Читать онлайн Сын моей подруги. В объятиях негодяя бесплатно

Глава 1. Что ты делаешь в моей комнате, Ая?

Ая

— Улыбайся, тварь, нас фотографируют... — сквозь зубы шепчет Глеб и сжимает мою руку чуть повыше локтя до боли.

Я натягиваю свою самую обаятельную, выдрессированную за долгие годы брака улыбку и смотрю в объектив. Блеск. Идеальная жена идеального кандидата.

Рядом со мной стоит Глеб – мой муж, депутат и просто старый козёл. Жирный, лысеющий, с маленькими бегающими глазками, полными тупости и жадности. В свои сорок два он выглядит на все шестьдесят, а его костюм от кутюр не скрывает дряблости тела, а лишь подчёркивает его неуклюжесть. Кроме как напиваться и врать своим избирателям, он больше ничего не умеет и во всем слушается своих мамочку с папочкой.

Фотограф сделав пару кадров, наконец-то уходит.

— Пошла на хер отсюда, шваль! — рычит этот боров, отталкивая меня от себя с такой силой, что я едва не падаю.

Я пытаюсь удержаться на ногах, но потеряв равновесие, задеваю одного из гостей. Извиняюсь и отхожу в сторону. Муж в это время шагает к столу с пирамидкой бокалов с шампанским, как король к своему трону. Я облегчённо выдыхаю, потирая руку. Мысль о том, что скоро появится синяк, неприятно меня тревожит. Опять придётся надевать что-то с длинным рукавом, хотя на улице лето и +30.

Ко мне подходит моя подруга Женя. Она будто всегда чувствует, когда со мной что-то не так.

— Всё в порядке? — спрашивает она, с тревогой глядя на меня. — Глеб опять?

— Просто неловкость, — отмазываюсь я, поджав губы.

— Ага, — скептически смотрит Женя. — Конечно. Только неловкость обычно не оставляет синяков. Ладно, ты своё «отработала»? Можем уходить?

— Да, фото уже сделали, а дальше мне тут находиться не обязательно.

Мы на вечеринке после презентации предвыборной программы Глеба. И обычно все так и проходит - сначала рабочая встреча и интервью, фото «счастливой семьи», а по завершению вечера - пьянка, проститутки и попытки рукоприкладства. Но последняя часть обычно уже происходит дома. И в такие дни я, уже зная как все будет наперёд, сбегаю к Жене.

— Ко мне правда сын приехал, — говорит Женя, — но дома его сегодня не будет, у друга заночует.

Пожимаю плечами. После развода с мужем, сын остался с отцом, но на выходные иногда приезжает к ней, повидаться. Я его ни разу не видела, но мне особо нет дела до чужих детей.

— Отлично, — говорю я. — Тогда поехали.

Выходим из зала, ни с кем не прощаясь. Глеб, конечно, ничего не заметил. Он уже ушёл в мир иллюзий и припал на уши кому-то из гостей, поливая их сладкими речами про собственное величие.

Сажусь в свой красный Порш. Женя садится рядом. Машина рычит, и мы выезжаем с парковки. Доезжаем до небольшого дома подруги. Мой же - находится буквально через дорогу, но он больше по площади. Муж купил его пять лет назад, и именно тогда мы с Женечкой и познакомились.

Паркуюсь во дворе, и мы заходим в дом. Он очень уютный и в нем всегда пахнет ванилью и чем-то ещё, ненавязчивым и приятным.

— Слава богу, что мы наконец-то здесь, — говорю я, скидывая туфли на шпильке. Ноги гудят нещадно. Этот вечер – настоящее испытание.

— Расслабься, — говорит Женя, разливая вино. — Всё будет хорошо. Завтра всё забудется, как страшный сон.

Мы немного болтаем, обсуждаем мелочи, смеёмся. В отличие от того вымученного смеха на вечеринке, этот – настоящий. Я чувствую, как напряжение спадает, как мышцы расслабляются. Наконец-то, я могу позволить себе быть собой.

Уже поздно, поэтому, после бокала вина, мы расходимся по комнатам. Захожу в гостевую спальню, которую уже по праву считаю своей - слишком много раз я уже в ней спала, сбегая от запоев мужа. Скидываю с себя красную тряпку, которую по ошибке называют платьем, и остаюсь в одних трусиках. Завтра будет ещё один день, ещё один испытание.

Утром я вернусь домой, когда у Глеба будет дичайшее похмелье. В такие моменты он ни способен ни на что, кроме как орать на меня и рыдать. Поэтому, я спокойно проведу ночь, а утром с чистой совестью смогу вернуться.

Залезаю под лёгкое одеяло. Прохладный шёлк простыни приятно касается кожи. Даже немного стыдно от моей радости от этого ощущения.

Закрываю глаза. Тишина… Спокойствие… Сон…

*******

Сначала, мне не снилось вообще ни чего.

А потом, в густой темноте комнаты раздались неторопливые шаги, которые затихли у самой кровати. Она прогнулась под весом чьих-то ладоней.

Я нахмурилась, давно у меня не было таких сновидений в которых можно осознать себя. Значит - это мой сон и я могу делать в нем что хочу?..

Чувствую, как сильные руки начинают оглаживать мои бедра сверху вниз, а потом дойдя до колен широко раздвигают их в стороны и прижимают к кровати.

Это именно то, что надо... И как же реалистично!

Горячий язык проходится по моим складкам, поверх тонкой ткани трусиков вызывая мой вздох. Ещё раз. И ещё. Я так быстро стала мокрой, причём не только от слюны. Двигаю бёдрами, прося большего.

Сновидение фыркает, явно довольно ухмыляясь и моё белье сдвигается в сторону.

Умелые пальцы слегка раскрывают вход в меня.

Дыхание касается моей кожи, вызывая мурашки.

Губы касаются клитора всасывая его, играя.

Сжимаю руками простыню и хочу, что бы этот сон не заканчивался...

Чуть вскрикиваю, когда горячий язык проникает в меня. Так глубоко! Так хорошо!

Я издаю громкий стон, который отражается от стен комнаты и рассыпается тишиной.

— Тише будь, а то кого-нибудь разбудим. — раздаётся наглый и мурлыкающий голос между моих ног.

О боже, это не сон! Не сон!

Практически вскакиваю, хватаю подушку и прикрываюсь ею. Сердце колотится, как бешеное.

Вижу его. Вполне себе реального и очень красивого молодого парня, сидящего на кровати в одних брюках. Его рубашка валяется на краю кровати.

Всё его тело покрыто татуировками, в ушах серьги. Лёгкая небритость на лице придаёт ему невероятно притягательный вид.

Судя по всему, сейчас раннее утро. Солнце уже начинает подниматься, лучи пробиваются сквозь шторы, освещая его лицо. Я вижу ярко-голубые глаза, которые рассматривают меня с нескрываемой насмешкой. И я только что стонала от ласк… А, собственно, кого?

— Кто ты? — спрашиваю я, голос немного хрипит.

Парень зачёсывает волосы назад и протягивает мне руку.

— Рафаэль, — говорит он, его улыбка — смесь дерзости и обаяния, от которой у меня перехватывает дыхание.

Не боюсь. Вовсе нет. Но настороженность не покидает меня. Протягиваю ему руку, чувствуя, как дрожат мои пальцы.

— Ая, — отвечаю я.

— Очень приятно. Что ты делаешь в моей комнате, Ая? — спрашивает он, его взгляд скользит по моему телу, заставляя меня почувствовать себя совершенно голой.

— То же самое могу спросить у тебя, — отвечаю я, пытаясь сохранить спокойствие. — Я всегда сплю в этой комнате, когда...

В этот момент до меня доходит. Рафаэль… сын Жени… Но я думала, что он подросток! А он - выглядит как самый вкусный кусок торта на этом свете.

Мы всё ещё держимся за руки, и он неожиданно резко дёргает меня на себя, подтягивая ближе. Другой рукой он убирает подушку, которой я прикрывалась.

— Вот и разобрались, — говорит он, его голос низкий, гипнотизирующий, — а теперь нужно закончить то, что мы начали.

— Но… я замужем, — выдавливаю я, чувствуя, как краска приливает к моему лицу.

Рафаэль смеётся. Лёгко и непринуждённо.

— А я не спрашиваю, замужем ты или нет. — говорит он, наклоняясь ко мне, его дыхание касается моего уха, вызывая дрожь в теле. — Я привык доводить все дела до конца.

— Ты… ты же знаешь, кто я? Чья я жена? — спрашиваю я, всё ещё пытаясь хоть как-то защититься.

— Почти, — отвечает он, слегка улыбаясь. — Я знаю твоё имя и то, как сладко ты стонешь. А на остальное мне плевать.

Он проводит пальцем по моей щеке, его прикосновение обжигающее, невероятно чувственное.

— Ты знаешь, — говорю я, а сама думаю, что если он ещё хоть раз прикоснётся ко мне, то я умру от желания. — что нехорошо то, что ты сейчас собираешься сделать?

— Нехорошо? — он удивлённо поднимает брови. — Жизнь слишком коротка, чтобы думать о том, что хорошо, а что плохо. Живи настоящим моментом. Почувствуй, как это приятно.

Он приближается ко мне ещё ближе, его губы почти касаются моих. Его запах – смесь дорогого одеколона и чего-то ещё, мужского и дикого.

Чужие губы находят мои, и мир вокруг меня растворяется.

Он грубо проникает языком мне в рот. Я чувствую свой собственный вкус и практически перестаю дышать, забыв как это делать.

В этом поцелуе нет нежности, нет ласки. Есть только страсть, доминирование и абсолютное, потрясающее возбуждение.

Глава 2. Паинька

Ая

Теку как последняя сука от этого напора. Неожиданно приходит осознание того, что я все таки творю. Ладонями упираюсь в его грудь, пытаясь отстраниться. Тщетно. Но поцелуй разорвать удаётся. Чему я сама уже будто не рада.

Он хватает меня за талию и одним рывком опрокидывает на спину, нависая сверху, подминая под себя.

— Отпусти... — решаю, что надо найти подход к этому парню, пока не поздно. И решаю давить на жалость. — Я правда, правда не знала что это твоя комната...

Вот чёрт. Кажется, такое его только сильнее заводит, потому что в моё бедро упёрся весьма внушительный стояк.

Так, а если наорать на него?

— Ты что себе позволяешь?! — начинаю я, голос выше на тон от внезапно нахлынувшего гнева. — Ты вообще кто такой?! Идиот! Безмозглая скотина! Наглец! Ты вообще понимаешь, что делаешь?!

Он смотрит на меня с интересом, словно на диковинную зверушку. А я продолжаю надрываться.

— Ты… ты… негодяй! Извращенец! Маньяк! Ублюдок! Нахал! Сопляк! Ты… ты… вообще! Какой-то… не… достойный… э…

Я уже и сама не понимаю, что несу. Слова льются рекой. Я не могу остановиться. Меня словно прорвало.

После того, как я называю его недостойным, он начинает ржать и ослабляет хватку. Успокоившись, он отпускает меня окончательно.

— Если тебя поймает маньяк, — говорит он, вытирая слёзы от смеха, — ты заболтаешь его до смерти и спасёшься.

— Ты… что-то… ты не умираешь, — бурчу я, всё ещё пылая гневом.

— Ладно, — говорит Рафаэль, берёт свою рубашку и одевается. — Увидимся на завтраке.

И выходит из комнаты.

Сажусь на кровати, находясь в шоке.

Внизу живота неприятно ноет, губы горят от поцелуев, щеки от стыда. Соскальзываю с постели, хватаю своё платье и, пока втискиваюсь в него, думаю, что надо мне быть поосторожней с этим мальчишкой. Или, может быть, не таким уж мальчишкой?

Спускаюсь со второго этажа и иду на кухню в поисках Жени. Нахожу её там, она готовит завтрак – на лице патчи. За столом, как ни в чём не бывало, сидит Рафаэль и потягивает апельсиновый сок. Морщусь при виде него.

— О, Ая, проснулась? — Женя здоровается со мной, — Кофе хочешь?

— Да, спасибо.

— Садись за стол, сейчас сделаю. И знакомься - это мой сын, Рафаэль. Я тебе про него говорила.

Рафаэль поднимает бокал с соком в приветственном жесте. Я сажусь напротив.

— Приятно познакомиться, тётя Ая, — говорит Рафаэль, его голос звучит издевательски, но Женя не обращает на это внимания и, проходя мимо него, треплет его по макушке.

Понятно - при мамочке он будет играть в паиньку.

— Приятно, малыш, — отвечаю я довольно тепло, что оказывается неожиданно для него. Вижу, как он на мгновение теряется. Нужно продолжать в том же духе. — А где ты учишься, мой умница?

Он бесится и молчит, это видно по напряжению в его лице.

Женя, которая уже разливает кофе, отвечает за него:

— В университете. На жураке - пиарщиком будет. По моим стопам пойдет. — Женя расставляет тарелки с завтраком — тосты и скрембл.

— Похвально.

— Ещё он ведет свой блог и... — вдруг звонит её телефон прерывая наш разговор, она машет рукой, мол потом договорим, и выходит из комнаты.

В этот момент Рафаэль резко меняется в лице. Он хватает меня за руку, его пальцы сжимают мою ладонь слишком сильно.

— Перестань так себя вести, — шипит он, его голос низкий и напряжённый. — Я не маленький ребёнок.

— Ой, — говорю я, продолжая сюсюкать, — а кто же ты тогда, мой хороший?

— Ая, — рычит он, — я предупредил.

— Какой злой тигрёнок. — моё поведение бесит и меня, но я не могу остановиться и продолжаю корчить из себя умственноотсталую.

Он, кажется, вот-вот взорвётся. Я чувствую, как он сдерживается изо всех сил. Его пальцы ещё сильнее сжимают мою руку. И тут он делает что-то совсем неожиданное. Он берёт и опускает мою руку в свой стакан с апельсиновым соком, после чего берёт мой указательный и средний пальцы и засовывает себе в рот.

Это выглядит… очень пошло. И я теряюсь. Он облизывает мои пальцы, его взгляд при этом не отрывается от меня и полон какой-то странной смеси насмешки и желания. Закончив, он отпускает мою руку. В этот момент в кухню заходит Женя.

— Ая, всё в порядке? — спрашивает она, — Ты как-то бледная.

— Д...да, — говорю я, — просто от кофе давление поднялось. — Знаешь, я есть не буду, пойду домой проверю жив ли там Глеб.

— Давай, — говорит Женя. — если что — звони или приходи. Сама знаешь, в моем доме тебе всегда рады.

Бросаю последний взгляд на Рафа и надеюсь, что больше с ним не столкнусь за эти выходные. А потом он уедет к своему отцу, или на учёбу, или куда-то там ещё и это странное чувство внутри меня исчезнет.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Дома меня встречает привычный хаос. Открываю дверь и сразу же чувствую запах перегара, смешанный с чем-то сладковатым – духами дешёвого парфюма. Иду по гостиной к лестнице, что бы подняться в свою комнату.

Всё как обычно: повсюду пустые и полупустые бутылки с алкоголем, разбитая ваза, всякие безделушки валяются, где попало. На диване лежит женский лифчик огромного размера и вырвиглазового салатового цвета. Опять придётся вызывать клининг, чтобы привести дом в порядок от этой мерзости.

Каждый раз пьяные вечеринки Глеба заканчиваются одинаково: бардак, очередная девица в его кровати и кругленькая сумма за уборку всего этого кошмара.

Поднимаюсь к себе, иду в душ. Горячая вода смывает не только грязь, но и часть раздражения. Но всё равно, всё внутри меня кипит. Проклинаю Глеба, проклинаю этот брак, проклинаю этот дом, проклинаю свой брачный контракт, который превратил мою жизнь в клетку. Я вынуждена терпеть этого пьяницу, только потому что подписала бумагу, лишившую меня права на развод.

И тут, всплывают воспоминания о Рафаэле. Его руки, его губы, его… Я закусываю губу, ощущая возбуждение. Неприятное чувство. Хочется разрядки. Мои руки тянутся вниз, пальчики оглаживают мои складки и…

— АЯ!!!

Крик Глеба на весь дом прерывает меня. Вздрагиваю, выключаю душ. Неспешно выхожу из ванны вытираюсь пушистым полотенцем, переодеваюсь. И только потом иду на незатихающие вопли мужа.

Застаю его в коридоре, он рычит, о чём-то кричит в телефон. Вижу, что он с дичайшего похмелья, глаза красные, лицо перекошено от злости.

— Что случилось? — спрашиваю спокойно, хотя внутри меня всё клокочет.

Он бросает трубку на пол, она ударяется о кафель и отскакивает.

— Эта сука! — выкрикивает он, — Представляешь, эта… эта… Курва! Она… она… украла мои часы! Ролекс! Золотые! Ты представляешь?!

— Какие часы? — спрашиваю я, пытаясь понять, о чем он вообще говорит.

— Мои новые! Я их только вчера купил! Триста тысяч! Триста тысяч, Ая! И эта… шлюха… она их… украла!

Глеб начинает ходить по коридору, размахивая руками, бормоча что-то себе под нос. Я смотрю на него и понимаю, что сейчас у него истерика. Настоящая, неподдельная истерика, от которой его трясёт.

— Глеб, успокойся, — говорю я тихо, — Может, ты просто их потерял?

— Потерял?! — кричит он, — Ты что, издеваешься?! Я их на запястье чувствовал! А потом… потом их не стало!

Он снова начинает кричать, и я понимаю, что сейчас лучше всего просто дать ему выговориться. Пусть поорет, поплачется, выпустит пар. Потом будет легче. Я опираюсь о стену, наблюдая за тем, как он мечется по коридору.

Глеб продолжает кричать ещё минут десять, при этом обвиняя всех вокруг, кроме самого себя. Он обвиняет меня в том, что я не слежу за ним. Обвиняет весь мир в собственной глупости и безответственности.

Наконец, затихает. Садится на пол, обхватив голову руками. Тихо всхлипывает.

— Мне… мне так плохо… — шепчет он.

Я подхожу к нему, сажусь рядом. Кладу ему руку на плечо. Он ничего не говорит, только плачет. Мне жаль его, конечно, но… Это не оправдывает его поведения. Это не оправдывает тот хаос, который он устраивает в моей жизни.

— Давай я тебе сделаю лекарство, выпьешь его, а потом поспишь. А часы купишь себе новые, ещё круче тем те, что у тебя были.

Его рыдания стихают. И неожиданно, резко, он хватает меня за лицо и целует. Поцелуй грубый, липкий. Меня практически выворачивает на изнанку. Закрываю глаза, ожидая, что это закончится.

— Иди, — наконец, он отпускает меня, его голос хриплый, — Ничего мне не надо, я пойду к себе. И не забывай, какой сегодня день. Вечером придёшь ко мне в комнату.

Я натягиваю улыбку, киваю, и, не говоря ни слова, быстро ухожу к себе.

Запираю дверь, бегу в ванную и полощу рот с мылом, пытаясь смыть с губ его вкус, его запах.

Я забыла. Сегодня… сегодня день супружеского долга... И я ненавижу это. Ненавижу Глеба, ненавижу этот брачный контракт, ненавижу саму себя за то, что оказалась в такой ситуации. Ненавижу всё.

Но, к сожалению, ничего не могу поделать.

Глава 3. Супружеский долг

Рафаэль

Я сижу на кухне после завтрака, пытаясь прогнать волнение, которое меня не покидает. Ая. Вот кто виновница этого странного чувства.

На самом деле, было очень удивительно обнаружить утром в своей постели спящую обнаженную девицу. Особенно учитывая то, что сам я её туда не затаскивал. Я даже сначала подумал, что ошибся комнатой. Но нет.

На моей постельном белье спала мечта любого художника - длинные загорелые ножки, тонкая талия, аппетитная попка в прозрачных трусиках, полная и упругая грудь с манящей родинкой... Волосы - будто горячий шоколад.

Сдержаться было сложно. Так хотелось попробовать её. Посмотреть, как она отреагирует на мою дерзость. Уверен, такого доброго утра у неё ещё никогда не было.

А когда я увидел её испуганные зелёные глаза, с карей каёмкой... Ммм...

— Раф, ты меня слушаешь? — голос матери, моющей посуду, выводит меня из размышлений.

— Прости, задумался. — поднимаю взгляд на неё. — Повтори, пожалуйста.

— Я тебе рассказывала про Аю. Она живёт по соседству. Как ты уже понял — Ая замужем, — продолжает мама уже спокойно. — И её муж… полный идиот.

— Знаешь, наверное, не такой уж он и идиот, раз у него дом в два раза больше этого, — я киваю в сторону окна, за которым виднеется роскошный особняк.

— Не придирайся к словам. Глеб — политик и довольно успешный, это да. Но как человек… полное г… — Мама запнулась, видимо, не желая говорить нецензурно при мне.

— Почему же она не уходит от него, раз он такой? Неужели любит? — спрашиваю, а сам, почему-то, начинаю злиться.

Мама грустно смеётся.

— Всё сложнее, чем ты думаешь, сынок. Ая часто остаётся у меня на ночь. И обычно я ей выделяла твою комнату, как и вчера, но забыла предупредить тебя об этом.

— Это я уже понял. Но все было нормально - переживать не о чем. Но к чему ты ведёшь? Говори прямо.

— Я к тому, что раз ты решил остаться у меня на месяц, пока отец улетел на отдых, то… будь с ней помягче если будете пересекаться. Просто зная твой характер…

Мама обрывает фразу, но я прекрасно понимаю, что она хочет сказать. Она предупреждает меня, чтобы я не обидел Аю, то что судьба у неё не такая уж и сладкая, как может показаться на первый взгляд. Ну... Я и не думал о том, что бы ругаться с этой красоткой. Скорее, наоборот...

— Я тебя понял. Но то, как ты её оберегаешь - немного странно. Она, конечно, твоя подруга, но раз она сама ни чего не делает со своей ситуацией, значит и ты не должна лезть в это. Или у тебя синдром спасателя?

Она молчит, вытирая руки полотенцем. Будто хочет что-то ещё добавить, но не решается.

— Спасибо за завтрак, — говорю, вставая из-за стола. — Я возьму твой телефон, мой разрядился.

— Да, конечно.

Я отправляюсь к себе и, попадая в свою комнату, закрываю за собой дверь. Ложусь на кровать и перед глазами всплывают пошлые картинки с Аей. Как она изгибается подо мной, обнимает за плечи, стонет моё имя. Я обнаруживаю, что в брюках стало тесно.

Зажмуриваюсь, выбрасывая эти видения из головы, стараюсь скинуть нахлынувшее возбуждение. Я закидываю руки за голову, стараясь отвлечься. Но в этот момент рукав моей рубашки за что-то зацепляется. Поворачиваю голову и вижу небольшую золотую серёжку.

Это серёжка Аи. Небольшая, изящная, с крошечным, бриллиантом. Я верчу её в пальцах, рассматривая под светом солнца.

*******

Ая

Мечусь по гостиной как безумная, заламывая руки. Голова идёт кругом, мысли путаются, а время неумолимо приближается к тому моменту, которого я боюсь больше всего на свете. Супружеский долг. Глеб. Эти пять минут ада, которые повторялись раз в месяц на протяжении года. Точнее, сам акт обычно идёт пять минут, а что мне приходилось делать до этого, что бы у него просто встал... Это мерзко и унизительно.

Такое чувство, что я использовала уже все трюки, для того что бы оттянуть этот момент. В прошлом месяце — слабительное. До этого — романтический ужин при свечах и вино, которым накачала Глеба до беспамятства, а утром — заявила, что все у нас было. Снотворное тоже было. И не раз.

Радует одно, что он наивно думает, что одного раза в месяц достаточно. Я не собираюсь его разубеждать. Зачем? Раньше он вообще не интересовался мной сексуально. И меня это устраивало. Но сейчас все иначе.

Что же мне делать?