Читать онлайн Инженер бесплатно

Глава первая. Знакомство

Часть 2. Фёдоровыч

Дом, в котором поселился Владимир, был небольшим две комнаты, кухня, веранда. Крыша протекала, но он подлатал её как смог. Печь работала исправно он разобрался, благо печное отопление помнил с детства, дед в деревне научил. Кругом лес. Лес и поля. Тишина, какая бывает только в местах, где нет людей. Изредка раз в месяц, а то и реже приезжал торговый УАЗ. Сидорович, предприимчивый мужик из райцентра, колесил по всем забытым сёлам зоны, продавал соль, спички, консервы, водку. Заодно скупал у местных «полезные вещи» что-то из заброшенных квартир, школ, больниц. Ценились старые книги, медицинские инструменты, радиодетали. За это Сидорович платил или деньгами, или товаром. Владимир с ним не особо общался. Иногда перекидывался словом, когда тот заезжал. Сидорович знал, что Кузнецов «от мира оторвался» и не лез с расспросами. Деловое отношение.

Единственным соседом Владимира в самом Кожухове был дед Фёдорыч. Жил он в другом конце села, в трёхстах метрах. Дом, двухэтажный, бревенчатый. Когда-то, видать, зажиточный был хозяин. Фёдорычу стукнуло уже за семьдесят. Звали его Дмитрий Фёдорович Казаков, уроженец этих мест. Родился здесь, вырос, женился, детей растил. Дети разъехались, один в Киеве, другой в Одессе. Жена умерла два года назад. Просто сердце остановилось. После смерти жены Фёдорыч запил. Не сильно, но методично. Пил вечерами, иногда по праздникам, в выходные. Потом завязал. Сказал, что хватит. Владимир с ним познакомился в первую же неделю. Фёдорыч зашёл проведать нового соседа. Принёс банку тушёнки, как полагается. Сидели, разговаривали. Фёдорыч оказался мужиком грамотным, много чего помнил и про колхозы, и про войну, и про первые годы после аварии. С тех пор стали иногда выпивать вместе. Не часто, раз в месяц, а то и реже. То Фёдорыч заглянет, то Владимир к нему сходит. Так и жили.

Утро того дня двадцать шестого августа выдалось ясным. Солнце встало рано, к шести утра. К восьми уже припекало. Владимир проснулся в шесть тридцать. По привычке сон стал короче с годами, да и засыпал он рано, в десять вечера. Спал мало, но высыпался. Он встал, оделся рабочие штаты, рубаха, сапоги и вышел на крыльцо. Утренний воздух был свежим и прохладным. Пахло травой, лесом, чуть глиной. Где-то вдалеке куковала кукушка. Он умылся из бочки дождевой водой. Побрился. Позавтракал хлеб, сало, чай из термоса. Потом принялся за дела. Огород требовал ухода. Картошка выросла надо было окучивать. Помидоры, огурцы тоже. Он работал не торопясь, размеренно. Руки помнили работу, хотя в молодости он никогда не держал в руках ничего тяжелее авторучки. К полудню управился. Вернулся домой, пообедал. Сел на веранде, закурил, «Хороший день», подумал он. Закурил ещё одну папиросу махорку, самокрутку. Дымил, смотрел на лес. «Тишина». Ему нравилось. Никто не беспокоит. Никаких проблем. Еда со своего огорода. Вода из колодца. Дрова в лесу, сколько угодно. «Хорошо». Он задремал в кресле.

Часть 3. Поминки

Проснулся от стука. Стучали в дверь. Не сильно, но настойчиво. Он встал, вышел на крыльцо. На улице стоял Фёдорыч. Здорово, Володя! крикнул он, завидев соседа. Фёдорыч был в старом пиджаке, в кепке, при галстуке видно, надел по случаю. В руках две бутылки. Здорово, Фёдорыч! отозвался Владимир. Заходи, гостем будешь. Да я не то, чтобы гость, сказал Фёдорыч, подходя к крыльцу. Дело есть. Какое? Да так, Фёдорыч замялся. Помянуть надо. Помянуть? Владимир не понял. Жена, сказал Фёдорыч. Два года. Двадцать восьмого два года. Скончалась тихо, сердце остановилось. Я вечером тогда напился, а утром она уже холодная. В больницу не успели вызвать. Понятно, сказал Владимир. Он знал эту историю. Фёдорыч рассказывал не единожды. Но не перебивал. Пришёл помянуть, сказал Фёдорыч. Два года срок. Надо выпить за упокой. Заходи, сказал Владимир. Закусь есть. Он пропустил гостя в дом. Внутри тесновато. Маленький стол, две лавки, печка в углу. На стенах полки с книгами. Книги единственное, что он привёз из Ленинграда. Много книг. Фёдорыч сел на лавку, поставил бутылки на стол. Самогон, сказал он. У Сидоровича взял. Хороший, дважды гнал. Я сейчас, сказал Владимир. Он достал из шкафа закуску. Хлеб, сало. Огурцы солёные есть в подполье, сказал он. Там прохладнее, лучше хранятся. Я сейчас, проговорил он он. Подполье это был маленький погреб, выкопанный под кухней. Вёл в него люк в полу. Внутри полки с банками: огурцы, помидоры, капуста. Заготовки на зиму. Он спустился вниз. Взял три банки огурцов. Полез наверх. И в этот момент. Что-то изменилось. Сначала звук. Низкий, густой. Как будто земля гудела внутри себя. Потом давление. Невидимое, неощутимое кожей, но было. Что-то давило на грудь, на голову. Он пошатнулся. Банки выскользнули из рук. Упали, разбились. А потом свет. Яркий, белый. Не снаружи, а везде. Как будто само пространство вспыхнуло изнутри. Он хотел крикнуть, но не смог. Не было воздуха. Последнее, что он услышал грохот. Отдалённый, приглушённый. Как будто взрыв. А потом темнота.

Глава вторая. Выброс

Часть 2. Дорога из зоны.

Он вышел на улицу. Умылся из бочки с дождевой водой. В голове появляется ясность. Я начал собираться в дорогу. Переодел рубашку, надел старый, но ещё крепкий свитер. Сверху куртку энцефалитку. Собрал рюкзак. Положил пару банок консервов, завтрак туриста. Полбулки вчерашнего хлеба. Набрал во фляжку воды из бака. Ну всё, вроде готов. Присев на дорожку, я закрыл дверь своего домика на старый замок, у которого давно нет ключей. Для видимости. По тропинке спустился к оврагу. За оврагом, метрах в пятистах старая асфальтовая дорога, ведущая в посёлок, где живут люди и участковый. Перейдя овраг и пройдя лесополосу, я услышал шум двигателей. Машина? Грузовая? Здесь? Удивился Владимир. По этой дороге ездит только один автомобиль. Старый, видавший виды УАЗ 452, местного торговца Сидоровича. По ней он объезжает заброшенные поселки, в которых продаёт продукты и товары первой необходимости местным, проживающим здесь нелегально, немногочисленным жителям. Попутно скупая у жителей ценные или не очень вещи, которые они находили на территории зоны отчуждения. Осторожно выглянув из придорожных кустов Владимир увидел странную для этих мест картину. Метрах в четырёхстах, из-за поворота показались три бронетранспортёра БТР 80, которые он помнил ещё по службе в советской армии. За бронетранспортерами, вдоль обочины дороги, цепочкой двигались солдаты, в бронежилетах и с автоматами на изготовку. Пристально прочёсывая взглядами близлежащие территории. Владимир затаился в кустах. Такого он не ожидал увидеть. Произошедшее дальше просто вогнало Владимира в ступор. По его телу пробежала волна ужаса. Впереди идущая машина, весом двадцать тонн, вдруг неожиданно наклонила свой хищный нос к земле. Как будто принюхивающаяся собака. А в следующий момент, её корпус, прочная стальная конструкция, с диким грохотом, вдруг превратилась в тонкий слой фольги на растрескавшемся асфальте. Всё это произошло в мгновение ока. Идущие следом бронетранспортеры резко затормозили и начали водить по сторонам своими пулеметами в башнях. Выискивая, откуда пришла опасность. Пехота залегла в придорожных канавах, и тоже водила стволами своих автоматов в поисках цели. Владимир, на трясущихся ногах от увиденного, отполз обратно к оврагу и поднявшись на ноги помчался домой.

Часть 3. Зомби.

Подойдя к дому, он услышал странные звуки, доносящиеся из дома. Звуки были похожи на бормотание, как будто кто-то читал молитву скрипучим голосом. В то же время периодически раздавались удары в дверь. Несильные. Но даже от них старая дверь качалась и грозила выпасть. Что это подумал Владимир? В доме никого кроме трупа Фёдорыча быть не должно. Неужели кто-то из зверья залез полакомиться мертвечиной. Владимир прошел в сарай, запустил руку под одну из досок в давно прогнившем полу и достал оттуда двустволку. Нелегально приобретённую по случаю у Сидоровича. Зарядив ружьё, Владимир аккуратно подобрался к своему домику. ружьё в руках придавало уверенности. Он был готов к встрече с животным, которое пробралось в его дом. Но к тому, что он увидел, сняв дужку замка и открыв дверь, жизнь его точно не готовила. Фёдорыч, с ввалившимися, помутневшими глазами, с пеной, вытекающей из полуоткрытого рта, деревянной, шаркающей походкой, ударившись об дверной косяк и подняв руки на уровень груди со скрюченными пальцами пошёл на Владимира. Владимир, с перепугу отшатнулся, оступился с единственной ступеньки, упал на спину, выронив ружьё. Фёдорыч двигался деревянно и медленно. Глаза его были безжизненны. Владимир оттолкнул Фёдорыча ногой. Тот покачнулся, сделал пару шагов назад, восстанавливая равновесие и снова двинулся на Владимира. Владимир дотянулся до ружья, навел его на бывшего соседа, собутыльника и единственного близкого человека за последние три года. Зажмурился и нажал на курок. Дробь разнесла Фёдоровичу голову как гнилой арбуз, тело Фёдорыча упало на спину, несколько раз дернулось и затихло. В голове у Владимира стучал один вопрос, что за херня!? Он же сам утром проверял пульс у Фёдорыча. Мертвый он был, это точно. Окоченевший уже. Обойдя стороной труп Фёдорыча, Владимир прошёл в дом. Достал из за лавки бутылку водки, которую берёг на свой день рождения, открутил крышку и сделал два больших глотка прямо из горла и присел на лавку.

Часть 4. Дорога из зоны 2.

Через некоторое время дрожь в руках почти прошла, сердце стало биться реже, в голове стала появляться ясность. мысль о том, что случилось с Фёдорычем постоянно крутилась в голове. Сделав еще один глоток из бутылки, Владимир перезарядил ружьё, убрал в рюкзак начатую бутылку водки и закинув рюкзак на плечо отправился обратно к оврагу, в сторону посёлка, приняв решение во что бы то ни стало добраться до участкового. Дойдя до дороги, Владимир прислушался. Шума моторов уже не было. Выглянув аккуратно из кустов, он убедился, что на дороге никого нет. Кроме наполовину расплющенного БТР, чуть в стороне от дороги он увидел еще одну груду металла. Это был второй БТР, который в попытке объехать своего собрата попал в такую же ловушку. Владимира не прельщала перспектива повторить участь бронетранспортеров. Он стал аккуратно двигаться вдоль дороги. Инженерное образование, включившееся в нужный момент, подсказало одну идею. Владимир поднял с обочины несколько камешков и стал бросать их перед собой. Не доходя до первого БТР метров десять, Владимир в очередной раз бросил камешек вперед. Камень, пролетев метра четыре, вдруг изменил траекторию и резко упал вниз. А долетев до земли моментально превратился в пыль. Владимир остановился. Сердце забилось чаще. «Ловушка.» Он понял это сразу. Инженерный ум работал чётко, как по учебнику. «Какое-то поле. Невидимое. Неизвестной природы. Давит. Сжимает. Превращает в пыль.» Он отошел назад. Медленно, осторожно. Не отводя глаз от того места, где исчез камень. «Как БТР. Как металл. Как всё, что попадает внутрь.» Он посмотрел на дорогу. На первый БТР, который лежал впереди. Его корпус был похож на смятую консервную банку. Сталь толщиной в два сантиметра превратилась в фольгу. «Атомная?» Нет. Неатомная. Атомный взрыв – это свет, жар, радиация. Он видел документальные фильмы. Знал, как выглядят последствия. Это было другое. Что-то новое. Неизвестное. «Энергия.» Слово пришло само. Как будто кто-то прошептал. «Аномальная энергия.» Он покачал головой. Не время для терминов. Надо думать, как выбраться.

Он пошёл обратно. К оврагу. К лесу. Дорогой он не пойдёт. Не теперь. Не зная, где эта штука начинается и кончается. «Лесом. Так безопаснее.» Овраг был глубокий. Метров пять. С крутыми склонами. На дне ручей, который летом пересыхал. Он спустился вниз. Вода была по колено. Холодная. Резкая. «Хорошо. Остужает голову.» На другой стороне он выбрался наверх. Залез по глиняному склону, цепляясь за корни. Он пошёл вдоль оврага. Вверх по течению. Там, где начинался лес. Лес был густой. Ели, сосны. Валежник. Трава по пояс. Он шёл медленно. Осторожно. Ружьё на изготовку. «А вдруг ещё?» Странные звуки. Странные тени. Странные… что угодно. Он не знал, чего ожидать. Мир изменился. Вчера ещё обычная жизнь. Сегодня мёртвые встают из гробов. Бронетранспортеры превращаются в фольгу. «Что дальше?» Он не знал. И боялся узнать. Впереди показался просвет.

Часть 5. Посёлок.

Поляна. Он вышел на опушку. И остановился. На поляне стоял дом. Старый, покосившийся. Крыша провалилась. Окна выбиты. «Заброшенный хутор.» Он подошёл ближе. Прислушался. Тишина. Ни звука. «Зайду. Осмотрюсь.» Дверь была открыта. Он толкнул её ногой. Скрип. Внутри пусто. Пыль. Паутина. Мебель развалины. «Никого.» Он прошёл вглубь. Заглянул в другую комнату. Там кровать. Прогнившая. Одеяло в дырах. «Кто-то жил. Недавно.» На столе банка из под тушёнки. Пустая. Рядом фантик от конфеты. Свежий. «Люди.» Он вышел наружу. Осмотрелся. За домом огород. Запущенный. Картошка выросла никто не копал. «Беженцы?» Может быть. Из деревень. После выброса. «Надо идти.» Он двинулся дальше. Через лес. К посёлку. К полудню он вышел к реке. Метров двадцать шириной. Вода тёмная. Тихая. «Переплыть?» Нет. Неизвестно, что в воде. Мост был впереди. Каменный. Свежий, построенный при строительстве АЭС. Он подошёл к мосту. Остановился. «А вдруг ловушка?» Он поднял с земли очередной камешек и бросил вперёд. Камень пролетел метров пять. Упал на середине моста. «Нормально.» Он шагнул на мост. Прошёл половину. Остановился. Впереди что-то. Как будто воздух дрожал. Плыл. Искажался. «Ещё одна.» Он попятился назад. Медленно. Осторожно. «Обойти.» Он спустился с моста. Пошёл вдоль берега. Вверх по течению. Обход занял ещё час. Река делала петлю. Он шёл через лес. Потом обратно к воде. Вышел к другому мосту. Деревянному. Новому. Построенному недавно. «Этот нормальный.» Он перешёл реку. Огляделся. Посёлок был впереди. Километра три. Не больше. «Почти пришёл.» Он ускорил шаг. Вышел на дорогу. Асфальт трещины. Давно не ремонтировали. «Люди.». Вдалеке фигуры. Человек пять. Стоят у домов. Курят. Он пошёл к ним. Здравствуйте, сказал он, подойдя ближе. Мужики посмотрели на него. На рюкзак. На ружьё. Здорово, ответил один. Старший. Седой. Лет шестьдесят. Мне бы участкового, сказал Владимир. Нужно сообщить кое о чём. А что случилось? спросил мужик. В зоне… начал Владимир. Там… люди погибли. Солдаты. БТРы… Знаем, сказал мужик. Слышали. Грохот был. Далеко слышно. Мне нужно к участковому, повторил Владимир. Это важно. А он здесь, сказал мужик. В участке. Сидит. Документы составляет. Комендантский час объявили. Никого не пускают. Комендантский час? переспросил Владимир. С вчерашнего вечера. После того как вашу зону оцепили. Солдаты пришли. Сказали никто не выходит, никто не входит. А я захожу, сказал Владимир. Так ты из зоны? Мужик прищурился. Жил там? Жил, сказал Владимир. До вчера. Потом это… случилось. Ну, проходи, сказал мужик. Раз нужно. Проводник не нужен? Сам найду, сказал Владимир. Он пошёл к участку.

Глава третья. Знакомство.

Часть 2. Семерецкий.

Посмотрел на дорогу. Солдаты были. Машины стояли. Бронетранспортеры новые. Не те, что вчера. Люди в форме. Ходят. Разговаривают. Он подошёл ближе. Остановился. Эй, крикнул один солдат. Гражданский! Назад! Я из зоны, сказал Владимир. Там был. Вчера. Подожди, сказал солдат. Сейчас офицер. Подошёл другой. Младший лейтенант. Молодой. Лет тридцать. Ты откуда? спросил он. Жил в зоне, сказал Владимир. До вчера. Там это… случилось. Что именно? спросил офицер. Не знаю, сказал Владимир. Что-то непонятное. Невидимое. Убивает технику. И людей. Покажи дорогу? спросил офицер. Знаешь эти места? Знаю, сказал Владимир. Офицер связался с кем-то по рации, подозвал одного из бойцов, которые стояли возле машины и приказал ему отвести меня в здание штаба.

Бывший деревенский клуб, вокруг которого суетились военные и стояла толпа гражданских. В штабе меня привели к пожилому, уставшему военному с погонами полковника на плечах. Присаживайся сказал он. Я сел на старый качающийся стул и облокотился на стол, сильно напоминающий советскую парту. Семерецкий Анатолий Петрович, представился военный. Полковник Объединённого миротворческого корпуса. Буду говорить напрямую. Сегодня ночью, произошло что-то странное. Я бы даже сказал больше, необъяснимое. Судя по всему, под саркофагом произошла какая-то авария и по всей видимости взрыв. Территория зоны отчуждения была экстренно отцеплена кордоном из военных. Всех местных жителей приказано не выпускать до установления причин аварии. Меня направили сюда именно с этой задачей. Выяснить что произошло. В районе ЧАЭС находилась подземная лаборатория, по изучению влияния радиации на окружающую среду. Связь с ней потеряна. Две попытки добраться до центра зоны обернулись провалом. Я потерял два десятка бойцов и пять единиц техники. И я прекрасно понимаю, что не могу от тебя требовать, а тем более приказывать. Могу только попросить. Нам нужна помощь человека, который знает зону и который вышел оттуда после взрыва. Прошу по-человечески, помоги. В этот момент нужно было сказать "нет". Но я сказал "да". Не знаю почему. Может быть. Может хотел помочь. «Глупо.» Я знал. Глупо идти туда. Где убивает. Но пошёл.

Глава четвёртая. Рейд.

Часть 2. Химера.

За окном солдаты развели костёр и стали устраиваться на ночёвку, переговариваясь полушёпотом. Всем спать, сказал Семерецкий, поднимаясь. Завтра рано вставать. Утро вечера мудренее. Утро вечера мудренее. Владимир улёгся на свою кровать и попытался заснуть. В голове прокручивались события предыдущих суток. Вопрос что произошло накрепко застрял в мозгу. Бойцы во дворе затихли. погруженный в свои мрачные мысли Владимир заснул тяжёлым, тревожным сном.

Пробуждение пришло неожиданно. Во дворе раздался вскрик. Следом послышались звуки выстрелов из автомата. Вначале стрелял один, затем началась канонада из всех стволов. Семерецкий схватил свой автомат, стоящий у лавки, на которой он спал и выскочил на улицу. Участковый Макаров тоже подскочил с пола выхватив свой табельный ПМ и выглянул в окно. Темень, отблески догорающего костра и мечущиеся в этих отблесках тени солдат. Вспышки выстрелов.

Семён выглянул из соседней комнаты, взъерошенный, напуганный. Что произошло? На нас напали? Кто?

У меня на языке крутились те же вопросы. Макаров выстрелил несколько раз через окно. Там кто-то есть сказал он. Кто-то, но не человек. Чтото быстрое и почти прозрачное. В этот момент с улицы раздался рёв. Страшный, животный. Через несколько секунд стрельба стихла. Во дворе замелькали лучи фонариков, разрезая предрассветную мглу. В дверь ввалился Семерецкий. Чёрт! Что это!? За ним в дом два бойца втащили тело третьего. Фельдшер начал его осматривать. Рваные раны, почти оторванная рука. Фельдшер вколол ему промедол из армейской аптечки. При помощи Семёна начал бинтовать раненого. Семерецкий ходил по двору и отдавал распоряжения, "занять круговую оборону, проверить оружие".

Заглянув в дом Семерецкий, позвал Семёна и его коллегу. Вы должны на это взглянуть. Оба ученых вышли на улицу с Семерецким. Фельдшер закончил бинтовать бойца. Подошёл ко мне, присев рядом на лавку произнёс, "не жилец" кивнув на раненого бойца. В первый раз вижу такие раны. Что за зверь это мог сделать?

Вернулся Семерецкий с учёными. Семён был озадачен. Молча прошёл в соседнюю комнату и принялся проводить какие то эксперименты. Коллега вел записи в блокноте, перекидываясь словами с Семёном. Семерецкий тяжело опустился на стул. Чертовщина какая то произнёс он. Два бойца разорваны пополам, один раненый, тяжёлый. Степан как он? Степан сказал о своих опасениях.

Семён доложи о своих умозаключениях, переходя на сухой армейский язык произнёс Семерецкий в направлении соседней комнаты. Семён вышел, бледный, напуганный. Я не знаю, что это за тварь произнес он. Это какой то научный эксперимент, либо какая то мутация. Судя по тому, что эту тварь удалось убить только из нескольких стволов она чудовищно живучая и очень быстрая. Обладающая неимоверной силой. Это точно не создание природы. похожа на какое то мифическое существо. Химера, тихо произнёс из угла Макаров.

Часть 3. Инженер!

Рассвет пришёл неожиданно. Солнце спряталось за облака. Все вышли во двор. Двор напоминал поле боя. Чем, по сути, он и являлся ночью. Мы с учёными подошли к телу того мутанта, который устроил весь этот хаос ночью. Что это за создание подумал я. Внешне оно напоминало очень большую кошку. Но почему то у этой кошки было две головы. Одна нормальная, там, где у кошки должна быть голова. А вторая какая то недоразвитая, со слепыми глазами, находилась на левом плече этого создания. Семён приподнял лапу химеры. когти похожи на кинжалы. Вот этим оно и рвало солдат как куски картона произнес Макаров. По приказу Семерецкого бойцы упаковали тела погибших в мешки для трупов и положили их возле сарая. Последним из дома вышел фельдшер Степан. Подойдя к Полковнику, доложил, что раненый боец умер. Семерецкий чертыхнулся, и отправил пару бойцов в дом чтобы вынесли тело и положили к остальным погибшим.

Что же, подведём итоги произнёс он. Трое погибших за ночь. Задание не выполнено. У меня на руках четверо гражданских, один милиционер и одиннадцать напуганных срочников. Ситуация… Какие у кого будут предложения?

Первым высказался участковый Макаров. Возвращаться нужно в посёлок. У меня участок. Свои дела я сделал. Его поддержал фельдшер. Я медик, пусть и бывший военный, но я не готов жертвовать свою жизнь для непонятной для меня цели.

Потом высказался Семён. Он с коллегой ради того, чтобы разобраться и понять природу катаклизмов готов двигаться дальше, к центру зоны.