Читать онлайн Тайны Морлескина. Волчий клык бесплатно

Глава 1

До конца рабочего дня было ещё часа полтора, и я занялась второй частью своих обязанностей: организацией досуга гостей.

Старые заявки все отработаны. Два божьих одуванчика – пожилые супруги из Японии – получили желанные билеты в Мариинку на завтрашний вечер. Семья из Италии с двумя невыносимыми десятилетними близнецами пойдёт в пятницу в музей кошек, попасть туда непросто, только по записи… А всё утро пришлось обсуждать с представителем партнёра-туроператора, какие предложения по части культурного досуга можно сделать прибывающей завтра малой группе китайцев человек в сто пятьдесят. Общими усилиями мы придумали кое-что интересное, и теперь можно было подготовить на завтра список.

Вообще-то это была не вторая часть обязанностей, а как раз первая. Брали меня на должность менеджера по организации досуга. Но постепенно оказалось, что большую часть времени я всё-таки занимаюсь нормальной переводческой практикой. Правда, об основных, пусть даже не очень любимых обязанностях забывать не стоило.

Я открыла нужный файл, собираясь рассортировать запросы на завтра, и тут дверь моего маленького, но уютного кабинетика распахнулась.

– Аля, ты очень занята?! – администратор дежурной смены завис на пороге.

– Я всегда занята, Стас, – строго ответила я. – А что случилось?

– Да… – промычал Стас, раздражённо морщась. – Есть дед один, из восемьсот восьмого. Орёт, как потерпевший…

– О чём орёт? – уточнила я.

– Если бы мы поняли, я бы к тебе не обратился!

– Ясно, – я закрыла файл и встала из-за стола. – Откуда он?

– Паспорт у него Германии, но сам дед… Девчонки говорят, это не немецкий язык.

– Ну, пойдём, послушаем.

Я закрыла за собой дверь и догнала длинноногого Стаса, который мчался по коридору со страдальческой миной на холёном лице.

Стас не особо мне нравился. Как начальник он был с девчонками грубоват и бесцеремонен, а уж если возникала проблема, которая могла дойти до руководства и бросить тень на его собственную репутацию, он становился невыносим, раздражителен и напорист. Всё ему казалось, что его всякие дуры нарочно подставляют. Он даже вообразить не мог, скольких он уже подставил сам. Есть такие противные типы: только себя любимого и чувствуют, никого другого в упор не видят.

В холле среди нескольких горничных, завхоза и лифтёра метался пожилой модно одетый господин. Он потрясал сжатыми кулаками и орал, действительно орал в голос. Я бы сказала, что ещё немного, и его хватит удар: лицо старичка было уже сиреневым от напряжения.

– Пытались по-английски, – бросил Стас раздражённо. – Не понимает… По-немецки пытались – только головой трясёт и слюной брызжет…

– Ясно. Без паники, сейчас разберёмся.

Понять, чем так разгневан несчастный турист, было и правда непросто. Паспорт-то у него мог быть и немецкий, но судя по диалекту старичка, он был скорее всего уроженцем Нидерландов. А фламандский язык – особый. И произношение особое: шипение и кашель, с которым голландцы произносят слова, не очень-то похожи на другие, пусть даже родственные наречия. Я хоть и не изучала его, опознать могу. И два-три десятка слов знаю. Пришлось их срочно вспомнить.

– Здравствуйте! – произнесла я, подойдя к старичку как можно ближе, но так, чтобы его кулаки до меня не дотянулись. – Извините, но вы так быстро говорите, что никто не может вас понять.

Услышав пару фраз на родном языке, дедуля всплеснул руками и, кинувшись ко мне, схватил меня за плечо и затараторил.

Я бы, наверное, смогла разобрать, о чём речь, но как только он меня коснулся, весь такой разгорячённый и взбудораженный, моё зрение помимо воли само перескочило на другой уровень. И я увидела совершенно чётко, что ещё полчаса такого нервного выяснения отношений, и деда можно будет увозить с инсультом. Его мозг готов был взорваться.

– Успокойтесь, пожалуйста! Я помогу вам. Мы сейчас во всём разберёмся…

Я сосредоточилась не на том, что происходит с его телом, а на том, о чём он кричит. Вопил он на гремучей смеси фламандского и одного из редких диалектов немецкого.

– Я всё поняла, – сказала я старичку, и он обессиленно замолчал. – Сейчас мы это уладим, и всё будет хорошо. А вы пока присядьте и успокойтесь…

Я повернулась к Стасу. Тот смотрел на меня с надеждой.

– Он не спал всю ночь. У него в стене, как он утверждает, что-то громко капает. Эти капли сводят его с ума. Их слышно даже днём, поэтому он и днём не смог отдохнуть…

– Вот ведь… – Стас вполголоса выругался. – Не в первый раз уже такие жалобы. Трубы, заделанные в стенах, протекают. Строительный брак… Скажи ему, он немедленно получит другой номер, абсолютно бесшумный! И любую компенсацию за счёт отеля!

– Ты бы ему скорую вызвал на всякий случай, – посоветовала я. – Если не хочешь, чтобы эта глупая история совсем плохо закончилась. У него вот-вот инсульт случится.

Стас поспешно кивнул и принялся отдавать распоряжения.

Я ещё раз сказала старичку, что сейчас всё уладится, и отошла в сторону. Что и как надо делать, теперь ребята уже знали лучше меня.

За стойкой на ресепшн стояла заплаканная девушка. Хлюпая носом, она с ненавистью косилась на Стаса. Я подошла к ней.

– Катюш, ты что?

– Достал, придурок… – пробурчала она. – Меня виноватой сделал. Уволить обещал.

– За что?!

– За то, что не разобралась с проблемой сама. Говорит, Питер – город большой, найти человека с нормальной подготовкой – раз плюнуть… А я ему сразу сказала, что это не немецкий!

Катя снова заревела.

– Ладно тебе, это он за себя испугался, вот и стращает всех, – проворчала я. – Ты иди лучше, умойся, макияж поправь. Я постою тут за тебя.

Катя, поблагодарив, убежала.

За стойкой мне уже случалось несколько раз постоять. Как постоянное рабочее место, это было бы не для меня, но так иногда для разнообразия, это было даже интересно.

Работу я нашла почти сразу же, как вернулась из Морлескина. И пары недель не просидела без дела, сама удивилась. А всё благодаря Дайре. Он в своём фитнес-клубе подслушал в раздевалке разговор двух солидных джентльменов. Один другому жаловался, что предшественник понабрал персонал то ли по блату, то ли просто без разбора, не проверяя уровень подготовки, и вот теперь в его прекрасном престижном отеле случаются разные мелкие неприятности с постояльцами из-за того, что персонал неважно знает языки. И теперь – о, ужас! – на нескольких сайтах бронирования появились недовольные отзывы о плохом сервисе. Речь шла о новой шикарной гостинице, что недавно открылась на соседней улице. Выглянув из окна квартиры Дайры, можно было увидеть стеклянный атриум над старыми крышами.

В общем, Дайра велел мне идти прямо в отель и в кадровой службе спросить насчёт работы. В удачу я не очень-то верила, но Дайра отнёсся к этому шансу так серьёзно, что просто отмахнуться от его надежды было неудобно. Я отправилась в отель и очень удивилась, когда после долгого собеседования меня взяли.

Работа мне понравилась. Красивый отель, строгий распорядок, нормальные – в основном – девчонки и ребята, да и языковой практики хоть отбавляй. Времени свободного, чтобы присесть и кофе выпить, правда, почти не оставалось, но это не главное. Я, наконец, почувствовала себя уверенно.

Моя уверенность – это было самым удивительным. Казалось, мои приключения в Морлескине должны совсем выбить из колеи.

Меня несколько раз пытались убить. Но я осталась цела. Поцарапанные коленки не в счёт.

Меня пытались дурманить и травить волшебными винами, но оказалось, что моё тело успешно этому сопротивляется.

Мной манипулировали… Да, вот с этим я плохо справилась. Это оказалось больно. Что ж, буду теперь знать на собственной шкуре, как это – влюбиться в опасный и безжалостный мираж, в то, чего на самом деле даже нет.

Я вернулась домой, пусть с зарёванным сердцем, но живая. И принесла с собой неведомо откуда взявшуюся способность видеть всякие большие и маленькие неполадки в чужих организмах.

Сначала я перепугалась и не знала, что делать.

Но у меня теперь есть Дайра. А у него – настоящий воспитательский талант. Пользуясь тем, что деться мне от его воспитания некуда, несколько дней подряд он пускал в ход красноречие и говорил, говорил… Надоел до жути своими разговорами. Всё хотел убедиться, что я его правильно поняла. А я сразу всё поняла. Всё-таки моё второе имя – «неприятности», а не «тупость». Конечно же, дара моего непрошенного мне бояться не надо. Но нужно было время, чтобы привыкнуть к нему так, чтобы он не мешал, а помогал. А то я сначала вглядывалась во всех подряд. Всех пассажиров в вагоне метро проверю, и волосы дыбом от увиденного. Дайра реакцию мою сразу замечал и тут же тащил меня прочь, ругая за неосторожность и легкомыслие. Что ж, он был прав: невозможно мне в одиночку устроить человечеству сплошную принудительную диспансеризацию. Есть необходимость кому-то помочь – сделай, но так, чтобы никто ничего не понял. И я училась быть разумной. Не всегда получается пока, но кажется, именно сегодня я сделала всё правильно.

– Где Катерина? – сурово спросил Стас, подойдя к стойке.

– Вышла, ненадолго.

– Ну-ну, – сурово проронил он и раздражённо поправил галстук.

– Что ты на неё наезжаешь? Сам-то тоже не полиглот.

– Ну, у меня другие функции, – солидно произнёс Стас, приосанившись. – Мне не обязательно быть полиглотом, я – начальник, я руковожу.

– Я, знаешь ли, очень рада, что ты мне не начальник.

– А что так? – Стас вскинул брови и, не сводя с меня глаз, облокотился на стойку. – Не нравлюсь?

– Начальник из тебя, Стас, плохой. Без обид.

– Хм, – фыркнул он и прищурился. – А не как начальник? Тоже не нравлюсь?

Вот эти его постоянные попытки флиртовать бесили ещё больше. Пришлось тоже фыркать в ответ.

– Ну во-о-от, – разочарованно протянул Стас. – А я хотел тебя пригласить в баре посидеть, выпить по коктейлю… Не в нашем баре, конечно, а в приличном. Ты как сегодня?

– Как обычно: домой.

– Что ты вечно несёшься домой, будто у тебя там семеро по лавкам?

– Мне есть, к кому идти домой.

Вообще-то, Стас прекрасно это знал. Дайра несколько раз заходил встретить меня с работы, и однажды я даже их познакомила.

– А что, этот твой бойфренд?.. – Стас озабоченно шмыгнул носом. – Часок-другой без тебя вот прямо никак не переживёт? Позвони ему, скажи, задержишься немного с коллегами, тимбилдинг у нас сегодня.

Проблем было целых две. Во-первых, сегодня я забыла дома телефон. Ага, со мной случается такое. И во-вторых, что было куда более весомо: Стас не вызывал никакого желания пить с ним коктейли.

– Спасибо, Стас, но я не буду звонить. Пригласи кого-нибудь другого.

Стас шумно выдохнул и раздражённо заявил:

– Никак не пойму я вас, девчонки… Вот ты, например. Что такого ты нашла в своём хипстере?

– Он не хипстер! – засмеялась я.

– Ну, а кто?

– Он князь из древнего рода. У него и замок есть.

Стас кисло скривился:

– Да ну тебя!

И пошёл по своим делам, оскорблённый. Вот так всегда: скажешь ведь чистую правду, а посчитают обидной шуткой.

В ожидании, пока Катя приведёт себя в порядок, я успела принять ключи у одного выезжающего и ответить на три звонка из номеров.

А потом я заметила любопытную парочку. Мужчина и женщина вышли из лифта и направились к выходу. Я, конечно же, далеко не всех постояльцев вижу, особенно если они останавливаются ненадолго. Но, если бы я увидела этих прежде, точно бы запомнила. Они выглядели как не от мира сего.

Мужчина был молод, я бы даже сказала юн, не старше двадцати, худой, как сухая ветка, бледный, с буйными вихрами грязно-ржавых волос. Женщина казалась намного старше, хотя в матери ему, пожалуй, не годилась. Высокая, оливково-смуглая, с грубоватыми чертами лица и выражением суровым и равнодушным. Её ярко-золотые волосы, уложенные в короткий пышный боб, в образ не вписывались, и у меня мелькнула мысль о дорогом натуральном парике. На обоих были надеты классические деловые костюмы, отлично пошитые и безупречно отглаженные. А вот поверх этих костюмов красовались убогие стёганые пуховики до пят, купленные не иначе, как на дешёвом вещевом рынке. На парне были столь же нелепые и страшные огромные кроссовки из парусины, а на женщине яркие угги в горошек.

Проходя мимо стойки ресепшн и не обращая на меня никакого внимания, женщина остановилась и принялась нижний конец молнии на пуховике пихать в застёжку. Парень, который, видимо, так и собирался выйти на улицу расстёгнутым, тоже притормозил и произнёс слова, которые завершали его фразу:

– … ты подумай, я дело говорю.

– Тебя никто не спрашивает, – хрипловатым низким голосом отозвалась его спутница. – Не умничай. Не то пожалеешь.

Женщина застегнула пуховик, и они пошли к выходу, а я смотрела им вслед в крайнем изумлении. То, что мне удалось услышать, было сказано на языке Морлескина.

Глава 2

Я вышла из лифта и явственно почувствовала лёгкий запах сырников.

Сделала шаг к двери в квартиру, и запах усилился.

Открыла замок, вошла – и чуть не захлебнулась слюной от совершенно волшебного аромата запечённого творога.

Я уже успела снять куртку и разуться, когда раскрасневшийся Дайра выскочил из кухонной выгородки. На его плече висело одно полотенце, второе он повязал на талию. Из-под импровизированного фартука выглядывали весёлые клетчатые шорты по колено, а на вечно голый торс он надел не просто чистую, а, похоже, совсем новую футболку.

– Что тут происходит? – удивилась я. – Коста пришёл?

Метаморф-оборотень Коста заходил к нам пару раз, чтобы забрать Дайру в Морлескин на встречу с братом. Правда, во время этих коротких визитов времени на выпечку обычно не было.

– Почему сразу Коста? – буркнул Дайра обиженно. – Нет, он не приходил.

– А это… – я втянула носом восхитительный запах. – Это тогда откуда?

– Это я, – заговорщицки понизил голос Дайра и наклонился ко мне. – Я пеку творожные булочки.

– А почему шёпотом?

– Ну… – Дайра смутился. – Сюрприз, потому что.

– Твоим сюрпризом даже в лифте пахнет.

– Так не тебе сюрприз, – фыркнул он.

– Не мне?! – я как-то даже обиделась. – А кому?

– Бабушке.

– У тебя есть бабушка?!

Он печально покачал головой:

– Нет, увы. И не было никогда. Но у тебя-то есть бабушка. Я послал за ней такси, и она вот-вот будет здесь.

– Кто?

– Твоя бабушка.

– Которая?! Их у меня две!

– Откуда мне знать? – пожал плечами Дайра. – Я ни одной пока не видел. Да и какая разница?

– Ой, Дайра… Разница есть.

– Правда? – равнодушно поинтересовался он.

– Так куда ты такси-то послал?

– На квартиру твоей сестры, – пояснил Дайра, встряхнул головой и энергично встрепенулся. – Дело было так: ты утром забыла свой телефон…

– Ну да, я Маськин лоток убирала, про телефон даже не вспомнила, что он на зарядке…

– Ну и вот, – кивнул Дайра. – Вдруг телефон стал названивать. Я посмотрел – сестра твоя звонит. Сначала я думал: позвонит – перестанет. А она не перестаёт. И я, помня, что она у тебя склонна к панике, решил ответить. Ну, чтобы сказать, что никто тебя никуда не закопал, просто ты опять телефон забыла. А там, оказывается, бабушка ваша неожиданно нагрянула в Питер внучек проведать. Она у сестры твоей трубку отобрала и заявила мне, что пока тебя не повидает и не убедится лично, что с тобой всё в порядке, не успокоится. И голос у неё такой, что никаких сомнений: так и сделает. Что мне оставалось, по-твоему? Сказал, во сколько ты придёшь с работы и отправил такси, чтобы доставить сюда твою бабушку.

– Говоришь, голос у неё такой…

– Угу. Командирский, убедительный.

– Бабушка Ксения… Всё, Дайра. Мы попали, – пробормотала я, сходу пытаясь припомнить, что ещё в доме не так, кроме того, что утром хлеб закончился, а Маська полностью распустила новый рулон туалетной бумаги. Я бумагу, конечно, смотала обратно, но она же теперь вся в дырках от когтей…

– Почему попали? – невинно удивился Дайра.

– Бабушка Ксения хорошая, я её обожаю. Но инспекция будет с пристрастием. И если что не так, мне будет стыдно!

– Да не будет тебе стыдно! – возмутился Дайра. – Я вот ради такого случая даже приоделся и бороду расчесал, а так у нас вообще всё на высшем уровне.

Ну, про бороду это Дайра, конечно, загнул для красного словца. Нормальная у него бородка, аккуратная. Вот когда он был котом и иногда на короткое время превращался в человека, вот тогда было чёрт знает что. Ещё бы, два года толком не стричься и не бриться. А сейчас мне нравилось, как Дайра выглядит.

– Я за твою бороду совершенно спокойна!.. – начала я. – А хлеб?!.

– Да был я в магазине, ещё утром, – отмахнулся Дайра. – И пропылесосил всё, потому что пора уже было. А когда звонки начались, и всё прояснилось, я ещё раз в магазин сбегал – за мукой и творогом. Решил, что строгую бабушку надо чем-то удивить…

– Вот уж не думала, что в Морлескине все мужчины – кулинары, даже князья. Почему ты раньше молчал о своих талантах?

Дайра пожал плечами:

– Да я вообще-то прежде печь и не пробовал ни разу. Но когда Ольгер меня два года таскал по Европе туда-сюда, я столько насмотрелся, как Коста готовит, что все его рецепты в подробностях записать могу. А уж творожные булочки Коста по несколько раз в месяц делал, Брилле их больше всего любит…

– Творожные? А не с корицей разве?

– С корицей Ольгер любит. Так вот… Коста делал, а я рядом у плиты лежал, смотрел… Наизусть всё выучил. Ну вот и решил сегодня повторить, раз такой случай, – пояснил Дайра и несмело добавил. – Боязно, конечно. Вдруг невкусно получится?

– Не может то, что так волшебно пахнет, оказаться невкусным.

– Думаешь? – с надеждой уточнил Дайра.

– Сто процентов, – ответила я со всей уверенностью, которую смогла изобразить. – Главное – не сжечь.

– Ой, надо ещё раз проверить! – Дайра развернулся и направился в ту зону квартиры, где недавно была, наконец, полностью оборудована кухня и поставлен обеденный стол с удобными стульями.

Я двинулась за ним, готовая похвалить или утешить пекаря, в зависимости от результата проверки.

Первое, что мы увидели на плите, это был кошачий хвост, свисающий из широкой и глубокой миски.

– Маська! – рявкнул Дайра, и наружу показались два уха, рыжее и чёрное. Уши подёргались и снова исчезли в миске.

Дайра за шкирку вынул кошку и, погрозив пальцем, зашипел на неё. Маська прижала уши, но круглые янтарные глаза смотрели уверенно и нагло.

– Поздно воспитывать, папаша, – усмехнулась я и отставила почти дочиста вылизанную миску в раковину. – Да и вообще, она вся в тебя.

– Да уж, – согласился Дайра.

И тут раздался звонок в дверь. Оставив Дайру проверять готовность булочек, я рванулась открывать.

– Алёшенька, детка! – я и мяу сказать не успела, как очутилась в бабушкиных объятиях.

А на площадке нетерпеливо переминалась Лена, с любопытством заглядывая в квартиру. В руках она держала две прочные авоськи, в которых угадывались банки с бабушкиными домашними заготовками.

Глава 3

От крепкого чая с изумительными булочками бабушка и Лена раскраснелись и слегка осоловели. Я, видимо, выглядела не лучше. Дайра уже в третий раз наполнил блюдо булочками, и на его лице появилось беспокойство: угощение подходило к концу. Но он молчал и чинно сидел с нами за столом, не вступая в разговор, только вежливо улыбался в ответ на испытующие взгляды наших гостий.

– … Я очень рада, Алёшенька, что у тебя всё в порядке, – уже в который раз сообщила мне бабушка. – Хорошо у вас. Уютно, красиво, современно, всё, как нынче принято…

Она снова одобрительно взглянула на новую кухню, потом на низко висящие над столом три светильника.

– А эта перегородка! – встряла моя сестрица. – Это же просто вау! Никогда не думала, что совсем не обязательно делать до потолка, и получится так здорово! Из огромного зала вышла большая квартира! Лучше всяких студий!

– Это Дайра придумал и сам сделал, своими руками, – похвасталась я. – За три дня всего.

Дайра скромно потупился под восхищёнными женскими взглядами.

– … А уж вкусно как, Алёшенька… Умница!

– Бабушка, это же не я пекла! Вкусно – это тоже Дайре спасибо, он старался!

– О, это чувствуется, – бабушка с ласковой улыбкой покивала Дайре и взяла ещё одну булочку.

Лена взглянула на Дайру с мечтательным восхищением и тоже потянулась за булочкой.

– А что, молодой человек, вы ведь иностранец, верно? – спросила бабушка как бы невзначай.

– Верно, – кивнул Дайра.

– То-то я слышу, говор у вас такой… необычный. Да и имя тоже, – улыбнулась бабушка. – И откуда же вы родом?

– Я гражданин Швейцарии, – коротко пояснил Дайра.

Бабушка сложила губы в одобрительную гримасу, но, если уж она начала задавать вопросы, от неё так просто не отделаешься.

– А чем вы, Дайра, занимаетесь?

Я как ни старалась держать себя в руках, слегка дёрнулась. На этот счёт мы с Дайрой сговориться не успели. Дайра под столом легонько сжал мой локоть и с любезной готовностью ответил:

– Я рыбак. Работаю в Норвегии на рыболовецком судне. Сейчас я… в отпуске, до Рождества.

– Рыбак?! Что вы говорите?.. У Алиши аллергия на рыбу, даже на её запах, вы в курсе?!

– Бабушка!

Дайра снова взял меня за локоть и улыбнулся:

– Разумеется, я в курсе. Не волнуйтесь, я работу на дом не беру.

– Вы так хорошо говорите по-русски…

Дайра пожал плечами:

– Так получилось, что меня с Петербургом слишком многое связало. Пришлось и язык выучить. Но всё равно, мне далеко до Алиши, у неё совершенно невероятный талант к языкам.

Бабушка довольно закивала. Что может быть приятнее, чем убедиться, что её внучку высоко ценят со всех сторон.

Вдруг на противоположном конце квартиры раздался грохот. Мы с Дайрой тревожно переглянулись.

– Проверь-ка телевизор, – сказала я.

– Прошу прощения, – произнёс Дайра, вставая из-за стола. – Я вас оставлю. Очередной сюрприз от нашей кошки…

Он ушёл. Бабушка и Лена проводили его взглядом и уставились на меня.

– Ничего себе рыбак, – задумчиво проговорила Ленка. – Сам из Швейцарии, работает в Норвегии, квартира в Питере, речь, манеры… Да и деньги водятся… Простой такой рыбак.

– Он получил хорошее образование и отличное воспитание и живёт, как ему нравится, – пояснила я. – Надеюсь, теперь вы видите, что у меня всё замечательно, и ни в какую беду я не попадала?

Лена с бабушкой переглянулись, и бабушка усмехнулась:

– Леночка меня напугала. Ей привиделось, что ты связалась с дурной компанией. А Дайра мне понравился. Когда у него отпуск закончится, ты ведь поедешь с ним в Норвегию?

– Нет, не поеду.

– Как это не поедешь? – удивилась бабушка.

– Я работу только что нашла, мне она нравится, да и рядом совсем…

– Алёш, я очень рада, что ты такая независимая и самостоятельная, но… – серьёзный бабушкин тон мне совсем не понравился. – … женщине полагается ехать за своим мужчиной, куда понадобится, а как же иначе?

– Ба, Дайра не мой мужчина. Он мой друг.

– Детка, – укоризненно произнесла бабушка. – Какая дружба, о чём ты? Не надо мне рассказывать такие сказки, они для нежного пионерского возраста. Ты – взрослая девушка, а я – современная бабушка. В моих глазах грязь и беспорядок в квартире – куда больший грех, чем секс до брака.

– Бабушка, ну что ты, в самом деле?! Я ж тебе экскурсию по квартире провела, каждый уголок показала. У нас даже кровать у каждого своя, и загородка у каждого отдельная!

– Своя кровать в отдельной загородке – залог крепкого здорового сна! – отчеканила бабушка и взяла ещё булочку. – Спать раздельно – ещё не повод позволить мужчине, с которым живёшь, уехать за тридевять земель одному.

– Я не живу с ним, ба. Я живу у него. Чувствуешь разницу?

– Я чувствую, Алёша, что ты так счастье своё промотаешь, – неодобрительно фыркнула бабушка и, подумав, грустно вздохнула. – Как я своё когда-то.

Настал мой черёд с Ленкой переглядываться. До сих пор причина одиночества бабушки Ксении в нашей семье не обсуждалась, и задавать ей вопросы на эту тему родителями было строго запрещено.

– Ты о чём, бабуля? – осторожно спросила Лена.

– Да вот, именно об этом, – проговорила бабушка, задумчиво глядя в окно. – Очень уж ты, Алёша, напоминаешь меня в юности. Вот и я так же парнями швырялась. Этот – валенок, другой – заносчив, третий – нелюдим… Потом всё же встретила такого, о каком мечтала. Умный, весёлый, такой рассказчик, что заслушаешься… Странный немного был, но заботливый очень и ласковый… Так я же всё равно нашла, к чему придраться.

– К чему? – шёпотом переспросила Лена.

– Он тоже иностранец был, – отозвалась бабушка и взглянула мне прямо в глаза. – А тогда, в наше время, замуж за иностранца выйти дело было непростое. Многим надо было пожертвовать, от многого отказаться. А у меня красный диплом на носу, распределение, характеристика по комсомольской линии… Отказала я ему. Ему уезжать надо было, и он сказал, что вернётся и будет возвращаться снова и снова, пока я не передумаю. Но больше не вернулся. И сына своего – отца вашего – ни разу не видел.

– Откуда он был, бабушка?

– Археолог из Дании. Я перед пятым курсом в стройотряде была, а археологи рядом что-то раскапывали.

– А дедушка красивый был? – поинтересовалась Лена.

– А как вы считаете, отец ваш – красавец? – отозвалась бабушка.

Мы с Леной снова переглянулись. Папа был очень симпатичный в юности, если судить по старым фотографиям, хотя теперь сложно было представить, что поседевший и располневший папа когда-то был красавцем.

– В общем, ваш отец – копия своего отца, деда вашего, – вздохнула бабушка.

– А звали деда как? Александр… а дальше?

Бабушка подозрительно на нас покосилась, но, воспоминания под чай с булочками сделали своё дело, и она вздохнула:

– Не Александр. Другим должно быть отчество у вашего отца, да не решилась я, чудно уж очень звучало бы.

– Но как, бабушка? – не отставала Лена. – Теперь-то скажи, как деда звали!

– А вот это неважно! – отчеканила бабушка. – Знаю я вас, сразу гуглить полезете. Ещё найдёте, не дай Бог…

– Ну и чем плохо, если найдём?

– Не надо ворошить прошлое. Такие новости чью угодно жизнь способны перевернуть, и никто за это вам благодарен не будет, – отрезала бабушка.

– А ты сказала, странный он был, – подала я голос, хотя всё шло к тому, что развить тему мне уже не дадут.

– Да, странноватый, – согласилась бабушка.

– В каком смысле?

– В прямом. С птицами разговаривал и утверждал, что они его понимают. И ещё боль любую снять мог. Вот так возьмёт за руку, – бабушка накрыла ладонью мою руку. – В глаза посмотрит… И боль слабеет, будто ручейком утекает.

– Бывает же, – вздохнула Лена.

– Бабушка, – решилась я. – А ты знаешь, что такое Морлескин?

– Блокнот, вроде, такой с резиночкой, – неуверенно ответила бабушка.

– Нет, ба, блокнот с резиночкой – молескин. А это Морлескин.

– Нет, – сурово сказала бабушка. – Тогда не слышала.

– А почему ты, ба, замуж так и не вышла? – осторожно спросила Лена.

– А сначала всё думала, вернётся ваш дед. Или хотя бы напишет, или позвонит. Ждала, ждала, но без толку. А когда всё-таки решила по сторонам посмотреть, опять оказалось, что один ухажёр – тупой, другой – ленивый… – бабушка замолчала, потом взглянула на меня многозначительно. – Хороший у тебя парень, Алёшенька. Не ищи, к чему бы придраться.

– Я не ищу. Он и правда хороший.

Из-за угла вышел Дайра. На шее у него, свесив лапки, воротником лежала Маська.

– Славная у вас кошечка, – сказала бабушка с умилением. – Мой первый кот, Нямушка, тоже так лежать любил. Хороший было кот, умный, ласковый. Только гулящий, не удержать дома было, месяцами мог пропадать. Так почти пятнадцать лет уходил, возвращался, а однажды и пропал совсем… Столько кошек у меня потом перебывало, а его забыть не могу.

Она замолчала и грустно вздохнула.

– Может быть, ещё чайку? – бодро предложил Дайра.

Бабушка ласково улыбнулась ему:

– Спасибо, голубчик, и хотелось бы, да не влезет больше, – она медленно и с трудом вздохнула и посмотрела на Лену:

– Поехали домой, Ленок. И нам отдохнуть не мешает, и Але завтра на работу.

Начались суматошные сборы-проводы. Оставшиеся творожные булочки упаковали и вручили бабушке. Было вызвано такси. Дайра, натянув поверх шорт джинсы, торжественно повёл бабушку к лифту, рассказывая ей на ходу, какая я замечательная хозяйка, как я всё успеваю и в какой строгости держу его и Маську. Я бы не отказалась пойти следом и послушать, как складно Дайра врёт, но осталась подождать, пока Лена оденется и навяжет на шею несуразный палантин с помпончиками.

– Обижаешься на меня? – спросила она, обращаясь к моему отражению в зеркале.

– Да не так, чтобы сильно. Но говорить об этом я не хочу.

– Хорошо, – согласилась Лена. – То есть нет, не хорошо, конечно. Ты не злись на меня. Я знаю, что всё плохо. Но что теперь поделаешь-то?..

– Симпатичный палантинчик, – перебила я её. – Тебе идёт.

– Да, да, извини. Не будем об этом.

Она повернулась ко мне:

– Очень я за тебя рада, Алёшка. Такого мужика подобрать!.. А тот где, который с татухами?

– Ишь, как он тебе в душу-то запал, – усмехнулась я.

– «Запал»! Да напугал он меня тогда, вот и всё, – вздохнула Лена и неловко всплеснула руками. – Ну, пора мне бабушку догонять. До свидания, что ли?

– До свидания, – кивнула я.

Чего уж я точно не ожидала от Ленки, так это объятий. Но она подалась ко мне и, обхватив крепко за плечи, прижала к себе. И даже голову мне на плечо положила.

– Ты что, Лен? Да не злюсь я…

Было что-то в её порыве неуловимо странное. И я всмотрелась глубже. Ох, дурацкое состояние, когда видишь и чувствуешь то, не знаю что. Анатомию-то надо было в школе лучше учить, да кто ж знал…

– Ленка!.. – пробормотала я, не веря до конца тому, что обнаружил мой внутренний взгляд. – Ты что, беременна?!

Сестра отпрянула:

– Как ты узнала?! Я сама-то только вчера тест сделала… Откуда ты узнала?

– Да ниоткуда, – растерялась я, не зная, как объясниться. – Догадалась. Торкнуло что-то…

– «Торкнуло!» – хмыкнула Лена, нервно прижав ладонь к губам. Она всегда так делала в панике.

– Игорь?

Она развела руками:

– Ну а кто ещё? Некому больше.

– Ты сказала ему?

Она кивнула со вздохом.

– И что?

– Перепугался, – криво усмехнулась она. – Но думает, что я не заметила. И ничего не сказал. В смысле ничего плохого не сказал.

– Лен, ну и что теперь?

– Так, всё, забудь, – деловито отмахнулась она. – Это не трагедия, это жизнь и даже, если подумать, не так уж плохо. Мне ж тридцать скоро, пора…

– А?..

– Давай, сестричка, пока! Я побежала, а то бабушка заставит твоего рыбака снова наверх её тащить…

Она решительно забросила длинный конец палантина через плечо, чмокнула меня в щёку и, забыв про лифт, побежала вниз по лестнице.

Глава 4

Когда я уснула, наконец, мне приснилось бурное норвежское море. Будто бы я стою на пустом пирсе, вокруг меня мяукают голодные кошки, а я смотрю вдаль и жду траулер, на котором Дайра должен вернуться с лова. Но впереди только шторм, темнота и дождь, и мне тоскливо, одиноко и страшновато. Таких ощущений и наяву хватало, обидно ещё и во сне всё это переживать… Но, к счастью, я как только осознаю, что сплю, сразу же просыпаюсь. Когда снится что-то приятное, это так обидно, но сейчас оказалось очень даже кстати.

Норвежское море растворилось, осталась лишь моя постель в загородке да окно с полосатыми шторами. А кошки тем временем продолжали мяукать. Точнее, одна. Маська, собрав лапы в одну точку и с трудом удерживая равновесие, стояла на тонкой гипсокартонной перегородке прямо у меня над головой. Её глаза отсвечивали тусклой зеленью, а поза говорила о том, что она вот-вот сиганёт сверху прямо на меня.

– Только попробуй, – сказала я как можно строже. – Ремень возьму!

Что такое ремень, Маська ни разу не видела. Не было в доме ремней. С прокачанных бёдер Дайры штаны не падали, с моих округлостей тем более. Но Маська правильно подозревала, что ремень – это нечто нехорошее, потому что вскоре после его упоминания частенько что-нибудь прилетало, в переносном, а иногда и в прямом смысле. Только подозрения Маську редко останавливали. Ещё немного покачавшись на перегородке, она прыгнула вниз, спасибо, хоть не на голову, а на колени. Будто из-за неё там мало синяков! Я зашипела, кошка бросилась прочь с кровати.

На половине Дайры всё ещё горел тусклый свет.

Я встала с постели и заглянула за край загородки. Оттуда сквозь арку было прекрасно видно княжеское ложе на постаменте. Дайра сидел, спустив ноги с кровати и понурив голову. Спать голышом он теперь стеснялся, поэтому был в полосатых пижамных штанах.

Я прошла к нему и села рядом.

– Почему не спишь?

– Видимо, не устал, – усмехнулся Дайра, не разгибаясь. – А ты почему?

– По мне Маська скачет.

Он коротко вздохнул и, чуть сморщив нос, украдкой потёр висок.

– Голова болит?

Дайра промычал что-то и отмахнулся:

– Да, пустяки. Пройдёт.

– Дай, я посмотрю! – я потянулась к его вихрастому затылку, но Дайра резко отстранился от моей руки и глянул сердито.

– Не надо! – твёрдо сказал он. – Говорил же: никогда не вглядывайся в меня больше и не лечи! Говорил?

– Что ты заводишься?

– Я не завожусь. Я хочу, чтобы ты вспомнила, о чём я тебя просил.

– Да я помню. Только…

– Что? – с досадой уточнил Дайра.

– Только я так и не поняла, почему?! Почему ты отказываешься? Мне же это совсем не трудно!..

– Просто не хочу, – ответил он уже спокойно. – Надоело. Брат всю жизнь в моей душе ковырялся, читал, что чувствую, о чём думаю. Я ему запретил, разумеется, но даже проверить не могу, послушался он или нет. И ты теперь ещё будешь в моих кишках копаться и разглядывать их? Не хочу.

– При чём тут кишки?! Почему «копаться»?! Ты не понимаешь, это не так происходит!..

– Да не важно, как это происходит! Просто не делай этого!

– А если?!.

– Алиша! – строго оборвал меня Дайра и, поймав мою воздетую к потолку ладонь, положил её себе на колено и уверенно прижал. – Что ты так волнуешься? На свете существует множество простых способов вылечить головную боль.

– Да и чёрт с ней, с твоей головой! – буркнула я. – А если будет что-то посерьёзнее головы?

– Серьёзнее головы, Аля, ничего быть не может! – засмеялся он. – Так что давай уж, как договорились, хорошо?

– Как скажешь, – кивнул я, так ничего и не поняв. – Мне кажется, что ты не был таким упрямым даже, когда был котом.

– Вот именно, тебе лишь кажется, – нервно усмехнулся он. – Я просто не успел тебя по-настоящему достать. Другим повезло меньше.

Я ничего не ответила.

Он по-прежнему прижимал мою руку к колену, словно боялся, что она убежит. Я смотрела на его огромную ладонь, на заметные выпуклые вены, и невольно вспомнила, как я любовалась его руками, когда он три дня возился с перепланировкой в квартире, делая замеры, отпиливая, приклеивая и приколачивая. Его руки были не только удивительно красивыми, но и умелыми, привыкшими к сложной и тяжёлой работе, словно он и не князь вовсе. Глаз было от него не оторвать, и я прямо горда была до невозможности, когда Дайра звал меня на помощь реечку придержать.

Дайра тоже помолчал немного, потом повернул голову и уставился на мою грудь.

– Ты что?

– Когда я был котом, это давало определённые преимущества, – задумчиво проговорил он. – Например, мне не надо было спрашивать разрешения, чтобы потрогать этого мутанта…

Я даже представить не могла, что моя старая пижама с Микки-Маусом на груди может вызвать ностальгию.

– Вот проблема-то, – фыркнула я. – Хочешь – потрогай. Разрешаю.

Дайра усмехнулся, вытянул палец и осторожно почесал Микки-Мауса между ушей. Потом взглянул на меня:

– А давай чаю попьём?

– Во втором часу ночи?!. – странное предложение вдруг показалось на редкость удачным. – А давай!

– Иди к себе, – улыбнулся Дайра. – Сейчас принесу.

Я ушла к себе в загородку, забралась в постель, поставила к стенке две пухлые подушки, чтобы было удобнее сидеть.

Под шкворчание воды в чайнике Дайра принялся бренчать чашками. Он был совсем рядом, прямо за моей спиной. Я слышала его дыхание, и как он что-то пробормотал себе под нос.

Я не хотела, чтобы что-то менялось. Не хотела никаких Норвегий. И сама туда не собиралась, и не хотела, чтобы Дайра куда-то уезжал. Сейчас всё было замечательно. Я в безопасности, никто не норовит разорвать меня в клочки. И никто не пытается меня использовать. Рядом понимающий друг, который ничего от меня не требует, да ещё работа и новые знакомые. Вот и от бабушки много важного узнала. С сестрой помирилась, ну, почти… Всё хорошо, и ничего мне пока больше не надо, это бы всё не спугнуть.

Дайра поставил передо мной кружку, кивнул в ответ на моё «спасибо» и осторожно, стараясь не расплескать свою, забрался с ногами на подоконник.

Некоторое время мы молча тянули чай.

– И что ты думаешь?

– О чём? – встрепенулся он.

– О том, что мне рассказала бабушка.

Дайра пожал плечами:

– А ты уверена, что хочешь это обсуждать? При упоминании Морлескина у тебя обычно резко портится настроение. Что, конечно же, объяснимо…

– Морлескин, знаешь ли, можно по-разному упомянуть, – буркнула я, уткнувшись в чашку. – Кстати, не было времени тебе рассказать… У нас в отеле два постояльца из Морлескина. Странная парочка, похожи на тайных агентов-неудачников.

– Почему неудачников? – хмыкнул Дайра.

– Такое ощущение, будто бы они сюда приехали, не зная, какая погода их тут ожидает. Одеты, как клоуны. Точно морлескинцы, я их разговор случайно услышала.

Дайра неопределённо пожал плечами:

– Да наших тут всегда много шатается, по разным делам. Может, и правда, агенты чьи-нибудь. Не обращай внимание.

– Да я так, к слову… Так что ты думаешь про моего странного деда?

– А что я могу думать? Мы и без того подозревали, откуда ноги растут у твоего дара. Так что ничего особо нового. А что бабушка имя-фамилию деда не назвала, так не расстраивайся. Всё равно ничего бы вы не нашли, хоть всю сеть перерыли бы.

– Почему это? А вдруг он называл ей своё настоящее имя?

– Даже если так, – покачал головой Дайра. – Не думаю, что твой дед здесь. Если бы он оставался в этом мире, он нашёл бы твою бабушку и своего ребёнка. А раз пропал, значит, или его давно нет в живых, или он по каким-то причинам больше не смог прийти в этот мир.

– Из Морлескина?

– Возможно, – неохотно отозвался Дайра. – Но, кроме Морлескина, есть ещё места… как бы это поточнее назвать… о! проходные дворы.

– В каком смысле?

– В таком, что в эти миры можно проникнуть и даже пройти их насквозь, – пояснил Дайра. – Не все могут, конечно. Я вот, например, только по открытому заранее проходу и только в сопровождении.

– И что это за миры?

– Разные.

– И в каких ты побывал?

– Да ни в каких, кроме этого, – отрезал Дайра. – Если о чём и знаю, то только понаслышке.

Тон, которым это было сказано, говорил вполне однозначно: на эту тему Дайра распространяться не хочет.

– Вот всегда ты так: скажешь что-нибудь интересное, и замолкаешь. Это нечестно, – обиделась я. – И вообще, ты сегодня какой-то странный.

– Это чем же? – усмехнулся он.

– Сначала ты сделал всё, что можно, чтобы убедить бабушку, что мы… что мы с тобой… ну, это…

Дайра вскинул брови и ободряюще дёрнул головой:

– Давай, давай, произнеси вслух эти страшные слова.

Я засмеялась.

– Не переживай, – серьёзно сказал Дайра. – Иногда бабушкам надо дать услышать и увидеть то, в чём они уже себя убедили. Вреда в этом нет. Тем более, что бабушкино заблуждение… хм… довольно приятное, и оно мне польстило. А ты сегодня весь вечер зачем-то дёргалась… Хотя, я тебя понимаю, конечно. Мешаю я тебе. Но мой добровольный отпуск и правда можно быстро прервать, только скажи.

– Ты так говоришь, будто бы это ты живёшь у меня, а не наоборот! Это же я поселилась тут, заставила тебя нарушить планы…

– Ты не заставляла!.. – запротестовал Дайра. – Я сам!

– Ага, сам, – хмыкнула я. – Ты остался здесь со мной, переделал квартиру… Так кто кому мешает?!

– Не выдумывай! – строго сказал Дайра и решительно отставил чашку.

– А, ладно, – безнадёжно отмахнулась я. – Но сейчас-то, когда уже не надо притворяться перед бабушкой, сейчас-то что с тобой такое?

– Ничего, – моргнул Дайра.

– Угу, как же. Тебя что-то гнетёт, и как бы ты не старался это скрыть, это очень заметно.

– Правда? – буркнул Дайра, похоже, чтобы лишь бы что-нибудь сказать.

– Кривда!.. Да ну тебя! – рассердилась я.

Дайра подавил вздох, взглянул на меня и улыбнулся.

– Да что ты всё время улыбаешься, когда на меня смотришь?!

Он пожал плечами, не переставая улыбаться.

– Что, такая смешная?!

Дайра опустил голову и всё-таки тяжело и медленно вздохнул.

– Нет, – произнёс он уверенно. – Не смешная. Но я улыбаюсь, потому что мне хорошо, когда я тебя вижу, вот и всё.

Весь мой дурацкий праведный гнев мгновенно испарился, и стало стыдно.

Я всё время гнала от себя мысли о том, что должен чувствовать Дайра, постоянно сталкиваясь со мной на ограниченной жилой площади. Не видеть друг друга за перегородками, но постоянно слышать и ощущать присутствие – это неплохая идея. Для меня. А для молодого здорового мужчины, который не скрывает, что влюблён? Да ещё этот древний стих, будь он неладен. Первые недели я постоянно ждала, что Дайра сделает шаг к… Ну, к чему-то большему, чем дружеские объятия. Мне казалось, он должен хотя бы попытаться.

Сначала я придумывала, как я буду избегать таких ситуаций и как стану потактичнее отказывать, если понадобится. Но таких ситуаций ни разу не случилось. Мне достался то ли дружелюбный сосед по коммуналке, то ли общительный заботливый брат. Но ведь слова-то были произнесены. Я их помнила, и они не давали мне покоя.

Да, я была влюблена в Ольгера. Так сильно влюблена в его великолепную загадочность… Но первая и последняя ночь всё расставила по местам. И теперь если и снились мне холодные васильковые глаза, то только в тягучих и тревожных кошмарах.

А Дайра был тёплым во всех смыслах. И я всё чаще ловила себя на мысли, что, если бы он попытался обнять меня немного сильнее и нежнее, чем по-братски, ни отталкивать, ни избегать его я не стала бы.

Но он не пытался, вот в чём всё дело-то.

Поэтому, когда Дайра заявил, что ему хорошо, когда он меня видит, молчать дальше было невозможно.

– Дайра, а ты можешь взять обратно?..

Я замолчала, не зная, как сказать, чтобы не показаться совсем дурой. Он подождал немного, потом нахмурился:

– Да говори уже.

– Возьми обратно свой стих.

Он недоумённо заморгал. Искренне так, будто ничего не понял.

– Тот древний стих, где «аур-тэ» в конце. Ольгер мне объяснил, откуда это повелось и что означает… Возьми назад эти слова.

Нет, он правда вначале не понял. Потому что сейчас его брови медленно приподнялись, и глаза округлились.

– Аля, ты не понимаешь, о чём говоришь.

– Я понимаю. Я не могу так. Не хочу. Ты этого не заслужил…

Дайра вскинул руку с вздёрнутым указательным пальцем:

– Подожди-ка!

Некоторое время он молчал, закусив губы, потом сказал без улыбки:

– Послушай, что скажу…

За этой фразой у него обычно не следовало ничего хорошего.

– Не надо, – робко возразила я.

– Надо! – уверенно сказал Дайра. – Я просто обязан объясниться, иначе мне с самим собой не ужиться будет.

– Хорошо, давай.

– Можно, я рядом сяду?

Я засуетилась, расправляя одеяло, и подвинулась, освобождая ему место. Дайра присел на постель, как-то боком и наполовину: подогнул под себя правую ногу, оставив левую на полу. И несколько долгих секунд молчал, не поднимая глаз.

– Алиша, я очень тронут тем, как серьёзно ты это восприняла, – проговорил он неторопливо. – Но ты должна понять: ни этот стих, ни мои слова не накладывают на тебя абсолютно никаких обязательств. Никаких, понимаешь?

– Я понимаю, но…

Он покачал головой:

– Никаких – это значит без «но». Ты мне не обязана. И надеюсь, что я ничем не показал, будто должно быть иначе… А насчёт того, чтобы взять слова назад… – он вскинул голову, и его золотые глаза взглянули на меня уверенно и серьёзно. – Это так не работает, Аля. Я тебе ни в чём не клялся. Я поклялся себе. Это происходит в той самой глубине души, которая на самом деле управляет человеком. С этим ничего нельзя поделать по желанию. Этот стих просто сообщает о том, что уже состоялось.

– Ладно, извини меня, я вечно какую-нибудь глупость ляпну… – пробормотала я, не зная уже, как выпутаться из этого разговора.

– Тебе просто надо было заговорить об этом сразу же, как только ты почувствовала себя неловко. Я ж не Ольгер, я мысли читать не умею, – осторожно, но с плохо скрытой горечью заметил он. – Я не мог оставить тебя одну, поэтому привёл сюда. Со стороны, возможно, кажется, что я тебя коварно заманил и теперь жду чего-то…

– Ничего подобного мне не кажется! – прошептала я, глядя на всякий случай в пол.

– Ну и хорошо. Хорошо, – проговорил Дайра, кладя ладонь на мою. – И не считай ты меня святым страдальцем! – засмеялся он вдруг. – У меня всё в полном порядке.

– Разве?

Он посмотрел мне в глаза так серьёзно, но через мгновение снова широко улыбнулся:

– Ну, конечно!

– Но разве ты не хочешь, чтобы я… чтобы мы…

Дайра не стал вытягивать из меня проклятые слова, которые почему-то мне никак не давались.

– Врать не буду, – негромко сказал он. – Сам себе завидую, что ты здесь, рядом, только руку протяни… Но я тебе ещё раз повторяю: ты не должна ничем отвечать на мои слова. Мало ли, какие я там стихи тебе читал!

Разговор пошёл на новый круг. И, наверное, впервые я почувствовала раздражение от того, что Дайра – не Ольгер и не умеет считывать эмоции. Умел бы – не стал бы оправдываться, а понял бы, как я к нему на самом деле отношусь.

– Ладно, Дайра, плюнь и забудь, – я вытащила руку из-под его ладони. – У меня на почве сегодняшних семейных новостей нервы сдали, вот и пристаю со всякой ерундой.

– Глупышка ты, – усмехнулся он.

– Ага. А ты… ты – лучше всех, Дайра.

– Это спорно, – промычал он и, наклонившись, боднул меня косматой макушкой. – Не делай поспешный выводов. Откуда ты знаешь, может быть, я коварно скрываю от тебя свою чёрную сторону?

– А ты не скрывай. Я пойму.

Дайра усмехнулся, выпрямился.

– Даже не сомневаюсь, что поймёшь, – кивнул он.

Зазвонил телефон Дайры. Он раздражённо нахмурился:

– Кто там с ума сошёл, звонить среди ночи?..

Он встал и ушёл куда-то в лабиринт перегородок. Телефон всё звонил где-то между кухней и прихожей.

Наконец, звонки прекратились.

– Да? – послышался голос Дайры. – Кто это?.. Не узнал. Что случилось?.. Неужели?.. А потому что говорю, как мне удобно… А это обязательно прямо сейчас?..

После этого вопроса Дайра долго молчал и слушал.

– Я понял, – отозвался он. – Хорошо. Где?.. Да, знаю… Да… Нет… Ни в коем случае… Я сказал «нет», это не обсуждается… Тогда жди.

Было слышно, что Дайра пошёл к себе одеваться.

– Кто звонил? – окликнула я его.

– Да ты всё равно не знаешь, – ответил Дайра и через секунду выглянул из-за перегородки. – Ты ложись, засыпай.

– А что случилось?

– Да ничего, – беспечно отмахнулся он. – Надо кое с кем встретиться и поговорить.

– А ночью-то зачем?! Утра не дождаться?

Дайра многозначительно развёл руками, дескать, не дождаться.

– Там холодно, одевайся теплее.

– Угу, – кивнул он и ушёл к себе.

Ещё несколько минут я слышала, как Дайра ходит, шуршит одеждой, открывает и закрывает ящик комода, стучит своими тяжёлыми башмаками в прихожей.

– Я пошёл! – крикнул он от двери. – Я оставил включённую лампу у кровати, чтоб тебе не страшно было. Ты спи, не жди меня.

Я ждала, когда захлопнется дверь, но было тихо.

– Аля?!

– Что?

– Не жди, говорю.

– И не собираюсь, – фыркнула я. – Иди уже.

Щёлкнул дверной замок.

Не то, чтобы слишком часто, но время от времени Дайра пропадал из дома на ночь. Обычно это тоже называлось «встретиться и поговорить», а поутру от него иногда слегка пахло духами, иногда спиртным. Я никогда его не расспрашивала, и старалась подавить раздражение. В той роли, которую он на себя взял, он имел право на собственную личную жизнь.

Так что смысла дожидаться Дайру, действительно, не было никакого. Поэтому я поправила одеяло, подвинулась к стене, освобождая место Маське, выключила ночник и закрыла глаза.

Глава 5

Как и полагается, из сна меня вытащил назойливый звонок. Но не будильника, а в дверь. Правда, поняла я это не сразу, а когда спросонья несколько раз безуспешно пыталась сбросить звонок на смартфоне. Было ещё целых сорок минут до подъёма.

Чертыхнувшись, я вылезла из кровати, нащупала ногами шлёпанцы и побрела к двери.

– Что ты трезвонишь?! – проворчала я, отпирая замок и открывая дверь. – И вообще, когда уходишь на неведомое ночное свидание, ключи полезно брать с собой…

Продрав глаза, я обнаружила, что Дайры за дверью нет.

На площадке стоял высокий широкоплечий мужчина с угрюмой физиономией. Он был одет в огромную мешковатую парку и парусиновые штаны, а обут в унты с калошами. На голове красовалась серая вязаная шапочка с пайетками и пушистым розовым помпоном. На лбу и щеках мужчины переплетались тонкие линии причудливых татуировок.

Широкий плетёный ремень, намотанный на его кулак, тянулся к ошейнику огромного чёрного волка в наморднике. Намордник формой и размером напоминал офисную корзину для бумаг.

– Коста, ты обалдел, что ли? – пробормотала я, очнувшись от лёгкого шока. – Гуру маскировки…

– А что? – удивился метаморф.

– На тебе девчачья шапка.

– Зато она тёплая, – невозмутимо пожал плечами Коста. – И зачем мне маскироваться? Я с собакой гуляю.

«Собака» фыркнула и дружелюбно взмахнула хвостом. Впрочем, дружелюбие мне, возможно, привиделось, потому что яркие синие глаза волка уставились на меня строго и холодно.

Я раскрыла дверь пошире и отступила в сторону:

– Заходите.

Коста наклонился, отстегнул застёжку намордника, отцепил карабин поводка, и волк первым зашёл в квартиру. Конечно же, наследный княжич Морлескина должен идти впереди. Верный слуга и оруженосец молча последовал за хозяином.

Коста уже бывал у нас, Ольгер же ни разу не покидал Морлескин с тех пор, как застрял в своём первоначальном волчьем обличье.

Ольгера я меньше всего хотела здесь видеть, но с порога выгонять его было вроде бы не за что, тем более, пришёл он наверняка не ко мне.

Волк остановился посреди коридора, сосредоточенно принюхиваясь, а Коста скинул на пол куртку и принялся стаскивать унты, которые, похоже, были ему маловаты.

– О, – бросил он равнодушно, глядя куда-то поверх моей головы. – Кошечку завели?

Про Маську я спросонья совсем забыла.

Странно, как Коста сумел сразу определить, что это кошечка. На перегородке чуть покачивался пёстрый бесформенный комок, на котором шерсть стояла дыбом. Да не просто дыбом, а каждая шерстинка торчала сама по себе, будто наэлектризованная. У комка были два сумасшедших круглых глаза и маленькая, но оскаленная в безмолвном шипении пасть. И вот такая красота готовилась к нападению на большого мохнатого чёрного чужака.

– Маська, не смей! – закричала я, бросаясь к кошке. – Маська, нельзя! Фу!!!

Ну да, как же! Что ей там моё «фу»! Маська прыгнула сверху прямо Ольгеру на морду.

Если бы у Ольгера сработал нормальный звериный инстинкт, он бы Маськой позавтракал. А так он подался назад, спасая нос от кошачьих когтей, сел на пятую точку и лишь клацнул зубищами. Маська с грозным рычанием приземлилась у его ног и, буксуя когтями по полу, рванула вглубь квартиры.

– С такой кошечкой и собака не нужна, – заметил Коста с усмешкой. – Наверное, долго выбирали?

– Да не выбирали. Это дочка Дайры, – пояснила я.

Гости переглянулись. Ольгер пошваркал лапой по полу.

– «В каком смысле?» – перевёл Коста волчий язык жестов.

– Дайра поехал в тот приют, куда вы его детей отнесли, – пояснила я. – Там посмотрели в записи и сказали, что всех тогда сразу и разобрали. Про котиков ничего не известно, наверное, всё в порядке. А вот кошечку три раза брали и возвращали в приют. Хозяева с ней не уживаются.

– «Вы, наверное, уже поняли, почему?» – поинтересовался Ольгер через Косту.

Я только плечами пожала:

– Ну, да. А что делать? Так-то она хорошая, только без тормозов совсем…

– «Это не дочь Дайры», – произнёс Коста, виновато глядя на меня и исподтишка кивая на Ольгера.

– Как это?!

– «Его обманули. Это не его котёнок. Я помню тот помёт, там была трёхцветка, но совершенно другая. Рыжие пятна были светлее, а чёрных меньше… Люди в приюте просто поняли, в чём Дайра заинтересован, и избавились от надоевшего неликвида».

– Ну, тебе, Ольгер, может быть и неликвид, а это наша кошка, вообще-то, – обиделась я. – А для Дайры больше, чем кошка. Так что лучше ничего ему не говорите.

– А где он сам-то? – уточнил Коста, оставшийся теперь в парусиновых штанах, рыхлом кривоватом свитере и босиком.

– Где-то, – я неопределённо повертела пальцами. – У него ночной разговор, который невозможно было отложить. Наверное, придёт скоро… Или не очень скоро. Ждите. Вам сделать кофе?

Коста пожал плечами:

– Себе я сам сделаю. А Ольгеру кофе ни к чему. Ему поспать надо, он устал.

– Туда идите, в спальню, – я махнула рукой в сторону выгородки с кроватью на постаменте.

– Не надо, Ольгер велел сделать вот так… – Коста присел у стены и расстелил свою куртку на полу.

Я вспомнила мои голубые простыни в Морлескине, волшебные террасы в покоях, и мне стало как-то неудобно. Не так чтобы очень сильно неудобно, но промелькнула мысль о вежливости и правилах ответного гостеприимства.

– Я вас не к себе в постель приглашаю, – присела я на корточки рядом с Костой. – А вон туда, где кровать Дайры. Он не будет против.

– Будет, – буркнул Коста. – После их прошлой встречи будет.

– А что не так с прошлой встречей?

Коста внимательно посмотрел на меня:

– Дайра не рассказывал?

– Нет.

– Значит, с прошлой встречей всё замечательно, – отрезал Коста.

Я посмотрела на Ольгера. Он протяжно, но негромко рыкнул и равнодушно зажмурился. То есть, ни тот, ни другой ничего мне рассказывать не собирались.

– Дело ваше, – проговорила я. – Мне на работу надо. Ждите Дайру без меня.

– Подождём, – кивнул Коста.

Когда я, одевшись, пришла в кухню, Коста уже вскипятил чайник и беззастенчиво копался в нашем огромном холодильнике.

– Мяса у тебя, конечно, нет? – уточнил он, не оборачиваясь.

– Такого, чтобы накормить досыта огромного волка? Конечно, нет, – подтвердила я. – Но на перекрёстке есть неплохая мясная лавка.

– Угу, я сбегаю, когда откроется.

Коста выпрямился в полный рост и одёрнул кривоватый подол свитера.

– Ничего такой свитерок, – заметила я. – Ручная работа… Брилле связала?

– Нет, я сам, – буркнул Коста и повернулся ко мне.

– Шутишь?! Гениально… А Брилле-то где? Что ж ты молчишь? Для неё же окно открыть надо!

– Не надо, – спокойно ответил Коста. – Она не с нами.

– Почему это? А где же она?

Коста сосредоточенным взглядом поискал что-то вокруг себя.

– Что? – встрепенулся он.

– Брилле где, спрашиваю.

Наконец, Коста остановил взгляд на моём лице и тяжело сглотнул.

– Она ушла, – просто ответил он и развёл руками. Его суровое лицо стало по-детски беспомощным. – Ушла, не знаю куда.

– Подожди, как это не знаешь, куда? Она не сказала?

Он молча покачал головой.

– Но ты же этот… следопыт?! Ты же чувствуешь!

– Чувствую, да, но не сквозь прикрывающее заклятье, – вздохнул Коста. – Брилле же сильная, она сама себя хорошо закрывать умеет. Даже от меня… Да ладно, что об этом сейчас?

– А почему бы и не сейчас? – его уныние вывело меня из терпения. – Что, другие проблемы? А какие? Зачем вы вообще заявились?!

По ламинату заклацали волчьи когти. Ольгер остановился на границе коридора и кухни, сел и помесил лапами.

– «Позвони Дайре, скажи, что мы здесь», – перевёл Коста и, похоже, уже от себя добавил. – Пожалуйста.

Я отправилась за телефоном и вызвала Дайру.

Длинные гудки в динамике и телефонный звонок я услышала одновременно. Трубка Дайры звонила где-то в районе его кровати.

– Увы, – сказала я гостям по пути в спальню Дайры. – Телефон он оставил дома.

Звук раздавался из комода. Я открыла верхний ящик.

Дайра не имел привычки обрастать барахлом, поэтому широкие ящики оставались полупустыми. В этом стопочками лежали слева носки, справа трусы, а посередине смартфон Дайры на листке из блокнота.

Я сдвинула трубку. На листке большими печатными буквами было написано: «АЛЯ ЭТО НА ЖЫЗНЬ». Под листком оказались две пачки пятитысячных купюр в банковской упаковке.

– Это что за?.. – вопрос застрял у меня на языке.

Справа подошёл Коста, слева волк опёрся на ящик передними лапами. Оба заглянули внутрь.

– Какого чёрта?!. Что это значит вообще?! – выпалила я, тыкая в записку.

– Это значит, – сурово сказал Коста, но осёкся и бросил взгляд на Ольгера. Волк пошевелил лапой и ухом. – Это значит, что Дайра уходил, зная, что не вернётся.

– В каком смысле? Как это – не вернётся?!

Коста пожал плечами и кивнул на содержимое ящика:

– Это же очевидно.

Я схватила телефон Дайры, резко толкнула ящик и захлопнула его. Ольгер едва успел убрать лапы.

– Как это – не вернётся? – пролепетала я и почувствовала, как губы перестают меня слушаться, немеют. – П-п-почему?!

Коста открыл было рот, но бросил взгляд на волка и только раздражённо передёрнул плечами:

– Откуда нам знать? Так надо было, видимо.

– Почему же он не сказал?! Что же случилось?!

– Да погоди ты, что ты разволновалась? – нарочито спокойно проговорил Коста. – Успокойся!

Ничего себе – успокоиться! Мой друг ушёл неизвестно куда и неизвестно почему, не сказав мне ни слова… Главное, миллион оставил.

– Где же он теперь?!

– Я не знаю, – ответил Коста серьёзно. – Я не нахожу его ни здесь, ни в Морлескине.

– И что это значит?

– Или Дайру прикрывает очень умелый маг. Или… – Коста махнул рукой. – Или неважно.

– «Или» что? – оцепенела я. – Ты хочешь сказать, что его, возможно… нет в живых?!

– Да тьфу на тебя! Ну, ты скажешь тоже! – возмутился Коста. – С чего ему умирать?! Просто он мог уйти не в Морлескин, а куда-нибудь в другое место. Сам-то он никуда бы не ушёл, конечно, но кто-нибудь мог его увести. Я, говорят, следопыт неплохой, но прочесать всё мироздание не могу. Никто не может, уж извини. Так, один фрагмент за другим обследовать можно, конечно, но времени нужно о-о-о-чень много. Да и тогда найти можно только чисто случайно, потому что не угадаешь, как они могут между мирами перемещаться…

Было совершенно ясно, что Косту просто несёт, лишь бы заговорить мне зубы. Он всё говорил и говорил, об одном и том же. Вот же талант, мелет и мелет безостановочно, а ничего так и не сказал толком.

А у меня губы всё ещё тряслись, и мысли прыгали.

– Всё, замолкни, я тебя умоляю! – выкрикнула я, когда Коста зарядил свои оправдания на бесконечный повтор.

Он замолчал и снова бросил быстрый взгляд на Ольгера. Но тот стоял неподвижно и смотрел в угол.

– А вы, вы двое… Зачем вы пришли? Зачем вам так срочно понадобился Дайра?

Они не ответили.

– Так, ребята. Если собираетесь в молчанку играть, уходите отсюда. Я серьёзно. Всего хорошего и удачи.

Я ушла к себе в закуток. Следовало бы ещё выпить кофе и хоть что-нибудь съесть, но я пока не чувствовала себя в состоянии делать разумные вещи.

Всё, что я могла пока, это перезвонить тому, кто выдернул Дайру из дома.

Я ожидала сообщения, что неизвестный абонент недоступен, но соединение, как ни странно, прошло.

– Да? – ответил молодой мужской голос, показавшийся очень знакомым.

– С кем я говорю?

– Аля?! – поразился мужчина на том конце.

– Стас, ты, что ли?! Это твой номер?!

– Нет, это постоялица ночью уходила и телефон на стойке оставила. Пока не возвращалась.

– А зачем отвечаешь?

– Подумал, вдруг это она пытается выяснить, где трубку оставила.

– Ладно, я скоро приду, поговорим, – я отключилась.

Что ж, всё не так плохо. Я хотя бы узнаю, кто именно вызвал Дайру, для начала этого не так уж мало.

Я отправилась в кухню и всё-таки сделала себе полчашки кофе. Кофе меня всегда успокаивал. Когда я уже допивала, появился Коста.

– Вы ещё здесь? Я же сказала: уходите. Думаешь, это шутка была?

Коста покачал головой:

– Мы не можем уйти. Если бы я был один…

– Если бы ты был один, я бы тебя и не выгоняла!

– Не уйдём мы, – упрямо повторил Коста. – Ольгеру надо отдохнуть и поесть.

Сил у меня не осталось даже на праведные капризы. Да и ладно, что я, зверь какой?

– Хорошо, Коста. Купи мяса, накорми Ольгера, выспитесь… и чтобы к моему возвращению с работы вас тут не было. Маську не пугать! Договорились?

Коста кивнул, развернулся и уже сделал шаг прочь.

– Стой! – я схватила его за локоть. – Ты извини… я просто с ума схожу! И… – я понизила голос и пробурчала. – … не могу я Ольгера видеть. Ну, то есть, могу, конечно. Но неприятно… И бесит, что вы молчите оба!!! А так не хотела я тебя обижать!

– Да понял я, понял, – вздохнул Коста. – А вот чего не понял, так это выгоняешь ты нас всё-таки или нет.

– Не выгоняю. Потому что это не моя квартира. Но если Ольгер не хочет ничего мне объяснять…

– Он не знает, где Дайра.

Я внимательно посмотрела Косте в глаза.

– Не хочешь – не верь, – жёстко сказал он.

– Да, я не верю. Так вот: если Ольгер не собирается мне ничего объяснять, и уйти вы тоже не можете, пусть хотя бы он на глаза мне не показывается. И так тошно.

Коста коротко вздохнул и решительно вышел из кухни.

Ну да ничего, я тоже на всех обиделась.

Глава 6

– Сбежал – счастливого пути! Жалко мне, что ли?.. – бормотала я, поскальзываясь на обледенелой плитке мостовой.

Сто раз бы уже могла навернуться, держалась на ногах чисто на автопилоте. На злющем и несчастном автопилоте. Хорошо, что до работы и в самом деле было пять минут. За большее время пути я могла ещё всякого напридумывать, а тут только и успела, что испугаться, а вдруг Дайра всё-таки из-за нашего разговора ушёл. Выслушал моё нытьё про стих, да и решил окончательно отступиться, ну и дёрнул в свою Норвегию…

Впрочем, нет, конечно. Ночной звонок, он ведь был, он мне не приснился. Да, может быть, Дайра всё-таки ушёл бы, и скоро. Но не сегодня и не так. Раз Коста не может обнаружить Дайру своим волшебным чутьём, значит никаких Норвегий быть не может. Значит, не во мне дело. В чём-то другом. И об этом другом Дайра не посчитал нужным мне сообщить.

А и правда, зачем сообщать-то? Зачем что-то объяснять, когда можно просто оставить в комоде пачки с деньгами? Молодцы, братики-княжичи… Стоят друг друга. Семейная привычка деньгами откупаться!

– Ну и подумаешь!.. Да пожалуйста!.. – прошипела я, дёргая тяжёлую дверь служебного входа в отель.

На ресепшн я рассчитывала увидеть Катю, но там в одиночестве куковал Стас.

– Привет! – буркнул он, увидев меня. – Ты что такую рань притащилась? Ночь не задалась?

– Вроде того.

– И у меня тоже… Катерина положила заявление на стол и домой отправилась. Придётся мне тут вместо неё до конца смены торчать, – раздражённо сказал он. – А у тебя что?

– Что «что»? – рявкнула я.

– Злая что такая? Покусал кто?

– Чёрный волк.

Стас снова кисло скривился.

– Да не вру я: гость ночью заявился, с огромным чёрным волком, – пояснила я. – А наша кошка чуть его не сожрала…

– Как же ты любишь пургу гнать, – перебил Стас мой чистосердечно-правдивый рассказ. – Через полчаса китайцев из аэропорта подвезут. Поможешь?

– Сам справишься. У меня своей работы хватает.

Стас только угрюмо безнадёжно вздохнул.

– Да не паникуй. Китайцы – люди дисциплинированные. Скажешь им ждать – будут ждать, сколько нужно… Что там с телефоном-то?

– С каким? – нахмурился Стас. – А-а-а… – он сунул руку на полку под столешницей. – Да вот…

Телефон был самый что ни есть простецкий, без излишеств.

– И никто его не искал?

– Неа. А тебе-то это всё к чему?

– Звонили мне с него. На личный номер.

– Тётка… ну, то есть дама… из триста второго, – кивнул Стас. – Спустилась вниз, позвонила, постояла, подумала, что-то спросила у Катьки и ушла в ночь глухую. А трубку на стойке оставила.

– Понятно. Ну, ладно, пошла я к себе, – пробормотала я.

Я поспешила на своё рабочее место, пока Стас не начал снова просить о помощи. В другой раз я бы и согласилась, но сейчас мне было точно не до этого.

В кабинете я заперла дверь изнутри и переоделась в униформу. Бордовый цвет брюк и жилета не очень мне нравился, но сидели они отлично, да и бежевая блуза смотрелась очень мило. Завершение дресс-кода: никаких распущенных волос. Я туго стянула волосы на затылке, а хвост заплела в мягкую косу.

Всё готово, можно было приступать.

Нет, не к работе. Я собиралась проверить, что же это за дама из триста второго номера, и узнать, что ей понадобилось от Дайры.

До начала моего рабочего дня по графику ещё целый час.

В ящике стола валялся универсальный ключ от номеров. Самостоятельно пользоваться им мне ещё не доводилось, повода не было. В случае какой-то непредвиденной ситуации всегда есть, кому решать проблему в номерах и без менеджера по организации досуга. Но сейчас ключ был очень кстати. Ничего страшного не произойдёт, если девушка в униформе случайно по ошибке зайдёт не в тот номер. А если она там кого-то встретит, всегда же можно извиниться.

А я была уверена, что я там кого-то встречу. Я даже знала, кого. Нет, ну, правда же, не бывает таких случайностей, чтобы та морлескинская парочка оказалась ни при чём. И если тётка, она же дама, ушла и до сих пор не вернулась, её молодой спутник, возможно, мирно дрыхнет в номере.

Перед тем, как отправиться наверх, я заглянула в базу постояльцев.

Триста второй номер. Гости въехали три дня назад. Миссис и мистер… совершенно непроизносимые фамилии, почти что из одних согласных. Гражданство Южной Африки. Это ни о чём не говорило и даже не намекало ни на что. Паспорта у морлескинцев здесь могли быть самыми причудливыми. Похоже, не все в Морлескине представляли, вяжутся их здешние паспорта и фамилии с их физиономиями или нет.

Наверху в коридорах было тихо и спокойно. Слишком рано, слишком темно на улице, даже пьянчуги и романтики уже угомонились перед рассветом.

Я подошла к двери триста второго и осторожно постучала.

Ответа не было.

Когда даже на энергичный и громкий стук никто не отреагировал, я открыла дверь и вошла.

Этот номер, как и большинство на третьем этаже, подходил для пар, которые ещё не успели устать друг от друга. Он двухкомнатный: просторная гостиная и тесноватая спальня с одной французской кроватью. Мебели не очень много, да и вообще обстановка лаконичная, без излишеств.

Поэтому я очень удивилась, когда прямо на пороге запнулась о что-то небольшое, но тяжёлое. Оно, к счастью, было жёсткое, а значит не живое и не бывшее живое, а то я бы со страху умерла.

Было темно, подсветка из окна оказалась слишком слабой.

Я осторожно обошла то, что попалось мне под ноги, и вышла на середину гостиной.

Ничего особенного я не заметила, разве только кресла стояли неровно и журнальный столик сдвинут.

– Извините? Здесь есть кто-нибудь? – вежливо и не очень громко спросила я по-английски.

Никто не ответил.

Я двинулась к чуть приоткрытой двери спальни. Там было ещё темнее: шторы задёрнуты. Поэтому, стоя на пороге, я протянула руку и нащупала выключатель бра.

Тусклый тёплый свет позволил разглядеть кровать со скомканным одеялом и измятыми подушками, два узких платяных шкафа и распахнутую дверь в тёмный санузел. И если в гостиной ничем не пахло, кроме обычной отдушки из средств для влажной уборки номеров, то тут, в спальне, запашок был не очень приятный.

Я вышла обратно в гостиную и зажгла там ещё один настенный светильник. Да, в помещении был заметен лёгкий беспорядок, а то, о что я запнулась при входе, оказалось брошенным поперёк дороги небольшим чемоданом.

Если бы не чемодан, номер выглядел бы нежилым, будто не очень аккуратные постояльцы только что выехали, а горничная ещё не приходила прибираться.

А может, они и не вернутся сюда больше, эти странные миссис и мистер. И чемодан им не нужен. И как же мне теперь понять, зачем Дайра отправился куда-то с этой неведомой дамой…

Ох, да, надо же заглянуть в ванную. Кажется, в Морлескине тоже принято чистить зубы. А уж в Южной Африке тем более. Если постояльцы пока не выехали насовсем, должны же в ванной быть какие-то признаки человеческого присутствия.

Я прошла через спальню, включила свет в ванной, шагнула… и замерла, зажав рот ладонью. Вместо визга у меня получилось сдавленное мычание.

Посреди просторного санузла между ванной и унитазом неподвижно лежал человек. Он был одет в хорошие костюмные брюки и сверкающую белизной сорочку. Обуви и носков на нем не было, и он валялся, раскинув ноги, словно широко шагал куда-то. Руки он судорожно сжал у груди, что вполне могло быть признаком сердечного приступа. Казалось, он не дышит.

Я подошла поближе. Да, это был тот самый бледный молодой морлескинец с рыже-ржавыми нестриженными вихрами. Вот вам и мистер «почти одни согласные» из Южной Африки. Если бы интуиция моя всегда была такой образцово безошибочной…

Я наклонилась к парню. Чтобы вглядеться и понять, что с ним, нужно было хорошенько сосредоточиться.

– ы-ы-ы-ы-ы – он дёрнулся, перевернулся на спину и застонал.

Я выдохнула. Живой, и славненько. И хлопот меньше, и, возможно, скажет что-то важное.

Лицо бедняги на глазах покрывалось потом. А потом по телу его прошла сильная, но короткая судорога, и от него ощутимо завоняло какой-то гадостью. Будто у него за пазухой кто-то давно умер и разлагается.

– Что с тобой случилось? – спросила я на языке Морлескина.

Он напрягся, поморщился и пробормотал еле слышно:

– Не получается… Больно…

И опять потерял сознание.

Я положила руку ему на локоть и посмотрела вглубь.

На первый взгляд его организм был почти в порядке. Ну, как в порядке… Загибался его организм. Сердце билось в рваном ритме, и полные лёгкие воздуха парню было не набрать. Но я не видела причины. Никаких поверхностных ран, только зоны ушибов, возможно, от падения на кафельный пол. Никаких внутренних разрывов тканей и сосудов. Никаких вредоносных химических реакций в желудке и кишках. Даже заметных очагов воспалений не видно… Практически здоровый человек собирался умереть.

И тут снова случились судорога и вонь. И я увидела, как едва не взрываются нервные волокна бедняги. Боль, оказывается, тоже можно увидеть.

Новая судорога… И тут мне показалось, что этих алых от боли нервных волокон как-то подозрительно много. Куда больше, чему у всех остальных, в кого мне прежде случалось вглядываться. Вот много-много таких совсем тоненьких ниточек, которых сначала не видно совсем, а во время приступа они загораются спутанной сеткой. И они везде. Чем дольше я смотрела, тем всё больше их находила.

Я так долго наблюдала за этими нитками, что голова закружилась. Наконец, я выдернула себя из этого состояния и посмотрела на парня уже обычным образом.

Его время от времени слегка потрясывало, и он немного рассеянно, но не отрываясь, следил за мной из-под полуприкрытых век.

– Кто ты? – проговорил он по-русски, запинаясь. – Ты чья?

– Ничья, – буркнула я по-морлескински и ткнула пальцем в бейдж на моём жилете. – Я здесь работаю, в отеле.

– Работаешь? – удивился парень и сморщился от накатившей боли. – Кто прислал тебя?

– Да никто меня не присылал. Я местная, живу здесь.

Его взгляд стал совсем насторожённым. Даже злым.

– Ты не из Морлескина, – бросил он с подозрением. – Выговор странный.

– Я здесь родилась. У меня предки из Морлескина.

– А, – с некоторым облегчением выдохнул парень. – Такое бывает. Полукровка…

Его вдруг снова скрючило в припадке, он побледнел ещё сильнее, хотя сильнее было уже некуда, и стиснул руки у груди.

И эти руки вдруг из бледно-розовых стали превращаться в землисто-серые. Пальцы удлинились, суставы увеличились в размерах, делая кисть руки похожей не то на пучок бамбуковых стеблей, не то на лапу огромной птицы… Впрочем, нет. Пальцы остались пальцами, но не человеческими. Тёмные изогнутые дугой когти превратили обычные мужские ладони в какие-то крысиные лапы. Ладони из кожи, а на тыльной стороне серые шерстинки, которые росли на глазах.

Парень страшно, мучительно застонал и снова потерял сознание.

Хоть я и устала смертельно от изучения его изнутри, я снова вгляделась. Тонкая сеть нитей переливалась то алым, то пурпурным, то фиолетовым. Но в целом картина поменялась. В кистях рук нити стали спокойнее, тлели рыжеватым цветом. А выше уже оранжевыми, а чем дальше, тем ещё темнее. А в ногах беспокойно алыми, переливающимися.

Я вынырнула и взглянула, что там с его ногами. Ноги как ноги, с ними ничего не происходило.

Очевидное объяснение пришло, наконец, в мою голову само.

Парень был метаморфом. Он никак не мог превратиться в какого-то гигантского грызуна. Что-то ему мешало и приносило нестерпимые мучения.

Я очень устала, так, что хотелось привалиться к стене прямо в этой ужасной ванной и немного подремать. Но парнишку было жалко, да и когда мне ещё выпадет случай кое-что понять про метаморфов.

Последний рывок. Глубже, ещё глубже. Настолько глубоко, чтобы тонкие нити стали хорошо различимы, чтобы проявились их сплетения, и стала видимой вся их сеть целиком… Вот он, разрыв. Нити оборваны, концы смяты и полыхают багровым. И, похоже, из-за этого разрыва у основания черепа, все и беды.

Я выпуталась из пелены видений и посидела немного, прикрыв глаза.

Когда я снова посмотрела на парня, он пристально изучал меня. Его руки всё ещё были лапами.

– Больно? – спросила я.

Он только губы поджал.

– Попробуй расслабиться. Может и это… – я кивнула на его руки. – … пройдёт, если напрягаться не будешь.

– Да не выходит, – вздохнул он. – И не выйдет. Порвала она меня…

– Кто?

Он не ответил. Стал приподниматься, опираясь на локти.

– Тебя как зовут?

– Райс, – ответил он недовольно. – Ты вот что… Ты вообще кто?..

– Я – Алиша.

Он непонимающе фыркнул.

– Ты помоги мне исчезнуть отсюда так, чтобы никто ничего не понял, – проговорил он, наконец, и сел. – В таком виде у меня могут быть проблемы.

– Если ты вообще сможешь идти, надо просто одеться и спрятать руки в карманы пальто…

Я не договорила. Райс выгнулся, его лицо перекосила ужасная гримаса, снова завоняло какой-то гадостью. Его руки стали стремительно меняться, и вот они уже без шерсти и даже розовеют, а тёмные когти втягиваются… Но лицо! Лоб и глаза остались человеческими, а нос и челюсти вытянулись вперёд и покрылись тёмно-серой шерстью. Крылья носа стали тёмными, тугими иголками выстрелили и выросли редкие усы, а верхняя губа раздвоилась, выставляя напоказ два передних верхних зуба, длинных, широких и противно-жёлтых…

Не до конца изменившийся метаморф, качаясь, поднялся на ноги и бросился на меня.

На самом деле он не бросался, а просто падал без сил. Но это я сообразила уже потом. А в тот момент сработал инстинкт самосохранения, и я с силой оттолкнула метаморфа назад. Он отлетел к стене, звучно приложился к ней затылком и без чувств свалился на пол.

Несчастный крыс выглядел ужасно и был еле жив. Будь я помассивнее, могла и убить его с перепугу. Но, к счастью, он хоть и был на вид тщедушным, оказался на редкость живучим.

Я присела рядом с ним, ощупала его затылок, почти уверенная, что обнаружу кровь. Но нет, обошлось.

И я снова вгляделась в его цветную сеть. Нашла разрыв. Подсунула под его затылок обе ладони… Соединить оборванные концы нитей. Не просто соединить, срастить, так аккуратно и тщательно, чтобы они ожили и снова начали пропускать ту странную силу, которая делает живое существо метаморфом… Как и обычно, когда я бралась устранять неполадки в чужом организме, я совершенно не понимала, что именно делаю. Просто знала, что надо вот так, а не иначе.

А потом я просто села рядом на пол и стала ждать.

Не прошло и пары минут. Так и не очнувшись толком, метаморф принялся меняться. Он менялся уже не отдельными частями тела, а полностью, резко и мощно. Вместо худенького паренька на кафельном полу возник серый зверь-крыс размером с молодую тёлку. Толстые бока и задние лапы натянули брюки так сильно, что те треснули по всем швам, а от рубашки просто отлетели все пуговицы.

Огромная крыса, на которой везде болтались обрывки одежды, вскочила на четыре лапы, припадая к полу, и уставилась на меня блестящими чёрными глазами размером с мячики для пинг-понга. Взгляд чёрных мячиков был вполне осмысленным.

Ещё несколько секунд, и Райс, снова вернувшийся в человеческий облик, со вздохом облегчения сел на пол в метре от меня и тряхнул головой:

– Ух… Думал – всё уже, не выберусь… – он взглянул на меня и спросил испытующе: – Испугалась?

– Я мышей не боюсь, – ответила я. – Даже таких больших.

Парень расхохотался, запрокинув голову, но оборвал смех и схватился за затылок.

– Голова трещит, – пояснил он.

– Ты ударился о стену, когда тебя тут…

Я замолчала, подозревая, что слово «колбасило» он вряд ли поймёт, а подходящей замены в морлескинском языке я пока не знала.

– А что это было с тобой? – спросила я вместо того, чтобы что-то ему объяснять.

– Да так, – буркнул он. – Мне показалось, что… что меня убили.

– Как это?

– Сильный удар… Не такой, не обычный, энергетический… – Райс нетерпеливо помотал рукой. – Атака боевого мага… Ну, ты, похоже, представляешь, о чём я. В общем, мне показалось даже, что это конец. Но… – он широко и заразительно улыбнулся. – Кажется, ты с этим справилась.

– Я? – пришлось изображать недоумение. – Почему я?

– Ты что-то делала, я чувствовал твои руки.

– Я голову тебе придерживала, чтобы ты совсем не зашибся.

Он недоверчиво покосился на меня.

Я вдруг очень чётко поняла, что все предостережения Дайры были не напрасны. Совсем незачем каждому встречному знать о моих способностях. И если обычный человек мало что понял бы, то этот морлескинец наверняка знал, с чем столкнулся. И всё-таки я решила стоять на своём:

– Знала бы я, что ты такой недотрога, и не прикоснулась бы. Бейся о кафель, если приятно.

– Ладно, не обижайся. Я благодарен за помощь, – Райс церемонно наклонил голову. – Если чем-то могу отплатить, я готов.

– Что за маг тебя атаковал? Женщина, которая живёт здесь с тобой? Блондинка с короткой стрижкой?

Райс снова взглянул на меня пытливо и подозрительно:

– Откуда ты её знаешь?

– Я и не знаю. Но я вас видела вместе, вчера. Вы куда-то шагали в страшных китайских пальто. Это она тебя чуть не убила?

Райс не ответил. Окинув себя взглядом, он брезгливо отряхнул рваные клочки и задумчиво проговорил:

– Страшное пальто у меня есть, это точно. Но ничего кроме, похоже, не уцелело… Мне придётся ещё долго находиться на людях. Не хочу угодить в полицию. Мне нужна одежда.

– А чемодан, что валяется у входа?

– Это не мой, там какой-то женский хлам, – он посмотрел на меня в упор. – Принеси что-нибудь. Брюки и что-то наверх. И лучше, если всё это будет по размеру…

– Это ты что, просишь меня?

Райс пару секунд молча смотрел, недоумённо приоткрыв рот.

– Мне нужна одежда, – раздражённо повторил он. – Мне показалось, ты вполне прилично знаешь язык, чтобы понять меня.

– Я поняла про одежду. Но я не поняла, ты просишь или приказываешь? В языке Морлескина есть слово «пожалуйста», я точно помню. Ты его забыл?

Райс поднялся на ноги. Лохмотья свисали на нём, и вид у него был потешный, ну чисто костлявое пугало.

– Я вообще-то в Морлескине лишь родился, – усмехнулся он. – Воспитывали меня в другом месте, и там… да, там не очень принято просить.

– А как там принято?

– Там принято просто брать то, что тебе нужно, а если к тому есть препятствия, то убирать эти препятствия или договариваться, – Райс сделал шаг ко мне, и я тоже встала. – Давай договоримся. Ты поможешь мне уйти отсюда в приличном виде, не привлекая внимания и не вызывая ненужного интереса. Это стоит больше, чем придержать мне голову в припадке.

– Ладно, давай договариваться. Я помогу тебе, а ты расскажешь мне о своей напарнице. Кто такая, куда и с кем ушла.

Райс сощурился:

– Много хочешь.

– Ну, тогда у тебя широкий выбор: заканчивать свои здешние дела в таком виде или просить о помощи кого-нибудь другого. Только учти, русский у тебя отвратительный, английский наверняка тоже. Поищи ещё кого-нибудь, кто знает морлескинский. А вдруг найдёшь… Удачи!

Я пошла прочь из ванной, вышла через спальню в гостиную, и тут Райс догнал меня и загородил дорогу.

– Ну, ладно, ладно… – торопливо сказал он, выставив вперёд руки. – Да, ты угадала, я слишком плохо подготовлен для самостоятельных действий здесь… Что ты хочешь знать? И зачем?

– Затем, что ночью эта женщина куда-то увела моего друга. И мне надо знать, куда и почему.

Несколько секунд Райс стоял неподвижно, и ни одна чёрточка его лица не дрогнула.

– Она свободная наёмница, – заговорил он, наконец. – Бывший боевой маг знатного морлескинского вельможи. Нас с ней послали найти человека и вывести его через грань. Мы его нашли, легко, он и не прятался вовсе. Но похоже, что Лавису кто-то… перекупил. Она увела наш объект совсем в другое место, и боюсь, я не могу сказать, куда. Пока сам не знаю.

– Бывший боевой маг? Такие бывают? Да ещё свободные? Они же все под заклятьем предназначения, а оно не снимается.

– Ещё как снимается, но не всем это под силу, – небрежно отмахнулся Райс. – Ну так что, я могу теперь надеяться, что получу приличные штаны и какой-нибудь свитер?

– Можешь. Надейся. Сиди здесь. Халат надень, чтобы горничных не пугать. Магазины одежды откроются часа через полтора. Постараюсь что-нибудь купить. Давай деньги.

Райс озадаченно дёрнул щекой и поджал губы.

– Здешними деньгами распоряжалась Лависа. Все карты у неё.

– Ну тогда извини, приличная одежда тебе не светит. Куплю на свои, что смогу.

Он усмехнулся, оглядел себя ещё раз и отмахнулся, дескать, наплевать.

– А ты сам кто? Тоже наёмник?

– Нет, – Райс мотнул головой. – Я не под заклятьем, но служу своему хозяину. Он посылает – я иду, куда велено, и делаю, что приказано. Лависа попыталась меня убить, потому что я не позволил бы ей нарушить условия, а перекупить меня невозможно.

– А ты умеешь?.. – мне очень пригодились бы подробности о способностях моего нового знакомого, но, если я вывалю на него кучу вопросов, он, пожалуй, ни на один не ответит. Надо было выбрать самый важный вопрос. – Ты умеешь открывать проходы через грань?

Он запросто кивнул.

– Возьмёшь меня с собой в Морлескин? Мне очень надо.

Райс глубоко вздохнул:

– Я не в Морлескин буду возвращаться.

– А куда?

– В другое место. Мне надо доложить всё хозяину.

– А потом, когда доложишь, сможешь переправить меня в Морлескин?

– Если жив останусь, – буркнул Райс. – Хозяин мне как отец, но, когда я допускаю такие провалы, он мне не прощает.

– А, то есть провалы ты уже допускал, но жив до сих пор. Значит, и на этот раз ничего с тобой не случится, – бодро заключила я. – Так ты возьмёшь меня с собой?

Райс пожал плечами:

– Мы же договорились. Ты помогаешь мне, я – тебе.

Глава 7

В квартире было тихо, и свет горел только в коридоре.

Навстречу мне вышла Маська, встрёпанная, но довольная.

– Собирайся, в гости поедешь, – сообщила я ей с порога.

Маська что-то мякнула презрительно и дёрнула на кухню.

Ольгера я нашла в гостиной. Чёрный волк лежал в уголке за креслом, положив огромную голову на лапы. При моём появлении он встрепенулся и чинно сел, как послушная собака.

– Где Коста?.. За мясом пошёл?

Сознание метаморфов ясное, и в животном обличье они полностью разумны и адекватны. Вот только с жестами человеческими проблема. К счастью, волк не рыба, кивать и трясти головой в разных направлениях может. Поэтому игра в «да»-«нет» у Ольгера получилась. В ответ на мой вопрос он вполне чётко кивнул.

– Тогда слушай, Ольгер. Я сейчас заберу Маську и увезу её…

Ольгер дёрнул головой в сторону.

– «Нет»? А какая тебе разница? Не волнуйся, я не от вас её прячу, просто мне так нужно. Понятно?

Он снова дёрнул головой.

– Не понятно? Что именно? Кошку я отвезу на время к моей сестре, она согласилась присмотреть за ней. А у меня дела, работа, некогда мне. Теперь понятно?

– «Нет», – лохматая голова снова мотнулась в сторону. Ольгер недобро оскалился.

– Нечего злиться. На себя злись. На свои дурацкие принципы. Ты решил молчать и ничего мне не рассказывать. А я буду всё делать так, как мне удобно. И я ничего не буду тебе объяснять. О-кей?

Волк мрачно кивнул, снова лёг в угол, повернувшись ко мне задом. Отлично. Он сделал свой выбор. Интересно, кого он таким образом пытается защитить, себя или брата? Ясно же, что не меня.

Я достала из шкафа сумку-переноску, отловила на кухне Маську и засунула её внутрь. Лишённая свободы, она принялась тоненько и тоскливо пищать.

Я быстро собрала маськины вещи и свалила все пакеты у входной двери. Придётся вызывать такси. Сейчас быстро отвезти кошку с приданым к Лене, потом купить Райсу какой-нибудь неприметный спортивный костюм и вернуться за ним в отель. Заявление на работе уже написано, решение принято. Я справлюсь.

Что за проход откроет Райс? Кто ж его знает. Может быть, опять какая-нибудь аэродинамическая труба, и придётся лететь в копоти и пыли, осыпая всё вокруг звёздами из глаз. Ну да ничего, джинсы на мне прочные, ботинки тоже… Глаза… А что глаза, выдержат уж как-нибудь. Я прошла через это наощупь, не представляя, как это бывает. Теперь я знаю.

Когда я уже обувалась, в прихожей появился Коста с двумя огромными пакетами, из которых пахло сырым мясом.

– Эт-т-то что такое? – растерянно пробормотал он, разглядывая меня, переноску и вещи. – Алиша, ты что это задумала?

– Везу кошку к сестре. Ты поможешь мне вынести всё это к такси?

– Да, конечно, – растерялся Коста, в панике переминаясь и не зная, куда деть мясо.

– Я возьму Маську и пойду во двор. Ты принеси остальное, хорошо?

– Да-да, я сейчас, я быстро…

Я взглянула на арку, что вела из коридора в гостиную. Ольгер не появился.

Подхватив сумку с кошкой, я вышла из квартиры и спустилась вниз.

В нескладном тесном дворе, к счастью, не было машин. Я остановилась у глухой стены и, повесив сумку с кошкой на плечо, вынула телефон, чтобы вызвать такси.