Читать онлайн Космическая ведьма в шоколаде бесплатно
Пролог
Тот самый вечер, когда шоколад стал вещественным доказательством
Если вы думаете, что жизнь космической ведьмы — это бесконечные полёты на метле среди звёзд, страстные драконы, падающие к вашим ногам, и решения галактических проблем одной левой, — вы жестоко ошибаетесь.
Я, Мирабелла Коко Шок, ведьма третьего разряда без действующей лицензии, но с красным дипломом кондитерской академии имени Великой Муки, в данный момент ругалась с наглым пушистым комком шерсти, который требовал икры.
— Мортемер, — сказала я, помешивая шоколадную массу серебряной ложкой (артефакт, кстати, от бабушки, умеет разогревать до нужной температуры и материться на древневедьмовском). — Мы на захолустной космической станции «Унылый Альбатрос». Здесь икра бывает только в воображении местных пьяниц. И в твоём.
Кот в пенсне (да, пенсне, и не смотрите на меня так — он его сам надевает) восседал на разделочном столе с видом императора, которому подали недостаточно прожаренного раба.
— Хозяйка, — голос Мортемера звучал у меня в голове с интонацией уставшего преподавателя. — Я фамильяр древнего рода. Мой контракт предусматривает три питание: рыба, мясо и икра. Пункт 34, параграф 7, подпункт «хвост».
— Твой контракт предусматривал ловлю мышей, — парировала я. — А ты даже таракана боишься.
— Я не боюсь. Я презираю слишком низкий уровень белка.
Я вздохнула и добавила в шоколад щепотку корицы. Лавка «Шоколадная луна» была моей гордостью, моим спасением и единственным местом во всей галактике, где меня не пытались арестовать за неуплату драконьего налога на магию. Маленькая, уютная, пахнущая ванилью и отчаяньем, она приютилась на нижней палубе станции, между мастерской киборга-взрывателя и магазином «Всё по 5 кредитов, даже то, что взрывается».
За окном (вернее, за иллюминатором) проплывали обломки чужого корабля и чья-то забытая туфля. Стандартный вечер на «Унылом Альбатросе».
— Хозяйка, — снова подал голос Мортемер. — К нам идёт клиент. От него пахнет смертью и дешёвым одеколоном.
— Всеми пахнет смертью и дешёвым одеколоном, — отмахнулась я. — Это станция, а не курорт.
Дверь с противным писком отъехала в сторону, и в лавку ввалился он.
Кардинал. Местная легенда, главный босс космической мафии, человек, которого боялись даже драконы. Я узнала его по трём вещам: золотому зубу, шраму на правой щеке и запаху «я-могу-купить-твою-планету-и-продать-её-на-запчасти».
— Ведьма, — рявкнул он, с размаху садясь на хрупкий стул для посетителей. Стул жалобно скрипнул, но выдержал. — Мне нужен экстренный заказ. Трюфели.
— Добрый вечер, — вежливо сказала я, мысленно молясь всем богам, включая тех, в которых не верила. — Трюфели у нас есть. С орехами, с карамелью, с перцем чили для особых ценителей.
— С ядом, — перебил Кардинал. — Для свекрови.
Я замерла. Мортемер демонстративно начал вылизывать лапу.
— Простите? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
— Слышала, ведьма, — Кардинал наклонился вперёд, и стол между нами показался мне вдруг слишком маленьким. — Свекровь. Яд. Трюфели. Три в одном. Чтоб умерла и не встала. Желательно с пеной у рта, но пену можно и не надо — главное, чтоб наследство не досталось.
Я медленно положила ложку.
— Уважаемый… — начала я, подбирая слова так аккуратно, будто они были из взрывчатого шоколада. — У меня моральные принципы.
— У мафии тоже есть принципы, — хмыкнул Кардинал. — Например, не платить дважды.
— Я не про деньги. Я про свекровь. Я её не знаю. Может быть, она прекрасный человек. Может быть, она печёт пирожки. А может быть, она вас в детстве недолюбила. Но я не буду портить шоколад ради семейных разборок.
Кардинал посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему стать веганом.
— Ты понимаешь, что я могу тебя раздавить одним мизинцем?
— Понимаю, — кивнула я. — Но мизинец у вас, простите, грязный. Вы им, наверное, нос ковыряете. А я сейчас трюфели руками делаю.
Повисла тишина. Мортемер одобрительно мурлыкнул.
Кардинал медленно встал. Стул облегчённо вздохнул.
— Значит, отказываешься?
— Отказываюсь.
— Зря, — он достал из кармана платок, вытер пот со лба и случайно опрокинул банку с какао-бобами. Те с грохотом рассыпались по полу. — Зря, ведьма. Я вернусь. И тогда мы поговорим по-другому.
— Я буду рада обсудить ассортимент, — сказала я в спину уходящему мафиози. — Но без яда!
Дверь закрылась. В лавке запахло дешёвым одеколоном, страхом и почему-то укропом.
Я опустилась на табурет и закрыла лицо руками.
— Мортемер, — прошептала я. — Меня убьют.
— Не убьют, — философски заметил кот, слизывая какао-боб с пола. — Ты слишком вкусно готовишь. Убивать тебя — преступление против гастрономии.
— А если убьют?
— Тогда я перейду к следующей ведьме. Но предупреждаю — если она будет хуже готовить, я вернусь и прокляну твою могилу.
— Ты чудовище.
— Я реалист.
Я посмотрела на разбросанные какао-бобы, на остывающий шоколад, на своё отражение в блестящей вафельнице (новейшая модель, кстати, с антипригарным покрытием и подогревом ручек — моя гордость). В отражении была женщина с растрёпанными рыжими волосами, в фартуке, перепачканном шоколадом, и с таким выражением лица, будто она только что проиграла в карты собственную душу.
— Иди спать, хозяйка, — сказал Мортемер, потягиваясь и демонстрируя полное безразличие к судьбам мира. — Утро вечера мудренее. И вообще, утром будет весело.
— С чего ты взял?
— Котячье чутьё. А теперь подвинься. Я хочу спать на твоей подушке. Твоя голова мне мешает.
Я вздохнула, выключила свет, проверила дверь (заперто, слава богам), пожелала спокойной ночи висящему над плитой венчику для взбивания (артефакт, умеет свистеть, если кто-то ворует рецепты) и побрела в свою крошечную комнатушку за лавкой.
В душ я не пошла — сил не было. Просто рухнула на кровать, скинув туфли (на каблуках, да, ведьма на каблуках — это стильно, но адски больно после двенадцати часов у плиты).
Мортемер, как обычно, занял центр подушки, растекшись по ней пушистой лужей.
— Спокойной ночи, паразит, — буркнула я.
— Спокойной ночи, неудачница, — ответил он и заурчал.
Я закрыла глаза. За тонкой переборкой станции гудели двигатели. Где-то внизу ругался киборг с соседнего этажа. А из лавки доносился сладкий запах остывающего шоколада.
Идиллия.
Тишина.
И за кадром — глухой удар.
А следом — звон разбитой вафельницы.
Моя новейшая вафельница. С антипригарным покрытием. И подогревом ручек.
Мортемер приоткрыл один глаз.
— Я же говорил, будет весело, — прошептал он во тьме.
Я решила, что мне приснилось. И крепко уснула.
Зря.
Часть 1. Ведьма, вафли и внезапный труп
Глава 1. Моё утро начинается не с кофе
Знаете, что хуже, чем проснуться от того, что твой кот спит на твоём лице?
Проснуться от того, что твоя соседка-киборг ломится в дверь с криком: «У ТЕБЯ В ЦЕХУ КТО-ТО ХРАПИТ!»
Я подскочила на кровати так резко, что Мортемер, до этого мирно возлежавший на моей подушке, совершил полёт по траектории «кот-снаряд» и приземлился в гору грязного белья.
— Твою ж магию, — простонал он телепатически. — Женеву прибью.
— Не прибьёшь, — машинально ответила я, натягивая халат (в коричневый горошек, очень идёт к моим рыжим волосам и выражению «я ещё не поняла, жива ли»).
Дверь сотрясал методичный киборжий стук. Женева, моя соседка снизу (киборг третьего поколения, специализация — взрывчатка, хобби — взрывать всё, что не взрывается сама), имела привычку не успокаиваться, пока что-нибудь не сломает.
— Иду! — заорала я, спотыкаясь о собственные туфли.
— ИДИ БЫСТРЕЕ, А ТО Я СЕЙЧАС ДВЕРЬ ВЫНЕСУ! — гаркнула Женева.
— НЕ НАДО!
— УЖЕ НАЧАЛА!
Звук ломающегося металла заставил меня прибавить скорость. Я влетела в коридор и увидела, как дверь в мою лавку медленно, с достоинством оскорблённой аристократки, падает внутрь. За ней стояла Женева — женщина с серебряной рукой, стальным глазом (буквально, он светился красным) и улыбкой маньяка, которому только что подарили новую игрушку.
— Доброе утро, — сказала она жизнерадостно. — У тебя в цеху кто-то храпит. Я думала, ты одна. Решила проверить, не завела ли ты мужчину.
— У меня нет мужчины! — простонала я, глядя на поверженную дверь. — У меня есть кот, шоколад и кредиты, которые я должна за аренду!
— Ну, теперь у тебя есть ещё и сломанная дверь, — философски заметила Женева. — А в цеху — храпящий. Идём, покажу.
Она схватила меня за руку и потащила через лавку. Мортемер, выбравшийся из белья, бежал следом с видом кота, который хочет сделать утро всех окружающих максимально неприятным.
— Я чувствую запах смерти, — сказал он между делом. — И шоколада. Много шоколада. Хозяйка, ты опять не убрала за собой?
— Я убрала! — возмутилась я, влетая в цех.
И замерла.
Потому что в цеху и правда кто-то был.
Кто-то лежал лицом в моём растопленном шоколаде.
Кто-то большой, в дорогом костюме и с золотым зубом.
Кардинал.
Вчерашний мафиози.
Лежал вверх ногами (вернее, вниз головой), уткнувшись физиономией в противень с ещё не застывшей глазурью. На его голове красовалась моя новейшая вафельница — та самая, с антипригарным покрытием и подогревом ручек. Она сидела на нём как дурацкая шляпа, которую надели пьяные эльфы на корпоративе.
— Он храпит? — тупо спросила я.
— Храпел, — поправила Женева. — Минут десять назад. А сейчас, кажется… того.
Она провела пальцем по своей шее — выразительно так, с металлическим скрежетом.
— Того?
— Трупа. Мертвяка. Который больше не заказывает трюфели.
Мортемер обошёл тело по кругу, принюхался и чихнул.
— Мёртв, — подтвердил он. — И пахнет хуже, чем вчера. Хозяйка, вы невезучая.
— Я? — я ткнула себя в грудь. — Я невезучая?! Это он пришёл ко мне в лавку! Это он требовал трюфели с ядом! Это он опрокинул мои какао-бобы! А я теперь — главная подозреваемая?
— Ну, — Женева почесала затылок стальной рукой (искры полетели, хорошо, что я ещё потушила плиту), — если не считать того, что тело лежит в твоём цеху, накрытое твоей вафельницей, в твоём шоколаде… то да, ты ни при чём.
Я медленно сползла по стене на пол.
— Меня посадят.
— Посадят, — согласился Мортемер. — Если, конечно, сначала не казнят.
— За что?!
— За неуплату налогов, — кот зевнул. — И за убийство. Двойной удар. Ты могла бы гордиться.
— Я не убивала!
— А кто будет это доказывать?
В этот момент над станцией разнёсся гулкий, металлический, леденящий кровь голос:
— ВНИМАНИЕ. НА СТАНЦИЮ ПРИБЫЛ ЛОРД-ИНСПЕКТОР ТОРН ГРЕЙВЗ. ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ. ПОВТОРЯЮ: ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ. ЭТО НЕ УЧЕНИЯ. ХОТЯ… НАВЕРНОЕ, МОЖНО СЧИТАТЬ УЧЕНИЯМИ. ДЛЯ ПРЕСТУПНИКОВ.
Женева присвистнула.
— Ого. Торн Грейвз. Слышала о нём. Говорят, он однажды арестовал целую планету за неправильную парковку.
— Я умру, — простонала я.
— Не раньше, чем сварганишь мне завтрак, — мрачно заметил Мортемер. — Икра, напоминаю. Пункт 34, параграф 7, подпункт «хвост».
— Я убью тебя раньше, чем он арестует меня.
— Попробуй. Я живучий.
За дверью (точнее, за тем, что от неё осталось) послышались тяжёлые шаги. Много шагов. Очень ритмичных. Казалось, кто-то чеканит шаг в такт с моим учащённым сердцебиением.
И вот он вошёл.
Лорд-инспектор Торн Грейвз.
Я ожидала увидеть сурового мужика с пушкой. Или, на худой конец, дракона в погонах.
Но реальность превзошла все мои ожидания.
Он был красив. Нет, не так. Он был КРАСИВ с большой буквы «Х», которая тут же начала превращаться в «О» — от слова «О боже, зачем ты создаёшь таких мужчин, если они потом арестовывают невинных ведьм?».
Чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Скулы, которыми можно резать бифштексы. Глаза цвета грозового неба. И губы… губы, которые, наверное, никогда не улыбались. Или улыбались, но только когда подписывали чей-то смертный приговор.
На нём был длинный чёрный мундир с серебряными галунами, сапоги до колен и плащ, развевающийся, несмотря на полное отсутствие ветра. Плащ вообще жил своей жизнью — драматично так, с претензией на клип группы «Три дракона и одна ведьма».
За его спиной замерли двое помощников — бледные, напряжённые, с планшетами наперевес.
— Гражданка Шок, — голос у Грейвза оказался низким, бархатным и ледяным одновременно. Как шоколадный мусс, который перестоял в морозилке. — Вы главная подозреваемая в убийстве гражданина Кардинала, более известного как… — он заглянул в планшет, — …«Сахарный Король»? Серьёзно?
— Я не знала, что у него такой псевдоним, — пискнула я.
— Я тоже, — Грейвз перевёл взгляд на труп, на вафельницу, на шоколад, потом на меня. — Объясните, почему голова жертвы находится в вашей бытовой технике.
— Это была новейшая модель! — вырвалось у меня. — С антипригарным покрытием! Я её только вчера купила!
Помощники синхронно уставились на меня с выражением «эта дама точно психопатка».
Грейвз медленно поднял бровь. Одна бровь. Отдельно от лица. Это было так же пугающе, как и его плащ.
— Вы сожалеете о вафельнице больше, чем о человеческой жизни?
— Я не знала его! — затараторила я. — Он пришёл вчера! Требовал трюфели с ядом для свекрови! Я отказала! Он опрокинул какао-бобы! И ушёл! И я пошла спать! А утром пришла Женева и сказала, что кто-то храпит! И вот он!
— Храпит, — повторил Грейвз, глядя на труп. — Мёртвый человек храпел?
— Я слышала! — встряла Женева. — У меня суперчувствительные киборжьи уши! Он храпел! А потом перестал!
— Потому что умер, — логично заметил один из помощников.
— Гениальное наблюдение, Дрекс, — отрезал Грейвз. — Запишите в протокол: «Помощник Дрекс сделал очевидное заявление, за которое получит выговор».
— Есть, сэр.
Я поднялась с пола. Ноги тряслись. Халат в горошек внезапно показался мне неподобающей одеждой для разговора с таким мужчиной. Но переодеваться было поздно.
— Лорд-инспектор, — начала я, стараясь говорить твёрдо. — Я не убивала. Я ведьма, а не убийца. Между этими понятиями есть разница.
— Разница? — Грейвз сделал шаг ко мне. Он пах кожей, металлом и, как ни странно, корицей. — В моей практике ведьмы часто становились убийцами. Особенно когда речь шла о налогах.
— При чём здесь налоги?!
— Вы не платили драконий налог на магию последние полгода, — Грейвз достал из кармана мундира планшет и прочитал: — Мирабелла Коко Шок, двадцать семь лет, не замужем, фамильяр — кот Мортемер (внесён в реестр как «опасное существо, склонное к членовредительству»).
— Я не склонен! — возмутился Мортемер. — Я только раз укусил инспектора!
— Три раза, — поправил Грейвз, не глядя на кота. — И все три — разных инспекторов.
— Они сами виноваты. Лезут не в своё дело.
— Мортемер! — шикнула я.
— Что? Я отстаиваю свою репутацию!
Грейвз убрал планшет и посмотрел на меня. В его глазах не было ни капли сочувствия. Только холодный, методичный расчёт.
— Гражданка Шок, почему от вас пахнет жжёной магией и отчаяньем?
Я моргнула. Вопрос застал врасплох.
— Это… это новый аромат! — выпалила я. — «Ведьма в кризисе»! Ноты: карамель, страх и полное отсутствие мужского внимания!
Помощник Дрекс попытался подавить смешок и подавился собственным планшетом.
Грейвз не улыбнулся. Но его бровь дёрнулась. Я решила считать это маленькой победой.
— Внимание у вас теперь будет, — сказал он ледяным тоном. — Уголовное.
— Это нечестно!
— Убийство — вообще нечестная штука. Особенно для жертвы.
Он развернулся на каблуках (сапоги скрипнули, плащ взметнулся — боже, ну почему у него такая драматичная мимика?) и отдал приказ:
— Оцепить помещение. Тело — в морг. Вафельницу — в улики. Гражданку Шок и её кота — под домашний арест.
— Что?! — заорали мы с Мортемером хором.
— Вы слышали. Ни шагу из лавки. И никакой магии.
— Но у меня заказ на сотню маффинов!
— Маффины подождут.
— А как же я буду готовить без магии?!
— Руками, — Грейвз посмотрел на меня с высоты своего роста (а он был высоким, зараза). — Как все нормальные люди.
— Я ведьма!
— Тогда тем более. Учитесь контролировать свои преступные наклонности.
Он вышел. Плащ, как назло, эффектно хлопнул по косяку.
Я осталась стоять посреди разгромленного цеха, с трупом (который уже упаковывали в чёрный мешок), сломанной дверью, киборгом-соседкой (которая с упоением всё снимала на свой глаз-камеру) и котом, который смотрел на меня с выражением «я же тебе говорил, что надо было покупать икру».
— Ну, — сказала Женева жизнерадостно. — Домашний арест — это не так страшно. Я тебе передам через вентиляцию пончики.
— У меня нет вентиляции.
— Тогда через дыру в стене. Я сделаю дыру. Не вопрос.
Я закрыла лицо руками.
— Меня посадят, — повторила я в который раз.
— Посадят, — утешил Мортемер, запрыгивая на холодильник. — Но не сегодня. Сегодня ты будешь печь. Я хочу маффины.
— Я в трауре!
— Траур не повод отказывать фамильяру в пропитании.
Я посмотрела на холодильник. На кота. На дверь, которую обещали «починить завтра». На пятна шоколада на полу, которые уже начали застывать.
— Знаете, что? — сказала я в пустоту. — Мне определённо стоило остаться на родной планете и платить эти дурацкие налоги.
— Не стоило, — возразил Мортемир. — Там драконы. А здесь хотя бы трупы в шоколаде. Эстетичнее.