Читать онлайн Моисей. Жизнь пророка бесплатно

Глава 1

Моисей, каким мы его не знали

Бог ответил: «Пока нет внутри тебя света истины, ты не можешь познать тайну».

И тогда взмолился Моисей: «О Боже, одари меня этим светом…»
Джами. Божественная справедливость

Библия на удивление откровенно, без утайки, рассказывает историю Моисея. В отличие от Священного Писания и жизнеописаний других знаменитых личностей древности, которые представлены в качестве королей, святых или даже богов, Библия характеризует Моисея с поразительной честностью и реализмом. Действительно, сведения о Моисее, которые мы черпаем из Библии – и это поистине гениальное его описание, – говорят нам о том, что он был рожден, как любой другой ребенок, рос, взрослел, поддавался порывам и совершал такие же безрассудные поступки, как обычные мужчины и женщины, был подвержен тем же страстям, что присущи любому человеку, и его жизнь, не менее противоречивая, чем у любого смертного, подошла, как и любая человеческая жизнь, к трагическому концу.

«В Моисее нет ничего божественного», – замечает известный библеист Герхард фон Рад[1], и, словно чтобы напомнить нам об этом важном факте, Библия, обращаясь к Моисею, называет его человеком – «с этим человеком, с Моисеем» (Исх., 32: 1, 23), «Моисей же был человек» (Числ., 12: 3).

Но многое из того, что, как нам кажется, мы знаем о Моисее, не более чем выдумка, и многое из того, что говорит о нем Библия, не находит отражения в церковном и светском искусстве. Художники эпохи Возрождения и голливудские магнаты, создавая образ Моисея, столь хорошо известный нам сегодня, считали себя вправе превратить его в идола – и это первого иконоборца в документированной истории! Даже в комментариях ученых-теологов и изобилующих деталями ярких проповедях священнослужителей, как правило, не упоминаются особо постыдные случаи его беспокойной, богатой событиями жизни. По иронии судьбы, некоторые наиболее интригующие подробности, которые можно встретить в библейском рассказе о Моисее, не нашли отражения в искусстве и литературе, в проповедях и на уроках в воскресной школе, а выдуманные подробности зачастую значительно менее интересны, чем оставленные без внимания. И нам остается только гадать: каким же на самом деле был Моисей?

Читая эту книгу, мы узнаем, что Моисей был самой преследуемой и преследующей библейской личностью. Зачастую он предстает сильной, уверенной, героической фигурой, однако мы видим его и робким, мучимым неуверенностью в себе в ключевые моменты жизни. Он – пастырь, мягкий и смиренный, но и безжалостный воин, способный совершить кровопролитие, добрый учитель, и при этом маг и чудотворец, законодатель, чьи законы мягкие, милостивые, кроме случаев, когда дело идет об искуплении и наказании тех, кто не согласен с ним, и освободитель, который правит своим народом с непререкаемой властью. Как бы он ни выглядел – а Библия ничего не говорит нам на этот счет, – остается фактом, что он прятал изуродованное лицо под покрывалом в течение последних сорока лет своей долгой жизни. Он единственный друг Бога, однако именно Бог обрек его на трагическую гибель.

Но скоро мы убедимся, что настоящий Моисей был скрыт от нас по разным причинам: из-за внесения искусных исправлений в античные тексты, из-за умолчаний и упущений фактов, из-за цензуры и откровенной лжи, сначала допущенных священниками и писцами, первыми авторами и редакторами Библии, затем проповедниками и учителями, хранителями священного текста, и, наконец, художниками и бардами, которые трактовали Библию в произведениях искусства и литературы. В религиозных традициях иудаизма и христианства Моисей неизменно изображался добрым и кротким, возвышенным и благочестивым, праведником и героем – и именно по этой причине нам мало известно о тех местах в Библии, где говорится о неуверенных и даже трусливых действиях Моисея, о тех случаях, когда его охватывали приступы гнева, когда он занимался магией, подвергал людей пыткам, вел опустошительные войны и спорил с Богом. Настоящий Моисей – Моисей, которого мы не знаем, – был намного более грандиозной фигурой, чем нам обычно позволено видеть.

Настоящий Моисей

За два-три тысячелетия искусство, богословие, политика и пропаганда превратили Моисея из смертного человека в саму добродетель. Проповедники и критики Библии, христиане и иудеи, провозгласили Моисея Законодателем, Освободителем и Вождем, пророком, который дал западной цивилизации десять заповедей и саму идею «нравственного монотеизма», героем, который избавил евреев от рабства, вывел их из Египта и привел в Землю обетованную. Согласно иудейской традиции, он является Моше Рабейну (Моисей, наш учитель), что указывает на его роль как «величайшего из иудейских учителей». В христианском богословии Иисус рассматривается как «новый Моисей», а в Евангелии от Матфея Моисей представляется призрачным свидетелем преображения Иисуса на священной горе (Мф., 17: 3). Ислам тоже признает Моисея как одного из первых величайших пророков; согласно Корану, Моисей первым предсказал пришествие Мухаммеда, признанного мусульманами наследником плаща пророка, который некогда носили Моисей и Иисус.

«И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, – восторженно восклицает автор Второзакония, – которого Господь знал лицом к лицу» (Втор., 34: 10)[2].

Итак, Моисей кажется намного более грандиозной фигурой, чем просто человек. Он был «образцом пророка», первым и величайшим из пророков, чьи труды составляют большую часть Библии. Он считался образцом для подражания для земных царей от Давида и Соломона до современных ему западноевропейских монархов, которые утверждали, что правят по божественному праву. В иудейской и христианской традиции он считался предвестником Мессии, и основные моменты жизни Иисуса представлены в Евангелиях как реконструкция истории Моисея: приказ фараона об убийстве всех еврейских младенцев мужского пола предваряет Иродово избиение младенцев; переход через Красное море рассматривался некоторыми христианскими комментаторами как символическое крещение сынов Израилевых; и чудо о манне небесной и явлении перепелов предвосхищает чудо умножения хлебов и рыб.

Величественный, святой Моисей был человеком на все времена. Древние мудрецы считали Моисея похожим на богов языческого пантеона, включая египетского бога письма Тота и греческого бога Гермеса, вестника богов. Моисею, как этим языческим богам, традиционно приписывают изобретение алфавита и искусство письма. Филон Александрийский[3] в своих философских трудах назвал Моисея «олицетворением идеала человечества» и «лучшим из всех законодателей всех стран».

Интерес к Моисею как к освободителю разгорелся с новой силой в огне Французской революции, и тот же самый человек, который символизировал монархию дореволюционной Франции, был объявлен символом освобождения угнетенного народа, желавшего обезглавить своего короля. Афроамериканцы, которые были буквально превращены в рабов на Земле свободы, ввели Моисея в свою культуру и свои церкви: «Сойди, Моисей» может рассматриваться как один из ранних гимнов движения за гражданские права в Соединенных Штатах. Позже Моисей перешел в «новую эру» как «истинный эмпат», по словам историка, доктора Ари З. Животофского, предлагающего нам рассматривать Моисея как человека, который «не только думает и заботится о других, но также… склонен и готов действовать в соответствии с этими чувствами».

Злейшие враги еврейского народа не обошли своим вниманием Моисея, самым циничным образом используя эту библейскую личность. Во время Второй мировой войны нацистская бюрократия, управлявшая машиной холокоста, выпустила деньги для еврейских заключенных «образцового» концентрационного лагеря в Терезине специально к визиту представителей Красного Креста, которым не позволяли посещать Аушвиц, Берген-Бельзен или Дахау. Словно в насмешку над обреченными на смерть мужчинами, женщинами и детьми Терезина на лагерных деньгах был изображен Моисей – и нацисты выбрали изображение, на котором тот выглядел особенно сильным и воинственным.

Моисей, вне зависимости от того, каким он служит целям, политическим или богословским, обычно представляется абсолютно идеальной личностью, всегда смиренным, мягким и праведным. Но, по правде говоря, библейский Моисей редко был смиренным и никогда не был мягким, а его поведение не всегда можно было расценивать как праведное. В определенные страшные моменты, как показывает Библия всем, кто готов читать ее, полностью осознавая ситуацию, Моисей предстает самонадеянным, кровожадным и жестоким.

Маска Моисея

Одним из самых странных и наиболее часто упускаемых событий в жизни Моисея является событие, связанное с таинственным обезображиванием в результате его тесного общения с Богом на священной горе под названием Синай. Когда Моисей спустился с горы, проведя сорок дней и ночей в обществе Бога, он обнаружил, что с его лицом произошло нечто странное – его родной брат, Аарон, и остальные израильтяне боялись даже взглянуть на него. С этого времени Моисей, чтобы скрыть изуродованное лицо, маскировал его покрывалом или маской. Этот жуткий случай и странное его объяснение дает возможность понять, почему на протяжении веков образ Моисея столь превратно истолковывался.

Библия не дает однозначного ответа относительно того, что случилось с лицом Моисея, почему оно вызывало такой страх. Текст, связанный с этим случаем, в самом раннем переводе еврейской Библии на латынь дал основания предположить, что у Моисея выросли рога. Таким образом, Микеланджело, следуя указаниям латинской Библии, изобразил Моисея с небольшими дьявольскими рожками на макушке![4]

Более точный перевод оригинального еврейского текста наводит на мысль, что Моисей подвергся тому, что мы можем описать как божественное радиоактивное облучение – его лицо буквально светилось небесным сиянием. «И видели сыны Израилевы, что сияет лицо Моисеево», сообщает Библия (Исх., 34: 35). Согласно Библии, лицо Моисея было скрыто, начиная с того дня, когда он спустился с горы Синай со скрижалями, на которых были записаны десять заповедей, до дня его одинокой смерти в пустыне Моава.

Только во время одной из частых встреч наедине с Богом – и когда сообщил о своей беседе народу – он снял с лица покрывало.

Итак, Моисей был, в буквальном смысле, человеком в маске. Несмотря на усилия одаренных богатым воображением греко-римских историков, художников эпохи Возрождения и создателей голливудских фильмов, мы не знаем, как на самом деле выглядел Моисей. Согласно Артапану, историку эпохи эллинизма, Моисей «высокий и румяный, с длинными белыми волосами и величественный». Сохранился рассказ средневековых раввинов, в котором говорится, что рост Моисея составлял ровно десять локтей, то есть примерно пятнадцать футов. Европейские художники Средневековья часто изображали Моисея копией Иисуса, но Микеланджело предложил существующий канонический образ Моисея, сильно напоминающий римского бога моря, Нептуна, но с рогами. Сесил Блаунт Демилль[5], очевидно, взял за образец Моисея Микеланджело, когда занимался подбором актера и костюмов, и потому остановил свой выбор на Чарлтоне Хестоне, как актере, пользующемся большой популярностью у женщин.

Созданный Хестоном образ в «Десяти заповедях» стал каноническим изображением Моисея в массовой культуре конца XX века. «Я хотела увидеть Моисея», – сказала газетному репортеру делегат Республиканской национальной конвенции 1996 года, объясняя, почему посетила прием с участием Хестона. Но в Библии, где ведется подробный рассказ о жизни и деятельности Моисея, ни разу не упоминаются черты лица и какие-либо особенности его внешности, в маске или без нее.

Действительно, в еврейской Библии в ходе повествования редко встречаются описания внешности библейских персонажей. В отличие от других произведений Древнего мира – и, в особенности, греко-римской цивилизации – Библия не прославляет силу и красоту человеческого тела.

Только время от времени кто-нибудь мог удостоиться сдержанной похвалы. «Вот, я знаю, – говорит Авраам Саре, – что ты женщина, прекрасная видом» (Быт., 12: 11). Но согласно религиозной традиции внешний вид менее важен, чем благочестие (или его отсутствие), и описание внешности дается только в тех случаях, когда имеет решающее значение для понимания судьбы конкретных мужчины или женщины[6].

Библия сообщает, что Моисей «тяжело говорил», и обычно это объясняется тем, что он страдал заиканием – но только потому, что один из библейских авторов захотел поиронизировать на тот счет, что этот представитель Бога страдал неким дефектом речи, и ему требовалась божественная помощь, чтобы донести смысл своего сообщения до фараона. Больше в Библии, кроме заикания и изуродованного лица, ничего не сказано о физических качествах и внешности Моисея. «Мы не знаем, был ли Моисей высокого или низкого роста, худой или полный – непростительное упущение в греческом переводе. Мы не знаем этого, поскольку это не имеет значения для роли Моисея как посредника между Богом и его народом», – объясняет один раввин.

Но если относительно лица и внешнего вида остается только строить предположения, то внутреннюю сущность Моисея Библия позволяет нам увидеть и понять с такой поражающей искренностью и глубиной, что временами делается даже не по себе. Библия показывает нам Моисея в моменты страха и сомнения, рассказывает о его детских истериках и опасных приступах ярости, о его длительных, сложных, а иногда даже дисфункциональных отношениях с Богом, которого он был готов уговаривать, запугивать и которому был готов угрожать. Однако, как ни парадоксально, те места в Библии, в которых Моисей раскрывается наиболее полно, являются именно теми местами, которые чаще всего опускают агиографы, стремящиеся, чтобы мы видели в Моисее икону, – икона, сколь бы она ни была позолоченной и великолепной, не идет ни в какое сравнение с живым человеком.

Рассказчики, конечно, всегда действовали весьма свободно, заимствуя Моисея из Библии и превращая его, как в высоком искусстве, так и в массовой культуре, в схематичную фигуру, ставшую нам столь привычной. Но рассказчики, даже когда стремятся возвеличить Моисея, когда делают из него полубога или его роль исполняет актер, пользующийся успехом у женщин, упускают самые интригующие и волнующие моменты его жизни. В этом смысле Моисей остается человеком в маске, даже когда с его лица снято покрывало.

Колдун и ученик колдуна

Библия, например, не всегда изображает Моисея благонравным монотеистом, который берет с собой скрижали с десятью заповедями, куда бы ни шел. Иногда он появляется в облике колдуна с таким же количеством фокусов в рукаве, как иллюзионист в Лас-Вегасе. Моисей, вооруженный так называемым жезлом Божьим – пастуший посох, но мы можем также назвать его волшебной палочкой, – показывает всевозможные фокусы, чтобы произвести впечатление на фараона и вечно сомневающихся израильтян. Сначала он оглашает заповедь, запрещающую создавать кумиров, затем делает медного змея, которого применяет для лечения от змеиных укусов. К тому же у него были таинственные урим и туммим, инструменты предсказания, пара именных драгоценных камней, используемых, чтобы получить ответ от Бога, «да» или «нет», мало чем отличающийся от магического шара, или шара предсказаний, который часто используют на праздновании детских дней рождения.

Всем, конечно, известны некоторые его фокусы. Моисей, участвуя в состязании магов при дворе фараона, бросил на землю посох, который превратился в змея. Библия, позволяя нам иногда отметить проблески юмора, в отличие от пришедших позже проповедников, представляет состязание как низкопробное представление: когда маги фараона, соревновавшиеся с Моисеем, тоже превращают свои посохи в змеев, змей Моисея тут же проглатывает их, словно в доказательство того, что все маги, возможно, даровиты, но некоторые более талантливы, чем остальные.

Другие фокусы не столь безобидны. Моисей использовал жезл Божий, чтобы наслать на Египет десять казней – язвы, паразитов, чуму, мор и так далее, и тому подобное. Страдания египтян все нарастали, пока не достигли пика, когда Бог поразил первенцев египетских, богатых и бедных, виновных и невиновных. И Библия описывает пропитанный магией ритуал, который Моисей использовал, чтобы защитить израильтян, когда Бог ходил по Египту в поисках первенцев, – израильтяне кровью закланного агнца помазали косяки и перекладины дверей своих домов, чтобы привлечь внимание Бога, который был так сосредоточен на убийствах, что мог не заметить и случайно поразить кого-то из своего избранного народа. По сравнению с чистыми, даже чопорными десятью заповедями, кровавый ритуал поражает нас грубостью и примитивностью.

Итак, Библия содержит информацию, которая, похоже, глубоко противоречит всем трем религиям в том, что касается Моисея как законодателя. И под поверхностью библейского текста можно найти непостижимые загадки: кто же обучил Моисея приемам колдовства? Согласно нескольким подсказкам, имеющимся в Библии, магии Моисея обучал его тесть, загадочная личность по имени Иофор (Йитро), языческий жрец, однако, несмотря на это, сыгравший решающую роль в просвещении Моисея и судьбе израильтян. Это Иофор, а не Моисей принес самую первую жертву Яхве. Иофор был колдуном, а Моисей его учеником – учеником, который в итоге заменил учителя.

Открытие Моисеем Единого Бога оценивалось как большой скачок вперед в истории религии, момент, когда вера древнего Израиля очистилась от суеверного бреда, обременявшего остальную часть человечества. Моисей представил Яхве как Бога справедливости и милосердия, Бога, для которого праведное поведение важнее, чем религиозные обряды, Бога, который, казалось, презирал идолопоклонство и все атрибуты магии, связанные с ним. Однако сам Моисей использовал магию. «Моисей, колдун, целитель, фаустовский маг, – отмечает один библеист, – отличается от человека, который изложил сущность благочестия и морали несколькими предложениями десяти заповедей».

«Для чего вы оставили в живых всех женщин?»

На библейской сцене Моисей появляется как скромный пастух, когда впервые встречается с Богом, и Библия превозносит его кротость и скромность: «Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле» (Числ., 12: 3). Но кроткий Моисей уже был человекоубийцей – он хладнокровно убил египтянина-надсмотрщика, – и он убьет огромное количество людей с еще большей жестокостью.

Кровавая бойня, которая привела в движение Исход, предсказала масштабы насилия. «В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, – говорит Библия, – от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице» (Исх., 12: 29). Виновна или невиновна личность в судьбе Египта, Библии здесь не до иронии – смерть первенцев необходима только потому, что ранее «Господь ожесточил сердце фараона» (Исх., 11: 10).

В лагере, разбитом у подножия горы, Моисей провел серию кровавых чисток, – каждая последующая более безжалостная, чем предыдущая, – чтобы избавиться от сомневающихся и инакомыслящих израильтян, которых, казалось, становилось все больше. Отступники, посмевшие поклоняться золотому тельцу, были преданы смерти – «возложите каждый свой меч на бедро свое, – сказал Моисей своим стражам, – пройдите по стану от ворот до ворот и обратно и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего» (Исх., 32: 27), – но только после того, как Моисей стер идола в прах, высыпал его в воду и буквально насильно влил ее в глотки израильтянам. Нам сообщают, что в тот день погибло три тысячи человек; но худшее было еще впереди. И конечно, не смирение Моисея, а то, что он был прирожденным воином, вызывало откровенное восхищение Наполеона Бонапарта, который считал его «единственным выдающимся человеком в библейской истории, не исключая Иисуса».

Когда позже израильтяне не устояли перед соблазном поклоняться языческим богам и богиням и предались распутству со священными блудницами, Бог наслал чуму, которая убила двадцать четыре тысячи человек из его избранного народа, – и Моисей, чтобы умилостивить Бога и положить конец чуме, приказал убить всех «прилепившихся к Ваал-Фегору» (Числ., 25: 5). Затем Моисей отправил израильскую армию в карательный поход против мадианитян, чьи женщины, по-видимому, объединились со своими моавитскими сестрами в деле соблазнения израильских мужчин. Моисея не остановил тот факт, что его жена и тесть были мадианитянами. Израильтянам удалось убить всех мужчин-мадианитян, а женщин и детей взяли в плен и доставили в лагерь. Но вид пленных вызвал гнев Моисея.

«Для чего вы оставили в живых всех женщин? – спросил Моисей своих военачальников, и затем хладнокровная команда сорвалась с губ истинного эмпата: – Итак, убейте всех детей мужеского пола и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе» (Числ., 31: 15, 17).

Таким образом, освободитель является одновременно истребителем, хотя о кровожадности и жестокости Моисея почти никогда не говорят вслух. Если чистки и массовые убийства упоминаются в проповедях и на уроках в воскресной школе, то их объясняют как суровое, но справедливое наказание, которое Бог предписывает грешникам и совратителям. Редко упоминается неудобный факт, что среди жертв были абсолютно невиновные мужчины, женщины и дети. «Война против мадианитян представляет особые трудности», – уклоняется от прямого ответа Йосеф Цви (Джозеф Герман) Герц, ныне покойный главный раввин Великобритании, в комментарии на Тору. «Мы не знакомы в полной мере с обстоятельствами, которые оправдывали беспощадность, с какой она велась, и потому не можем удовлетворительно ответить на различные возражения, поднятые в этой связи».

У современных читателей Библии Моисей, возможно, вызовет меньше симпатии, чем некоторые жертвы его жестокой власти. Одно из подавленных Моисеем восстаний возглавил человек по имени Корей (Корах), осмелившийся оспаривать власть Моисея над израильским народом. Если израильтяне были «царством священников и святым народом», как провозгласил Моисей, о чем теперь ему напомнил Корей, то зачем им нужны Моисей и Аарон – и, если на то пошло, любой священник – в качестве посредника с Богом?

«Все общество, все святы, и среди них Господь? – язвительно спросил Корей, озвучив настроения, которые будут вдохновлять вольнодумцев в течение веков в борьбе за религиозную свободу. – Почему же вы ставите себя выше народа Господня?» (Числ., 16: 3) За дерзость Корей и его сообщники были наказаны, и наглядно, чтобы удержать других инакомыслящих от подобных попыток. «И разверзла земля уста свои, – читаем мы в Библии, – и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество» (Числ., 16: 32).

Итак, в Библии Моисей не всегда предстает освободителем порабощенных мужчин и женщин, он не всегда символизирует блага свободы. Есть в библейском повествовании определенные моменты, когда Моисей ведет себя как диктатор и авторитарный, суровый первосвященник, человек жестокий, не испытывающий сомнений в навязывании истины, поскольку был единственным, кому дали свет, чтобы видеть истину.

Человек, которому Бог помогал, человек, которого

Он искал, чтобы убить

То, что в первую очередь делает жизнь Моисея столь необычной и беспокойной, что отличает его от всех когда-либо живших мужчин и женщин, и то, что современное духовенство находит таким сложным, это его очень личные и одновременно очень сложные отношения с Богом. Если, как мы увидим, Моисей был человеком, которому помогал Бог, то в то же время он был человеком, которого Бог хотел убить.

Моисей – единственный человек в еврейской Библии, который встречается с Богом «лицем к лицу» (Втор., 34: 10). Нам говорят, что никто не может увидеть Бога и остаться в живых, но Моисею было позволено созерцать Бога во всем его величии. Бог заявил, что будет являться к простым смертным только в снах и видениях (Числ., 12: 8), но Моисей и Бог провели в беседах бесчисленное количество часов, иногда на священной горе, но чаще в шатре, предназначенном для их общения. «И говорил Господь с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исх., 33: 11).

Между Богом и Моисеем были близкие отношения, но эти отношения зачастую напоминали отношения сварливой пожилой пары в неудачном браке. Моисей не отказывал себе в желании жаловаться Богу на трудности вывода израильтян из рабства. «Для чего Ты мучишь раба Твоего? и почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? – спросил Моисей. – Когда Ты так поступаешь со мною, то лучше умертви меня» (Числ., 11: 11, 15). И Бог обрушивал гнев на свой избранный народ. «Итак, оставь Меня, – раздраженно отвечал Бог Моисею, – да воспламенится гнев Мой на них» (Исх., 32: 10).

В действительности напряженность между Богом и Моисеем могла выйти из-под контроля и стать опасной и даже представлять угрозу для жизни. В самом странном месте Библии – и оно чаще всего подвергается цензуре нервными библейскими учителями – говорится, что Бог действительно преследовал Моисея и хотел его убить сразу после того, как выбрал для осуществления важнейшей миссии по освобождению израильтян из египетского рабства. Бог потратил много времени и усилий, чтобы убедить Моисея взяться за это дело, а затем, когда Моисей, наконец, согласился удовлетворить требования Бога и отправился в Египет, Бог появился в лагере, в котором Моисей с семьей остановились на ночлег, и попытался убить его. Только жуткий кровавый обряд, совершенный женой Моисея, Сепфорой, в последний момент остановил готового напасть Бога и спас жизнь Моисею.

Много лет спустя вновь вспыхнул смертоносный гнев Бога. Последние сорок лет жизни Моисей делал именно то, что сказал ему делать Бог, и блестяще справлялся с порученным делом: израильтяне из племени вечно недовольных, злых, оборванных рабов превратились в народ и создали армию, и они были готовы вторгнуться в страну, чтобы завоевать землю, обещанную им Богом. И затем, в порыве раздражения, Бог решил, что Моисей не будет вместе с остальными израильтянами переходить Иордан, чтобы войти в землю Ханаанскую. Вместо этого Моисею было позволено бросить мимолетный взгляд на Землю обетованную с вершины Фасги – и затем умереть. Библия, чтобы объяснить и оправдать суровое решение Бога, сообщает о малоизвестном, незначительном случае неповиновения, который произошел задолго до этих событий: Моисей, говорится в Библии, был наказан за то, что ударил по скале в Синайской пустыне, чтобы добыть воду для израильтян, вместо того чтобы приказать скале, как хотел Бог. Но наказание не соответствует преступлению, и долгие тяжелые испытания Моисея, похоже, вообще не принимаются в расчет.

В древнееврейских легендах, возникших вокруг Библии, есть горько-сладкий рассказ о смерти Моисея. Библия рассказывает, что Моисей умолял Бога позволить ему перед смертью войти в Ханаан, а древнееврейские рассказчики дополнили библейский текст, сочинив, что Моисей прочел не менее полутора тысяч горячих молитв. Как оказалось, Бог остался равнодушен к его мольбам. На самом деле, согласно одной древнееврейской легенде, Бог убивает Моисея единственным божественным поцелуем – как Бог вдохнул жизнь в Адама при сотворении, так он снял последний вздох жизни с губ Моисея.

Согласно Библии, Бог настоял, чтобы Моисея похоронили в тайном месте, «и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор., 34: 7). Есть некоторая нежность в этом жесте, словно Бог своим последним деянием почтил Моисея. Но, несмотря на это, остается неприятное чувство от последней встречи Бога и Моисея – поскольку только Бог знал, где похоронен Моисей, израильтяне не могли посетить могилу, почтить память и преклониться перед великими деяниями человека, который освободил их и даровал им веру, закон, государственность и родину. То, как он умер и был похоронен, подчеркивает трагичность его судьбы: Моисей не справился с делом, которому посвятил всю жизнь, только потому, что Бог, который поручил ему это дело, в последний момент решил отобрать у него награду.

Итак, жизнь Моисея подошла к трагическому концу, о котором не часто упоминается в проповедях и на уроках в воскресных школах, поскольку слишком мрачным и удручающим будет рассказ о бесполезности человеческих усилий и непредсказуемости божественной воли. То же самое чувство отчаяния, несомненно, заставило преподобного Мартина Лютера Кинга-младшего в последний вечер жизни вспомнить о смерти Моисея. В тот вечер 1968 года он произнес слова, которые отложились в памяти и часто цитируются, хотя его ссылка на печальную судьбу Моисея, возможно, не дошла до тех, кто не знаком с Библией. «Как любой, я бы хотел прожить долгую жизнь. Долголетие значимо. Но я не думаю об этом сейчас, – сказал Кинг всего за час до того, как был убит. – Я просто хочу выполнить волю Господа. Он разрешил мне подняться на вершину горы. И я огляделся. И увидел я Землю обетованную». И затем он произнес зловещую фразу, которую его аудитория, читавшая Библию и знакомая с историей Моисея, конечно, уже знала: «Я, возможно, не доберусь с вами до нее».

Поиск исторического Моисея

За всей этой магией и чудесами, боями и кровопролитиями, сложной и, в конечном счете, трагической встречей Моисея с Богом – за маской, которая скрывает истинное лицо Моисея, – мы надеемся найти смертного человека, о жизни которого так вдохновенно и в то же время загадочно рассказывается на страницах Библии. Существовал ли на самом деле когда-нибудь человек из плоти и крови по имени Моисей? Где и когда он жил и умер? Делал ли он удивительные вещи, описанные в Библии? Если да, то существуют ли археологические свидетельства, подтверждающие биографические данные, которые мы находим только на страницах Священного Писания?

Для тех, кто считает Библию Словом Божьим, есть единственный ответ на эти дерзкие, непочтительные вопросы: Моисей родился именно тогда и там, как говорится в Библии; он жил и умер именно так, как говорится в Библии; он делал все те удивительные вещи, которые описываются в Библии. Согласно религиозной традиции, первые пять книг Библии, так называемое Пятикнижие Моисея (по-еврейски Тора), написаны самим Моисеем: «Из уст Бога через посредство Моисея», повторяют каждый раз при чтении Торы во время субботней службы в синагоге.

Истинные верующие приводят в качестве библейского доказательства авторства Моисея единственную строку в книге Второзаконие: «И написал Моисей закон сей [Тору], и отдал его священникам, сынам Левииным, носящим ковчег Завета Господня, и всем старейшинам сынов Израилевых» (Втор., 31: 9).

Щекотливый вопрос об «историчности» Библии в целом и Моисея в частности начали задавать в период поздней античности, и далее, на протяжении веков, он задавался со все большей пылкостью. Вольтер в «Философском словаре», написанном более двухсот пятидесяти лет назад, задается вопросом: «Это правда, что Моисей существовал?» В предыдущее столетие критическое изучение Библии достигло апогея, и сегодня уже не считается само собой разумеющимся, что Моисей написал Пятикнижие, – и, если на то пошло, что Моисей вообще когда-либо существовал.

Вольтер был не первым и не единственным внимательным читателем Библии, отмечавшим, что Моисей не писал – и не мог написать – книги, традиционно приписываемые ему. В Библии, например, говорится о Моисее в третьем лице – странная манера писать о себе в третьем лице. Моисей называется самым скромным человеком на свете, и это поразительно, поскольку по-настоящему скромный человек едва ли будет хвастаться своей скромностью. Моисею приписывают знание людей и событий, которые не были известны никому из живущих на момент Исхода, но, в то же время, он, похоже, допускал ошибки и в именах людей, которых должен был лично знать и видеть, и в названиях, и в событиях. Священная гора, где Бог даровал Моисею десять заповедей, иногда называется Синаем, а иногда Хоривом; в одном месте тесть Моисея именуется Рагуилом, в другом – Иофором, а в третьем – Ховавом! И книга Второзаконие, последняя из пяти библейских книг, приписываемых Моисею, представляет собой автобиографическое произведение, в котором описывается смерть предполагаемого автора.

«Яснее дневного света видно, что Пятикнижие было написано не Моисеем», – написал в XVII веке философ Спиноза, который поплатился за откровенность отлучением от еврейской общины, и его книги по приказу папы римского были сожжены.

Очевидные ошибки в библейском тексте убедили библейских критиков и ученых, что на самом деле авторами Священного Писания были древние литературные ремесленники, которые жили и работали в разное время в течение тысячелетий. Ни один из этих источников, которые в настоящее время рассматриваются как настоящие авторы Библии, предположительно, не был современником Моисея, и каждый из них, похоже, имел несколько отличающееся от других мнение относительно того, кем был Моисей и что он сделал. «Ни одно слово в этих историях, – настаивает ученый Элиас Ауэрбах, – не возвращает к Моисею». Образ Моисея, который рисует Библия, представляет собой мозаику из смутных биографических фрагментов, и мы не можем точно знать, какие из этих отрезков жизни являются подлинными.

Кто написал Библию?

Библейский автор, работу которого принято считать самой древней и, пожалуй, самой достоверной, известен как яхвист, поскольку его (или ее)[7] стали именовать по имени Бога, Яхве.

В библейском повествовании, приписываемом яхвисту, описание Моисея более сдержанное и реалистичное. «Он не был ни чудотворцем, ни основателем религии, ни военачальником, – пишет Герхард фон Рад относительно описания Моисея яхвистом. – Он был вдохновенным пастырем, которого Яхве использовал для передачи своей воли народу».

В отличие от яхвиста, библейский автор, известный как элохист, – источник, предпочитавший использовать «элохим», еврейское слово, означающее «Бог», вместо имени Бога, – считает Моисея намного более величественной и могущественной личностью. Элохист был, вероятно, священником из Северного царства древнего Израиля, пожалуй, единственным, кто утверждал, что ведет происхождение от Моисея, и вклад в Библию пытались объяснить властью жречества, превознося подразумеваемого законодателя и накидывая на него мантию чудотворца.

Пропаганда жречества найдена еще в одном библейском источнике, Жреческом кодексе, который отвечает за эти растянутые и зачастую скучные хронологии, генеалогии и своды законов, которые возникают (и замедляют) в захватывающем библейском повествовании.

Последняя книга Пятикнижия Моисея, Второзаконие, обычно приписывается еще одному источнику, дейтерономисту (второзаконнику), библейскому пропагандисту, жившему во времена правления царя-реформатора Иосии, чья работа была создана как «ложь во спасение», чтобы оправдать устроенную Иосией чистку жречества и централизацию культа в Иерусалиме[8].

Все эти нити повествования переплетаются в первых пяти книгах еврейской Библии, и иногда в одном отрывке, даже в одном предложении, можно увидеть следы разных авторов. Работу по сбору и объединению этих источников приписывают еще одному библейскому источнику, так называемому Редактору, термин, относящийся к школе священников и писцов, которые собирали, компоновали, редактировали и, возможно, даже подвергали цензуре и переписывали более ранние работы библейских авторов[9].

Личность Моисея, и без того загадочная, стала еще загадочнее, поскольку яхвист иногда представляет человека, абсолютно не похожего на того, которого имеет в виду элохист.

Источники и свидетели

Большая часть того, что, как нам кажется, мы знаем о Моисее, не встречается в Библии. Ни один из источников не рассказывает подробно о младенчестве, детстве и отрочестве Моисея, и внимательное чтение библейского текста выявляет сорокалетний пробел в истории его жизни, который продолжает оставаться абсолютной загадкой. Но, подобно природе, человеческий разум не терпит пустоты, и история жизни Моисея украшалась подробностями, иногда чрезмерно, в еврейском фольклоре, в рассказах раввинов и мудрецов, в мечтательных историях древних летописцев и в вымышленных историях переводчиков и комментаторов Библии. Благодаря чему один из ученых-библеистов называет «беллетристической любовью к приукрашиванию» и считает особенностью, свойственной исполнителям баллад во все века, – все выдумки и небылицы, возникшие вокруг простой, временами парадоксальной личности Моисея, каким мы видим его в Священном Писании.

Биография Моисея начинается с Библии, где история его жизни разыгрывается урывками на протяжении книг Исход, Числа, Левит и Второзаконие. Моисей редко упоминается в более поздних книгах еврейской Библии, и Новый Завет повторяет только несколько основных событий из его жизни для того, чтобы показать, что Моисей был предшественником Христа. Но Библия не единственный источник повествования о Моисее в литературе древнего Израиля.

Еще до священных писаний израильтян, канонизированных в форме, которую мы называем Библией, одаренные богатым воображением жрецы и книжники начали разрабатывать историю жизни Моисея. Самые ранние переводы Библии на арамейский язык, близкородственный ивриту, который был общепринятым языком в Палестине ко времени рождения Иисуса из Назарета, включают сцены и диалог о Моисее и других библейских персонажах, которые появляются ниоткуда в оригинальном тексте на иврите. И Септуагинта, первый перевод Библии на греческий язык, включает целое собрание книг, которые не вошли в еврейскую Библию, но были добавлены в христианскую Библию как апокрифические книги в протестантском варианте и девтероканонические в католическом варианте. Эти источники (или, как их иногда называют, «свидетели») предлагают поразительные толкования жизни Моисея.

Однако богатейшим источником информации о Моисее является огромное количество легенд и преданий, которые появились в древности и накапливались на протяжении веков. Некоторые из этих историй о Моисее и других популярных библейских персонажах являются притчами и нравоучительными рассказами, авторы которых использовали Моисея в качестве образца для подражания. Некоторые из этих историй – необоснованные предположения, предназначенные для того, чтобы заполнить пробелы и устранить противоречия в библейском тексте. Некоторые – сказки, в которых известные библейские персонажи показывают фокусы и творят чудеса, отправляются в экзотические путешествия по миру и небесам и совершают подвиги силы и героизма.

«Авторы Библии не предвидели и не подозревали, что творческое воображение народа и ум ученых найдут на ее страницах основу для создания множества вымышленных историй и фантазий, – написал один современный еврейский ученый о выдумках, которыми обросла Библия. – Набожные века оплели бесконечными фантазиями персонажей и события, изображенные в Священном Писании».

Многие рассказы о Моисее, изложенные в повествовательных традициях иудаизма, широко известные как агада, нашли отражение в двух важных произведениях раввинской литературы: Талмуде, огромном сборнике еврейских законов и знаний, и Мидраше, сборнике комментариев, которые объясняли библейские тексты, дополняли и соотносили с современными нравственно-этическими вопросами. Считается, что раввинские сочинения в Талмуде и Мидраше содержат «устный» закон и традиции иудаизма, уходящие корнями в глубокую древность, но оба произведения появились в письменном виде в первые века нашей эры и продолжали дополняться на протяжении веков комментариями следующих поколений раввинов и мудрецов[10].

Еще одним источником еврейских мифов и легенд являются сочинения древнееврейских историков и комментаторов, – включая Иосифа Флавия, Филона Александрийского и анонимного автора, известного как Псевдо-Филон, поскольку его сочинение однажды было ошибочно приписано Филону, – которые пересказали и объяснили священную историю Израиля языческим читателям Римской империи и эллинистического мира. Эти еврейские авторы, принявшие идеалы греческой культуры и философии, известные как эллинизм, оказали влияние на понимание еврейской Библии другими культурами и религиями, включая раннее христианство. Действительно, некоторые ученые характеризуют их работы как «эллинистический еврейский мидраш», и прослеживают их влияние на текст Нового Завета.

Филон Александрийский, также известный как Филон Иудейский, отпрыск богатой и влиятельной еврейской семьи, жил и работал в начале I столетия нашей эры в Александрии, форпосте эллинизма в Египте, городе, в котором была самая крупная еврейская община вне Палестины. Филон пользовался столь большим уважением, что был избран возглавить делегацию еврейских эмиссаров в Рим ко двору императора Калигулы, чтобы выразить протест против жестокого обращения с евреями в Александрии. И, как его ближайшие современники в эллинистическом мире, Филон был кем-то вроде апологета и пропагандиста, который чувствовал себя вправе упустить щекотливые, неудобные подробности в Священном Писании, добавив несколько своих собственных, предназначенные для того, чтобы воззвать к чувствам своих читателей.

Иосиф Флавий, урожденный Йосеф бен Матитьяху, родился в 37 году нашей эры, вскоре после предполагаемой даты смерти Иисуса из Назарета; он получил хорошее образование и с детства вращался в высших кругах еврейской аристократии Палестины во времена римской оккупации.

В двадцать девять лет Иосиф Флавий был призван в армию в качестве генерала и принял участие в неудачной освободительной войне против Рима, но вскоре перешел на сторону врага и был награжден римским гражданством, постоянной рентой и апартаментами в императорском дворце, где он провел остаток своей жизни, занимаясь литературным трудом.

Моисей занимает важное место в творчестве этих двух людей, включая «De Vita Mosis» («Жизнь Моисея») Филона и шедевр Иосифа Флавия «Antiquitates Judaicae» («Иудейские древности»), монументальный труд, посвященный библейской и постбиблейской истории еврейского народа. Моисей, хотя ему и не отводится особого места, упоминается в «Библейских древностях», «переписанной Библии», когда-то считавшихся сочинением Филона Александрийского, но теперь приписываемого Псевдо-Филону. Все внебиблейские источники – рассказчики, раввины, еврейские мудрецы и древние историки – усилили библейское повествование о Моисее случаями, которые имеют незначительное или вообще не имеют отношения к тому, что мы находим в Священном Писании.

Некоторые ученые-библеисты готовы поддерживать мнение, что внебиблейские источники хранят давно утраченные исторические традиции и, возможно, даже крупицы исторического факта, не вошедшие в Библию. Иосиф Флавий, заметил Зигмунд Фрейд в книге «Моисей и монотеизм», «похоже, пользуется преданиями, отличными от библейских», и один из его более поздних переводчиков приписал ему возможность доступа к «намного более полным экземплярам Пятикнижия и другим, теперь утерянным, подлинным текстам о рождении и деятельности Моисея, чем доступные нам еврейская, самаритянская и греческая Библии». И Филон недвусмысленно утверждал, что знает больше, чем говорит Библия.

«Я… расскажу историю Моисея, – написал Филон во вступлении к «De Vita Mosis», – как я ей научился одновременно из Священных книг и восхитительных памятников его мудрости, которые он после себя оставил, и от старейшин моей нации, ибо я всегда соединяю то, чему я был научен, с тем, что я прочитал».

Конечно, более вероятно, что истории, которые появляются во внебиблейских источниках, были попросту выдуманы или заимствованы из мифов и легенд других культур священниками и раввинами, учителями и проповедниками, бардами и трубадурами. Мы можем сказать о Моисее, как написал один ученый о Гомере, что «ему дали соответствующую жизнь, но не настоящую». Однако история жизни Моисея настолько обросла легендами, что многое из того, что, как нам кажется, мы знаем о нем, не имеет никакого отношения к Библии.

Выдуманный Моисей

Вопросы об авторстве и исторической достоверности Библии не дают покоя именно потому, что нет древних источников, за исключением Библии, в которых бы упоминался Моисей и сага об Исходе. Древние египтяне, дотошные летописцы своей богатой истории, почему-то не заметили присутствия и отсутствия пары миллионов израильтян-рабов, бедствий десяти казней египетских, когда за одну ночь умерли все первенцы, и удивительных событий на Красном море. Действительно, нет ни археологических свидетельств, ни совпадающих по времени сочинений из какого-либо места на древнем Ближнем Востоке, вообще ничего, помимо Библии, где хотя бы мельком упоминался Моисей и события Исхода.

Таким образом, у нас возникает вопрос, не является ли Моисей, как утверждают некоторые ученые, всего лишь персонажем грандиозного исторического романа, плодом воображения рассказчиков, создавших национальную эпопею для объединения множества племен, образовавших страну Израиль. Возможно, как утверждают другие ученые, Моисей был символической фигурой, созданной жреческой кастой периода поздней Античности как способ объяснить и оправдать свою власть в религиозной бюрократии древнего Израиля. Согласно одной влиятельной школе изучения Библии, мы должны говорить о «Моисеевых обязанностях», а не о человеке по имени Моисей.

Все, кроме истинно верующих среди современных библейских критиков, охотно допускают, что «историчность» Моисея остается под вопросом. «Каждый ученый, пытавшийся пробиться через массу традиций, – пишет видный религиовед Гео Виденгрен[11], – знает, что усилия, потраченные на тщательное изучение доказательств, чтобы найти какие-то реальные исторические факты, оставляют у нас неприятнейшее чувство неопределенности».

Как бы то ни было, но, поскольку мы лишены каких-либо достоверных доказательств, поиск исторического Моисея остается спекулятивным, а иногда и слегка безнадежным предприятием. «Ни один историк не может рассматривать библейский рассказ о Моисее и Исходе, – утверждает Зигмунд Фрейд, – иначе как религиозный миф». Но ученые продолжают затрачивать огромные усилия и проявлять изобретательность в попытке доказать, что Библия содержит исторические факты, а не сказки и небылицы.

Археологи находят древний египетский папирус – к примеру, донесение воина, охранявшего границу, который сообщил, что семитские кочевники вторглись в Египет в поисках пастбищ во время голода, – и на основании этих нескольких строчек делают вывод, что речь идет о появлении патриарха Иакова и его племени. Рисунки в египетских захоронениях, на которых изображены группы рабов, работающих под плетьми надсмотрщиков-египтян, приводились в качестве примера жизни порабощенных израильтян. Сообщение о восстании и побеге группы мобилизованных рабочих на обрывке древнего папируса рассматривалось как восстание рабов, что отражает события Исхода. Пара дерзких ученых даже утверждали, что некоторые абсолютно непонятные наскальные надписи, обнаруженные на Синае, содержат «свидетельства, сделанные современниками» о Моисее, хотя их заявления «отвергают в наше время как неудачи, порожденные богатым воображением».

Но ни одна из этих интересных догадок не является неопровержимым доказательством того, что действительно жил человек по имени Моисей и что когда-либо имели место события Исхода. На самом деле, как мы увидим, внимательно читая Библию, события, происходившие в древности на Ближнем Востоке, сильно отличаются от того, что написано в Библии. И даже истинно верующий комментатор Библии вынужден признать, что мы до сих пор ждем ответ от науки или божественное откровение о том, что происходило на самом деле.

«Критики накинулись на Моисеевы документы с острыми скальпелями и препарировали их, похоже, безжалостно. Сочинения немногих библейских авторов рвали с большей злобой», – пишет фундаменталистский комментатор Библии П.Ф. Борк. Что касается явных недостатков и противоречий в библейском тексте, Борк спокойно заявляет: «Нам, чтобы узнать, почему Моисей написал так, как написал, возможно, придется ждать ответ до тех пор, пока не будут найдены археологические свидетельства либо пока он сам нам расскажет».

Наилучшее доказательство, которое может представить консервативная наука относительно историчности Моисея, что сага об Исходе слишком неправдоподобна, – и столь непобедим сам Моисей – чтобы быть просто плодом воображения некоего древнего рассказчика. Зачем, спрашивается, историкам древнего Израиля выдумывать нечто постыдное, такое как четырехсотлетнее рабство в чужой стране, если это не было фактом их истории? А если так и было, то тогда сама история доказывает, что израильтяне проделали путь из Египта в землю Ханаанскую. Итак, получается, что Моисей, или кто-то очень похожий на него, должен был существовать хотя бы потому, что без него трудно представить историю Израиля.

«Хотя мы не знаем ничего о его деятельности, кроме того, что есть в его библейском рассказе, подробности которого мы не имеем возможности проверить, не вызывает никакого сомнения, что он был таким, каким его описывает Библия, великим основателем веры Израиля, – утверждает ученый-библеист Джон Брайт. – А для веры столь уникальной, как вера Израиля, безусловно, необходим основатель, так же как для христианства и ислама».

Кроме всего, кто-то должен был быть харизматическим лидером, вокруг которого сплотились племена древнего Израиля, что говорит в пользу историчности Моисея. Кто-то должен был представлять бога, известного как Яхве, «грубой массе рабов и бедуинов», по выражению одного ученого, и объяснить им, что Яхве не просто один бог среди множества богов, а один-единственный Бог. Ведь кто-то превратил этих неугомонных, недовольных мужчин и женщин в народ. Кроме того, кто-то объявил о едином всемогущем Боге, чей всеобщий закон требует правильного поведения, а не только правильной веры. «Отказав в этой роли Моисею, – заключает Брайт, – нам придется найти другого человека с таким же именем». Или, слегка перефразируя это высказывание, если бы Моисея на самом деле не существовало, то древним израильтянам надо было бы его придумать. И возможно, они так и поступили.

Пропавший человек

Древние израильтяне описаны в Библии как упрямый и непокорный народ, который, чуть что, ноет и жалуется на тяжелые испытания под руководством Моисея – «жестоковыйный» народ, такое определение использовали переводчики Библии короля Якова. Изготовление и поклонение золотому тельцу сынов Израилевых в Синайской пустыне, к примеру, было актом неповиновения Моисею, а не Богу; израильтяне, похоже, считали, что идол займет место Моисея и поведет их в Землю обетованную. Плохое поведение израильтян стало тяжелым испытанием терпения Бога и Моисея, и Бог не единожды угрожал истребить свой избранный народ и начать все сначала с Моисея! Столь сильным было упрямство и неуправляемость израильтян, – «Народ стал роптать вслух Господа; и Господь услышал» (Числ., 11: 1) – что библейская наука признает и изучает то, что называется «традицией ропота» в Священном Писании.

Ропот недовольных бывших рабов связан с «анти-Моисеевой традицией», которая, как считается, сыграла ключевую роль в политике древнего Израиля. Библия содержит едва различимые следы ожесточенного соперничества за власть между различными жреческими группировками, из которых одни утверждали, что ведут происхождение от Моисея, а другие, что ведут происхождение от Аарона, первого израильского первосвященника. Группировки боролись за власть, заискивая перед одним или другим претендентом на трон, и соперничество между ними объясняет, почему одному из библейских авторов пришла мысль написать, что Аарон и Мариам, брат и сестра Моисея, разжигали рознь и даже открыто восстали против Моисея. «Одному ли Моисею говорил Господь? – вопрошали они. – Не говорил ли Он и нам?» (Числ., 12: 2).

Дело в том, что Моисея не всегда считали святым. На страницах Священного Писания можно заметить слабую анти-Моисееву традицию, и Моисей привлекал далеко не лестное внимание историков эллинистического мира, которые считали его «самозванцем и болтливым обманщиком» и изображали прокаженным с гноящимися болячками. Более древний источник, египетский историк, живший в III веке до нашей эры, по имени Манефон, назвал Моисея египетским жрецом-вероотступником, который сделал себя царем над прокаженными и сговорился с завоевателями Египта, ненавистными гиксосами, направить израильтян против египтян.

Спустя столетия Зигмунд Фрейд пришел, практически, к тому же выводу, доказывая в работе «Моисей и монотеизм», что Моисей был не израильтянином, а египтянином, сделавшим себя лидером восстания рабов, чтобы способствовать установлению ранней формы монотеизма, которую древние египтяне ненадолго приняли, а затем отвергли. Фрейд пошел еще дальше, заявив, что израильтяне пошли против своего египетского вождя и заменили его другим человеком, которого они тоже звали Моисеем; первого Моисея израильтяне убили в пустыне, утверждает Фрейд, и посадили на его место второго Моисея, мадианитянина. Послушать Фрейда, так получается, что на самом деле было два человека по имени Моисей, и ни один из них не был израильтянином!

Пожалуй, еще более удивительной является малозаметная, но стойкая тенденция в христианской и еврейской традиции преуменьшать личность Моисея. Евангелие объясняет, что Иисус из Назарета предложил Новый Завет взамен того, который Моисей получил на Синае, и Моисея, по сути, вычеркнули из христианской религии. «Моисей мертв», – объявил Мартин Лютер, имея в виду, что Иисус полностью заменил Моисея. Но еврейская традиция, продолжая называть Моисея «наш учитель», пожалуй, еще более сурова к Моисею. Древние раввины, памятуя о человеческом порыве поднять статус харизматического человека до статуса Бога, скупились на похвалы Моисею, и к человеку, который описан в Библии как величайший пророк в истории, возникло двойственное отношение и в теологии, и в ритуале. «Иудаизм – это не моисеизм, – предупреждают раввинские авторитеты. – Бог, а не Моисей, передал Свою Тору Своему народу Израиля». И как это ни парадоксально, в традиционной агаде, сборнике молитв, читаемых за пасхальным столом во время Седера, вообще не упоминается имя Моисея.

Кроме того, Моисей, можно сказать, пропадает из Библии. Внимательный читатель Библии обнаружит сорокалетний пробел в жизни Моисея: он, похоже, исчезает с экрана библейского радара в период между бегством из Египта и появлением в Мадиаме. Раввины, чтобы объяснить, что произошло с Моисеем в эти годы, сочинили невероятную историю о его приключениях в Африке – Моисей отправляется из Египта в Эфиопию, становится наемником, покрывает себя славой на поле брани, берет в жены эфиопку и, наконец, возводит себя в королевский ранг. Только потом, в восьмидесятилетнем возрасте, он отрекается от эфиопского престола и отправляется в Мадиам на встречу с судьбой, как описывается в Библии.

А затем Моисей буквально раз и навсегда исчезает из библейской истории. Как говорится в последних строках книги Второзакония, Бог унес его тело в тайное место, и до сих пор никто не знает место его погребения. Пророки, чьи писания содержатся в еврейской Библии, практически не ссылаются на Моисея, а пророк Осия даже не смог заставить себя назвать Моисея по имени, когда упомянул сагу об освобождении: «Чрез пророка вывел Господь Израиля из Египта» (Ос., 12: 13). В книге псалмов, содержащей сто пятьдесят псалмов, имя Моисея встречается всего восемь раз. К тому времени, когда мы доходим до книги Царств, Библия описывает, как последняя реликвия Моисея, которой еще владели израильтяне – медный змей, сделанный им, чтобы излечить от змеиных укусов, – была вынесена из Иерусалимского храма и уничтожена.

Тем не менее фигура Моисея всегда была настолько убедительной – и библейский рассказ о Моисее настолько загадочным – что книжники и рассказчики позволяли себе приукрашивать текст Библии. Благочестивые мудрецы создали антологию раввинской литературы, известную как Талмуд и Мидраш, которая содержит все материалы о Моисее, от афоризмов и притч до цветистых небылиц и народных сказок, некоторые из которых, возможно, вытекают из давно утраченной исторической памяти, а большая часть наверняка является работой воображения. Древнееврейские историки пересказывали историю жизни Моисея таким образом, чтобы покорить сердца и умы эллинистического мира. Новый Завет представляет Моисея свидетелем преобразования Иисуса, а Коран называет его предвестником пришествия Мухаммеда. Миссионеры Древнего мира превратили Моисея в мишень для самых первых стрел того, что мы теперь называем антисемитизмом. В результате этих дополнений и искажений человек, которого мы считаем Моисеем, совсем не тот, кто описан на страницах Библии.

Для того чтобы найти настоящего Моисея, нам придется произвести раскопки, снимая слой за слоем, добираясь до личности Моисея, вытирая пыль со старейших реликвий его жизни и деятельности и вытаскивая их на свет.

Конь и колесница

Современная библейская наука, похоже, с особым удовольствием демистифицирует удивительные истории, описанные в Священном Писании. Моисей, сообщает Библия, превратил воду в Ниле в кровь, но Грета Хорт, библеист с уклоном в экологию, утверждает, что все десять казней объясняются цепной реакцией природных катаклизмов, начавшейся с загрязнения Нила «кроваво-красными водорослями из высокогорных озер в истоках Голубого Нила». Согласно ученому и философу Мартину Буберу, манна, которая была чудесным образом предоставлена сынам Израилевым в Синайской пустыне, не что иное, как «секреция, выделяемая тамарисковыми деревьями и кустами, когда на них нападает определенный вид тли… у кристаллических зерен манны специфически сладкий вкус, который напоминает вкус меда». И расхождению вод Красного моря – чудо столь притягательное, что воссоздается каждые пятнадцать минут во время экскурсии по Universal Studio, – нашли объяснение. Это могло произойти в результате нехарактерного для этого времени года сильного ветра, или приливной волны после извержения вулкана, или ветрового сгона воды.

Однако даже самые недоверчивые критики Библии готовы признать, что некоторые фрагменты в Пятикнижии Моисея дошли до нас из далекой древности и содержат еле заметные следы того, что обычные мужчины и женщины знали и понимали о мире, в котором жили. Лучшим примером, вероятно, является так называемая песнь Мариам, две короткие строчки в книге Исход, косвенно описывающие случай, который библейская наука называет «случаем на море».

«Пойте Господу, ибо высоко превознесся Он, коня и всадника его ввергнул в море» (Исх., 15: 21).

Некогда существовало расхожее мнение, что песнь Мариам, которая содержится в библейском тексте, всего лишь фрагмент гимна, не дошедшего до нас. Однако Мартин Бубер утверждает, что песнь Мариам законченное произведение – Библия предлагает воспеть победу во всей полноте. Песнь состоит из призыва и ответа, в которой одна женщина поет первую строчку, а женщины, танцующие вокруг нее, поют вторую строчку. Событие, упоминаемое в песне, – победа на Красном море, которую чудом одержали убегавшие израильтяне над своими египетскими преследователями; женщина, которая руководила празднованием победы, была пророчица Мариам, а танцующие женщины – недавно освобожденными из рабства, сбежавшими в пустыню.

Песнь Мариам, по разным причинам, привлекает внимание многих ученых-библеистов, особенно как древняя и аутентичная. Подобные песни «призыв-ответ» и хороводы отмечались в других культурах на Ближнем Востоке и в других местах по всему миру даже в наше время. Краткость песни Мариам рассматривается как свидетельство ее древнего происхождения: «Чем короче, тем древнее» – один из афоризмов библейской науки. Но две коротких строки в тексте Исхода привлекают пристальное внимание, потому что воссоздают такую яркую сцену, что она без труда возникает перед нашим мысленным взором.

Нам предлагается представить, как где-то в бесплодной Синайской пустыне небольшая группа израильтян находит в качестве укрытия место, окруженное серыми зубчатыми скалами. Это в основном женщины и дети, отправленные вперед, в пустыню, в то время как мужчины построились в шеренги, чтобы вступить в бой с воинами, которых египетский фараон послал в погоню за сбежавшими израильтянами. Женщины раскинули шатры, разожгли ночью костры, приготовили на скорую руку кашу и лепешки, сели вокруг костров небольшими группами, по двое-трое, и стали шепотом обсуждать, что может случиться, если боевые колесницы фараона, самые мощные вооруженные силы в Древнем мире, настигнут сбежавших рабов.

И тут со скалы в лагерь спустился запыхавшийся человек, в ссадинах и синяках. Его одежда испачкана кровью, его кожаные сандалии порваны. Он принес известие с поля боя: армия фараона уничтожена! Израильтяне спасены! Сейчас они идут по пустыне, чтобы воссоединиться с женщинами и детьми, а фараон погиб вместе со своей армией!

В песне Мариам почти не говорится, как на самом деле была выиграна битва. В Библии мы только находим еще одно чудо, когда воды расступились перед израильтянами, позволив им пройти по дну моря, и сомкнулись над преследовавшими их египтянами. Из победной песни Мариам нам известно только то, что Бог сбросил безымянного врага в море. Но довольно трудно представить, что группа беглых рабов могла остаться в живых после схватки с армией фараона; это само по себе звучит достаточно фантастично.

Итак, израильтяне узнали о чуде из сообщения очевидца с поля боя, который дошел к ним в пустыню. И мы можем представить себе, как в этот чудесный вечер стоявшие лагерем в Синайской пустыне израильтяне встретили благую весть. Женщины, выслушав замечательное известие, которое принес посланец, совершили в честь чудом одержанной победы обряд столь древний, что мы не знаем, где и когда он зародился. Одна за одной они собрались вокруг старухи, считавшейся жрицей и пророчицей, держа в руках барабаны, цимбалы и бубны, которые принесли с собой из Египта, и стали медленно, торжественно двигаться вокруг нее, в то время как она пела.

«Пою Яхве, – произносит нараспев старая женщина по имени Мариам, – ибо вознесся он высоко».

«Коня и всадника его, – отвечают танцующие женщины, – ввергнул в море».

Так проходило празднование победы, призыв и отклик, много женщин, кружившихся вокруг одной женщины, в течение ночи, на протяжении истории, пока, наконец, не достигло страниц Священного Писания и заслужило место среди множества записей о том, что произошло с израильтянами в Египте и Синайской пустыне.

Моисей не упоминается в песне Мариам, хотя некоторые (не все) библейские авторы называют Мариам сестрой Моисея. Некоторые ученые утверждают, что Мариам реальная личность, а Моисей выдуманный персонаж. Другие считают, что они оба существовали, но на самом деле не были братом и сестрой – Мариам, утверждают они, была жрицей и пророчицей, которая боролась с Моисеем за духовное руководство израильтянами. Но в песне Мариам не отводится никакой роли человеку по имени Моисей.

Таким образом, Моисей оказывается пропавшим в песне Мариам, как это происходит с ним вновь и вновь в самой Библии.

Так давайте сейчас отправимся на его поиски.

Глава 2

Родившийся в нужное время

Внизу среди камышей и тростника мальчик родился…
Пол Саймон. Родившийся в нужное время

Человек, которого мы знаем как Моисея, родился среди криков матерей и их детей, говорит Библия, но эти звуки не были привычными криками во время родов. Там, где жили рабы, и среди них его мать и отец, в ужасе кричали женщины, и их крик подхватывали дети, когда эскадроны смерти переходили от дома к дому в поисках младенцев мужского пола, отпрысков еврейских рабов.

«Всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку, – приказал фараон, – а всякую дочь оставляйте в живых» (Исх., 1: 22).

Убийство младенцев рабов было практически равносильно выбраковке стада. В Древнем Египте израильтяне были на положении тягловых животных, и у них не было ни оружия, ни желания сопротивляться. Рабы-израильтяне, учитывая тяжелую жизнь и каторжный труд, к вечеру, казалось, должны были валиться с ног от усталости и, добравшись до кровати, забыться глубоким сном – но нет, они были чрезвычайно активны в постели, а их плодовитость вызывала тревогу.

«А сыны Израилевы расплодились и размножились, и возросли, и усилились чрезвычайно, – свидетельствует Библия, – и наполнилась ими земля та» (Исх., 1: 7).

Первый в истории зарегистрированный акт геноцида был вызван банальной тревогой. Не восстанут ли когда-нибудь толпы рабов, чтобы свергнуть фараона с египетского трона? Не объединятся ли они с врагами Египта и, как пятая колонна, окажут помощь армии вторжения? Египет пережил подобное предательство, когда страна была завоевана таинственной ордой, известной нам как гиксосы, семитский народ. Они въехали на колесницах в Египет из земли Ханаанской, свергли законного фараона и правили более ста лет, прежде чем их изгнали из Египта, – слово «гиксосы» иногда переводят как «правители пастухов», но на самом деле это слово означает «правители чужих земель». Для египтян, которые относились ко всем чужакам со страхом и презрением, воспоминание о вторжении гиксосов, вероятно, подогревало опасение в отношении израильтян, которых было полным-полно в египетской области Гошен (Гесем). Согласно Библии, с семидесяти человек, которые сопровождали патриарха Иакова в Египет, численность народа Израиля выросла до сотен тысяч и даже миллионов.

«Вот, народ сынов Израилевых многочислен и сильнее нас, – задумчиво сказал фараон своим советникам при закрытых дверях. – Перехитрим же его, чтобы он не размножался» (Исх., 1: 9—10).

Чье слово крепче?

Ход мыслей фараона был незамысловат и жесток – он будет, так сказать, прореживать стадо, убивая, по возможности, больше израильтян. Для начала фараон ограничился тем, что мобилизовал израильтян и заставил их работать до смерти. Армии рабов сгоняли со всего Гошена, и надсмотрщики, орудуя плетьми, ставили их на самую тяжелую работу. Надсмотрщики, не делая различий между рабами, будь они чужаками или местными, прилагали все усилия для выполнения приказов, поступавших из дворца.

«И делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, – как Библия описывает эти испытания, – от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью» (Исх., 1: 14).

Раввины поздней Античности и раннего Средневековья сохранили библейское повествование, богато украшенное легендами и преданиями, в антологиях, таких как Талмуд и Мидраш. Словно пытаясь объяснить, как израильтян, столь многочисленных, удалось так легко поработить, раввины высказывают предположение, что израильтян поработили обманом. Согласно одной из таких историй, израильтянам пообещали, что будут платить за работу, и, по крайней мере, вначале им давали шекель за каждый кирпич. Фараон, повесив на шею кирпичный пресс, присоединялся к израильтянам на строительных площадках в качестве укора тем, кто отказывался работать. «Ты хочешь заставить нас поверить, что нежнее фараона?» – издевались надсмотрщики над израильтянами. Но затем платить перестали, и израильтяне поняли, что их превратили в рабов. «С помощью хитрости и коварства египтянам удалось подчинить израильтян, – считали раввины, – и как только израильтяне оказались в их власти, они стали относиться к ним с неприкрытой жестокостью».

Мы не знаем, имеют ли подобные истории хоть какую-то слабую связь с реальностью, и даже не знаем, соответствует ли «фараон-поработитель», как его называют в библейском комментарии, одному из фараонов, о правлении которых есть свидетельства в анналах Древнего Египта и чьи мумии хранятся в музеях по всему миру. Фараон, поработивший израильтян, в еврейском фольклоре получил прозвище Meror (Жестокий), но ученые и богословы считают, что, скорее всего, это знаменитый Рамсес II, который правил в период с 1279 по 1213 год до нашей эры[12].

Древнеегипетский документ, известный как Лейденский папирус, содержит официальное сообщение, связанное с обеспечением зерном группы рабочих, занятых добычей камня для ворот, возведенных в честь «Рамсеса, возлюбленного Амоном». Некоторые ученые, исследовав это иероглифическое письмо, пришли к выводу, что речь идет о евреях[13], а значит, участие рабов-израильтян на строительстве здания в честь Рамсеса II является общепризнанным фактом.

Для строительства дворцов, храмов и пирамид фараоны использовали огромные трудовые армии, и Библия сообщает, что труд рабов-израильтян использовался на строительстве зернохранилищ в городах-хранилищах Питом и Рамсесом. Но истинный мотив, которым руководствовался фараон, порабощая израильтян, заключался в установлении контроля над народом, а не в использовании его на общественных работах. Во время холокоста использовалась та же техника массового убийства для уничтожения более шести миллионов евреев, мужчин, женщин и детей, словно современные надсмотрщики нацистской Германии усвоили урок по применению библейского текста. «Меня направили рыть канавы… в холод и дождь, и на мне была только тонкая полосатая одежда, которую нам выдали, – вспоминала Салли Сандер, еврейская портниха. – Канавы не предназначались для какой-то определенной цели. Нацисты просто заставляли работать до смерти, и многие умирали от болезней, холода, истощения и голода»[14].

Четыре тысячи лет назад египтяне столь же жестоко – и эффективно – использовали каторжные работы как способ массового убийства, и об этом свидетельствует Филон Александрийский, древнееврейский историк. «И так они умирали один за другим, словно пораженные заразной болезнью, и тогда надсмотрщики выбрасывали их тела, не заботясь ни о погребении, ни о страданиях родственников и друзей, которые не могли даже бросить горстку песка на их трупы и оплакать тех, кто так ужасно погиб».

Другие древние комментаторы сообщили предположительные подробности, предназначенные для того, чтобы объяснить, чем руководствовался фараон, устроивший геноцид. В Талмуде есть рассказ о том, что египтяне жестоко обращались с порабощенными израильтянами, заставляли их спать на земле, рядом со стройплощадками, на которых те работали, под предлогом, что хождение из дома на работу и обратно – пустая трата времени, что это помешает им выполнить ежедневную норму изготовления кирпича. Но основная причина заключалась в том, что египтяне старались разделить израильских мужчин и женщин, чтобы сократить рождаемость. Бог видит скрытый мотив, полагают древние раввины, и клянется сорвать план фараона.

«Их отцу Аврааму я дал обещание, что сделаю его потомство многочисленным, как звезды на небе, а ты придумал план, чтобы помешать их размножению, – говорит Бог фараону в Мидраше. – Мы еще посмотрим, чье слово крепче, мое или твое».

«Если будет сын, вы должны убить его»

Тяжелый рабский труд, по всей видимости, не оказал достаточного влияния на снижение рождаемости слишком плодовитых израильтян, и фараон решил принять кардинальные меры: сократить популяцию рабов за счет убийства всех младенцев мужского пола во всех израильских семьях. И фараону пришла в голову отличная мысль: он возьмет на работу повивальных бабок, которые принимали роды у еврейских женщин, и, если будет рождаться мальчик, они выступят в роли палачей.

«Когда вы будете повивать у Евреянок, – приказал фараон египетским повитухам, – то наблюдайте при родах: если будет сын, то умерщвляйте его, а если дочь, то пусть живет» (Исх., 1: 16).

Идея убийства младенцев и даже целых племен была далеко не новой; в Древнем мире детоубийство было обыденным явлением, и массовое убийство – способом и целью войны. Но опытные повивальные бабки не оправдали надежд. Или от трусости, или, как говорит Библия, от страха божественного наказания, повитухи не выполнили приказ своего царя и отказались убивать новорожденных младенцев израильских рабов. «Но повивальные бабки боялись Бога и не делали так, как говорил им царь Египетский, и оставляли детей в живых» (Исх., 1: 17). Когда фараон узнал, что его план потерпел неудачу и израильтяне продолжают размножаться, он вызвал во дворец двух повивальных бабок, одну звали Шифра, а другую Фуа, чтобы они объяснили, в чем дело.

«Для чего вы делаете такое дело, – спросил фараон, которого привел в ярость тот факт, что какие-то повитухи открыто бросили ему вызов, – что оставляете детей в живых?» (Исх., 1: 18).

Шифра и Фуа понимали, что на карту поставлены их жизни. Царь Древнего Египта считался воплощением бога Гора, сыном единокровных любовников Осириса и Исиды, так учат священники, занимающиеся этими вопросами, но если более трезвомыслящие люди не могли признать всерьез этот факт, то царь был воспитан таким образом, что ни минуты не сомневался в этом. Но повивальным бабкам, вероятно, было трудно видеть в человеке, даже занимающем такое высокое положение и столь могущественном, Бога; они приняли слишком много родов, чтобы забыть, что, появляясь на свет, фараон кричал, как любой младенец, связанный с матерью пуповиной.

Поэтому повитухи осмелились оправдаться перед царем. Еврейские женщины больше похожи на коров, чем на человеческие существа – как только у них начинаются схватки, они так быстро рожают, что, когда повивальные бабки узнают о скорых родах и приходят в их жалкие лачуги, мать с ребенком уже далеко. К сожалению, повитухи приходят слишком поздно, и им не удается задушить новорожденного мальчика, как приказал фараон. «Повивальные бабки сказали фараону: Еврейские женщины не так, как Египетские; они здоровы, ибо прежде, нежели придет к ним повивальная бабка, они уже рождают» (Исх., 1: 19).

Издавна Шифра и Фуа вызывали острый интерес ученых и богословов. Неопределенность формулировки оригинального текста не позволяет понять, были они израильтянками или египтянками, хотя в Масоретском тексте они считаются еврейками, а в раввинских текстах содержится рассказ, в котором Шифра на самом деле Иохаведа, мать Моисея, а Фуа его сестра Мариам. Согласно раввинам, то, что добродетельные повивальные бабки были вознаграждены за героизм – «За сие Бог делал добро повивальным бабкам, а народ умножался и весьма усиливался, – сообщает Библия. – И так как повивальные бабки боялись Бога, то Он устроял домы их» (Исх., 1: 20–21), – означает, что Иохаведе было позволено родить Моисея, а Мариам было суждено выйти замуж за Калеба, героя Исхода, «и от союза Мариам и Калеба начался царский род Давида».

Другие источники сообщают, что повивальные бабки были египтянками, принявшими веру древнего Израиля, и высказывают предположение, что фараон, дабы убедить повивальных бабок в необходимости убивать младенцев, сначала действовал с помощью «нежных слов и обещаний», а затем «даже делал любовные предложения младшей, которые она, однако, с негодованием отвергла». Позже отцы Ранней Церкви потратили много сил, чтобы объяснить, что этих двух женщин можно считать добродетельными, хотя они лгали царю – эта ложь, объясняли они, служила высшей цели сохранения человеческой жизни, – и рассказ о богобоязненных повивальных бабках «стал примером во всех более поздних средневековых дискуссиях о лжи».

Для фараона, который, конечно, плохо разбирался в женщинах и почти ничего не знал о таинстве родов, оправдания двух повивальных бабок, должно быть, звучали достаточно убедительно. Библия описывает плодовитость израильтянок словом chayot, что переводится с иврита в Библии короля Якова как «здоровые» (Исх., 1: 19). Но на самом деле это слово означает «как животные», и фараон, вероятно, решил, что израильтяне размножаются, как вредные животные, подлежащие уничтожению. Фараон придерживался, как называет это один ученый-библеист, «общепринятого расистского представления, согласно которому Другой ближе к Природе» – ему, в конце концов, было тяжело смотреть на массу израильтян и видеть в них животных, готовых к убою.

Погром

Тогда фараон переключился с повивальных бабок на весь народ, приказав совершать массовое убийство младенцев. «Тогда фараон всему народу своему повелел, – сообщает Библия, – говоря: всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку» (Исх., 1: 22). И древняя традиция, и современная поп-культура побуждают нас представить команду профессиональных палачей в действии: в раввинской литературе детоубийцы описываются как «судебные исполнители», «эмиссары» и «инспекторы» и изображаются солдатней в искусстве Возрождения и голливудских фильмах. Но библейское повествование утверждает, что избиение младенцев было, по сути, первым в истории зафиксированным погромом, организованной государством оргией кровопролития, для участия в которой приглашались все лояльные египтяне, что расценивалось как исполнение гражданского долга. Согласно одному рассказу, египтяне умудрились убить десять тысяч младенцев, а некий рассказчик называет цифру шестьсот тысяч убитых.

«Народ, – говорится в Талмуде, – был виновен наряду с фараоном». (21) Раввины приписывали египтянам приводящую в ужас изобретательность в осуществлении геноцида. Согласно одной истории, надсмотрщик определял дневную норму кирпичей для каждого раба и в конце дня подводил итог проделанной работы. «Если не хватало хотя бы одного кирпича, то забирали самого младшего ребенка еврейского рабочего, который не выполнил норму, и замуровывали в стену вместо кирпичей. Безжалостные надсмотрщики входили в дом и вырывали ребенка из рук рыдающей матери. Ребенка заживо замуровывали в стену». (22)

В Мидраше есть рассказ о том, как «эскадроны смерти», которые отправились в кварталы, где жили рабы, придумали умный, но жестокий ход: наиболее находчивые детоубийцы приводили с собой египтянку с ребенком. Когда они входили в дом, где жила еврейская семья, стражник-египтянин заставлял заплакать ребенка, которого держала на руках мать-египтянка, сильно ущипнув его. В ответ на его крик начинали плакать еврейские младенцы, которых спрятали их матери. Солдаты легко обнаруживали спрятанного ребенка – его выдавал собственный плач – и завершали свою миссию, заставив его замолчать раз и навсегда.

Все земные блага

Ужасная ирония заключена в том, как в Библии изображается избиение младенцев по приказу фараона. Согласно книге Бытия, Египет был сказочным царством, где происходили волшебные вещи и даже чудеса, святилищем, где в голодные времена всегда можно было найти еду и жилье, гостеприимным местом, где человек мог вознестись на вершину власти, если только привлек внимание фараона, – «равнинная страна, наделенная плодородной почвой», как выразился один древний историк. Библейская сага об Израиле в Египте достигает пика на последних страницах книги Бытия, когда Иосиф превращается из раба в наместника фараона, то есть становится вторым человеком после фараона, и приглашает своего отца, Иакова, и одиннадцать братьев в землю Египетскую. Вот так клан Иакова совершил знаменательный поход в Египет; израильтяне пришли жить в страну более доброго и великодушного фараона, чем тот, о котором мы в скором времени узнаем из книги Исход.

Египет был сверхдержавой Древнего мира, и столица царства была для авторов Библии 1-го тысячелетия до нашей эры тем, чем будут в последующие века Афины и Рим, Париж и Лондон, Нью-Йорк и Токио – центром искусства и литературы, торговли и промышленности, хранилищем огромных богатств. В отличие от этого Иерусалим был сонным царством, и жившие и работавшие там священники и книжники, казалось, относились к Египту с тем трепетом и страхом, какой провинциалы всегда испытывали по отношению к столице.

Первая встреча израильтян с египетским фараоном восходит к периоду скитаний патриарха Авраама, который пришел в Египет в поисках еды для своей семьи во время сильного голода, что было обычным явлением в Древнем мире. Согласно удивительной истории, рассказанной в книге Бытия, истории о том, как Авраам выдал свою жену Сару за сестру, и она попала в царский гарем, а Авраам не только спасся от голодной смерти, но ушел из Египта «очень богат скотом, и серебром, и золотом», египетский фараон предстает в довольно выгодном свете (Быт., 12: 18–19; 13: 2). Действительно, случившееся с Авраамом в Египте позволяет нам увидеть могущественного фараона добрым и щедрым монархом, возможно, даже более приятным, чем патриарх.

Удача Авраама в Египте – предзнаменование еще больших почестей, которые спустя несколько поколений дарует другой фараон Иосифу, удачливому правнуку Авраама. Иосифа, любимого сына патриарха Иакова, продали мадиамским работорговцам его завистливые и коварные братья. Когда мадиамский караван пришел в Египет, Иосифа продали капитану царской стражи и посадили в темницу по ложному обвинению в сексуальных домогательствах к жене хозяина. Однако в Библии ясно говорится, что, несмотря на все усилия врагов предать и убить его, Иосифу было суждено преуспеть в Египте. Благодаря своему дару толковать сны, в чем он далеко превзошел всех египетских магов и мудрецов, Иосиф успокоил фараона, объяснив его ночные кошмары, и предсказал семь лет изобилия и семь лет голода. Так молодой человек, проданный в рабство и брошенный в темницу, поднялся к славе на земле Египетской; Иосиф был любим Богом, отцом и царем, и библейский автор представляет его человеком, который без посторонней помощи стал царской особой.

«И сказал фараон Иосифу: вот, я поставляю тебя над всею землею Египетскою. И снял фараон перстень свой с руки своей и надел его на руку Иосифа; одел его в виссонные одежды, возложил золотую цепь на шею ему» (Быт., 41: 41–42).

Продовольственные склады, находившиеся в распоряжение Иосифа, привлекали голодных и бездомных со всех концов Древнего мира, и среди них были раскаявшиеся братья Иосифа. «Ступайте в землю Ханаанскую, – сказал Иосиф братьям, – и возьмите отца вашего и семейства ваши и придите ко мне; я дам вам лучшее в земле Египетской, и вы будете есть тук земли» (Быт., 45: 18). Так народ Израиля прибыл в Египет в минуту славы и богатства, Иаков и его сыновья и его семьи, точно семьдесят мужчин, женщин и детей. Все предприятие благословил – и даже, можно сказать, организовал – Бог, который говорил с Иаковом «в ночных видениях» о походе в Египет.

«Не бойся идти в Египет, ибо там произведу от тебя народ великий, – сказал Бог Иакову. – Я пойду с тобою в Египет, Я и выведу тебя обратно» (Быт., 46: 3–4).

«Отец мой был странствующий Арамеянин»

Египет был горнилом, в котором из двенадцати колен Израилевых, каждое было названо в честь одного из сыновей (или внуков) Иакова, выковался единый народ – сага, подробно описанная в Библии. Авраам был неугомонным странником, покинувшим древний город Ур, в котором родился, а его сыновья и внуки были кочевниками, жили в шатрах и переходили со своими стадами коз и отарами овец с пастбища на пастбище в привычном ритме кочевой жизни. Но скитания израильтян закончились, когда они пришли в Египет.

1 Герхард фон Рад (1901–1971) – немецкий протестантский библеист. В своей диссертации «Народ Божий во Второзаконии», в которой привел важные аргументы в пользу того, что Библия отражает «веру в Бога, Который открывается в событиях истории», он указал, на примере Второзакония, что для священных писателей история была фактором религиозным, а не «светским», что для них возникновение и жизнь народов совершались не по воле случая, а в соответствии с замыслами Творца. (Примеч. пер.)

2 Библейские цитаты из Священного Писания приведены согласно Масоретскому тексту – древнееврейскому оригиналу текста Ветхого Завета (Танаха), который в неискаженном виде передавали из поколения в поколение еврейские ученые-книжники. Знаком * помечены места, где я опустил или переставил части оригинального текста или составил текст из нескольких переводов Библии. Я взял на себя смелость внести незначительные поправки в пунктуацию и тому подобное и пропускал слова и фразы, которые не меняют смысла цитируемых отрывков, не указывая эти изменения в тексте. (Здесь и далее примеч. авт., если не указано иначе.)

3 Филон Александрийский, или Филон Иудейский (ок. 25 до н. э. – ок. 50 н. э.) – иудейско-эллинистический философ, теолог и экзегет, оказавший большое влияние на последующее богословие своим экзегетическим методом и учением о Логосе. (Примеч. пер.)

4 Несовершенство ранних латинских переводов и условности искусства Ренессанса породили в некоторых кругах представление, что все евреи рогатые. Мой преподаватель журналистики, еврей, воевавший во Вторую мировую войну, вспоминал, что, проснувшись как-то ночью в казарме, увидел своего однополчанина, крестьянина с Юга, который стоял на коленях у его койки и пристально разглядывал его макушку. «Я никогда раньше не встречал еврея, – объяснил он, – и хотел посмотреть твои рога».

5 Сесил Блаунт Демилль (1881–1959) – американский кинорежиссер и продюсер, лауреат премии «Оскар» за картину «Величайшее шоу мира» в 1952 г. Долгие годы кинопредприниматели США считали его эталоном кинематографического успеха. (Примеч. пер.)

6 К примеру, красота Сары упоминается для того, чтобы объяснить, почему Авраам выдает себя за брата Сары, а не за ее мужа, когда они отправились в Египет. «И когда Египтяне увидят тебя, – размышляет Авраам, – то скажут: это жена его; и убьют меня, а тебя оставят в живых». И прекрасная Сара попадает в гарем фараона! (Быт., 12: 12–15).

7 Есть веские доводы в пользу того, что несколько фрагментов еврейской Библии были написаны женщинами, и литературный критик Гарольд Блум в «Книге J» описывает библейского автора, известного как яхвист, или «J», как «Gevurah» (знатная дама), придворную царя Соломона, из рода царя Давида, которая начала писать свой труд в последние годы правления царя Соломона в тесном взаимодействии, и обмениваясь информацией со своим добрым другом, придворным историком, написавшим большую часть того, что мы теперь называем Второй книгой Царств.

8 Библейский автор, известный как яхвист, обозначается буквой J, поскольку «Яхве» пишется через букву J (Jehova) в немецком, языке большого количества библеистов-новаторов конца XIX века. Элохист обозначается буквой Е (Elohist), Жреческий кодекс буквой Р (Priest), дейтерономист буквой D (Deuteronomist). Редакторы, соткавшие из нитей библейского повествования сочинение, известное нам как Библия, получили собирательное название Редактор, которое обозначается буквой R (Redactor).

9 Я весьма упрощенно изложил теории относительно авторства Библии. За многие годы ученые-библеисты обнаружили огромное множество других авторов, и они продолжают дискутировать по поводу возраста, пола и аутентичности каждого автора. Однако традиционная наука признает, что Библия была написана (или, по крайней мере, записана) многими авторами, в разное время, в разных местах и с разными религиозными и политическими целями. На какой-то последней стадии работы этих разных авторов объединила группа редакторов для создания единой книги, которую мы называем Библией. Таким образом, источники, обозначенные буквами D, P и R, были скорее всего не отдельными людьми, а группами единомышленников, авторов и редакторов, чья работа, возможно, охватывала несколько поколений.

10 Когда я называю раввинов и мудрецов авторами внебиблейских рассказов о Моисее, то имею в виду раввинских комментаторов, чьи работы содержатся в Талмуде и Мидраше. Большинство этих историй взято из двух томов собрания талмудических и мидрашеских текстов, семитомной антологии Луи Гинзберга «Легенды о евреях» и трехтомной антологии Анжело Соломона Раппопорта «Древний Израиль».

11 Гео Виденгрен (1907–1996) – один из самых видных религиоведов XX в., специалист в области религий Ближнего Востока, древней Персии, а также знаток иудаизма, ислама, маздаизма, зороастризма и митраизма и особенно манихейства. Специалисты по истории религии подчеркивают его глубокую историческую и языковедческую подготовку. В мировом религиоведении он был настолько авторитетным специалистом, что дважды (с 1960 по 1965 и с 1965 по 1970 г.) избирался председателем Международного конгресса по истории религии (International Association for the History of Religions). (Примеч. пер.)

12 Датировка Исхода весьма проблематична. Согласно хронологии, установленной при буквальном прочтении Библии (3 Цар., 6: 1), Исход состоялся в 1446 г. до н. э., за пару столетий до правления Рамсеса II. Еврейская энциклопедия уверенно помещает Моисея в первую половину XIII в. до н. э., и тогда Исход приходится на правление Рамсеса II. Однако стела Мернептаха, сына и преемника Рамсеса, указывает, что израильтяне уже были в Ханаане в 1200 г. до н. э., когда потерпели поражение от египтян: «Израиль опустошен, его семени нет» – первое упоминание об израильтянах в древнем внебиблейском источнике. По причинам, на которых мы еще остановимся более подробно, Моисея нельзя с полной уверенностью отнести к какому-то конкретному историческому периоду.

13 Термин «евреи» иногда используется в Библии для определения израильтян, но в основном только в тех случаях, когда израильтян представляют как пришельцев в землю Египетскую. Некоторые ученые утверждают, что евреи и так называемые хабиру, которые упоминаются в древнеегипетских документах, по сути, одни и те же люди. Но идентичность хабиру и их отношение к израильтянам остается тайной библейской науки, тайной, к которой у нас будет возможность вернуться в 7-й главе.

14 Я записал слова Салли Сандер и других людей, переживших холокост, когда в июне 1997 г. посетил мемориал холокоста в Бостоне.

Продолжить чтение