Читать онлайн Измена. Я тебя верну бесплатно
Я нажала кнопку звонка. Тишина. Странно, неужели арендаторы отключили? Или вообще съехали? Да и оплата за коммуналку просрочена.
Решилась и открыла дверь ключом. И тут же услышала стоны из спальни, а взгляд нашел обувь мужа, аккуратно стоящую на полке в прихожей…
Он и она. Мой супруг и какая-то белокурая нимфа, сидящая на нем и выделывающая бедрами восьмерки. Так начался мой путь к разводу.
Так начался крах моего брака.
А вчера вечером муж приехал ко мне и решительно сказал:
«Мы виноваты в разводе оба. Ты мне очень дорога. Я верну тебя любой ценой».
Только как мне простить измену?
Дверь в спальню приоткрылась и в проеме появился огромный букет из ярко-алых роз. Кто бы это ни был (а я примерно представляла себе, кто за дверью), он так и не изучил два простых правила. На праздники я терпеть не могла две вещи: когда мне дарили алые розы и драгоценности.
Хотя, сегодня праздника никакого и не было. Как не было вчера и позавчера. Сейчас я вообще пребывала в состоянии вялотекущей депрессии. Развод тянул из меня все силы. Нет, мой муж Андрей совсем не мотал мне нервы – напротив, я искренне верила в его раскаяние. Но у меня каждый раз, когда мы встречались в суде или у адвокатов, было ощущение уплывающей из-под ног земли.
– Лиль… это я, – возвестил Андрей, внесший букет и появившийся следом за цветами. – И это тебе.
Он положил букет рядом со мной. Я тяжело вздохнула. Конечно, такие розы, должно быть, стоили целое состояние, и мне, наверно, стоило быть благодарной за очередной знак внимания от мужа, но я испытала лишь раздражение. Он меня не слышал. Он меня не слушал. Мы за последние годы вообще стали весьма далеки друг от друга.
– Спасибо, – поблагодарила я его и, поднявшись с постели, подошла к шкафу и сделала вид, что увлечена выбором одежды. – Ты к нам просто так?
К нам – это ко мне и дочери Микаэлле, которой недавно исполнилось тринадцать. Возраст, надо сказать, весьма трудный. Особенно учитывая, что подростковый период у Мики наложился на переживания по поводу нашего с ее отцом расставания.
– Я к вам потому, что соскучился. – Андрей расплылся в широкой улыбке. – А еще приглашаю вас в кино. Мишка давно хотела посмотреть этот фильм. Ждала премьеру.
Он выудил из кармана пиджака три билета, продемонстрировал их мне.
– Сходите с ней вдвоем, я не могу. У меня встреча, – соврала, начиная перебирать платья.
Никуда не собиралась, но теперь, видимо, придется. Потому что уверенность мужа в том, что он букетами, конфетами и походами в кино может все исправить, может стереть всю ту боль, которую мне причинил, порядком бесила.
– С кем? – тут же потребовал он ответа, как будто имел на это право.
– Тебя это не касается.
Вынув два самых облегающих и сексуальных платья, я приложила к себе сначала одно, затем – другое. Повернулась к Андрею и спросила, как ни в чем не бывало:
– Какое больше нравится?
Муж хмурился. Еще немного – и начнет метать молнии. Мне нравилось, что он ревнует – не хотела оставаться в долгу и собиралась отдать сторицей все, что он заставил меня есть огромной ложкой.
– Никакое. Если только ты не наденешь его, чтобы отправиться на свидание со мной.
Вновь вздохнув, я закатила глаза.
– Мы это уже обсуждали. Между нами только развод, дележка имущества. Дальше мы с тобой – родители Мики, на этом наши отношения друг с другом закончатся.
Я не успела вновь приложить платья и повертеться перед зеркалом, когда Андрей метнулся ко мне. Схватил за запястья, заставил отвести руки в стороны. Я охнула и выронила одежду. Муж шагнул вперед и впечатал меня спиной в зеркало. Его губы были в миллиметрах от моих, с них срывалось тяжелое надсадное дыхание.
– С кем и куда ты идешь? – вопросил он, наверняка злясь. – С этим своим фрицем?
– Не твое дело! – буквально выплюнула я в ответ. – Катись к своей нимфе!
Поцелуй, оставленный на моих губах, вышел злым и коротким. Я с силой прикусила язык мужа, когда тот попытался обвести им мой рот.
Андрей охнул и, отпустив меня, отступил. А я начала входить в раж. Подлетела к нему, пихнула, что есть сил, в грудь. Обеими руками, да так, чтобы вложить в это все то, что меня обуяло.
– Катись прочь! Вон отсюда!
– Лиль… Я уже не с ней! Слышишь, я не с Марго!
Мне было плевать. Пусть забирает свои дурацкие розы, свои билеты и претензии. И проваливает ко всем чертям.
Он поддался – иначе бы мне никогда было не выставить Андрея прочь. Я была хрупкой и миниатюрной, он по сравнению со мной – настоящая скала. Я могла молотить его кулаками, пинать, пихать… Все было бы тщетно, реши муж остаться и никуда не уходить. Но он ушел.
Прислонившись спиной к двери, которую с силой за ним захлопнула, я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Я все еще любила этого мужчину. Да что там? Казалось, что мои чувства в последнее время стали лишь сильнее и неистовее. Но я не собиралась его прощать! Я не желала даже представлять, как мы станем ложиться в одну постель после того, что он сотворил.
Подойдя к платьям, валяющимся на полу, я выбрала изумрудно-зеленое с открытыми плечами. Надела его, второе, ярко-алое, повесила в шкаф. Присела за туалетный столик и наскоро нанесла на лицо макияж. А когда со сборами было покончено, вышла из спальни.
Заглянув в детскую, убедилась – Андрей с Микой. Последняя собиралась, радостно о чем-то переговариваясь с отцом.
– Я ухожу. Если приедете раньше меня – разогрейте ужин.
Микаэлла, повернувшись на звук моего голоса, нахмурилась.
– Ты разве не с нами? – спросила расстроенно.
Я помотала головой.
– Нет. Вы с папой поедете вдвоем.
В груди запекло от того, что Мика наверняка опять будет переживать. Но я не могу думать только о других. Тут самой бы выжить и не свихнуться.
– У меня важная встреча. До вечера, – попрощалась я с дочерью и почти бывшим мужем, после чего, развернувшись, направилась в прихожую, а через несколько минут – прочь из дома.
Не представляя, куда ехать и где проводить ближайшие три-четыре часа.
***
Около месяца назад
Решение поехать и проверить, как там наша квартира, купленная для дочери, пришло внезапно. Мы сдавали ее в аренду, потому что Микаэлла по понятным причинам жить в ней одна пока не могла. А так у дочки уже было свое жилье, первый трамплин во взрослой жизни, когда она, разумеется, захочет от нас съехать.
Какое-то странное чувство не давало мне покоя. Неясная тревога, причин для которой не имелось, терзала душу. В последнее время мы с мужем отстранились друг от друга, но я считала, что через подобное проходят все пары. Стоит ли говорить, что последствием этого отстранения стали подозрения, которые мы не стеснялись друг другу выказывать? Например, муж постоянно зависал в телефоне и с кем-то переписывался. На мои вопросы, с кем, лишь отмахивался и отшучивался, что даже рассказывать не будет, потому что беседы с друзьями о футболе – это не то, чем должна интересоваться жена. И это было странно. Раньше мы делились друг с другом всем, даже такими вещами.
А один раз, приехав к Андрею на работу, я застала в его кабинете блондинку-незнакомку. Муж сказал, что это какая-то важная клиентка, которая пришла заключать контракт в качестве представительницы одной крутой фирмы.
Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка. Тишина. Странно, неужели арендаторы отключили? Или вообще съехали? Да и оплата за коммуналку просрочена.
Я бы, может, вообще не поехала сюда и попросила навестить квартиру Андрея, если бы не тревога внутри. Все же решившись, я открыла дверь ключом и тут же услышала стоны из спальни.
Первой потребностью было желание сбежать. Я застала людей, которые занимались любовью! Приехала, словно снег на голову и вот… Но потом взгляд нашел обувь мужа. Он был аккуратистом во всем, вот и теперь его ботинки стояли ровненько на полке в прихожей. Ботинки, которые я бы узнала из тысячи, потому что муж заменил шнурки с черных на красные и очень веселился по поводу того, что теперь точно сойдет за молодежь.
Я шагнула к спальне на трясущихся ногах.
– Да… Андрюша-а-а! Я почти-и! – послышался стон-взвизг.
На постели были он и она. Мой муж и та самая белокурая нимфа, теперь выделывающая бедрами восьмерки. Она скакала на Андрее, а он крепко ухватился за ее талию, почти смыкая на ней длинные сильные пальцы.
– Давай, Эля, быстр-рее! – прорычал он.
Я знала эти его приказы, они возвещали, что скоро муж достигнет пика. А нимфа, видимо, была в постели с моим мужем не впервые.
– Вместе… я хочу вместе, – выдохнула она и задвигалась еще резче.
Я кашлянула, не удержавшись. Стоять и смотреть на то, как Андрей получает удовольствие, было выше моих сил.
– Ах! Ой! – сорвалось с губ блондинки, когда она резко повернулась, останавливаясь.
Схватилась за простыню, ту самую, что я покупала сюда, выбирая белье, которое бы подошло по цвету обстановке.
– Лиля?! – в ужасе выдохнул Андрей, садясь на постели.
Чуть ли не скинул с себя любовницу, чем весьма бы меня позабавил, находись мы в другой ситуации. Но мне было не до веселья, я ощущала столько всего, что эти чувства разрывали изнутри. Тошнота и головокружение от эмоций были такими острыми, что я не могла с ними справляться.
– Я буду на кухне. Оденься, проводи свою гостью, а потом поговорим, – разлепив неслушающиеся губы, проговорила я и, развернувшись, вышла.
Я оперлась на стол и тяжело задышала. Что случилось с двумя девчонками, которых мы поселили сюда три месяца назад? Андрей выпроводил их за моей спиной, чтобы оборудовать здесь любовное гнездышко? Перед глазами так и стояла скачущая на моем муже Эля. Я так и видела, как Коршунов смотрит на нее и лицезреет груди, подпрыгивающие в такт. Они ведь у его бабы весьма внушительные, я успела заметить это краем глаза.
Услышав звук закрывшейся двери, я повернула голову и посмотрела в сторону прихожей, которая отсюда отлично проглядывалась. Нам нужно продать эту квартиру, оскверненную отцом Мики. Продать и забыть, как о страшном сне. Такие мысли бродили в моей голове, пока на пороге кухни не появился сам виновник событий.
– Что это было? – хрипло потребовала я ответа. – Только не говори, что я все не так поняла!
– Лиль… – сказал муж и замолчал.
Он нацепил спортивные штаны. Я отметила про себя, что на работу он уезжал в полной амуниции – деловой костюм, идеально отутюженная рубашка, галстук. А тут вдруг на Коршунове обнаружились простецкие брюки! Значит, он их увез заранее сюда, чтобы ему было удобно ходить после соития с любовницей. Удобно садиться за стол, есть, утоляя голод, который наверняка возникал после таких бурных телесных сплетений. Он все продумал… Он все сделал для своего комфорта.
– Что это было? – повторила я увереннее. – Не станешь же сейчас открещиваться от того, что мне изменяешь?
Фыркнув, я сложила руки на груди. Коршунов прошел к столу и сел на стул. Опустил голову и стал смотреть в пол.
– Не стану, – сказал о наконец. – Ты все видела сама.
– Кто она? Просто девка, или ты с ней давно?
Это, по сути, было неважно, но я все равно задала вопрос. Мне необходимо было понять: насколько важна эта женщина для Андрея?
– Нет, мы с ней не так давно, – ответил он.
– Сколько?
– Месяц от силы. Я просто с ней сплю.
Он так и сказал! Что просто с ней спит. Как будто это могло стать оправданием в том, что сотворил Коршунов с нашей семьей. Как будто ждал, что я отвечу: ах, ну раз просто спишь, то отлично! Спи дальше.
– Мы познакомились на закрытой вечеринке. Меня туда позвал Тихонов. Эля поет.
– Поет, иногда используя вместо микрофона половые органы чужих мужей? – хмыкнула я.
– Нет. Просто поет, – ответил муж.
Я смерила его тяжелым взглядом. Не понимала по лицу Коршунова, что он хочет мне сказать дальше. Что он уходит к ней? Что это все ерунда и Андрей хочет и дальше жить со мной и Микой? Что вообще происходило?
– Я с ней порву, – наконец, изрек муж. – С сегодняшнего дня никаких встреч с Марго.
– С Марго? – приподняла я бровь. – Кажется, ее не так давно звали Эля.
– Это сценический псевдоним. И она позволяет звать себя Элей только мне.
Я не выдержала. Все это было слишком. Схватила со стола первый попавшийся под руку предмет и запустила его в Андрея. Предметом оказался светло-голубой стакан. Я ведь и посуду сюда тоже выбирала по цвету!
Коршунов отклонился, и «снаряд» пролетел мимо него. Врезался в стену позади, разбился на миллион осколков.
– Что с девочками, которые здесь жили? Куда они делись? Когда ты их выселил? – начала я сыпать вопросами, потому что мне экстренно требовалось получить на них ответы. – Ты разорвал договор? Вернул залог в двойном размере? Выплатил неустойку? Что ты еще успел сотворить за моей спиной, Коршунов? Отключить звонок? Перестать содержать квартиру и гасить счета по коммуналке? Что ты сделал, Андрей?!
– Лиля, пощади! – взмолился он. – Все не так, как ты думаешь.
О, как же ужасно звучала сейчас эта фраза! Это не то, что тебе привиделось, все было вообще не так! Ты сама себе все придумала и это пришло в твою жизнь. Газлайтинг как он есть.
– Тогда давай будем обсуждать все по пунктам, – с трудом взяв себя в руки, сказала я. – Куда делись наши арендаторы?
Я задала этот вопрос и увидела, что муж не хочет на него отвечать. Он поморщился и отвернулся к окну.
– Куда делись наши арендаторы? – с нажимом повторила я. – Если помнишь, сюда мы их поселили для того, чтобы оплачивать за счет аренды ипотеку. Так где они сейчас?
Коршунов перевел на меня взгляд, но тут же стушевался.
– Я их выселил, ты права. Пару недель назад девочки съехали.
– Всего пару недель? Почему не месяц? – нервно потребовала я ответа. – Именно тогда ты познакомился со своей любовницей, ведь так?
Я ведь уже все услышала, зачем же сейчас ждала ответа на тот вопрос, который уже не нуждался в пояснениях?
– Лиль… я познакомился с Марго, но не сразу стал с ней встречаться!
Удивительное дело! Андрей все еще искал себе оправдание в том, что уже выписало ему путевку на казнь.
– Ты вернул девочкам деньги? В двойном размере, как мы это прописали в договоре? – продолжила я свой допрос.
Представляла, как за моей спиной Андрей приезжал сюда, в эту квартиру, купленную для нашей дочери, как выселял наших постоялиц и рассчитывал на то, что станет возить сюда любовницу и заниматься с ней непотребствами. Я ведь даже кровать сюда купила с расчетом на то, чтобы арендаторам было комфортно на ней спать. Вот и Коршунову эта забота пригодилась…
– Да, я вернул им залог в двойном размере, – кивнул Андрей.
Я заметалась по кухне. У нас с деньгами все было в порядке, но не настолько, чтобы разбрасываться ими направо и налево! Я вела бюджет, учитывала каждую копейку, чтобы пустить ее в дело, но при этом умудрялась откладывать на путешествия и излишества в виде дорогой одежды или развлечений.
– Ты намеренно отключил звонок?
– Он просто перегорел и я не стал его менять.
– Что с коммуналкой? Последний счет не оплачен.
– Я все погашу.
Буквально взвыв, я со злостью откинула в стороны оконные шторы и выглянула на улицу. За что я прохожу через эти испытания? Как мне быть дальше? Я ведь ничем этого не заслужила!
– Лиля, послушай меня… Все то, что случилось, это поправимо, – раздался голос Андрея и мне тут же захотелось схватить еще один стакан и бросить его в мужа.
Но на этот раз так, чтобы он достиг цели и прилетел ему прямо в голову. Я прикусила губы, испытывая острую боль, но даже она была не сравнима с тем, что я чувствовала внутри.
Прожив на этом свете более трех десятков лет, я ни разу не примерила на себя роль той женщины, которую предал самый близкий человек. Я была счастлива рядом с Андреем. Я была счастлива в качестве матери Микаэллы. И что делать сейчас с тем, во что меня погрузил муж, искренне не понимала.
– Все то, что случилось, – это убийство нашей семьи, Коршунов, – прошептала я суровую правду.
Да, все именно так. Он предал меня и нас. Он вогнал кинжал не только в мое сердце, он уничтожил то ценное, что мы создавали годами. Он и дочь нашу не пожалел, а она ведь так сильно его любит!
– Ты утрируешь, Лиля… – выдохнул Андрей. И вдруг добил: – Подумай, пожалуйста, о том, почему именно это произошло.
– Что-о?
В неверии я обернулась к Коршунову. Всмотрелась в черты его лица, такие привычные, родные. Искала в них ответ на вопрос: он шутит? И не находила.
Нет, находила! Но совсем не тот, который хоть отчасти бы оправдал Андрея.
– Ты только что попросил меня… подумать, почему ты лег в постель с бабой, усадил ее на себя и заставил на тебе скакать?
Я зло и растерянно рассмеялась от того, как абсурдно прозвучал этот вопрос.
– Нет, Лиль. Я хочу, чтобы мы вместе подумали о том, почему мне захотелось заняться любовью с другой.
– Пф!
Я фыркнула и закатила глаза, призывая на помощь весь свой артистизм. Коршунову же нравились актриски, вот пусть и наслаждается.
– Дай-ка я подумаю, – почти пропела в ответ и сделала вид, что размышляю. – Может, потому что ближе к сорока ты стал превращаться в похотливого козла?
– Лиля, да господи! Услышь меня! Мне самому от этого нелегко.
– Еще бы… в самый разгар явилась жена и тебе не удалось получить удовольствие и разрядку. Кому бы в такой ситуации было легко?
Я метнулась к выходу из кухни, но Андрей меня перехватил. Потянул на себя, вцепившись в мою руку с силой. Я стала высвобождаться, но это было бесполезно – муж держал крепко.
– Лиля, у нас с тобой уже давно все не так… – прошептал Коршунов, смотря мне в глаза, и во взгляде его я увидела настоящую боль.
Он не врал и не притворялся, считая, что для его постельных приключений есть причина и она заключается в нас обоих.
Я все же заставила его меня отпустить.
– Хорошо, у нас с тобой все не так, – кивнула я, хотя совершенно не чувствовала того, о чем говорил Андрей. – Что ты имеешь в виду под этим?
– Мы отстранились друг от друга, стали чужими.
Я только и смогла, что закатить глаза. Муж говорил о том, что напрочь не походило на нашу семейную реальность. Да, в последнее время мы много работали оба, иногда приходили домой, когда Мика уже видела десятый сон, и все, на что нас хватало – сползать в душ и рухнуть на кровать. Совсем не для супружеского долга. Но мы думали прежде всего о будущем нашей дочери. Годы летели, ей скоро заканчивать школу и поступать или в престижный колледж, или, чуть позже, в хороший университет. На это уйдет очень много денег, но о себе нам нужно подумать тоже. Так я рассуждала, когда брала новые заказы, а оказалось, что все это время Андрей считал, что мы отстранились и ему можно сходить налево.
– Она у тебя первая? Или были еще? – задала я вопрос, на что Коршунов взметнул темные брови.
– Ты сейчас начнешь придумывать что-то и приписывать мне несуществующие романы?
Андрей тут же закрылся. Отошел на пару шагов и покачал головой.
– Мне и придумывать ничего не нужно. Я все видела своими глазами, – указала я в сторону спальни. – Так ответь мне… Она у тебя первая?
– У меня никого никогда не было кроме Эли, пока я с тобой. И не было бы и ее, если бы не та отстраненность, о которой я тебе сказал.
Так! С меня хватит! Я не буду выслушивать всю эту ерунду, исходя из которой, по мнению Андрея, сама виновата в его измене.
– Прибери здесь все. Постельное белье, на котором вы развлекались – выстирай. Можешь не сжигать, так и быть. И если через день здесь вновь не будут жить те, при помощи которых мы выплатим ипотеку, я тебя прибью, Коршунов! Говорить о том, что под арендаторами я не имею в виду тебя и твою прекрасную грудастую любовницу, надеюсь, не нужно?
Сказав это и не дожидаясь ответа, я пулей вылетела из квартиры. И пока спускалась на лифте, успела подумать о многих вещах. О том, что впереди замаячил развод, ведь я не прощу измену. И о том, что пока эта квартира останется нашей. Но когда Мика вырастет и захочет переехать, я продам это жилье тотчас. Жить в этом гнезде отцовского разврата моя дочь уж точно не станет!
*
Закрытая вечеринка и после нее. Андрей
Лиля мне изменяла! И не с кем-то достойным, а с каким-то фрицем. Его звали Герман, он сделал заказ в фирме, где работала моя жена. Она занималась тем, что составляла дизайнерские проекты, и вот этот самый фриц заказал ремонт, а исполнителем заказа стала Лиля.
Я видел пару раз, как Герман забирает мою жену и они куда-то едут в конце рабочего дня. Приезжал к дверям офиса, где работала Лиля, и наблюдал картину: она выходила из стеклянных дверей, а потом фриц сажал ее в свою тачку и куда-то увозил!
А еще Лиля стала прятать от меня телефон. И тогда все встало на свои места. Ее холодность, отстраненность, то, что жена постоянно ссылалась на усталость. Все это было лишь ширмой, которой она прикрывала неприглядную правду.
Лиля мне изменяла, черт побери!
– Корш, ты идешь, а? – спросил Армен, когда мы стояли перед дверями клуба, где сегодня проходила закрытая вечеринка. – Марго ждать не будет.
О Марго я был наслышан. В основном друзья, которые с ней встречались, говорили об этой бабе, что она недоступная. Какая-то красотка, к которой так просто не подкатишь. Мне было на эту девку плевать. Ну Марго и Марго. Доступная или нет – фигня.
– Иду-иду, – отозвался я и, откинув докуренную сигарету, вошел в двери клуба.
Дальнейшее помнил смутно. Был столик в приватной зоне, много выпивки, мало закуски. И она – та самая Марго. Красивая, сисястая. Она хрипло пела и смотрела только на меня. А я жрал ее взглядом в ответ, только бы не думать о том, что моя жена мне изменяет.
С закрытой вечеринки я уехал ближе к утру, обзаведясь номером телефона певички. Вроде она никому его не давала, а вот со мной поделилась через общих знакомых. Это возбуждало, казалось, что я избранный.
Встречаться начали через неделю, а давать мне она стала еще через срок в семь дней. То жеманничала, как будто я был у нее первый, то откровенно флиртовала. Я ее даже к себе на работу позвал, как будто тем самым крича всему миру: вот она, моя потенциальная любовница! Только скажите Лиле, что у нас все очень нехорошо.
А потом я стал циклиться на физических процессах. Что вытворяла Марго в постели – уму непостижимо! И звать себя разрешала Элей. Говорила, что так никто к ней не смеет обращаться. А я на это велся, мне это нравилось. Да что там нравилось! С ума сводило!
И вот сегодня Лиля нас застала. А я самым грязным образом спалился. Наверное, просто хотел, чтобы жена обо всем узнала и закатила мне сцену ревности. И я бы выдал ей в ответ свои претензии. Так и случилось. Отчасти.
Жена действительно застала нас с Элей в постели, только мои объяснения не содержали и половины того, о чем мне хотелось расспросить Лилю. Как она смела предъявлять мне все это, когда сама развлекалась со своим фрицем?
«Ты сегодня можешь переночевать у меня», – прочитал я сообщение от Марго, когда дверь за моей женой захлопнулась.
Догонять Лилю не стал, пусть успокоится и обдумает случившееся. Если между нами теперь равный счет, она поймет, что мы просто можем начать с начала. Без Эли и фрица. Избавимся от любовников и вновь у нас все будет хорошо.
«Мне есть где и с кем спать», – написал Элеоноре и растер лицо рукой.
А может, это не мы избавимся от любовников, а Лиля схватится за возможность избавиться от меня, чтобы быть со своим Германом?! Эта мысль пришла в голову и очень сильно мне не понравилась. Ну, уж нет! Свою женщину я никому не отдам! Поиграли в поход налево и хватит!
Я быстро оделся и, выбежав из квартиры, помчался домой. Жены ожидаемо на месте не оказалось, зато меня встретила дочь. Я обожал нашу Мику. Она была для меня центром всего. Она и Лиля. И сейчас, когда Микаэлла защебетала, рассказывая, как прошел ее день, мне стало неуютно и стыдно. За то, что сотворил. Надо будет оборвать все отношения с Марго и заставить Лилю сделать то же самое по отношению к ее Герману. А дальше заживем снова как и раньше. Скатаемся в отпуск, все втроем, купим Мике какого-нибудь терьера, о котором она давно мечтала. И все у нас будет хорошо.
Так я размышлял, с улыбкой слушая дочь, которая рассказывала, как она с подружками сходила в кафе, и испытывая ощущение потери. Я мог растранжирить все, что было для меня единственно ценным, но не собирался позволить этому случиться.
И еще не знал в этот момент, что я – самый болванистый болван во вселенной. И что Лиля уже приняла решение, и оно было совершенно не в мою пользу. И не в пользу нашей семьи.
*
– Эта картина так и стоит перед глазами! – вновь сообщила я подруге Маше то, что она уже от меня не раз слышала.
Но я не могла вот так просто перестать об этом говорить! Внутри все клокотало и бурлило от измены Андрея. И чем больше времени проходило, тем острее я осознавала, что мой брак рухнул.
– Еще бы! Раз там такие буфера, – чуть нетрезво хихикнула подруга, обозначив в воздухе округлости.
К Маше я отправилась заливать горе. Сначала чаем с мятой, потом как-то все само по себе перешло на ликер, бутылку которого мы уже приговорили и очень старались не отправиться в магазин за добавкой.
– Да буфера-то ладно, – отмахнулась я, допивая остатки сливочно-кофейного напитка. – Он привел в наш дом любовницу! Он организовал там себе курорт для походов налево!
– Вот дура-а-ак, – протянула Маша и вытащила из шкафчика крохотную бутылку коньяка.
Такие обычно раздавали в самолетах.
– Как будто не думал о том, что это рано или поздно выплывет наружу, – пробормотала я и покачала головой, отказываясь от того, чтобы повысить градус.
Машка дома, а мне еще возвращаться к себе. Туда, где нас с Коршуновым ждут сначала бесконечные разговоры и скандалы, а потом – развод и раздел имущества. У меня было много подруг и я могла по пальцам пересчитать тех из них, кто прожил счастливой семейной жизнью несколько лет. В основном остальные в свое время прошли через тяжелые разводы, некоторые даже не по разу. Я была в ужасе от того, что теперь это предстоит и мне.
– А может, наоборот, хотел, чтобы ты обо всем узнала, – поболтав в бутылочке остатки коньяка, предположила Маша.
Я нахмурилась. Тот факт, что Коршунов обвинил меня в собственной же измене, конечно же, тоже был озвучен подруге. Но я вообще не понимала, как его можно воспринимать и обдумывать разумно. Такой чуши я не слышала от мужа ни разу!
– Тогда нужно было просто прийти и сказать: Лиля, у меня другая, хочу развода.
– Так он его не хочет! – допив остатки из бутылочки, сказала Маша.
Я хмыкнула. На экране телефона высветился номер мужа, который названивал мне в двадцатый раз, а я не отвечала. Наверное, это было ребячеством, но я просто игнорировала все попытки Коршунова со мной связаться. А хотя, я имела на это полное право!
Отключив телефон, я вздохнула, взглянув на часы. Так поздно домой я не возвращалась даже когда сидела на работе до победного. Но я так отчаянно не хотела видеть Андрея! А выгонять его из дома при Мике – последнее, что стала бы делать. Дочь очень расстроится из-за нашего скандала. Ей, конечно, все придется рассказать, но потом, когда я буду не настолько на эмоциях.
– У нас же в девять уже заканчивают продавать… наркоз? – кивнула я на пустые бутылки.
– Да, – кивнула Маша. – Но я знаю одно местечко…
– Где ты была? – потребовал ответа муж, когда я вернулась домой.
Решила добраться от подруги пешком и заодно проветрить голову. Это не помогло, чем больше мыслей крутилось вокруг мужа и его измены (а избавиться от них у меня никак не получалось), тем острее становились чувства.
– Не твое дело! – отрезала я, с трудом снимая пальто. – Ты таскаешь к нам нимфу, а я – имею право гулять хоть до утра!
Я попыталась оттолкнуть Андрея с прохода и, посетив ванную, пойти и лечь в кровать первой, откуда бы выгнала мужа на диван, но Коршунов опять, как и несколько часов назад, схватил меня. Иногда во время редких ссор он делал точно так же – сжимал в своих медвежьих объятиях, целовал, а потом нас охватывала такая страсть, что мы забывали про ругань. Но сейчас я не представляла, что все может закончиться именно этим. Да я больше никогда не лягу в постель этого мужчины!
– Ты выпила! – сказал муж, когда приблизил свое лицо ко мне.
– Какое ценное наблюдение! – выпалила в ответ и начала вырываться.
Он держал крепко, не отпуская. Глаза Коршунова сверкали недовольством. Так ему и надо. Пусть злится и гадает, где я была все это время.
– Мам… пап! Вы шумите!
Из-за двери комнаты Микаэллы раздался ее недовольный голос. Конечно, ребенок уже спал и мы ему мешали. Это тут же отрезвило и меня, и Андрея. Совершенно не стоит втягивать в разборки ни в чем неповинную дочь.
– Я в душ. Когда приду, рассчитываю на то, что ты устроишься на диване. Выгнала бы тебя к твоей грудастой певичке, но это закончится скандалом! – прошипела я и ушла.
В душе пробыла долго, хотелось смыть чувство, что меня изваляли в грязи. Включала то горячую воду, то холодную, пытаясь отрезвиться этим контрастом. А когда вышла, завернувшись в пушистый халат, и добралась до спальни, обнаружила, что Коршунов лежит в нашей с ним постели, раскинув руки и ноги.
И совершенно наглым образом храпит на всю комнату…
С трудом разлепив глаза утром, я обнаружила две вещи. Первое – проснулась я в супружеской кровати, хотя точно помнила, что засыпаю на диване, куда была вынуждена уйти. Потому что Коршунов дрых без задних ног и его было не сдвинуть даже десяти нетрезвым женщинам, не то что одной. Вывод напрашивался сам собой – Андрей перенес меня в постель, а я этого даже не заметила.
Вторая вещь понравилась мне гораздо больше. На прикроватном столике обнаружилась бутылка прохладной минералки. И хотя мне нужно было бы проигнорировать эту заботу мужа, я жадно выпила все до капли и даже пожалела, что мне досталось всего поллитра чудодейственного напитка.
Нужно было бросать пить. Навсегда. С этой мыслью я встала и, простонав от головной боли, прострелившей виски, пошла в ванную. По пути туда услышала шорох на кухне. Микаэлла должна быть в школе, а значит, это Андрей не пошел на работу. И за что мне такое с утра пораньше в полдень, когда и без того я страдаю?
– Доброе утро, – как ни в чем не бывало сказал Коршунов, улыбаясь во все свои тридцать два идеальных зуба. – Я сварил бульончик.
Я фыркнула и сложила руки на груди.
– Хочешь сделать вид, что вчерашнее мне примерещилось?
– Нет. Хочу, чтобы мы сели, спокойно обсудили все и начали с чистого листа.
Я закатила глаза и практически упала за стол. Андрей тут же засуетился, налил мне бульона и поставил передо мной тарелку. Конечно, мне следовало поесть – это бы точно значительно улучшило мое состояние. Но идти на поводу мужа и делать вид, что мы продолжаем жить безмятежной жизнью, я не собиралась.
– Тогда давай спокойно обсудим все. Когда тебе будет удобно подать заявление на развод? Или нет, не так.
Я сделала вид, что размышляю.
– Я сегодня или завтра собираюсь подать на развод в суде. Вот и все, что тебе нужно знать про спокойное обсуждение.
Тяжело вздохнув, Андрей сел напротив меня и попросил:
– Ешь, я очень старался.
Я помотала головой, начиная закипать. Коршунов считал, что после вчерашней сцены и того, что он совершил, я могу быть спокойна.
– Нет, Андрей. Я не стану играть в дуру-жену, о которую вытерли ноги, а она сделала вид, что этого не заметила.
– Я и не прошу об этом. Я прошу лишь объективно обсудить и мою, и твою измену.
– Что-о?
Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не схватить плошку горячего бульона и не выплеснуть ее на Андрея. Еще не хватало пройти по статье за причинение ущерба здоровью!
– Лиль…
Коршунов криво улыбнулся. Посмотрел на меня тяжелым взглядом, и если бы я не видела, что в глазах Андрея полыхает боль, я бы закрыла уши руками, чтобы не слушать то, что наверняка собирается навешать мне на уши муж.
– Ты ведь завела роман со своим фрицем.
Человеколюбия во мне тут же не стало. Страха перед стражами порядка тоже. Да и если Коршунов действительно страдал в данный момент, я не собиралась этого замечать. Потому что он сейчас напрямую обвинил меня в том, чего не было. И сделал мою мнимую измену причиной тому, что сам лег в постель с другой женщиной.
– Ты идиот, Андрей, – ответила ему глухим голосом. – Самый настоящий идиот.
Я поднялась из-за стола, Коршунов вскочил следом. Схватил меня и сжал в объятиях. В его чуть обезумевшем взгляде пылала темнота.
– Скажешь, что я ошибся и у тебя нет отношений с Германом? – выдохнул он мне в губы.
– У меня есть с ним отношения! Трудовые! Рабочие! – ответила я, пытаясь высвободиться. – А хотя, у тебя ведь с твоей нимфой такие же, правда? Она прекрасно работает… бедрами.
Я вырвалась из кольца рук мужа, отошла на пару шагов. Коршунов стоял, взъерошивая волосы пальцами и пребывая в эмоциональном раздрае. Пятнадцать лет, которые мы провели вместе, прекрасно научили меня разбираться в том, что испытывал муж.
– Я не знаю, что тебе на это сказать, – сдавленно прошептал Андрей. – Просто не знаю. Но если ты не спала с фрицем…
Он сказал это и я не удержалась. Подлетела к нему и со всей дури влепила звонкую пощечину.
– Не смей даже говорить об этом! Не смей!
Коршунов отшатнулся – подобного я не позволяла себе ни разу. Даже в разгар самых яростных ссор до рукоприкладства не доходило.
– Я подаю на развод, – повторила то, что муж уже от меня слышал. – И подумай над тем, как нам лучше сказать об этом Микаэлле. Я тоже поразмыслю, как вывернуться и не причинить нашей дочери той боли, которую она уж точно не заслужила!
Выдав эту тираду, я удалилась из кухни. И только одно слово, которое муж произнес тихим голосом, донеслось мне в спину:
– Лиля…
А может, мне это послышалось. Плевать!
Оставшийся день решено было провести в постели. Работа позволяла устроить себе выходной и не ездить в офис. Да и состояние мое было далеко от идеального. Выпивка лишь усугубила то, что точило меня изнутри. Я ощущала себя стоящей на пороге смерти. Не зря ведь говорят, что расставание сродни потере жизни. Но я выдержу и снова стану счастливой, надо лишь только дать времени пройти и все наладится.
«Мать, ты там как? Я еле встала с кровати…» – написала мне в Телеграмме Машка.
«Не спрашивай, я так и не встала…» – ответила ей и меня стало клонить в сон.
Я лишь услышала через время, что Андрей уходит, а потом провалилась в блаженство в надежде проснуться без похмелья.
– Мам! Мама! Я дома! Меня папа привез.
Эти слова донеслись до меня словно через толщу воды. Я подскочила на постели, озираясь и не сразу понимая, где нахожусь. На пороге спальни стояла дочь, которая смотрела на меня с удивлением. Еще бы! Таких выходок, как вчера, я себе не позволяла с юности и если где-то и выпивала, то не так много, как накануне. И еще эта ссора с мужем… Следовало понять, что слышала Мика и что ей мог наговорить Андрей без меня.
– Папа привез, – повторила я за дочерью. – И где он сам?
– Я здесь.
Коршунов вошел в спальню, присел на краю постели и участливо поинтересовался:
– Как ты?
– Просто отлично! – преувеличенно бодро проговорила я, откинув одеяло. – Ты не говорил с Микаэллой?
Я посмотрела на дочь – та стояла в дверях, сложив на груди руки. Глядела на нас и на лице Мики я так и видела выражение: какие же эти взрослые глупые. Вот только она совсем не предполагала, что наш конфликт с ее отцом – это не обыденная ссора.
– Я не говорил с Микаэллой, да и говорить нам не о чем, – улыбнулся Коршунов.
Я завелась в ответ мгновенно. Вскочила с постели и склонила голову набок.
– Не о чем? Какая короткая у тебя память. Очень даже есть о чем.
– Лиля…
– Мам, пап… Если у вас будет второй ребенок, то вы же знаете, я совершенно не против.
Мои брови поползли наверх от услышанного. А хотя, чему я удивлялась? Конечно, Мика и предположить не могла, что именно сотворил ее отец!
– Нет, Микусь, я не беременна, – выдохнула в ответ устало. – Но поговорить нам все же придется.
Кто-то сказал бы, что впутывать в отношения двух взрослых людей ребенка не стоит. Но Микаэлла была довольно разумной. К тому же, она уже вот-вот столкнется с разводом родителей, мы не сможем держать ее в стерильных условиях в этом вопросе.
– Мик, иди вымой руки и погрей себе суп, – попросил Андрей, поднявшись на ноги.
Он выглядел таким спокойным и собранным, что это выбесило меня окончательно. Но я старательно сдерживала эмоции. Травмировать дочь – последнее, что я желала.
– Хорошо, – согласилась Микаэлла. – Но вы мне все равно все расскажете.
Она ушла и как только за дочерью закрылась дверь, я собралась вывалить на Коршунова все, что думаю по поводу его поведения, но не успела. Он зашипел на меня, словно разъяренный кот, защищающий свое потомство:
– Лиля! Какого черта ты творишь?
Какого черта я творю? Я?
Округлила глаза и тоже зашипела в ответ:
– А ты думал, что тебе это сойдет с рук? Хватит делать вид, что ничего не произошло. Произошло и мы будем разводиться!
Я снова еле сдержалась, чтобы не выкрикнуть это слово, но вовремя себя остановила.
– Или я одна сейчас пойду и все расскажу, или мы сделаем это вместе. Выбирай, – сказала мужу.
– Лиля, нет! Нет, я тебя очень прошу.
Он взмолился, схватил меня за руки и сжал.
– Дай мне возможность все исправить!
– Исправить то, что уже сделано, невозможно. Память я себе стирать еще не научилась. И я не буду делать вид, что семью мы сохраняем. Следовательно, Мика тоже должна об этом знать.
Я говорила это, чувствуя чудовищную боль. И мне хотелось, чтобы Андрей ощущал хотя бы часть тех страданий, что рвали мою душу на части.
– Лилечка!
Едва я сделала шаг к выходу из комнаты, как Коршунов рухнул на колени и обхватил мои ноги.
– Лилечка, умоляю! Только не Микаэлле… только не ей!
Я автоматически вцепилась в его волосы, потянула, причиняя боль. Отвращение стало растекаться по венам. Я не хотела объятий и телесного контакта.
– Надо было думать о дочери до того момента, как ты стал водить в ее же квартиру любовницу! Отпусти! – потребовала, готовая отбиваться.
Да, это будет отвратительно – драка с мужем, вот, до чего меня довел Андрей! Но я пойду на это, потому что не стану терпеть ничего из того, что он со мной творил.
– Лилечка, я прошу! Только не Мика…
Он разрыдался, отчаянно и горько. Уткнулся лбом в мой живот и замотал головой. Сердце разрывалось на части, но и мерзость от происходящего никуда не делась.
– Отпусти!
Вырвавшись, я помчалась к двери. Выскочила из собственной спальни, а в груди кололо и колотилось что-то огромное, распирающее меня изнутри. Забежав в ванную, я заперлась и попыталась отдышаться. Все еще только начиналось. Это были цветочки, а ягодки в виде новых потрясений ожидали меня впереди. Нужно было взять все силы в кулак и готовиться к самому сложному.
Когда вышла из ванной, Коршунов обнаружился на кухне. Они с Микой сидели за столом и о чем-то говорили. На лице дочери я увидела непонимание, значит, Андрей не стал выдавать свою версию событий, воспользовавшись моим отсутствием.
– Мам… вы меня пугаете, – проговорила Микаэлла, и я сжала руки в кулаки.
К горлу подкатила тошнота – похмелье хоть и отступило, но это не особо спасало. В идеале через то, что меня ожидало, нужно было пройти хотя бы немного перекусив, но уж как есть… Да и вряд ли мне сейчас хоть кусок в горло полезет.
Устроившись за столом, я посмотрела на дочь, затем перевела взгляд на Коршунова. По его лицу было видно, что он находится на высшей ступени нервного напряжения. Поделом!
– Ты начнешь? – спросила я у мужа.
Андрей кивнул. Я вновь себя остановила, чтобы не выдать скороговоркой всю информацию Микаэлле. Хотя, пусть Коршунов действительно начнет – будет интересно, как он извернется.
– Микусь… Я сделал то, за что мама не хочет меня прощать, – сказал Андрей и я приподняла бровь.
Возникло молчание, муж поджал губы. И все… И это – все?! Дочь переводила растерянный взгляд с меня на отца и обратно. В ее голове наверняка происходила работа мысли.
– Мама сама учила меня тому, что нужно находить в себе силы на прощение, как бы ни было трудно.
Я невесело хмыкнула и посмотрела на стену, где висел забавный календарь с правилами семьи. Нашей семьи, которая уже лежала в руинах. Да, там действительно был такой пункт, только как объяснить ребенку, что «как бы ни было трудно» – это не об измене? Измена лежит совершенно в другой плоскости.
– Я застала твоего отца с другой женщиной, – спокойно сказала, не глядя на Андрея, но физически чувствуя, какие волны напряжения от него исходят. – И это я простить не смогу и даже не хочу стараться это сделать.
– Лиля, зачем ты так? – просипел Коршунов.
На мгновение я растерялась, увидев, как глаза дочери наполнились слезами. Но вскоре она вскинула подбородок и ответила:
– Это не может быть правдой. Папа очень тебя любит.
Я невесело улыбнулась. В любви Андрея я не сомневалась. В постель к другой женщине он лег не потому, что его чувства ко мне испарились. Просто похоть взяла верх над разумом и всем остальным. Затмила рассудок… И может быть, я и спросила бы себя: могу ли простить одноразовую измену, скажем, в его нетрезвом состоянии? Но этот поход налево таковым не был. Он притащил Марго к себе на работу, он не раз приводил ее в наш дом!
– Папа меня любит, да. Это так.
Я повернулась к Коршунову, он опустил голову и теперь сидел понуро.
– Но это не помешало ему сделать то, что я озвучила.
Я всмотрелась в лицо дочери, Мика теперь смотрела на отца. Пытливо, как будто ждала, что от этого взгляда он признается, что я сошла с ума и теперь горожу чушь.
– Папа?
Микаэлла всхлипнула, но опять взяла себя в руки и упрямо поджала губы.
– Это правда, милая, – просипел Андрей. – Правда от и до. Я… оступился. Совершил ошибку. Но я очень люблю твою маму. И тебя. Я не хочу терять семью.
Я закатила глаза, но промолчала. Понятно, сейчас Коршунов будет давить на жалость, ну или на свои чувства к семье и то, каким прекрасным отцом и мужем он был все это время. И так и было, а потом он сам же все перечеркнул…
– Мам… – прошептала Мика, и я не выдержала.
– Доченька, я уже сказала – я не могу такого простить. Я видела все своими глазами, а твой папа вместо того, чтобы признать свою вину, переложил ее на меня.
– Я признаю свою вину!
Андрей вскричал и вскочил из-за стола. Я грешным делом испугалась, что муж снова бухнется на колени и начнет свои театральные показухи. Но он лишь сказал:
– Я признаю свою вину, родные… Больше никакой Марго.
– Ее зовут… Марго?
Удивление Мики было таким искренним, что я нервно рассмеялась.
– Ее зовут… неважно как! Этой женщины больше нет в моей жизни, – откликнулся Андрей.
Мы втроем замолчали. Что присовокупить к сказанному я не знала. Все было озвучено с моей стороны. А то, что сказал Коршунов, это всего лишь слова. Они не могли ничего изменить, как не могли изменить и действия. Он будет носить мне охапки роз и приглашать на ужины? Станет спать под дверью на коврике? Ничего этого мне не нужно! Ничего этого я не хочу!
– И тем не менее, Микусь, ты должна знать, что мы с твоим отцом разводимся, но для начала надо подумать о том, как нам разъехаться.
Дочь округлила глаза, стоящий рядом Андрей вновь опустился на свое место за столом и уронил голову на руки.
– Что я должен сделать для того, чтобы ты меня простила? – раздался его приглушенный голос.
– А что ты сделал, чтобы я подумала даже не о прощении, а о том, что мы сможем спокойно друг друга переносить в будущем и не останемся врагами?
Настала моя очередь вскочить с места. Я обняла себя руками от внезапного жуткого осознания: Мика ведь может выбрать жизнь не со мной, а с отцом! Кто-то посчитал бы это шансом для меня построить личную жизнь, но Микаэлла не была тем человеком, который мне мешал. У меня сложились прекрасные отношения с дочерью, она поймет в будущем, если вдруг я решу выйти замуж снова.
От этих мыслей на душе стало так горько! Ни о каком другом мужчине я и подумать не могла, я ведь так любила Андрея… И эти чувства вряд ли пройдут быстро, а если бы так и произошло – значит, они не крепки. Но это не так. Я люблю Коршунова всем сердцем, однако себя я люблю не меньше.
– Я сделаю все, любимая! Хочешь, чтобы я уехал, я уеду в нашу вторую квартиру. Буду платить ипотеку, как и договаривались.
– Ахаха!
Мой смех был настолько внезапным и громким, что испугал даже меня саму. Я запрокинула голову и хохотала до упаду.
– Ты… простите… ахаха… – Я снова рассмеялась, а когда все же совладала с эмоциями, продолжила: – Ты хочешь вернуться в квартиру, в которую водил Марго и брать из общего бюджета деньги на то, чтобы жить там в комфорте и, возможно, даже вновь водить туда любовниц?
Я поменяла позу, сложив руки на груди. Стояла и смотрела на мужа, на его растерянность, на то, как он тяжело сглатывает и кадык на его шее нервно дергается. И услышала тонкий голосок Микаэллы:
– Папа… ты водил женщин в мою будущую квартиру?
Пришлось сдержаться, чтобы не сказать: в этой квартире ты, дочь, уж точно не будешь жить ни дня!
– Мик… Я не знаю, как так получилось, что меня бес попутал. Знаешь, такое бывает… Когда вдруг начинаешь творить вещи, неподвластные твоему разуму.
Я сдавленно охнула. Еще не хватало, чтобы Микаэлла впоследствии стала воспринимать блуд как нечто нормальное!
– Коршунов, перестань все валить на бесов или кого-то стороннего, – чуть ли не простонала я, воздев руки к небесам. – Микусь, а ты отца не слушай. Каждый человек сам отвечает за свои собственные поступки и точка.
– Мам… папа оступился. Помнишь, ты так говорила про Митю из моего класса, когда его застали курящим за школой?
Мои губы растянулись в грустной улыбке. Конечно, дочь мыслила такими категориями, которые были близки ей. И мне очень понятно было ее желание оправдать отца, лишь бы только ее хрупкий мир не был так жестоко разломан и разрушен.