Читать онлайн Хроника Антирусского века. Т.5. Жизнь не по вере. Эпоха разложения (1953-1983 гг.) бесплатно

Смерть «вождя»

5 марта 1953 г. скончался выдающийся русский композитор Сергей Прокофьев. Однако, кончина эта осталась незамеченной, ибо была покрыта мрачной тенью ухода «отца всех народов». Прощание с Иосифом Сталиным растянулось на несколько дней. Тело скончавшегося от удара «вождя» было сперва выставлено для прощания в колонном зале Дома Союзов, а затем торжественно перенесено в мавзолей. «Гудят все заводы, пушечный салют, всегда напоминающий обстрел. В Москве похороны. Вся наша молодежь и дети ушли на Дворцовую площадь, – записывала в дневнике Любовь Шапорина. – 6-го была на траурном митинге в Союзе писателей. Зал был полон. Первым выступил сочинитель пошловатых эстрадных номеров и пьес В. Поляков. Говорил просто и тепло. За ним Леонид Борисов – чуть что не рыдал. Лицо искажалось судорогами, нижняя челюсть дрожала, он якобы старался не разрыдаться. Ему 50 лет с небольшим, а на вид все 70.

Поэты начали читать свои стихи. У всех слышались одни и те же слова и рифмы. “Отец” – рифмовалось с “сердец”. Елена Рывина, в черном, взойдя на эстраду, долго не могла начать, кусала губы, всем видом показывая, что еле удерживается от слез. Крашенная стрептоцидом Вера Панова говорила умно, не забыла слегка упомянуть о своем троекратном лауреатстве: “Какое счастье, когда твой труд понравился ему…”»

Смерть «вождя» в очередной раз продемонстрировала непримиримый контраст двух Россий. Приведем два документа.

РЕЧЬ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РУСИ

АЛЕКСИЯ ПЕРЕД ПАНИХИДОЙ ПО И.В.СТАЛИНЕ, СКАЗАННАЯ

В ПАТРИАРШЕМ СОБОРЕ В ДЕНЬ ЕГО ПОХОРОН (9.03.1953 г.)

Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина, не стало. Упразднилась сила великая, нравственная, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомленности в самых разнообразных областях, его гениальным научным обобщениям; военные – его военному гению; люди самого различного труда неизменно получали от него мощную поддержку и ценные указания. Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума.

Об его напряженных заботах и подвигах во время Великой Отечественной войны, об его гениальном руководстве военными действиями, давшими нам победу над сильным врагом и вообще над фашизмом… …Его имя, как поборника мира во всем мире, и его славные деяния будут жить в веках.

Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам…

…Молитва, преисполненная любви христианской, доходит до Бога. Мы веруем, что и наша молитва о почившем будет услышана Господом. И нашему возлюбленному и незабвенному Иосифу Виссарионовичу мы молитвенно, с глубокой, горячей любовью возглашаем вечную память.

НА СМЕРТЬ ПАЛАЧА РУССКОГО НАРОДА СТАЛИНА

«Церковная Жизнь», Издание при Архиерейском Синоде РПЦЗ,

№№ 3-4, март-апрель, 1953 год, сс. 63-65.

Смерть Сталина – это смерть величайшего в истории гонителя веры Христовой. Преступления Нерона, Диоклетиана, Юлиана Отступника и др. нечестивцев бледнеют пред лицом его страшных деяний. Никто не может сравниться с ним ни в количестве жертв, ни в жестокости к ним, ни в лукавстве при достижении своих целей. Вся сатанинская злоба, казалось, воплотилась в этом человеке, который в еще большей степени чем фарисеи заслуживает названия сына диавола…

…Когда этого злейшего гонителя Церкви восхваляли падшие под тяжестью гонений архипастыри и пастыри при его жизни, это было знамением величайшего унижения Церкви. Утешением для нас могло служить то, что ложь эта посрамлялась подвигом безчисленных безстрашных мучеников и тайных христиан, отвергших все соблазны Сатаны…

…Кровь миллионов верующих взывает к Богу, но этого как бы не слышит иерарх, именующий себя Патриархом всея Руси. Он униженно благодарит их убийцу и осквернителя бесчисленных церквей…

…Можно ли себе представить что-нибудь более кощунственное, чем панихида по Сталине? Можно ли нелицемерно молиться о том, чтобы величайшего от века гонителя веры и врага Божия Господь учинил «в раи, идеже лицы святых и праведницы сияют яко светила»… …Молитва об упокоении со святыми нераскаянного отлученного от Церкви грешника есть кощунственная ересь, ибо является исповеданием того, что якобы можно стяжать на небе Царство Божие, гоня и истребляя сынов его на земле во имя уничтожения самой веры в Бога. Это есть смешение Царства Божия с царством тьмы. Это не меньший грех, чем явное отречение от Христа, вера в Которого т.о. исповедуется как необязательная для приобщения к Его Царству.

Похороны Сталина, состоявшиеся 9 марта, сопровождались массовым стечением народа, что привело к давке, число жертв которой поныне засекречено. Генерал Иван Александрович Серов, руководивший в те дни оперативным штабом по поддержанию порядка в Москве, называл примерную цифру в 100 погибших. В свою очередь мемуаристка Лилианна Лунгина вспоминает об этих событиях следующее: «Толпа начиналась уже у самых наших ворот. Но пока еще не очень густая, и через нее можно было как-то пробраться. Мы дошли до Самотеки. А у Самотеки дорога идет вниз, это как бы котлован такой. Холодно было. И над Самотекой стояло какое-то облако. Дождь не дождь, что-то такое странное. Сима спросил: «Что это такое? Что это висит над Самотекой?» А какой-то дядька рядом стоит и говорит: «А вы не понимаете? Это они так трутся друг об друга, это они потеют, это испарение». И действительно, присмотревшись, мы увидели, что людское месиво в ложбине Самотечной делает шаг вперед – шаг назад, как в мистическом ритме какого-то танца. Они топчутся на месте, тесно прижавшись друг к другу. И поднимается от них марево в небо. И тут Сима сказал: «Э, нет, туда мы не пойдем, это без нас». И мы с большим трудом как-то выбрались и через два-три часа добрались до дома. Итоги все знают: 400 с лишним человек было растоптано в этот день».

Аналогичные свидетельства оставили и другие москвичи. В частности, переводчик Елена Сергеева рассказывает: «Мы с моей подругой и ее мужем шли бульварами. Без какого-либо чувства потери или утраты – из простого любопытства. Просто шли, как на прогулку.

Вначале людей было немного, но по мере приближения к Чистопрудному бульвару толпа вокруг нас становилась гуще. И внезапно, ступив на Сретенский бульвар, мы оказались в давке. Нас вовлекло в какой-то водоворот, толпа закручивалась вокруг какого-то центра, и мы очутились в этой воронке.

Нечем было дышать, грудь сдавило. Люди кричали, топтали упавших. Конные милиционеры пытались выбраться из толпы, лошади вставали на дыбы и ржали в ужасе. Потом говорили, что бандиты и воры, орудовавшие в этой давке, резали бритвой им ноги.

Впереди спуск со Сретенского бульвара на Рождественский бульвар был перегорожен грузовиками, окруженными солдатами. Люди напирали на стеклянные витрины магазина на первом этаже здания, которое стояло посередине, в начале Рождественского бульвара, лезли на грузовики и под них. Облако пара поверх толпы достигало верхних этажей зданий, окружавших Сретенский бульвар.

Люди все прибывали на Сретенский бульвар, толпа продолжала крутиться в водовороте, увеличивая темп. Меня прижало спиной к чугунной решетке ограды бульвара. Я почувствовала, что вот-вот у меня переломится позвоночник. Наверное, я кричала. Муж моей подруги потянул меня за руку, и мы каким-то чудом вывалились в проход (разрыв) в ограде.

Нас сбили с ног, мы ползли под ногами людей, поднимались и снова падали, но наконец мы очутились на другой стороне Сретенского бульвара и какими-то подвалами (улицы были непроходимыми из-за толпы) добрались до Колхозной (Сухаревской) площади.

Потом я узнала, что трупы затоптанных людей свозили в кинотеатр «Форум» вблизи Колхозной площади и что мой брат с приятелем искали меня там. Узнала я также, что на Трубной площади при спуске с Рождественского бульвара были открыты люки, которые обычно использовали для сбрасывания в них снега, и люди падали в них».

Массовая скорбь по «вождю», несмотря на жестокость его режима, не была постановочной. За долгие годы пропаганда приучила население видеть в лидере страны земного бога, на котором все держится, и от которого все зависит. Характерны записи из дневника К.И. Чуковского:

«…Вечером был у Тынянова, говорил ему свои мысли о колхозах. Он говорит: я думаю то же. Я историк. И восхищаюсь Ст(алин)ым как историк. В историческом аспекте Сталин как автор колхозов, величайший из гениев, перестроивших мир. Если бы он кроме колхозов ничего не сделал, он и тогда бы достоин называться гениальнейшим человеком эпохи. Но пожалуйста, не говорите об этом никому. – Почему? – Да, знаете, столько прохвостов хвалят его теперь для самозащиты, что если мы слишком громко начнем восхвалять его, и нас причислят к той же бессовестной группе. Вообще он очень предан сов. власти – но из какого-то чувства уважения к ней не хочет афишировать свою преданность».

«Вчера на съезде сидел в 6-м или 7-м ряду. Оглянулся: Борис Пастернак. Я пошел к нему, взял его в передние ряды (рядом со мной было свободное место). Вдруг появляются Каганович, Ворошилов, Андреев, Жданов и Сталин. Что сделалось с залом! А он стоял, немного утомленный, задумчивый и величавый. Чувствовалась огромная привычка к власти, сила и в то же время что-то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его – просто видеть – для всех нас было счастьем. К нему все время обращалась с какими-то разговорами Демченко. И мы все ревновали, завидовали – счастливая! Каждый его жест воспринимали с благоговением. Никогда я даже не считал себя способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и показал аудитории с прелестной улыбкой – все мы так и зашептали: «Часы, часы, он показал часы» – и потом расходясь, уже возле вешалок вновь вспоминали об этих часах. Пастернак шептал мне все время о нем восторженные слова, а я ему, и оба мы в один голос сказали: «Ах, эта Демченко, заслоняет его!» (на минуту)» Домой мы шли вместе с Пастернаком и оба упивались нашей радостью…»

Заметим, что это писалось в личном дневнике – т.е. не на публику, не для начальства, а, следовательно, без какого-либо искательства. Более того, писалось человеком, в дальнейшем исповедовавшим довольно либеральные взгляды, много помогавшим бывшим узникам ГУЛАГа, дававшим им приют в собственном доме.

А, вот, как описывает свое отношение к «вождю» в указанное время писатель Леонид Бородин: «На стене напротив тумбочки у моей кровати – две фотокарточки: девочка, в которую был влюблен с одиннадцати лет… и вторая фотокарточка – Сталин. Боже! Как я любил его лицо! Как я любил смотреть на него… Просто смотреть – и все! Ни о чем при этом не думая. Его образ и был самой думой, как бы вынесенной за пределы моего «я».

Много позже я найду аналог тогдашнему моему чувству: Овод и Монтанелли из романа Войнич… Но то – много позже. Но ведь и нынче нет-нет да приснится мне, что сидим мы с Иосифом Виссарионовичем на крылечке дома моего детства и беседуем о том о сем… И никаких тебе негативных чувств…

Лет в десять с дрожью в голосе спросил я как-то свою бабушку: дескать, не дай Бог, Сталин… ну… это… умрет! А кто тогда после него – сын его, да?

Помню, бабуля серьезно задумалась, очень серьезно, и ответила будто бы и не мне вовсе, а себе самой: «Всяко может быть. Может быть, и сын… Страна у нас такая… Хорошо бы…» Я был согласен. Это было бы хорошо. Или я был не монархист?…

…В стране, где я возрастал, тоже все совершалось правильно, на зависть всему остальному человечеству. Недостатков была тьма. Особенно у нас, в нашем захолустье. Но посмотришь очередной киножурнал, что перед каждым кинофильмом, и понимаешь: когда-нибудь, может очень скоро, и у нас станет так же, как в Москве!

Потому что Сталин. Нет, не партия, про партию мне не все было ясно».

Впрочем, много было и тех, кто скорбел, потому что было «положено», втуне питая совсем иные чувства. Актер Александр Панкратов-Черный, которому в год смерти Сталина исполнилось 4 года, вспоминает, как в памятный мартовский день его дед, репрессированный донской казак, словно обезумевший вбежал в избу и ринулся к углу, где висел портрет Сталина. На этот портрет дед крестился всякий раз перед трапезой. А теперь вдруг вскочил на софу, сорвал его, разломал об колено: «Все, Ирод!» За сорванным портретом оказался образ Николая Угодника, на который и крестился старый казак, перебарывая ненависть к извергу, портретом которого пришлось сокрыть от глаз доносчиков святую икону…

Радоваться освобождению от тирана открыто, разумеется, отваживались лишь единицы. «В начале марта 53-го года неожиданно нас всех вывели во двор, - свидетельствовала Мария Капнист. – Вышел начальник лагеря и сказал, что умер Сталин. Что тут началось! Истерика, крики, рыдания. Что делать? Всех нас теперь расстреляют! Я протанцевала вальс, и все решили, что я сошла с ума. Я часто давала повод так считать. Начальник объявил: уголовницам – отдыхать, фашисткам работать. Так называли нас, кто по 58-й статье»…

Как можно видеть уже из приведенной сцены, политика власти не изменялась во все послевоенные годы. «Политические» получали уже не по 10, а по 25 лет, пополняя трудармию ГУЛАГа, которой надлежало восстанавливать разрушенную страну. А уголовники, как всегда, пользовались всевозможными преференциями. Так, первая же послесталинская амнистия, «ворошиловская», объявленная 27 марта 1953 г., касалась исключительно «социально-близких»: огромная стая воров и убийц, с трудом переловленных после войны, была выпущена на беззащитное население, валом накрыла страну. Перед этим валом опускали руки следователи, боявшиеся, что посаженных ими уголовников завтра освободят, и те будут мстить их семьям. Опускали руки и простые граждане, которые не имели права защищать себя, как следует, ибо закон тотчас становился на сторону бандитов, обвиняя давших отпор в превышении необходимой меры самообороны. Именно из «ворошиловской амнистии» берет начало и развитие широкой, разветвленной сети организованной преступности, и отрава блатной субкультуры, просочившаяся почти во все сферы жизни.

Послевоенное восстановление страны

Неприглядную изнанку советской действительности послевоенных лет (голод, разруха, разгул преступности и т.д.) призвана была прикрыть парадная декорация восстановления страны. В марте 1946 г. власти объявили о четвертом пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства. Среди прочего в нем намечалось увеличение добычи угля на 51%, нефти – на 14% в сравнении с довоенным уровнем. На практике производство нефти возросло на 21,7%, а угля – на 57,4%. Промышленное производство СССР на довоенный уровень вышло в 1948 г. К концу пятилетки выпуск промышленной продукции увеличился на 73% по сравнению с 1940 г.

Помимо собственно восстановления хозяйства большое внимание уделялось внешней стороне дела. К примеру, при возведении разрушенных городов, руководствовались не только целью построить как можно больше абы какого жилья, но внешним видом этого жилья. Отстроенные города самым видом своим должны были свидетельствовать о благополучии советского государства. Одним из ярких примеров восстановленных таким образом городов может служить Севастополь. В 1944 г. город полностью лежал в руинах. Из 6402 жилых домов частично уцелели лишь 7 больших зданий и 180 маленьких домиков. Президент США Ф. Рузвельт, посетивший Севастополь в 1945 г., заявил, что для его восстановления понадобится полвека, да и то лишь в том случае, если помогут Штаты: «Без нашей помощи вам не обойтись». Конечно, после такого заявления делом престижа для советских властей было восстановить город морской славы в кратчайшие сроки.

Работы шли круглосуточно, в две смены. Кирпичи разрушенных зданий шли на строительство новых. Строительный мусор использовался для засыпания рвов и воронок. Параллельно осуществлялось разминирование. Несмотря на острую нехватку техники, особенно кранов, восстановление города шло рекордными темпами. Севастопольцы массово овладевали строительными специальностями и сами поднимали свой город из руин. Над его архитектурным планом работали архитекторы Крыма, Москвы и Ленинграда. После кубических экспериментов раннего большевизма вновь был востребован классический стиль. Новые дома строились из белого инкерманского известняка. К 1957 г. было возведено 700 000 кв. м жилья, 32 школы, 8 больниц, 350 промышленных и торговых предприятий. Архитектурный ансамбль центра в пределах городского кольца был объявлен памятником архитектуры местного значения.

Послевоенный архитектурный стиль получил неофициальное наименование «сталинский ампир», в основе которого лежал неоклассицизм. После прежнего минимализма здания вновь стали украшаться барельефами, колоннами, мраморными лестницами и иными декоративными элементами. Символами этого стиля стали знаменитые сталинские высотки в Москве. После смерти «вождя» подобную роскошь сочли нерентабельной, и правительство приняло постановление «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Здания «сталинского ампира» в Москве, Севастополе и других городах стали действительными памятниками архитектурного искусства в отличие от т.н. «дворцов»-кубов, строившихся в первые десятилетия существования СССР.

Традиционно ключевую роль в драпировке подлинных реалий советской жизни играло искусство, и, в первую очередь, кино. Одна за другой выходили на экраны ленты, демонстрирующие изобилие и радость советской жизни – «Кубанские казаки», «Кавалер золотой звезды» и т.д. В 1952 г. советской «фабрике грез» решено было придать должный масштаб. Согласно постановлению правительства о реконструкции киностудий Москвы, на территории в 43 га были построены производственно-бытовые и технические корпуса, искусственные водоемы, площадки для натурных съемок и многочисленные павильоны. «Большой Мосфильм» позволил ежегодно выпускать до 40 художественных картин.

«Большой стиль» превалировал и в других областях культуры. Послевоенные годы отмечены заметным подъемом оперного и балетного искусства. Так, вернувшийся из эвакуации Большой театр в 1945 и 1946 гг. представил сразу две премьеры балетов Прокофьева – «Золушка» и «Ромео и Джульетта». В главных партиях блистала величайшая русская балерина Галина Уланова. «Она – гений русского балета, его неуловимая душа, его вдохновенная поэзия. В классических партиях Уланова полна выразительности, невиданной в балете двадцатого столетия…» – говорил о ней композитор.

В следующие годы на сцене главного театра страны появляются такие шедевры русского оперного искусства, как «Евгений Онегин», «Садко», «Борис Годунов» и редко ставимая «Хованщина». Режиссером большинства оперных постановок стал Борис Покровский, чьи спектакли на десятилетия стали визитной карточкой Большого.

При этом уже в те годы наметилось тяготение советской молодежи к полузапрещенным зарубежным ритмам, к западному (преимущественно американскому) образу жизни. Это выразилось в неформальном движении, получившем название «стиляги». Чуждые политики, «стиляги» тяготели к джазовой музыке и популярным зарубежом танцам (буги-вуги и др.), носили вызывающе яркую, экстравагантную одежду, пренебрегали некоторыми нормами советской морали, изъяснялись на специфическом сленге. Эта субкультура, как и западные трофейные фильмы «про красивую жизнь», шедшие в советских кинотеатрах, привлекала именно контрастом с унылой и горькой реальностью. «Стиляг» регулярно бранили в газетах («Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст»), однако, серьезным репрессиям не подвергали.

Примечательно, что на этом фоне запрету подверглась знаменитая военная песня «Враги сожгли родную хату». Впервые исполненная в 1949 г., она была тотчас запрещена «за распространение пессимистических настроений». Как вспоминал ее автор, поэт Михаил Исаковский: «Редакторы – литературные и музыкальные – не имели оснований обвинить меня в чем-либо. Но многие из них были почему-то убеждены, что Победа исключает трагические песни, будто война не принесла народу ужасного горя. Это был какой-то психоз, наваждение. В общем-то неплохие люди, они, не сговариваясь, шарахнулись от песни. Был один даже – прослушал, заплакал, вытер слезы и сказал: «Нет, мы не можем». Что же не можем? Не плакать? Оказывается, пропустить песню на радио «не можем»».

Борьба с «пессимизмом» стала одной из характерных черт в культуре описываемого периода. В августе 1945 г. замначальника управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) А. Еголин направил докладную записку секретарю ЦК Г. Маленкову, в которой доносил, что на страницах журнала «Звезда» появились «проникнутые мотивами страдания» стихи Ольги Берггольц, Владимира Лившица, Михаила Дудина, а в журнале «Знамя» напечатано произведение Александра Межирова с повторяющейся фразой «В каком сражении я умру?».

Годом позже Сталин объявил «Новый мир» и «Звезду» худшими советскими журналами. Через несколько месяцев на стол главе Ленинграда Андрею Жданову лег очередной донос от упомянутого Еголина и его непосредственного начальника Георгия Александрова. «Блюстители» подготовили разбор «идеологически вредных и в художественном отношении очень слабых произведений», в котором среди прочего были отмечены и «полное пессимизма» стихотворение Ахматовой «Вроде монолога», и «порочное, надуманное произведение» Зощенко «Приключения обезьяны». В итоге 14 августа 1946 г. было принято постановление оргбюро ЦК ВКП(б) о недопустимости предоставления страниц «таким пошлякам и подонкам литературы, как Зощенко», и Ахматовой, являющейся «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии». Зощенко и Ахматова были исключены из Союза писателей.

Литературой дело не ограничилось. В 1948 г. на совещании деятелей советской музыки под председательством Жданова последний аттестовал оперу Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», как грубую, примитивную и вульгарную, а произведения Прокофьева и Арама Хачатуряна и вовсе уподобил «звукам бормашины и музыкальной душегубки».

«Безродные космополиты»

В том же году берет начало борьба с «безродными космополитами» и «низкопоклонством перед западом», ключевую роль в которой играл все тот же главный ленинградский большевик Андрей Жданов.

Еще годом раньше член-корр. Академии медицинских наук СССР Н.Г. Клюева и профессор Г.И. Роскин создали новый препарат от рака – «КР» (круцин), интерес к которому проявили США. Это вызвало недовольство Сталина, и в дальнейшем ученые и деятели культуры, замеченные в сотрудничестве с Западом и даже просто уважительном отношении к реальным западным достижениям, стали обвиняться в «низкопоклонстве» перед «буржуазной культурой Запада». Для борьбы с оным Сталин инициировал создание т.н. «Судов чести» в советских ведомствах, которые обязаны были бороться против «антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершенных руководящими, оперативными и научными работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти проступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке». В 1947 г. было проведено 82 «суда чести» – в том числе над Клюевой и Роскиным.

Параллельно стартовала кампания по осуждению «космополитизма». Вчерашние интернационалисты обвиняли в нем западных банкиров и прочих империалистов, утверждая, что космополитизм органически противен коммунизму, а подлинная идеология трудящихся, конечно, патриотизм. О том, что говорили на сей счет Ленин и другие основоположники, временно забыли. В 1948 г. на совещании деятелей советской музыки Жданов заявил: «Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять свое лицо, стать безродным космополитом».

Быстро уловив новое веяние, советская идеологическая обслуга спешно записывает в космополиты всех врагов: от Милюкова до Троцкого, от Бухарина до левых уклонистов, от эсеров до власовцев. Если в пору раннего большевизма главным врагом был «великодержавный шовинизм», то теперь маятник как будто покачнулся в другую сторону. Под удар попали, в частности, ряд деятелей науки и культуры еврейского происхождения, уличенных в недостатке патриотизма. В антипатриотических заявлениях был среди прочих обвинен академик Лев Ландау. «Безродных космополитов» бичевали в кино и театре, в музыкальном и художественном искусстве. Под запрет попадали не только современные «космополиты», то и такие классики советской литературы, как Багрицкий, Ильф и Петров.

При этом пропаганда стала подчеркивать роль русского народа в истории и современности, иной раз приписывая великороссам даже спорные первенства и достижения. Именно в ту пору родилась шутливая формула «Россия – родина слонов». Иностранные названия тех или иных предметов, продуктов срочно заменялись русскими аналогами.

Напрасно, однако, думать, что советская власть всерьез обратилась к русскому патриотизму. Он был нужен ей лишь, как составляющая выводимого ею нового «советского патриотизма». Показательно, что, когда увлекший Жданов написал в проекте новой Программы партии о том, что «особо выдающуюся роль в семье советских народов играл и играет великий русский народ… он по праву занимает руководящее положение в советском содружестве наций», Сталин тотчас сделал пометку: «Не то». То же двойничество наблюдалось в вопросах трактовок русской истории. Да, пропаганда вовсю декларировала, что буквально все было изобретено нашими соотечественниками, а не какими-нибудь иноземцами, но тут же особо русофильски настроенные патриоты одергивались: им напоминалось, что патриотизм обязан оставаться классовым и никаким иным. В частности, академик Е.В. Тарле подвергся критике за «ошибочное положение об оборонительном и справедливом характере Крымской войны», за оправдание «захватнических» войн Екатерины II, за пересмотр Заграничного похода 1813 г., который историк посмел сравнить с «освободительным походом в Европу Советской Армии». Российская Империя продолжала трактоваться, как «жандарм Европы», и таким героям ее, как, например, Скобелев, места в пантеоне советских героев не было. Попытки реабилитации русской истории именовались партийным начальством «ревизионистскими идеями». Осуждению подверглись произведений А.Т. Твардовского, а книге его брата И.Т. Твардовского «Родина и чужбина» на страницах «Литгазеты» было предъявлено обвинение в «русской национальной ограниченности».

Частью «борьбы с космополитизмом» стало известное Дело Еврейского антифашистского комитета. ЕАК во главе с актером и режиссером Соломоном Михоэлсом был создан в 1942 г. К концу войны в нем состояло лишь 70 человек. Однако, комитет был широко известен в западных странах и поддерживал контакты в оных. Кроме того, ЕАК взялся защищать интересы еврейского народа внутри СССР, добиваясь среди прочего культурной автономии. Создавая ЕАК, как очередной советский орган пропаганды заграницей, Сталин быстро пришел к выводу, что комитет занимается деятельностью прямо обратной. 12 января 1948 г. по личному приказу «вождя» Михоэлс был убит. Убийство замаскировали под автомобильную катастрофу, главу ЕАК похоронили с почестями, а участники убийства «за образцовое выполнение специального задания правительства» были удостоены высоких правительственных наград.

Сам комитет был распущен. В постановлении, подписанном Сталиным, указывалось: «…как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки. В соответствии с этим органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать».

В соответствии с этой директивой были закрыты еврейские газеты, издательства и театры, распущены еврейские писательские союзы. Вскоре начались и аресты. В отношении членов ЕАК было возбуждено дело. На допросах с пристрастием обвиняемых вынуждали признать себя виновными по 4 пунктам:

– еврейский буржуазный национализм

– создание антисоветского националистического подполья

– государственная измена

– сотрудничество с американской разведкой

В общей сложности по делу ЕАК было арестовано 125 человек. 23 из них были расстреляны, еще шестеро умерли в ходе следствия.

Финальным аккордом «антисемитской кампании» в СССР стало «Дело врачей» (официально – «дело о сионистском заговоре в МГБ»). Первое сообщение об аресте группы медиков-вредителей появилось в статье «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», опубликованной в «Правде» 13 января 1953 г. «Большинство участников террористической группы – Вовси, Б. Коган, Фельдман, Гринштейн, Этингер и другие – были куплены американской разведкой, – сообщал анонимный автор. – Они были завербованы филиалом американской разведки – международной еврейской буржуазно-националистической организацией „Джойнт“. Грязное лицо этой шпионской сионистской организации, прикрывающей свою подлую деятельность под маской благотворительности, полностью разоблачено».

Врачей-вредителей обвиняли в осознанно неправильном лечении видных членов партии, жертвой которого стал в частности умерший в 1948 г. Жданов. Именно о его неправильном лечении докладывала в ЦК врач Лидия Тимашук, ставшая главной обвинительницей своих коллег. «За помощь в деле разоблачения врачей-убийц» она была награждена орденом Ленина.

«Дело врачей», однако, не успело достичь размаха и было свернуто со смертью Сталина. Все арестованные были освобождены уже в начале апреля 1953 г. и восстановлены на работе. При этом было впервые официально объявлено, что признательные показания были получены при помощи «недопустимых методов следствия». Ведший «дело» подполковник М.Д. Рюмин был арестован и расстрелян.

Казалось бы, с чего вдруг в СССР, где десятилетиями власти, включая Сталина, подчеркивали важность борьбы с антисемитизмом, где за антисемитизм прежде расстреливали и до сих пор существовала уголовная статья, вдруг ополчились на евреев? Виной тому стало создание государства Израиль, пришедшееся как раз на 1948 г.

Своим возникновением еврейское государство было обязано, в первую очередь, Иосифу Сталину. Однако, расчеты, которыми руководствовался в этом вопросе советский лидер, оказались ошибочны. «Давайте согласимся с образованием Израиля. Это будет как шило в заднице для арабских государств и заставит их повернуться спиной к Британии. В конечном счете британское влияние будет полностью подорвано в Египте, Сирии, Турции и Ираке», – эти слова «вождя» приводит в своих воспоминаниях помощник Молотова М.С. Ветров.

К середине ХХ века в Палестине сформировалась значительная еврейская диаспора – с 19 века еврейские патриоты, одержимые идеей восстановления своего утраченного государства, ехали и обосновывались на исторической Родине. Это в свою очередь вызывало неудовольствие проживавших там арабов, что стало приводить ко все более жестким конфликтам. Сама Палестина еще по итогам Первой мировой войны находилась под контролем Великобритании, ограничивавшей еврейскую эмиграцию. Протестуя против этих ограничений еврейские экстремисты организовали в Англии ряд диверсий в 1946 г., после чего Лондон решил отказаться от Мандата на Палестину. Вопрос дальнейшего существования этой территории была призвана решить созданная по итогам Второй мировой войны Организация Объединенных Наций (ООН). Главными игроками в ней были СССР и США. И если Штаты в тот момент еще колебались в своей позиции по израильскому вопросу, то вердикт Москвы был однозначен: Израилю – быть! Позицию СССР 14 мая 1947 г. озвучил постоянный советский представитель при ООН, будущий глава советского МИД Андрей Громыко: «Еврейский народ перенес в последней войне исключительные бедствия и страдания. На территории, где господствовали гитлеровцы, евреи подверглись почти полному физическому истреблению – погибло около шести миллионов человек. То обстоятельство, что ни одно западноевропейское государство не оказалось в состоянии обеспечить защиту элементарных прав еврейского народа и оградить его от насилия со стороны фашистских палачей, объясняет стремление евреев к созданию своего государства. Было бы несправедливо не считаться с этим и отрицать право еврейского народа на осуществление такого стремления».

Чем же руководствовался Сталин, создавая Израиль? Советский лидер рассчитывал организовать карманное государство в геополитически важном регионе и в дальнейшем использовать его против Великобритании и США. В рамках этого проекта было даже составлено будущее правительство Израиля. Премьер-министром должен был стать член ЦК ВКП (б) и бывший замминистра иностранных дел СССР Соломон Лозовский, должность министра обороны предназначалась дважды Герою Советского Союза генералу Давиду Драгунскому, а главы ВМФ – Григорию Гильману.

После поддержки СССР создания Израиля к этому решению присоединились и США. В итоге страны-участницы ООН одобрили проект создания двух государств – палестинского и еврейского. СССР первым признал независимость провозглашенного 14 мая 1948 г. Израиля. Более того, советские дипломаты в Совете Безопасности ООН заявили, что если арабские страны не признают Израиль, то и он не обязан их признавать.

Узнав о создании Израиля, жена зампреда Совмина СССР К.Е. Ворошилова Екатерина Горбман воскликнула: «Теперь и у нас тоже есть родина!». Столь же патриотична была жена В.М. Молотова Полина Жемчужина (Перл Карповская), занимавшая пост наркома рыбной промышленности, а затем начальника главка Минлегпрома СССР. Вот, как вспоминает об этом уроженка Киева, будущая премьер-министр Израиля, а в ту пору посол этой новосозданной страны в СССР Голда Меир:

«Гораздо более интересная и приятная встреча произошла у меня на приеме у Молотова по случаю годовщины русской революции, на который всегда приглашаются все аккредитованные в Москве дипломаты. Послов принимал сам министр иностранных дел в отдельной комнате.

После того, как я пожала руку Молотову, ко мне подошла его жена Полина. «Я так рада, что вижу вас наконец!» – сказала она с неподдельной теплотой, даже с волнением. И прибавила: «Я ведь говорю на идиш, знаете?»

– Вы еврейка? – спросила я с некоторым удивлением.

– Да! – ответила она на идиш.

Мы беседовали довольно долго. Она знала, что произошло в синагоге, и сказала, как хорошо было, что мы туда пошли. «Евреи так хотели вас увидеть», – сказала она, я представила ей Сарру и Яэль Намир; она стала говорить с ними об Израиле и задала Сарре множество вопросов о киббуцах – кто там живет, как они управляются. Она говорила с ними на идиш и пришла в восторг, когда Сарра ответила ей на том же языке. Прежде чем вернуться к другим гостям, она обняла Сарру и сказала со слезами на глазах: «Всего вам хорошего. Если у вас все будет хорошо, все будет хорошо у всех евреев в мире»».

Жемчужине свои сионистские симпатии в дальнейшем придется выражать в лагере вплоть до смерти Сталина.

Сразу же по создании нового государства туда хлынули репатрианты из стран соцлагеря. Они быстро сформировали боеспособную армию, оснащенную советским оружием.

Но дальше все пошло совсем не так, как замышляли советские прожектеры. Намеченное ими для Израиля правительство осталось не у дел. Новое государство сформировало свое правительство из людей, никак не связанных с Москвой. В свою очередь американские банкиры еврейского происхождения не поскупились на финансирование возрождаемой исторической Родины. Этими финансовыми вливаниями был обусловлен резкий разворот Израиля в сторону главного советского геополитического конкурента – США. Таким образом, на территории Палестины действительно возникло карманное еврейское государство. Вот, только карман оказался не советским, а американским. Расплачиваться же за этот геополитической провал сталинской дипломатии пришлось «безродным космополитам», заподозренным в столь же черной неблагодарности, как и израильтяне…

Холодная война

Отношения СССР с западным миром после вынужденного сближения в годы Второй мировой по ее окончании быстро перешли в стадию конфронтации. Переломным моментом принято считать речь британского экс-премьера Уинстона Черчилля в американском городе Фултон 5 марта 1946 г. Именно в этой исторической речи прозвучали слова о «железном занавесе». Последовательный антикоммунист и тонкий политик, сэр Уинстон обрисовал в своем выступлении положение дел в послевоенном мире и главные угрозы ему. Главной угрозой предсказуемо оказался СССР: «Тень упала на сцену, еще недавно освещенную победой Альянса. Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намерены делать в ближайшем будущем и есть ли какие-то границы их экспансии… …От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, через весь континент, был опущен «железный занавес». За этой линией располагаются все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София, все эти знаменитые города с населением вокруг них находятся в том, что я должен назвать советской сферой, и все они, в той или иной форме, объекты не только советского влияния, но и очень высокого, а в некоторых случаях и растущего контроля со стороны Москвы… Коммунистические партии, которые были очень маленькими во всех этих восточноевропейских государствах, были выращены до положения и силы, значительно превосходящих их численность, и они стараются достичь во всем тоталитарного контроля… … Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости. По этой причине старая доктрина равновесия сил теперь непригодна. Мы не можем позволить себе – насколько это в наших силах – действовать с позиций малого перевеса, который вводит во искушение заняться пробой сил. Если западные демократии будут стоять вместе в своей твердой приверженности принципам Устава Организации Объединенных Наций, их воздействие на развитие этих принципов будет громадным и вряд ли кто бы то ни было сможет их поколебать. Если, однако, они будут разъединены или не смогут исполнить свой долг и если они упустят эти решающие годы, тогда и в самом деле нас постигнет катастрофа».

В СССР прежний союзник был немедленно уподоблен Гитлеру. «Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира», - отметил в своем ответе Сталин.

Фултонская речь Черчилля считается началом т.н. «холодной войны» между «восточным блоком» во главе с СССР и западными странами во главе с США. Три года спустя, 4 апреля 1949 г., в Штатах был создан Северо-Атлантический альянс (НАТО) – военно-политический блок, целью которого провозглашалась защита Европы от возможной угрозы советской экспансии. Советский Союз ответит на это 6-ю годами позже, создав Организацию Варшавского договора – военный блок стран соцлагеря. Противостояние этих двух систем станет главным геополитическим конфликтом в грядущие десятилетия.

«Железный занавес», о котором говорил Черчилль, вскоре обрел не фигуральный образ. В 1949 г. был осуществлен раздел Германии на западную ФРГ и восточную ГДР. Граница протяженностью более 1378 км старательно укреплялась – особенно со стороны СССР. Жители ГДР стремились перебраться на западную сторону, а СССР прилагал все усилия к пресечению «оттока населения». Апофеозом этого процесса стало возведение уже в 60-е годы т.н. «берлинской стены», разделившей немецкую столицу на две части и окончательно пресекшей сообщение жителей оных меж собой.

Говоря о том, что русские понимают только силу, Черчилль забыл упомянуть, что и англо-саксы, примат которых он декларировал в своей речи, понимают ее же. В сущности, именно военная сила неизменно является основным аргументом во всех крупных внешнеполитических спорах. И это не зависит от особости менталитета тех или иных народов и держав. Поэтому естественно, что «холодная война» спровоцировала т.н. «гонку вооружений» между двумя лагерями. Основным аргументом в этой гонке стало ядерное оружие.

Над созданием атомной бомбы работали еще в 3-м Рейхе, и успей гитлеровские ученые создать ее, мировая история могла бы сложиться иначе. Первой страной – обладательницей ядерного оружия стали США. Они же не замедлили опробовать его, сбросив в 1945 г. атомные бомбы на японские Хиросиму и Нагасаки. Конечно, это деяние лукавый Нюрнбергский трибунал преступлением против человечности не признал…

Первая советская атомная бомба была испытана лишь в 1949 г. А в 1953-м на вооружении СССР появилось и термоядерное оружие (водородная бомба).

В отличие от американцев, испытавших новейшее смертоносное оружие на жителях вражеской страны, советское руководство подошло к делу проще, испытав его на собственных гражданах. В 1954 г. на Тоцком полигоне в Оренбургской области под руководством Г.К. Жукова прошли одобренные Н.С. Хрущевым и министром обороны Булганиным масштабные маневры «Снежок», целью которых был «прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением атомного оружия». В учениях, подготовка к которым заняла три месяца, участвовало 212 боевых частей, 45000 солдат и офицеров, 600 танков и самоходных артиллерийских установок, 600 бронетранспортеров различных типов, 500 орудий и минометов, более 300 самолетов…

Командование предусмотрительно расположилось в 15 км от эпицентра будущей «советской хиросимы». А личный состав получил «защитную» экипировку: противогазы и плащ-накидки… 14 сентября на Тоцком полигоне было выпущено и сброшено больше снарядов и бомб, чем при штурме Берлина. Перед наступлением с высоты 8000 метров была сброшена атомная бомба «Татьянка». Ее мощность 44 килотонны в несколько раз превышала мощность хиросимского аналога.

Взрыв был такой силы, что вокруг заполыхали леса. На обгоревшей, ставшей словно стеклянной, земле лежали трупы животных, в воздухе метались обожженные птицы. Радиоактивное облако, разрезаемое участвовавшими в учениях самолетами, понесло к Оренбургу, и дальше – к Красноярску.

Наступавшие солдаты шли по зараженной местности, став невольными смертниками. Сколько молодых жизней было загублено в этом безумном эксперименте, знает лишь Бог. «Когда грянул взрыв, я лежал в противогазе на дне окопа, – вспоминал бывший начальник оперативного отделения соединения Григорий Якименко. – Земля ухнула, задрожала. Между вспышкой и взрывной волной прошло 12-15 секунд. Они мне показались вечностью. Потом почувствовал, будто кто-то крепко прижимает меня мягкой подушкой к земле. Поднявшись, увидел взметнувшийся в небо на полкилометра атомный гриб. Потом я не раз ощущал озноб, вспоминая увиденное».

Еще один участник смертельных учений, Леонид Погребной, свидетельствовал, как был погребен заживо: «Сначала была яркая вспышка, потом раздался такой громкий звук, что на минуту-другую все оглохли. Через мгновенье почувствовали дикий жар, стали мокрыми, было тяжело дышать. Стены нашей траншеи сомкнулись над нами. Нас похоронило заживо. Спаслись только благодаря тому, что товарищ за секунду до взрыва сел что-то поправить – поэтому он смог вылезти и откопал нас. Мы выжили благодаря противогазам, когда траншею засыпало».

Маршал Жуков, в своих «воспоминаниях» оценил устроенный Армагеддон коротко: «Когда я увидел атомный взрыв, осмотрел местность после взрыва и посмотрел несколько раз киноленту, запечатлевшую до мельчайших подробностей все то, что произошло в результате взрыва атомной бомбы, я пришел к твердому убеждению, что войну с применением атомного оружия ни при каких обстоятельствах вести не следует…»

Конфликт двух сверхдержав традиционно сопровождался шпиономанией. И «демократические» США отнюдь не избегли этой болезни. В Америке она получила название «охоты на ведьм». 21 марта 1947 г. президент Гарри Трумэн подписал указ, требовавший, чтобы все служащие федеральной государственной службы проходили проверку на «лояльность». Одним из оснований для определения нелояльности являлось установление «членства, принадлежности или симпатий» к любой организации, которую генеральный прокурор сочтет «тоталитарной, фашистской, коммунистической или подрывной», либо пропагандирующей или одобряющей стремление «изменить форму правления США неконституционными средствами». В те же дни в своем обращении к Конгрессу Трумэн сформулировал новую внешнеполитическую доктрину, согласно которой задачей Штатов становилось противостояние советской экспансии, а также поддержка антикоммунистических сил в Греции, Китае и других странах.

В 1950 г. начинается серийное разоблачение советских шпионов. Самым громким процессом стало дело супругов Розенбергов. Их обвинили в краже секретной информации по атомной бомбе и казнили на электрическом стуле в 1953 г.

Под репрессии попал даже создатель телевидения В.К. Зворыкин. В годы войны он участвовал в Фонде помощи жертвам войны в России. Из-за этого факта изобретателя, как неблагонадежного, отстранили от всех исследований, запретили покидать страну. Лишь заступничество генерала Сарнова через год «реабилитировало» Зворыкина.

В 1953 г. в США впервые прошла «Неделя порабощенных наций», которая спустя несколько лет была поддержана и т.н. «Законом о порабощенных нациях». Автором последнего стал выходец с Украины и один из идеологов украинства профессор Лев Добрянский. Согласно этому закону, «Неделя…» должна проводиться ежегодно – до тех пор, пока все «порабощенные народы» не обретут свободу и независимость. Какие же народы оказались порабощенными по версии Добрянского и США? Украина, Белоруссия, Румыния, Польша, Венгрия, Литва, Латвия и Эстония, Болгария, Армения, Восточная Германия, Грузия, Азербайджан, Туркестан… А также Казакия и Идель-Урал. Само собой, русские в числе «порабощенных» не значились. Более того, из перечня явствовало, что речь идет не столько о порабощении неких наций коммунистами, сколько о порабощении их… Россией. Русскими. Примечательно, что в работе над этим законом, помимо Добрянского, принимали участие лица, сотрудничавшие с нацистской Германией и открыто повторявшие прежние наработки. К примеру, Белоруссия в этом документе названа «Белой Рутенией» – по названию «Нацистской партии Белой Рутении», образованной из польских и белорусских нацистов в 1937 г. в Берлине гитлеровскими спецслужбами.

«По вопросу о национальных меньшинствах Сов. Союза мы делаем самое сильное и серьезное предупреждение не допускать розенберговской политики, гарантирующей меньшинствам какие бы то ни было степени независимости и территориальные притязания на земли прежней Империи Российской. Это самый опасный и пагубный путь, доказанный во время нескольких веков Русской Истории.

Шведский король Карл XII нашел свою погибель после нескольких блестящих побед над Петром Великим, лишь тогда, кода он стал заигрывать с Мазепинскими планами независимой Украйны. Мы все сами видели результаты попыток прежнего Кайзера, а затем Гитлера.

Сталин не мог бы получить лучшего подарка, лучших союзников и лучшего оружия пропаганды, чем то, которое дается ему теми политиканами, которые под влиянием местных дельцов сепаратизма, проповедуют раздробление Русского Государства», – так взывал к американским ястребам и.д. генерала для поручений при Начальнике РОВСа, один из лучших русских асов Первой мировой войны и американских летчиков-испытателей Борис Сергиевский 23 февраля 1952 г. на конференции Психологической стратегии в Вашингтоне.

Сергиевский, бывший в годы Второй мировой войны техническим советником 8-й и 9-й Американских Воздушных армий, а после руководивший летной школой на Лонг-Айленде, был, должно быть, одним из наиболее известных русских эмигрантов в США. Один из самых выдающихся летчиков США, пилот №1 среди русских летчиков – так писали о нем американские газеты, публикуя его портреты…

Через год после своего выступления Сергиевский в ряду других чинов РОВСа, включая Начальника Союза Архангельского, подписал обращение к президенту США Эйзенхауэру:

«Русский народ – первая жертва коммунизма, а никак не опора коммунизма, а потому является самым лучшим и надежным союзником свободного мира в борьбе против мирового коммунизма, – говорилось в этом документе. – Чтобы заслужить доверие русского народа и обеспечить его помощь свободному миру в предстоящей борьбе, нужно понять и признать существование глубокого прирожденного патриотизма этого народа, гордости его великим историческим прошлым и способности государственно мыслить. Народный инстинкт и сознание необходимости сохранить целостность и независимость государства является основой более чем тысячелетнего существования России.

Американский Комитет Освобождения от Большевизма потерпел полную неудачу в своей по существу нужной работе только потому, что стал на совершенно неприемлемую позицию, стараясь соединить в одной организации врагов большевизма с врагами исторической России – шовинистами-сепаратистами, которые представляют лишь ничтожный по количеству и качеству элемент эмиграции и совершенно не представляют страдающий народ в самой России.

Кроме того, Американский Комитет имеет своими главными советниками и сотрудниками преимущественно марксистов и социалистов, не имеющих никакого веса и авторитета ни среди эмиграции, ни, тем более, в России, где марксизм окончательно дискредитировал себя в глазах народа за 36 лет своего господства там.

Недавно опубликованное заявление Американского Комитета о невозможности объединить русскую эмиграцию является по существу своему совершенно ложным, так как Американский Комитет с большинством русской эмиграции никогда дела не имел, совершенно это большинство игнорировал и был своими лже-экспертами из марксистского лагеря систематически вводим в заблуждение и ложно информирован.

Эмиграции из России естественно принадлежит к разным организациям, в зависимости от своих политических убеждений.

Но в одном она едина и готова выступить дружным фронтом против врага всего свободного мира – против интернационального коммунизма. Все мы едины в этой части нашей политической идеологии, которая категорически настаивает на необходимости уничтожения коммунизма при одновременном сохранении целостности и единства государства.

Все мы требуем, чтобы никакое государство и никакая политическая партия не пытались навязывать России силой тот или иной политический строй и не решали русских дел за границей, на чужой территории.

В этом вопросе мы настаиваем на суверенности российских граждан, которые вынесут свое решение у себя дома после освобождения от коммунистического рабства».

В первые послевоенные годы русским эмигрантам, в очередной раз преданным Европой и нашедшим приют в США, хотелось надеяться, что заокеанская держава услышит голос русских национальных сил и поймет, что одолеть угрожающий миру большевизм можно лишь восстановлением подлинной национальной России, а не расчленением ее. Эти надежды были развеяны весьма быстро. Как и всякий внешний враг, США боролись и собирались бороться именно с Россией и русским народом, а никак не с большевизмом, некогда навязанным России не без их помощи. Именно поэтому американское руководство делало ставку не на национальные силы Русского Зарубежья, но на всякого рода отщепенцев – разномастных сепаратистов, марксистов, которым не угодил единственно Сталин, а не сам большевизм, русофобов, доказывавших, что большевизм вырос из природного варварства русского народа и является не противоположностью, но органическим продолжением русской истории.

Русская эмиграция тщетно пыталась доказать если не американским политикам, преследующим свои далекие от травоядных цели, то хотя бы американскому обществу, что СССР и Россия – понятия разные и даже противоположные, что русские – это не советские, что Россия и русские порабощены большевиками, и именно они более каких-либо малых народов нуждаются в освобождении и национальном возрождении.

Прозиравший будущее на многие годы вперед Иван Александрович Ильин в 1950 г. написал статью «Что сулит миру расчленение России?», в которой предупреждал:

«Беседуя с иностранцами о России, каждый верный русский патриот должен разъяснять им, что Россия есть не случайное нагромождение территорий и племен и не искусственно слаженный «механизм» «областей», но живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению. Этот организм есть географическое единство, части которого связаны хозяйственным взаимопитанием; этот организм есть духовное, языковое и культурное единство, исторически связавшее русский народ с его национально-младшими братьями – духовным взаимопитанием; он есть государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне; он есть сущий оплот европейски-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия. Расчленение его явилось бы невиданной еще в истории политической авантюрой, гибельные последствия которой человечество понесло бы на долгие времена.

Расчленение организма на составные части нигде не давало и никогда не даст ни оздоровления, ни творческого равновесия, ни мира. Напротив, оно всегда было и будет болезненным распадом, процессом разложения, брожения, гниения и всеобщего заражения. И в нашу эпоху в этот процесс будет втянута вся вселенная. Территория России закипит бесконечными распрями, столкновениями и гражданскими войнами, которые будут постоянно перерастать в мировые столкновения. Это перерастание будет совершенно неотвратимым в силу одного того, что державы всего мира (европейские, азиатские и американские) будут вкладывать свои деньги, свои торговые интересы и свои стратегические расчеты в нововозникшие малые государства; они будут соперничать друг с другом, добиваться преобладания и «опорных пунктов»; мало того, выступят империалистические соседи, которые будут покушаться на прямое или скрытое «аннексирование» неустроенных и незащищенных новообразований (Германия двинется на Украину и Прибалтику, Англия покусится на Кавказ и на Среднюю Азию, Япония на дальневосточные берега и т. д.). Россия превратится в гигантские «Балканы», в вечный источник войн, в великий рассадник смут. Она станет мировым бродилом, в которое будут вливаться социальные и моральные отбросы всех стран («инфильтранты», «оккупанты», «агитаторы», «разведчики», революционные спекулянты и «миссионеры»), все уголовные, политические и конфессиональные авантюристы вселенной. Расчлененная Россия станет неизлечимою язвою мира».

Установим сразу же, что подготовляемое международною закулисою расчленение России не имеет за себя ни малейших оснований, никаких духовных или реально политических соображений, кроме революционной демагогии, нелепого страха перед единой Россией и застарелой вражды к русской монархии и к Восточному Православию. Мы знаем, что западные народы не разумеют и не терпят русского своеобразия. Они испытывают единое русское государство, как плотину для их торгового, языкового и завоевательного распространения. Они собираются разделить всеединый российский «веник» на прутики, переломать эти прутики поодиночке и разжечь ими меркнущий огонь своей цивилизации. Им надо расчленить Россию, чтобы провести ее через западное уравнение и развязание и тем погубить ее: план ненависти и властолюбия…

…И тем не менее мы должны быть готовы к тому, что расчленители России попытаются провести свой враждебный и нелепый опыт даже и в послебольшевистском хаосе, обманно выдавая его за высшее торжество «свободы», «демократии» и «федерализма»: российским народам и племенам на погибель, авантюристам, жаждущим политической карьеры, на «процветание», врагам России на торжество. Мы должны быть готовы к этому, во-первых, потому, что германская пропаганда вложила слишком много денег и усилий в украинский (а может быть, и не только в украинский) сепаратизм; во-вторых, потому, что психоз мнимой «демократии» и мнимого «федерализма» охватил широкие круги пореволюционных честолюбцев и карьеристов; в-третьих, потому, что мировая закулиса, решившая расчленить Россию, отступит от своего решения только тогда, когда ее планы потерпят полное крушение.

И вот, когда после падения большевиков мировая пропаганда бросит во всероссийский хаос лозунг: «Народы бывшей России, расчленяйтесь!» – то откроются две возможности: или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая возьмет в свои крепкие руки «бразды правления», погасит этот гибельный лозунг и поведет Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране; или же такая диктатура не сложится, и в стране начнется непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия.

Тогда Россия будет охвачена анархией и выдаст себя с головой своим национальным, военным, политическим и вероисповедным врагам. В ней сложится тот водоворот погромов и смуты, тот «Мальстрем нечисти», на который мы указали в пункте 1; тогда отдельные части ее начнут искать спасения в «бытии о себе», т. е. в расчленении…

…Медленно, десятилетиями будут слагаться новые, отпавшие или отчлененные государства. Каждое поведет с каждым соседним длительную борьбу за территорию и за население, что будет равносильно бесконечным гражданским войнам в пределах России.

Будут появляться все новые жадные, жестокие и бессовестные «псевдогенералы», добывать себе «субсидии» за границей и начинать новую резню. Двадцать государств будут содержать 20 министерств (20ґ10, по меньшей мере, 200 министров), двадцать парламентов (20ґ200, минимум 4000 парламентариев), двадцать армий, двадцать штабов, двадцать военных промышленностей, двадцать разведок и контрразведок, двадцать полиций, двадцать таможенных и запретительных систем и двадцать всемирно разбросанных дипломатических и консульских представительств. Двадцать расстроенных бюджетных и монетных единиц потребуют бесчисленных валютных займов; займы будут даваться «державами» под гарантии «демократического», «концессионного», «торгово-промышленного» и «военного» рода. Новые государства окажутся через несколько лет сателлитами соседних держав, иностранными колониями или «протекторатами». Известная нам из истории федеративная неспособность русского населения и столь же исторически доказанная тяга его к «самостоятельному фигурированию» довершат дело: о федерации никто и не вспомнит, а взаимное ожесточение российских соседей заставит их предпочитать иноземное рабство всерусскому единению».

Ключевыми регионами противостояния двух сверхдержав в послевоенные годы стали Китай и Корея. Конец 40-х был ознаменован завершением китайской гражданской войны, в которой Москва активно поддерживала коммунистическую партию во главе с Мао Цзэдуном. В 1949 г. народно-освободительная армия КПК взяла столицу Гоминьдана Нанкин. Мао Цзэдун провозгласил создание Китайской Народной Республики. На другой день после этого акта СССР разорвал отношения с Гоминьданом, признав новое государственное образование. В условиях «холодной войны» Мао Цзэдун заявил себя сторонником СССР, указав, что Китай должен вступить в союз «с Советским Союзом, со всеми Новыми демократическими странами, а также с пролетариатом и широкими массами во всех других странах».

Объявив о создании своего государства, новый союзник сразу отправился в Москву – за материальной помощью. Помощь эта была оказана в традиционных для наследников Интернационала объемах. В 50-е годы СССР отправил для восстановления Китая тысячи инженеров и рабочих, многочисленные эшелоны с необходимой техникой. Советский Союз возвел в Китае целую сеть новейших промышленных предприятий, производивших боевые самолеты, танки и военные корабли.

Но Мао нужны были не только деньги и технологии. Нового партнера не устраивали особые права СССР на КВЖД, Порт-Артур и другие стратегические объекты. Китайский лидер заявил, что использование оных является частью государственного суверенитета молодой республики и потребовал от Советского Союза вернуть их. Сталин сперва отказывался от заключения договора на таких условиях, но в итоге уступил, и две железнодорожных магистрали вкупе с двумя незамерзающими портами полностью перешли под юрисдикцию Китая.

Параллельно разворачивалась гражданская война на Корейском полуострове, где национально ориентированные силы юга страны противостояли северным коммунистам во главе с Ким Ир Сеном. Корейская война стала первой войной с риском применения ядерного оружия, ибо за спинами противоборствующих сторон уже традиционно стояли США и СССР.

Военная операция северокорейских сил против Южной Кореи началась летом 1950 г. Ее план разрабатывался при участии советских военных специалистов и утверждался непосредственно в Москве. В ответ Совбез ООН санкционировал прямое использование на Корейском полуострове американских ВС. Заблокировать резолюцию СССР не смог, т.к. незадолго до этого сам покинул Совбез в знак протеста против представления в ООН Китая побежденным Гоминьданом. США направили в зону конфликта от 300 до 480 тыс. солдат, еще 63 тыс. добавила Англия. Присоединили свои контингенты и другие западные страны. В итоге численность иностранных формирований сравнялась с южнокорейской армией, насчитывавшей 600 тыс. солдат.

СССР в этот раз не спешил направлять в бой собственную «живую силу», рассчитывая использовать для этого нового союзника – Китай. В октябре 1950 г. китайские «добровольцы» в количестве 700-800 тыс. человек вступили на территорию Корейского полуострова. С воздуха наземную китайскую операцию поддерживала советская авиация. В декабре в небе над Кореей произошло первое боестолкновение советских и американских боевых самолетов. В общей сложности Советский Союз послал в помощь «братскому» северокорейскому режиму порядка 26 тыс. военных специалистов.

Корейская война затянулась на 3 года. При фактическом паритете сторон решительного успеха не могла достигнуть ни одна из них. И войска, и мирное население несли огромные потери, города были обращены в руины. Американские «ястребы» призывали перенести военные действия на территорию Китаю и даже вновь применить атомное оружие. Ситуация зашла в тупик, грозивший новой мировой войной.

Однако, после смерти Сталина советское правительство решило свернуть не сулившую успеха кампанию. По итогам очередного раунда переговоров в июле 1953 г. был заключен договор о прекращении огня. Это перемирие, впрочем, не переросло в полноценный мирный договор, поэтому Южная и Северная Кореи по сей день находятся в состоянии временно «замороженной» войны, которая в любой момент может вспыхнуть вновь.

Наследники «хозяина»

Смерть всякого крупного лидера неизменно вызывает борьбу за наследство в его окружении. Борьба за сталинское наследство началась еще при его жизни. В последние годы наиболее вероятными приемниками генсека считались заместители председателя Совмина СССР Георгий Маленков и Лаврентий Берия. В 1948 г. стареющий «вождь» в кругу партийных товарищей заметил, что его ближайшие соратники – Ворошилов, Каганович, Молотов – уже достигли преклонных лет, и пора подумать о смене поколений во власти. Тотчас были названы и имена сменщиков – председатель Госплана Николай Алексеевич Вознесенский и начальник Управления кадров ЦК Алексей Александрович Кузнецов. Обоим в ту пору было за сорок.

Вознесенский и Кузнецов были выходцами из ленинградской партийной организации, которая особенно поверила в патриотический поворот советской идеологии. Довольно сказать, что еще в 1944 г. по случаю снятия блокады в Ленинграде были возвращены родные имена ряду улиц: проспект 25 Октября вновь стал Невским, проспект Рошаля – Адмиралтейским, проспект Володарского – Литейным, площадь Урицкого – Дворцовой и т.д. Одним из вдохновителей этого процесса был Алексей Кузнецов.

«Ленинградцы» были озабочены несоразмерным перераспределением средств из регионов РСФСР в национальные республики, разорявшим русские области, и даже рассуждали о том, что русскому народу пристало иметь свою компартию – ведь во всех республиках таковые есть. Тост «вождя» за русский народ был явно воспринят ими слишком серьезно, более того, как руководство к действию.

Началось все с проекта нового Устава партии, на первых порах поддержанного Сталиным, и разработок насущных экономических реформ под руководством Вознесенского. Его стараниями была разрешена торговля продовольствием и товарами широкого потребления в городах и рабочих поселках, поставлена задача повсеместного расширения сети магазинов и лавок.

В новой партийной программе предлагалось, наконец, заняться улучшением благосостояния советских граждан: развернуть массовое жилищное строительство, производство автомобилей по доступным ценам, развивать инфраструктуру. Предлагалось переориентировать государство с партийного на общенародное, разрешить законодательные инициативы общественным организациям и проведение всенародных голосований по важнейшим вопросам государственного развития…

«Ленинградцы» искренне верили в поддержку Сталина. Ведь он практически указал на них, как на преемников. Между тем, «вождь», всегда опасавшийся роста русского национального самосознания, лишь давал потенциальным «врагам» вполне выказать себя, после чего разрешил своим присным расправиться с ними, как во все прежние десятилетия расправлялись с любыми ростками русскости.

Уже в 1949 г. Маленков предложил Сталину направить членам ЦК ВКП(б) закрытое письмо с информацией о том, что «ленинградцы» стремились создать отдельную коммунистическую партию РСФСР с центром в Ленинграде и тем расколоть ВКП(б). Однако, «вождь» не пожелал сообщать эту подробность партийным соратникам, более того, распорядился строго засекретить «ленинградское дело», не упоминая о нем в печати.

В отличие от «дела врачей» и репрессий против ЕАК «Ленинградское дело» известно мало. Между тем, по нему были расстреляны и запытаны на допросах десятки русских людей. Именно в ходе процесса над «ленинградцами» Сталин одобрил предложение Маленкова и Берии вернуть смертную казнь, отмененную в 1946 г. по случаю победы в войне. «Вождь» также лично изучал протоколы допросов, правил текстовую часть обвинительного приговора и требовал высшей меры наказания для основных фигурантов – Вознесенского, Кузнецова и др.

Согласно проекту секретного письма Политбюро членам ЦК ВКП(б) под названием «Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др.» от 12 октября 1949 г., авторами которого выступили Маленков и Берия, и проекту «Обвинительного заключения по делу привлекаемых к уголовной ответственности участников вражеской группы подрывников в партийном и советском аппарате» министра госбезопасности Абакумова, «фигурантам» предъявлялись следующие обвинения:

– Проведение в Ленинграде без разрешения ЦК ВКП(б) так называемой Всесоюзной оптовой торговой ярмарки по реализации неликвидной потребительской продукции.

– Фальсификация результатов выборов руководящих партийных органов в ленинградской партийной организации на партийной конференции в декабре 1948 г.

– Пропажа в Госплане СССР с 1944 по 1948 г. 236-ти секретных документов, относящихся к планированию народнохозяйственного комплекса страны.

– Занижение планов хозяйственного развития страны в I квартале 1949 г.

– Расхищение крупных государственных средств в целях личного обогащения.

– Проведение «линии на отрыв ленинградской парторганизации и противопоставление ее ЦК ВКП(б)» и «высказывание изменнических замыслов о желаемых ими изменениях в составе советского правительства и ЦК ВКП(б)».

30 сентября 1950 г. в Ленинграде суд приговорил к смертной казни Н.А. Вознесенского и А.А. Кузнецова, М.И. Родионова, председателя Совета Министров РСФСР, П.С. Попкова, первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), Я.Ф. Капустина, второго секретаря Ленинградского горкома ВКП(б), П.Г. Лазутина, председателя исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. Приговор был приведен в исполнение через час после оглашения, тела убитых закопали на Левашовской пустоши.

Следом, на московском процессе по «Ленинградскому делу», к ВМН приговорили еще 20 человек, включая А.А. Вознесенского, министра образования РСФСР и брата главы Госплана. Их также расстреляли немедленно, тела сожгли в крематории бывшего Донского монастыря…

Всего по «ленинградскому делу» было казнено 26 руководителей РСФСР, еще шестеро погибли на допросах. Более 50 человек в Ленинграде получили разные сроки заключения. Судебные процессы, связанные с этой расправой, продолжались по всей стране вплоть до смерти Сталина. Свыше 2000 человек были исключены из партии. В армии были отправлены в отставку и понижены в должностях более 2000 командиров. В общей сложности репрессиям подверглись порядка 32000 человек.

Не пощадили и родственников «ленинградцев». 11-летнюю дочь расстрелянного 28 октября 1950 г. секретаря исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся А.А. Бубнова Людмилу отправили в детприемник-распределитель, а затем в трудовую воспитательную колонию г. Львова. Людмила Алексеевна уцелела и в дальнейшем стала ректором Санкт-Петербургского государственного университета.

А, вот, 84-летняя мать братьев Вознесенских, отправленная на 8 лет в Туруханский край, как «лицо, представляющее общественную опасность», умерла от лишений и издевательств…

Так, сходя в могилу, «чудесный грузин» нанес очередной удар «великодержавному шовинизму», не допустив русского разворота антирусской системы. Разворота, который, может статься, способен был сделать ее жизнеспособной, а значит не допустить неизбежного в дальнейшем крушения государства.

После смерти Сталина на передней план предсказуемо выдвинулись два главных «наследника» – Маленков и Берия. Маршал Советского Союза Берия, взявший под свой контроль объединенные в одно ведомство МГБ и МВД, куратор атомного проекта, был в тот момент, как представлялось, наиболее сильной фигурой на партийной шахматной доске. Он быстро начал прибирать к рукам власть, параллельно стремясь по-сталински отстраниться от «перегибов на местах». Освободив фигурантов сионистского заговора в МГБ, дела врачей-отравителей и др., отправив в тюрьму ведших эти дела чекистов во главе с Абакумовым, запретив применение пыток при допросах, преемник Ежова и Ягоды обеспечивал рост своего авторитета.

Но прочим «наследникам» отнюдь не хотелось обрести в лице Лаврентия Павловича новую реинкарнацию «хозяина». Всесильный глава МВД, 15 лет бывший вершителем судеб миллионов людей, был арестован 26 июня 1953 г. прямо на заседании Президиума ЦК КПСС. Арест произвела группа высших офицеров во главе с маршалом Жуковым. Берия и его приближенные чекисты были обвинены в шпионаже и измене Родине и расстреляны. И.А. Серову, впоследствии ставшему первым председателем КГБ, было поручено разобрать архив Берии. Прочитанные документы впечатлили даже бывалого чекиста:

«Тут же мы познакомились с т. н. «интимной» жизнью членов Политбюро, которые день и ночь выслуживались перед Сталиным, готовые утопить друг друга, или проявляли большую преданность, чем другие. Все это было изложено записками в адрес Сталина. Например, в 1938 г. Каганович пишет Сталину [донос] на 120 железнодорожников (Каганович был тогда нарком путей сообщения), которых считает подозрительными, и просит разрешения их арестовать. На этом списке резолюция Сталина «согласен» и далее Молотов «правильно», Микоян «поддерживаю», Маленков – «немедленно арестовать и расстрелять», Ворошилов, Андреев и другие – «за», «за» и т. д.

Но ведь это черт знает что! И все 120 человек были арестованы и, вероятно, расстреляны. Там же записка секретарю Политбюро от НКПС Дудорова, где он пишет Кагановичу, что такие товарищи ведут себя подозрительно, а Дудоров полагает, что это враги народа и надо их арестовать. Этот идиот, тупица тоже решил идти в ногу с Кагановичем. Вот подлец!

Или еще. Берия пишет короткую записку Сталину, что на 1939 год надо дать задание Грузии выработать: вина – столько-то, коньяка – столько-то, винограда и т. д. Сталин пишет – «за», Молотов, Ворошилов, Каганович и другие – «одобряем, поддерживаем» и т. д.

Спрашивается, где Госплан, который должен по согласованию с Грузией дать реальный план. Это же не планирование, а безобразие.

Разобрали много подлейших записок Ежова – члена Политбюро, секретаря ЦК, наркома внутренних дел СССР, где он ставит вопрос об аресте ряда руководящих деятелей краев и областей. Все члены Политбюро штампуют «одобряем, поддерживаем».

Когда читаешь эти записки, то волосы становятся дыбом, как могли так подло поступать руководители страны в отношении своих же товарищей, с которыми годами работали вместе.

[Были] записки с Украины за подписью Хрущева такого же характера, видимо, шел в ногу и не хотел отставать. Он пишет всякие гадости о [Косиоре], Постышеве и других. Такие же записки из Ленинграда от Жданова, что кругом враги, что он борется и просит его поддержать.

Нет, я больше не могу писать, нервы не выдерживают. Как можно менять свою совесть за мнительность Сталина. Один сходит с ума, и все его поддерживают. Нельзя так. Нельзя. Ведь они должны знать, что наш народ доверяет им, что они непререкаемый авторитет для страны, а они так себя вели. Плохо! Не могу больше писать…

…Прошел Пленум ЦК довольно дружно, все «активно» выступали и поддерживали решение об аресте Берия и его приспешников, в том числе и те, кто перед ним подхалимствовал…. …Ряд руководящих товарищей, Завенягин, Засядько, Задемидченко, [нрзб] Кожевников, министры, которыми руководил Берия и которые смотрели на Берия, как на бога, выступали на Пленуме и лепетали, что он их угнетал, в то время как я на себе не раз испытывал, когда Берия, их защищая, ругал меня и тех, кто «обидел» этих сподвижников Берия.

Мне было стыдно за выступления Завенягина, Ванникова и других. Ведь Берия их представлял к дважды Герою Социалистического Труда, а Ванникова трижды. Это называется обличение. Противно на таких людей смотреть, и эти люди сейчас перестроились и опять пойдут в гору. Завенягин уже назначен министром среднего машиностроения».

Арест «нашего советского Гиммлера», как называл Берию Сталин, знаменовало триумфальное возвращение из опалы Г.К. Жукова. Опала постигла его еще в 1946 г. Маршал был обвинен в незаконном присвоении трофеев и раздувании своих заслуг в деле разгрома Гитлера. «Присваивал себе разработку операций, к которым не имел никакого отношения», – так оценил заслуги Жукова Сталин. Также маршала заподозрили в «бонапартизме». В результате он был снят с должности Главкома сухопутных войск и замминистра Вооруженных Сил СССР и назначен командующим войсками Одесского округа. Кроме того маршала исключили из числа кандидатов в члены ЦК ВКП(б). В 1952 г. Жуков, уже командующий войсками Уральского военного округа, вновь был избран кандидатом в члены ЦК. После смерти Сталин по ходатайству Берии он был назначен первым заместителем министра обороны СССР Н.А. Булганина.

Возвращение Жукова активно лоббировал Никита Сергеевич Хрущев. Переведенный в Москву с Украины по протекции Берии и Маленкова еще при Сталине, он в ту пору еще не рассматривался в качестве преемника «вождя». На фоне крупных фигур, начиная со «старых большевиков», он казался мелкой сошкой, да и не стремился раньше срока демонстрировать большие амбиции, тихой сапой ведя свою интригу.

Именно по инициативе Хрущева членам Президиума ЦК было объявлено, будто Берия планирует провести государственный переворот и арестовать Президиум на премьере оперы «Декабристы». В устранении Берии Никита Сергеевич выступал в роли сторонника Маленкова. Однако, свалив самого опасного противника, настало время приняться за второго покровителя…

В 1953 г. Хрущеву было 59 лет. Сын курского шахтера, в юные годы он был и пастухом, и сапожником, и слесарем. Трудовая биография его началась на Донбассе, куда переехала семья. Отец к тому времени работал инженером-энергетиком в рудоуправлении, сын по его протекции также попал в электротехническую бригаду. Жила семья, согласно воспоминаниям самого Хрущева, в достатке. Молодой Никита Сергеевич состоял в обществе трезвости и был неплохим футболистом. В большевистскую партию он вступил лишь в 1918 г., но очень быстро стал продвигаться по партийной лестнице. В течение нескольких лет Хрущев был правой рукой Л.М. Кагановича. «Я его выдвигал, – свидетельствовал последний. – Я считал его способным. Но он был троцкист. И я доложил Сталину, что он был троцкистом. Я говорил, когда выбирали его в МК. Сталин спрашивает: „А сейчас как?“ Я говорю: „Он борется с троцкистами. Активно выступает. Искренно борется“. Сталин тогда: „Вы выступите на конференции от имени ЦК, что ЦК ему доверяет“».

В 1938 г. Хрущев стал первым секретарем ЦК КП(б) Украины, а через год – членом Политбюро ЦК ВКП(б). На этих должностях он отличился бескомпромиссной борьбой с «врагами народа». В справке ЦК КПСС от 25 декабря 1988 г. указано, что в бытность Хрущева первым секретарем КП(б)У, в 1938-1940 гг., на Украине было арестовано 167 565 человек. В 1938 г. с личной санкции Никиты Сергеевича была репрессирована большая группа руководящих партийных, советских и хозяйственных работников.

После войны он руководил украинизацией присоединенных к Украине западных губерний – в частности, Закарпатья. В 1946 г. профессор Петр Васильевич Линтур, фольклорист и литературовед, считавший русскую нацию неразделимой и настаивавший на том, чтобы Закарпатье было выделено в отдельную Карпатскую советскую республику, либо включено, как область, в состав РСФСР, обратился с заявлением в ЦК ВКП(б), в котором указывал на недопустимость украинизации Закарпатского края. В своей докладной записке по итогам рассмотрения этого заявления Хрущев сообщал: «Как показала проверка, ряд фактов, которые приводит т. Линтур в своем заявлении, являются правильными.

После освобождения Закарпатской области ряд работников неправильно повели себя в отношении русского населения, считая, что между русским и украинским населением Закарпатской области нет никакого различия, поэтому вся работа велась на украинском языке. Школы организовывались с обучением на украинском языке, газеты издавались только на украинском языке.

В г. Мукачево по инициативе населения была открыта средняя школа с преподаванием на русском языке. Уполномоченный же по народному образованию при Народной раде т. Керча запретил преподавание в этой школе на русском языке и заставил вести занятия на украинском языке…

Некоторые из руководителей области неправильно относились к группе интеллигенции, которая разговаривала на русском языке, обвиняя ее в реакционном русофильстве, известном в Закарпатской Украине в прошлом, и приписывая ей ответственность за деятельность реакционного общества им. Духновича.

Так, например, в Ужгородском университете до последнего времени не было создано русское отделение на филологическом факультете; за истекший учебный год не было организовано ни одного литературного вечера, посвященного русской классике. Ректор университета т. Курышка, принимая зачет по курсу украинского языковедения от студентки-отличницы т. Гуровой, которая сдавала зачет на русском языке, заявил: «За одно это ей следует снизить оценку».

Наркомпрос Украины утвердил преподавателем античной литературы профессора Лесева, проживающего в г. Мукачево. Ректор университета не зачислил его на работу в университет, так как он не владеет украинским языком».

В то же время Никита Сергеевич упрекнул Линтура в том, что тот «отрицает наличие украинского населения в Закарпатской украине, неправильно называя всех «русинов» русскими», и считает, что «Закарпатскую область надо именовать «Закарпатской Русью»».

В 1949 г. Хрущев был переведен в Москву на пост первого секретаря Московского областного и городского комитетов партии. После смерти Сталина вместе с Маленковым и Булганиным он вошел в неформальную тройку секретарей ЦК, занимавшуюся текущими делами Президиума ЦК. После устранения Берии в сентябре 1953 г. Хрущев был избран Первым секретарем ЦК. Казавшаяся сравнительно малозначительной фигура в тот момент показалась наиболее приемлемой для партийных мастодонтов.

Впрочем, Георгий Маленков, столь долго путем аппаратной борьбы прокладывавший себе путь к власти, вовсе не хотел отдавать ее «выскочке», которого сам же опрометчиво поддерживал. Вместе с Молотовым и Кагановичем он пытался инициировать заговор и даже упразднить пост Первого секретаря. Но заговор провалился, а его участники лишились своих постов и были отправлены в отдаленные регионы. После нескольких лет борьбы, в 1958 г., Никита Хрущев стал Председателем Совета Министров СССР и единоличным главой советского государства.

Георгий Маленков более не возвращался в политику. Почетными пенсионерами заканчивали свои дни и «старые большевики». Георгий Жуков стал министром обороны и кандидатом в члены Президиума ЦК.

Больше всего, не считая Берии и его чекистов, конец сталинского правления ударил по собственному сыну «вождя». Генерал-лейтенант авиации Василий Сталин был арестован 28 апреля 1953 г. по обвинению в клеветнических заявлениях, направленных на дискредитацию руководителей коммунистической партии. В дальнейшем к этому добавились обвинения в злоупотреблении служебным положением, рукоприкладстве и т.д. За два с лишним года допросов сын «вождя» подписал все признательные показания. В итоге он получил 8 лет за «антисоветскую пропаганду» и злоупотребление служебным положением. Содержался Василий Сталин во Владимирском централе под именем «Василий Павлович Васильев». По собственной просьбе был назначен механиком на тюремный хозяйственный двор. Генерал-лейтенант был хорошим токарем, а жена привозила ему с воли целые чемоданы с резцами и фрезами для токарного станка.

В заключении Василий Иосифович тяжело заболел. Он много раз обращался к Хрущеву, Ворошилову, Булганину и другим с просьбой пересмотреть его дело, но ответов так и не получил. По освобождении ему, однако, выделили трехкомнатную квартиру в Москве, назначили пенсию. Но уже в апреле 1960-го сын «вождя» вновь был арестован КГБ «за продолжение антисоветской деятельности». Якобы он позволил себе «клеветническое заявление антисоветского характера», посещая посольство КНР. Последовал еще год в Лефортовской тюрьме, а затем 5-летняя ссылка в закрытый для посещения иностранными гражданами город Казань. Здесь по требованию органов он вынужден был взять фамилию Джугашвили и скончался в 1962 г. от отравления алкоголем.

Пока в Кремле еще длилось противоборство за власть, страна уже жила предчувствием надвигающихся и чаемых перемен. Так, в еще суровый зимний день, сулит неизбежную весну первый треск казавшегося незыблемым ледяного покрова, вдруг налетевшее дуновение теплого ветерка, робкий посвист ранней птахи… Страна замерла в ожидании новой эпохи, и новый лидер, с которым она была связана, уже самим видом своим, более курьезным, нежели внушительным, не вызывал страха. За истребительные десятилетия люди устали от страха, от террора, от войн, от борьбы, от жертв и лишений. Люди хотели жить и ждали, что новое время, наконец, даст им такую возможность.

«В массе весенние настроения, ждут смягчения режима, улучшения жизни, перестали чувствовать этот тяжелый гнет, висевший над страной, – записывала Любовь Шапорина. – Странное дело, но это так. Кажется, ничего не изменилось, а легче стало дышать. В Москве расшифровывают СССР: смерть Сталина спасет Россию».

Лагеря бастуют

«В том роковом 1953 году с офицеров МВД сняли вторую зарплату («за звездочки»), то есть они стали получать только один оклад со стажными и полярными надбавками, ну и премиальные, конечно. Это был большой удар по карману, но еще больший по будущему: значит, мы становимся не нужны?

Именно из-за того, что пал Берия, охранное министерство должно было срочно и въявь доказать свою преданность и нужность. Но как?

Застрелили ту девушку Лиду с растворомешалки, которая повесила чулки сушить на предзоннике.

Подстрелили старого китайца – в Кенгире не помнили его имени, по-русски китаец почти не говорил, все знали его переваливающуюся фигуру – с трубкой в зубах и лицо старого лешего. Конвоир подозвал его к вышке, бросил пачку махорки у самого предзонника, а когда китаец потянулся взять – выстрелил, ранил.

Такой же случай, но конвоир с вышки бросил патроны, велел заключенному собрать и застрелил его.

Затем известный случай стрельбы разрывными пулями по колонне, пришедшей с обогатительной фабрики, когда вынесли 16 раненых. (А еще десятка два скрыли свои легкие ранения от регистрации и возможного наказания.)

Тут зэки не смолчали – повторилась история Экибастуза: 3-й лагпункт Кенгира три дня не выходил на работу (но еду принимал), требуя судить виновных.

Приехала комиссия и уговорила, что виновных будут судить (как будто зэков позовут на суд, и они проверят!..). Вышли на работу.

Но в феврале 1954 года на Деревообделочном застрелили еще одного – евангелиста, как запомнил весь Кенгир (кажется: Александр Сысоев). Этот человек отсидел из своей десятки 9 лет и 9 месяцев. Работа его была – обмазывать сварочные электроды, он делал это в будке, стоящей близ предзонника. Он вышел оправиться близ будки – и при этом был застрелен с вышки…

…Все в зоне заволновалось. Заключенные сказали, что убитого понесут на лагпункт на плечах. Офицеры лагеря не разрешили. «За что убили?» – кричали им. Объяснение у хозяев уже было готово: виноват убитый сам – он первый стал бросать камнями в вышку. (Успели ли они прочесть хоть личную карточку убитого? – что ему три месяца осталось и что он евангелист?..)

Возвращение в зону было мрачно и напоминало, что идет не о шутках. Там и сям в снегу лежали пулеметчики, готовые к стрельбе (уже кенгирцам известно было, что – слишком готовые…). Пулеметчики дежурили и на крышах конвойного городка…

…Вечером после ужина сделано было так. В секции вдруг выключался свет, и от входной двери кто-то невидимый говорил:

«Братцы! До каких пор будем строить, а взамен получать пули? Завтра на работу не выходим!» И так секция за секцией, барак за бараком»…»

А.И. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ

Так начиналось знаменитое восстание в Кенгире 1954 г. Многолетняя система лагерного обращения людей в рабов все же не смогла вполне добиться своей цели. Люди, которым впереди «светил» «четвертак», которые прошли все круги ада, уже не были безвольным стадом, готовым молча сносить все. Зэки стали сопротивляться. Началом этому сопротивлению стали расправы со стукачами, которых потихоньку убивали, внушая страх уцелевшим. Дальше последовали забастовки и, наконец, восстания. Интересно, что в этом сопротивлении смыкались и политические, и уголовники, и сепаратисты. В условиях советских лагерей смерти это были люди, пытавшиеся отстоять свое право на жизнь, на самые элементарные человеческие права. И на то, чтобы несмотря ни на что, ни на безвинные репрессии, ни на настоящие вины, остаться людьми, а не бессмысленной скотиной, переводимой на щепки.

Восстание в Кенгире (три лагпункта Степного лагеря в Джесказгане) стало самым крупным в истории советской карательной системы. За 40 дней противостояния зэки создали республику со своим правительством, названную Комиссией по переговорам от заключенных. Одним из ее руководителей был Юрий Альфредович Кнопмус, глава отдела пропаганды Кенгирского восстания. Этот орган выпускал стенгазеты, вел радиопередачи, проводил концерты, с воздушного змея за зоной рассыпал листовки. Кнопмус предложил собрать двухсторонний коротковолновый передатчик для связи с внешним миром, и он был собран из деталей аппарата УВЧ, изъятого восставшими в лагерной больнице. Конструировал его инженер-самоучка Анатолий Кострицкий. За многие километры разнес тот передатчик крик кенгирцев о помощи. Кпопмуса расстреляют уже после осуждения культа Сталина – всю вину на процессе он стремился взять на себя.

В Кенгире происходил и религиозный подъем. Католики, православные, баптисты, мусульмане свершали свои таинства и обряды. Провожали в последний путь погибших. Венчали желающих соединиться пред очами Божьими в последние, быть может, часы своей жизни…

26 июня 1954 г. в кенгирскую зону вошли два дивизиона военизированной охраны лагеря и дивизион внутренней охраны в количестве 1600 вооруженных человек, 98 проводников с собаками, 3 пожарные автомашины и пять танков Т-34. Последние без жалости давили оказавшихся на их пути людей…

Сохранилось немало свидетельств о трагедии уцелевших кенгирцев. Приведем лишь одно из них:

«Когда зоны соединились, я познакомился с девушкой Аллой Пресман. Она была евреечка, родом из Киева. Ей было около двадцати лет. Мы очень привязались друг к другу (восстание длилось целый месяц) и поклялись в том, что будем искать друг друга и соединим свои жизни. Все это было искренне и серьезно. Я в то время не был еще женат (до лагеря), и мы полюбили друг друга. Мы строили планы и верили в счастливую судьбу.

А она распорядилась иначе. На рассвете 25-26 июня 1954 года раздался страшный гром. Это орудийная канонада разбудила нас. Мы были вместе в ее бараке. Мы, как и все, бросились из барака наружу. Началась паника. Никто не знал, что будет с нами дальше. Воздух наполнился гулом. Что за гул, не могли понять. А оказывается, это танки близко маневрировали и стреляли из своих орудий, видимо, холостыми.

Когда мы все выскочили из барака, а нас было, наверное, человек 50-60 (может быть, чуть меньше), то увидели, что наш барак окружен строем солдат и отрезан от других бараков. Судя по погонам, это было какое-то военное училище. Женщины толпой с криками и воплями двинулись в сторону солдат, но, не доходя метров 10 до шеренги, мы все остановились. Возгласы и проклятия на миг прекратились. Мы увидели среди солдат какое-то движение, и перед строем появился офицер. Он прокричал в нашу сторону: «Если будете подходить, то будем стрелять». Но женщины продолжали ругать их и стыдить. И тут я увидел, как офицер взмахнул белой перчаткой, строй разомкнулся, и из-за соседнего барака, повернув на нас, двинулась железная махина – танк Т-34. Солдаты взяли ружья на изготовку.

Танк как шел на малой скорости, так и шел, направляясь на толпу. Мы с Аллой были впереди. Когда заключенные увидели, что танк приближается, все бросились назад и стали заскакивать в барак. Водителю танка, видимо, дали задание отрезать заключенных от барака. Танк стал теснить женщин. Люди кричали, плакали. Танк врезался в толпу женщин и стал гнать их. Трудно описать то, что творилось, когда танк врезался и толкал перед собой живую массу людей, которые не успели проскочить в барак. В этот момент, когда танк вклинился в живую толпу и стал двигаться дальше, мы с Аллой потеряли друг друга. Я в этот момент заскочил на танк, а ее он настиг сзади. И сквозь весь этот адский шум я вдруг услышал: «Гурий! Гурий!» Это был ее голос! И она звала меня. Я не мог сразу определить, где она. Танк прошел, и земля была усыпана людьми. Да, я видел и слышал этот ад. Видел, как Т-34, наш советский танк, победоносно оставив после себя раздавленных и искалеченных, двинулся дальше, к другому входу в барак, чтобы и там навести смерть.

Когда я услышал голос Аллы, то соскочил с танка, стал искать ее и только с помощью женщин нашел, так как было не совсем светло. Я увидел ее сидящей около барака, и она увидела меня. Я услышал ее истошный крик и увидел руки, протянутые ко мне. Нужна была помощь, для того чтобы ее занести в барак и положить на топчан. Кошмар! Здоровые и живые оттаскивали раненых и мертвых. Вот эти женщины и нашли мне в этом кошмаре мою Аллочку и помогли ее занести в барак. На ноги она встать не смогла. Левая нога безжизненно болталась.

Когда танк настиг ее в толпе, то гусеницей содрал с нее все мясо с зада. Она сумела отскочить от танка в сторону и поэтому не попала под гусеницу. А может, ее отбросило. Мы положили ее на самое крайнее место в бараке. Женщины убежали помогать раненым, а я остался с ней. Она стонала и умоляла помочь ей выжить. Вся была в крови. Мне она говорила: «Все равно мы выживем и будем вместе». Я сидел рядом и не знал, что же мне делать дальше. Я гладил ее по щекам, целовал и успокаивал. Говорил ей ласково: «Все пройдет, все поправится, и мы всю жизнь будем вместе». Она только шептала: «Я люблю тебя, Гуря».

Я смотрел на нее, видел ее страдания и чувствовал, какие тяжелые боли она испытывает. А за окнами барака шла война. Мимо пробегали солдаты, сновали военные машины скорой помощи (санитарные), бегали санитары с красным крестом на нарукавных повязках.

Алла сильно застонала. Я понял, что ей неудобно лежать, и решил помочь ей сменить положение. Когда я хотел поправить ногу, то увидел, что левая лежит как-то неестественно. Нога была вывернута на 90°. К моему ужасу, я понял, что нога была вообще выдернута из таза и держалась на коже. Я похолодел от ужаса. Видимо, оттого, что я ее пошевелил, она вскрикнула и простонала: «Гуринька, мне очень больно, положи под меня подушку». Я взял с соседнего топчана чью-то подушку. Она взяла меня за шею. Я хотел ее приподнять и подтолкнуть под нее подушку, но моя рука вошла в какую-то жидкую кашу. Весь зад у нее был месивом. Пересилив свой страх, слезы и ужас, я все-таки подсунул под нее подушку. Я только молил Бога тогда, чтобы самому от такого ужаса не потерять сознание. Когда я вынул из-под нее свою руку, то увидел, что она по самый локоть усеяна маленькими кусочками мяса – мяса человеческого, мяса молодой женщины, безвинной жертвы советского беззакония. Мяса моей любимой. Такое трудно пережить. Я незаметно от нее достал платок и вытер руку. На платке осталось множество кусочков мяса.

Платок этот до сих пор со мной. До сих пор видны кусочки мяса в подрубленных краях платка.

А война продолжалась. В это время солдаты атаковали наш барак. Что-то дико крича, они прикладами стали выбивать окна и забрасывать в барак дымовые шашки. В бараке поднялись еще больший шум и паника. Люди не знали, что делать. Женщины бросались к окнам, а там были солдаты. Брал страх. Люди не знали, что делать с ранеными, и я тоже не знал, что же делать с моей Аллочкой.

А барак наполнялся едким дымом. Стало очень трудно дышать. Я посмотрел на нее: ей было очень плохо, она задыхалась. Тогда я накинул ей на рот полотенце и стал дышать с ней рот в рот. Другого способа ей помочь я не знал. Пострадавших и раненых было много. Санитары с носилками (солдаты) часто стали появляться за нашими окнами. Я сам валился с ног от этого кошмара. И тогда я почувствовал, что всему наступает конец. Я решил как-то спасать Аллочку. Или я, или кто-то из женщин позвал пробегавших мимо наших дверей санитаров с носилками. Вместе с женщинами мы осторожно вынесли Аллочку и положили на носилки. Я наклонился над ней, она холодными руками крепко обняла меня за шею, и мы поцеловались последний раз в жизни.

Санитары прервали наше последнее прощание. Они с носилками, на которых лежала моя умирающая любимая женщина, растворились в дыму. Бой за взятие зоны еще шел. Еще рычали где-то рядом танки, изредка оглушая пушечным выстрелом. Еще бегали санитары, подбирая раненых и павших, а санитарные военные машины вывозили улики, а для меня было все кончено. Как только санитары с носилками скрылись из виду, я тут же сел в оцепенении. Потом, как пьяный, шатаясь, пошел к тому месту, где она жила. Сел на ее постельку и громко заплакал. Заплакал от бессилия».

(Гурий Михайлович Черепанов – потомок русских казаков, ушедших в Гражданскую войну в Маньчжурию.)

Данные о погибших при подавлении восстания разнятся: от официальных 46 убитых до сотен жертв, о которых свидетельствуют сами лагерники.

Восстания в ГУЛАГе начались сразу после смерти Сталина. В 1953-1955 гг. бунты вспыхивают в Воркуте, Караганде, на Колыме и Сахалине, в Ревде, Карабаше, Тайшете, Джезказгане, Соликамске, Потьме… Самое крупное восстание произошло уже в мае 1953 г. в Норильске. Спровоцировала его «ворошиловская амнистия». Уголовников и заключенных с малыми сроками в лагере было меньшинство. На большинство же, которое составляли политические (в том числе Л.Н. Гумилев и другие ученые), «милосердие» не распространялось. Спусковым крючком для бунта стала расправа над одним из зеков. Бывший заключенный Борис Янда вспоминал: «Вместо обычной формулы, что конвой при шаге влево или вправо стреляет без предупреждения, вдруг раздалась команда: "Ложись!". Однако через два месяца после смерти Сталина, в мае 1953 года, уже не все захотели ложиться в воду и грязь, да и таких команд давно не было. И вот, кто даже уже лег – встал. Тогда из группы офицеров вышел капитан, снова отдал приказ ложиться и… приставил пистолет к затылку одно из заключенных. Причем такого, от которого нельзя было ожидать какого бы то ни было активного сопротивления: верующего, не желавшего работать на антихриста. Опустив голову, ждал тот своей судьбы – но не лег. Прозвучал выстрел, заключенный упал в грязь. В зоне раздался рев. Этапники бросились к лежащему и завопили. Конвой растерялся и начал стрелять в воздух… Начальник конвоя не принял этапа и вернул заключенных в зону… Офицеры исчезли. Стали разбегаться и бывшие у вахты заключенные…»

Восставшие потребовали приезда московской правительственной комиссии, до приезда которой отказались выходить на работу. Также руководители восстания выдвинули следующие требования: сокращение 10—12-часового рабочего дня до 7—8-часового; выплата заработанных денег (половину на лицевой счёт, половину на руки); улучшение бытовых условий, медицинского обслуживания и культурно-воспитательной работы; пересмотр дел политзаключённых (основное требование); отмена ношения номеров на одежде; снятие ограничений на переписку с родными; амнистия инвалидов и т.д.

К забастовке присоединились почти все категории заключённых, попытки стравить их между собой провалились. Всего бастовало свыше 16000 человек, 5 лаготделений из 6. Восстание длилось более двух месяцев и, в конце концов, было подавлено силой. «29 июня администрацией принимается решение о ликвидации 5-го лаготделения, -