Читать онлайн Ориндвей бесплатно
Глава 1
О книге
1963 год, Лондон, этим летом Леви исполнилось 13 лет, вот уже 8 лет как мальчик воспитывается в семье своей родной тёти. У мальчика остались воспоминания как в дождливую холодную осень 1955 года, его родители, попрощавшись с ним, уехали в командировку оставив его с няней, и больше не вернулись. На следующий день за ним приехала мамина сестра тётя Дороти и забрала его жить к себе. И после он больше не вернулся в родительский дом и не видел родителей. Сколько детей в мире растут без родителей, теряя их в раннем или осознанном возрасте. Жизнь так устроена, что всем выпадает разная судьба, и что всех ждёт впереди мы не можем предугадать.
Леви оставалось привыкать жить в семье тётя, без ласки и любви. Довольствовавшись самым минимальным что есть, смирившись с тем, что приготовила судьба. А она ему приготовила крутой поворот в его жизни, и встречу с родителями, и познанием что привычный нам мир, может быть и совсем другим, а может даже есть и другой мир, не в том понимание, котором мы привыкли его видеть.
Глава 1
- Дзынь-дзынь-дзынь!
- Бух, -тяжёлая ладонь упала на звенящий будильник.
- Леви, засранец быстро вставай, - из коридора раздался голос тётушки Дороти. _
- Быстро вставай, ну как вообще возможно быстро вставать, - зевая, широко открыв рот Леви перевернулся на другой бок.
- Нужно вставать, иначе с самого утра получу под затыльник от тётушки, а у неё ведь рука тяжелая, прям как кувалда, - пробормотал себе под нос Леви.
Если говорить про тётушку Дороти, то это женщина 50-55 лет, точный возраст не кто не знает, я думаю что даже сама тётушка не знает, потому что она не любит говорить про свой возраст, и после того как ей исполнилось 40 лет, она перестала праздновать свой день рождения, считая что женщина всегда остаётся молодой и привлекательной. Тетушка Дороти всегда одевается со вкусом, и не мало тратить денег на свои наряды, так как одежду приходиться шить на заказ, ведь её размеров в магазинах найти сложно. В одежде она себе не любит отказывать, так же и вкусно поесть, она не откажется. Её руки напоминают варёную колбасу, Мортаделла — это традиционная итальянская варёная колбаса, которую перетягивают верёвками во время приготовления. А её пальцы напоминают маленькие сардельки. Она сама не большого роста, с кудрявыми рыжими волосами, если начинаешь чувствовать резкий запах Шанеля, то значит, рядом тётушка которая приближается к твоей комнате, и в скором времени раздастца громкий крик, словно сигнал паровоза.
- Левииии, -снова раздался крик тётушки Дороти.
- Иду, иду, - крикнул Леви, спускаясь по лестнице со второго этажа.
За столом на кухне сидели Остин (сын тётушки Дороти и дяди Дэвида), мальчик 11 лет, беленькие волосики, маленькие чёрные глазки и огромные круглые очки. Рубашка застегнута под самое горло на самую последнюю пуговицу. Остин, самый любимый сын тети.
- Умненький ты наш, хорошенький, - поглаживала по голове Остина тётушка.
Напротив Остина сидел его младший брат Том, мальчик 3 лет, с пухлыми щечками, и огромными голубыми глазами.
- Леви, убери со стола, и вымой посуду.
- Том, ох, мой маленький карапуз, ты испачкался.
- Левиииии, - снова выкрикнула тётушка Дороти
- И вымой брата, он по уши весь в каше.
- Хорошо, хорошо, - пробормотал Леви
Вообще Леви один у родителей, а Остин и Томас его двоюродные братья. Тётушка Дороти родная сестра мамы Леви. Когда Леви было 5 лет, его родители погибли в авиа катастрофе, он почти не помнит их, его мама Агнес и папа Лукас были геологами, но как говорит тетя, путешественники. Она всегда очень негативно отзывалась о родителях Леви, так как их профессию в серьез не воспринимала. Да и вообще Дороти не очень любила свою младшую сестру Агнес, она ей постоянно завидовала. А как постоянно говорил дядя Дэвид, то, что мотались по всему миру, вот и до латались. Шевеля своими усами и ковыряясь пальцем в ухе, сидя в кресле качалке.
Дядя Дэвид, муж моей тётя, это маленького роста, толстый мужичок с короткими ножками и толстыми пальцами.
- Дороти, - басистым и протяжным голосом проговорил дядя Дэвид
- Нужно ехать, время, пора
- Бегу Дэви, бегу, - ласковым голосом ответила тётя Дороти
- Так Леви, ты все понял?
- Кухню прибрать, с Томам поиграть
- Остин, сынок едем, беги в машину, - открывая дверь, проговорила тётушка.
- Да, все понял, - ответил Леви.
Дверь захлопнулась. Леви встал посмотрел в окно, во дворе загудела машина, и скрылась за углом улицу.
- Ух, - вздохнул Леви, и взял ложку есть уже остывшею кашу.
- Том, ты поел, пойдём с тобой мыть ручки, - ласковым голосом проговорил Леви.
Леви очень любил своего двоюродного брата Тома. Тома был ещё маленьким, и не был таким вредным и противным как его тётя и дядя. Старший брат Тома, Остин не был похож на своих родителей, он был очень начитанным, он часами мог сидеть за чтением книг. Леви часто даже не замечал дома ли Остин или нет, так как он где-то в уголке сидит со своей очередной книгой.
Вот и в этот раз тётушка Дороти повезла Остина на очередную олимпиаду. Она его записала на все возможные секции и кружки в городе. Я бы даже сказал что у тётушки синдром отличника, её сын Остин должен быть везде и везде первым. Что нельзя сказать про саму тётю, думаю вряд-ли она прочитала хотя-бы одну книгу в своей жизни. Не заметно пролетело время, как за окном послышался гуд машины дяди Дэвида. Леви быстрым взглядом окинул кухню, посмотрел все ли сделал, что сказала тётя Дороти. Том сидел по среди комнаты на ковре и играл в кубики. Заскрипел дверной замок, дверь открылась.
- Дэвид не забудь забрать сумки, - проговорила тётя.
Леви сразу понял, что тётя Дороти не в настроение, потому что дядю, она называла всегда Дэвидом тогда, когда она была зла и не в настроение. Обычно когда у неё хорошее настроение она его звала ласково Дэви.
- Хорошо дорогая, несу, - пробормотал дядя.
Остин быстро прошмыгнул в свою комнату и захлопнул дверь. Леви видя, что лучше всего сейчас не попадаться на глаза, тоже потихоньку проскочил в свою комнату и прикрыл за собой дверь. Леви было интересно, что произошло, и что так расстроило тётю.,
- Неужели Остин провалил олимпиаду, - вслух подумал Леви.
И это так разозлило тётушку Дороти. Леви переполняло любопытство, и он при открыв дверь, тихо прошмыгнул на лестницу, и присев на пол, стал прислушаться, что происходит на кухне, которая находилась, прям под его лестницей.
- Ну ты подумай, они просто хотят нажиться на родителях учеников.
600 ,,фунтов стерлингов,, в год, где такое видано, а.
- Дэвид, ты чего молчишь?
- Я ведь права? - быстро тороторила тётя.
- Конечно Дороти, -протяжно сказал дядя.
- Нет, я конечно понимаю, что там будут учиться одарённые дети как наш Остин, дорогой наш сынок, - ласково проговорила она.
- Ведь он даже олимпиаду выиграл, умничка наш, - ласково нахваливала тётушка, Остина.
Леви от услышанного понял, что олимпиада прошла очень даже успешно, и что Остин с ней справился хорошо. Тётю Дороти расстроило то, что нужно за что-то много платить денег. Леви продолжил прислушиваться
- 600 м-да...., - твердила тётя.
- Сейчас мы платим 120 футов стерлингов за год учёбы Остина
- И 120 за год Левииии, - задумчивым голосом проговорила тётя.
- Но эта ведь лучшая школа Лондона, и Остин просто обязан в ней учиться, - твердила тётя, такое ощущение, что она сама себя в этом убеждала, и говорила сама с собой, потому что не было слышно голоса дяди Дэвида, он просто тяжело сопел где-то рядом.
- Дэви, - сказала тётя уже не таким злым голосом.
- Наш Остин будет учиться в этой школе, я сделаю все, что только потребуется, - очень утверждено сказала она
- Дороти, но тогда нам нужно будет сильно затянуть пояса, чтобы оплатить хотя-бы первый год учёбы, - наконец-то начал говорить дядя.
- Пусть даже мы сейчас оплатим за Остина учебу до Рождества
- А как же оплата за Леви, - сказал дядя.
- Леви, Леви
- А что Леви, он тоже будет учиться, - резко ответила тётя.
- Дзыыыын, дзыыыыын, - раздался звонок телефона.
Леви быстро встал и зашёл в комнату, чтобы его не заметили. Леви был в непонятном сомнение, в какую школу хотят отдать Остина, и почему так много платить за обучения. Разные мысли лезли в голову Леви.
- Алло, привет Ева, да мы уже дома, - ответила на телефонный звонок тётя
- О, наш Остин молодец, он сдал олимпиаду на 100 баллов, да, м-да он в пятёрке лучших, - гордым голосом говорила она.
- Да, мы прошли по всем баллам в школу Сингаридо .
Тётя говорила так громко что это услышал Леви.
- Сингаридо, - задумчиво сказал Леви.
Сингаридо,это лучшая и единственная школа в Лондоне, в которую приезжают преподаватели из известных университетов таких как Кембриджский и Оксфордский. После окончания школы Сингаридо, большинство учеников уезжают учиться именно в эти университеты.
- Оплату нужно внести до начала учебного года, думаю, в понедельник подпишем чек на оплату, - продолжала говорить по телефону тётя.
Она говорила с такой радостью, что её грудь всю переполняло и распирало от гордости.
- Спасибо Ева, спасибо, хорошо пока, пока, - положила трубку тётушка.
- Так, нужно доставать нашу заначку, не зря, я столько лет её откладывала, - сказала тётушка.
- Дороти, а может все таки продадим ту брошь, ну или как её, - сказал дядя.
- Что, забудь Дэви
- Мы хоть и не были в хороших отношениях с Агнес, но все таки это единственная вещь которая осталась от сестры, - сказала тётя Дороти
- Что, что-то осталось от моей мамы, - тихо себе под нос произнес Леви.
- Да она ещё такая странная, если честно я даже боюсь к ней прикасаться, - продолжила говорить тётя.
Заскрипели полы,из под угла появился Остин
- Остин сынок, - сказала тётя
Леви, расстроился, что тётя перестала говорить, про какую-то вещь которая осталась от его мамы.Почему эта вещь какая-то странная, и почему дядя Дэвид предложил её продать. За восемь лет Леви не какой броши у тёти не замечал, все её украшения он знает.
- Остин, ты умничка, мы с папой гордимся тобой
- М-да, молодец сын, - покашливая сказал дядя
Тётя налила тарелку супа Остину, и чай дяде Дэвиду
- Левииии
- Бери Тома и идите обедать, - прокричала тётя, зовя на обед.
Её голос был не такой как всегда, и Леви это не очень нравилось, так как он привык к её резким крикам и придиркам. Обед прошёл в необычной тишине, и даже после обеда Леви не заставили мыть посуду, а этим занялась сама тётя. Леви молча направился к себе в комнату, вся эта обстановка его сильно напрягала, так как это было для него что-то необычное. Следующая неделя прошла как всегда. Остин часами сидел за книгами в своей комнате. Леви помогал по дому тётушке Дороти, она снова ко всему придиралась, и по утрам раздражённо кричала. До начала учебного года оставалась неделя. Ранним воскресным утром, в комнату Леви раздался тихий стук.
- Тук тук
- Леви, ты ещё спишь, - сказала тётя
Леви открыл глаза, и быстро приподнялся. На часах было 7.55. Будильник ещё не зазвонил. Чтобы тётушка Дороти стучалась в комнату, да ещё и таким ласковым голосом называла Леви. Для Леви это было так неожиданно, что он даже не знал что ответить.
- Леви, нужно вставать, у нас с дядей Дэви есть к тебе разговор.
- Разговор, ко мне, с утра, - испуганно подумал Леви.
- Мы тебя ждём на кухне, - сказала тётя.
Леви оделся, привёл в себя в порядок и поспешил на кухню. Его сердце разрывалось от любопытства и страха одновременно. Голову заполняли мысли, может он что-то натворил или сделал не так, и его сейчас будут ругать. Но тогда тётя Дороти таким спокойным голосом его позвал? Леви спустился на кухню и сел за стол. За столом сидел дядя Дэвид, листая утреннею газету и хлюпая пил чай. Тётя крутилась у плиты готовя завтрак.
- Доброе утро, - дрожащим голосом сказал Леви.
Вся эта обстановка для него была на столько не обычна, что он был удивлён и испуган, в его горле все пересохло.
- Дэвид, ты должен сказать ему. - твёрдым и уверенным голосом сказала тётя
- Кхм, кхм, знаешь Леви, - покашливая начал говорить дядя Дэвид
- Через неделю, кхм, кхм, - чмокая и кашляя, дядя выдавливал из себя слова
- Через неделю, новый учебный год, и Остин идёт учиться в платную школу Сингаридо, - быстрым голосом проговорила тётя.
- Всё нужно всегда самой делать, -пробормотала тётушка.
- Дороти, - сказал дядя Дэвид
- Сиди пей свой чай, - продолжила тётя
- Так вот, через неделю начинается учёба, и ты Леви едешь тоже в новую школу.
- Тоже в Сингаридо?, - тихо произнёс Леви
- Хм, Сингаридо, ага конечно, - ухмылисто произнесла тётушка
- Так как мы не сможем оплачивать Вам двоим обучение.
- Ты поедешь учиться в школу интернет Ориндвей.
- Ориндвей, это где? Это детский дом?, - удивлённо и испуганно спросил Леви.
- Не говори глупости, это интернат, между прочим мы с твоей мамой там учились, - сказала тётя Дороти.
- Ну, там есть выходные, по которым будешь приезжать, - сказал дядя Дэвид.
- Деви, ешь....., - тётя сунула дяде тарелку сырников, тем самым перебив его.
- На летние каникулы, и Рождество мы тебя будем забирать, - сказала она.
- Мама там училась?, - спросил Леви.
- Да, мы с твоей мамой там учились, - ответила тётя.
- А папа, папа, где учился?, - спросил Леви.
- Пей свой чай, и иди, собирай вещи, - резко отвила тётя.
Леви позавтракал и молча пошёл в свою комнату собирать вещи. Ориндвей, где это? Почему я не когда об этом не слышал. А как же моя школа, друзья? Я ведь так привык ко всем. А как Том,вспомнив про братика, из его глаз потекли слезы. Леви не хотел уезжать, и был сильно расстроен. В тот момент Леви забыл, про какую брошь говорил дядя Дэвид. И то, что она единственная память от его матери. Леви молча собирал с полки свои книги, фотографию своих родителей, и бережно укладывал в чемодан. Единственное, что было у него от родителей это их совместная фотография, на которой они все трое были счастливы. Эту фотографию они сделали не задолго до своей последней экспедиции в Африку.
- Ты собираешься? завтра утром дядя Дэвид тебя отвезёт в школу, - открыв дверь, сказала тётя, не назвал Леви по имени
- Да,но ведь до учёбы ещё целая неделя, - сказал Леви.
- Там ранний заезд, тебе нужно со всеми познакомиться, да и потом некогда будет с тобой возиться, нужно ещё Остина подготовить, - ответила она, хлопнув дверью.
Ночь прошла не заметно, Леви не на минутку не закрыл глаз и всю ночь пролежал, смотря в потолок. Проснулся Леви ещё до звонка будильника, выключив сунул его в карман своего рюкзака.Он спустился из комнаты, на кухне сидел дядя Дэвид и читал газету.
- Я уже готов, - сказал Леви.
- Успеем, тебе нужно поесть, - сказал дядя.
В его глазах виднелась грусть и озабоченность. Леви впервые видел дядю Дэвида таким, было ощущение что он тоже расстроен отъездом Леви.
- Так, Остин, подъём, - из коридора послышался голос тётушки.
- Леви уже бодрячком, - тётя запустила свои пальцы в волосы Леви и слегка его потрепала.
Было видно, что тётя в хорошем настроение. Пришёл Остин и сел за стол.
- А куда едет Леви?, - спросил Остин.
- Он будет учиться в школе Сингаридо, - ответила тётя Дороти.
- Это не так далеко, от сюда в трех часах езды.
- Я тоже там училась, и твоя тётя Агнес, продолжила говорить Дороти.
- Леви будет там жить?, - спросил Остин.
- Ешь молча и сегодня ты остаёшься с Томом дома, папа повезёт Леви в школу, а я еду в банк оплачиваться твоё обучение, - резко ответила Остину тётя.
Леви доел свой завтрак, и пошёл сел на ковёр к Тому. Малыш собирал кубики, и начал тянуть кубики Леви, чтобы тот с ним поиграл. Глаза Тома были такие большие и голубые, словно огромное голубое море. Наверное, самое тяжёлое сейчас было, это расставаться с младшим братом.
Леви поиграл с братом, помог ему построить из кубиков башню, поцеловав Тома в щечку пошел в комнату за рюкзаком.
- Леви, вот возьми, - Остин протянул брату книгу
- Если тебе будет скучно можешь почитать
- Спасибо Остин, - ответил Леви и взял книгу.
Дядя Дэвид уже завел машину и всех ждал на улице.
- Леви, поторопись, - сказала тётушка Дороти.
Леви попрощавшись с братьями, вышел из дома.
За окном быстро мелькали деревья, машина повернула на соседнею улицу, и Леви всё дальше уезжал из того дома где он провел свои 8 лет жизни. Хоть они и не были самые счастливые годами жизни. Которые могли бы быть с мамой и папой. Но всё же он уже привык жить с тётей и ее семьей. А когда в семье появился братик Том, Леви очень сильно к нему привязался, и больше всех в семье проводил с ним времени.
Машина остановилась у центрального Банка.
- Леви, держи, - повернувшись, тётя сунула Леви в руку сверток
- В школе веди себя прилично, - сказала тётя Дороти, и что то, сказав дяде вышла из машины и пошла в Банк.
Машина тронулась, и Леви вместе с дядей поехали в Ориндвей. Леви развернул сверток, в нем было 15 фунтов стерлингов.
Половину дороги они ехали в полной тишине.
- Дядя, нам долго ещё ехать, - спросил Леви.
- Осталось немного, - ответил дядя.
- Дядя Дэвид,а можно спросить, про какую вещь говорила тётушка, что осталось от моей мамы?, - вдруг неожиданно спросил Леви.
- Тебе нужно было бы спросить об этом у Дороти, -ответил дядя.
- Но я слышал ваш разговор, от моей мамы осталась какое-то украшение, это правда?, - снова начал спрашивать Леви.
- Твои родители постоянно были в разъездах, и у них не было своего дома, что могло вообще от них остаться,- начал, словно оправдываясь говорить дядя Дэвид.
- После того, ну что случилось с твоими родителями,- начал рассказывать дядя.
- Служба столичной полиции передала Дороти, брошь, всё что осталось из её вещей твоей матери.
- Она не представляет ценности, простая дешевка, - начал утверждать дядя, словно Леви будет требовать её себе, из-за её ценности и стоимости.
Леви не чего больше не спросив и не ответив, молча, сидел. За высокими холмами и небольшой рекой, протекающей вдоль города, начал виднеться небольшой городок Рикондов, больше похожий на небольшую деревню. Всего за пять минут машина дяди Дэвида промчалась по главной улице города, которая проходит сквозь всего города. Если пешком, то, наверное, за час можно обойти было весь этот городок. Он был маленький и уютный с множеством деревьев,словно одно большое пышное дерево.
Свернув влево возле главной площади, ближе к протекающей реке, начала виднеться школа Ориндвей.Она располагалась ниже по реки, чем сам город. Если стоять на главной площади города и смотреть в строну школы, то было видно будто она находиться на реке и представляет собой большой плывущий корабль.
Школа была в три этажа вышиной, и напоминала букву С, в её центре есть внутренний двор, в котором большой фонтан покрытый мхом и засыпан листвой.На правой стороне здания школы была расположена высокая башня, больше напоминающая колокольню церкви.
Здание школы было обнесено огромным забором из металлических прутьев, скрученных в треугольники и кружки. А главные вороты были заперты на огромный замок, который было видно с внешней стороны,по центру висел огромный Кнокер (Дверной молоток), которым стучат, чтобы сообщить о прибытии и необходимости открыть ворота.
Машина подъехала, дядя Дэвид вышел из машины, подошел к воротам и два раза стукнул в дверной молоток.
Глава 2
Глава 2
Звук дверного молотка разнесся гулким эхом по территории школы, проникая сквозь толстые стены и достигая, казалось, каждого уголка здания.
Леви тем временем с любопытством разглядывал школу из окна автомобиля. Воображение рисовало картины старинных классов, наполненных пылью и шепотом прошлых учеников.
Вскоре послышались шаги, и у ворот показалась фигура высокого мужчины в строгом костюме. Он окинул взглядом машину и дядю Дэвида, а затем, не говоря ни слова, отпер замок и распахнул ворота. Дядя Дэвид кивнул ему в знак благодарности и вернулся в машину. Машина въехала на территорию школы. Перед ними раскинулся двор, поросший старыми, могучими деревьями, чьи ветви, казалось, шептали древние тайны. Но взгляд Леви тут же приковало само здание.
Оно было трехэтажным, массивным, и с первого взгляда было ясно, что оно видело не одно поколение учеников. Время оставило на нем свой отпечаток – штукатурка местами осыпалась, обнажая кирпичную кладку, а некогда яркая краска выцвела, придавая зданию мрачный, почти готический вид. Ремонта здесь, похоже не было десятилетиями.
У главного входа возвышались две высокие, мощные колонны, они были стерты ветрами и дождями, но все еще хранили следы былого величия. Окна, огромные и вытянутые, были украшены искусной резьбой, которая, несмотря на обветшалость, все еще поражала своей тонкостью. Казалось, каждый завиток хранил в себе историю.
Крыша, покрытая старинной черепицей, была удивительно красива. Ее изгибы и скаты создавали сложный, но гармоничный узор, а местами поросший мох лишь добавлял ей очарования, словно зеленое бархатное покрывало.
Но больше всего Леви поразила высокая башня, возвышавшаяся в правом крыле здания. Она была стройной и изящной, с узкими окнами, которые, казалось, смотрели на мир с неким загадочным выражением. На самой вершине башни виднелся флюгер, застывший в безмолвном ожидании ветра.
Машина остановилась у входа в школу, и дядя Дэвид вышел, жестом приглашая Леви последовать за ним. Они направились к массивной деревянной двери, над которой висела табличка с выгравированным названием "Школа Ориндвей". Леви глубоко вдохнул, чувствуя в воздухе запах старого дерева и пыли, и переступил порог.
Внутри школа оказалась еще более впечатляющей, чем снаружи. Высокие потолки, украшенные лепниной, огромные арочные окна и длинные коридоры, тянущиеся вглубь здания, создавали ощущение величия и истории. Полумрак добавлял таинственности, а солнечные лучи, проникающие сквозь витражные стекла, окрашивали стены в разноцветные блики. Леви невольно замедлил шаг, рассматривая старинные портреты на стенах и антикварную мебель, расставленную вдоль коридора. Казалось, время здесь остановилось.
Дядя Дэвид вел его по лабиринтам коридоров, уверенно обходя повороты и лестницы.
-Дядя, ты знаешь куда идти? Ты тут тоже учился, как моя мама и тётя Дороти?, -спросил Леви.
– Не совсем, Леви, – усмехнулся дядя Дэвид, не сбавляя шага. – Я тут немного… работал.
Леви ещё больше удивился, и хотел бы узнать подробности, но не успел спросить, как, они остановились перед деревянной дверью с табличкой "Директор". Дядя Дэвид постучал, и после короткого "Войдите" открыл дверь.
Кабинет директора оказался просторным помещением, заставленным книжными шкафами. За массивным столом из темного дерева сидел пожилой мужчина с седыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и проницательным взглядом, который, казалось, видел тебя насквозь.
Он поднял глаза, приветливо улыбнулся и протянул руку дяде Дэвиду.
- Дэвид, рад тебя видеть. А это, должно быть, Леви?, - сказал Директор
Перед директором стоял мальчик, худенького телосложения с карими глазами и короткими темными волосами. Он был одет в большие брюки, которые казались ему чуть великоваты, и легкую ветровочку, слегка поношенную, но аккуратную. Лицо мальчика было очень чёткое и выразительное — словно вырезанное из мрамора, с тонкими чертами и внимательным взглядом, который не упускал ни одной детали.
На плечах у него висел рюкзак, который казался слишком большим для его хрупкой фигуры. Он слегка наклонялся под его тяжестью, но Леви держался прямо, словно рюкзак был не просто грузом, а частью его самого.
Дядя Дэвид кивнул, и директор жестом пригласил их сесть на мягкие кожаные кресла, стоящие напротив стола.
— Мы рады приветствовать тебя в школе Ориндвей, Леви, — сказал директор, его голос был уверенным и спокойным.
— Надеюсь, тебе здесь понравится.
Леви кивнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, что это за место, и почему дядя Дэвид здесь "работал". В воздухе витал легкий запах старой бумаги и чего-то еще, неуловимого, но интригующего. Он чувствовал, что это место хранит множество тайн.
Директор, заметив любопытство в глазах мальчика, продолжил
- Школа Ориндвей – это не просто учебное заведение, Леви.
- Это место, где юные умы раскрывают свой потенциал, где учатся не только наукам, но и мудрости.
- Твой дядя Дэвид, Леви, был здесь не просто сотрудником, он был членом нашей школьной семьи, - улыбнулся Директор.
- Ещё в студенческие годы, Дэвид был помощникам нашего завхоза.
Целых три года, на плечах Дэвида была забота о нашей школе и его дворе, - сказал Директор,слегка улыбаясь.
- Мне уже пора,- дядя встал из кресла и подошел к директору.
- Профессор Уильям, рад был встречи, - Дэвид протянул руку Директору.
- Леви, я должен ехать, - положив руку на плече мальчика, сказал дядя.
Дэвид протянул Директору папку с документами Леви, и направился к двери.
Кабинет директора школы Ориндвей, пропахший старой бумагой и полированным деревом, казался одновременно величественным и немного пыльным. Солнечный луч, пробиваясь сквозь высокое окно, освещал летающие в воздухе частички пыли, словно крошечные золотые искры. В этом царстве тишины и воспоминаний сидели двое: Директор школы, профессор Уильям, и юноша по имени Леви.
Профессор Уильям, человек с добрыми, но усталыми глазами и сединой, тронул руку Леви, лежащую на столе. Его голос звучал мягко, но уверенно, словно успокаивающая мелодия.
- Не переживай, Леви, – сказал он, и в его словах была искренность, которая проникала сквозь тревогу юноши.
- Школа станет тебе настоящей семьей.
Леви кивнул, но его взгляд был рассеянным. Он только что прибыл, и всё вокруг казалось чужим и немного пугающим. Новые стены, новые лица, новая жизнь – всё это обрушилось на него внезапно.
- Через неделю новый учебный год, – продолжил профессор Уильям, его взгляд скользнул по старинным книжным полкам.
- Уже начали приезжать ученики, наша школа на 152 места, - он вздохнул, и в этом вздохе прозвучала нотка грусти.
- К сожалению, с годами учеников становится всё меньше, в этом году будет всего 48 учеников.
Леви поднял голову, удивленный. Такая большая школа, и так мало учеников?
- Школа Ориндвей – старинное учебное заведение,– пояснил профессор, словно читая его мысли. Она была построена в 1679 году. Сначала это была женская гимназия, потом, в 1720 году, стала школой-интернатом. И вот, по сегодняшний день, на протяжении 243 лет, школа не на один день не закрывала свои двери для учеников.
В словах директора звучала гордость за историю этого места, за его стойкость. Леви представил себе поколения учеников, которые проходили через эти стены, смеялись, учились, мечтали.
- Ну что, Леви, – профессор Уильям улыбнулся, его глаза снова стали ярче.
- Я тебе чуть позже расскажу про школу и познакомлю с ней. А сейчас тебе нужно оставить вещи в своей комнате и пойти покушать, ты с дороги голодный.
Директор встал, и Леви последовал за ним. Шаги по скрипучему паркету казались громкими в тишине коридора. Леви чувствовал, как напряжение постепенно отступает. Слова директора, история школы, даже запах старых книг – всё это начало создавать ощущение чего-то знакомого, чего-то, что могло стать его.
Он шел по коридору, представляя себе свою новую комнату, свою новую семью. Ориндвей, старинная школа с богатой историей, казалась теперь не просто зданием, а живым существом, готовым принять его в свои объятия.
Коридор казался бесконечным, его стены, украшенные старыми фотографиями и выцветшими плакатами, шептали истории прошлых лет. Профессор Уильям, с его седыми висками и добрыми глазами, шел рядом с Леви, словно проводник в лабиринте.
- Леви, вот именно по этим коридорам ходила твоя мама, Агнес, – произнес Профессор, его голос звучал мягко, но с оттенком ностальгии.
- Я очень хорошо её помню, она была замечательным человеком.
Леви почувствовал, как внутри что-то сжалось. Профессор Уильям,тяжело вздохнул.
-Последний раз я её видел восемь лет назад, перед их поездкой в Африку. Она была полна энтузиазма, готовилась к новым открытиям.
- А папа? – спросил Леви, его голос был тихим, почти неслышным.
- Папа тоже здесь учился?
Профессор покачал головой.
- Нет, Леви, с твоим папой, Лукасом, твоя мама познакомила меня восемь лет назад, на осеннем балу. Это была встреча выпускников того года. - он улыбнулся, вспоминая.
- Они были такой красивой парой.
Разговор продолжался, пока они не подошли к двери. На ней был написан номер 7. Профессор открыл её, и дверь слегка поскрипела, словно приветствуя нового жителя.
Комната была простой, но уютной. Четыре кровати стояли вдоль стен, каждая с собственной тумбочкой.
Одно большое окно пропускало мягкий дневной свет, освещая два письменных стола и четыре стула. Леви был первым, кто приехал в эту комнату. Другие ученики заедут позже, и ему предстояло с ними познакомиться.
Он огляделся, пытаясь представить, как здесь жили другие ученики, какие истории хранят эти стены. Он чувствовал себя одновременно одиноким и полным предвкушения. Это было начало его собственного пути и истории в этих стенах, которые когда-то были так дороги его маме.
- Леви, оставь вещи на кровати, и пойдем в столовую, — сказал директор школы, профессор Уильям.
Они вышли из комнаты, немного прошли по коридору и спустились на первый этаж. Впереди были две большие двери. Директор открыл их, и перед ними предстала большая столовая — очень светлая, с множеством окон, и в воздухе витал приятный аромат еды. В столовой было много столов, на каждом из которых стояли вверх ногами поставленные стулья. Каждый стол был накрыт серой скатертью.
За двумя столами сидели по два человека: за одним — мальчик и девочка, за другим — два мальчика. Все они были примерно того же возраста, что и Леви. За столом раздачи стояла пожилая женщина в белом халате и с белым колпаком на голове.
— Леви, знакомься, — представил директор. — Это мисс Моррис, наш повар.
Женщина улыбнулась и кивнула в знак приветствия.
Леви почувствовал, как в груди разливается тепло. Здесь, среди новых лиц и в этой простой, но уютной обстановке, начиналась его новая жизнь.
Мисс Моррис налила в большую тарелку ароматный суп, от которого шел легкий пар, и положила рядом два румяных кусочка хлеба.
— Пойдем, Леви, — сказал директор, и повел его к столу, где сидели два мальчика.
— Присаживайся, а я тебе принесу второе блюдо, — добавил профессор Уильям, как будто угадав его легкое замешательство.
— Ребята, знакомьтесь, это Леви, он наш новый ученик. Он будет жить в седьмой комнате, - с этими словами директор отправился обратно к столу раздачи, оставив Леви наедине с новыми знакомыми.
— Привет, — сказал один из мальчиков, его голос был дружелюбным и открытым. — Я Макс.
— А я Энтони, — добавил другой.
Леви ответил: — Привет, — и, немного смущаясь, сел за стол. Он поставил тарелку с супом перед собой, и, взглянув на Макса и Энтони, почувствовал, что это начало чего-то хорошего. Тепло в груди усилилось, и он понял, что здесь, в этом новом месте, он не будет одинок.
Директор вернулся, неся тарелку с чем-то аппетитным, похожее на запеканку, и кружку с чаем. Он поставил их перед Леви.
— Макс, Энтони, — обратился он к мальчикам
— Познакомьте Леви со школой, расскажите ему, что тут как.
- Леви, вечером увидимся на ужине, с этими словами директор отправился к себе в кабинет, оставив троих мальчиков за столом.
Мальчики начали кушать, и тишина, казалось, немного разрядилась.
— Так тебя в 7 седьмой комнате поселили? — спросил Макс, отпив глоток чая.
— В седьмой, — ответил Леви.
— А мы в четвертой, — сказал Энтони.
— Мы с Максом друзья, живем тут уже пять лет.
Леви кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Пять лет – это долго. Значит, они хорошо знают это место. Подумал Леви. Он посмотрел на свою тарелку с супом, потом на Макса и Энтони. Возможно, это действительно начало чего-то хорошего.
Макс, заметив задумчивый взгляд Леви, улыбнулся.
— Не волнуйся, Леви. Тут все по-своему, но привыкаешь быстро. Если что, мы всегда рядом. Четвертая комната – это прямо напротив седьмой, через коридор. Так что если что-то понадобится, просто постучи.
Энтони кивнул в знак согласия, его рот был полон запеканки. Он проглотил и добавил:
— Да, и если захочешь поиграть в футбол после уроков, мы обычно собираемся на заднем дворе. Там есть ворота, и всегда кто-нибудь найдется, кто захочет сыграть.
Для Леви это было не просто предложение, а настоящий жест гостеприимства. Он впервые за долгое время почувствовал себя не одиноким.
— Спасибо, — сказал он, и его голос прозвучал искренне. — Я... я рад познакомиться с вами.
Макс и Энтони переглянулись, и на их лицах появились довольные улыбки.
— И мы рады, — ответил Макс. — Ты как, попробовал запеканку? Она тут всегда такая вкусная.
Леви взял ложку и зачерпнул немного. Нежный вкус чего-то сладковатого приятно разлился по языку. Он действительно был аппетитным.
— Очень вкусно, — признался он.
— Спасибо директору, - сказал Макс
— Он у нас молодец, — согласился Энтони.
— Заботится о нас, продолжил Макс
Разговор продолжился легко и непринужденно. Мальчики рассказывали о своих любимых предметах, об учителях, о школьных традициях. Леви слушал, задавал вопросы, и с каждым словом чувствовал, как стены его внутреннего напряжения рушатся. Когда они доели, Макс предложил:
— Может, прогуляемся по школе? Покажем тебе, где что находится. Так будет проще ориентироваться.
Леви с готовностью согласился. Он встал, чувствуя себя гораздо увереннее, чем когда только вошел в эту столовую. Впереди был новый день, новые знакомства, и, возможно, даже новые друзья. И все это началось с тарелки запеканки и двух дружелюбных лиц.
Макс добавил:
— Профессор Уильям вот уже 41 год как руководит Ориндвеем. Когда ему было 36 лет, его прислали в этот интернат работать учителем истории, и в том же году, осенью назначили директором.
Энтони подхватил:
— Все ученики, словно его дети, одна семья. Ему уже 77 лет, мы очень переживаем за него. Если он уйдет из школы, кто будет директором и что будет со школой? А нам ведь еще пять лет тут учиться! — он засмеялся, но в его смехе проскальзывала нотка тревоги.
— Вообще, если хочешь, то можешь изучить биографию директора и многих учителей на информационной доске, которая висит рядом с учительской, — предложил Макс.
— Идет слух, что наш интернат хотят закрыть, так как с каждым годом все меньше учеников, и государство все меньше выделяет денег на содержание школы.
- Говорят, что директор из своих личных средств содержит половину школы.
Леви задумчиво посмотрел на Макса и Энтони. История этого старого директора, который посвятил свою жизнь этому месту и его обитателям, тронула его до глубины души. Он понял, что Ориндвей – это не просто школа, а дом, который держится на плечах одного человека. И этот человек, Профессор Уильям, был настоящим героем.
Идя по прохладному, гулкому коридору, Макс, с его вечно взъерошенными каштановыми волосами и живыми, любопытными глазами, повернулся к Леви.
— Давай мы тебе покажем школьный двор, — предложил он, его голос звучал дружелюбно и немного заговорщически.
Энтони, крепкий мальчик с копной рыжих волос и заразительной улыбкой, тут же подхватил идею и добавил:
— Давайте захватим мяч и потом поиграем в футбол во дворе! Каникулы же!
Макс кивнул, и снова обратился к Леви, который шел между ними, внимательно осматриваясь.
— Леви, скоро учебный год, и тогда приедут все ученики. Учёба в интернате — это строгий распорядок: завтрак, учёба, обед, занятия, отдых и свободное время. Сейчас пока ещё каникулы, мы полностью свободны. Это здорово, правда?
Леви, новый ученик, с немного растерянным, но заинтересованным выражением лица, кивнул.
— А когда начнётся учёба, — продолжил Макс, понизив голос, словно делясь секретом, — откроется библиотека. Там строгий библиотекарь — профессор Марвеллос.
- Говорят, библиотека — самое загадочное место, которое хранит вековые тайны. Там столько книг, что можно потеряться!
— Ага! — засмеялся Энтони, его смех эхом отразился от стен.
Ребята пошли дальше, их шаги становились увереннее. Макс указал на длинный коридор, где рядами тянулись двери.
— Вот это классы. А вот — комнаты, где живут ученики. Всего 38 комнат, но будут заселены только 12, потому что учеников мало. Так что у нас тут просторно.
Леви внимательно слушал и с интересом осматривался вокруг. Он видел высокие потолки, старинные картины на стенах, которые, казалось, наблюдали за ними, и широкие окна, через которые проникал мягкий свет. Ребята с удовольствием провели для него экскурсию по школе, рассказывая о каждом уголке, о любимых местах для игр, о самых вкусных блюдах в столовой и о смешных случаях, которые происходили с ними. Они показывали ему спортивный зал, где пахло резиной, и тихую, залитую солнцем гостиную, где ученики могли отдыхать.
Макс с гордостью показал на большой дуб во дворе, под которым, по его словам, они проводили самые лучшие часы каникул. Энтони, не упуская возможности, подбросил мяч, демонстрируя свою ловкость.
Леви, слушая их оживленные рассказы, чувствовал, как напряжение, которое он испытывал в первые часы пребывания в новом месте, постепенно рассеивается. Он видел, что эти ребята искренне рады ему, и предвкушение предстоящих игр и открытий наполняло его сердце.
Школа, которая казалась такой огромной и незнакомой, начинала обретать черты дома, благодаря дружелюбию и открытости Макса и Энтони.
Леви обратился к ребятам с вопросом.
— А вы уезжали на каникулы домой? — спросил он, глядя на Макса и Энтони.
Макс немного задумался, потом ответил:
— Я был всего две летние недели дома. У меня нет родителей, я живу со старшим братом. У него своя семья, и мне там не очень комфортно. Поэтому мне лучше здесь, чем у брата дома.
Энтони кивнул и добавил:
— А у меня есть дедушка и бабушка, я тоже воспитываюсь без родителей. Летние каникулы чаще всего провожу в школе, а не у них. Но они очень часто приезжают ко мне, и мы проводим время вместе.
Леви внимательно слушал и почувствовал, что для этих мальчиков школа — не просто место учёбы, а настоящий дом, где они находят поддержку и понимание.
- А кто там был за другим столом в столовой, что за девочка и мальчик? – спросил Леви, обращаясь к ребятам.
- А, это Джон и Агата," – ответил, Энтони.
- Они брат и сестра, - продолжил Макс
- У них нет отца, воспитывает одна мама, ей очень тяжело одной содержать детей, поэтому большую часть каникул они тоже находятся в школе,- сказал Макс.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и розового, когда Леви, Макс и Энтони, запыхавшиеся, но довольные, закончили свой импровизированный футбольный матч на школьном дворе.
Мяч, изрядно потрёпанный, лежал у их ног, а сами они, смеясь и перебивая друг друга, направились к старому, раскидистому дубу, что стоял в школьном дворе. Его могучие ветви, казалось, обнимали весь двор, предлагая прохладную тень и уютное убежище.
Усевшись под дубом, ребята начали рассказывать Леви о школе. Макс, с его заразительным энтузиазмом, описывал спортивные достижения, школьные праздники и весёлые розыгрыши, которые они устраивали. Леви задавал вопросы, уточнял детали, и каждый ответ лишь усиливал его желание поскорее влиться в школьную жизнь.
Незаметно для них, вечер сгущался.
Золотистые лучи солнца сменились мягким сумеречным светом, а воздух наполнился приближающейся прохладой. Ребята, наконец, поднялись, пообещав Леви завтра продолжить знакомство со школой.
Леви вернулся в свою комнату, которая пока ещё казалась ему чужой. Он начал разбирать вещи, аккуратно раскладывая одежду в шкафу, расставляя книги на полках. Каждая вещь, извлечённая из чемодана, напоминала ему о доме, о прошлой жизни, но в то же время он чувствовал предвкушение чего-то нового, неизведанного. Закончив с вещами, он устало опустился на кровать, позволяя себе немного отдохнуть.
Мысли о футболе, о дубе, о рассказах Макса и Энтони вихрем проносились в его голове.
В этот момент в его комнате раздался тихий стук. Леви поднял голову, и в дверном проёме появился Директор, профессор Уильям. Его седые волосы были аккуратно причёсаны, а глаза, скрытые за тонкими очками, излучали доброту и мудрость.
- Как ты, Леви, как дела?" – спросил он, проходя в комнату и присаживаясь на стул. "Ребята тебе показали школу?"
- Да, – ответил Леви
Профессор Уильям, сидя на стуле, ещё немного рассказал о правилах Школы-интерната. Он говорил о важности уважения к старшим, о расписании занятий и внеклассных мероприятий, о том, как важно поддерживать чистоту и порядок. Его голос был мягким, но в то же время убедительным, и Леви внимательно слушал, стараясь запомнить всё.
- Ну что ж, Леви, – сказал Директор, закончив свой небольшой инструктаж, – думаю, на сегодня достаточно информации. А теперь, если ты не против, предлагаю отправиться вместе на ужин в столовую. Должно быть, ты проголодался.
Леви с удовольствием согласился. Мысль о еде была очень кстати, да и перспектива идти в столовую одному казалась не очень привлекательной. Он встал, и они оба направились к выходу из комнаты.
Когда они вошли в столовую, Леви сразу же заметил Макса и Энтони. Они сидели за одним из столов, оживленно беседуя. Увидев Леви, они замахали ему руками, приглашая присоединиться.
- Леви, иди к ребятам, – сказал Директор, мягко подталкивая его в сторону друзей.
Леви кивнул, чувствуя прилив благодарности. Он направился к столу, где сидели Макс и Энтони, а Директор Уильям, с легкой улыбкой, сел за стол, за которым уже сидел профессор Марвеллос, тот самый, что заведовал школьной библиотекой. Профессор Марвеллос был человеком необычным.
Низкого роста, с пышной бородой, которая, казалось, жила своей жизнью, и проницательным взглядом, он больше походил на старенького доброго волшебника, чем на обычного библиотекаря. Его лицо, строгое и одновременно доброе, отражало мудрость и теплоту, накопленные за долгие годы служения книгам и ученикам.
В этот вечер, профессор Марвеллос прибыл в школу. Его старенький, но ухоженный чемоданчик, казалось, был полон не только личных вещей, но и невидимых историй, которые он привез с собой.
- Профессор, рад встрече! Вы уже приехали!" – воскликнул Директор Уильям, протягивая руку для рукопожатия. Его голос был полон искренней радости.
- Как прошли каникулы? Надеюсь, вы хорошо отдохнули и набрались сил перед новым учебным годом?, спросил Директор
Марвеллос, слегка улыбнувшись, пожал руку директора. Его глаза, казалось, светились от внутреннего света.
- И вам доброго вечера, Директор Уильям, ответил профессор Марвеллос
- Каникулы прошли замечательно, спасибо. Я провел их в тишине и покое, среди старых книг и новых открытий. Набрался сил, да. И даже, кажется, нашел несколько редких изданий, которые, уверен, придутся по вкусу нашим ученикам.
Он похлопал по своему чемоданчику, и Директор заметил, как в глазах Марвеллоса зажегся тот самый озорной огонек, который всегда появлялся, когда речь заходила о книгах.
- Прекрасно! Это отличные новости, Марвеллос! – воскликнул директор.
- Я так и знал, что вы не сможете просто так отдыхать. Ваша страсть к знаниям заразительна. Ну что ж, добро пожаловать обратно в школу. Мы все очень по вам скучали. И, конечно же, по вашим историям,- продолжил говорить директор.
Марвеллос кивнул, его борода слегка колыхнулась.
Профессор Марвеллос, кивнул в сторону стола, где сидел Леви с ребятами, стоявшего чуть поодаль, и обратился к Директору:
- У нас новый мальчик?
- Да, это Леви, сын Агнес и Лукаса.
На лице профессора Марвеллоса промелькнула тень. Он опустил взгляд, словно пытаясь унять внутреннюю боль.
- Да, бедный юноша, тяжело ему, сказал Марвеллос
Директор, заметив перемену в настроении коллеги, протянул ему руку и сказал, его голос был полон сочувствия:
- Твой сын был прекрасным человеком, как и родители Леви.
В воздухе повисла тишина, наполненная невысказанными словами и общим пониманием.
Профессор Марвеллос крепко пожал руку Директора, его взгляд снова стал твердым, но в глубине глаз все еще читалась боль.
Поужинав, мальчики встали из-за стола и направились из столовой в свои комнаты. Профессор Марвеллос проводил взглядом Леви.
Когда последний из мальчиков исчез за дверью, профессор повернулся к директору.
— Уильям, нас осталось двое, — сказал он с тревогой в голосе. — Мы должны что-то сделать. Время идёт.
Взгляд профессора был растерян и чуть испуган. Он сжал кулаки, пытаясь собраться с мыслями.
Директор медленно поднял глаза и ответил:
— О, Марвеллос, дорогой мой друг... Если бы мы знали, где брошь.
Ночь опустилась на Ориндвей, а два старых друга готовились к борьбе с неизвестностью, которая грозила поглотить их мир.
Глава 3
1322 год. Осень наступила очень рано, первые заморозки пришли уже в середине августа. В начале сентября началась лютая зима. Сугробы достигали окон старой деревянной церкви деревни Рендел Хилл.Люди не помнят, когда последний раз были такие холода. Зима затянулась до самого мая 1323 года. Всё лето были сильные дожди и ночные заморозки. Зима снова пришла рано, и вся Европа столкнулась с плохим урожаем, голод начал поглощать страну за страной. В хранилищах Англии запасы иссякали с каждым днем, из-за сырости начались болезни, дороги стали опасны, за каждым углом был разбой и грабеж.
Король, запертый в своем Вестминстерском дворце, тщетно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Его советники, некогда полные уверенности, теперь лишь разводили руками, не в силах предложить действенных мер. Слухи о восстаниях в отдаленных графствах доходили до столицы, подпитывая всеобщую панику. Крестьяне, чьи поля были либо затоплены, либо скованы вечным льдом, покидали свои дома, превращаясь в бродяг, ищущих хоть какую-то крошку хлеба. Города, некогда шумные и полные жизни, теперь напоминали призрачные обители, где каждый шорох вызывал тревогу. Торговля замерла, караваны перестали ходить по разоренным дорогам, а порты опустели. Даже самые стойкие начали терять надежду, глядя на бескрайние серые небеса, которые, казалось, навсегда забыли о солнце. В воздухе витал запах отчаяния и страха перед неизвестностью, перед тем, что принесет следующий, еще более суровый год.В Лондоне, как и по всей Англии, царил голод. Хлеб стал роскошью, доступной лишь немногим. Люди питались кореньями, корой деревьев, а порой и тем, что удавалось найти на свалках. Болезни, вызванные недоеданием и сыростью, уносили жизни десятками.
Королевская казна опустела. Налоги, которые и без того были непосильны для крестьян, теперь собирать было просто не с кого. Король, осознавая всю тяжесть своего положения, пытался обратиться за помощью к соседним королевствам, но и там царил такой же хаос, все страдали от климатических аномалий и голода.В Рендел Хилл, как и в других деревнях, жизнь остановилась. Церковь, чьи окна были занесены снегом, стала символом ушедшей эпохи, когда люди верили в лучшее будущее. Теперь же, глядя на замерзшие поля и пустые амбары, они лишь молились о спасении, о том, чтобы зима наконец отступила, а солнце вновь вернулось на небо. Но зима, казалось, решила остаться навсегда, превратив мир в ледяную пустыню, где выживание стало единственной целью.
Дверь со скрипом, словно стон умирающего дерева, отворилась, пропуская внутрь лишь узкую полоску тусклого света, пробивающегося сквозь щели в покосившихся стенах. Воздух внутри был густым и затхлым, пахнущим сушеными травами, дымом и чем-то еще, неуловимо тревожным, от чего волосы на затылке Лоры встали дыбом. Она сделала шаг вперед, и дверь за ней с глухим стуком захлопнулась, погрузив ее в полумрак. В глубине комнаты, у очага, где тлели угольки, мерцал слабый огонек, освещая силуэт, сгорбленный над каким-то котлом.
Из котла поднимался пар, клубясь и переливаясь в тусклом свете, словно живое существо. Лора замерла, сердце ее колотилось в груди, как пойманная птица. Она слышала шепот, тихий, но проникающий в самые глубины души, словно ветер, шелестящий в осенних листьях. - Кто осмелился нарушить мой покой? – прозвучал голос, сухой и скрипучий, как старая пергаментная бумага.
Лора сглотнула, пытаясь совладать с дрожью, охватившей ее тело.
- Я... я Лора из Рендел Хилл, – прошептала она, ее голос едва слышно дрожал.- Я пришла к тебе за помощью.
Силуэт у очага медленно повернулся. В полумраке Лора разглядела лицо, изборожденное морщинами, словно древняя карта, и глаза, глубокие и темные, как колодцы, в которых, казалось, отражались звезды. Они смотрели на нее без тени удивления, но с какой-то древней, всепонимающей мудростью.
- Помощь. – повторила ведьма, и в ее голосе прозвучала нотка, которую Лора не могла определить – то ли насмешка, то ли сочувствие.
- Все приходят за помощью, когда голод стучится в дверь. Но помощь имеет свою цену, дитя мое. И цена эта может быть выше, чем ты готова заплатить.
Лора стиснула кулаки, чувствуя, как отчаяние снова подступает к горлу.
- Я знаю, – ответила она, ее голос стал тверже, в нем появилась решимость, рожденная материнской любовью.- Я готова на все. Лишь бы мои дети не голодали.Она посмотрела на ведьму, ожидая ее ответа, зная, что сейчас решается судьба ее семьи.
- Матушка Белладона,произнесла Лора.- Мои дети голодны, сильные холода не принесли урожая.
Ведьма перебила Лору, резким словом.
- Что тебе нужно, чтобы я накормила твоих детей? – спросила ведьба.- У меня нет еды, уходи – сказала она.- Прошу Вас помогите- произнесла Лора.- Ты действительно хочешь чтобы я тебе помогла- сказала ведьма.- Это стоит очень дорого, у тебя есть чем платить?Лора опустила глаза.
- Вижу что нечем- ответила Ведьма.- У тебя нет монет, но у тебя есть кое что другое.Ну что подумала Лора. Её дом пуст, золота и еды нет, скота тоже, пару корешков, которые лежат на печи, больше не чего нет.- У тебя есть дочь, три года от роду, готова ли ты пожертвовать ей?
Лора вздрогнула, словно от удара. Сердце её забилось в бешеном ритме, заглушая даже вой ветра за окном. Три года её маленькая, её единственная радость, её свет. Как можно отдать её? Но голод детей их жалкие, исхудавшие личики стояли перед глазами.- Нет! – вырвалось у Лоры, но тут же она осеклась. Ведьма смотрела на неё с ледяным спокойствием, в глазах её не было ни тени сочувствия, лишь холодный расчёт.- Ты думаешь, я прошу тебя отдать её на съедение? – прошипела Белладонна, словно прочитав мысли Лоры.
– Нет, дитя. Я беру её в ученицы. Она будет жить в моём доме, учиться моим ремеслам. Она будет сыта, одета, и её руки не будут знать голода. А ты ты получишь то, что тебе нужно.
Лора молчала, её разум метался между двумя невыносимыми вариантами. Отдать дочь, но спасти её и её двух братьев от голодной смерти и дать ей будущее, пусть и в руках ведьмы. Или отказаться, и обречь своих детей на медленное угасание.- Я я не знаю, – прошептала Лора, её голос дрожал.– Что будет с ней? Будет ли она счастлива?
- Счастье – понятие относительное, – усмехнулась Белладонна.– Но она будет жить. И ты будешь жить. А теперь решай. Время не ждёт.
Взгляд Лоры упал на потухший очаг под котлом, на полки наполненными многочисленными травами. Она вспомнила, как её дети вчера просили, есть, и как она не могла им ничего дать. Слезы навернулись на глаза.
- Я, я согласна, – произнесла Лора, и каждое слово давалось ей с неимоверной болью.– Я отдаю Вам мою дочь. Только только обещайте, что вы будете добры к ней.
Ведьма кивнула, её губы изогнулись в подобии улыбки.- Доброта – это роскошь, которую я редко себе позволяю. Но обещаю, что она не умрёт от голода. А теперь иди. И не возвращайся, пока не принесёшь мне плату.
Лора поднялась, ноги её были ватными. Она бросила последний взгляд на ведьму, на её тёмный дом, и вышла в промозглую ночь, оставив позади свою единственную надежду и свою самую большую боль.
Лора шла по размытой дороге, ведущей обратно в деревню, и каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Холодный ветер хлестал по лицу, но он казался ничтожным по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим её душу. Она шла, но не видела ничего вокруг, кроме образа своей маленькой дочери, её смеющихся глаз, её крошечных ручек, тянущихся к ней.Но мысль о голодных глазах её сыновей, о их слабых голосах, просящих еды, снова и снова возвращала её к реальности. Это был выбор между двумя невыносимыми страданиями. Она выбрала меньшее зло, но это не облегчало боли.Когда Лора подошла к своей лачуге, она увидела, как её сыновья, худые и бледные, сидят у потухшего очага, прижавшись, друг к другу. Их взгляды были пустыми, полными той всепоглощающей тоски, которую она видела в глазах всех жителей Рендел Хилл. Увидев мать, они слабо улыбнулись, но эта улыбка была полна такой печали, что у Лоры сжалось сердце. Рядом с печью сидела её дочь Эдит, увидев маму она подбежала к ней и крепко обняла ноги.
- Мама, ты принесла еды? – спросил старший сын, его голос был едва слышен.Лора опустилась на колени перед ними, обняла его, чувствуя, как дрожит его тонкое тело.- Я, я постараюсь, мои дорогие, – прошептала она, пытаясь скрыть дрожь в своём голосе.- Мы справимся. Мы должны справиться.Но внутри неё поселилась пустота, такая же бездонная, как и холод, окутавший мир.
На следующий день Лора отвела свою дочь Эдит в дом ведьмы. Этот путь был слишком долгим, густой темный лес не давал им пройти, Лора с трудом раздвигала ветки и пробиралась сквозь холод и сырость к избушке Белладонны.
- Дитя моё ты сделала правильный выбор,- на подходе к дому их встретила ведьма.Взяв за руку Эдит, ведьма повернулась к своем дому.- Иди домой, договор наш выполнен.Лора не успела сказать и слова, как Ведьма с девочкой начала отдаляться от неё. Сердце Лоры замерло, она хотела крикнуть им в след и пойти за ними, но невидимая сила её толкала назад. Лора повернулась и побрела домой. Дома её ждали два её сына, придя домой, она увидела что сыновья радостные ждут мать.- Мама,- прошумел старший сын.На их столе лежал кусок хлеба темный и затвердевший, словно дорожный камень. Лора присела на углу стола и из её глаз потекли слезы.Слезы катились по её щекам, словно горькие росинки на иссохшей земле. Старший сын, с глазами, полными тревоги, подошел и робко коснулся её плеча.
- Мама, ты плачешь? – прошептал он, его голос дрожал от непонимания. Младший, еще совсем маленький, прижался к её ноге, чувствуя материнскую скорбь, но не осознавая её причин. Лора подняла голову, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась кривой и печальной. Она обняла сыновей, вдыхая их запах – запах дома, запах жизни, которая осталась у неё. Но в глубине души, где-то под слоем отчаяния, тлела искра надежды. И пока её сыновья были рядом, она найдет в себе силы бороться.
Она посмотрела на затвердевший хлеб, на скудный ужин, который ждал её детей. Это была цена. Цена за то, что она отдала. Лора встала, решимость в её глазах сменила печаль. Она подошла к окну, сквозь которое виднелся край того самого леса, от куда она пришла. Теперь этот лес казался не просто преградой, а вратами в неизвестность.
- Вы, мои мальчики, оставайтесь здесь, – сказала она, её голос звучал тверже, чем она ожидала.- Я должна кое-что выяснить.Сыновья переглянулись, их детские лица выражали смесь страха и любопытства. Старший кивнул, но в его глазах читалось нежелание отпускать мать. Младший лишь крепче прижался к ноге. Лора поцеловала их в макушки, ощущая, как каждый волосок хранит тепло их жизни. Затем, не оглядываясь, она вышла из дома, направляясь к лесу. На этот раз она не будет раздвигать ветки с трудом. На этот раз она пойдет напролом, ведомая материнским инстинктом и отчаянной надеждой. Лес встретил её тишиной. Она чувствовала, как что-то меняется, как сама природа замирает, наблюдая за её шагами. Она шла вперед, вглубь, туда, где, как она надеялась, её ждал ответ.Лора шла без остановки, уверенно остановившись на том месте где должен быть дом Ведьмы. Но там была пустота. Лора подумала, что она ошиблась, и пошла снова в другом направление. До самой ночи она бродила по лесу так и не найдя дом Ведьмы. На следующий день, изнеможденная Лора снова пошла в лес. Весь день она бродила по лесу в надежде найти дом, в которой она отдала дочь, но найти его ей так и не удалось. Дома словно и не было. Вновь и вновь возвращаясь на тропы и поляны, которые были знакомы, но дороги к дому Ведьмы Лора не находила. На протяжение месяца Лора каждый день уходила в лес в поясках дочери, но возвращалась домой одна, с разрывающей болью в сердце и удушающей печалью. Каждое её возращения дома её встречал черствый кусок темного хлеба, лежащий на краю стола. Взяв хлеб в руки. Она горька плакала, повторяя слова, договор выполнен.
Десять долгих лет минуло с тех пор, как Лора приняла роковое решение. Ее сыновья росли, набирались сил, но в глазах их матери отражалась тень былой боли. Каждый день она вглядывалась вдаль, туда, где, по слухам, находилось убежище ведьмы, где жила ее дочь. Сердце ее разрывалось от тоски и вины. Она знала, что Эдит растет вдали от материнской любви, в окружении темных тайн и колдовских ритуалов. Но выбора у нее не было. Цена была слишком высока.Ведьма, укрывшая Эдит, была известна своей силой и таинственностью. Никто не знал, что она забрала ребенка, какой уговор связывал ее с Лорой.. Эдит росла, впитывая мудрость леса и тайны древних заклинаний. Ее пальцы плели кружева из трав, а голос, подобно пению птиц, мог успокоить диких зверей.И вот, когда пшеница снова наливалась золотом под жаркими лучами солнца, а страх перед голодом стал лишь призрачным воспоминанием, нечто изменилось. Слухи о ведьме стали более настойчивыми. Говорили, что ее сила растет, что она стала могущественнее, чем когда-либо. И вместе с этими слухами начал распространяться и страх. Люди вспоминали старые легенды, шептались о проклятиях и темных обрядах.Лора, чье сердце не переставало искать свою дочь, чувствовала, как тревога сжимает ее грудь. Она слышала, как ее сыновья, уже юноши, обсуждают ведьму, как их голоса наполняются смесью страха и любопытства. Не могла ли она, сама того не желая, стать причиной новой беды? Не вырос ли в лесной глуши зверь, который теперь мог обернуться против них всех?
- Эдит.- Дитя моё, подойти сюда, - сказала ведьма, обращаясь к девочке.
- Сегодня ровно 13 лет от твоего рождения, сегодняшняя ночь твоя.- О чем вы матушка, спросила девочка.- 10 лет ты обучалась древней магии, этот день настал когда ты должна сделать это.- Что сделать перебила ведьму девочка.- Матушка Белладона, я ведь не чего не умею, - повторила девочка.- Я могу только слушать голоса зверей и беседовать с ними, - улыбаясь, сказала она.Ведьма строга поглядела на Эдит.- Замолчи дурочка,ты многое не знаешь.Белладона взяла старую большую и очень тяжелою книгу которая словно молот бухнулась на стол.
- Это книга Жизни Миров. Жизни всего что есть. И не только в нашем мире, но во всех мирах. Открыв книгу на странице, которой была цифра 17, Было написано. 1000 войнов придут, 10-го года, 10-го десетелетия, родиться она. Когда голод придёт, и смерть умрет. Родиться она. Путь открыт, и жизнь дана.- Что это значит, спросила девочка.- Это книга создана не в этом мире. Эта книга была создана великим колдуном. Чьё имя неизвестно не кому, и узнать его не возможно, так как имя его пустое место, нет имени ему. Колдун этот в другом мире, нам попасть в этот мир не возможно. Великий колдун предрек и скрыл в этой книге, что когда придет время, родиться дитя, который откроет двери того мира который мы не видим.Ведьма Белладона, склонившись над древней книгой, продолжила:- Ты, и есть это дитя, о котором гласит пророчество. Тебе предначертано распахнуть врата в иные миры, миры, где обитают невообразимые существа и правят иные законы. Эта способность слушать и понимать голоса зверей, что ты считаешь своим единственным даром, на самом деле является лишь первым шагом, ключом к пониманию языка самой жизни, всех ее проявлений.Эдит, услышав эти слова, чувствовала, как холодный трепет пробегает по ее спине. Глядя на могучую книгу, раскрытую на странице с таинственными словами, она попыталась ухватить суть сказанного.- Но как? Как я могу открыть то, что невидимо, если даже вы, матушка, не можете попасть туда? — ее голос звучал неуверенно.Белладона положила руку на плечо девочки.- Эта книга – не просто собрание слов, она – проводник. Её создал тот, кто видел сквозь завесу реальности. Имя его – пустота, потому что он превзошел саму идею имени, саму идею формы. И эта пустота, эта безликость, позволяет ему проникать туда, куда нам не дано. Ты, моя дорогая, носишь в себе частицу этой пустоты, эту способность видеть невидимое.- Когда голод придет, и смерть умрет — повторила Эдит, вспомнив строки из книги.- Что это значит, матушка? Что за голод? Что за смерть, которая умирает?Ведьма лишь загадочно улыбнулась, её глаза мерцали в полумраке комнаты, словно отражая свет далеких, нездешних звезд.- Это тайна, которую ты раскроешь. И твоя ночь, ночь твоего тринадцатого дня рождения, — это время, когда первые врата начнут приоткрываться.- Пророчество гласит, что тысяча воинов придут, когда откроется путь. Это не только воины в нашем понимании, Эдит, это силы, которые придут, чтобы помочь тебе, или, возможно, испытывать тебя. Сам факт того, что ты здесь, слушаешь эти слова, означает, что время приблизилось. Твоя судьба – связующее звено между мирами.
Эдит испуганно отступила, переваривая услышанное. Миры, полные неведомых существ, голоса, говорящие на языке жизни, и она, тринадцатилетняя девочка, — ключ к их раскрытию. Слова ведьмы, словно магическое заклинание, окутывали ее, вызывая смесь ужаса и предвкушения.- Но я всего лишь Эдит, — прошептала она, — как я могу стать связующим звеном?Белладона сжала ее плечо.-Дар, которым ты обладаешь, — это не случайность, дитя. Это наследие, которое дремало в тебе, ожидая своего часа. Голоса зверей — это лишь отголоски первозданного языка, того самого, что связывает все сущее. Ты научилась слушать их, и это значит, что ты готова слышать иное — шепот ветров, стон земли, песнь звезд.- И эта книга, — продолжала Белладона, проведя пальцем по узору на странице.- Она хранит в себе не только знания, но и силу.Эдит подняла глаза, в них зажглось непоколебимое решение. Страх уступал место решимости.
- Матушка а откуда у тебя эта книга? спросила Эдит ведьму.Глаза белладонны стали тусклые и грустные.- Ты думаешь, что я всегда была такой ведьмой, ты думаешь, я всегда хотела, чтобы меня все боялись, думаешь, я сама захотела жить в таком лесу в дали от людей. О нет дитя моё. Я из рода колдунов и ведьм, эта книга досталась мне от моей бабушке. А ей от её деда, а ему от его деда, а моему прадеду от его матери, а матери от её прабабке, которая её нашла у повозке, которая ехала в Лондон. Эту повозку разграбили разбойники, забрали всё ценное, всех убили. Вот моя дальняя прабабка была ещё юной и шла из леса и эта книга сама её выбрала, и она её взяла, так гласит наша семейная легенда. И вот на протяжении уже более 400 лет эта книга переходит из рук в руке в нашей семье. На мне это путешествие для книге заканчивается, как гласит пророчество, пришло время и книга должна стать ключом к открытию нового пути для этого мира. А какой он будет этот путь добрым или злым мне не известно. На протяжение всех лет моя семья ее пытаесть постепенно расшифровать.Эдит внимательно слушала, затаив дыхание. Слова ведьмы звучали как древняя баллада, наполненная тайнами и предсказаниями. Она видела, как морщинки вокруг глаз Белладонны углубились, когда та рассказывала о своей родовой линии, о сотнях лет, прошедших с тех пор, как книга впервые попала в руки её предков.- И что же она говорит, эта книга? – тихо спросила Эдит, чувствуя, как её собственная судьба переплетается с этой древней реликвией. Её сердце забилось быстрее от волнения и ожидания.- Она говорит о переплетении миров, дитя моё, – ответила Белладонна, проводя пальцами по потёртому кожаному переплёту.– О том, что наш мир – лишь одна из граней, и что существуют другие реальности, скрытые от глаз простых смертных. Книга содержит знания, которые могут открыть эти грани, но она требует чистого сердца и мудрого ума для своего толкования.Ведьма подняла взгляд на Эдит, и в её глазах мелькнул огонёк надежды.- Пророчество гласит, что именно в твоих руках книга завершит своё путешествие. Ты, Эдит, должна стать той, кто откроет и проложит новый путь для этого мира. Ты – ключ к будущему.Эдит почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Ответственность, возложенная на неё, казалась непосильной, но в то же время она ощущала зов приключений, зов неизвестности, который манил её к себе. Перед ней открывалась дорога, полная магии, опасностей и открытий, дорога, о которой она всегда мечтала.
Ночь, подобно бархатному плащу, окутала лес Рендел Хилл, и лишь редкий, прохладный ветерок, словно шёпот древних духов, пробирался сквозь непроходимую чащу. Небо, как чёрный бриллиант, усыпанный сотнями звёзд, бросало на лес серебристые блики луны, вырисовывая загадочные тропы.Эдит, словно заблудшая бабочка, выпорхнула на поляну у дома ведьмы. Следом за ней, подобно тени, скользнула Белладонна, неся в руках древнею книгу, с надписью, "КНИГА ЖИЗНИ МИРОВ", мерцала, как далёкий маяк.- Эдит, возьми книгу, — позвала ведьма, её голос звучал как приговор.- Я — выдавила девочка, её голос дрожал, как осиновый лист.- Да, — ответила Белладонна, её уверенность была подобна скале, непоколебимой среди бушующего моря. Эдит, согнувшись под неподъёмным грузом, ощутила, как книга, словно спящий великан, навалилась на её хрупкие плечи.- Идём, — прошептала ведьма, и, словно компас, указывающий путь, направилась вглубь леса. Эдит, подобно муравью, тащившему неподъёмную ношу, едва передвигала ноги. Книга, словно якорь, тянула её вниз, и каждая остановка была отсрочкой неизбежного.- Ты должна нести её сама, — пояснила Белладонна, её слова были холоднее зимнего ветра.Вечность они блуждали среди переплетённых ветвей, под хруст сухих листьев, словно корабли, потерянные в шторме. Наконец, лес расступил свои объятья, уступив место более редким деревьям. Эдит, с облегчением выдохнула, чувствуя, как первый луч рассвета, словно золотая нить, протыкает утреннюю дымку.- Пора, — промолвила ведьма, её голос, как последний аккорд уходящей ночи.Начинало светать, и с каждым новым лучом солнца, что пробивался сквозь редкую листву, Эдит чувствовала, как тяжесть книги на её плечах уменьшается, но тяжесть неизвестности, наоборот, росла. Сердце её сжималось от страха перед тем, что сулила эта "КНИГА ЖИЗНИ МИРОВ", слово, запечатленное на её обложке, теперь казалось не маяком, а зловещим предзнаменованием.Белладонна, ступая уверенно, словно знала каждый изгиб этой земли, смотрела на девочку с нечитаемым выражением. В её глазах, казалось, отражалась вся мудрость веков, и вместе с тем – бездна скорби. Была ли эта скорбь за Эдит, или за миры, что могли быть обречены, девочка не знала, но это чувство витало в воздухе, проникая в самую душу.Перед ними открылась поляна, освещенная первыми лучами зари, в центре которой стоял древний камень, покрытый мхом. Ветер утих, оставив лишь тишину, дарующую одновременно покой и тревогу. Белладонна остановилась, приложив ладонь к холодной поверхности камня, и шепнула слова, которые Эдит не смогла разобрать, но которые, казалось, пробудили что-то древнее и могучее.Эдит почувствовала, как книга начинает пульсировать в её руках, словно живое существо. Это было странное, обжигающее тепло, которое распространялось по её телу, наполняя его одновременно силой и уязвимостью. Она подняла глаза на Белладонну, и в её взгляде увидела не приговор, а тень сочувствия, робкую надежду, что девочка сможет вынести этот груз.- Пришло время, дитя, – голос ведьмы, уже не приговор, а скорее прощание, заполнил утренний воздух. Эдит замерла, ощущая, как её судьба, подобно ветвям деревьев, переплетается с судьбами неведомых миров, и ей предстояло решить, какой путь они все теперь изберут, неся на своих хрупких плечах бесценное, но такое пугающее бремя.,
Эдит положила книгу на камень....