Читать онлайн Ателье вечных отправлений бесплатно
Пролог
Представьте себе место, где время утратило свою спешку и течет бесконечно ровно и монотонно. Где‑то там, за границей привычного, вне досягаемости земных законов и представлений, находится Загробный мир ‒ огромное учреждение, чьи масштабы и запутанность процессов превосходят любое известное человеку министерство. Это строго регламентированная система с бесконечными формами, инструкциями, внутренними нормативными актами.
Учреждение это лишено солнца и ветра. Там нет даже намёка на приятный живым хаос ‒ ни случайного порыва листьев, ни внезапного дождя, ни крика птицы. Вместо этого ‒ бесконечные коридоры, уходящие в никуда, словно лабиринты сознания человека, который навсегда забыл, куда же дел ключи от квартиры. Стены коридоров выкрашены в приглушённый серо‑бежевый цвет, будто пытались стереть саму идею яркости. Время от времени за поворотом слышится отдалённый стук пишущей машинки или приглушённый голос, произносящий: «Следующий!».
Воздух там ‒ густой микс двух запахов. Пыльный дух старой бумаги, ведь даже мимолётную мысль «ой, кажется, я умер» положено оформить в трёх экземплярах. И приторная лаванда ‒ её добавили, чтобы души спокойнее каялись в грехах. Получилось... неоднозначно.
Деньги там не в ходу. Их функцию успешно выполняют «очки благости» ‒ универсальная валюта души, накопленная за жизнь. Они начисляются автоматически, фиксируются в личном деле и определяют дальнейшую судьбу. Много очков ‒ можно рассчитывать на выгодную реинкарнацию, например, в теле известного художника или мудрого отшельника. Мало ‒ придётся принять менее привлекательную судьбу: стать насекомым, мелким служащим или даже элементом пейзажа.
Система начисления очков ‒ тема для отдельного исследования. Помощь бабушке на переходе приносит десять очков. Использование бумажного пакета вместо пластикового оценивается в пять очков ‒ экология всё‑таки! Зато случайно наступить на чужой хвост в метро карается потерей ста очков. Существует и ряд бонусных программ: год без сплетен добавляет пятьдесят очков, три месяца без соцсетей ‒ семьдесят пять. Даже за попытку помедитировать, прерванную на пятой минуте, положены два очка ‒ своего рода утешительный бонус.
Подать заявление на реинкарнацию в главный офис ‒ задача невыполнимая. Туда пускают только души с особым статусом ‒ тех, кто при жизни совершил нечто выдающееся: изобрёл вечный двигатель, написал бессмертный роман или вырастил кактус высотой с пятиэтажку. Да и очереди там такие, что можно простоять до следующей смерти ‒ а то и двух.
Для рядовых усопших существуют «порталы» ‒ филиалы Загробного мира, разбросанные по миру живых. Они тщательно замаскированы под привычные объекты, но, если знать, куда смотреть, можно обнаружить их в самых неожиданных местах. В заброшенной телефонной будке, где аппарат давно не работает, а на стене осталась выцветшая инструкция по вызову такси. За стеллажом с книгами о саморазвитии в публичной библиотеке ‒ если отодвинуть тома по тайм‑менеджменту, станет видна едва заметная дверца. Под скамейкой в парке, где вечно сидят голуби с видом штатных консультантов ‒ они невозмутимо наблюдают за прохожими, будто оценивая их «очки благости».
Один из таких порталов находится в старой часовне на Зареченском кладбище. Часовня построена из потемневшего от времени кирпича, её дверь едва держится на проржавевших петлях. Внутри ‒ полумрак, запах воска и сырости. Потайная дверь спрятана прямо возле покосившейся скамейки, где вечно дремлет старик‑смотритель. Он одет в потрёпанный сюртук, на носу ‒ старомодные очки, сползшие к кончику носа. Кажется, он и сам забыл, к какому из миров относится. Говорят, если его разбудить, он может выписать штраф за «несанкционированное нарушение покоя» ‒ и что удивительно, этот штраф потом действительно списывают с очков благости.
Прямо за потайной дверью, замаскированной под стеллаж с запасными свечами и упаковками ладана, и находится «Ателье вечных отправлений».
Заведует ателье Поликарп Матвеевич ‒ душа с 300‑летним стажем. У него лицо человека, который не только видел всё, но и аккуратно задокументировал увиденное. Его седые волосы всегда слегка растрёпаны, в глазах читается многовековая мудрость, смешанная с ироничным любопытством. Он носит старомодный жилет с множеством карманов, каждый из которых набит скрепками для документов и обрывками записок.
Рабочий стол Поликарпа Матвеевича ‒ многослойная творческая хроника. Между кипами анкет «О причине смерти» валяются образцы гробовой обивки ‒ кто‑то явно пытался сравнить фактуру бархата и атласа. Под пресс‑папье лежит незавершённая форма № 6‑Ж «Жалоба на преждевременную кончину» ‒ в ней не хватает подписи заявителя, который, видимо, передумал жаловаться. Где‑то под стопкой ветхих журналов учёта затерялась заварная чайница, набитая до отказа, но так и не использованная. Аромат чая смешивается с запахом бумаги и создаёт странное, но приятное ощущение ‒ будто ты находишься не в загробном учреждении, а в кабинете старого друга.
Но среди этого бюрократического безумия пробиваются робкие ростки уюта. В углу за грудой папок притаился старый торшер с потёртым абажуром из кремовой ткани. Когда он включён, его тёплый свет мягко озаряет пространство, превращая рабочее место в нечто почти домашнее. На одном из шкафов примостился миниатюрный кактус в глиняном горшочке ‒ единственное живое растение во всём помещении. Поликарп Матвеевич заботливо поливает его раз в неделю, несмотря на то что кактус упорно не желает расти. Между папками пристроилась жестяная коробка с засахаренным вареньем ‒ её крышка слегка приподнята, будто кто‑то недавно лакомился. С краю, на подоконнике, прислонённая к старой чернильнице, стоит серебряная рамка с потускневшей фотографией. На фотографии ‒ сам Поликарп Матвеевич, на три века моложе, с беззаботной улыбкой обнимает хрупкую темноволосую женщину с бездонными глазами. Её пальцы, тонкие и бледные, удерживают исписанный клочок бумаги, будто пойманную на лету бабочку.
На самой верхней стопке бумаг, словно начальник над всеми этими документами, восседает кот Дениска ‒ рыжий, с белыми лапками и зелёными глазами. Время от времени он вальяжно обмахивается собственным хвостом, будто дирижирует этим творческим беспорядком. Если кто‑то задерживается в ателье надолго, Дениска нередко перебирается на колени посетителя ‒ он обожает тепло рук, ещё не определившихся со своею судьбой.
В углу тикают старинные часы ‒ их стрелки движутся по спирали, напоминая, что здесь действуют иные законы. Стакан на столе наполнен перьевыми ручками разных размеров. Одна из них, особенно тяжёлая, лежит на самом краю, будто ждёт, когда её возьмут в руки.
Дверь в ателье скрипнула…
Глава 1
1
В тот самый момент, когда стрелка часов завершала свой очередной виток по спирали, дверь в ателье скрипнула, и внутрь пролезла душа в виде молодого человека в мятой футболке. Он выглядел так, будто только что проснулся.
‒ Здравствуйте.
‒ И Вам верной судьбы.
‒ Извините? А это куда я попал? То есть, я понимаю, что всё, но... это что, рай?
‒ Рай? О нет, молодой человек. Рай – это совершенно другая инстанция. А у нас, условно говоря, бюро перераспределения. Проходите, присаживайтесь. Как вас звали-величали?
‒ Ну, Игорь...
‒ Игорь. Прекрасное имя. Греческое. Означает «воинственный». Надеюсь, это не про ваше поведение в очередях. Так, Игорь, для начала ‒ вы котёнка с дерева когда-нибудь снимали?
‒ Ну, в детстве вроде бы… один раз.
‒ Отлично! Плюс десять очков, подтверждаю. А вот скажите честно: не вы ли оставляли в общей коробке пиццы одну лишь корочку, чтобы мусор не выбрасывать?
‒ Ну-у… было дело… один разок.
‒ Ага.
‒ … бывало, просто забывал.
‒ Да-да, конечно.
‒ Все же знают, если в коробке хоть корочка осталась, считай, что не доедено. Кто последний доедает, тот и выбрасывает.
‒ Понимаю. Стратегический подход к утилизации мусора. Минус пять. А теперь главный вопрос: кем вы видите себя в следующей жизни?
‒ Хочу быть знаменитым! Чтобы меня все узнавали! Можно, я буду... тиктокером-миллионером?
‒ Ш-ш-мяу!
‒ Увы, Игорь, судьба тиктокера-миллионера требует редкого сочетания харизмы, удачи и кармического долга. Видите? Даже Дениска против. Да и баланс ваш ‒ три тысячи четыреста очков.
‒ Ой. А на что тогда хватит?
‒ Посмотрим наш каталог доступных воплощений... Хомячок в доброй семье? Очень стабильная позиция. Бег в колесе, две порции корма в день.
‒ Нет, что-то поинтереснее.
‒ Понимаю. Тогда вот ‒ тестировщик надувных матрасов. Ответственная должность. Главное ‒ не заснуть.
‒ Может, что-то... с перспективой карьерного роста?
‒ А! Тогда вот наш хит ‒ пылинка в лучах утреннего солнца в библиотеке! Вы будете частью чего-то большого и светлого! Правда, вас будут постоянно вытирать тряпкой, но это уже мелочи.
‒ Это всё?
‒ Игорь, голубчик мой, а вы не хотите просто... быть счастливым? Без тиктоков, миллионов и карьерного роста? У нас есть вакансия владельца маленькой кофейни в тихом городке. Кофе, круассаны, улыбки постоянных клиентов. И кошка в ногах спит.
‒ А… а Wi-Fi там будет?
‒ Конечно. И даже розетка для заряда хорошего настроения. Ну что, заполняем анкету?
Душа взяла предложенную перьевую ручку. Ручка странно тяжела. Судьба выбрана.
Когда дверь за довольной душой закрылась, в ателье повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем спиральных часов. Поликарп Матвеевич отодвинул от себя стопку заполненных анкет и с наслаждением потянулся.
‒ Ну вот и ладненько, Дениска. Нынешняя партия ‒ все как на подбор с определившимся взглядом на вечность. Теперь можно и о будущем подумать.
Осторожно, чтобы не потревожить мурлыкающего Генерала, он поднялся и подошёл к массивному шкафу, доверху забитому папками. Сверху лежала тонкая папочка с сегодняшними «клиентами» ‒ её Поликарп Матвеевич аккуратно поместил в ящик стола с надписью «Отправлено». Затем его руки потянулись к толстому делу под названием «Ожидающие распределения. Партия № 74-Б».
‒ Посмотрим-посмотрим, какие души нам готовит завтрашний день, ‒ пробормотал он, расстёгивая шнуровку.
Дениска, проследив за действиями хозяина, грациозно спрыгнул на пол и направился к своему «рабочему месту» ‒ специальной корзинке с подушечкой, стоявшей так, чтобы он мог видеть и дверь, и стол одновременно. Устроившись поудобнее, он начал тщательно вылизывать лапу, приводя себя в порядок после трудового дня.
Поликарп Матвеевич между тем уже углубился в изучение досье. Он проникал взглядом внутрь ‒ вчитывался, иногда задерживаясь на какой-то странице, что-то помечая на полях карандашом. Его лицо то озарялось улыбкой, то хмурилось.
‒ А этот молодчина, ‒ вдруг вслух произнёс он, обращаясь, казалось, к самому себе. ‒ Всю жизнь проработал садовником, а мечтал дирижировать оркестром. Интересно, хватит ли у него очков на дирижёра... А может, его музыка ‒ это шум листвы и пение птиц в его собственном саду? Надо будет предложить оба варианта. А с очками как-нибудь разберёмся.
Он сделал пометку. Дениска, услышав заинтересованный тон, одобрительно заурчал.
Поликарп Матвеевич продолжал листать, изредка попивая остывший чай. Он выискивал не просто «подходящие» судьбы, а те самые, единственные, где душа обретёт покой. Иногда он откладывал папку в сторону ‒ это были «трудные случаи», требующие особого подхода и, возможно, дополнительной консультации с Дениской и его даром.
Пока шло изучение досье, в щель под дверью протиснулась маленькая тень.
‒ Опять ты? ‒ удивлённо спросил Поликарп Матвеевич и расплылся в улыбке.
Тень превратилась в мышку с блестящими глазками‑бусинками. Она присела на задние лапки и вежливо пискнула.
‒ Знаю, знаю, ‒ вздохнул он, доставая из ящика крошечную чашечку. ‒ Тебе положен чай после смены.
Мышка благодарно кивнула и устроилась на краю стола, осторожно прихлёбывая из чашечки. Это была Фёкла ‒ смотритель за порядком в архиве. Её задача ‒ следить, чтобы никакие важные документы не затерялись среди стопок бумаг.
‒ Видела что‑нибудь интересное сегодня?
Фёкла пискнула и показала лапкой на папку «Отправлено». Затем изобразила в воздухе нечто, напоминающее кофейную чашку.
Поликарп Матвеевич улыбнулся. Эта мышка когда-то была душой хронической паникёрши, вечно всё терявшей и переживавшей по каждому пустяку. Система, недолго думая, определила её в моль для шерстяных свитеров ‒ дескать, будешь вечно что-то портить и по этому поводу переживать. Но Поликарп Матвеевич разглядел в её вечной суете непомерную ответственность. Он взял её «на стажировку» и дал самую важную должность ‒ следить за порядком в архиве. И парадоксальным образом, обретя настоящую, огромную ответственность, Фёкла успокоилась.
‒ А, Игорь! ‒ улыбнулся он. ‒ Да, хороший выбор. Ты тоже так считаешь?
Мышка энергично закивала, допила чай и исчезла в щели между шкафами.
Поликарп Матвеевич покачал головой и снова погрузился в досье, время от времени делая пометки и бормоча: «Садовник‑дирижёр… интересно, интересно…»
Закрыв папку, Поликарп Матвеевич на мгновение замер, глядя на спиральные часы. Их маятник двигался по идеальной траектории, но сам механизм скрывал тысячи крошечных шестерёнок, каждая из которых могла повлиять на ход времени.
«Так и с судьбами, ‒ подумал он. ‒ Кажется, что выбор очевиден: вот талант, вот желание, вот кармический баланс. Но всегда есть невидимые шестерёнки… Они меняют траекторию сильнее, чем любые расчёты».
Он вспомнил Игоря ‒ его растерянность, наивное желание славы, мгновенный интерес к кофейне при упоминании кошки.
«Может, именно кошка и станет той самой шестерёнкой? Она научит его замечать мелочи: как пенится молоко, как играет свет на столешнице, как улыбается постоянный клиент, получая свой любимый капучино. А из этих мелочей и складывается настоящее счастье ‒ то, которое не требует миллионов подписчиков».
Пальцы Поликарпа Матвеевича уже коснулись прохладного стекла чернильницы, но замерли в нерешительности. И он откинулся на спинку кресла, позволив неоформленной мысли растаять, как дымка. Уступить свой ритм тиканью часов, вплестись в мурлыкающую нить сна Дениски и бесшумно уплыть в наступающую тишину грядущего дня.
Завтра будут новые души. И новые шестерёнки судьбы.
2
Лучи утрен