Читать онлайн Сплетенные судьбой бесплатно

Глава 1

Я делаю осторожные шаги. Снег тихо хрустит под ногами, будто вторя моей осторожности. Лес кажется спокойным. Морозное солнце отражается в снежном полотне так ярко, что больно смотреть. Кустарники спят под тяжёлыми шапками снега, деревья стоят неподвижно и молчаливо. Всё выглядит обычным. Кроме одного.

Я иду по кровавым следам.

Алые капли на белом снегу слишком яркие, почти нереальные. Они тянутся вперёд, исчезая между деревьями. Я делаю ещё несколько шагов, стараясь дышать тише, словно боюсь спугнуть саму тишину. И вдруг вижу её. Она лежит прямо на снегу. Королевская корона, тяжёлая, холодная, окутанная кровавыми цепями.

Я замираю.

Что-то в этой картине неправильно. Корона не должна быть здесь. И уж тем более не должна быть в цепях. Моё сердце начинает биться быстрее. Я сжимаю подол платья и делаю шаг вперёд, не в силах отвести взгляд. И в этот момент тишину леса разрывает крик. Громкий. Пронзительный. Холоднее самого мороза.

Я узнаю этот голос мгновенно. Эмили. Моя сестра.

— Нет

Я бросаюсь бежать на звук. Снег разлетается под ногами, дыхания не хватает, мороз обжигает лёгкие. Крик повторяется. И вдруг всё исчезает. Я резко открываю глаза. Грудь сдавило так, будто я всё ещё бегу по снегу. Пальцы свело, и я не сразу смогла их разжать. Кислорода не хватало, словно холодный воздух до сих пор обжигал лёгкие.

Темнота комнаты показалась мне тёплой после ледяного леса, но сердце всё ещё бешено колотилось. Мне удалось собрать мысли в кучу и в голове выстроилась цепочка — это снова был сон. Очередное видение.

Они приходят внезапно — холодные и ясные, как зимнее утро. И каждый раз оставляют после себя ощущение беды, которая ещё не случилась, но уже где-то рядом. Это мой дар. И моё проклятие. Иногда во сне я вижу вещи, которые не могу истолковать. А наяву создаю прочные серебряные нити — тонкие, но крепче любой верёвки.

Я опускаю взгляд на свои ладони. Иногда, когда я нервничаю, магия появляется сама. Тонкие нити могут сорваться с пальцев раньше, чем я успею их остановить. Поэтому я всегда стараюсь держать руки в карманах.

Таких, как я, в нашем королевстве называют по-разному. Колдуньями, магами, магичками. Но чаще всего — просто приговорёнными. Я никому не рассказываю о своих видениях. И уж тем более о том, на что способна. Чем меньше людей знают о моём даре, тем дольше я смогу прожить. Впервые нити вырвались пару лет назад. Мне как раз исполнилось семнадцать. Я шла к речке и неожиданно почувствовала напряжение в пальцах. Через несколько секунд тонкие серебряные нити появились и мгновенно пропали. Я испугалась и вскрикнула. Женщина, которая шла впереди меня, обернулась на звук, но, к счастью, ничего не заметила. Я не сразу осознала происходящее, но в тот момент мне очень повезло остаться незамеченной. Если бы она увидела нити, то меня бы тут уже не было. Через несколько месяцев начались видения.

В последнее время сны становятся всё тревожнее. Кровь. Цепи. Корона. Я чувствую, что наше королевство Астерион в опасности. Король в опасности. И, как бы жестоко это ни звучало, мне его совсем не жаль. Особенно после того, что случилось с моей тётей.

Ей было тридцать пять, когда за ней пришла королевская стража. Она обладала даром исцеления. Люди говорили, что её руки способны остановить даже самую тяжёлую болезнь. А моя тетя обладала таким добрым сердцем, что даже страх быть пойманной не мешал ей помогать людям. Все относились к этому с пониманием и не задавали вопросов. Для всех она была просто городским лекарем. Все было хорошо, пока не наступил тот ужасный день. Один из тех, кого она спасла от лихорадки, выдал её королю за вознаграждение. Я помню тот день.

Мы с Эмили играли во дворе, когда на улицу ворвались королевские псы. Они даже не постучали. Просто вытащили тётю из дома, словно преступницу. Стражники нашего города в принципе отличаются своей жестокостью и отсутствием милосердия. Нам не дали попрощаться, ее уволокли в замок и больше мы ее не видели. Она не кричала и не плакала, лишь окинула нас прощальным взглядом и ушла со стражей. Через шесть месяцев нам пришла весть о том, что она погибла в бою. Тогда я впервые увидела, как плачет отец.

С тех пор я знаю одно: магия в нашем королевстве — это не дар. Это приговор. До коронации действующего правителя все было иначе. Все, у кого были магические способности, не скрывали их и направляли свои силы на помощь другим. Но эти времена закончились ещё до моего рождения и сейчас всё иначе. Если однажды кто-то узнает о моём даре, моя судьба будет такой же, как у тёти и других. Я ещё не знала, что совсем скоро всё изменится. И что выбор, который мне придётся сделать, может решить судьбу не только моей семьи — но и всего королевства.

.

Глава 2

Сон не отпускает даже после пробуждения. Несколько секунд я сижу на кровати, вслушиваясь в тишину, пока дыхание постепенно не выравнивается и холод из видения не отступает. Только после этого заставляю себя встать.

Эмили всё ещё спит. Я подхожу ближе и невольно задерживаюсь у её кровати. Она лежит, уткнувшись щекой в подушку, растрёпанные волосы цвета пшеницы закрывают часть лица, дыхание ровное и спокойное. Так, будто в этом мире нет ничего, чего стоило бы бояться. Я осторожно убираю прядь с её лица и почти сразу отдёргиваю руку. Пусть спит.

Ей всего восемь. Пока у неё есть возможность жить спокойно — быть яркой, заметной, свободной. Быть такой, какой я позволить себе не могу. Я давно привыкла оставаться незаметной, не привлекать внимания, говорить меньше, чем думаю, и не задерживать на людях взгляд дольше, чем нужно.

Глядя на сестрёнку, я невольно улыбнулась — в памяти всплыло воспоминание трёхлетней давности.

— Рина, побежали скорее во двор! Папа сделал нам качели. Покачаешь меня? — восторженно выпалила Эмили.

— Конечно. Наперегонки? — с улыбкой ответила я.

Она звонко рассмеялась, резко развернулась и босыми ногами помчалась вниз по лестнице. Я рванула за ней, не сдерживая смех.

Мы выбежали во двор, где нас уже ждали родители.

— Девочки, только аккуратно, — сказал отец. Голос у него был серьёзный, но в нём слышалось тепло.

Я усадила Эмили на качели — простые, из каната и гладкого бревна — и начала осторожно раскачивать.

— Сильнее, Рина! Я хочу высоко-высоко! — радостно крикнула она, запрокидывая голову.

— Малышка, я не хочу, чтобы ты упала. Давай аккуратнее.

Эмили тут же надула свои маленькие пухлые губы, но спорить не стала. Я улыбнулась, и её недовольство исчезло так же быстро, как появилось.

Мы провели во дворе несколько часов — смеялись, бегали, играли в догонялки и снова возвращались к качелям. В тот день всё было радостным и по-детски невинным.

Перед тем как идти домой на ужин, Эмили устало прижалась ко мне и тихо сказала:

— Я так люблю тебя, Рина Давай всегда-всегда будем вместе?

Я обняла её крепче.

— А я люблю тебя ещё больше. И никогда тебя не оставлю.

Воспоминание медленно рассеялось, оставив после себя тёплое, почти болезненное чувство. Мне не хватало этой беззаботности и легкости.

Я отворачиваюсь и быстро привожу себя в порядок. Холодная вода помогает окончательно проснуться и прогнать остатки сна. Я надеваю платье, машинально поправляю рукава и после этого выхожу из комнаты.

Дом встречает привычной тишиной. Отец уже ушёл — как всегда, ещё до рассвета. Он возвращается только вечером, и мы почти не разговариваем. Раньше было иначе, но после смерти тёти он замкнулся в себе и словно полностью ушёл в работу. Я даже не уверена, что он разговаривает с мамой.

Я медленно спустилась по лестнице вниз и заметила на кухне маму, а нос уловил сладкий запах выпечки. Мама стоит ко мне спиной и быстро замешивает тесто — слишком быстро, будто боится остановиться. Я на мгновение задерживаюсь в дверях, наблюдая за ней.

После смерти тёти она сосредоточилась на отце. Пыталась поддержать его, не давить, быть рядом. Но его молчание и отстранённость только сильнее отдаляли их друг от друга. С каждым днём в ней становилось всё меньше света. И для нас с Эмили его почти не осталось.

Я прохожу на кухню и сажусь за стол.

— Привет, мам, — говорю я.

Она оборачивается не сразу.

— Рина? Ты рано сегодня встала. Сейчас положу тебе пирог.

Голос ровный и привычный, без лишних эмоций. Она быстро подала мне горячий пирог на тарелке и вернулась к тесту. Я вдохнула сладкий запах выпечки и встала налить воды.

— Мне нужно в лавку, — отвечаю я. — Подготовить новые ткани. И перед этим хочу встретиться с Томасом.

— Ага. — ответила мама едва слышно.

На этом разговор заканчивается. Я завтракаю в тишине. Только звук посуды и тихий шорох теста заполняют кухню. В нашем небольшом двухэтажном доме раньше не было тихо. Когда-то мы все вместе собирались за столом, делились мыслями, городскими новостями и много смеялись. А сейчас нас окружает пустая и угнетающая тишина. Только смех Эмили способен её разрушить — привнести хоть немного тепла и жизни. Жаль, что сегодня не удалось поболтать с ней перед уходом, но будить я её не хочу.

— Рина! Риииина! — раздаётся со двора мужской голос.

Я невольно вздрагиваю. На мгновение сердце сжимается — слишком свежо ещё воспоминание о крике из сна. Но это не страшный сон. Это Томас. Я выдыхаю, благодарю маму за завтрак и накидываю плащ поверх любимого изумрудного платья. На секунду задерживаюсь у двери — цвет иногда кажется слишком ярким, слишком заметным, но менять привычное не хочется. Я выхожу во двор.

Солнце уже начинает согревать, и его свет кажется почти мягким. Снег медленно тает, превращаясь в тонкие ручьи, которые стекают вдоль дороги. Весна приходит. Но внутри по-прежнему холодно.

На тропинке перед домом стоит друг моего детства. Высокий, коренастый парень с темными, как ночь, волосами, немного растрёпанными, будто он только проснулся. Его лицо, с острым подбородком и лёгкой щетиной, выдает усталость, а глаза — спокойные, но внимательные. На нём простая хлопковая рубашка, заправленная в поношенные штаны, и куртка, которая явно повидала многое: края потёрты, ткань местами выцвела, а карманы слегка растянулись от тяжёлых вещей, что носил его старший брат. Курта досталась Томасу по наследству. Всё в нём говорит о том, что он человек надёжный, крепкий и настоящим образом закален жизнью, но остающийся тем же веселым мальчишкой, что был в детстве.

— Привет, смелая воительница, — тепло поприветствовал меня Томас.

— Ну перестань так меня называть. Какая из меня воительница? — ответила я с лёгким раздражением.

Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнула привычная мягкость.

— Забыла, как мы познакомились? Ты вышла из дома, чтобы защитить меня от тех мальчишек, и прогнала их так, что они больше ко мне не лезли. По-моему, это вполне тянет на звание воительницы.

— Трое на одного — это нечестно, — пожала плечами я. — Любой бы вмешался.

— Не любой, — спокойно возразил он и чуть улыбнулся. — Проводить тебя до лавки?

Я фыркнула, но спорить не стала.

— Да, давай пройдёмся через площадь. Там сейчас не так много людей, и мне нужно купить нитки.

Томас кивнул, и мы вместе направились в сторону центральной площади. Я стараюсь бывать там только рано утром или вечером перед закрытием торговли, когда город ещё не проснулся до конца, а торговцы только начинают раскладывать товар или уже наоборот складывают свое добро. В такие часы проще не привлекать лишнего внимания.

Мы шли не спеша, вспоминая детство — наши глупые игры, шалости, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Город заметно изменился, и мы обсуждали лавки, людей, слухи. Всё казалось почти обычным.

Почти.

Уже у самой площади Томас вдруг замолчал, а затем сказал:

— Ты слышала про Эмму? Её вчера увели во дворец.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

— Что? — голос прозвучал громче, чем я хотела. — О чём ты?

— Оказалось, что она маг. Может плавить металл, — мрачно ответил он. — И знаешь, что самое ужасное? Её сдал собственный отец, когда она сказала ему, что силы проявились. Он решил, что так будет правильно ради королевства.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Я переступила с ноги на ногу, чтобы устоять перед потоком нахлынувших чувств. Руки произвольно сжались в кулаки.

— Как такое возможно? — тихо сказала я. — Как можно отправить родную дочь на смерть?

Перед глазами всплыла её улыбка. Я видела Эмму всего пару дней назад — она закрывала лавку, устало, но всё равно приветливо кивнула мне.

— Мы не были близки, — добавила я, — но иногда разговаривали. Наши лавки рядом.

— Она хорошая, — кивнул Томас. — Наши родители знакомы. Я часто бывал у них дома, когда мы были детьми.

Я опустила взгляд.

— Получается, в этом городе никому нельзя доверять, — сказала я с горечью. — Сначала моя тётя теперь Эмма и сколько людей погибло до них.

Слова застряли в горле. Томас остановился. Я не сразу поняла это и сделала ещё шаг, прежде чем он мягко коснулся моих плеч, заставляя притормозить.

— Рина, — тихо сказал он.

Я подняла на него глаза.

— Ты всегда можешь мне доверять. Что бы ни случилось. Любой секрет. Я не предам тебя, — его голос звучал спокойно, но в нём была уверенность. — Ты для меня не просто подруга, а родной и близкий человек.

Он смотрел прямо, не отводя взгляда.

Я не выдержала и отвернулась. Мне тяжело давалась любая близость.

— Я знаю, Томас, — ответила я чуть тише. — И ты тоже можешь мне доверять.

Я действительно верила ему. Но сказать правду всё равно не могла. Слишком хорошо я знала, чем это может закончиться. И как бы сильно мне ни хотелось довериться хоть кому-то страх оказывался сильнее.

До площади мы дошли в тишине. Но рядом с Томасом эта тишина не казалась холодной или тяжёлой — наоборот, в ней было что-то спокойное и уютное. С ним можно было молчать, не чувствуя неловкости.

Вскоре впереди показалась башня — центр нашего города. Площадь раскинулась вокруг неё огромным пространством и тянулась до самого моря, плавно переходя в порт. Каменная кладка под ногами, аккуратные лавочки, дома зажиточных жителей — всё здесь выглядело слишком открытым, слишком людным. Я бы не хотела жить на площади. Здесь всегда шумно, многолюдно и небезопасно. Именно поэтому я была рада, что работаю в лавке на самом её краю.

Было то, что особенно бросалось в глаза на улицах — бедность. Она чувствовалась во всём. В потёртой одежде, сшитой из разной ткани и перешитой не один раз. В детских рукавах, из которых уже выросли, но которые всё равно продолжали носить. В лицах женщин — уставших, с потухшим взглядом, словно они давно перестали ждать хороших новостей.

Многолетняя война вытянула из королевства слишком много. Казна пустела, мужчины уходили на фронт и не возвращались, а дома оставались те, кто должен был как-то выживать.

С прилавков исчезло всё лишнее. Люди покупали только самое необходимое — хлеб, крупу, иногда немного мяса, если удавалось сэкономить. Одежду не выбирали — её донашивали, штопали, передавали от старших к младшим. На улицах стало меньше смеха и больше тишины. И эта тишина была не спокойной — в ней жила усталость.

Мы направились к лавке с нитками и фурнитурой. Обошли большой фонтан, возле которого уже собирались люди, и миновали толпу богатеньких дам у тележки приезжего торговца платьями. Вокруг него с самого утра столпились женщины — шумные, увлечённые, спорящие о цене. Да, от бедности страдали не все.

Я никогда не понимала этой страсти к заграничным нарядам. Некоторые готовы часами стоять и торговаться за очередную юбку, словно от неё зависит их жизнь.

У меня есть любимое платье — и чаще всего я ношу именно его. Да и, если честно, мне не кажется, что мне есть что подчёркивать. Худощавая фигура, почти мальчишеская, узкие плечи, маленькая грудь На мне даже самые дорогие ткани смотрелись бы просто.

Русые волосы до лопаток вечно живут своей жизнью — нелепо завиваются, выбиваются из любой причёски, сколько бы я ни старалась их укротить. Бледное лицо, лишённое румянца, делает меня ещё более незаметной, а острые скулы только подчёркивают эту холодную бледность.

Единственное, что мне действительно нравится — это губы. Чуть полные, мягкие, не такие строгие, как всё остальное во мне. Они выглядят живыми. Хотя Томас с этим всегда не согласен. Он говорит, что во мне есть что-то своё. Природное очарование. Но я каждый раз лишь отмахиваюсь от этих слов.

Мы дошли до нужной лавки, купили всё необходимое по списку, и Томас, как обычно, проводил меня до работы. У входа мы попрощались.

— Встретить тебя вечером? Можем пройтись до речки и загадать очередное желание на нашем месте. — мягко спросил он, смотря мне прямо в глаза.

Когда мы были детьми, то случайно наткнулись на чащу, которая почти незаметна с дороги. Мы притащили туда пару бревен, соорудили скамейки и решили, что это будет наше секретное место. Там, в тени деревьев, мы делились самым сокровенным и вместе придумывали желания, загадывая их. Жаль, что ни одно так и не сбылось, но традиция осталась.

— Давай не сегодня? Я хотела бы вечером пополнить запасы и пойти сразу домой. — ответила я.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем обычно, словно хотел что-то добавить, но так и не сказал. Только кивнул и развернулся. Я проводила его взглядом, а затем зашла внутрь и принялась раскладывать новые ткани.

В лавке я работала с пятнадцати лет. Хозяйка Кейт — знакомая моей мамы, и когда мне пришло время работать, Кейт взяла меня к себе. Задачи были простые: заказывать ткани у купцов, помогать покупателям с выбором, держать лавку в чистоте. Иногда я шила на заказ. Как раз сейчас мне нужно было закончить чинить платье. Богатые не носили заплатки, но старались приводить одежду в порядок, если это возможно. Видимо тяжело было не только нам. Я взяла новые нитки и приступила к шитью.

Через несколько часов работы ко мне пришла Эмили. Её появление я заметила сразу — лёгкие шаги, знакомое движение, и уже через мгновение её улыбка осветила всё вокруг. С ней лавка переставала казаться серой и тихой.

Я крепко обняла сестру и посадила рядом с собой.

— Как ты, лучик? — спросила я мягко, проводя рукой по её волосам.

Это прозвище закрепилось за ней давно. Она и правда была моим единственным светом. Только рядом с Эмили я забывала о своём проклятии, о тревожных снах и о холоде, который давно поселился в нашем доме и моей душе.

— Рина, я пришла показать тебе новые украшения, — с воодушевлением сказала она и тут же начала доставать их из небольшой сумки. — Вчера сделала новый комплект. Смотри, это серёжки. Я сгладила стекляшки и добавила бисер А это кулон. Как тебе?

Она протянула их мне с таким выражением лица, будто показывала что-то по-настоящему ценное. Я аккуратно взяла украшения. Маленькие, чуть-чуть неровные, но сделанные с такой старательностью, что это чувствовалось сразу.

— Эмили, это очень красиво, — искренне сказала я. — Ты такая талантливая. У тебя золотые руки.

Она улыбнулась шире, и в её глазах загорелось что-то тёплое и азартное.

— Я хочу попробовать их продать, — сказала она уже чуть серьёзнее. — Чтобы купить новые материалы и сделать что-то ещё лучше.

Я на секунду замерла.

— Лучик, это опасно. Не нужно тебе ходить по площади и этим заниматься. Там слишком много стражников и людей, которые задают лишние вопросы.

— Рина, ну ты, как всегда, думаешь только о плохом, — нахмурилась она. — Что со мной может случиться?

Я тяжело выдохнула.

— Я просто за тебя переживаю, сестрёнка. Давай ты дождёшься моего выходного, и мы сходим вместе по соседям? Я уверена, что кому-нибудь понравятся твои украшения.

В ближайших от нас домах жили семья, которые я хорошо знала с детства. Идея пойти к ним не вызывала у меня ни малейшей тревоги.

— До твоего выходного ещё пять дней — тихо сказала она, и в её голосе прозвучало разочарование.

В этот момент в лавку зашла покупательница. Я машинально обернулась на звук колокольчика над дверью. Мне нужно было работать, чтобы Кейт не ругалась. Посетителей в последнее время было мало, и она строго велела не упускать никого.

— Иди домой, хорошо? — мягко сказала я, наклоняясь к Эмили, и поцеловала её в щёку. — Сейчас мне нужно поработать, а вечером я приду, и мы договорим.

Она понимающе кивнула, но уходила медленнее обычного, словно всё ещё надеялась, что я передумаю по поводу продажи украшений. Когда она ушла и колокольчик над дверью снова звякнул, внутри неприятно кольнуло тревогой — тихой, липкой, как предчувствие, от которого невозможно отмахнуться.

Я постаралась отогнать негативные мысли и выпрямившись, надела привычное выражение спокойствия.

— Добрый день, — сказала я ровно, обратившись к покупательнице.

Женщина долго выбирала ткань, перебирала свёртки, задавала вопросы, сомневалась. Я отвечала, показывала, советовала — всё как обычно, руки работали сами, движения были отточены до мелочей, но мысли возвращались к Эмили. Слишком легко она согласилась.

Когда покупательница наконец определилась и протянула монеты, я аккуратно сложила ткань и передала ей покупку. Колокольчик снова звякнул, дверь закрылась, и в лавке стало пусто. Я сделала шаг назад, опираясь ладонью о край стола, и на секунду показалось, что пол под ногами чуть качнулся. Моргнула — раз, другой. Воздух вдруг стал тяжелее, словно в комнате стало тесно, и в глазах потемнело. Я попыталась вдохнуть глубже, но дыхание сбилось, а пальцы невольно сжались в ткань. Нет только не сейчас.

Тишина вокруг словно треснула, и в следующее мгновение меня накрыло видение: вечер, главная площадь, суета — люди, крики и паника. Кто-то бежит, кто-то падает. Я вижу это так чётко, будто стою там сама. Стражники, слишком много, их тяжёлые шаги глухо отдаются в камне, металл звенит, цепи — холодные, тяжёлые, тянутся по земле, цепляются за камни, оставляя за собой резкий скрежет. Кто-то кричит, голос слишком знакомый и моё сердце сжалось. Я пытаюсь разглядеть лицо, но всё словно ускользает, растворяется в суматохе. Только ощущение остаётся — острое, болезненное. Что-то уже случилось или вот-вот случится.

Резкий вдох, и я открываю глаза. В лавке очень тихо, я спокойно стою на том же месте, но сердце всё ещё колотится так, будто я только что бежала. Медленно опускаю взгляд на свои руки — они дрожат, и где-то глубоко внутри уже зреет понимание, от которого становится холодно. То, что я увидела ещё не произошло, но произойдёт.

Эмили всё ещё спит. Я подхожу ближе и невольно задерживаюсь у её кровати. Она лежит, уткнувшись щекой в подушку, растрёпанные волосы цвета пшеницы закрывают часть лица, дыхание ровное и спокойное. Так, будто в этом мире нет ничего, чего стоило бы бояться. Я осторожно убираю прядь с её лица и почти сразу отдёргиваю руку. Пусть спит.

Ей всего восемь. Пока у неё есть возможность жить спокойно — быть яркой, заметной, свободной. Быть такой, какой я позволить себе не могу. Я давно привыкла оставаться незаметной, не привлекать внимания, говорить меньше, чем думаю, и не задерживать на людях взгляд дольше, чем нужно.

Глядя на сестрёнку, я невольно улыбнулась — в памяти всплыло воспоминание трёхлетней давности.

— Рина, побежали скорее во двор! Папа сделал нам качели. Покачаешь меня? — восторженно выпалила Эмили.

— Конечно. Наперегонки? — с улыбкой ответила я.

Она звонко рассмеялась, резко развернулась и босыми ногами помчалась вниз по лестнице. Я рванула за ней, не сдерживая смех.

Мы выбежали во двор, где нас уже ждали родители.

— Девочки, только аккуратно, — сказал отец. Голос у него был серьёзный, но в нём слышалось тепло.

Я усадила Эмили на качели — простые, из каната и гладкого бревна — и начала осторожно раскачивать.

— Сильнее, Рина! Я хочу высоко-высоко! — радостно крикнула она, запрокидывая голову.

— Малышка, я не хочу, чтобы ты упала. Давай аккуратнее.

Эмили тут же надула свои маленькие пухлые губы, но спорить не стала. Я улыбнулась, и её недовольство исчезло так же быстро, как появилось.

Мы провели во дворе несколько часов — смеялись, бегали, играли в догонялки и снова возвращались к качелям. В тот день всё было радостным и по-детски невинным.

Перед тем как идти домой на ужин, Эмили устало прижалась ко мне и тихо сказала:

— Я так люблю тебя, Рина Давай всегда-всегда будем вместе?

Я обняла её крепче.

— А я люблю тебя ещё больше. И никогда тебя не оставлю.

Воспоминание медленно рассеялось, оставив после себя тёплое, почти болезненное чувство. Мне не хватало этой беззаботности и легкости.

Я отворачиваюсь и быстро привожу себя в порядок. Холодная вода помогает окончательно проснуться и прогнать остатки сна. Я надеваю платье, машинально поправляю рукава и после этого выхожу из комнаты.

Дом встречает привычной тишиной. Отец уже ушёл — как всегда, ещё до рассвета. Он возвращается только вечером, и мы почти не разговариваем. Раньше было иначе, но после смерти тёти он замкнулся в себе и словно полностью ушёл в работу. Я даже не уверена, что он разговаривает с мамой.

Я медленно спустилась по лестнице вниз и заметила на кухне маму, а нос уловил сладкий запах выпечки. Мама стоит ко мне спиной и быстро замешивает тесто — слишком быстро, будто боится остановиться. Я на мгновение задерживаюсь в дверях, наблюдая за ней.

После смерти тёти она сосредоточилась на отце. Пыталась поддержать его, не давить, быть рядом. Но его молчание и отстранённость только сильнее отдаляли их друг от друга. С каждым днём в ней становилось всё меньше света. И для нас с Эмили его почти не осталось.

Я прохожу на кухню и сажусь за стол.

— Привет, мам, — говорю я.

Она оборачивается не сразу.

— Рина? Ты рано сегодня встала. Сейчас положу тебе пирог.

Голос ровный и привычный, без лишних эмоций. Она быстро подала мне горячий пирог на тарелке и вернулась к тесту. Я вдохнула сладкий запах выпечки и встала налить воды.

— Мне нужно в лавку, — отвечаю я. — Подготовить новые ткани. И перед этим хочу встретиться с Томасом.

— Ага. — ответила мама едва слышно.

На этом разговор заканчивается. Я завтракаю в тишине. Только звук посуды и тихий шорох теста заполняют кухню. В нашем небольшом двухэтажном доме раньше не было тихо. Когда-то мы все вместе собирались за столом, делились мыслями, городскими новостями и много смеялись. А сейчас нас окружает пустая и угнетающая тишина. Только смех Эмили способен её разрушить — привнести хоть немного тепла и жизни. Жаль, что сегодня не удалось поболтать с ней перед уходом, но будить я её не хочу.

— Рина! Риииина! — раздаётся со двора мужской голос.

Я невольно вздрагиваю. На мгновение сердце сжимается — слишком свежо ещё воспоминание о крике из сна. Но это не страшный сон. Это Томас. Я выдыхаю, благодарю маму за завтрак и накидываю плащ поверх любимого изумрудного платья. На секунду задерживаюсь у двери — цвет иногда кажется слишком ярким, слишком заметным, но менять привычное не хочется. Я выхожу во двор.

Солнце уже начинает согревать, и его свет кажется почти мягким. Снег медленно тает, превращаясь в тонкие ручьи, которые стекают вдоль дороги. Весна приходит. Но внутри по-прежнему холодно.

На тропинке перед домом стоит друг моего детства. Высокий, коренастый парень с темными, как ночь, волосами, немного растрёпанными, будто он только проснулся. Его лицо, с острым подбородком и лёгкой щетиной, выдает усталость, а глаза — спокойные, но внимательные. На нём простая хлопковая рубашка, заправленная в поношенные штаны, и куртка, которая явно повидала многое: края потёрты, ткань местами выцвела, а карманы слегка растянулись от тяжёлых вещей, что носил его старший брат. Курта досталась Томасу по наследству. Всё в нём говорит о том, что он человек надёжный, крепкий и настоящим образом закален жизнью, но остающийся тем же веселым мальчишкой, что был в детстве.

— Привет, смелая воительница, — тепло поприветствовал меня Томас.

— Ну перестань так меня называть. Какая из меня воительница? — ответила я с лёгким раздражением.

Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнула привычная мягкость.

— Забыла, как мы познакомились? Ты вышла из дома, чтобы защитить меня от тех мальчишек, и прогнала их так, что они больше ко мне не лезли. По-моему, это вполне тянет на звание воительницы.

— Трое на одного — это нечестно, — пожала плечами я. — Любой бы вмешался.

— Не любой, — спокойно возразил он и чуть улыбнулся. — Проводить тебя до лавки?

Я фыркнула, но спорить не стала.

— Да, давай пройдёмся через площадь. Там сейчас не так много людей, и мне нужно купить нитки.

Томас кивнул, и мы вместе направились в сторону центральной площади. Я стараюсь бывать там только рано утром или вечером перед закрытием торговли, когда город ещё не проснулся до конца, а торговцы только начинают раскладывать товар или уже наоборот складывают свое добро. В такие часы проще не привлекать лишнего внимания.

Мы шли не спеша, вспоминая детство — наши глупые игры, шалости, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Город заметно изменился, и мы обсуждали лавки, людей, слухи. Всё казалось почти обычным.

Почти.

Уже у самой площади Томас вдруг замолчал, а затем сказал:

— Ты слышала про Эмму? Её вчера увели во дворец.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

— Что? — голос прозвучал громче, чем я хотела. — О чём ты?

— Оказалось, что она маг. Может плавить металл, — мрачно ответил он. — И знаешь, что самое ужасное? Её сдал собственный отец, когда она сказала ему, что силы проявились. Он решил, что так будет правильно ради королевства.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Я переступила с ноги на ногу, чтобы устоять перед потоком нахлынувших чувств. Руки произвольно сжались в кулаки.

— Как такое возможно? — тихо сказала я. — Как можно отправить родную дочь на смерть?

Перед глазами всплыла её улыбка. Я видела Эмму всего пару дней назад — она закрывала лавку, устало, но всё равно приветливо кивнула мне.

— Мы не были близки, — добавила я, — но иногда разговаривали. Наши лавки рядом.

— Она хорошая, — кивнул Томас. — Наши родители знакомы. Я часто бывал у них дома, когда мы были детьми.

Я опустила взгляд.

— Получается, в этом городе никому нельзя доверять, — сказала я с горечью. — Сначала моя тётя теперь Эмма и сколько людей погибло до них.

Слова застряли в горле. Томас остановился. Я не сразу поняла это и сделала ещё шаг, прежде чем он мягко коснулся моих плеч, заставляя притормозить.

— Рина, — тихо сказал он.

Я подняла на него глаза.

— Ты всегда можешь мне доверять. Что бы ни случилось. Любой секрет. Я не предам тебя, — его голос звучал спокойно, но в нём была уверенность. — Ты для меня не просто подруга, а родной и близкий человек.

Он смотрел прямо, не отводя взгляда.

Я не выдержала и отвернулась. Мне тяжело давалась любая близость.

— Я знаю, Томас, — ответила я чуть тише. — И ты тоже можешь мне доверять.

Я действительно верила ему. Но сказать правду всё равно не могла. Слишком хорошо я знала, чем это может закончиться. И как бы сильно мне ни хотелось довериться хоть кому-то страх оказывался сильнее.

До площади мы дошли в тишине. Но рядом с Томасом эта тишина не казалась холодной или тяжёлой — наоборот, в ней было что-то спокойное и уютное. С ним можно было молчать, не чувствуя неловкости.

Вскоре впереди показалась башня — центр нашего города. Площадь раскинулась вокруг неё огромным пространством и тянулась до самого моря, плавно переходя в порт. Каменная кладка под ногами, аккуратные лавочки, дома зажиточных жителей — всё здесь выглядело слишком открытым, слишком людным. Я бы не хотела жить на площади. Здесь всегда шумно, многолюдно и небезопасно. Именно поэтому я была рада, что работаю в лавке на самом её краю.

Было то, что особенно бросалось в глаза на улицах — бедность. Она чувствовалась во всём. В потёртой одежде, сшитой из разной ткани и перешитой не один раз. В детских рукавах, из которых уже выросли, но которые всё равно продолжали носить. В лицах женщин — уставших, с потухшим взглядом, словно они давно перестали ждать хороших новостей.

Многолетняя война вытянула из королевства слишком много. Казна пустела, мужчины уходили на фронт и не возвращались, а дома оставались те, кто должен был как-то выживать.

С прилавков исчезло всё лишнее. Люди покупали только самое необходимое — хлеб, крупу, иногда немного мяса, если удавалось сэкономить. Одежду не выбирали — её донашивали, штопали, передавали от старших к младшим. На улицах стало меньше смеха и больше тишины. И эта тишина была не спокойной — в ней жила усталость.

Мы направились к лавке с нитками и фурнитурой. Обошли большой фонтан, возле которого уже собирались люди, и миновали толпу богатеньких дам у тележки приезжего торговца платьями. Вокруг него с самого утра столпились женщины — шумные, увлечённые, спорящие о цене. Да, от бедности страдали не все.

Я никогда не понимала этой страсти к заграничным нарядам. Некоторые готовы часами стоять и торговаться за очередную юбку, словно от неё зависит их жизнь.

У меня есть любимое платье — и чаще всего я ношу именно его. Да и, если честно, мне не кажется, что мне есть что подчёркивать. Худощавая фигура, почти мальчишеская, узкие плечи, маленькая грудь На мне даже самые дорогие ткани смотрелись бы просто.

Русые волосы до лопаток вечно живут своей жизнью — нелепо завиваются, выбиваются из любой причёски, сколько бы я ни старалась их укротить. Бледное лицо, лишённое румянца, делает меня ещё более незаметной, а острые скулы только подчёркивают эту холодную бледность.

Единственное, что мне действительно нравится — это губы. Чуть полные, мягкие, не такие строгие, как всё остальное во мне. Они выглядят живыми. Хотя Томас с этим всегда не согласен. Он говорит, что во мне есть что-то своё. Природное очарование. Но я каждый раз лишь отмахиваюсь от этих слов.

Мы дошли до нужной лавки, купили всё необходимое по списку, и Томас, как обычно, проводил меня до работы. У входа мы попрощались.

— Встретить тебя вечером? Можем пройтись до речки и загадать очередное желание на нашем месте. — мягко спросил он, смотря мне прямо в глаза.

Когда мы были детьми, то случайно наткнулись на чащу, которая почти незаметна с дороги. Мы притащили туда пару бревен, соорудили скамейки и решили, что это будет наше секретное место. Там, в тени деревьев, мы делились самым сокровенным и вместе придумывали желания, загадывая их. Жаль, что ни одно так и не сбылось, но традиция осталась.

— Давай не сегодня? Я хотела бы вечером пополнить запасы и пойти сразу домой. — ответила я.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем обычно, словно хотел что-то добавить, но так и не сказал. Только кивнул и развернулся. Я проводила его взглядом, а затем зашла внутрь и принялась раскладывать новые ткани.

В лавке я работала с пятнадцати лет. Хозяйка Кейт — знакомая моей мамы, и когда мне пришло время работать, Кейт взяла меня к себе. Задачи были простые: заказывать ткани у купцов, помогать покупателям с выбором, держать лавку в чистоте. Иногда я шила на заказ. Как раз сейчас мне нужно было закончить чинить платье. Богатые не носили заплатки, но старались приводить одежду в порядок, если это возможно. Видимо тяжело было не только нам. Я взяла новые нитки и приступила к шитью.

Через несколько часов работы ко мне пришла Эмили. Её появление я заметила сразу — лёгкие шаги, знакомое движение, и уже через мгновение её улыбка осветила всё вокруг. С ней лавка переставала казаться серой и тихой.

Я крепко обняла сестру и посадила рядом с собой.

— Как ты, лучик? — спросила я мягко, проводя рукой по её волосам.

Это прозвище закрепилось за ней давно. Она и правда была моим единственным светом. Только рядом с Эмили я забывала о своём проклятии, о тревожных снах и о холоде, который давно поселился в нашем доме и моей душе.

— Рина, я пришла показать тебе новые украшения, — с воодушевлением сказала она и тут же начала доставать их из небольшой сумки. — Вчера сделала новый комплект. Смотри, это серёжки. Я сгладила стекляшки и добавила бисер А это кулон. Как тебе?

Она протянула их мне с таким выражением лица, будто показывала что-то по-настоящему ценное. Я аккуратно взяла украшения. Маленькие, чуть-чуть неровные, но сделанные с такой старательностью, что это чувствовалось сразу.

— Эмили, это очень красиво, — искренне сказала я. — Ты такая талантливая. У тебя золотые руки.

Она улыбнулась шире, и в её глазах загорелось что-то тёплое и азартное.

— Я хочу попробовать их продать, — сказала она уже чуть серьёзнее. — Чтобы купить новые материалы и сделать что-то ещё лучше.

Я на секунду замерла.

— Лучик, это опасно. Не нужно тебе ходить по площади и этим заниматься. Там слишком много стражников и людей, которые задают лишние вопросы.

— Рина, ну ты, как всегда, думаешь только о плохом, — нахмурилась она. — Что со мной может случиться?

Я тяжело выдохнула.

— Я просто за тебя переживаю, сестрёнка. Давай ты дождёшься моего выходного, и мы сходим вместе по соседям? Я уверена, что кому-нибудь понравятся твои украшения.

В ближайших от нас домах жили семья, которые я хорошо знала с детства. Идея пойти к ним не вызывала у меня ни малейшей тревоги.

— До твоего выходного ещё пять дней — тихо сказала она, и в её голосе прозвучало разочарование.

В этот момент в лавку зашла покупательница. Я машинально обернулась на звук колокольчика над дверью. Мне нужно было работать, чтобы Кейт не ругалась. Посетителей в последнее время было мало, и она строго велела не упускать никого.

— Иди домой, хорошо? — мягко сказала я, наклоняясь к Эмили, и поцеловала её в щёку. — Сейчас мне нужно поработать, а вечером я приду, и мы договорим.

Она понимающе кивнула, но уходила медленнее обычного, словно всё ещё надеялась, что я передумаю по поводу продажи украшений. Когда она ушла и колокольчик над дверью снова звякнул, внутри неприятно кольнуло тревогой — тихой, липкой, как предчувствие, от которого невозможно отмахнуться.

Я постаралась отогнать негативные мысли и выпрямившись, надела привычное выражение спокойствия.

— Добрый день, — сказала я ровно, обратившись к покупательнице.

Женщина долго выбирала ткань, перебирала свёртки, задавала вопросы, сомневалась. Я отвечала, показывала, советовала — всё как обычно, руки работали сами, движения были отточены до мелочей, но мысли возвращались к Эмили. Слишком легко она согласилась.

Когда покупательница наконец определилась и протянула монеты, я аккуратно сложила ткань и передала ей покупку. Колокольчик снова звякнул, дверь закрылась, и в лавке стало пусто. Я сделала шаг назад, опираясь ладонью о край стола, и на секунду показалось, что пол под ногами чуть качнулся. Моргнула — раз, другой. Воздух вдруг стал тяжелее, словно в комнате стало тесно, и в глазах потемнело. Я попыталась вдохнуть глубже, но дыхание сбилось, а пальцы невольно сжались в ткань. Нет только не сейчас.

Тишина вокруг словно треснула, и в следующее мгновение меня накрыло видение: вечер, главная площадь, суета — люди, крики и паника. Кто-то бежит, кто-то падает. Я вижу это так чётко, будто стою там сама. Стражники, слишком много, их тяжёлые шаги глухо отдаются в камне, металл звенит, цепи — холодные, тяжёлые, тянутся по земле, цепляются за камни, оставляя за собой резкий скрежет. Кто-то кричит, голос слишком знакомый и моё сердце сжалось. Я пытаюсь разглядеть лицо, но всё словно ускользает, растворяется в суматохе. Только ощущение остаётся — острое, болезненное. Что-то уже случилось или вот-вот случится.

Резкий вдох, и я открываю глаза. В лавке очень тихо, я спокойно стою на том же месте, но сердце всё ещё колотится так, будто я только что бежала. Медленно опускаю взгляд на свои руки — они дрожат, и где-то глубоко внутри уже зреет понимание, от которого становится холодно. То, что я увидела ещё не произошло, но произойдёт.

Глава 3

Когда на город уже опустились сумерки, а воздух, нагретый весенним солнцем, стал прохладнее, я закрыла лавку, накинула капюшон и направилась домой.

Перед самым закрытием заходила хозяйка — Кейт. Женщина в возрасте, с хитрым прищуром и внимательным взглядом, но с добрым сердцем.

— Сегодня спокойно? — спросила она, оглядывая лавку.

— Да, почти без посетителей, — ответила я, складывая ткань.

— Почти — это уже хорошо, — хмыкнула Кейт и протянула мне мешочек с монетами. — Держи. И смотри по сторонам, Рина. В городе стало неспокойно. Мою знакомую недавно обокрали на площади. Люди начинают сходить с ума от голода.

Я кивнула.

— Буду осторожна.

— Надеюсь, — она задержала на мне взгляд.

— Ладно, иди уже. Не заставляй родителей волноваться.

Я поблагодарила её и вышла на улицу. Забота Кейт была мне очень приятной, но я точно знала, что родители не заметят, если их старшая дочь задержится. Вместо того чтобы сразу идти домой, я свернула к площади. Хотелось купить немного зерна и что-нибудь для Эмили. Я не спеша прошла вдоль рядов и остановилась у лавки с камнями и бисером, перебирая маленькие мешочки.

— Ищете что-то особенное? — сразу отозвалась торговка, наблюдая за мной.

— Что-нибудь простое но красивое, — ответила я. — Мне нужен камень, чтобы сделать кулон.

— Тогда посмотрите сюда, — она наклонилась ближе и развернула передо мной небольшой лоскут ткани с камнями. — Это аметист. У некоторых народов он олицетворяет миролюбие, искренность и чистосердечие.

Я взяла в руки небольшой фиолетовый камень. Он мягко переливался в вечернем свете.

— Красивый, — тихо сказала я.

— И редкий. Для такой цены — почти подарок, — добавила торговка с лёгкой улыбкой.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Думаю, ей понравится. Я возьму его.

— Хороший выбор, — кивнула она.

Я расплатилась и убрала камень в карман накидки, чувствуя приятное тепло от одной только мысли о том, как обрадуется Эмили. После этого я зашла ещё в пару лавок. Людей в этой части площади было немного, и я постепенно расслабилась.

Слишком рано. На другом конце площади внезапно поднялась суета. Сначала — крики. Потом — резкий, грубый голос:

— Держите её крепче!

Я замерла.

— Говори, откуда ты это взяла?! — прозвучало снова, уже жёстче.

Кто-то в толпе ответил — быстро, испуганно, но слова утонули в шуме.

— Я ничего не сделала! — послышался детский голос.

Сердце неприятно сжалось. Люди начали оборачиваться, кто-то двинулся в ту сторону, кто-то, наоборот, спешно отходил. Я тоже повернулась. На другом краю площади собралась толпа — плотное кольцо из горожан и стражников. В центре явно что-то происходило, но отсюда было не разглядеть.

— Что там случилось? — тихо спросила я у проходящего мимо мужчины.

Он лишь покачал головой.

— Опять кого-то поймали — бросил он и поспешил уйти.

Внутри всё похолодело. Я не должна туда идти. Но ноги уже сами сделали шаг вперёд. А затем ещё один. И, чувствуя, как внутри поднимается страх, смешанный с чем-то гораздо более тяжёлым, я двинулась к толпе.

— Пожалуйста, не надо Я сама их сделала. Я ничего не крала — послышался знакомый голос, полный отчаяния.

— Откуда у такой голодранки деньги на материалы? Говори правду! — резко ответил мужской голос, и в следующую секунду раздался свист хлыста.

Меня будто окатило ледяной водой. Это была Эмили. На мгновение я просто застыла не в силах поверить в происходящее. Это не могло случиться, только не с ней.

Я больше не шла — я бежала, отчаянно, почти не разбирая дороги, расталкивая людей в толпе. В центре я увидела её. Моя Эмили стояла, едва держась на ногах: рваная, испачканная кровью одежда, разодранные спина и руки, глаза, полные слёз и боли. И всё равно она сжимала в руках свои украшения, словно это было последнее, что у неё осталось.

— Говори! — снова рявкнул стражник.

Она лишь сжала губы и покачала головой. Хлыст снова поднялся, и в этот момент у меня внутри что-то оборвалось.

— Прекратите! Она ничего не крала. Это её украшения. Я её сестра! — выкрикнула я, вырываясь вперёд и делая несколько шагов из толпы.

Стражник медленно повернулся ко мне, и на его губах появилась кривая усмешка.

— Сестра, значит? Удобно. Не надо вранья, — протянул он, окидывая меня холодным взглядом. — Я по глазам вижу, что она воришка. А воров у нас наказывают.

Он говорил спокойно, почти лениво, и от этого становилось только страшнее. Его рука снова поднялась, готовая к удару, и я в этот момент сделала то, что изменило мою жизнь навсегда. Я не думала и не понимала, что делаю. Единственное, что было важно — защитить её. Я подняла руки, и в ту же секунду в воздухе натянулись тонкие серебряные нити. Они резко рванули вперёд и обвили запястья стражника, стягивая их и не давая опустить хлыст.

Я замерла, не веря в то, что происходит. Мне было всё равно какие будут последствия. Я знала только одно: ещё один удар — и я её потеряю.

Толпа вокруг зашевелилась, отступая, и по ней прокатился тревожный, испуганный гул.

— Она маг — прошептал кто-то.

— Вы видите эти нити?.. — отозвался другой голос, уже громче.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя, посмотрела на стражника и только теперь начала осознавать, что сделала. Я показала магию. Здесь. Перед всеми. Холод пробежал по спине, но в следующую секунду я уже смотрела только на Эмили. Она едва стояла на ногах. Я шагнула к ней, собираясь подбежать и закрыть её собой, но не успела. Чьи-то сильные руки резко схватили меня сзади, дёрнули назад, и я почувствовала, как на запястьях сомкнулись холодные железные цепи.

— Стоять. Ты идёшь во дворец, — жёстко сказал стражник, схватив меня за руку.

— Рина!.. — отчаянно закричала Эмили.

— Бедняжка — глухо отозвался кто-то в толпе.

Я до конца не понимала, что происходит. Всё вокруг словно отдалилось, приглушилось. Я видела только Эмили. Сердце болезненно сжалось от того, как она выглядела, и от ужаса, застывшего в её глазах.

Я резко повернулась к толпе.

— Уведите её, прошу! Наш дом на холме, рядом со старым амбаром. Пожалуйста отведите её домой. К матери и отцу. Пожалуйста хоть кто-нибудь

Голос сорвался, в горле болезненно жгло, но я всё равно продолжала говорить, будто от этого зависело всё.

— Я отведу её, — сказала женщина из толпы.

Я узнала её — она пару раз заходила в лавку. Наши взгляды встретились, и я благодарно кивнула, не в силах сказать ни слова. В ту же секунду стражник резко дёрнул меня за руку и потащил прочь, в сторону дворца.

— Рина, нет! Сестра, не уходи! Отпустите её! — Эмили рванула ко мне и начала бить стражника своими маленькими руками.

Он даже не посмотрел на неё — просто отшвырнул в сторону, как что-то незначительное. У меня внутри всё оборвалось.

— Эмили, не надо — голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно. — Ты должна быть сильной. Всё будет хорошо. Я вернусь к тебе. Обещаю я вернусь.

Стражник тихо хмыкнул — коротко, насмешливо. Он знал. И я знала. В этих словах не было правды.

— Я не смогу без тебя не отпущу — сквозь слёзы выдохнула Эмили, сидя на земле.

Я на мгновение закрыла глаза, собирая остатки сил.

— Лучик, я обещаю, — тихо сказала я, уже понимая, что это обещание — единственное, чем можно её успокоить.

Женщина из толпы подошла к Эмили, осторожно обняла её и попыталась поднять. Сестра всё ещё тянулась ко мне, всхлипывая и не отрывая взгляда. Я больше не сопротивлялась. Молча развернулась и пошла за стражником.

Перед самым закрытием заходила хозяйка — Кейт. Женщина в возрасте, с хитрым прищуром и внимательным взглядом, но с добрым сердцем.

— Сегодня спокойно? — спросила она, оглядывая лавку.

— Да, почти без посетителей, — ответила я, складывая ткань.

— Почти — это уже хорошо, — хмыкнула Кейт и протянула мне мешочек с монетами. — Держи. И смотри по сторонам, Рина. В городе стало неспокойно. Мою знакомую недавно обокрали на площади. Люди начинают сходить с ума от голода.

Я кивнула.

— Буду осторожна.

— Надеюсь, — она задержала на мне взгляд.

— Ладно, иди уже. Не заставляй родителей волноваться.

Я поблагодарила её и вышла на улицу. Забота Кейт была мне очень приятной, но я точно знала, что родители не заметят, если их старшая дочь задержится. Вместо того чтобы сразу идти домой, я свернула к площади. Хотелось купить немного зерна и что-нибудь для Эмили. Я не спеша прошла вдоль рядов и остановилась у лавки с камнями и бисером, перебирая маленькие мешочки.

— Ищете что-то особенное? — сразу отозвалась торговка, наблюдая за мной.

— Что-нибудь простое но красивое, — ответила я. — Мне нужен камень, чтобы сделать кулон.

— Тогда посмотрите сюда, — она наклонилась ближе и развернула передо мной небольшой лоскут ткани с камнями. — Это аметист. У некоторых народов он олицетворяет миролюбие, искренность и чистосердечие.

Я взяла в руки небольшой фиолетовый камень. Он мягко переливался в вечернем свете.

— Красивый, — тихо сказала я.

— И редкий. Для такой цены — почти подарок, — добавила торговка с лёгкой улыбкой.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Думаю, ей понравится. Я возьму его.

— Хороший выбор, — кивнула она.

Я расплатилась и убрала камень в карман накидки, чувствуя приятное тепло от одной только мысли о том, как обрадуется Эмили. После этого я зашла ещё в пару лавок. Людей в этой части площади было немного, и я постепенно расслабилась.

Слишком рано. На другом конце площади внезапно поднялась суета. Сначала — крики. Потом — резкий, грубый голос:

— Держите её крепче!

Я замерла.

— Говори, откуда ты это взяла?! — прозвучало снова, уже жёстче.

Кто-то в толпе ответил — быстро, испуганно, но слова утонули в шуме.

— Я ничего не сделала! — послышался детский голос.

Сердце неприятно сжалось. Люди начали оборачиваться, кто-то двинулся в ту сторону, кто-то, наоборот, спешно отходил. Я тоже повернулась. На другом краю площади собралась толпа — плотное кольцо из горожан и стражников. В центре явно что-то происходило, но отсюда было не разглядеть.

— Что там случилось? — тихо спросила я у проходящего мимо мужчины.

Он лишь покачал головой.

— Опять кого-то поймали — бросил он и поспешил уйти.

Внутри всё похолодело. Я не должна туда идти. Но ноги уже сами сделали шаг вперёд. А затем ещё один. И, чувствуя, как внутри поднимается страх, смешанный с чем-то гораздо более тяжёлым, я двинулась к толпе.

— Пожалуйста, не надо Я сама их сделала. Я ничего не крала — послышался знакомый голос, полный отчаяния.

— Откуда у такой голодранки деньги на материалы? Говори правду! — резко ответил мужской голос, и в следующую секунду раздался свист хлыста.

Меня будто окатило ледяной водой. Это была Эмили. На мгновение я просто застыла не в силах поверить в происходящее. Это не могло случиться, только не с ней.

Я больше не шла — я бежала, отчаянно, почти не разбирая дороги, расталкивая людей в толпе. В центре я увидела её. Моя Эмили стояла, едва держась на ногах: рваная, испачканная кровью одежда, разодранные спина и руки, глаза, полные слёз и боли. И всё равно она сжимала в руках свои украшения, словно это было последнее, что у неё осталось.

— Говори! — снова рявкнул стражник.

Она лишь сжала губы и покачала головой. Хлыст снова поднялся, и в этот момент у меня внутри что-то оборвалось.

— Прекратите! Она ничего не крала. Это её украшения. Я её сестра! — выкрикнула я, вырываясь вперёд и делая несколько шагов из толпы.

Стражник медленно повернулся ко мне, и на его губах появилась кривая усмешка.

— Сестра, значит? Удобно. Не надо вранья, — протянул он, окидывая меня холодным взглядом. — Я по глазам вижу, что она воришка. А воров у нас наказывают.

Он говорил спокойно, почти лениво, и от этого становилось только страшнее. Его рука снова поднялась, готовая к удару, и я в этот момент сделала то, что изменило мою жизнь навсегда. Я не думала и не понимала, что делаю. Единственное, что было важно — защитить её. Я подняла руки, и в ту же секунду в воздухе натянулись тонкие серебряные нити. Они резко рванули вперёд и обвили запястья стражника, стягивая их и не давая опустить хлыст.

Я замерла, не веря в то, что происходит. Мне было всё равно какие будут последствия. Я знала только одно: ещё один удар — и я её потеряю.

Толпа вокруг зашевелилась, отступая, и по ней прокатился тревожный, испуганный гул.

— Она маг — прошептал кто-то.

— Вы видите эти нити?.. — отозвался другой голос, уже громче.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя, посмотрела на стражника и только теперь начала осознавать, что сделала. Я показала магию. Здесь. Перед всеми. Холод пробежал по спине, но в следующую секунду я уже смотрела только на Эмили. Она едва стояла на ногах. Я шагнула к ней, собираясь подбежать и закрыть её собой, но не успела. Чьи-то сильные руки резко схватили меня сзади, дёрнули назад, и я почувствовала, как на запястьях сомкнулись холодные железные цепи.

— Стоять. Ты идёшь во дворец, — жёстко сказал стражник, схватив меня за руку.

— Рина!.. — отчаянно закричала Эмили.

— Бедняжка — глухо отозвался кто-то в толпе.

Я до конца не понимала, что происходит. Всё вокруг словно отдалилось, приглушилось. Я видела только Эмили. Сердце болезненно сжалось от того, как она выглядела, и от ужаса, застывшего в её глазах.

Я резко повернулась к толпе.

— Уведите её, прошу! Наш дом на холме, рядом со старым амбаром. Пожалуйста отведите её домой. К матери и отцу. Пожалуйста хоть кто-нибудь

Голос сорвался, в горле болезненно жгло, но я всё равно продолжала говорить, будто от этого зависело всё.

— Я отведу её, — сказала женщина из толпы.

Я узнала её — она пару раз заходила в лавку. Наши взгляды встретились, и я благодарно кивнула, не в силах сказать ни слова. В ту же секунду стражник резко дёрнул меня за руку и потащил прочь, в сторону дворца.

— Рина, нет! Сестра, не уходи! Отпустите её! — Эмили рванула ко мне и начала бить стражника своими маленькими руками.

Он даже не посмотрел на неё — просто отшвырнул в сторону, как что-то незначительное. У меня внутри всё оборвалось.

— Эмили, не надо — голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно. — Ты должна быть сильной. Всё будет хорошо. Я вернусь к тебе. Обещаю я вернусь.

Стражник тихо хмыкнул — коротко, насмешливо. Он знал. И я знала. В этих словах не было правды.

— Я не смогу без тебя не отпущу — сквозь слёзы выдохнула Эмили, сидя на земле.

Я на мгновение закрыла глаза, собирая остатки сил.

— Лучик, я обещаю, — тихо сказала я, уже понимая, что это обещание — единственное, чем можно её успокоить.

Женщина из толпы подошла к Эмили, осторожно обняла её и попыталась поднять. Сестра всё ещё тянулась ко мне, всхлипывая и не отрывая взгляда. Я больше не сопротивлялась. Молча развернулась и пошла за стражником.

Перед самым закрытием заходила хозяйка — Кейт. Женщина в возрасте, с хитрым прищуром и внимательным взглядом, но с добрым сердцем.

— Сегодня спокойно? — спросила она, оглядывая лавку.

— Да, почти без посетителей, — ответила я, складывая ткань.

— Почти — это уже хорошо, — хмыкнула Кейт и протянула мне мешочек с монетами. — Держи. И смотри по сторонам, Рина. В городе стало неспокойно. Мою знакомую недавно обокрали на площади. Люди начинают сходить с ума от голода.

Я кивнула.

— Буду осторожна.

— Надеюсь, — она задержала на мне взгляд.

— Ладно, иди уже. Не заставляй родителей волноваться.

Я поблагодарила её и вышла на улицу. Забота Кейт была мне очень приятной, но я точно знала, что родители не заметят, если их старшая дочь задержится. Вместо того чтобы сразу идти домой, я свернула к площади. Хотелось купить немного зерна и что-нибудь для Эмили. Я не спеша прошла вдоль рядов и остановилась у лавки с камнями и бисером, перебирая маленькие мешочки.

— Ищете что-то особенное? — сразу отозвалась торговка, наблюдая за мной.

— Что-нибудь простое но красивое, — ответила я. — Мне нужен камень, чтобы сделать кулон.

— Тогда посмотрите сюда, — она наклонилась ближе и развернула передо мной небольшой лоскут ткани с камнями. — Это аметист. У некоторых народов он олицетворяет миролюбие, искренность и чистосердечие.

Я взяла в руки небольшой фиолетовый камень. Он мягко переливался в вечернем свете.

— Красивый, — тихо сказала я.

— И редкий. Для такой цены — почти подарок, — добавила торговка с лёгкой улыбкой.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Думаю, ей понравится. Я возьму его.

— Хороший выбор, — кивнула она.

Я расплатилась и убрала камень в карман накидки, чувствуя приятное тепло от одной только мысли о том, как обрадуется Эмили. После этого я зашла ещё в пару лавок. Людей в этой части площади было немного, и я постепенно расслабилась.

Слишком рано. На другом конце площади внезапно поднялась суета. Сначала — крики. Потом — резкий, грубый голос:

— Держите её крепче!

Я замерла.

— Говори, откуда ты это взяла?! — прозвучало снова, уже жёстче.

Кто-то в толпе ответил — быстро, испуганно, но слова утонули в шуме.

— Я ничего не сделала! — послышался детский голос.

Сердце неприятно сжалось. Люди начали оборачиваться, кто-то двинулся в ту сторону, кто-то, наоборот, спешно отходил. Я тоже повернулась. На другом краю площади собралась толпа — плотное кольцо из горожан и стражников. В центре явно что-то происходило, но отсюда было не разглядеть.

— Что там случилось? — тихо спросила я у проходящего мимо мужчины.

Он лишь покачал головой.

— Опять кого-то поймали — бросил он и поспешил уйти.

Внутри всё похолодело. Я не должна туда идти. Но ноги уже сами сделали шаг вперёд. А затем ещё один. И, чувствуя, как внутри поднимается страх, смешанный с чем-то гораздо более тяжёлым, я двинулась к толпе.

— Пожалуйста, не надо Я сама их сделала. Я ничего не крала — послышался знакомый голос, полный отчаяния.

— Откуда у такой голодранки деньги на материалы? Говори правду! — резко ответил мужской голос, и в следующую секунду раздался свист хлыста.

Меня будто окатило ледяной водой. Это была Эмили. На мгновение я просто застыла не в силах поверить в происходящее. Это не могло случиться, только не с ней.

Я больше не шла — я бежала, отчаянно, почти не разбирая дороги, расталкивая людей в толпе. В центре я увидела её. Моя Эмили стояла, едва держась на ногах: рваная, испачканная кровью одежда, разодранные спина и руки, глаза, полные слёз и боли. И всё равно она сжимала в руках свои украшения, словно это было последнее, что у неё осталось.

— Говори! — снова рявкнул стражник.

Она лишь сжала губы и покачала головой. Хлыст снова поднялся, и в этот момент у меня внутри что-то оборвалось.

— Прекратите! Она ничего не крала. Это её украшения. Я её сестра! — выкрикнула я, вырываясь вперёд и делая несколько шагов из толпы.

Стражник медленно повернулся ко мне, и на его губах появилась кривая усмешка.

— Сестра, значит? Удобно. Не надо вранья, — протянул он, окидывая меня холодным взглядом. — Я по глазам вижу, что она воришка. А воров у нас наказывают.

Он говорил спокойно, почти лениво, и от этого становилось только страшнее. Его рука снова поднялась, готовая к удару, и я в этот момент сделала то, что изменило мою жизнь навсегда. Я не думала и не понимала, что делаю. Единственное, что было важно — защитить её. Я подняла руки, и в ту же секунду в воздухе натянулись тонкие серебряные нити. Они резко рванули вперёд и обвили запястья стражника, стягивая их и не давая опустить хлыст.

Я замерла, не веря в то, что происходит. Мне было всё равно какие будут последствия. Я знала только одно: ещё один удар — и я её потеряю.

Толпа вокруг зашевелилась, отступая, и по ней прокатился тревожный, испуганный гул.

— Она маг — прошептал кто-то.

— Вы видите эти нити?.. — отозвался другой голос, уже громче.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя, посмотрела на стражника и только теперь начала осознавать, что сделала. Я показала магию. Здесь. Перед всеми. Холод пробежал по спине, но в следующую секунду я уже смотрела только на Эмили. Она едва стояла на ногах. Я шагнула к ней, собираясь подбежать и закрыть её собой, но не успела. Чьи-то сильные руки резко схватили меня сзади, дёрнули назад, и я почувствовала, как на запястьях сомкнулись холодные железные цепи.

— Стоять. Ты идёшь во дворец, — жёстко сказал стражник, схватив меня за руку.

— Рина!.. — отчаянно закричала Эмили.

— Бедняжка — глухо отозвался кто-то в толпе.

Я до конца не понимала, что происходит. Всё вокруг словно отдалилось, приглушилось. Я видела только Эмили. Сердце болезненно сжалось от того, как она выглядела, и от ужаса, застывшего в её глазах.

Я резко повернулась к толпе.

— Уведите её, прошу! Наш дом на холме, рядом со старым амбаром. Пожалуйста отведите её домой. К матери и отцу. Пожалуйста хоть кто-нибудь

Голос сорвался, в горле болезненно жгло, но я всё равно продолжала говорить, будто от этого зависело всё.

— Я отведу её, — сказала женщина из толпы.

Я узнала её — она пару раз заходила в лавку. Наши взгляды встретились, и я благодарно кивнула, не в силах сказать ни слова. В ту же секунду стражник резко дёрнул меня за руку и потащил прочь, в сторону дворца.

— Рина, нет! Сестра, не уходи! Отпустите её! — Эмили рванула ко мне и начала бить стражника своими маленькими руками.

Он даже не посмотрел на неё — просто отшвырнул в сторону, как что-то незначительное. У меня внутри всё оборвалось.

— Эмили, не надо — голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно. — Ты должна быть сильной. Всё будет хорошо. Я вернусь к тебе. Обещаю я вернусь.

Стражник тихо хмыкнул — коротко, насмешливо. Он знал. И я знала. В этих словах не было правды.

— Я не смогу без тебя не отпущу — сквозь слёзы выдохнула Эмили, сидя на земле.

Я на мгновение закрыла глаза, собирая остатки сил.

— Лучик, я обещаю, — тихо сказала я, уже понимая, что это обещание — единственное, чем можно её успокоить.

Женщина из толпы подошла к Эмили, осторожно обняла её и попыталась поднять. Сестра всё ещё тянулась ко мне, всхлипывая и не отрывая взгляда. Я больше не сопротивлялась. Молча развернулась и пошла за стражником.

Глава 4

Я шла молча, не в силах собрать мысли воедино. Эмоции накатывали одна за другой, не давая осознать происходящее до конца. Меня поймали на колдовстве и теперь ведут во дворец — на службу к королю. Эмили, мать, отец, Томас я больше никогда их не увижу.

Пальцы сами потянулись к волосам — я нервно сжала прядь и до боли потянула, будто это могло вернуть контроль. Как так вышло? Я всегда была осторожной, старалась быть незаметной, жила с единственной надеждой: что никто никогда не узнает о моём даре, что правда не всплывёт, и я не повторю судьбу тёти.

— Давай живее, — резко дёрнул цепь стражник.

Я споткнулась и едва удержалась на ногах.

Цепи.

Мысль вспыхнула внезапно и резко. Моё видение в лавке — площадь, крики, цепи. Сила пыталась предупредить меня, но я не поняла, не придала значения. Мне вообще не нужно было отпускать Эмили одну.

В кармане я нащупала камешек. Аметист, который купила для неё. Он приятно холодил кожу и странным образом возвращал в реальность, за которую всё ещё было трудно ухватиться. Если бы я пошла сразу домой, то ничего бы не случилось

Дорога ко дворцу пролегала через площадь и порт. Каменные дорожки у дворцовых ворот были мне незнакомы. Я всегда старалась обходить эти места стороной. Сам дворец возвышался на холме — огромный, с тяжёлыми колоннами и острыми башнями; с одной стороны его обнимало тёмное море. Серые стены, высокая ограда, стража по периметру и на башнях — всё это в сумерках выглядело мрачно и чуждо.

Мы остановились перед воротами. Стражники обменялись короткими кивками.

— Я привёл магичку, — с довольной усмешкой сказал мой сопровождающий, словно хвастался удачной добычей.

— Вторая красотка за пару дней, — ответил другой, лениво скользнув по мне взглядом.

Он говорил про Эмму. Значит, она тоже здесь. От этой мысли стало чуть легче — едва заметно, но всё же. Среди чужого и враждебного вдруг мелькнуло что-то знакомое. Цепь снова дёрнулась. Ворота со скрежетом раскрылись, и мы вошли на территорию дворца.

Внутри всё оказалось таким же холодным и серым, но среди камня неожиданно много зелени: цветы, деревья, кустарники — редкие, привезённые, наверняка дорогие. Несмотря на остатки снега, сад выглядел очень оживленным. Я слышала, что король любит всё необычное и редкое. Но сейчас это не вызывало ничего, кроме пустоты. Я цеплялась взглядом за детали лишь затем, чтобы не думать о том, что произошло и о том, что будет дальше.

— Отведу тебя в магический корпус. Там тебя отмоют и переоденут. Завтра пойдёшь к королю. — сказал стражник.

Мы шли ещё какое-то время по каменным дорожкам, под низкими арками, где звук шагов глухо отдавался от стен. Чем дальше, тем тише становилось вокруг. В северной части замка воздух будто застыл — здесь было холоднее и темнее, чем в остальных местах. Вдалеке я заметила большую арену.

Наконец мы свернули во двор и вошли в небольшой зал. Нас встретили две служанки.

— Отмойте её, дайте хлеба и мешок для сна, — коротко бросил стражник.

Женщины выглядели почти так же, как люди на улицах: поношенная, но аккуратно заштопанная одежда, уставшие лица, впалые щёки. Значит, даже во дворце не хватает еды. Я невольно перевела взгляд на стражника — тот, наоборот, выглядел сытым, его живот едва помещался в доспехи.

— Хорошо, — тихо ответили женщины.

Они взяли цепь из его рук. Стражник, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с незнакомками.

— Пойдём, милая, мы тебе поможем, — неожиданно мягко сказала старшая из служанок.

Её голос не вязался с этим местом. Они отвели меня в комнату с чанами. Не задавая лишних вопросов, раздели, аккуратно обтёрли тёплыми тряпками, смывая с кожи пыль и остатки чужих рук. Я стояла неподвижно, позволяя делать с собой всё, что нужно, словно это происходило не со мной.

— Вот, надень. Должно подойти по размеру.

Я молча взяла из рук служанки одежду. Туника тёмно-коричневого цвета и узкие штаны в тон. Плотная ткань на коленях и локтях была усилена двойным слоем. Это явно была форма для тренировок.

— Меня зовут Яниса, а это Мария, — сказала младшая, чуть тише. — А как зовут тебя?

— Рина, — ответила я, почти шёпотом.

— Рина, тебе сейчас наверняка тяжело и страшно, — продолжила Яниса, глядя на меня. — Но сейчас нужно постараться успокоиться, поесть и отдохнуть. Завтра ты пойдёшь к королю, а он не любит молчаливых и запуганных. Тебе нужно быть готовой к встрече если хочешь жить.

Я усмехнулась.

— Прожить на пару недель дольше, чем мне осталось?

Голос прозвучал резче, чем я хотела. Нервы сдавали. Мария обменялась быстрым взглядом с Янисой.

— Пойдём, — мягко сказала она. — Я покажу тебе твою комнату.

Мы вышли в длинный узкий коридор. Каменные стены тянулись в обе стороны, глуша звук шагов. По обеим сторонам тянулись двери — тяжёлые, с металлическими решётками вместо окон. За некоторыми было тихо. За другими — слишком тихо.

В самом конце Яниса остановилась у предпоследней двери, отперла её и коротко кивнула. Я вошла внутрь. Комната встретила меня холодом и пустотой. На полу — слой сухого сена. В углу — пара мешков, набитых тем же сеном. Рядом стояло ведро. Никаких окон. Я оказалась в клетке. Я медленно подошла к дальней стене, обессилено сползла по ней на пол и заплакала от нахлынувших на меня чувств.

Ночь тянулась бесконечно. Уснуть не получалось — мысли крутились по кругу, снова и снова возвращая меня к одному и тому же. Эмили. Что с ней? Родители Томас Что теперь будет со мной?

Страх не отпускал ни на мгновение. Я ворочалась на жёстком сене, крутила в пальцах пряди волос. Завтра меня поведут к королю. О чём он будет спрашивать? Должна ли я говорить о своих видениях или лучше молчать?

Ответов не было.

Когда дверь с глухим скрежетом распахнулась, я даже не сразу поняла, сколько прошло времени.

— Король ждёт тебя, магичка. Давай живее, — проворчал стражник.

Значит, утро.

Я быстро поднялась, отряхнула одежду и, не глядя по сторонам, вышла в коридор. Спустя несколько минут мы вошли в тронный зал.

Он резко отличался от остального дворца. Те же серые стены здесь были скрыты под яркими гобеленами ручной работы; пол устилал тяжёлый ковёр насыщенного, почти кровавого цвета, прошитый золотым узором. По обеим сторонам стояли скульптуры. Розы с длинными шипами, меч, орёл — герб королевства Астерион.

Слева возвышалась фигура рыцаря в доспехах. Рядом — статуя женщины в утонченном платье. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, голову украшала изящная корона. В её лице не было строгости — только спокойствие. Она была очень красива. Я на мгновение задержала на ней взгляд. От неё веяло теплом, почти уютом. Это было странно.

Я прошла по ковровой дорожке и остановилась в нескольких шагах от ступеней, ведущих к трону. Король уже ждал меня.

Высокий, крупный мужчина лет шестидесяти смотрел на меня с холодным интересом. На нём была парадная одежда, тяжёлая корона уверенно лежала на седых волосах. Глубокие морщины прорезали лоб, но взгляд оставался цепким и живым. От него веяло властью.

Меня начало трясти.

— Как тебя зовут, магичка? — спросил он спокойно.

— Рина, мой король, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я дочь рыбака из порта.

— Какой силой ты обладаешь?

— Я могу создавать нити — слова давались с трудом, — прочнее и надёжнее любых верёвок и цепей.

Король слегка наклонил голову, оценивая.

— Полезный дар, — произнёс он. — Особенно сейчас.

Он сделал короткую паузу, словно уже принял решение.

— Ты пройдёшь обучение и отправишься на войну. Нам нужны такие, как ты.

Слова прозвучали буднично. Как приказ. Но я слышала только смертный приговор.

— Есть ли у тебя другие способности?

Я отрицательно покачала головой. Сердце билось слишком быстро. Не хочу рассказывать о видениях. Меня могут посчитать провидицей, а их правитель очень опасается.

Король откинулся на спинку трона.

— Ты должна понимать, в какое время живёшь. Уже двадцать лет мы ведём войну с соседним королевством. Они вторглись на нашу землю и убили мою королеву.

Его голос не повысился, но в нём появилось что-то жёсткое, почти острое. Он смотрел на статую женщины.

— За это они должны заплатить.

Он слегка подался вперёд.

— Маги — мое оружие и я надеюсь на твою преданность. Ты хочешь отомстить за королеву? — спросил он, явно ожидая положительного ответа.

— Да. — коротко ответила я, стараясь придать голосу уверенности и решительности.

На мгновение мне показалось, что он смотрит не на меня, а сквозь — будто перед ним не человек, а очередной инструмент для достижения цели.

— Я, король Феб, не прощаю предательства и слабости, — добавил он ровно. — Запомни это.

Тишина в зале стала тяжелее.

— А теперь отправляйся на тренировочную площадку. Начни отрабатывать свой долг перед короной и королевством.

Он махнул рукой, а стражник потянул мою цепь. Мы вышли из тронного зала и отправились на улицу. Через несколько минут пришли на огромную арену, которую я видела вчера. В центре стояло около восьми человек в такой же форме. Значит они тоже маги. Я разглядела Эмму, еще двух девушек и пятерых мужчин разных возрастов. Охранник подвел меня ближе, снял цепи и обратился к женщине, которая стояла напротив магов:

— Новенькая. Создает прочные нити. У вас неделя на обучение.

Женщина кивнула, а я быстрым шагом двинулась к Эмме. Она посмотрела на меня с радостью, но та быстро сменилась сожалением от осознания, где мы встретились и при каких обстоятельствах. Я подошла к девушке вплотную, стараясь не смотреть на других магов. Те казались мне слишком спокойными, почти каменными. Эмма выглядела иначе: её лицо было бледным, а глаза покраснели от слез.

— Рина? — Эмма схватила меня за локоть, и её пальцы дрожали. — О боги, ты как? Твой отец тоже?..

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как в горле встает ком. — Эмили на площади схватил стражники, а я не смогла просто смотреть. Я я выдала себя.

Эмма закрыла рот ладонью, подавляя всхлип.

— Значит, ты здесь из-за сестры.

— Эй, хватит ныть, — раздался резкий, уверенный голос.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стояла высокая девушка с короткими, рыжими волосами и холодным взглядом. Её форма сидела на ней как влитая, словно она носила её всю жизнь.

— Я — Адель, — бросила она, скрестив руки на груди. — Если будете ныть, мастер Ингрид выбьет из вас дурь первым же ударом. Здесь не любят слабых.

— Мы не ноем, — тихо возразила Эмма, прячась за мое плечо.

— Конечно, — усмехнулся парень, стоявший чуть поодаль. Он крутил в руках небольшую монетку, которая то и дело вспыхивала искрами. — Я — Мэттью. Не обращайте внимания на Адель, она просто злится, что её магия огня здесь под строгим контролем. Однажды парень с такой же способностью тронулся головой и спалил парочку магов. Адель недовольно фыркнула.

Мэттью выглядел расслабленным, но я заметила, как напряжены его плечи. Он подмигнул мне, но в его глазах не было веселья — только горькое понимание.

— Новенькая, да? Нити? — спросил он. — Полезно. Но старайся не показывать всё сразу. Мастер любит выжимать из нас все соки до последней капли.

Женщина, стоявшая напротив магов, сделала шаг вперед. Её звали мастер Ингрид. Её взгляд был сухим и колючим, как старая солома. Белые волосы собраны в строгий пучок. На вид ей было чуть больше сорока.

— Слушайте внимательно! — её голос разнесся по арене. — Магия — это не дар, это ресурс. И сегодня мы проверим, насколько ваш ресурс исчерпаем.

Она указала на деревянные и металлические манекены. Адель вышла первой. Одним коротким движением она выпустила струю пламени, которая мгновенно обуглила дерево. Мэттью, небрежно взмахнув рукой, заставил манекен содрогнуться от невидимого удара воздуха.

— Нити, твоя очередь, — отрезала Ингрид. — Покажи на что способна...

Я вышла вперед. Ноги были ватными. Несколько пар глаз — включая оценивающий взгляд Адель и сочувственный Мэттью — впились в меня. Я попыталась сосредоточиться, но страх блокировал всё. Вместо прочных серебристых нитей с моих пальцев сорвались лишь слабые, тусклые волокна. Они бессильно опали на песок. Я никогда не практиковала магию и не знала, как она должна работать. Все, что получалось раньше, выходило случайно.

— Это всё? — Ингрид подошла вплотную. — Мне сказали, что на площади ты скрутила стражника. Где та сила?

— Я я не знаю, — прошептала я, пятясь назад. — Мне страшно. Я не хочу этого делать.

Адель фыркнула и отвернулась, а Мэттью на мгновение перестал крутить монетку.

— Страх — это единственное, что у тебя есть, — Ингрид подошла и резко схватила меня за запястье. — Представь, что за этим манекеном стоит твоя сестра. И если ты не остановишь врага сейчас, он убьёт ее и тебя. Сделай страх своей мотивацией.

Упоминание Эмили ударило больнее хлыста. Я зажмурилась. Образ сестры на коленях, в крови, вспыхнул перед глазами. Я вытянула дрожащие руки. Нити появились — тонкие, почти невидимые, но на этот раз они дотянулись до цели. Они хаотично обвили манекен, затягиваясь узлами.

— Плохо, — отрезала Ингрид. — Нити слабые. Ты не боец, Рина. Ты — помеха. Еще раз. Пока твои пальцы не начнут кровоточить.

Я вернулась в строй, чувствуя, как по щеке катится слеза. Я не была сильной. Я не хотела сражаться. По очереди мы атаковали манекенов снова и снова, каждый раз, когда нити срывались с пальцев, я шептала про себя только одно имя: Эмили. Только она помогала мне не расклеиваться.

Спустя четыре часа изнурительных тренировок, когда песок арены казался раскаленным железом, а пальцы ныли от постоянного напряжения, нам разрешили короткий отдых. Каждому выдали бутылку воды, черствую корку хлеба и сморщенное яблоко. Цепи вернули на запястья сразу, как мы закончили тренировку.

— Да уж, этим силы не восполнить, — возмутилась Адель, с отвращением разглядывая свой паек. — Король хочет армию или ходячих мертвецов?

— Не ворчи, огненная королева, и радуйся тому, что нас вообще кормят, — Мэттью откусил кусок хлеба, даже не поморщившись.

Я прижала холодную бутылку к пылающей щеке. Голова гудела, а в мыслях всё еще стоял образ Эмили.

— Что будет дальше? — осторожно спросила я, обращаясь к Мэттью. Связываться с Адель мне не хотелось — её резкость пугала меня почти так же, как мастер Ингрид.

— Нам дадут небольшую передышку, а потом продолжим. Пока не научимся попадать в цель с закрытыми глазами, — ответил парень, но вдруг его взгляд замер на воротах.

Я проследила за его взглядом. К нам шел стражник, волоча за собой очередного пленника. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но походка эта знакомая, чуть тяжелая поступь

Я медленно поднялась с песка. Сердце, и без того измученное тренировкой, пропустило удар. Ошарашенными глазами я всматривалась в другой конец арены, молясь, чтобы это была ошибка. Галлюцинация от усталости.

Но стражник сорвал капюшон, и я задохнулась. Это был Томас.

— Еще новенький. Невидимка, — бросил стражник, толкая его в центр.

— Что?.. — выдохнула я, и мой голос утонул в шуме ветра.

Томас? Тот самый Томас, который провожал меня до лавки, который обещал, что я всегда могу ему доверять? Тот самый мальчишка, который играл со мной в догонялки вокруг дома? Он маг с редким даром? И как он попался? Почему именно сейчас, когда я сама оказалась здесь?

Вопросы роились в голове, но Томас не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен в землю, челюсти плотно сжаты. Он выглядел подавленно.

— Отлично! Разведчики нам нужны, — в голосе мастера Ингрид впервые прозвучало нечто похожее на восторженное предвкушение. — Вставай в строй, Невидимка. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь исчезать, когда дело пахнет кровью.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Мир вокруг окончательно рухнул. Человек, который был моим якорем в нормальной жизни, теперь стоял на том же проклятом песке, что и я.

— Привет, смелая воительница. — сказал мне Томас улыбнувшись.

Пальцы сами потянулись к волосам — я нервно сжала прядь и до боли потянула, будто это могло вернуть контроль. Как так вышло? Я всегда была осторожной, старалась быть незаметной, жила с единственной надеждой: что никто никогда не узнает о моём даре, что правда не всплывёт, и я не повторю судьбу тёти.

— Давай живее, — резко дёрнул цепь стражник.

Я споткнулась и едва удержалась на ногах.

Цепи.

Мысль вспыхнула внезапно и резко. Моё видение в лавке — площадь, крики, цепи. Сила пыталась предупредить меня, но я не поняла, не придала значения. Мне вообще не нужно было отпускать Эмили одну.

В кармане я нащупала камешек. Аметист, который купила для неё. Он приятно холодил кожу и странным образом возвращал в реальность, за которую всё ещё было трудно ухватиться. Если бы я пошла сразу домой, то ничего бы не случилось

Дорога ко дворцу пролегала через площадь и порт. Каменные дорожки у дворцовых ворот были мне незнакомы. Я всегда старалась обходить эти места стороной. Сам дворец возвышался на холме — огромный, с тяжёлыми колоннами и острыми башнями; с одной стороны его обнимало тёмное море. Серые стены, высокая ограда, стража по периметру и на башнях — всё это в сумерках выглядело мрачно и чуждо.

Мы остановились перед воротами. Стражники обменялись короткими кивками.

— Я привёл магичку, — с довольной усмешкой сказал мой сопровождающий, словно хвастался удачной добычей.

— Вторая красотка за пару дней, — ответил другой, лениво скользнув по мне взглядом.

Он говорил про Эмму. Значит, она тоже здесь. От этой мысли стало чуть легче — едва заметно, но всё же. Среди чужого и враждебного вдруг мелькнуло что-то знакомое. Цепь снова дёрнулась. Ворота со скрежетом раскрылись, и мы вошли на территорию дворца.

Внутри всё оказалось таким же холодным и серым, но среди камня неожиданно много зелени: цветы, деревья, кустарники — редкие, привезённые, наверняка дорогие. Несмотря на остатки снега, сад выглядел очень оживленным. Я слышала, что король любит всё необычное и редкое. Но сейчас это не вызывало ничего, кроме пустоты. Я цеплялась взглядом за детали лишь затем, чтобы не думать о том, что произошло и о том, что будет дальше.

— Отведу тебя в магический корпус. Там тебя отмоют и переоденут. Завтра пойдёшь к королю. — сказал стражник.

Мы шли ещё какое-то время по каменным дорожкам, под низкими арками, где звук шагов глухо отдавался от стен. Чем дальше, тем тише становилось вокруг. В северной части замка воздух будто застыл — здесь было холоднее и темнее, чем в остальных местах. Вдалеке я заметила большую арену.

Наконец мы свернули во двор и вошли в небольшой зал. Нас встретили две служанки.

— Отмойте её, дайте хлеба и мешок для сна, — коротко бросил стражник.

Женщины выглядели почти так же, как люди на улицах: поношенная, но аккуратно заштопанная одежда, уставшие лица, впалые щёки. Значит, даже во дворце не хватает еды. Я невольно перевела взгляд на стражника — тот, наоборот, выглядел сытым, его живот едва помещался в доспехи.

— Хорошо, — тихо ответили женщины.

Они взяли цепь из его рук. Стражник, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с незнакомками.

— Пойдём, милая, мы тебе поможем, — неожиданно мягко сказала старшая из служанок.

Её голос не вязался с этим местом. Они отвели меня в комнату с чанами. Не задавая лишних вопросов, раздели, аккуратно обтёрли тёплыми тряпками, смывая с кожи пыль и остатки чужих рук. Я стояла неподвижно, позволяя делать с собой всё, что нужно, словно это происходило не со мной.

— Вот, надень. Должно подойти по размеру.

Я молча взяла из рук служанки одежду. Туника тёмно-коричневого цвета и узкие штаны в тон. Плотная ткань на коленях и локтях была усилена двойным слоем. Это явно была форма для тренировок.

— Меня зовут Яниса, а это Мария, — сказала младшая, чуть тише. — А как зовут тебя?

— Рина, — ответила я, почти шёпотом.

— Рина, тебе сейчас наверняка тяжело и страшно, — продолжила Яниса, глядя на меня. — Но сейчас нужно постараться успокоиться, поесть и отдохнуть. Завтра ты пойдёшь к королю, а он не любит молчаливых и запуганных. Тебе нужно быть готовой к встрече если хочешь жить.

Я усмехнулась.

— Прожить на пару недель дольше, чем мне осталось?

Голос прозвучал резче, чем я хотела. Нервы сдавали. Мария обменялась быстрым взглядом с Янисой.

— Пойдём, — мягко сказала она. — Я покажу тебе твою комнату.

Мы вышли в длинный узкий коридор. Каменные стены тянулись в обе стороны, глуша звук шагов. По обеим сторонам тянулись двери — тяжёлые, с металлическими решётками вместо окон. За некоторыми было тихо. За другими — слишком тихо.

В самом конце Яниса остановилась у предпоследней двери, отперла её и коротко кивнула. Я вошла внутрь. Комната встретила меня холодом и пустотой. На полу — слой сухого сена. В углу — пара мешков, набитых тем же сеном. Рядом стояло ведро. Никаких окон. Я оказалась в клетке. Я медленно подошла к дальней стене, обессилено сползла по ней на пол и заплакала от нахлынувших на меня чувств.

Ночь тянулась бесконечно. Уснуть не получалось — мысли крутились по кругу, снова и снова возвращая меня к одному и тому же. Эмили. Что с ней? Родители Томас Что теперь будет со мной?

Страх не отпускал ни на мгновение. Я ворочалась на жёстком сене, крутила в пальцах пряди волос. Завтра меня поведут к королю. О чём он будет спрашивать? Должна ли я говорить о своих видениях или лучше молчать?

Ответов не было.

Когда дверь с глухим скрежетом распахнулась, я даже не сразу поняла, сколько прошло времени.

— Король ждёт тебя, магичка. Давай живее, — проворчал стражник.

Значит, утро.

Я быстро поднялась, отряхнула одежду и, не глядя по сторонам, вышла в коридор. Спустя несколько минут мы вошли в тронный зал.

Он резко отличался от остального дворца. Те же серые стены здесь были скрыты под яркими гобеленами ручной работы; пол устилал тяжёлый ковёр насыщенного, почти кровавого цвета, прошитый золотым узором. По обеим сторонам стояли скульптуры. Розы с длинными шипами, меч, орёл — герб королевства Астерион.

Слева возвышалась фигура рыцаря в доспехах. Рядом — статуя женщины в утонченном платье. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, голову украшала изящная корона. В её лице не было строгости — только спокойствие. Она была очень красива. Я на мгновение задержала на ней взгляд. От неё веяло теплом, почти уютом. Это было странно.

Я прошла по ковровой дорожке и остановилась в нескольких шагах от ступеней, ведущих к трону. Король уже ждал меня.

Высокий, крупный мужчина лет шестидесяти смотрел на меня с холодным интересом. На нём была парадная одежда, тяжёлая корона уверенно лежала на седых волосах. Глубокие морщины прорезали лоб, но взгляд оставался цепким и живым. От него веяло властью.

Меня начало трясти.

— Как тебя зовут, магичка? — спросил он спокойно.

— Рина, мой король, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я дочь рыбака из порта.

— Какой силой ты обладаешь?

— Я могу создавать нити — слова давались с трудом, — прочнее и надёжнее любых верёвок и цепей.

Король слегка наклонил голову, оценивая.

— Полезный дар, — произнёс он. — Особенно сейчас.

Он сделал короткую паузу, словно уже принял решение.

— Ты пройдёшь обучение и отправишься на войну. Нам нужны такие, как ты.

Слова прозвучали буднично. Как приказ. Но я слышала только смертный приговор.

— Есть ли у тебя другие способности?

Я отрицательно покачала головой. Сердце билось слишком быстро. Не хочу рассказывать о видениях. Меня могут посчитать провидицей, а их правитель очень опасается.

Король откинулся на спинку трона.

— Ты должна понимать, в какое время живёшь. Уже двадцать лет мы ведём войну с соседним королевством. Они вторглись на нашу землю и убили мою королеву.

Его голос не повысился, но в нём появилось что-то жёсткое, почти острое. Он смотрел на статую женщины.

— За это они должны заплатить.

Он слегка подался вперёд.

— Маги — мое оружие и я надеюсь на твою преданность. Ты хочешь отомстить за королеву? — спросил он, явно ожидая положительного ответа.

— Да. — коротко ответила я, стараясь придать голосу уверенности и решительности.

На мгновение мне показалось, что он смотрит не на меня, а сквозь — будто перед ним не человек, а очередной инструмент для достижения цели.

— Я, король Феб, не прощаю предательства и слабости, — добавил он ровно. — Запомни это.

Тишина в зале стала тяжелее.

— А теперь отправляйся на тренировочную площадку. Начни отрабатывать свой долг перед короной и королевством.

Он махнул рукой, а стражник потянул мою цепь. Мы вышли из тронного зала и отправились на улицу. Через несколько минут пришли на огромную арену, которую я видела вчера. В центре стояло около восьми человек в такой же форме. Значит они тоже маги. Я разглядела Эмму, еще двух девушек и пятерых мужчин разных возрастов. Охранник подвел меня ближе, снял цепи и обратился к женщине, которая стояла напротив магов:

— Новенькая. Создает прочные нити. У вас неделя на обучение.

Женщина кивнула, а я быстрым шагом двинулась к Эмме. Она посмотрела на меня с радостью, но та быстро сменилась сожалением от осознания, где мы встретились и при каких обстоятельствах. Я подошла к девушке вплотную, стараясь не смотреть на других магов. Те казались мне слишком спокойными, почти каменными. Эмма выглядела иначе: её лицо было бледным, а глаза покраснели от слез.

— Рина? — Эмма схватила меня за локоть, и её пальцы дрожали. — О боги, ты как? Твой отец тоже?..

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как в горле встает ком. — Эмили на площади схватил стражники, а я не смогла просто смотреть. Я я выдала себя.

Эмма закрыла рот ладонью, подавляя всхлип.

— Значит, ты здесь из-за сестры.

— Эй, хватит ныть, — раздался резкий, уверенный голос.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стояла высокая девушка с короткими, рыжими волосами и холодным взглядом. Её форма сидела на ней как влитая, словно она носила её всю жизнь.

— Я — Адель, — бросила она, скрестив руки на груди. — Если будете ныть, мастер Ингрид выбьет из вас дурь первым же ударом. Здесь не любят слабых.

— Мы не ноем, — тихо возразила Эмма, прячась за мое плечо.

— Конечно, — усмехнулся парень, стоявший чуть поодаль. Он крутил в руках небольшую монетку, которая то и дело вспыхивала искрами. — Я — Мэттью. Не обращайте внимания на Адель, она просто злится, что её магия огня здесь под строгим контролем. Однажды парень с такой же способностью тронулся головой и спалил парочку магов. Адель недовольно фыркнула.

Мэттью выглядел расслабленным, но я заметила, как напряжены его плечи. Он подмигнул мне, но в его глазах не было веселья — только горькое понимание.

— Новенькая, да? Нити? — спросил он. — Полезно. Но старайся не показывать всё сразу. Мастер любит выжимать из нас все соки до последней капли.

Женщина, стоявшая напротив магов, сделала шаг вперед. Её звали мастер Ингрид. Её взгляд был сухим и колючим, как старая солома. Белые волосы собраны в строгий пучок. На вид ей было чуть больше сорока.

— Слушайте внимательно! — её голос разнесся по арене. — Магия — это не дар, это ресурс. И сегодня мы проверим, насколько ваш ресурс исчерпаем.

Она указала на деревянные и металлические манекены. Адель вышла первой. Одним коротким движением она выпустила струю пламени, которая мгновенно обуглила дерево. Мэттью, небрежно взмахнув рукой, заставил манекен содрогнуться от невидимого удара воздуха.

— Нити, твоя очередь, — отрезала Ингрид. — Покажи на что способна...

Я вышла вперед. Ноги были ватными. Несколько пар глаз — включая оценивающий взгляд Адель и сочувственный Мэттью — впились в меня. Я попыталась сосредоточиться, но страх блокировал всё. Вместо прочных серебристых нитей с моих пальцев сорвались лишь слабые, тусклые волокна. Они бессильно опали на песок. Я никогда не практиковала магию и не знала, как она должна работать. Все, что получалось раньше, выходило случайно.

— Это всё? — Ингрид подошла вплотную. — Мне сказали, что на площади ты скрутила стражника. Где та сила?

— Я я не знаю, — прошептала я, пятясь назад. — Мне страшно. Я не хочу этого делать.

Адель фыркнула и отвернулась, а Мэттью на мгновение перестал крутить монетку.

— Страх — это единственное, что у тебя есть, — Ингрид подошла и резко схватила меня за запястье. — Представь, что за этим манекеном стоит твоя сестра. И если ты не остановишь врага сейчас, он убьёт ее и тебя. Сделай страх своей мотивацией.

Упоминание Эмили ударило больнее хлыста. Я зажмурилась. Образ сестры на коленях, в крови, вспыхнул перед глазами. Я вытянула дрожащие руки. Нити появились — тонкие, почти невидимые, но на этот раз они дотянулись до цели. Они хаотично обвили манекен, затягиваясь узлами.

— Плохо, — отрезала Ингрид. — Нити слабые. Ты не боец, Рина. Ты — помеха. Еще раз. Пока твои пальцы не начнут кровоточить.

Я вернулась в строй, чувствуя, как по щеке катится слеза. Я не была сильной. Я не хотела сражаться. По очереди мы атаковали манекенов снова и снова, каждый раз, когда нити срывались с пальцев, я шептала про себя только одно имя: Эмили. Только она помогала мне не расклеиваться.

Спустя четыре часа изнурительных тренировок, когда песок арены казался раскаленным железом, а пальцы ныли от постоянного напряжения, нам разрешили короткий отдых. Каждому выдали бутылку воды, черствую корку хлеба и сморщенное яблоко. Цепи вернули на запястья сразу, как мы закончили тренировку.

— Да уж, этим силы не восполнить, — возмутилась Адель, с отвращением разглядывая свой паек. — Король хочет армию или ходячих мертвецов?

— Не ворчи, огненная королева, и радуйся тому, что нас вообще кормят, — Мэттью откусил кусок хлеба, даже не поморщившись.

Я прижала холодную бутылку к пылающей щеке. Голова гудела, а в мыслях всё еще стоял образ Эмили.

— Что будет дальше? — осторожно спросила я, обращаясь к Мэттью. Связываться с Адель мне не хотелось — её резкость пугала меня почти так же, как мастер Ингрид.

— Нам дадут небольшую передышку, а потом продолжим. Пока не научимся попадать в цель с закрытыми глазами, — ответил парень, но вдруг его взгляд замер на воротах.

Я проследила за его взглядом. К нам шел стражник, волоча за собой очередного пленника. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но походка эта знакомая, чуть тяжелая поступь

Я медленно поднялась с песка. Сердце, и без того измученное тренировкой, пропустило удар. Ошарашенными глазами я всматривалась в другой конец арены, молясь, чтобы это была ошибка. Галлюцинация от усталости.

Но стражник сорвал капюшон, и я задохнулась. Это был Томас.

— Еще новенький. Невидимка, — бросил стражник, толкая его в центр.

— Что?.. — выдохнула я, и мой голос утонул в шуме ветра.

Томас? Тот самый Томас, который провожал меня до лавки, который обещал, что я всегда могу ему доверять? Тот самый мальчишка, который играл со мной в догонялки вокруг дома? Он маг с редким даром? И как он попался? Почему именно сейчас, когда я сама оказалась здесь?

Вопросы роились в голове, но Томас не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен в землю, челюсти плотно сжаты. Он выглядел подавленно.

— Отлично! Разведчики нам нужны, — в голосе мастера Ингрид впервые прозвучало нечто похожее на восторженное предвкушение. — Вставай в строй, Невидимка. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь исчезать, когда дело пахнет кровью.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Мир вокруг окончательно рухнул. Человек, который был моим якорем в нормальной жизни, теперь стоял на том же проклятом песке, что и я.

— Привет, смелая воительница. — сказал мне Томас улыбнувшись.

Пальцы сами потянулись к волосам — я нервно сжала прядь и до боли потянула, будто это могло вернуть контроль. Как так вышло? Я всегда была осторожной, старалась быть незаметной, жила с единственной надеждой: что никто никогда не узнает о моём даре, что правда не всплывёт, и я не повторю судьбу тёти.

— Давай живее, — резко дёрнул цепь стражник.

Я споткнулась и едва удержалась на ногах.

Цепи.

Мысль вспыхнула внезапно и резко. Моё видение в лавке — площадь, крики, цепи. Сила пыталась предупредить меня, но я не поняла, не придала значения. Мне вообще не нужно было отпускать Эмили одну.

В кармане я нащупала камешек. Аметист, который купила для неё. Он приятно холодил кожу и странным образом возвращал в реальность, за которую всё ещё было трудно ухватиться. Если бы я пошла сразу домой, то ничего бы не случилось

Дорога ко дворцу пролегала через площадь и порт. Каменные дорожки у дворцовых ворот были мне незнакомы. Я всегда старалась обходить эти места стороной. Сам дворец возвышался на холме — огромный, с тяжёлыми колоннами и острыми башнями; с одной стороны его обнимало тёмное море. Серые стены, высокая ограда, стража по периметру и на башнях — всё это в сумерках выглядело мрачно и чуждо.

Мы остановились перед воротами. Стражники обменялись короткими кивками.

— Я привёл магичку, — с довольной усмешкой сказал мой сопровождающий, словно хвастался удачной добычей.

— Вторая красотка за пару дней, — ответил другой, лениво скользнув по мне взглядом.

Он говорил про Эмму. Значит, она тоже здесь. От этой мысли стало чуть легче — едва заметно, но всё же. Среди чужого и враждебного вдруг мелькнуло что-то знакомое. Цепь снова дёрнулась. Ворота со скрежетом раскрылись, и мы вошли на территорию дворца.

Внутри всё оказалось таким же холодным и серым, но среди камня неожиданно много зелени: цветы, деревья, кустарники — редкие, привезённые, наверняка дорогие. Несмотря на остатки снега, сад выглядел очень оживленным. Я слышала, что король любит всё необычное и редкое. Но сейчас это не вызывало ничего, кроме пустоты. Я цеплялась взглядом за детали лишь затем, чтобы не думать о том, что произошло и о том, что будет дальше.

— Отведу тебя в магический корпус. Там тебя отмоют и переоденут. Завтра пойдёшь к королю. — сказал стражник.

Мы шли ещё какое-то время по каменным дорожкам, под низкими арками, где звук шагов глухо отдавался от стен. Чем дальше, тем тише становилось вокруг. В северной части замка воздух будто застыл — здесь было холоднее и темнее, чем в остальных местах. Вдалеке я заметила большую арену.

Наконец мы свернули во двор и вошли в небольшой зал. Нас встретили две служанки.

— Отмойте её, дайте хлеба и мешок для сна, — коротко бросил стражник.

Женщины выглядели почти так же, как люди на улицах: поношенная, но аккуратно заштопанная одежда, уставшие лица, впалые щёки. Значит, даже во дворце не хватает еды. Я невольно перевела взгляд на стражника — тот, наоборот, выглядел сытым, его живот едва помещался в доспехи.

— Хорошо, — тихо ответили женщины.

Они взяли цепь из его рук. Стражник, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с незнакомками.

— Пойдём, милая, мы тебе поможем, — неожиданно мягко сказала старшая из служанок.

Её голос не вязался с этим местом. Они отвели меня в комнату с чанами. Не задавая лишних вопросов, раздели, аккуратно обтёрли тёплыми тряпками, смывая с кожи пыль и остатки чужих рук. Я стояла неподвижно, позволяя делать с собой всё, что нужно, словно это происходило не со мной.

— Вот, надень. Должно подойти по размеру.

Я молча взяла из рук служанки одежду. Туника тёмно-коричневого цвета и узкие штаны в тон. Плотная ткань на коленях и локтях была усилена двойным слоем. Это явно была форма для тренировок.

— Меня зовут Яниса, а это Мария, — сказала младшая, чуть тише. — А как зовут тебя?

— Рина, — ответила я, почти шёпотом.

— Рина, тебе сейчас наверняка тяжело и страшно, — продолжила Яниса, глядя на меня. — Но сейчас нужно постараться успокоиться, поесть и отдохнуть. Завтра ты пойдёшь к королю, а он не любит молчаливых и запуганных. Тебе нужно быть готовой к встрече если хочешь жить.

Я усмехнулась.

— Прожить на пару недель дольше, чем мне осталось?

Голос прозвучал резче, чем я хотела. Нервы сдавали. Мария обменялась быстрым взглядом с Янисой.

— Пойдём, — мягко сказала она. — Я покажу тебе твою комнату.

Мы вышли в длинный узкий коридор. Каменные стены тянулись в обе стороны, глуша звук шагов. По обеим сторонам тянулись двери — тяжёлые, с металлическими решётками вместо окон. За некоторыми было тихо. За другими — слишком тихо.

В самом конце Яниса остановилась у предпоследней двери, отперла её и коротко кивнула. Я вошла внутрь. Комната встретила меня холодом и пустотой. На полу — слой сухого сена. В углу — пара мешков, набитых тем же сеном. Рядом стояло ведро. Никаких окон. Я оказалась в клетке. Я медленно подошла к дальней стене, обессилено сползла по ней на пол и заплакала от нахлынувших на меня чувств.

Ночь тянулась бесконечно. Уснуть не получалось — мысли крутились по кругу, снова и снова возвращая меня к одному и тому же. Эмили. Что с ней? Родители Томас Что теперь будет со мной?

Страх не отпускал ни на мгновение. Я ворочалась на жёстком сене, крутила в пальцах пряди волос. Завтра меня поведут к королю. О чём он будет спрашивать? Должна ли я говорить о своих видениях или лучше молчать?

Ответов не было.

Когда дверь с глухим скрежетом распахнулась, я даже не сразу поняла, сколько прошло времени.

— Король ждёт тебя, магичка. Давай живее, — проворчал стражник.

Значит, утро.

Я быстро поднялась, отряхнула одежду и, не глядя по сторонам, вышла в коридор. Спустя несколько минут мы вошли в тронный зал.

Он резко отличался от остального дворца. Те же серые стены здесь были скрыты под яркими гобеленами ручной работы; пол устилал тяжёлый ковёр насыщенного, почти кровавого цвета, прошитый золотым узором. По обеим сторонам стояли скульптуры. Розы с длинными шипами, меч, орёл — герб королевства Астерион.

Слева возвышалась фигура рыцаря в доспехах. Рядом — статуя женщины в утонченном платье. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, голову украшала изящная корона. В её лице не было строгости — только спокойствие. Она была очень красива. Я на мгновение задержала на ней взгляд. От неё веяло теплом, почти уютом. Это было странно.

Я прошла по ковровой дорожке и остановилась в нескольких шагах от ступеней, ведущих к трону. Король уже ждал меня.

Высокий, крупный мужчина лет шестидесяти смотрел на меня с холодным интересом. На нём была парадная одежда, тяжёлая корона уверенно лежала на седых волосах. Глубокие морщины прорезали лоб, но взгляд оставался цепким и живым. От него веяло властью.

Меня начало трясти.

— Как тебя зовут, магичка? — спросил он спокойно.

— Рина, мой король, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я дочь рыбака из порта.

— Какой силой ты обладаешь?

— Я могу создавать нити — слова давались с трудом, — прочнее и надёжнее любых верёвок и цепей.

Король слегка наклонил голову, оценивая.

— Полезный дар, — произнёс он. — Особенно сейчас.

Он сделал короткую паузу, словно уже принял решение.

— Ты пройдёшь обучение и отправишься на войну. Нам нужны такие, как ты.

Слова прозвучали буднично. Как приказ. Но я слышала только смертный приговор.

— Есть ли у тебя другие способности?

Я отрицательно покачала головой. Сердце билось слишком быстро. Не хочу рассказывать о видениях. Меня могут посчитать провидицей, а их правитель очень опасается.

Король откинулся на спинку трона.

— Ты должна понимать, в какое время живёшь. Уже двадцать лет мы ведём войну с соседним королевством. Они вторглись на нашу землю и убили мою королеву.

Его голос не повысился, но в нём появилось что-то жёсткое, почти острое. Он смотрел на статую женщины.

— За это они должны заплатить.

Он слегка подался вперёд.

— Маги — мое оружие и я надеюсь на твою преданность. Ты хочешь отомстить за королеву? — спросил он, явно ожидая положительного ответа.

— Да. — коротко ответила я, стараясь придать голосу уверенности и решительности.

На мгновение мне показалось, что он смотрит не на меня, а сквозь — будто перед ним не человек, а очередной инструмент для достижения цели.

— Я, король Феб, не прощаю предательства и слабости, — добавил он ровно. — Запомни это.

Тишина в зале стала тяжелее.

— А теперь отправляйся на тренировочную площадку. Начни отрабатывать свой долг перед короной и королевством.

Он махнул рукой, а стражник потянул мою цепь. Мы вышли из тронного зала и отправились на улицу. Через несколько минут пришли на огромную арену, которую я видела вчера. В центре стояло около восьми человек в такой же форме. Значит они тоже маги. Я разглядела Эмму, еще двух девушек и пятерых мужчин разных возрастов. Охранник подвел меня ближе, снял цепи и обратился к женщине, которая стояла напротив магов:

— Новенькая. Создает прочные нити. У вас неделя на обучение.

Женщина кивнула, а я быстрым шагом двинулась к Эмме. Она посмотрела на меня с радостью, но та быстро сменилась сожалением от осознания, где мы встретились и при каких обстоятельствах. Я подошла к девушке вплотную, стараясь не смотреть на других магов. Те казались мне слишком спокойными, почти каменными. Эмма выглядела иначе: её лицо было бледным, а глаза покраснели от слез.

— Рина? — Эмма схватила меня за локоть, и её пальцы дрожали. — О боги, ты как? Твой отец тоже?..

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как в горле встает ком. — Эмили на площади схватил стражники, а я не смогла просто смотреть. Я я выдала себя.

Эмма закрыла рот ладонью, подавляя всхлип.

— Значит, ты здесь из-за сестры.

— Эй, хватит ныть, — раздался резкий, уверенный голос.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стояла высокая девушка с короткими, рыжими волосами и холодным взглядом. Её форма сидела на ней как влитая, словно она носила её всю жизнь.

— Я — Адель, — бросила она, скрестив руки на груди. — Если будете ныть, мастер Ингрид выбьет из вас дурь первым же ударом. Здесь не любят слабых.

— Мы не ноем, — тихо возразила Эмма, прячась за мое плечо.

— Конечно, — усмехнулся парень, стоявший чуть поодаль. Он крутил в руках небольшую монетку, которая то и дело вспыхивала искрами. — Я — Мэттью. Не обращайте внимания на Адель, она просто злится, что её магия огня здесь под строгим контролем. Однажды парень с такой же способностью тронулся головой и спалил парочку магов. Адель недовольно фыркнула.

Мэттью выглядел расслабленным, но я заметила, как напряжены его плечи. Он подмигнул мне, но в его глазах не было веселья — только горькое понимание.

— Новенькая, да? Нити? — спросил он. — Полезно. Но старайся не показывать всё сразу. Мастер любит выжимать из нас все соки до последней капли.

Женщина, стоявшая напротив магов, сделала шаг вперед. Её звали мастер Ингрид. Её взгляд был сухим и колючим, как старая солома. Белые волосы собраны в строгий пучок. На вид ей было чуть больше сорока.

— Слушайте внимательно! — её голос разнесся по арене. — Магия — это не дар, это ресурс. И сегодня мы проверим, насколько ваш ресурс исчерпаем.

Она указала на деревянные и металлические манекены. Адель вышла первой. Одним коротким движением она выпустила струю пламени, которая мгновенно обуглила дерево. Мэттью, небрежно взмахнув рукой, заставил манекен содрогнуться от невидимого удара воздуха.

— Нити, твоя очередь, — отрезала Ингрид. — Покажи на что способна...

Я вышла вперед. Ноги были ватными. Несколько пар глаз — включая оценивающий взгляд Адель и сочувственный Мэттью — впились в меня. Я попыталась сосредоточиться, но страх блокировал всё. Вместо прочных серебристых нитей с моих пальцев сорвались лишь слабые, тусклые волокна. Они бессильно опали на песок. Я никогда не практиковала магию и не знала, как она должна работать. Все, что получалось раньше, выходило случайно.

— Это всё? — Ингрид подошла вплотную. — Мне сказали, что на площади ты скрутила стражника. Где та сила?

— Я я не знаю, — прошептала я, пятясь назад. — Мне страшно. Я не хочу этого делать.

Адель фыркнула и отвернулась, а Мэттью на мгновение перестал крутить монетку.

— Страх — это единственное, что у тебя есть, — Ингрид подошла и резко схватила меня за запястье. — Представь, что за этим манекеном стоит твоя сестра. И если ты не остановишь врага сейчас, он убьёт ее и тебя. Сделай страх своей мотивацией.

Упоминание Эмили ударило больнее хлыста. Я зажмурилась. Образ сестры на коленях, в крови, вспыхнул перед глазами. Я вытянула дрожащие руки. Нити появились — тонкие, почти невидимые, но на этот раз они дотянулись до цели. Они хаотично обвили манекен, затягиваясь узлами.

— Плохо, — отрезала Ингрид. — Нити слабые. Ты не боец, Рина. Ты — помеха. Еще раз. Пока твои пальцы не начнут кровоточить.

Я вернулась в строй, чувствуя, как по щеке катится слеза. Я не была сильной. Я не хотела сражаться. По очереди мы атаковали манекенов снова и снова, каждый раз, когда нити срывались с пальцев, я шептала про себя только одно имя: Эмили. Только она помогала мне не расклеиваться.

Спустя четыре часа изнурительных тренировок, когда песок арены казался раскаленным железом, а пальцы ныли от постоянного напряжения, нам разрешили короткий отдых. Каждому выдали бутылку воды, черствую корку хлеба и сморщенное яблоко. Цепи вернули на запястья сразу, как мы закончили тренировку.

— Да уж, этим силы не восполнить, — возмутилась Адель, с отвращением разглядывая свой паек. — Король хочет армию или ходячих мертвецов?

— Не ворчи, огненная королева, и радуйся тому, что нас вообще кормят, — Мэттью откусил кусок хлеба, даже не поморщившись.

Я прижала холодную бутылку к пылающей щеке. Голова гудела, а в мыслях всё еще стоял образ Эмили.

— Что будет дальше? — осторожно спросила я, обращаясь к Мэттью. Связываться с Адель мне не хотелось — её резкость пугала меня почти так же, как мастер Ингрид.

— Нам дадут небольшую передышку, а потом продолжим. Пока не научимся попадать в цель с закрытыми глазами, — ответил парень, но вдруг его взгляд замер на воротах.

Я проследила за его взглядом. К нам шел стражник, волоча за собой очередного пленника. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но походка эта знакомая, чуть тяжелая поступь

Я медленно поднялась с песка. Сердце, и без того измученное тренировкой, пропустило удар. Ошарашенными глазами я всматривалась в другой конец арены, молясь, чтобы это была ошибка. Галлюцинация от усталости.

Но стражник сорвал капюшон, и я задохнулась. Это был Томас.

— Еще новенький. Невидимка, — бросил стражник, толкая его в центр.

— Что?.. — выдохнула я, и мой голос утонул в шуме ветра.

Томас? Тот самый Томас, который провожал меня до лавки, который обещал, что я всегда могу ему доверять? Тот самый мальчишка, который играл со мной в догонялки вокруг дома? Он маг с редким даром? И как он попался? Почему именно сейчас, когда я сама оказалась здесь?

Вопросы роились в голове, но Томас не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен в землю, челюсти плотно сжаты. Он выглядел подавленно.

— Отлично! Разведчики нам нужны, — в голосе мастера Ингрид впервые прозвучало нечто похожее на восторженное предвкушение. — Вставай в строй, Невидимка. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь исчезать, когда дело пахнет кровью.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Мир вокруг окончательно рухнул. Человек, который был моим якорем в нормальной жизни, теперь стоял на том же проклятом песке, что и я.

— Привет, смелая воительница. — сказал мне Томас улыбнувшись.

Пальцы сами потянулись к волосам — я нервно сжала прядь и до боли потянула, будто это могло вернуть контроль. Как так вышло? Я всегда была осторожной, старалась быть незаметной, жила с единственной надеждой: что никто никогда не узнает о моём даре, что правда не всплывёт, и я не повторю судьбу тёти.

— Давай живее, — резко дёрнул цепь стражник.

Я споткнулась и едва удержалась на ногах.

Цепи.

Мысль вспыхнула внезапно и резко. Моё видение в лавке — площадь, крики, цепи. Сила пыталась предупредить меня, но я не поняла, не придала значения. Мне вообще не нужно было отпускать Эмили одну.

В кармане я нащупала камешек. Аметист, который купила для неё. Он приятно холодил кожу и странным образом возвращал в реальность, за которую всё ещё было трудно ухватиться. Если бы я пошла сразу домой, то ничего бы не случилось

Дорога ко дворцу пролегала через площадь и порт. Каменные дорожки у дворцовых ворот были мне незнакомы. Я всегда старалась обходить эти места стороной. Сам дворец возвышался на холме — огромный, с тяжёлыми колоннами и острыми башнями; с одной стороны его обнимало тёмное море. Серые стены, высокая ограда, стража по периметру и на башнях — всё это в сумерках выглядело мрачно и чуждо.

Мы остановились перед воротами. Стражники обменялись короткими кивками.

— Я привёл магичку, — с довольной усмешкой сказал мой сопровождающий, словно хвастался удачной добычей.

— Вторая красотка за пару дней, — ответил другой, лениво скользнув по мне взглядом.

Он говорил про Эмму. Значит, она тоже здесь. От этой мысли стало чуть легче — едва заметно, но всё же. Среди чужого и враждебного вдруг мелькнуло что-то знакомое. Цепь снова дёрнулась. Ворота со скрежетом раскрылись, и мы вошли на территорию дворца.

Внутри всё оказалось таким же холодным и серым, но среди камня неожиданно много зелени: цветы, деревья, кустарники — редкие, привезённые, наверняка дорогие. Несмотря на остатки снега, сад выглядел очень оживленным. Я слышала, что король любит всё необычное и редкое. Но сейчас это не вызывало ничего, кроме пустоты. Я цеплялась взглядом за детали лишь затем, чтобы не думать о том, что произошло и о том, что будет дальше.

— Отведу тебя в магический корпус. Там тебя отмоют и переоденут. Завтра пойдёшь к королю. — сказал стражник.

Мы шли ещё какое-то время по каменным дорожкам, под низкими арками, где звук шагов глухо отдавался от стен. Чем дальше, тем тише становилось вокруг. В северной части замка воздух будто застыл — здесь было холоднее и темнее, чем в остальных местах. Вдалеке я заметила большую арену.

Наконец мы свернули во двор и вошли в небольшой зал. Нас встретили две служанки.

— Отмойте её, дайте хлеба и мешок для сна, — коротко бросил стражник.

Женщины выглядели почти так же, как люди на улицах: поношенная, но аккуратно заштопанная одежда, уставшие лица, впалые щёки. Значит, даже во дворце не хватает еды. Я невольно перевела взгляд на стражника — тот, наоборот, выглядел сытым, его живот едва помещался в доспехи.

— Хорошо, — тихо ответили женщины.

Они взяли цепь из его рук. Стражник, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с незнакомками.

— Пойдём, милая, мы тебе поможем, — неожиданно мягко сказала старшая из служанок.

Её голос не вязался с этим местом. Они отвели меня в комнату с чанами. Не задавая лишних вопросов, раздели, аккуратно обтёрли тёплыми тряпками, смывая с кожи пыль и остатки чужих рук. Я стояла неподвижно, позволяя делать с собой всё, что нужно, словно это происходило не со мной.

— Вот, надень. Должно подойти по размеру.

Я молча взяла из рук служанки одежду. Туника тёмно-коричневого цвета и узкие штаны в тон. Плотная ткань на коленях и локтях была усилена двойным слоем. Это явно была форма для тренировок.

— Меня зовут Яниса, а это Мария, — сказала младшая, чуть тише. — А как зовут тебя?

— Рина, — ответила я, почти шёпотом.

— Рина, тебе сейчас наверняка тяжело и страшно, — продолжила Яниса, глядя на меня. — Но сейчас нужно постараться успокоиться, поесть и отдохнуть. Завтра ты пойдёшь к королю, а он не любит молчаливых и запуганных. Тебе нужно быть готовой к встрече если хочешь жить.

Я усмехнулась.

— Прожить на пару недель дольше, чем мне осталось?

Голос прозвучал резче, чем я хотела. Нервы сдавали. Мария обменялась быстрым взглядом с Янисой.

— Пойдём, — мягко сказала она. — Я покажу тебе твою комнату.

Мы вышли в длинный узкий коридор. Каменные стены тянулись в обе стороны, глуша звук шагов. По обеим сторонам тянулись двери — тяжёлые, с металлическими решётками вместо окон. За некоторыми было тихо. За другими — слишком тихо.

В самом конце Яниса остановилась у предпоследней двери, отперла её и коротко кивнула. Я вошла внутрь. Комната встретила меня холодом и пустотой. На полу — слой сухого сена. В углу — пара мешков, набитых тем же сеном. Рядом стояло ведро. Никаких окон. Я оказалась в клетке. Я медленно подошла к дальней стене, обессилено сползла по ней на пол и заплакала от нахлынувших на меня чувств.

Ночь тянулась бесконечно. Уснуть не получалось — мысли крутились по кругу, снова и снова возвращая меня к одному и тому же. Эмили. Что с ней? Родители Томас Что теперь будет со мной?

Страх не отпускал ни на мгновение. Я ворочалась на жёстком сене, крутила в пальцах пряди волос. Завтра меня поведут к королю. О чём он будет спрашивать? Должна ли я говорить о своих видениях или лучше молчать?

Ответов не было.

Когда дверь с глухим скрежетом распахнулась, я даже не сразу поняла, сколько прошло времени.

— Король ждёт тебя, магичка. Давай живее, — проворчал стражник.

Значит, утро.

Я быстро поднялась, отряхнула одежду и, не глядя по сторонам, вышла в коридор. Спустя несколько минут мы вошли в тронный зал.

Он резко отличался от остального дворца. Те же серые стены здесь были скрыты под яркими гобеленами ручной работы; пол устилал тяжёлый ковёр насыщенного, почти кровавого цвета, прошитый золотым узором. По обеим сторонам стояли скульптуры. Розы с длинными шипами, меч, орёл — герб королевства Астерион.

Слева возвышалась фигура рыцаря в доспехах. Рядом — статуя женщины в утонченном платье. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, голову украшала изящная корона. В её лице не было строгости — только спокойствие. Она была очень красива. Я на мгновение задержала на ней взгляд. От неё веяло теплом, почти уютом. Это было странно.

Я прошла по ковровой дорожке и остановилась в нескольких шагах от ступеней, ведущих к трону. Король уже ждал меня.

Высокий, крупный мужчина лет шестидесяти смотрел на меня с холодным интересом. На нём была парадная одежда, тяжёлая корона уверенно лежала на седых волосах. Глубокие морщины прорезали лоб, но взгляд оставался цепким и живым. От него веяло властью.

Меня начало трясти.

— Как тебя зовут, магичка? — спросил он спокойно.

— Рина, мой король, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я дочь рыбака из порта.

— Какой силой ты обладаешь?

— Я могу создавать нити — слова давались с трудом, — прочнее и надёжнее любых верёвок и цепей.

Король слегка наклонил голову, оценивая.

— Полезный дар, — произнёс он. — Особенно сейчас.

Он сделал короткую паузу, словно уже принял решение.

— Ты пройдёшь обучение и отправишься на войну. Нам нужны такие, как ты.

Слова прозвучали буднично. Как приказ. Но я слышала только смертный приговор.

— Есть ли у тебя другие способности?

Я отрицательно покачала головой. Сердце билось слишком быстро. Не хочу рассказывать о видениях. Меня могут посчитать провидицей, а их правитель очень опасается.

Король откинулся на спинку трона.

— Ты должна понимать, в какое время живёшь. Уже двадцать лет мы ведём войну с соседним королевством. Они вторглись на нашу землю и убили мою королеву.

Его голос не повысился, но в нём появилось что-то жёсткое, почти острое. Он смотрел на статую женщины.

— За это они должны заплатить.

Он слегка подался вперёд.

— Маги — мое оружие и я надеюсь на твою преданность. Ты хочешь отомстить за королеву? — спросил он, явно ожидая положительного ответа.

— Да. — коротко ответила я, стараясь придать голосу уверенности и решительности.

На мгновение мне показалось, что он смотрит не на меня, а сквозь — будто перед ним не человек, а очередной инструмент для достижения цели.

— Я, король Феб, не прощаю предательства и слабости, — добавил он ровно. — Запомни это.

Тишина в зале стала тяжелее.

— А теперь отправляйся на тренировочную площадку. Начни отрабатывать свой долг перед короной и королевством.

Он махнул рукой, а стражник потянул мою цепь. Мы вышли из тронного зала и отправились на улицу. Через несколько минут пришли на огромную арену, которую я видела вчера. В центре стояло около восьми человек в такой же форме. Значит они тоже маги. Я разглядела Эмму, еще двух девушек и пятерых мужчин разных возрастов. Охранник подвел меня ближе, снял цепи и обратился к женщине, которая стояла напротив магов:

— Новенькая. Создает прочные нити. У вас неделя на обучение.

Женщина кивнула, а я быстрым шагом двинулась к Эмме. Она посмотрела на меня с радостью, но та быстро сменилась сожалением от осознания, где мы встретились и при каких обстоятельствах. Я подошла к девушке вплотную, стараясь не смотреть на других магов. Те казались мне слишком спокойными, почти каменными. Эмма выглядела иначе: её лицо было бледным, а глаза покраснели от слез.

— Рина? — Эмма схватила меня за локоть, и её пальцы дрожали. — О боги, ты как? Твой отец тоже?..

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как в горле встает ком. — Эмили на площади схватил стражники, а я не смогла просто смотреть. Я я выдала себя.

Эмма закрыла рот ладонью, подавляя всхлип.

— Значит, ты здесь из-за сестры.

— Эй, хватит ныть, — раздался резкий, уверенный голос.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стояла высокая девушка с короткими, рыжими волосами и холодным взглядом. Её форма сидела на ней как влитая, словно она носила её всю жизнь.

— Я — Адель, — бросила она, скрестив руки на груди. — Если будете ныть, мастер Ингрид выбьет из вас дурь первым же ударом. Здесь не любят слабых.

— Мы не ноем, — тихо возразила Эмма, прячась за мое плечо.

— Конечно, — усмехнулся парень, стоявший чуть поодаль. Он крутил в руках небольшую монетку, которая то и дело вспыхивала искрами. — Я — Мэттью. Не обращайте внимания на Адель, она просто злится, что её магия огня здесь под строгим контролем. Однажды парень с такой же способностью тронулся головой и спалил парочку магов. Адель недовольно фыркнула.

Мэттью выглядел расслабленным, но я заметила, как напряжены его плечи. Он подмигнул мне, но в его глазах не было веселья — только горькое понимание.

— Новенькая, да? Нити? — спросил он. — Полезно. Но старайся не показывать всё сразу. Мастер любит выжимать из нас все соки до последней капли.

Женщина, стоявшая напротив магов, сделала шаг вперед. Её звали мастер Ингрид. Её взгляд был сухим и колючим, как старая солома. Белые волосы собраны в строгий пучок. На вид ей было чуть больше сорока.

— Слушайте внимательно! — её голос разнесся по арене. — Магия — это не дар, это ресурс. И сегодня мы проверим, насколько ваш ресурс исчерпаем.

Она указала на деревянные и металлические манекены. Адель вышла первой. Одним коротким движением она выпустила струю пламени, которая мгновенно обуглила дерево. Мэттью, небрежно взмахнув рукой, заставил манекен содрогнуться от невидимого удара воздуха.

— Нити, твоя очередь, — отрезала Ингрид. — Покажи на что способна...

Я вышла вперед. Ноги были ватными. Несколько пар глаз — включая оценивающий взгляд Адель и сочувственный Мэттью — впились в меня. Я попыталась сосредоточиться, но страх блокировал всё. Вместо прочных серебристых нитей с моих пальцев сорвались лишь слабые, тусклые волокна. Они бессильно опали на песок. Я никогда не практиковала магию и не знала, как она должна работать. Все, что получалось раньше, выходило случайно.

— Это всё? — Ингрид подошла вплотную. — Мне сказали, что на площади ты скрутила стражника. Где та сила?

— Я я не знаю, — прошептала я, пятясь назад. — Мне страшно. Я не хочу этого делать.

Адель фыркнула и отвернулась, а Мэттью на мгновение перестал крутить монетку.

— Страх — это единственное, что у тебя есть, — Ингрид подошла и резко схватила меня за запястье. — Представь, что за этим манекеном стоит твоя сестра. И если ты не остановишь врага сейчас, он убьёт ее и тебя. Сделай страх своей мотивацией.

Упоминание Эмили ударило больнее хлыста. Я зажмурилась. Образ сестры на коленях, в крови, вспыхнул перед глазами. Я вытянула дрожащие руки. Нити появились — тонкие, почти невидимые, но на этот раз они дотянулись до цели. Они хаотично обвили манекен, затягиваясь узлами.

— Плохо, — отрезала Ингрид. — Нити слабые. Ты не боец, Рина. Ты — помеха. Еще раз. Пока твои пальцы не начнут кровоточить.

Я вернулась в строй, чувствуя, как по щеке катится слеза. Я не была сильной. Я не хотела сражаться. По очереди мы атаковали манекенов снова и снова, каждый раз, когда нити срывались с пальцев, я шептала про себя только одно имя: Эмили. Только она помогала мне не расклеиваться.

Спустя четыре часа изнурительных тренировок, когда песок арены казался раскаленным железом, а пальцы ныли от постоянного напряжения, нам разрешили короткий отдых. Каждому выдали бутылку воды, черствую корку хлеба и сморщенное яблоко. Цепи вернули на запястья сразу, как мы закончили тренировку.

— Да уж, этим силы не восполнить, — возмутилась Адель, с отвращением разглядывая свой паек. — Король хочет армию или ходячих мертвецов?

— Не ворчи, огненная королева, и радуйся тому, что нас вообще кормят, — Мэттью откусил кусок хлеба, даже не поморщившись.

Я прижала холодную бутылку к пылающей щеке. Голова гудела, а в мыслях всё еще стоял образ Эмили.

— Что будет дальше? — осторожно спросила я, обращаясь к Мэттью. Связываться с Адель мне не хотелось — её резкость пугала меня почти так же, как мастер Ингрид.

— Нам дадут небольшую перед