Читать онлайн Вороны революции бесплатно

Глава 1. Февраль–март. Святой Бонифаций

Все эти события начали постепенно нарастать с февраля, когда Олега наконец выписали из больницы. День выдался серым, с низким свинцовым небом и редкими снежинками, кружащимися в холодном воздухе. Он стоял на крыльце, втягивал грудью морозную свежесть и чувствовал, как затекшее за месяцы лежания тело понемногу оживает. Кожа на сгибах локтей еще чесалась, это так заживали ожоги. Под рубашкой ныли шрамы, но он стоял на своих двоих, и это уже было счастье.

Выдали всю уцелевшую экипировку и оружие, сразу поставили в строй. Пропал только автомат с подствольником - видимо, кому-то приглянулся. Всё остальное, хоть и было изрядно потасканным, а кое-где и обожжённым, осталось целым. Даже оба пистолета нашлись. Их и дробовик нужно было только тщательно вычистить, смазать, и они снова были готовы служить.

Весь первый вечер Олег провел за этим занятием: сидел при свете керосиновой лампы, разбирал, чистил, собирал. Запах ружейной смазки казался родным. Пальцы, привыкшие за месяцы безделья к мягкости больничных простыней, снова ощутили привычную тяжесть металла. Он разобрал «Призрак», протер каждую деталь, смазал, собрал, передернул затвор. Щелчок прозвучал как музыка. АПС отозвался глухим стуком. Дробовик - тяжелый, неуклюжий, но родной - занял свое место за спиной.

К марту, когда стало окончательно ясно, что страну бросят на произвол судьбы и разделят на множество мелких кусков, перед анархистами встал главный вопрос: быть или не быть? Либо они начинают активные боевые действия по захвату хотя бы Сарькова и области, либо их уничтожат красно-черные или реваншисты. Это понимали уже все - от рядового бойца до высшего руководства.

В казармах только и говорили, что о неизбежности большой заварушки. Кто-то рвался в бой, кто-то, наоборот, предлагал залечь на дно и переждать. Споры вспыхивали за ужином, гасли ночью и разгорались с новой силой утром. Командиры собирали совещания, рисовали на картах стрелы, прикидывали силы. Цифры не радовали. Анархистов было меньше, оружия - тоже. Но выбора не оставалось.

Официальная власть была бессильна. Каждый защищал только себя. Фракция желто-синих разбежалась, часть даже присоединилась к анархистам. У них осталась только одна база в центре, которую обороняли самые радикальные. Говорили, что там сидят человек пятьдесят, не больше, но сидят крепко - с хорошим оружием, с запасами. На ту базу покушались все: и матадоры, и рыжье, и «архи» - так в народе начали называть анархистов.

В Сарькове стоял полный трэш. Город поделили на зоны влияния, границы менялись чуть ли не каждую неделю. То рыжие вытеснят матадоров из пары кварталов, то красно-черные устроят зачистку на своей территории. По ночам стреляли со всех сторон, утром находили трупы. Мирные жители старались лишний раз не выходить из домов. Продукты дорожали, медикаменты исчезали из аптек, в городе начинался голод. Передел власти был не за горами, и все вооруженные группировки копили силы, переманивали на свою сторону всех боеспособных. Анархисты не были исключением.

Приз был один: кто захватит центр - того и город. Всё остальное - дело времени. Районы с пригородами сами потом упадут в руки, или придут с повинной, или, что вероятнее, разбегутся. Администрация города и области тайно приняла сторону анархистов как самых адекватных и не желающих разделения страны. Но люди в администрации боялись за свои жизни и палец о палец не ударяли без гарантий. Нужно было делать первый шаг.

У Олега снова был свой отряд. Все выздоровевшие - десять человек из числа тех, кто воевал с ним и получил ранения в других боях, - избрали его своим командиром. Была у анархистов такая фишка: можно выбрать себе свободного командира, если не ужился с предыдущим или обстоятельства сложились иначе.

Ему вернули первичное офицерское звание. В его отряд стали проситься другие, узнав о его злоключениях. Особенно в этом постарался Бухало, который ходил за ним хвостиком. За что его уже за глаза прозвали Бухвостом. Олег посмеивался, но не обижал парня - тот был преданным, и в бою надежным. Бухало таскал за Олегом его вещи, первым вызывался в дозор, приносил еду из столовой, когда Олег забывал поесть. Иногда это раздражало, но чаще - согревало. В этом мире, где смерть ходила рядом, преданность дорогого стоит.

Как-то вечером, собравшись с духом и пользуясь тем, что вокруг никого не было, Бухало рассказал Олегу свою историю. Сидели на пустых ящиках в углу спортзала, курили, глядя в темное окно. Бухало говорил тихо, иногда срываясь:

- Мы возвращались из деревни от бабки. На машине. Я за рулем. Остановили какие-то… в камуфляже, без знаков. Я думал - блокпост. А они сразу стрелять начали. Я в кювет упал, откатился. А они… - он замолчал, затянулся, долго выпускал дым. - Потом уехали. Я встал, пошел обратно. Машина горит, а рядом… отец, мать, брат, сестра… все.

Кто это сделал, осталось неизвестно, но Бухало подозревал наемников из реваншистов. Ему не было и тридцати, а он остался совсем один. Хотел мстить, а идти оказалось некуда, кроме как к анархистам. В армии он не служил, воевать научился уже здесь. Олег слушал молча, только кивал. Что тут скажешь? У каждого своя война.

Отряд Олега разросся сначала до тридцати человек, а потом и до пятидесяти, когда побежали люди с фронта. Они приходили измотанные, злые, разочарованные. Кто без оружия, кто с одним патроном в магазине. Их надо было кормить, лечить, вооружать. Олег мог бы собрать и сто, но бывшим желто-синим не доверял, а из корпуса стражей порядка и внутренней гвардии пока не хотел брать. Предстояли не очень приятные операции по добыче оружия, и он должен был быть уверен в каждом. Один предатель мог стоить жизни всему отряду.

Встала проблема с названием отряда. Олег долго подбирал, перебирал варианты, советовался с бойцами. Сначала остановился на «Черном пилигриме» - звучало мрачно и романтично. Потом перебирал: «Черные волки», «Стальные», «Мстители» - всё казалось пафосным и пошлым. А потом назвал отряд «Святой Бонифаций». Есть ли в природе такой святой, он не знал, но звучало красиво. И абсурдно. В этом мире, где всё перемешалось, имя святого звучало как вызов.

Название все поддержали. На общих сборищах бойцы представлялись с небрежной важностью: «Я из отряда Святого Бонифация». Это ставило в тупик всех и каждого, порождало кучу вопросов. Бойцы отмалчивались, только загадочно улыбались. Кто-то думал, что это секта. Кто-то, что название связано с религией, кто-то просто крутил пальцем у виска.

Самого Олега тоже спрашивали, в том числе и начальство. Он только пожимал плечами:

- Наше дело правое, а без святых не обойтись. Да и предки у меня из Испании, говорят, были. Вот и решил так назвать.

Начальство плевалось, считало его контуженым придурком, но отстало. Спорить с человеком, который дважды выживал там, откуда не возвращались, желающих не находилось.

В свете укрепления анархистов как дееспособной силы вставала новая проблема: отсутствие необходимого количества оружия и снаряжения с боеприпасами. Люди приходили, а вооружать их было нечем. Склад опустел еще месяц назад. Патроны считали поштучно, гранаты выдавали под роспись. Начальство только разводило руками и открыто намекало: берите уже с оружием, либо ищите сами. Или добывайте в бою, только чтобы все операции согласовывали с ними.

У Олега родилось несколько идей по захвату оружия. Он ночами сидел над картой города, помечая возможные цели: блокпосты, мелкие базы врага, склады. Но первым делом нужно было выгрести свои заначки и посетить Сержа Слона для закупки всего необходимого. У Олега почти закончились патроны к «Призраку», очень мало осталось к дробовику. Да и автомат, что выдали, был в паршивом состоянии - старый, расстрелянный, с изношенным стволом. Передернешь затвор и думаешь, выстрелит или нет.

Идти Олег решил втроем, взяв с собой Бухало и еще одного нового анархиста - Набата. Тот получил прозвище за громкий и скрипучий голос, который, казалось, мог разбудить мертвого. Хотя человеком был неплохим, работящим. Работал сталеваром на заводе, варил сталь в адском пекле мартенов, домой приходил черный от угольной пыли. Пока у него не изнасиловали дочь.

Тогда он плюнул на всё и пошел к анархистам, чтобы прервать это торжество беспредела, хотя бы ценой своей крови. Дочку он нашел утром, когда вернулся со смены. Она лежала на полу и смотрела в потолок пустыми глазами. С тех пор Набат почти не разговаривал, только слушал. И сжимал автомат так, что костяшки пальцев белели.

Отдав свой автомат Набату, Олег вместе с ним и Бухало отправился к себе домой, как только стемнело. Март уже наступил, снег почти везде растаял, только кое-где еще укрывал землю грязными, ноздреватыми островками. Из-под него выглядывали разные «подснежники»: от окурков и гильз до обезображенных смертью и крысами трупов. Город пах сыростью, гарью и разложением.

Один из таких Олег обнаружил в поле возле базы, когда был старшим в патруле, обходившем окрестности. Его внимание привлек непонятный разноцветный холмик. Он подошел проверить - скорее из любопытства, чем по необходимости. Холмик оказался убитой женщиной в рваных синих джинсах и красном пуховике. Лицо уже обезобразили звери, ноги изрядно объели лисы. Олег стоял над ней и смотрел. В голове было пусто. Только звон в ушах.

Этот неприглядный факт войны снова разбередил в его душе горечь и ненависть к людям, которые это творили. В который раз он задавался вопросом: как из воспитанных детей рождаются такие чудовища? Никто же не учит ни жестокости, ни цинизму, ни жажде власти. Откуда в человеке просыпается эта звериная жестокость? Где она гнездится, где хранится до поры до времени?

Братья Стругацкие написали роман «Трудно быть богом» про похожие проблемы. Но самое трудное в жизни - это все-таки остаться человеком. Олег подумал о тех, кто лежал сейчас в земле по всей стране. О детях, женщинах, стариках. О Мерзляке, который улыбнулся перед смертью. О Байбаке, Роторе, Козыре. Обо всех, кто уже никогда не встанет.

Олег достал из рюкзака саперную лопатку, которую носил на всякий случай в патруле вдруг бой, так ею окопаться можно. И они втроем, сменяя друг друга, выкопали могилу для погибшей женщины. Глина была тяжелая, мокрая, липла к лопате. Они копали молча, только слышалось тяжелое дыхание да чавканье земли. Снимая пуховик, чтобы укрыть тело, Олег нащупал во внутреннем кармане паспорт на имя Миранды Рихардовны Рокот. В обложку была вложена фотография молодой женщины с мужчиной - высоким, мощным брюнетом, с открытым мужественным взглядом. Скорее всего, муж. Еще одна разбитая семья. Еще одна жизнь, оборванная пулей.

Олег убрал паспорт с фотографией в карман разгрузки. Зачем - не знал. Может, чтобы когда-нибудь, если получится, найти родных. А может, просто чтобы память осталась. Забросали могилу землей, измазались по уши в грязи. Олег нашел небольшой камень, положил сверху и высыпал на него горсть гильз, найденных неподалеку. Получился грубый, страшный памятник.

До центра их троих добросили на машине там, где еще было более-менее безопасно ездить. Дальше двинулись пешком к дому Олега. Узкие улочки частного сектора тонули в темноте, фонари не горели, только редкие огни в окнах выдавали присутствие жизни. По дороге нарвались на каких-то грабителей. Те вынырнули из-за угла, и Олег столкнулся с ними нос к носу. Их было трое. Один с пистолетом, двое с ножами.

Бомжатского вида, грязные, злые. Может, разошлись бы мирно, но Олег, шедший первым, инстинктивно выдернул «Призрак» из кобуры, но сдержался и сразу стрелять не стал. За что и был вознагражден: пуля из ПТ от первого бандита вошла в живот, а вторая в грудь. Бронежилет принял удар, но боль была дикая, на миг перехватило дыхание. Палец рефлекторно нажал на спуск, и пистолет выдал длинную очередь, перечеркнувшую головы обоих. Третий бросил нож и побежал так быстро, как только мог.

Пока Бухало с Набатом быстро обыскивали трупы, Олег лежал, судорожно пытаясь вдохнуть ушибленными ребрами. Потом его вырвало у стены дома - желчью, горькой и едкой. Он поправил уже не раз спасший его бронежилет, натянул поглубже шлем, и они пошли дальше, но уже гораздо осторожнее. Бухало с Набатом поделили пистолет, штук пятьдесят патронов к ним и одну гранату. Добыча, конечно, не бог весть какая, но в хозяйстве пригодится.

До квартиры Олега добрались без приключений, хотя шли долго. Олег присоединил к «Призраку» последний оставшийся магазин на тридцать один патрон и навинтил глушитель. Поднялся к двери и увидел, что она грубо взломана монтировкой. Толкнул плечом, с ходу ввинтился в коридор, готовый стрелять. Тишина. Бегло осмотрел квартиру - никого. Квартиру ограбили: вынесли продукты, воду, всё мало-мальски ценное. Но тайник не нашли. Олег откопал под ванной оставшиеся деньги и патроны. Выходя, заколотили дверь досками, оторванными от шкафа. Пусть думают, что здесь давно никого нет.

Дальше Олег повел всех в подвал, где у него был схрон с оружием. Притон, раньше обитавший в этом подъезде, то ли съехал, то ли самоликвидировался. Дверь была закрыта, шума не было. Осмотрев, Олег спустился в подвал с Набатом, оставив Бухало охранять вход. Подвал оказался нетронут. В углу, под грудой старого тряпья, лежали цинки с патронами, гранаты, два гранатомета.

На улице уже светало. Часы показывали половину восьмого утра. Олег откопал «Малыша» - так он называл любимый автомат - тут же очистил от смазки и начал набивать магазины из вскрытого цинка. Пальцы двигались быстро, привычно. Щелчок, щелчок, щелчок - патроны ложились в магазин один за другим. Гранатомет с гранатами отдал Набату. Снарядил найденными патронами все магазины к АПС и «Призраку», рассовал по разгрузке. Тяжесть оружия на поясе, в карманах, за спиной - это было правильное чувство. Чувство силы.

Выйдя из подвала, отдал свой дробовик Бухало. Теперь их троица напоминала моджахедов из Афганистана: все черные, небритые, увешанные оружием с ног до головы, с покачивающимся за спиной гранатометом. Посмотрели друг на друга и рассмеялись - нервно, на грани истерики.

Двинулись в сторону уничтоженной базы, чтобы зайти к Слону. Добравшись до развалин, побродили, покопались в руинах, залезли в пустой склад в подвале спортзала. Ничего не нашли. Только обгоревшие остатки ящиков да запах гари, въевшийся в стены. Перекусили захваченными продуктами - сухой паек, вода из фляг, и отправились к Слону.

Магазин изменился. Вывеска теперь гласила не «Магазин Слон», а «У Слона». Внутри висели камуфляжи всех цветов и расцветок, значки, шевроны, байданы, нашивки. За стеклом - несколько образцов оружия. За стойкой сидел солидный мужик с эспаньолкой, смотревший на Олега поверх двух стволов револьверов. Слева стоял охранник в полном защитном доспехе, с автоматом неизвестной конструкции - черный, матовый, с множеством планок для креплений.

- Оп-па, какой сюрприз, - пробормотал Олег и картинно поднял руки. - Я пришел с миром, самаритяне.

- Оружие за спину! - приказал продавец.

- Без вопросов.

Олег перекинул «Малыша» за спину, предварительно отстегнув магазин. Бухало и Набат сделали то же самое.

Из тайной комнаты вышел Серж по прозвищу Слон. Широкий, с хитрым прищуром, в дорогом камуфляже.

- О-о-о, к нам пожаловали господа анархисты! А я вас припоминаю, кажется. Хотя ваша база была уничтожена пару месяцев назад. Вроде бы даже со всем составом.

- Как видите, уважаемый Слон, не со всеми, - Олег смотрел прямо в глаза. - К вашему сожалению.

- Да нет, вы неправильно меня поняли. Хотя сейчас и ограничивают бизнес по политическим мотивам. Ну вы меня понимаете... уважаемый... э?

- Графит. Меня зовут Графит.

- Ах да, вспомнил - Графит! - Слон мгновенно перевел разговор на бизнес. - Что желаете приобрести?

- Патроны к АПС и к «Призраку». Снаряженные патроны к дробовику. Два помповых ружья.

Олег кивнул на автомат охранника:

- И сколько может стоить что-то подобное?

- Дорого. И пока не продается. - Слон хитро прищурился. - Но, если вы хотите приобрести что-то исключительно для себя, я могу предложить редкий и оригинальный автомат в счет нашего будущего сотрудничества. Раз у вас есть такая удивительная способность выживать в самых невероятных передрягах. Причем он отлично подойдет к вашему пистолету, который, я смотрю, до сих пор у вас остался.

- И что это?

- Экспериментальный образец автомата Сечкина. Тот же конструктор, что создал ваш АПС. Изделие №0146. В серию не пошел из-за дороговизны. Выпущен мелкими партиями. Повышенная точность, слабая отдача, хорошая кучность. Магазины увеличенной емкости - на 45 и 90 патронов. Очень советую.

Олег понимал: несмотря на двуличие Слона, тот профессионал. Впаривать заведомо гнилой товар не будет - не тот контингент. За обман убить могут, причем кто угодно. Слон дорожил репутацией, потому что репутация в этом городе была дороже денег.

- Несите, посмотрим.

Продавец принес всё через десять минут. Олег осмотрел автомат. Тяжелый, но удобный. Приклад, цевье, прицельная планка - всё сделано добротно. Он прицелился в стену, подержал на весу, проверил, как ложится в руку. Вещь.

Слон назвал цену: тысяча талерро за патроны и ружья, тысяча за автомат. Олег выложил две тысячи - все, что у него оставалось помимо рупий. Забрал оружие, вышел к своим. Раздал помповики и патроны, а новый автомат спрятал в рюкзак.

Они постояли молча, глядя на серое мартовское небо. Где-то вдалеке ухнул взрыв. Потом еще один. Привычный аккомпанемент этого мира.

- Ну что, командир? - спросил Бухало.

Олег посмотрел на своих бойцов. На преданного Бухало, готового идти за ним в огонь и в воду. На мрачного Набата, у которого в глазах застыла боль за дочь. На новенький автомат в рюкзаке. На патроны, туго набившие карманы разгрузки.

- Теперь будем воевать, - ответил Олег.

И они пошли назад, туда, где их ждали, где ковалась сила, способная изменить этот безумный мир.

Глава 2. Выверты судьбы

И троица двинулась обратно в свой район, изобразив патруль. Двигаясь к одному из проспектов, по которому ещё ходил транспорт в их сторону, они старались идти дворами, а если не могли - быстро перебегали широкие улицы. Но разве можно было не нарваться на приключения на свою многострадальную задницу? Тем более идти надо было далеко, и они все уже порядком устали, нагруженные снарягой и оружием.

Бухало то и дело перекладывал дробовик с плеча на плечо и тихо матерился сквозь зубы. Набат молчал, только сопел, как паровоз. Олег краем глаза следил за тёмными окнами окружающих домов - кто их знает, что там прячется. В такой экипировке они были похожи на инопланетян: каски, бронежилеты, стволы наперевес. Местные, завидев такую компанию, шарахались в подворотни.

Очевидно, их заметили ещё издалека. Все трое были в касках и бронежилетах, что двигаться быстро не позволяло, а видно их было, что называется, за версту. Двигались они в этот момент по одной из параллельных улиц проспекту Мира, который как раз и вёл в нужную им сторону, когда к ним навстречу из-за зданий вышли шестеро бойцов ветеранской армии. Сзади тут же перекрыли путь ещё трое. Автоматы направлены в грудь, лица сосредоточенные, без тени сомнения. Профессионалы, сразу видно.

Недалеко от них с громким хрустом в дерево воткнулась пуля. Судя по звуку - из снайперской винтовки. Ловушка захлопнулась, и глупым мышам деться некуда. Олег оглянулся - сзади трое, спереди шестеро, где-то наверху снайпер. Классическое окружение.

«Ну что ж, - подумал Олег, - посмотрим, что будет дальше. Хотели бы пристрелить уже убили бы. Не рисковали бы жизнью, чтобы нас остановить».

- Стоять! - крикнул главный из них. Коренастый, с нашивками сержанта, голос твёрдый, привыкший командовать.

- Стоим, - ответил Олег и тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, который так и не проходил после контузий.

Бежать уже поздно. Стрелять - самоубийство. Осталось только вести переговоры. Обидно: поймали, как кур в курятнике. А может, кто-то сдал? Олег покосился в сторону, где остался магазин Слона. Мысль была неприятная, но отбрасывать её он не стал. Слон, конечно, делец, но, чтобы так подставлять? Хотя кто их, этих торговцев, разберёт.

- Руки в гору! Быстро! - рявкнул сержант.

- Какие гарантии? - спросил Олег, медленно поднимая руки. Бухало и Набат последовали его примеру.

- Никаких! - отрезал тот. - Мы всех задерживаем, а потом разбираемся. В ваш город прибыли остатки пятого полка второй дивизии пластунов с южной границы, для пополнения и защиты. Если к вам претензий не будет - вас освободят и вернут оружие и снаряжение.

Олег выслушал и невольно подумал о спрятанных в бронежилете деньгах. Впрочем, оставалось надеяться, что его изрядно потрёпанный и побитый на вид броник не заинтересует вояк. Вздохнув, он позволил разоружить себя и своих подчинённых и отконвоировать в штаб. Бухало, когда с него снимали дробовик, чуть не заплакал - так сроднился с оружием. Набат, наоборот, смотрел волком, но молчал, стиснув зубы.

Штаб оказался местной школой. Судя по номеру на фасаде - двести восемнадцатой. Олег невольно отметил это: привычка запоминать детали, которая уже не раз спасала жизнь. Старое трёхэтажное здание из красного кирпича, с широкими окнами и массивными дверями. Над входом - выщербленная пулями табличка с названием улицы.

Их завели в бывший класс. Стены в зелёной краске до половины, выше - белая, но вся в пятнах и трещинах. Доска на стене, старая, исцарапанная, с остатками каких-то формул. Парты составлены в углу. Пахло сыростью, мелом и ещё чем-то неуловимо казённым. Когда-то здесь учились дети, писали контрольные, мечтали о будущем. Теперь будущее пришло к ним в виде войны.

Их обыскали ещё раз, отобрав уже всё оружие, что у них было. Вояки переглянулись, подивившись количеству стволов и боеприпасов на троих. Один даже присвистнул:

- Ни хрена себе арсенал. Вы что, на войну собрались?

- А она уже здесь, - буркнул Набат.

- Ну что, господа бандиты? - обратился к ним новый офицер, вошедший в класс. Молодой, с усиками, в свежей форме, явно не нюхавший пороху. Сапоги начищены до блеска, портупея скрипит.

- Мы не бандиты, а анархисты, - вежливо, но твёрдо перебил его Олег.

- Да ладно вам, - деланно усмехнулся офицер. - Какая разница?

Тут не выдержал Набат. Он шагнул вперёд, и его скрипучий голос, от которого, казалось, стекла дребезжали, разнёсся по классу:

- Слышь, ты! Ты нас с рыжьём и матадорами не путай! И с этими кончеными желто-синими соплежуями тоже! Мы город защищали! Базу нашу уничтожили, а он... - Набат ткнул пальцем в Олега, - он вообще в доме культуры людей спасал, пока такие, как ты, в штанах форменных щеголяли!

Бухало дёрнул Набата за рукав:

- Набат, ты это... не бухай! - попытался замять разгорающийся конфликт, но было поздно.

Офицер побагровел. Усики его затряслись.

- Ах вы... - он сжал кулаки, но сдержался. - Обыскать их ещё раз! Тщательно! Вплоть до носков!

Солдаты набросились на них, вывернули карманы, ощупали каждый шов. Ничего не нашли. Кроме пары ножей, и паспорта убитой женщины в разгрузке Олега, про который он уже и забыл, деньги тоже, кстати, не нашли.

- Так, так... - офицер раскрыл паспорт, взглянул на фотографию и внезапно побледнел так, что даже усики стали заметнее на белом лице. Быстро закрыл и выскочил из класса.

Через пять минут он вернулся со старшим офицером. Высокий, мощный брюнет, с погонами командира четвёртого ранга, с твёрдым, волевым лицом, на котором сейчас застыло странное выражение - смесь надежды и ужаса. Он вошёл, и сразу стало тесно в классе.

- Рокот, - мелькнула догадка у Олега. - Точно, Рокот. Фамилия из паспорта. Они вернулись, чтобы семью найти и спасти... И опоздали.

Рокот подскочил к Олегу, схватил его за грудки и проговорил, глядя прямо в глаза:

- Я командир этого полка - Глеб Рокот. А ты кто?

- Я Графит. Свободный командир десятого ранга, шестой отряд анархистов города Сарькова.

- Откуда у тебя этот паспорт?

- Нашёл у убитой, - не стал запираться Олег.

- Кто её убил?

- Я не знаю!

У Рокота не выдержали нервы. Коротко, без замаха, он ударил Олега в челюсть. Удар был сильный, профессиональный. Олег даже на некоторое время потерялся, в глазах потемнело, но нашёл в себе силы продолжить:

- Я ещё раз говорю - я не знаю! Мы нашли её в поле за городом, случайно. Там и захоронили. Паспорт оставил себе на всякий случай...

- Говори! Говори! Говори!

Военные набросились на всех троих, избивая их прикладами и кулаками. Ничего не добились. Олег молчал, только сплёвывал кровь на грязный пол. Бухало скулил, закрывая голову руками. Набат матерился так, что даже конвоиры краснели.

В том патруле из них троих был только Олег. И он никому об этом не рассказывал. Бухало с Набатом вообще впервые слышали эту историю.

Рокот, тяжело дыша, заставил Олега снять всю снарягу и вывел во внутренний двор школы. Старые тополя тянули голые ветки к серому небу. Из окон на них смотрели солдаты. Молча, без укора - просто смотрели, как на представление. Кто-то курил, кто-то просто стоял, опершись на подоконник.

- Если ты не скажешь, как погибла моя жена и кто её убил, - голос Рокота дрожал, - я тебя лично расстреляю.

Он достал пистолет и направил Олегу в грудь.

Олег посмотрел на обезумевшего от горя командира. Перевел взгляд на небо - низкое, влажное, весеннее. На старую школу, на людей в окнах. И стал медленно снимать с себя одежду.

Стянул куртку, бросил на землю. Снял разгрузку, свитер, майку. Остался в одних форменных штанах. Холодный воздух обжёг кожу, покрытую шрамами, ожогами, уродливыми пятнами. Грудь пересекали старые рубцы от пуль, на животе багровели следы осколков, спина была в сетке тонких белых линий - память о том, как горел в доме культуры.

- Стреляй, - сказал он. - Мне добавить нечего. Значит, такая судьба.

Замолчал и поднял глаза к небу. Мысленно прощаясь с собой, с этим миром, с теми, кто оставался там, на базе. Голову пьянил холодный воздух. Она закружилась от перенесённых ударов, от свежести, от эмоций. Он ждал.

Прошла минута. Две. Три.

Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то на заднем дворе капает вода из водосточной трубы.

Олег опустил глаза.

Все стояли и молча смотрели на него. На его тело, обезображенное войной. На пулевые шрамы, на ожоги, на уродливые пятна зажившей кожи. На его лицо - спокойное, безразличное, уставшее от всего. Один из молодых солдат отвернулся и перекрестился.

Рокот медленно опустил пистолет. Рука его дрожала.

- Где горел? - спросил он устало, с лёгкой степенью апатии в голосе.

- В доме культуры.

- Попал под демонстрацию?

- Нет. Охранял её.

- А потом?

- Пытался спасти людей.

- Много спас?

- Нет, наверное. - Олег помолчал. - Я там в основном убивал.

- В смысле?

- Убивал нападавших. Чтобы люди могли спастись от этих зверей.

- И?

- И там и остался. Думал, всё.

- Как выжил?

- Пацан меня нашёл. Я убил убийц его родителей, отомстил за него. А он меня спас. Больше я его не видел. Сейчас он где-то на нашей базе.

Рокот долго молчал. Потом спросил тихо:

- То, что ты рассказал о моей жене... Это правда?

- Правда. Я в патруле прочёсывал местность вокруг базы. Увидел в поле цветной холмик. Подошел, а там труп женщины. С зимы лежала, весной оттаяла. Когда могилу копали и хоронить стали, из её красного пуховика паспорт выпал. Я подобрал, посмотрел и сунул в карман. Всё думал: может, кто из родственников найдётся. Вот и нашёл... на свою голову.

Рокот вдруг закрыл глаза. По его до синевы выбритым щекам полились скупые мужские слёзы. Он стоял и плакал молча, не стесняясь, не вытирая слёз. Олег отвернулся - не мог смотреть на это. Молча надел одежду. Когда обернулся, Рокот уже взял себя в руки.

- Я приношу вам свои извинения, - сказал он глухо. - Оставайтесь на ночь. Утром поможем добраться до вашей базы.

Повернулся и ушёл. Солдаты расступились перед ним, как вода перед кораблём.

Всё оружие и вещи вернули. Бухало с Набатом наперебой рассказывали, как пытались объяснить, что Олег ни при чём. Олег прервал их словесный понос:

- Я всё знаю. Это было бесполезно.

Их отвели в комнату отдыха. Бывшая учительская, с продавленными диванами и старым шкафом, полным пыльных папок. Олег только прилёг, как за ним пришли: вызывают к командиру полка.

В кабинете Рокота был накрыт стол. Водка, хлеб, сало, солёные огурцы, квашеная капуста в миске. Просто, по-армейски, но от души. Рокот сидел за столом, подперев голову рукой. Перед ним стоял уже початый стакан.

- Садись, - кивнул он. - Как там тебя?

- Графит, - снова представился Олег, садясь напротив.

Рокот поморщился:

- Эти ваши клички.

- А куда деваться? Кругом враги. Матадоры не дремлют, рыжие тоже. Своих надо знать в лицо, а чужих - по погонам.

- Ясно. Давай помянем мою супругу.

Выпили молча, не чокаясь. Водка обожгла горло, разлилась теплом по груди.

- Дети у моих родителей остались, - продолжил Рокот, глядя в одну точку. - Сын и дочка. А жена решила съездить к своей матери, забрать её. Думала, на пару дней всего. А теперь ни жены, ни тёщи. Мать от переживаний умерла - инфаркт, не спасли. Врачей не было, скорая не приехала. Похоронили во дворе, под яблоней.

Выпили ещё. Олег молчал, давая человеку выговориться.

Потом помянули родителей Олега. Потом товарищей, погибших в бою. Потом за всех невинно убиенных - их было много, вся страна стонала. А потом просто тупо нажирались без всяких тостов, чтобы обнулиться от всего пережитого. Рокот рассказывал о южной границе, о боях с турками, о том, как терял людей. Олег слушал и кивал, наливая снова.

До комнаты отдыха Олег добрался на автопилоте, ведомый ординарцем Рокота. Упал на диван и отключился.

Утром его разбудил Набат. Его скрипучий голос резанул по ушам, как циркулярная пила:

- Вот же нажрался водки, так нажрался! Дышать в комнате нечем! Вставай, командир, там за тобой пришли!

- Ладно тебе, - Олег с трудом разлепил глаза, сел, держась за голову. Голова гудела, как трансформаторная будка. Сходил в туалет, умылся ледяной водой из-под крана - помогло, но не сильно.

Через полчаса зашёл ординарец и снова проводил к Рокоту. Тот выглядел не лучше - помятый, с красными глазами, но собранный. На столе стоял крепкий чай и тарелка с бутербродами.

- Садись, завтракай, - кивнул Рокот. - Потом разговор есть.

Позавтракали молча. Олег чувствовал, как еда проваливается в пустой желудок, понемногу возвращая силы.

Рокот отодвинул тарелку и посмотрел на Олега. Взгляд был уже другой - твёрдый, командирский.

- Я твой должник, - сказал он. - Сейчас всё неясно, но я разберусь с обстановкой в городе и выйду на твоё руководство. Вместе, может, чего путное сделаем. А тебе я дарю четырёхколёсный багги. Нам он уже не нужен, от полка едва батальон остался. Мы его для разведки использовали. К нему прилагается крупнокалиберный пулемёт с запасом патронов. Брони нет, но доедете с ветерком.

- Спасибо, - Олег пожал протянутую руку.

- Ну давай, братан. Спасибо, что жену по-человечески похоронил. Одно прошу: поставь на её могиле какой-нибудь крест или памятник. Я как смогу вырваться - приеду. Адрес я знаю, по карте посмотрел.

Они пожали руки ещё раз, крепко, по-мужски. Олег вышел.

Вернулся к своим и сообщил о подарке. Бухало с Набатом сначала не поверили, потом заорали от восторга, потом кинулись обниматься. Бухало даже прослезился.

Подарок нашли во дворе школы. Багги стоял, сверкая свежей краской, с номером на борту и пулемётом на турели. Калибр - 7,62, не чета их мелочи. Багги оказался лёгкой гоночной машиной с большими дутыми колёсами и сваренным каркасом из толстых труб. Прочный, быстрый, почти вездеход. Расход топлива - смешной. А на корпусе красовалось название, выведенное белой краской: «Кошкодав».

Олег хмыкнул:

- Военные юмористы. Ещё бы «Волкопёром» назвали или «Медведегребом».

Освоили управление, проверили пулемёт. За руль уселся Бухало. Олег хотел сам вести, но Бухало устроил такую душераздирающую сцену с мольбами и клятвами, что Олег сдался. Тем более что по щекам Бухало потекли самые настоящие слёзы отчаяния, когда он понял, что Олег не уступает. Парень трясся от желания порулить этой машиной.

- Ладно, поехали, - махнул рукой Олег.

Бухало аж заикаться начал от счастья. Мигом засуетился, уселся за руль, и «Кошкодав» рванул с места так, что пассажиров вжало в сиденья, а Набат выронил недокуренную сигарету.

Поездка запомнилась надолго. Бухало гнал как ненормальный, выжимая из багги всё, что можно. Они проносились по улицам, пугая патрули, которые палили вслед, но, к счастью, ни в кого не попали - стреляли скорее для очистки совести. Ветер свистел в ушах, мотор ревел, колёса взвизгивали на поворотах.

Перед выездом все трое предусмотрительно сходили в туалет. Иначе кто-нибудь точно наложил бы в штаны.

С диким завыванием багги нёсся по хмурому городу, вырвался из него и помчался в сторону посёлка Фруктовый, где находилась их база, распугивая людей, птиц и кошек. Местные жители шарахались по сторонам, принимая их то ли за военных, то ли за бандитов.

Перед самой базой Олег попытался остановить Бухало, но тот вошёл в раж и хотел гнать дальше. Пришлось стукнуть его по каске пистолетом, чтобы вернуть мозги на место.

- Тормози, придурок! - рявкнул Олег. - Свои же пристрелят!

Притормозили. Медленно подъехали к базе, давая себя рассмотреть и опознать. Грозный вид троих идиотов-анархистов на боевой машине мог спровоцировать пальбу из всего, что есть на базе.

Однако обошлось. На базе они произвели фурор. Багги приткнули возле здания, где разместился отряд Святого Бонифация. Бойцы высыпали на улицу, разглядывая машину, трогая пулемёт, ахая и охая. Олег пошёл на доклад к Удаву.

Удав выслушал, но почему-то остался недоволен.

- Ты не можешь без приключений, - буркнул он и подвёл Олега к карте, висевшей на стене. Карта была старая, с пометками, стрелками и кружочками. - Смотри сюда.

Он ткнул пальцем в точку недалеко от базы, в соседнем районе.

- Здесь стояла часть внутренней гвардии. Сейчас там только охрана - остальные умотали столицу охранять. Но склады, скорее всего, ещё полны. Наше руководство решилось на силовую акцию. Сначала хотели договориться по-тихому, но вчера-позавчера там был бой. Разведка доложила: это были матадоры.

Олег посмотрел на карту. Потом на Удава.

- И что мы будем делать?

- А ты как думаешь? - усмехнулся тот. - Готовь отряд. Завтра выступаем.

Поэтому сегодня вечером идем на захват складов, пока они оттуда остатки не вывезли, заодно и за нашу уничтоженную базу отомстим. Твой отряд поступает в мое распоряжение. Выдвигаемся на двух грузовиках: я штурмую сзади, через складскую зону, а ты блокируешь КПП и отвлекаешь огнем внимание на себя.

- Понял, - Олег смотрел прямо в глаза Удаву, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось в тугой комок - не от страха, от предчувствия. Такое предчувствие никогда не обманывало.

- Хорошо. Начало посадки на машины в восемнадцать ноль-ноль.

Глава 3. Захват складов

Олег кивнул и вышел строить свой отряд. Времени оставалось часа полтора, а надо успеть всё: проверить оружие, распределить боеприпасы, объяснить задачу тем, кто пойдет в первый раз. Он собрал всех пятьдесят бойцов во дворе, перед зданием отряда Святого Бонифация. Вечерело, небо наливалось свинцом, где-то далеко ухали взрывы - привычный аккомпанемент здешней жизни.

- Слушайте сюда! - Олег обвел взглядом знакомые лица. Бухало, уже приросший к своему дробовику, смотрел преданно, как пёс. Набат с гранатометом за спиной - мрачный, сосредоточенный. Еще десятки бойцов, каждый со своей историей, своей болью, своей ненавистью. - Идем на склады внутренней гвардии. Там сейчас матадоры. Задача - блокировать КПП, отвлечь на себя, пока основные силы заходят с тыла. Работаем жестко, но без героизма. Прикрывать друг друга. Вопросы?

Вопросов не было. Только тяжелое дыхание пятидесяти человек, которые знали, что завтра некоторые из них уже не вернутся. Олег задержал взгляд на каждом - запоминал, прощался мысленно, хотя виду не подавал.

К восемнадцати ноль-ноль отряд был готов. Грузовик с длинным кунгом и тремя рядами скамеек внутри, стоял у ворот. Бойцы загрузились быстро, молча. Сидели вплотную, как сельди в бочке, прижимая к себе автоматы. Двигатель завелся с надрывным кашлем, и грузовик, подпрыгивая на ухабах, потрясся в сторону цели. Второй грузовик с отрядом Удава ушел другой дорогой - им заходить с тыла.

Ехали долго, минут сорок. Остановились где-то за два квартала до складов. Вылезли, рассредоточились, двинулись дальше пешком. Место здесь было странное: лабиринт мелких баз, каких-то производств, недостроенных или уже разрушенных зданий. В темноте всё это казалось декорациями к апокалипсису. Где-то брехала собака, где-то плакал ребенок - звуки, ставшие такими же обычными, как выстрелы.

Олег забрался на крышу одного из сооружений, достал бинокль - подарок Слона, между прочим. Днем бинокль показывал отлично, но ночью... Впрочем, в свете фонарей и костров удалось разглядеть, что база занята красно-черными. Это и так знали. Но вот то, что здесь был сильный бой - это удивило. Видно, на складах действительно хранилось что-то ценное, раз оборонялись с таким ожесточением. Стены в выбоинах, ворота покорежены, несколько зданий вообще без крыш.

Оценив позицию, Олег спустился и начал расставлять людей. Пулеметчиков - на фланги, чтобы простреливать подходы. Гранатометчиков - за укрытия, по одному на каждую огневую точку. Основную группу он расположил прямо напротив КПП, но так, чтобы не попадать под прямой огонь. Сам он находился вместе с Бухало и Набатом на крыше трехэтажного недостроя - оттуда было видно всё поле боя.

Ровно в двадцать два ноль-ноль Олег подал сигнал - три коротких свистка из детского свистка, ну так получилось, что нашёл, тем и сигнал подавал, и тишину ночи разорвал шквальный огонь.

Анархисты били по КПП, по прилегающей территории, по зданиям внутри части. Огневые точки матадоров, немногочисленные и плохо подготовленные, подавили быстро. Один пулемет замолчал после второй очереди, второй - после того, как туда улетела граната из подствольника. Отряд Олега сковал противника огнем, ожидая основной атаки с тыла.

Минут через пять с той стороны донеслось эхо взрывов. Грохот нарастал с обеих сторон, смешиваясь в сплошной гул. Появились первые раненые. Олег краем глаза видел, как двое бойцов тащат третьего с простреленной ногой. Санитар, молодой парень, побелевший от первого в жизни боя, накладывал жгут дрожащими руками. Боец кричал от боли и звал мать. Олег стиснул зубы - некогда жалеть.

Бой с тыла складов всё усиливался. Канонада там только возрастала, и вскоре оттуда донеслись глухие хлопки минометных мин. С тыла имелась в основном открытая местность - идеально для минометов. Несколько мин прилетело и сюда, но рвались где попало, не причиняя вреда. Одна шарахнула в пустом цехе, подняв тучу пыли, вторая - в заборе, разворотив его в щепки.

Затрещала переносная радиостанция. Голос Удава, пробивающийся сквозь помехи:

- Ноль второй! Ноль второй! Бросай КПП и выдвигайся сюда для прикрытия! Мы отступаем, у них тяжелое вооружение!

Олег хмыкнул: «А ты думал, что они только хренами воюют, и то с бабами?» - пробормотал он себе под нос и нажал тангенту:

- Ноль первый, говорит ноль второй! Веду бой, принимаю меры, но не могу отойти - не успею помочь! У меня тут БТР сейчас будет, судя по звуку!

В этот момент въездные ворота КПП, и так почти снесенные и державшиеся на честном слове, вылетели наружу от мощного удара изнутри. Из пролома, взревев двигателем, вылетел БТР. Его башня с крупнокалиберным пулеметом завертелась, поливая всё вокруг длинными неприцельными очередями. Пули взбивали землю, высекали искры из бетона, срезали верхушки кустов.

Стрельба со стороны анархистов резко ослабла. Люди залегали, вжимались в землю. Вслед за БТРом редкой цепочкой показались бойцы красно-черных, пошедшие в атаку. Человек двадцать, с автоматами, с криками «Алла!» - у них это было общим.

Рядом глухо вскрикнул боец. Олег оглянулся - парню крупнокалиберной пулей перебило руку выше локтя. Кровь хлестала фонтаном, заливая всё вокруг. Парень смотрел на свою культю и не мог поверить.

- Млять! Перевяжите! - заорал Олег санитару. Тот бросился к раненому, но было понятно - руку не спасти, главное - жизнь.

- Бухало! - заорал Олег, озираясь. - Бухало, где гранатомет?

Бухало подскочил, уже с гранатометом наизготовку. Лицо в копоти, глаза горят.

- Дай сюда! - Олег выхватил у него гранатомет. - Гранаты готовь! Не осли!

- Есть, командир! - Бухало метнулся к рюкзаку с боеприпасами, выдернул вторую гранату, зажал в кулаке.

Олег откинул планку прицела, поймал в перекрестие БТР. Тот уже разворачивался, чтобы ударить вдоль линии обороны. Рассчитал упреждение, чуть ниже кормы... выдохнул... выстрел!

Граната ярким снопом огня ушла в цель. Удар в бок бронированной туши - и кумулятивная струя прошила десантный отсек, воспламенив его попутно. Пламя тут же погасло, не найдя достаточно пищи, но БТР встал как вкопанный. Двигатель заглох. Из люков повалил дым. Башня еще крутилась, пытаясь найти обидчика, но близлежащие развалины давали достаточно укрытий. Пулеметчик лупил наугад, пули уходили в небо.

Увидев, что БТР обездвижен, а шедшие в атаку матадоры замялись, анархисты резко усилили огонь. Красно-черные бросились прятаться за подбитую машину. Двое упали, скошенные автоматными очередями.

Бухало, сноровисто зарядил гранатомет второй гранатой и сунул его Олегу.

Из-за БТРа, объезжая его, выскочил БРДМ. Легкая разведывательная машина, но с пулеметом. Олег поторопился, выстрелить, но попал в колесо. Машина подпрыгнула, завалилась на бок и перевернулась, подмяв под себя двоих выскочивших из люков матадоров.

- В атаку! - заорал Олег, ловя момент. - В атаку, бонифициары!

Он сунул Бухало гранатомет с последней гранатой, подхватил своего «Малыша» и бросился первым вперед, отчаянно матерясь, стараясь за матом скрыть страх. Ночь, подсвеченная линиями трассирующих пуль, клубами багрового дыма, вобравшего отблеск пожарищ и близких разрывов, поглотила его.

Дальнейшее уложилось в минуты. Они бежали, стреляли, перезаряжались. Атаковавшие их красно-черные были сметены в одно мгновение. Захватив с ходу КПП и близлежащие постройки, весь отряд втянулся в атаку, проник на территорию части и начал зачистку, продвигаясь всё глубже.

Не ожидавшие такого напора матадоры откатывались назад. Темнота и ирреальность происходящего только усугубляли хаос. Крики на разных языках, стрельба, взрывы - всё смешалось. Олег заметил, что из дверей одного из складов заработал крупнокалиберный пулемет. Пули вздымали фонтанчики земли в считанных метрах от бегущих, визжали поверху, выбивали крошку из стен.

Олег оглянулся, ища гранатометчика. С удивлением обнаружил Бухало у себя за спиной - тот бежал всё это время следом, прикрывая командира. Верный пёс.

- Стреляй туда! - Олег махнул рукой на ворота склада.

Бухнул выстрел. Огненный цветок расцвел на месте пулемета, ворота склада рухнули от взрыва, само здание загорелось. Оттуда начали выбегать матадоры, охваченные пламенем, - их добивали короткими очередями.

Отряд Олега докатился до обратной стороны базы. Там, где должен был быть Удав со своими бойцами, уже никого не было. Только воронки от мин да несколько тел - своих и чужих. Минометчики, застигнутые врасплох, пытались развернуть минометы - бесполезные в ближнем бою. Их давили прямо на позициях.

Скоротечная схватка закончилась разгромом красно-черных. Те, прекратив сопротивление, бросились бежать кто куда, пользуясь хаосом и темнотой. Человек десять ушли в степь, их не преследовали - некому.

Олег увидел живого Набата, приказал ему собрать раненых и оказать первую помощь.

- Ноль первый, ноль первый! - вызвал он Удава по рации. - Ответьте ноль второму!

Через несколько минут Удав откликнулся. Голос сдавленный, злой.

- Докладывай!

Олег доложил обстановку, переждал поток мата в свой адрес, но не сдержался и обозвал Удава мудаком в ответ.

- Ты со своим отрядом возвращайся! - орал он в рацию. - Помоги зачистить базу и организовать оборону! У нас тут трофеи, раненые, а матадоры могут вернуться! У них техника, не даром они сюда приперлись!

Наконец договорившись, Олег взял Бухало и еще двоих бойцов, пошел к ближайшему складу. Осмотрели - пусто. Только ящики из-под патронов да мусор. Следующий склад оказался забит старой бронетехникой. Сломанные, брошенные машины стояли мертвым грузом, ненужным металлоломом. БТРы, БРДМы, даже пара танков без двигателей.

Пробираясь между ними, они невольно разделились. Справа, где шли двое анархистов, раздалась очередь из автомата. В ответ застучали оба автомата. Коротко, зло.

Олег бросился туда. Увидел несколько фигур, скрывающихся в темноте склада, и одного оставшегося в живых бойца - второй лежал, не шевелясь. Лужа крови расползалась под ним.

Начался бой. Кружили вокруг старой техники, бегали по складу, подлавливали друг друга в неожиданных местах. Расстреляв все патроны из автомата, Олег убрал его за спину и достал свой четырехствольный дробовик. Тяжелый, родной.

- Бухало! - шепнул он. - Беги влево, высматривай.

Третьему, раненому анархисту:

- Держи свой сектор! Не высовывайся без нужды!

Сам замер в тени разбитого БТРа, ловя момент.

В сторону Бухало, метнувшегося влево, высунулся ствол, начал сопровождать его, выцеливая. Олег не стал ждать выстрела - бросился в сторону стрелка. Ствол повернулся на него. Олег упал, покатился кубарем, влетел в сектор поражения. Грянула очередь, пули в очередной раз вспороли старый бронежилет и ударили по касательной в шлем. В голове зазвенело, но он держался.

Олег поднял глаза и увидел двоих. Стоят за бронетранспортером, меняют магазины.

Бабах! - грохнул четырехствол. Обоих снесло в кучу. Заряд картечи на такой дистанции не оставлял шансов.

Олег подошел, глянул на людское месиво и пробормотал:

- Восстановлению не подлежит...

Краем глаза заметил тень, метнувшуюся в сторону. Вытащил АПС, начал стрелять, экономя патроны. Короткие очереди, уходившие в темноту.

Еще пару минут они втроем играли в прятки, пока не загнали небольшую фигуру в угол между штабелями ящиков. Та, попав в тупик, развернулась и открыла огонь из двух короткоствольных револьверов. Пули, гнусно свистнув, заставили Олега и Бухало броситься в стороны. Одна задела шлем - в голове опять зазвенело, перед глазами поплыло.

Олег откатился за броневик, отполз. Бухало, наоборот, выскочил из-за другой машины и без замаха врезал прикладом в живот стрелявшему. Тот с глухим стоном осел на пол, револьверы покатились по бетону.

Олег тряс головой, пытаясь избавиться от звона. Выполз, подошел к скорчившемуся матадору, схватил за шиворот и врезал коленом по зубам. Удивился небольшому весу, хотя тот и был в бронежилете, но фигура угадывалась хрупкая.

Вместе с Бухало потащили пленного к свету горящих зданий. Олег рывком сдернул каску.

Коротко остриженные светлые волосы, явно женской прически, обнажились, вызывающе торча тонкими щупальцами в разные стороны. Глаза большие, испуганные, губы разбиты в кровь.

- О, та це девка! - присвистнул Бухало.

Олег сунул руку за пазуху пленной и нащупал мягкую небольшую грудь. Девушка дернулась, но Бухало держал крепко.

- Точно, баба. - Олег убрал руку. - Ниже проверять не будем, и так ясно. А насиловать - слишком много чести для всякой красно-черной швали.

В его голосе звучала ледяная ненависть. Пленная смотрела на него снизу вверх, в глазах плескался страх пополам с ненавистью. Олег отвернулся.

- Вяжите её. Потом разберёмся. Допросим - узнаем, что здесь забыли, откуда пришли, сколько их ещё.

Бухало достал пластиковые стяжки, ловко скрутил девушке руки за спиной. Та молчала, только зубы сжала так, что скулы побелели.

Олег оглянулся на склад, откуда они вышли. Где-то там, в темноте, остались тела. Свои и чужие.

- Набат! - крикнул он. - Раненых ко мне! Потери считаем!

Из темноты вынырнул Набат, перепачканный кровью, с автоматом на изготовку.

- Четверо «двухсотых», командир. Ещё семеро «трёхсотых», двое тяжелых.

Олег кивнул. Могло быть хуже. Гораздо хуже.

- Грузите в грузовик. Увозим всех. Склады забираем, трофеи вывозим. Удав подойдет - пусть занимается обороной.

Он посмотрел на пленную. Та сидела на земле, смотрела в одну точку.

- Эту - отдельно. Допрошу лично.

Ночь только начиналась.

- Я вас ненавижу! - зашипев, как кошка, девушка попыталась броситься на Олега. Глаза горели дикой злобой, в руках, несмотря на стяжки, чувствовалась напряженная сила.

- Можно подумать, у нас с тобой любовь, - Олег коротко, без замаха, влепил ей затрещину. Голова мотнулась, и девушка временно потеряла сознание, завалившись на бок и больше не подавая признаков жизни.

- Бери ее за ногу, - скомандовал Олег Бухало.

Они схватили ее за обе ноги и потащили к выходу. Олег крикнул раненому анархисту, чтобы не отставал. Того зацепило в плечо, пуля прошла по касательной, рана была не опасной, но кровь текла по рукаву, и парень заметно побледнел.

Первые пару минут, когда девушка очнулась, она орала. Потом просто выла, стукаясь головой об пол, по которому ее волокли. На выходе из склада она уже рыдала в голос, трясясь как лист под сильным ветром. Шок сделал своё дело.

Бросив ее ноги, Олег схватил девушку за бронежилет и рывком поставил на ноги. Она висела на его руке, как тряпичная кукла, не в силах стоять самостоятельно.

- А ты что, сука, думала? - заорал он, приблизив лицо вплотную. - Думала, мы тебя сейчас чаем поить будем? Или трахать втроем, а потом в твои дырки пихать что попало, как ваши уроды делают?

Девушка мелко затряслась, пытаясь отстраниться, но Олег держал крепко.

- Да, сука, да! - он брызгал слюной, в ярости, еще не остывшей после боя. - Ты думала, ты крутая? Ты думала, ты самая умная сука на свете? Ты... Да ты это думала, мразь!

Девушку затрясло еще сильнее. Глаза, до этого полыхавшие ненавистью, остекленели от животного ужаса. Она смотрела на Олега и не узнавала человека - перед ней стоял зверь, хищник, только что вышедший из кровавой схватки.

Олег начал перечислять, что он с ней может сделать, если захочет. Перечислял спокойно, смакуя детали. Бухало потом рассказывал, что даже у него, видавшего виды бойца, мороз по коже пошел от этого перечня. А уж что творилось с пленной словами не описать.

Затем Олег резко сменил тон и стал спрашивать:

- Наших убивала?

- Нет! Нет! - еле выдавила девушка, тряся головой.

- Людей убивала?

- Я... в бою! В бою! - ее снова затрясло.

- Так ты, мразь, еще и убивала! - Олег снова взвился.

- Я не хотела! Меня заставили! - закричала она в отчаянии. - Чтобы не предала! Заставили, понимаете? У меня выбора не было!

- Ах ты ж тварь!..

Олег в припадке бешенства схватил ее за тонкое горло и начал душить. Пальцы сжались мертвой хваткой. Девушка пыталась разжать их, царапала руки, но безуспешно. Глаза ее выкатились, лицо налилось кровью.

Олег почувствовал, как жизнь уходит из молодого тела. Оно начало обмякать, обвисать в его руках. И в этот момент он очнулся.

- Блин! Что я делаю?!

Он разжал пальцы. Девушка мешком осела на землю, хватая ртом воздух.

- Сволочи!.. - заорал Олег в пустоту. - Разделили нацию! Причем разделили самыми подлыми способами!.. Уроды!

Он смачно выругался, глядя на свои руки. Руки дрожали.

Бухало, молча стоявший рядом, наконец подал голос:

- А я думал, что ты ее кончишь.

- Я не могу безоружных, Бухало. - Олег покачал головой. - Не могу. Понимаешь?

- Понимаю.

- У тебя вода есть?

- Есть.

- Дай. Эту суку в чувство приведу.

Бухало протянул флягу. Олег облил девушку водой, похлопал по щекам. Она закашлялась, открыла глаза. В них уже не было ненависти - только страх. Бесконечный, животный страх.

- Пойдем! - Олег схватил ее за шиворот и потащил.

Девушка шла, еле передвигая ногами, спотыкаясь на каждом шагу. От ужаса она уже не строила никаких иллюзий о геройской смерти. Она просто ждала, что будет дальше.

Олег подвел ее к разрушенной бетонной стене части. Сквозь пролом виднелась темнота - там, за стеной, начиналась ничейная территория, усеянная обломками и воронками.

Он выпустил ее, достал АПС, демонстративно загнал патрон в патронник. Металлический лязг прозвучал в ночи особенно зловеще.

- Беги, сука! - сказал он. - И передай своим: Графит беспощаден к врагам и не делит их по гендерному признаку. Каждый из вас ответит за свои поступки и расплатится за свои грехи! До встречи в бою, тварь!

Он презрительно плюнул в нее, развернул лицом к пролому и, сильно пнув по заднице, придал ускорения. Девушка сначала упала, потом вскочила и дико бросилась бежать в темноту.

- Я вас, тварей, век помнить буду! - заорал Олег вслед. - Я приду за вами!

В ярости он орал в темноту, плевался, матерился и стрелял из дробовика в воздух. Грохот выстрелов метался между разрушенными зданиями, уходя в ночь.

- Графит! Графи-и-ит!

Голос донесся издалека. Из-за угла здания, шагах в двадцати, осторожно выглядывая, появился Набат. Скрипучий голос резанул по ушам:

- Хватит беситься! Там Удав тебя ищет! Успокойся, пожалуйста!

Олег посмотрел на него. Не сразу узнал. Потом моргнул, тряхнул головой, и сознание медленно вернулось в реальность.

- А я что? - сказал он, уже спокойнее. - Я ничего. И не помню ничего.

Развернулся и пошел к Набату.

«Ну я и псих», - думал он про себя, отдавая отчет, что контузии не прошли даром. Голова гудела, в висках стучало, руки все еще дрожали.

- А девка... - сказал он Набату, когда поравнялся. - Двинутая пустым мешком по голове, пошла воевать. Да еще на стороне уродов.

- Бывает, - философски заметил Набат.

- Умеют они мозги прочищать, - продолжил Олег, шагая рядом. - Не хуже вампиров кусают, обращают в свою веру. Даже вроде нормальные люди нелюдями становятся.

- А ты чего хотел? Идеология. Но я им не мама и не папа. Каждый сам себе выбирает, куда попасть: в рай или в ад. И у каждого он свой.

Олег вздохнул и перекрестился три раза.

- Да, но мне еще рано. Зверем я завсегда успею стать. А пока побуду человеком.

И они уже устало, после горячки боя, поковыляли вместе к Удаву.

Удав обнаружился в каком-то административном здании. Он расхаживал по кабинету, раздавал указания, получал доклады, вел себя как полноценный хозяин захваченной базы. То, что база была, по сути, захвачена отрядом Графита, его совершенно не волновало.

Увидев Олега, он попытался наехать:

- Ты, Графит! Почему не выполнил приказ? Почему не отступил?

Олег посмотрел на него как на дурака и демонстративно покрутил пальцем у виска.

Удав взъярился, покраснел, открыл рот, чтобы выдать новую порцию мата... но Олег спокойно достал из-за спины дробовик, переломил стволы и принялся вытаскивать стреляные гильзы. Деловито, не спеша, будто Удава здесь и не было.

Удав посмотрел на дробовик, на Олега, на гильзы, падающие на пол... плюнул и мгновенно остыл. Переключился на других.

Всю ночь оба отряда прочесывали базу. Искали трофеи, затаившихся врагов, склады с оружием. Втихую, но деловито набирали всё, что могли унести. Автоматы, патроны, гранаты, снаряжение - всё шло в дело.

Утром подошла техника и два более крупных, но еще не обстрелянных отряда анархистов. Свежая кровь, молодые бойцы, только-только закончившие подготовку. Им предстояло заняться восстановлением обороны, ремонтом стены и собственно охраной захваченной базы. И вывозом того, что еще не вывезли.

На этих машинах Олег со своим отрядом убыл в Фруктовый. Раненых увезли еще раньше, в первой партии. Те, кто мог сидеть, ехали в кузове, привалясь друг к другу. Те, кто не мог, лежали на носилках, прикрытые одеялами.

Прибыв на базу, они занесли трофеи в отведенное помещение. Потом вымылись - горячая вода после боя казалась неземным блаженством. Потом выспались. Провалились в сон без сновидений, без криков, без кошмаров. Просто чернота.

Вечером, отоспавшись и придя в себя, начали разбирать, что им досталось.

А досталось им следующее: пара ящиков с гранатами разных типов, автоматический гранатомет АГС-17 с лентами, ящик с одноразовыми гранатометами типа «Шмель» - ровно шесть штук, новеньких, в смазке. И куча всякого стрелкового оружия: автоматы, пулеметы, несколько снайперских винтовок.

Олегу как командиру выделили автомат типа АКМ калибра 7,62 мм. В отличном состоянии, со складывающимся прикладом и подствольным гранатометом. Патронов к нему дали вдоволь. И к другим калибрам тоже. Только к дробовику, к сожалению, ничего не нашлось.

Не обошлось и без потерь. Из пятидесяти человек, ушедших на задание, не вернулись пятеро. Двенадцать оказались ранеными - к счастью, тяжелых не было. Осколки, касательные, переломы - но все живы и все должны поправиться.

Сколько потеряла убитыми противоположная сторона, Олег не знал. Как не знал, сколько своих людей потерял Удав. Да и не интересовало его это особенно.

В общем-то, если бы они отступали, потерь было бы гораздо больше. За счет раненых, отставших, заблудившихся и попавших в плен. А так - обошлось. Можно сказать, повезло.

Разобравшись со всеми делами и навестив своих раненых в лазарете, Олег поужинал. Каша с тушенкой, хлеб, крепкий чай - простая солдатская еда, которая после боя кажется пищей богов.

Потом завалился спать. Уснул мгновенно, едва коснувшись подушки.

Завтра будет новый день. И новые бои.

Глава 4. По заслугам и награда

Штаб главной базы анархистов в индустриальном районе Сарькова.

В просторном кабинете, бывшем когда-то кабинетом директора заброшенного завода, собрались командиры анархистов. За большими окнами, выходящими на заснеженные цеха, медленно светало. В углу потрескивала печка-буржуйка, разгоняя сырость, въевшуюся в стены за долгие годы запустения. На стенах висели карты с пометками, на подоконниках стояли пустые бутылки и пепельницы, полные окурков. В воздухе пахло табаком, потом и дешевым одеколоном - обычный запах военного штаба.

За длинным столом, покрытым вытертым зеленым сукном, сидели командиры отрядов. Кто-то курил, пуская дым в потолок, кто-то листал бумаги, кто-то просто ждал, уставившись в одну точку. Все знали: сегодня будут подводить итоги операции по захвату складов.

- Товарищ командир пятого ранга, доложите результат операции по захвату складов внутренней гвардии.

Главком, грузный мужчина с тяжелым взглядом и седеющими висками, обвел присутствующих глазами и остановился на Удаве. Тот, важно кивнув, поднялся. Вся его массивная фигура, казалось, излучала значимость и уверенность в себе. Он поправил портупею, откашлялся и приступил к докладу:

- В двадцать два ноль-ноль мы в количестве ста пятидесяти человек, поделенных на два отряда, приступили к штурму базы внутренней гвардии, захваченной красно-черными. Операция была тщательно спланирована, каждый знал свой маневр.

Удав говорил размеренно, с паузами, словно взвешивал каждое слово.

- В ходе завязавшегося боя противник предпринял несколько попыток отбить нападение и отбросить нас от базы. Они задействовали бронетехнику - два БТРа, один БРДМ, и минометные батареи. Однако благодаря грамотным действиям личного состава и своевременно принятым решениям нам удалось сломить сопротивление и обратить врага в бегство.

Он перевел дух и продолжил уже с оттенком торжественности:

- В ходе боя наши потери составили пятнадцать человек убитыми и сорок ранеными. Потери противника: обнаружено двадцать семь тел, семеро раненых взяты в плен, остальные, пользуясь темнотой, рассеялись по окрестностям. Работа по их поиску продолжается силами патрулей.

Удав обвел взглядом слушателей, наслаждаясь произведенным эффектом. Кто-то одобрительно кивнул, кто-то записывал цифры в блокнот.

- Кроме этого, уничтожено два БТРа и один БРДМ. Захвачено большое количество стрелкового оружия, боеприпасов, различного имущества. Из особо ценного - четыре минометные батареи в полной комплектации. Также трофеями стала техника, в основном старая, не на ходу, но, по оценке специалистов, восстановлению подлежит. Часть машин уже эвакуирована в ремонтные мастерские. Доклад закончил.

- Хорошо! - Главный одобрительно кивнул. - Вы действительно заслужили повышение за проведение этой операции. Какие-нибудь проблемы были, кроме вышеизложенного?

Удав помедлил, словно раздумывая, стоит ли говорить, но потом решился:

- Да. Командир десятого ранга Графит вместе со своим отрядом занимается самоуправством и игнорирует мои приказы.

По комнате прошел легкий шум. Кто-то переглянулся, кто-то понимающе усмехнулся. О Графите слышали многие - и мнения на его счёт разнились вплоть до противоположного.

Главком нахмурился:

- Он сбежал с поля боя?

- Нет. - Удав досадливо поморщился. - Он выполнял отвлекающий маневр и его люди уничтожили бронетехнику. Но он ведет себя вызывающе, позволяет себе критиковать руководство и менять план боя по своему усмотрению. Фактически действовал без оглядки на мои распоряжения.

- А если бы он действовал по твоим распоряжениям, бронетехнику бы уничтожили? - вдруг спросил кто-то из угла.

Удав дернулся, но сдержался.

- Неважно. Важно соблюдение субординации.

В комнате повисла тишина. Главный барабанил пальцами по столу, обдумывая услышанное.

- Ясно. - Он тяжело вздохнул. - Раз он внес посильный вклад в захват базы, но при этом позволяет себе критиковать руководство и менять под себя ситуацию в бою... Это недопустимо. Сегодня самоуправство, а завтра он нас продаст красно-черным. Таких людей нельзя оставлять безнаказанными.

- Я думаю, его необходимо наказать, - подхватил Удав, - но не напрямую. Слишком явное наказание может вызвать недовольство среди бойцов. Нужно придумать что-то... завуалированное.

- Именно! - Главный прищурился. - Придумайте ему наказание, которое подорвало бы его авторитет среди простых бойцов, но принесло бы пользу нашему движению и улучшило имидж среди населения. Чтобы все видели: мы заботимся о людях, а не только воюем.

- Есть! - Удав хищно улыбнулся. - У меня уже есть кое-какие соображения.

***

Через два дня после захвата базы Олег устроил смотр своему отряду. Ряды после потерь поредели, осталось всего тридцать три человека. Он прошелся вдоль строя, вглядываясь в лица. Знакомые, родные уже лица. Бухало, как всегда, чуть навытяжку, с дробовиком за спиной. Набат - мрачный, сосредоточенный. Остальные разные, кто смотрел с надеждой, кто с усталостью, кто с тупым безразличием. Каждый из них прошел через ад, каждый потерял кого-то, и каждый остался.

Проверив людей и прикинув свои возможности по увеличению численности, Олег решил: надо расширяться. С оружием и экипировкой теперь было получше - трофеи позволяли. Он прикинул: можно довести отряд до ста - ста двадцати человек, в зависимости от количества желающих.

Обсудил этот вопрос коллегиально с подчиненными. Собрал в казарме, обвел взглядом.

- Предлагаю увеличить отряд. Кто за?

Возражений не имелось. Как говорится, анархисты они и в Африке анархисты - каждый имел право голоса, и голоса все «ЗА».

Олег дал указание своему подчиненному, исполнявшему негласно обязанности начальника штаба отряда, по прозвищу Счетовод. Тот получил свое прозвище за любовь к цифрам и отчетам, хотя в бою тоже держался молодцом.

- Займись приемом новых бойцов, - распорядился Олег. - Проверяй всех тщательно. Нам нужны не просто рты, а люди, на которых можно положиться. Смотри, чтобы провокаторов не случилось, такие тоже наверняка будут.

Счетовод кивнул и уткнулся в свои бумаги.

Олег отправился к Удаву - ругаться насчет своей доли от захваченного на базе. По пути, завернув за угол административного корпуса, столкнулся с ним нос к носу. Удав явно не ожидал этой встречи поэтому неприятно удивился, даже дернулся, но быстро взял себя в руки.

- А, Графит, - процедил он. - Чего надо?

- Долю свою пришел требовать, - в лоб сказал Олег. - Мои люди базу брали, технику жгли. По справедливости, нам половина трофеев.

- Какая половина?! - взвился Удав. - Ты под моим командованием был! Все трофеи общие, распределение сверху будет!

- Сверху? - Олег усмехнулся. - Это ты сверху? А внизу, значит, мы? Интересная у тебя геометрия.

Завязался жесткий диалог. Олег наседал, приводил доводы, не стеснялся в выражениях. Удав краснел, багровел, но вдруг, совершенно неожиданно, сдался.

- Ладно, - буркнул он, отводя глаза. - Через месяц у тебя все будет. А сейчас у меня для тебя сюрприз.

Он ехидно ухмыльнулся. Олегу эта ухмылка категорически не понравилась. От таких сюрпризов обычно не жди добра.

- Давай строй отряд.

Олег выругался про себя, но приказ есть приказ. Пришлось строить отряд второй раз за день. Люди, только-только разошедшиеся по своим делам, собирались неохотно, с ропотом.

- Опять этот хмырь что-то придумал? - ворчал кто-то.

- Сейчас узнаем.

- Наверняка гадость какую.

Наконец, когда все построились - разношерстная, разномастно экипированная толпа вперемешку с ветеранами и новичками. Удав вышел перед строем. Важно выпятив грудь, он обвел взглядом бойцов и начал речь. Говорил пафосно, с расстановкой, явно наслаждаясь моментом:

- Камрады анархисты! Командование объединенных свободных отрядов анархии и порядка возлагает на вас большие надежды в деле защиты населения и оказания рядовым обывателям всесторонней помощи. В связи с этим вашему отряду поручается важная задача - поиск и захоронение всех обнаруженных в поселке Фруктовом и его окрестностях, а также в Индустриальном районе трупов людей и животных.

Он сделал паузу, давая словам улечься. В строю зашевелились, но пока молчали.

- А также утилизация брошенной и сожженной техники, которую вы обнаружите. Все найденные вами трофеи будут оставлены вам же, за исключением документов. Вопрос согласован со всеми администрациями данных территорий и с гражданами, проживающими на них. Для проведения погребальных церемоний отряду будет придан священник из числа добровольцев. Да пребудет с вами Воля Божья для такого богоугодного дела!

Удав закончил, повернулся и, не дожидаясь реакции, быстро ушел, бросив на прощание мерзкую улыбку Олегу. Тот стоял, опешив от такого поворота. В голове звенела пустота.

Секунд через тридцать тишина взорвалась.

- Мудак! - выдохнул кто-то.

- Сволочь!

- Урод!

- Тварь неблагодарная!

- ЛГБТэшник!

- Да пошел он в жопу со своими богоугодными делами!

- Мы что, похоронная команда?

- Я воевать пришел, а не трупы собирать!

Люди сдерживались, стараясь не богохульствовать, но самые мягкие эпитеты были именно такими. Мат стоял густой, как смог над заводскими трубами.

Олег слушал и молчал. Он понимал: поздно что-то менять. Отказываться сейчас значит, опозориться, показать, что они не справляются. «Мы не похоронная команда», - скажут другие. И будут правы. Но кто рискнет шататься в одиночку по полям, искать разлагающиеся трупы? Дело это неизбежное и необходимое. Иначе эпидемии здесь будут, как здрасьте.

Он вспомнил рассказы деда о войне. О том, как поисковые отряды через семьдесят лет находили в лесах скелеты солдат, там, где их встретила смерть. Ближайшие деревни были в пятнадцати-двадцати километрах, но за все годы никто их не похоронил.

- Ладно, - сказал он себе. - Проверим, кто воюет за дело, а кто так - лишь бы прибиться.

Он вышел перед строем. Поднял руку, призывая к тишине. Шум стих не сразу, но постепенно люди замолчали, уставившись на командира.

- Я даю сутки на размышление, - сказал Олег негромко, но внятно. - Тот, кто не хочет заниматься этим делом, может уйти добровольно в другой отряд. Никого держать и упрекать не стану. У нас свободный отряд анархистов, у всех есть свобода воли.

Он обвел взглядом лица.

- А кто останется - не нойте и не возмущайтесь. Будем выполнять свой гражданский долг, хоть нам его и навязали. Это нужная работа. Людей нельзя бросать незахороненными.

Он повернулся к Счетоводу:

- Предупреди об этом вновь прибывающих. Все условия объясни. Пусть знают, на что идут.

И ушел к себе в кабинет, маленькую комнатку внутри казармы, отгороженную фанерными щитами. Сел за стол, достал бутылку водки, налил. Захотелось забыться, заглушить обиду и злость.

«Сколько же человек останется за сутки?» - гадал он, опрокидывая стопку. Водка обожгла горло, разлилась теплом.

Чуть позже подошли Бухало с Набатом. Присели рядом, молча налили себе.

- Не переживай, командир! - Бухало, как всегда, пытался разрядить обстановку. - А как мы славно набухали матадорам на базе! А сейчас сидим и бухаем, и ведь славно бухаем! Круто, командир! А трупы... - он задумался, подбирая слова, - ну что ж, они тоже когда-то были людьми и тоже, как мы, бухали. Помянем будущую работу.

- Главное, чтоб священник был четкий, - скрипел Набат своим неповторимым голосом. - Чтоб не отлынивал. И чтоб не трус. И воевать бы мог, если что. И вообще, чтоб с душой подходил, а не для галочки.

Он продолжал бубнить, перечисляя требования к гипотетическому батюшке. Олег слушал вполуха, наливал и пил. Голова тяжелела, мысли путались.

Почувствовав, что сильно опьянел, Олег решил, что на сегодня хватит. Хватит жалеть себя. Встал, шатнулся, поймал равновесие и пошел спать. Бухало, будучи сильно пьян, идти отказался - прикорнул прямо за столом. Набат же оставался загадкой: по нему вообще невозможно было определить, пьяный он или трезвый. Металлург, по пояс луженый, как говорили про таких.

Утро выдалось хмурое и нерадостное. По крайней мере, для Графита. А для остальных - очень даже ничего, судя по гомону, доносившемуся с улицы. Возле казармы галдели и ругались анархисты, кляня начальство и друг друга.

Олег умылся ледяной водой, сходил позавтракал. Решил построить отряд перед обедом, к тому времени сутки как раз истекали.

Неожиданно в кабинет зашел Счетовод. Помялся у входа, открыл рот, но словно поперхнулся.

- И ты, Брут? - напрямую спросил Олег, глядя ему в глаза.

- Что? - не понял тот. Потом до него дошло. - Нет! То есть да... То есть нет! - он запутался окончательно.

Олег молча смотрел, ожидая.

Счетовод перевел дух, собрался с мыслями и выдал:

- Я хотел бы остаться в отряде. Но хоронить не могу! Я... Мне... В общем, мне плохо становится, жить не хочется. В бою - да, не страшно. А так... Извини! Я все буду делать, а искать и хоронить - не могу!

Олег слушал не перебивая. Он знал историю Счетовода. Тот был из интеллигентной семьи, математик по образованию, преподавал в институте. Высокий, худощавый, с резкими, но не злыми чертами лица. Двадцать девять лет. Его родители сгорели в доме культуры, пытаясь спастись во время той самой демонстрации. После этого жизнь Счетовода круто изменилась. Он пришел к анархистам, искал справедливости, искал смысла.

Где-то там, в самой глубине огрубевшего сердца Олега, маленькой теплой звездочкой замерцало глубокое уважение к стоящему перед ним человеку.

- Я понимаю, - сказал Олег. - Весь учет и планирование любой операции на тебе. И мне все равно, когда ты будешь отдыхать!

Счетовод просиял, кивнул и выскочил за дверь работать.

Перед обедом Олег построил отряд. Вместе с вновь прибывшими насчитал всего двадцать человек. Кто-то подходил лично, говорил: «Командир, извини». Другие просто ушли, забрав документы у Счетовода.

Чуда не случилось. Осталось пятнадцать человек из старого состава и пятеро новых - те, кого это не остановило.

Олег оглядел оставшихся. Лица серьезные, сосредоточенные. Никто не отводил взгляд.

Он приложил руку к сердцу и сказал просто:

- Спасибо.

Потом повернулся к Счетоводу:

- Вооружи всех вновь прибывших. Полным комплектом.

И снова к строю:

- Пацаны! В оставшееся время будем учиться обращаться с минометами. Нам выделили одну батарею из четырех минометов и сломанную двухствольную зенитную установку.

Ротор, стоявший в строю, оживился. Выспросил у Олега все подробности про ЗУ и радостно убежал договариваться о ремонте, искать запчасти и умельцев.

Остаток дня прошел в планировании. Решили организовать три патруля по пять человек. Первый на багги, с Олегом во главе. Второй на выделенном старом внедорожнике, старшим назначили анархиста по прозвищу Пятак. Тот получил свое прозвище за широкий и плоский нос, похожий на свиной пятачок, но человеком был хорошим и правильным. Эти две группы должны были рыскать по полям в поисках захоронений.

Третья группа обшаривала Индустриальный район. Их довозили дежурным грузовиком и высаживали в заданных квадратах. Последние шестеро оставались резервом - сидели на базе, готовые подменить кого-то из патрулей в случае болезни или ранения. Они же вели учет, занимались бумагами.

Вопросов было море. На чем возить трупы? Куда свозить? Где копать? Кто будет копать? Олег решал их один за другим, разрываясь между штабом, казармой и мастерскими.

«Взялся за гуж - не говори, что не дюж», - повторял он про себя, засыпая вечером.

А ночью, стараясь не афишировать, он молился. Просил Бога, чтобы люди одумались, чтобы не было столько смертей, чтобы война прекратилась. Ему было просто необходимо верить. Без веры и идеи в такие времена не проживешь.

Наконец прибыл священник. Без него не хотели начинать - нерадостное это дело, похоронная команда. Лучше уж в бой, чем останки людей отскребать от земли да кости собирать. Олегу дико не нравилась эта подстава, но он убивал. А за все приходится платить. Поэтому священника в обычной черной рясе и с белым большим крестом на груди он встретил с искренней радостью.

Священник, как ни странно, оказался молодым. Лет тридцати, с открытым лицом и спокойными глазами. Но голос имел густой и сочный, прямо-таки дьяконский бас.

- Богоугодное дело затеяли, други мои! - приветствовал он Олега, протягивая руку для пожатия.

- Богоугодное, - согласился Олег. - Но вынужденное.

- Знаю и верую, - басом ответил священник. - Я, отец Онуфрий.

Олегу некстати вспомнилась пошлая поэма про персонажа с похожим именем. Он подавил неуместную улыбку, мысленно кляня себя за всякую хрень, что лезет в голову.

- Пойдемте, отец Онуфрий, размещу вас.

Он повел священника в казарму, где выделил ему отдельный кубрик. Скромно, по-спартански, но чисто. Койка, тумбочка, лампа, на стене - маленькая иконка, которую батюшка достал из своей сумки и сразу повесил.

- Располагайтесь. Завтра с утра начинаем.

- Благослови вас Господь! - ответил отец Онуфрий.

С утра все патрули двинулись по заранее указанным маршрутам. Багги с Олегом и Бухало выехал первым, поднимая клубы пыли на проселке. За ним, чуть отстав, тарахтел старый внедорожник Пятака. Грузовик с третьей группой ушел в сторону Индустриального района.

Олег сидел на пассажирском сиденье, держа автомат между колен, и смотрел на проплывающие мимо поля. Где-то здесь, под этой еще не высохшей землей, лежали те, кого им предстояло найти. Те, кто уже никогда не встанет, не скажет ни слова, не обнимет близких.

- Красиво здесь, - вдруг сказал Бухало, отвлекая от мыслей. - Тихо.

- Тихо, - согласился Олег. - Потому и страшно.

Бухало покосился на него, но ничего не сказал.

Багги мягко покачивало на ухабах. Впереди, у линии горизонта, виднелась рощица. А перед ней, что-то темное, распластанное на земле.

- Тормози, - скомандовал Олег.

Машина остановилась. Они вышли и пошли к темному пятну, ступая по влажной, еще холодной земле. Работа начиналась.

Глава 5. Кинжал

Олег трясся на своем багги, сидя за пулеметом, и от нечего делать разглядывал мир через его прицел, сделанный показушно огромным. Ротор снял его с какого-то зенитного пулемета, и теперь этот монстр торчал над машиной, придавая ей хищный, военизированный вид. В прицеле всё казалось чужим, неестественным: деревья расплывались, кусты превращались в подозрительные фигуры, а дальняя кромка леса выглядела как линия обороны. Олег давно уже не верил в спокойствие - тишина всегда обманывала.

Дергал из стороны в сторону руль Бухало, который, казалось, специально выбирал каждую яму, чтобы проверить, насколько крепко держатся пассажиры. Рядом в черном камуфляже и больших кирзовых сапогах сидел священник и вполголоса то ли ругался, то ли молился, при этом неодобрительно косясь на Бухало. Тот ничего не замечал, кроме разбитой грунтовки, и продолжал гнать так, будто за ними гналась свора рыжих. Священник хватался за поручни, шептал что-то сквозь зубы, и только привычка к долгому терпению помогала ему не высказываться вслух.

Сзади трясся и подпрыгивал небольшой прицеп с черными мешками и лопатами, тоже по-своему жалуясь на лихача-водителя. Мешки, заботливо упакованные Счетоводом, были пусты, но их вид уже вызывал тоскливое предчувствие работы, которую никто не хотел делать, но которую нужно было сделать. Бухало, поглядывая в зеркало заднего вида, только усмехался и добавлял газу.

Вшестером в багги особо не разместишься, благо можно держаться за балки каркаса и прыгать на одной ягодице по бортику машины, что и пришлось делать по очереди то одному, то другому из их команды. Отца Онуфрия отговорить не удалось, он навязался с ними, оценить, так сказать, фронт работ. Священник был упрям, и спорить с ним оказалось бесполезно. Олег только вздохнул, когда батюшка с трудом влез в багги, зацепив рясой за прицел пулемета. Бухало хмыкнул, но промолчал, а Набат только покачал головой.

Выхода нет, вот они и тряслись по полям и перелескам, рискуя нарваться либо на мины, либо на засаду, либо на что-нибудь еще. В свое везение Олег не верил, точнее, он верил в свои неприятности, которые постоянно находили его небольшую задницу. Где-то там, на дне сознания, он даже начал привыкать к этому чувству - постоянному ожиданию подвоха. Бухало, например, считал это паранойей. Набат молчал, но по его лицу было видно, что он согласен с Бухало. Олег не спорил. Зачем? Он знал, что чутье его редко обманывало. Священник, к слову, тоже не спорил - только крестился на каждом ухабе.

Объехав уже достаточно приличную территорию и ничего не обнаружив, что могло бы их заинтересовать, кроме пары брошенных ржавых тракторов, почти разобранных на запчасти и со слитым топливом, они решили выехать на трассу и на близлежащем перекрестке повернуть на параллельную дорогу, чтобы вернуться на базу другим путем. Бухало, услышав это, довольно оскалился - он любил гонять по ровной дороге.

Выехав на перекресток, они лихо его пролетели, гремя прицепом на поворотах, и устремились дальше по дороге, обсаженной молодыми высокими тополями, выстроившимися, как часовые, вдоль нее. Тополя только начали распускать листья, и их нежная зелень странно контрастировала с военной техникой и людьми в камуфляже. Отец Онуфрий неожиданно сказал: «Красота-то какая, а под ней смерть». Никто не ответил. Каждый думал о своем, а мысли были не из легких.

Пролетев по ней километров пять и не обнаружив ничего, что указало бы на дорогу, по которой они могли бы вернуться на базу без сильного отклонения от маршрута, они плюнули и решили свернуть на еле видную колею, ведущую примерно в нужном направлении. Бухало сбавил скорость, но ненамного - колея оказалась ухабистой, разбитой, заросшей прошлогодней травой.

Весело подскакивая на ухабах, они не проехали и пары километров, как наткнулись на следы старого боя. Колея упиралась в какое-то обвалованное сооружение, издалека похожее на небольшой холм. Перед ним стоял сгоревший грузовик с рыжими от ржавчины и обгоревшими большими железными баллонами, похожими то ли на газовые, то ли на артиллерийские снаряды. Часть из них валялась рядом разорванными, осуждающе глядя на глупый мир своими рваными краями. Ржавый металл хрустел под ногами, запах гари до сих пор чувствовался, хотя минуло уже много времени.

Грузовик сгорел полностью, поэтому определить его принадлежность было невозможно. А вот на бетонном сооружении знак присутствовал. Череп с костями недвусмысленно указывал на опасность. Рядом еще присутствовал значок желтого цвета, связанный с химической опасностью и принадлежностью склада к внутренней гвардии. Маркировка была старой, но всё еще читаемой, и это настораживало.

Вокруг виднелись остатки проржавевшего заграждения и колючей проволоки с «егозой». Кое-где колючка еще держалась на столбах, местами провисла до земли. Побродив по окрестностям, они нашли две поваленные и разбитые вышки и что-то вроде небольшой караулки, взорванной и разбитой. По всей территории валялись эти снаряды в разном состоянии - от взорванных до целых.

И останки сражавшихся, причем с обеих сторон. Причин, по всей видимости, было две: бой пошел не по сценарию нападавших, а операция была тайной, а руководству внутренней гвардии было уже не до этого - себя бы спасти, а не какое-то там химическое оружие и забытый караул. Здесь все и остались, никто не пришел на помощь, никто не забрал своих.

Отец Онуфрий, увидев останки, перекрестился и начал тихо читать молитву. Голос его звучал в тишине глухо, но торжественно, слова древней молитвы разносились над полем, над ржавыми остовом грузовика, над снарядами, навсегда оставшимися здесь. Люди замерли, сняли головные уборы. Даже Бухало, обычно шумный и неунывающий, стоял молча, глядя в землю. Олег не торопил. Время здесь измерялось не минутами, а тем, что они делали для тех, кто уже никогда не встанет.

Когда священник закончил, Олег кивнул. Работа начиналась. Мешки, привезенные с собой, сегодня наполнятся тем, что осталось от этих людей. И, может быть, они наконец обретут покой.

После того как все останки собрали в черные мешки и загрузили в прицеп, Олег еще раз осмотрел ржавые снаряды. Они лежали там, где их разбросало взрывной волной много месяцев назад, и время не сделало их безопаснее. Отобрав один и откатив его подальше от склада, он, несмотря на предупреждения товарищей, установил его стоймя и, прицелившись, разнес длинной очередью из автомата.

Снаряд подпрыгнул и завалился на поле. Через дыры в его корпусе потекла тягучая маслянистая коричневая жидкость, издавая характерный запах, который Олег узнал сразу. Подойдя ближе, он почувствовал знакомый с курсантской юности запах - резкий, удушливый, въедающийся в память навсегда.

- Понятно, - сказал он. - Горчичный газ. Иприт по-научному.

Вот почему никто отсюда не ушел живым. Видимо, караул смог подорвать грузовик, а дальше взорвавшиеся снаряды не дали никому выжить. Ну, а со временем иприт разложился и выветрился. Олег подумал, что им еще повезло - если бы запах не выветрился, они могли бы нарваться на серьезную беду. Отец Онуфрий подошел, понюхал воздух, перекрестился и сказал: «Господь миловал». В его голосе слышалась тихая уверенность человека, который видел многое и научился доверять промыслу.

Священник оказался порядочным человеком и помогал всем, чем мог. После погрузки скорбного груза он сел на свое место в багги и ждал, когда соберутся все остальные. Остальные отчего-то не спешили. У всех пятерых нашлись какие-то дела, главным образом поиск чего-нибудь нужного. Но нужное оказалось только ржавым оружием и полусгнившим снаряжением, включая несколько старых бронежилетов с вывалившимися пластинами, и несколько груд искореженного железа, бывшего когда-то грозной или быстрой техникой. Бухало, кряхтя, вытащил из-под обломков проржавевший автомат, покрутил в руках и с досадой отбросил.

Олег подошел к замаскированному, как он вначале думал, складу, но, оценив толщину бетона и массивные замки на нем, понял: для склада это чересчур. Такие двери ставят на бункеры, на хранилища особого назначения. Хотя замки - это не проблема для пары гранат. Но сбоку двери виднелся небольшой железный ящичек, открыв который, Олег лишний раз убедился, что опыт не пропьешь и в карты не проиграешь даже в другой жизни.

Внутри находился простой цифровой наборник кода, и судя по светящемуся светодиоду, он находился под питанием. Знание устройства подобных сооружений Олега не подвело: за первой дверью наверняка будет вторая, еще более толстая, а может быть, и третья. Смотря что здесь хранится, хотя это и так было очевидно, если судить по снарядам, валявшимся вокруг.

Огорченно вздохнув, что с наскоку взять не получится, по крайней мере не такими силами и не на такой технике, Олег пометил себе в памяти, что сюда надо обязательно поскорее вернуться, и, сделав вид, что здесь ничего нет, кроме бетона и ржавого железа, развернулся и пошел к остальным. Те стояли возле багги и что-то с интересом разглядывали, сгрудившись вокруг Набата.

Подойдя к ним, Олег услышал скрипучий голос Набата, обратившегося к нему:

- Смотри, командир, что у них нашлось! Видать, ребята не простые нападали.

И протянул ему длинный кинжал в железных ножнах с золотой насечкой, украшенный россыпью полудрагоценных камней. Олег вытянул кинжал из ножен, оценил зеркальное лезвие бритвенной остроты, клеймо фирмы Золингер у рукоятки, свастику с одной стороны и трезубец с другой, украшенный девизом на немецком, и индивидуальным номером 0105. Рукоятку сего артефакта венчал большой ограненный раух-топаз, задумчиво сияя дымчато-коричневыми гранями, отражая дневной свет. Камни были настоящие, золото не потемнело, и даже насечка сохранилась идеально.

«За этот кинжал, - мрачно размышлял Олег, - я думаю, некоторые убьют, не задумываясь, население целого поселка, лишь бы дознаться до причины потери». Но какие-то идеи, как выгодно пристроить данный кинжал, у него появились. Он быстро прикинул возможные варианты, взвесил риски и решил действовать.

- Спрячь его, Набат, и никому не показывай, - сказал он, убирая кинжал обратно в ножны и возвращая товарищу. - А то и Фруктовое снесут, как нашу старую базу, но уже не считаясь с потерями, - он огляделся, проверяя, не осталось ли следов их присутствия. - Так, все в машину. Уезжаем отсюда.

Все молча стали грузиться, и вскоре их багги, взревывая мощным мотором, отправился в путь по кратчайшему маршруту, возвращаясь на базу. Бухало на этот раз вел осторожнее, помня о недавних приключениях.

Дорога обратно обошлась без происшествий, если не считать того, что багги пару раз застрял на распаханном поле и его пришлось вытаскивать на руках и искать хоть какое-то подобие дороги. Но если долго мучиться, то что-нибудь получится. И они все-таки благополучно доехали до базы уже в вечерних сумерках, когда силуэты построек сливались с темнеющим небом. Сгрузили свой скорбный груз, как и остальные вернувшиеся патрули, в специально отведенное помещение в отдельном здании, а потом ушли умываться и ужинать. Горячая вода после долгого дня казалась неземным блаженством.

Наутро, переговорив с остальными участниками похоронных патрулей, Олег выработал дальнейший план действий. Первое, что он хотел - это отделиться от всех остальных, мотивируя спецификой своей деятельности, и иметь свое отдельное сооружение с отдельным въездом. Это желание одобрил и священник. Отец Онуфрий заметил, что для такого дела нужна отдельная база, чтобы не смущать других и не мешать им своей работой.

Придя к начальству, минуя Удава, Олег стал излагать и обосновывать свою позицию, готовясь, что ему сразу же откажут. Но ни зам по вооружению, ни зам по тылу базы даже не дослушали его и предложили занять здание заброшенного элеватора, находившееся совсем рядом с основной базой во Фруктовом. Да и сам поселок был давно уже сферой влияния анархистов, и они были здесь повсюду, включая и коренных жителей, поголовно симпатизировавших им.

После этого, оформив все разрешения на переезд и дав команду на осмотр и ремонт выделенного здания Счетоводу, Олег вместе со священником и выделенной командой отвез найденные останки на место захоронения в братских могилах. Отец Онуфрий отслужил короткую панихиду, и земля сомкнулась над теми, кто так и не дождался помощи.

Так они и занимались своими поисковыми патрулями каждый день, потихоньку ремонтируя свою новую базу и постепенно туда переезжая. Ротор за неделю починил не только ЗУ-23, но и нашел на захваченной базе целый МТЛБ и, отремонтировав его, пригнал уже на элеватор. Теперь техники стало больше, и отряд мог чувствовать себя увереннее.

Олегу не давал покоя увиденный склад химического оружия, но ехать туда было не на чем, кроме багги и МТЛБ, и этого было явно недостаточно. Да и нужна была взрывчатка с опытным минером либо специалист по электронным замкам. Да еще и проговориться мог кто-нибудь. Но не можешь решить проблему - пусти ее на самотек. Главное, у него уже имелась своя база и свой отряд, а технику и людей он найдет. Время работает на него, если не спешить.

За неделю они смогли отремонтировать элеватор, чтобы там можно было жить. Конечно, убого, но можно. Зато теперь у них имелся свой бокс для техники, колонка с водой и колодец во дворе. Забор из сетки-рабицы вокруг, а на крыше элеватора можно оборудовать снайперское гнездо и огневые точки. Тем более первого этажа у элеватора не было - стоял он на высоких сваях, и все подступы, как к нему, так и под ним, отлично просматривались со всех сторон, что в принципе соответствовало их требованиям. Даже старый подъемник удалось кое-как отремонтировать, и теперь можно было поднимать тяжести наверх.

Элеватор был старый, непохожий на современные конструкции с семиэтажный дом из бетона и пластика, но зато надежен и прост. Стены из красного кирпича, толстые перекрытия, глубокие подвалы - все говорило о том, что строили здесь на века. Олегу нравилось сидеть в похожем на длинный коридор отсеке для зерна и смотреть в небольшие окна вниз и на окрестности. Он вспоминал детство, когда еще пацаном шел по узкой колее поперек бескрайнего моря золотой пшеницы, любуясь ярким синим цветом васильков, свежим ветром, несущим одуряющие запахи разнотравья.

Узкая дорога, петляющая по полю, вела к дому горячо любимого деда в затерянной умирающей деревне в два дома посреди Орловщины, где некогда кипела Курская дуга. И эхо войны после дождя вымывало почти целые патроны из грязи сельских тропинок и дорожек. Теперь он сам жил в таких же развалинах, но в отличие от той деревни, здесь еще теплилась жизнь.

Земля действительно круглая, думал он, глядя сначала на едва видные верхушки деревьев, с каждым шагом все больше и больше появлявшиеся перед его глазами, словно выплывая из-за линии горизонта. Это зрелище всегда напоминало ему о том, как в детстве они с дедом ездили в соседнюю деревню, и дорога каждый раз открывала новые дали.

Встряхнув головой, Олег очнулся от детских воспоминаний и сразу помрачнел. Сердце схватило долгой тянучей болью от неизбывной тоски об ушедшем навсегда времени, на глаза навернулись слезы. Он давно уже не позволял себе такой слабости, но здесь, на высоте, в одиночестве, защитные механизмы дали сбой.

Украдкой оглянувшись и никого не увидев возле себя, Олег вздохнул с облегчением. Его уже начали бояться, и никто не поверит, что он самый обычный человек безо всяких маний величия, и абсолютно не желающий никому ничего доказывать. Но обстоятельства не спрашивают твоего мнения: либо дерись, либо умри, и никакого снисхождения не предусмотрено. А то, что ты можешь и умеешь давать сдачи, и делаешь это не от хорошей жизни. Так всем кажется, что ты и до этого умел воевать, и вообще все вокруг тебя считают отморозком. Те, кто не видел его в бою, шептались за спиной, те, кто видел - отводили взгляд.

«Вороны», «падальщики», как их теперь только не называли «благодарные» родственники и сослуживцы. Одни не верили, что они ни при чем и не имеют с этого никакой выгоды, другие, сослуживцы и, так сказать, коллеги поначалу равнодушные, затем стали откровенно издеваться над ними. Доставалось всем, кто остался в отряде, и только крепкая внутренняя связь помогала держаться.

В общем, все это не доставляло никакой радости ни Графиту, ни его отряду, но люди держались. А люди, как известно, самое ценное, что есть у руководителя любого ранга. Кадры решают всё - это не просто лозунг, просто в наше время в государственных организациях об этом забыли, и потому начал действовать закон отрицательной селекции. Но Олег этого допустить не мог. Он слишком хорошо помнил, как гибли его бойцы в боях, и не собирался терять их из-за глупых интриг.

Тем не менее, работа продолжалась. Артиллерийский тягач МТЛБ был на ходу и исправен, даже с запасом запчастей. Пулемет с электроспуском давно установлен у него в небольшой башенке впереди и к нему имелось еще полторы тысячи патронов боезапаса. Багги тоже ездил, как ни в чем не бывало, радуя своей проходимостью. А вместо старого внедорожника Олег с помощью Ротора выбил небольшой грузовик с полным приводом, который теперь использовали для дальних выездов.

«База Черных ворон» - так теперь называли их элеватор. Олег не обращал внимания на насмешки, продолжал собирать людей и оружие. Как ни странно, к нему все еще шли. Правда, причины у всех имелись на то самые разные. Кого-то выгнали из других отрядов, кто-то хотел мстить, а ему не давали, кто-то просто не мог сидеть на месте и ему нужны были приключения, а кто-то отдавал долг жизни. Встречались и те, кто просто искал защиту от более сильных.

Пустые люди, а также явные и неявные моральные уроды долго у него не задерживались и уходили. Остальные только крепче привязывались друг к другу и не обращали внимание на скотское к себе отношение, тем более неофициальное. Вместе они прошли через многое, и это их объединяло сильнее любых приказов.

Сейчас Олегу нужно было решить две проблемы: разобраться с кинжалом и очистить химсклад. И та, и другая так просто не решались. Для второй проблемы было заготовлено три ящика противотанковых мин и бывший электрик, один из его отряда, который хорошо знал свое дело. К тому же техника для вывоза материальных средств имелась, но нужен еще один броневик или БМП, и не для самого факта брони, а для артиллерийской поддержки, и такой машины взять оказалось негде. Приходилось рассчитывать только на свои силы.

Кинжал тоже не давал покоя Олегу, но как безболезненно от него избавиться и еще что-то с него поиметь, никак не приходило ему в голову. Советоваться он остерегался, а информация о нем и складе химического оружия пока никому не была известна, кроме его отряда и отца Онуфрия, но тот молчал или делал вид, что не знал. Священник вообще редко говорил о мирских делах, предпочитая заниматься своими.

Сначала Олег думал обратиться за помощью к Рокоту и обменять информацию о складе на БМП или что-нибудь подобное, но после отмел эту мысль, как непредсказуемую и с неизвестными последствиями. Склад надо либо брать полностью, либо уничтожать, чтобы не достался никому. А для этого нужны люди и техника, которых пока не хватало.

А кинжал... Кинжал достанется Слону. Вот кто мог извлечь из этого выгоду, возможно, смертельную. Ну, так одним врагом больше, одним меньше. А рисковать надо, - решил Олег и стал готовить свой поход к Слону.

Ситуация в городе сейчас стабильно неясная, и поэтому Олег со своей группой поехал не как обычно в поля, которые они уже все обшарили, а в Индустриальный район Сарькова, естественно не взяв с собой священника, отговорившись, что в окрестностях и селах вблизи Фруктового он нужнее. Отец Онуфрий понимающе кивнул, перекрестил их на прощание и остался на базе. С ним оставалось еще трое раненых, нуждавшихся в духовной поддержке, и батюшка охотно взял на себя заботу о них.

Загрузившись в багги и надев на себя полную броню, группа отправилась вместе с взятым у Набата кинжалом на встречу со Слоном. День выдался пасмурным, небо затянуло свинцовыми тучами, но дождя не наблюдалось. До города доехали с ветерком - спасибо Бухало, к манере езды которого почти все уже привыкли. Даже священник, оставшийся на базе, не раз шутил, что после поездок с Бухало чувствует себя заново родившимся.