рассвете и целовал кончики моих пальцев. Это был чужой человек с холодными глазами и напряженной спиной.

– Я… хотела сделать сюрприз.

– Не вовремя, – он провел рукой по волосам, растрепав их. Жест знакомый до боли, но сейчас в нем читалось одно: "Убирайся".

Женщина оперлась на стол, скрестив ноги. Оценивающий взгляд скользнул по моим джинсам, кроссовкам, куртке. И она улыбнулась, едва заметно, но я поймала эту улыбку. Победную.

– Кто это, милый? – голос у нее оказался низким, бархатным.

– Просто… – он запнулся, и в этой паузе я услышала приговор. – Знакомая.

Знакомая. Слово ударило в солнечное сплетение, выбив воздух.

– Серьезно? – я шагнула в кабинет, и дверь за спиной захлопнулась. – Знакомая?

– Катя, давай не сейчас, – он бросил взгляд на женщину, и в этом взгляде было слишком много всего. Извинение? Объяснение? – Мы поговорим позже.

– Три месяца, Даниил. Три месяца я была просто знакомой?

Он молчал, и это молчание сказало больше, чем любые слова. А потом вздохнул – устало, как человек, которому надоело притворяться.

– Послушай, мы хорошо проводили время. Но я никогда не обещал ничего серьезного. Ты же умная девушка, должна была понимать.

Коробочка выскользнула из пальцев и упала на пол. Атласная лента развязалась, и бирюзовая крышка съехала набок. Я смотрела на нее и думала, что должна поднять, спрятать, но руки не слушались.

– Значит, так, – я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Это всё?

– Это всё, – подтвердил он ровно. – Извини, если ты придумала себе что-то большее.

Глава 2

Женщина первой нарушила тишину. Она выпрямилась, поправила волосы и улыбнулась – так улыбаются победители.

– Ну что ж, Дань, кажется, тебе есть чем заняться, – она взяла сумочку со стола и направилась к двери, на ходу бросив через плечо: – Звони, когда разберешься со своими… знакомыми.

Я посторонилась, пропуская ее, и почувствовала шлейф дорогих духов. Она прошла так близко, что удалось различить каждую деталь: безупречный маникюр, тонкий золотой браслет… едва заметную складку презрения у губ. На пороге обернулась и окинула меня взглядом, в котором читалось: «Ты правда думала, что у тебя был шанс?»

Дверь закрылась, и мы остались вдвоем.

Даниил прислонился к столу, скрестив руки на груди. Защитная поза, я знала ее по переговорам с трудными клиентами. Только сейчас трудным клиентом оказалась я.

– Хорошо, давай закончим этот разговор быстро, – он говорил ровно, без эмоций, словно диктовал техническое задание. – Я понимаю, ты расстроена, но…

– Расстроена? – голос сорвался на смех, истеричный и чужой. – Ты серьезно?

– Катя, послушай. Я действительно хорошо провел с тобой время. Ты интересная, умная, с тобой было легко. Но я никогда не говорил о чем-то большем. Я с самого начала был честен.

Я попыталась вспомнить, когда именно он был НАСТОЛЬКО честен. Когда приводил меня на крышу и показывал звезды? Когда засыпал, обнимая так крепко, будто боялся отпустить? Когда шептал, что я самая важная часть его дня?

– Честен, – повторила, пробуя слово на вкус. Горькое. – Ты целовал меня и говорил…

– То, что говорят в таких ситуациях, – перебил он, и от этого спокойствия хотелось кричать. – Мы взрослые люди, Катя. Романтика – это одно, но я никогда не предлагал тебе переезжать, не знакомил с родителями, не строил планы на будущее. Ты сама себе всё придумала.

Я сама себе придумала…

Может, он и прав? Может, я действительно создала иллюзию, цепляясь за каждое слово, каждый жест, наполняя их смыслом, которого там не было?

Нет. Нет, я не могла настолько ошибаться.

– Ты говорил, что я особенная.

– И это правда, – он пожал плечами. – Была. Есть. Но это не значит, что я готов связать с тобой жизнь. Прости, если ты поняла иначе.

Коробочка всё еще лежала на полу между нами. Я подняла ее медленно, будто что-то неприлично тяжелое. Крышка съехала окончательно, и тест был виден – две яркие полоски на белом фоне.

– Тогда у нас проблема, – протянула коробку, и руки удивительно не дрожали. Всё дрожало внутри, но снаружи я была почти спокойна.

Даниил взглянул на содержимое. Секунду, две. Потом его лицо изменилось – не стало мягче, нет. Наоборот, застыло в чем-то похожем на ярость.

– Это шутка?

– Нет.

– Черт, – он отшвырнул коробку обратно мне, и она снова оказалась на полу. – Черт, черт, черт!

Он метался по кабинету, как зверь в клетке, и я видела, как работает его мозг – просчитывает варианты, ищет выход. Архитектор, который всегда находит решение любой задачи.

– Сколько? – резко обернулся он.

– Что – сколько?

– Недель, дней, как там это считается?

– Недели четыре, наверное. Я еще не…

– Тогда времени достаточно, – он достал телефон, начал что-то искать, водя пальцем по экрану. – Я знаю хорошую клинику. Дорогую, надежную. Всё сделают быстро и безопасно.

Слова доходили медленно, пробиваясь сквозь шум в ушах. Клиника. Быстро и безопасно.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Конечно, хочу, – он поднял на меня глаза, и там не было ничего, кроме раздражения. – Катя, ну ты же понимаешь, что это нелепость? У нас ничего серьезного, и я не собираюсь становиться отцом. Тем более сейчас, когда карьера только идет в гору.

– Но это твой ребенок.

– Это проблема, которую нужно решить, Сколько тебе нужно? Я оплачу клинику, восстановление, добавлю сверху за моральный ущерб. Назови сумму.

Он серьезно? Стоит передо мной, ожидая, что я назову цену? Цену нашему ребенку. Цену той жизни, которая только начала формироваться внутри меня?!

– Ты ненормальный, – выдохнула я.

– В данной ситуации я реалист. Ты молодая, красивая, впереди вся жизнь. Зачем тебе обуза в виде ребенка от человека, который не собирается с тобой быть? – он говорил рационально, убедительно, как будто продавал проект инвестору. – Подумай здраво. Какое будущее ты дашь этому ребенку? Одинокая мать, вечная работа, нехватка времени. Это эгоизм с твоей стороны.

– Эгоизм? – я шагнула к нему, и он инстинктивно отступил. – Ты сейчас говоришь мне об эгоизме?

– Я говорю о здравом смысле!

– А я говорю о жизни! О нашем ребенке!

– Нет никакого ребенка, Катя! – рявкнул он, и от этого крика я вздрогнула. – Есть несколько клеток, которые можно убрать, пока не стало слишком поздно. Если ты думала подловить меня таким образом…

– Подловить? – мир поплыл перед глазами. – Ты считаешь, я специально забеременела?

– А что мне думать? Три месяца и вдруг такой удачный сюрприз?

– Иди к черту, – выдохнула я, и эти слова прозвучали почти нежно. – Иди к черту, Даниил.

Он провел ладонями по лицу, выдохнул шумно.

– Хорошо, извини. Не нужно было так говорить. Но пойми, я действительно не готов. Совсем. У меня сейчас важный проект, я не могу себе позволить отвлекаться на…

– На нас, – закончила за него.

– На то, чего не планировал, – поправил он. – Вот, смотри.

Он нацарапал что-то в блокноте, вырвал лист и протянул мне. Я машинально взяла – и оцепенела, глядя на сумму. Слишком много нулей. Достаточно, чтобы решить эту «проблему» в самой дорогой клинике города.

– Этого хватит с запасом, – сказал он деловито. – Если нужно больше – скажи. Я не хочу, чтобы ты думала, будто бросаю тебя в трудную минуту. Но ребенок – это не выход. Для нас обоих.

Я смотрела на эти цифры, и единственное, что приходило в голову: он расплачивается. Как за услугу. Как за вещь, которая ему надоела.

– Ты думаешь, это решит проблему?

– Я думаю, это лучший вариант для всех. Ты сможешь продолжить жить как прежде. Найдешь кого-то, кто действительно захочет семью. А я… я не тот человек, Катя. Никогда им не был.

– Нет, – я разорвала лист, потом еще раз, и еще, пока он не превратился в конфетти на полу его кабинета. – Нет, Дань. Ты просто трус, который прячется за красивыми словами.

– Это не трусость, милая, а здравомыслие!

– Это предательство! – голос сорвался на крик. – Ты спал со мной, говорил красивые слова, а теперь швыряешь деньгами, чтобы я исчезла и не портила тебе жизнь!

– Я не обещал тебе ничего!

– Ты обещал мне любовь! Каждым поцелуем, каждым прикосновением!

– Тогда ты слышала то, что хотела!

Я развернулась к двери, потому что если останусь здесь еще секунду, то либо ударю его, либо сама развалюсь на части прямо тут, на полу его чертова кабинета. Рука легла на ручку, но я остановилась.

– Знаешь, что самое страшное? – спросила, не оборачиваясь. – Я действительно думала, что ты другой. Что под этой циничной оболочкой есть что-то настоящее. Но ты просто пустой. Пустой и холодный, как эти твои стеклянные коробки.

– Катя…

– Не смей, – обернулась, и он замер, увидев мое лицо. – Никогда больше не произноси мое имя. Ни при каких обстоятельствах. Для тебя меня больше не существует.

Я вышла, прошла мимо перепуганной секретарши, спустилась на лифте и только на улице поняла, что не дышу. Воздух ворвался в легкие рывком, болезненно, и вместе с ним понимание того, что произошло.

Телефон оказался в руке сам собой. Я нашла контакт брата и нажала вызов, уже чувствуя, как подкатывают слезы.

– Катюха? – голос Ильи был сонным. – Что случилось?

– Илья, – выдохнула я, и дальше слова полились сами, бестолковые, захлебывающиеся. – Моя жизнь рухнула. Она просто… всё рухнуло, понимаешь? Он не… я думала… но он…

– Эй, эй, тише, – он окончательно проснулся, в голосе появилась тревога. – Что произошло? Где ты?

– Не знаю. На улице где-то. Я не могу больше… я не…

Дальше говорить было невозможно, потому что слезы хлынули так сильно, что перекрыли дыхание, а в груди разрасталась пустота, холодная и такая огромная, что казалось она поглотит меня целиком.

Глава 3

Брат приехал за мной через два часа. Я сидела на лавочке у подъезда, сжимая телефон в руках и пытаясь перестать дрожать. Слезы высохли где-то на полпути, оставив после себя пустоту и странное онемение, будто кто-то выключил во мне все чувства.

Джип затормозил прямо передо мной, брат выскочил, даже не заглушив мотор. Одного взгляда на мое лицо хватило, чтобы он всё понял.

– Поехали ко мне, – сказал просто, без расспросов, и я была благодарна за это молчание больше, чем за любые слова утешения.

Дома я двигалась как робот: доставала чемодан, складывала вещи, не разбирая, что именно беру. Джинсы, свитера, косметика, документы. Илья стоял в дверях и смотрел, как я методично опустошаю шкаф.

– Может, не стоит торопиться? – осторожно спросил он. – Переночуешь у меня, отдохнешь, а завтра решишь…

– Нет, – я застегнула чемодан, и замок щелкнул с какой-то пугающей окончательностью. – Я не хочу оставаться в этом городе ни на день больше.

– Но работа, квартира…

– Плевать. Всё равно не смогу. Буду натыкаться на него везде – в кафе, где мы сидели, на той крыше, в парке… – голос предательски дрогнул, и я закусила губу. – Мне нужно уехать. Пожалуйста.

Илья кивнул, взял чемодан и направился к выходу. У порога я обернулась, окинула взглядом квартиру: мою уютную однушку с книжными полками, пледом на диване, фотографиями на стенах. Здесь я была счастлива. Строила планы. Влюбилась в человека, которого, как оказалось, совсем не знала.

Больше сюда я не вернусь.

В машине Илья включил радио, но я попросила выключить. Ехали в тишине, только шуршали колеса по асфальту да гудел мотор. Город остался позади быстро – сначала окраины, потом пригород, дальше узкая дорога, петляющая между холмов. С каждым километром становилось легче дышать, будто кто-то постепенно ослаблял удавку на шее.

– Он знает? – наконец спросил Илья, когда за окном уже темнело, и фары выхватывали из темноты изгибы горного серпантина.

– Знает, – я уставилась в окно, где за стеклом проплывали силуэты деревьев. – Швырнул в меня деньгами и посоветовал решить проблему. Так он это назвал – проблема.

Брат выругался сквозь зубы, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев.

– Где его искать? Адрес назови, я с ним поговорю.

– Не надо, – я положила руку ему на плечо. – Правда. Он не стоит того.

– Он отец твоего ребенка.

– Нет. Он просто человек, который оказался в нужном месте в нужное время. Больше ничего.

Слова звучали убедительно, но внутри всё горело. Обида, стыд, злость – всё перемешалось в ядовитый коктейль, от которого хотелось выть. Как я могла настолько ошибиться? Я, которая всегда гордилась интуицией, умением читать людей, видеть их насквозь. А тут проглядела самое главное: он играл, а я верила каждому слову.

Отель брата располагался в долине между гор, там, где цивилизация заканчивалась и начиналось что-то другое – дикое, первобытное, настоящее. Двухэтажное деревянное здание с широкими верандами и огромными окнами, из которых лился теплый свет. Вокруг – лес, темный и плотный, и тишина, такая густая, что казалось, можно зачерпнуть ее руками.

– Вот моё королевство, – Илья вышел из машины и вдохнул полной грудью. – Восемь номеров, ресторан на двадцать человек, и ни одного идиота в радиусе тридцати километров.

Я тоже вышла, холодный горный воздух ударил в лицо, прогоняя остатки оцепенения. Пахло хвоей, чем-то терпким и незнакомым. Над головой раскинулось небо, усыпанное звездами так густо, что хотелось запрокинуть голову и замереть.

– Когда ты успел это всё создать? – спросила, оглядывая здание. Илья уехал из города три года назад, купил полуразвалившийся домик и с тех пор пропадал здесь, появляясь только на праздники.

– Постепенно. Сначала отремонтировал, потом расширил, потом народ начал приезжать – кто на выходные, кто на неделю. Сарафанное радио работает лучше любой рекламы, – он улыбнулся, и я впервые за эти страшные часы почувствовала, как губы тоже пытаются растянуться в ответ. – Пойдем, покажу твою комнату.

Внутри пахло деревом, кофе и чем-то домашним, уютным. Широкая лестница вела на второй этаж, где располагались номера. Илья провел меня в угловую комнату с видом на лес и горы вдали.

– Здесь самый лучший рассвет, – сказал он, ставя чемодан у кровати. – Солнце встает прямо над той вершиной, и всё вокруг становится золотым. Увидишь завтра.

Я кивнула, не зная, что сказать. Комната была простой, но в ней чувствовался вкус: деревянная мебель, мягкий ковер, пледы на кровати, торшер в углу. Тепло, спокойно, безопасно.

– Отдыхай. Если что-то нужно – я внизу, на кухне, готовлю борщ. Присоединяйся, когда захочешь.

Он вышел, прикрыв дверь, и я осталась одна. Села на кровать, обхватила себя руками и попыталась собрать мысли в кучу. Что теперь? Как жить дальше? Работу придется бросить, в моем состоянии невозможно заниматься PR, встречаться с клиентами, улыбаться и продавать успех. Квартиру сдам или продам. Деньги есть, хватит на какое-то время.

А потом?

Потом будет ребенок. Мой ребенок.

Я положила ладонь на живот. Плоский, совершенно обычный. Трудно поверить, что там уже растет новая жизнь. Крошечная, беззащитная, которая зависит только от меня. Которой нужна только я.

Даниил хотел, чтобы я избавилась от ребенка. Швырнул деньгами и потребовал решить проблему, как будто речь шла о сломанном кране или царапине на машине. Для него это была помеха, неудобство, то, что нарушает планы.

Но для меня это не проблема. Это выбор.

Я могу сделать так, как он требовал. Поехать в клинику, решить всё быстро и вернуться к прежней жизни. Найти новую работу, новую квартиру, нового мужчину – того, кто действительно захочет семью. Разумный, логичный путь.

Или я могу оставить ребенка. Родить, вырастить, стать той, кто научит его ходить, говорить, смеяться. Одна, без отца, поддержки, уверенности в завтрашнем дне. Трудный, пугающий путь.

Я встала и подошла к окну. За стеклом чернел лес, а выше светили звезды – миллиарды их, холодных и равнодушных. Но почему-то от этого вида стало спокойнее. Мир огромен. Моя боль, мое унижение, мой страх – всего лишь крошечная песчинка в этой бесконечности.

И если мир настолько огромен, то в нем точно найдется место для меня и моего ребенка.

Я вернулась к кровати, достала из сумки телефон и набрала номер своего начальника. Долгие гудки, потом недовольный голос:

– Маркова? Вы в курсе, который час?

– Простите. Я звоню, чтобы уволиться.

Пауза, потом возмущенный выдох:

– Что? Вы не можете просто так взять и…

– Могу. Я отправлю заявление завтра утром. Спасибо за всё, – я отключилась, не дожидаясь ответа, и швырнула телефон на кровать.

Всё. Мосты сожжены. Пути назад нет.

– Только ты и я, – положила руку на живот и прошептала в пустоту комнаты. – И нам никто больше не нужен.

Даня сделал свой выбор. Теперь очередь за мной. И мой выбор – жизнь.

Глава 4

Пять лет спустя

– Мама, смотри! Я сам завязал!

Артем стоял посреди кухни, гордо демонстрируя шнурки на ботинках. Узел походил на гнездо ласточки – кривой, объемный, но держался крепко. Я присела перед ним на корточки и серьезно осмотрела его работу.

– Отличный узел. Настоящий альпинистский, – похвалила, и он засмеялся, запрокинув голову. Смех у него был звонкий, как колокольчик, и каждый раз, слушая его, я чувствовала, как что-то теплое разливается в груди.

Пять лет прошло с того дня, когда я приехала сюда с разбитым сердцем и пустыми руками. Пять лет, за которые всё изменилось до неузнаваемости.

Артем родился в феврале, когда горы утопали в снегу, и дорога к ближайшему роддому была закрыта лавиной. Илья вызвал акушерку из соседнего поселка – пожилую женщину с добрыми глазами и железными нервами, которая приняла роды прямо здесь, в этом доме. Я помнила боль, страх, ощущение, что не справлюсь. А потом – крик, пронзительный и требовательный, и невероятную легкость, когда мне положили на грудь крошечный сверток.

– Сын, – сказала акушерка, и я заплакала, потому что впервые за долгие месяцы это были слезы счастья.

Илья назвал его Артемом – в честь нашего деда, который тоже когда-то жил в горах и знал эти тропы лучше, чем собственные карманы.

А потом понеслись мамские будни: бессонные ночи, колики, бесконечная стирка, страх перед каждым чихом и кашлем. Но, спасибо брату, он не бросил меня. Помогал пеленать, носил Артема на руках, когда тот не мог успокоиться, пел ему песни своим низким голосом. А еще постепенно, аккуратно подключал меня к работе отеля.