Читать онлайн Обгоняя кризисы бесплатно

Начиная работать над этой книгой, я много думала о том, что же станет ее главной мыслью. Моя задача – донести до читателей что? Конечно, я хочу поделиться своей историей. Но мне важно, чтобы она нашла отклик у каждого, кто с ней познакомится, чтобы каждый увидел в ней что-то полезное для себя.

В этой книге мы обсудим многие вопросы. Почему важно быть собой и гордиться своей уникальностью? Как заниматься любимым делом и получать с него высокий доход (а как и очень высокий)? Как ставить цели и добиваться их? Как выходить из глубокого кризиса, возвращать желание жить? Как исцелять себя? Как любить и заботиться о себе? И так далее.

Да, это важные вопросы. Но первую главу я хочу начать с понятия, которое красной нитью будет проходить через всю книгу, – свобода.

«Свобода, ее ощущение и осознание – то, что сформировало, «вылепило» меня как личность.»

Прямо сейчас задайте себе вопрос: «Вы свободны?»

Пройдитесь по каждой сфере своей жизни. Свободны ли вы в деньгах, в карьере, занимаетесь ли тем, что искренне любите? Свободны ли вы в перемещениях по миру? Ваше тело дает вам свободу движения или, наоборот, ограничивает? Свободны ли вы в отношениях, счастливы ли с тем, кого выбираете?

И если на какие-то вопросы вы ответили «нет» или засомневались, тогда эта глава и вся книга будут вам очень полезны.

В данной главе я расскажу, как взращивала мою свободу, шла к ней, опираясь на истинные желания. Как встречала трудности, проживала кризисы и выходила из них, становясь еще сильнее, еще свободнее.

На тему свободы написаны тонны книг: научных, философских, художественных. Ей посвящены сотни песен и фильмов. Я присоединяюсь к их создателям и расскажу о моей свободе – о пути, который я прошла, и о том, куда и как она меня привела и продолжает вести.

Имя

В моем понимании свобода включает в себя два одинаково важных аспекта: внешний и внутренний.

Внешний – свобода действия. Внутренний – свобода выбора.

Как правило, первый раз мы сталкиваемся со свободой выбора еще в детстве. Когда только-только начинаем осознавать свою природу, соотносить себя с другими. Часто этот выбор связан с каким-то важным, запомнившимся эпизодом. Такой был у каждого из нас. И наверняка многие помнят свой. Кому-то не нравился его цвет волос или тембр голоса, кто-то стеснялся своего низкого или, наоборот (как я), высокого роста.

Что было у вас?

Я вот в детстве не любила собственное имя. Не нравилось, потому что оно было необычным, не таким, как у всех. Вокруг меня – Оли, Насти, Ани, Лены. И конечно же, Даши, которые все как один – Дарьями. И одна я – Дари́я.

Я ужасно стеснялась своего полного «неправильного» имени. Оно постоянно напоминало мне, что я какая-то другая, не такая как все. Было время, когда я сильно страдала и даже представлялась Дарьей. Но однажды подумала: «Зачем я называю себя чужим именем? А я тогда кто?»

И с того момента решила раз и навсегда: я – Дари́я.

Наверное, это стало отправной точкой в принятии необычной, отличающейся от других части себя. Начав представляться своим именем, и во всём остальном я стала проявляться максимально самобытно – настолько, насколько это было возможным.

Внешний – свобода действия. Внутренний – свобода выбора

Свобода выбора

Всё мое раннее детство прошло дома, с родителями и младшим братом. Мы с ним не ходили в детский сад. Мама сама нас воспитывала и учила. Так родители решили: папа будет работать и содержать семью, а мама – заниматься детьми.

Во времена моего детства это было редкостью. Сейчас же такая возможность есть у многих, ведь помочь молодым родителям (удаленно или лично) могут профессионалы: педагоги, логопеды, психологи. Более того, как показывает практика, их участие позволяет избежать ошибок, допускаемых в начальном образовании и развитии ребенка и исправляемых потом долго и трудно.

В 90-е, когда я росла, количество таких родительских ошибок, помноженное на реалии эпохи, многократно увеличивалось. Тогда государственная образовательная система, как и страна в целом, переживала непростые времена. И это, к сожалению, факт. Дети, посещавшие образовательные и воспитательные учреждения, попадали в агрессивную среду, в которой вынуждены были становиться жестокими и скорее калечились, нежели развивались.

Мы с братом благополучно «проскочили» этот этап. Моя мама, к счастью, сама была профессионалом – она с красным дипломом окончила педагогический институт. И поэтому мы могли позволить себе расти, учиться и развиваться дома. Образование включало в себя не только «писать, читать, считать», но и другие важные умения: как в целом нужно жить, адаптироваться к реальности, решать задачи и идти вперед.

Родители все время придумывали для нас какие-то занятия. Помню, в один из совместных выходных решили начать приучать нас с братом к полезному труду. По задумке родителей, мы должны были убрать задний двор, где росли разные плодовые деревья. Была поздняя осень, октябрь или ноябрь, и на земле лежало много опавших листьев. Я начала собирать их и вдруг отчетливо осознала – мне не нравится! Неприятно собирать листья в мешок. Вот не хочу, и все. Хорошо помню это ощущение внутреннего протеста.

И тогда я предложила родителям мой сценарий: пусть они дальше собирают листья, а я пойду, возьму веник и подмету двор со стороны улицы (потому что там меня не будет видно). Так я сделала свой выбор, а также придумала и предложила план по его осуществлению.

«Потому что сделать выбор – мало. Нужно его реализовать.»

Родители не увидели особой разницы между собиранием листьев и подметанием двора и наивно согласились. Главное ведь – созидательный труд!

Тогда я вышла за ворота, собрала подружек, которые жили в соседних домах, и предложила им сделку: они подметают наш двор, а я даю им конфетки! Точнее, не я, а мама, с которой, кстати, никакой договоренности не было. То есть конфеток (оплаты труда) у меня тоже не было: ни по факту, ни даже в перспективе. Но это не помешало мне договориться и «нанять» на работу своих первых сотрудников.

Девчонки согласились, вышли и начали мести. Я же вынесла стульчик, села на него и стала командовать, что и как нужно делать.

Мама с папой услышали какую-то возню и вышли посмотреть, чем я занимаюсь…

После родители весь вечер обсуждали произошедшее. Для них это была важная история, своего рода открытие, позволившее взглянуть на меня, их ребенка, с новой стороны. И папа тогда предположил, что, видимо, я буду руководителем, лидером, чем бы я ни занималась. И никогда не стану делать то, что мне не нравится.

* * *

Мы формируемся как личности, на мой взгляд, еще до рождения. В нас закладывают родовые программы, культурный код. В конце концов, даже конкретная дата влияет на наш характер и личность (для людей, верящих в нумерологию и астрономию).

И свои первые проявления мы даже не помним. Знаем о них лишь по рассказам взрослых. Эти воспоминания о нас маленьких очень ценны. Ведь тогда мы легче делали важные для нас вещи, потому что не были обременены страхами, скованы штампами и условностями.

Знаете ли вы что-то о себе, совсем маленьких? Были ли в вашей жизни случаи проявления себя, которые удивляли ваших родителей и о которых вы знаете от них? Какими вы были: исследователем, воином, мечтателем? Остались ли верны этому, самому первому, выбору? Помните ли вы момент, когда сделали его или, наоборот, предпочли не делать?

Даша-путешественница

Помните популярный мультик про Дашу-путешественницу? В англоязычной версии – Dora the explorer. «Помогите Даше найти Жулика!»

В детстве я отождествляла себя с этой героиней. Мне также все время хотелось приключений. Плюс я была похожа на Дашу внешне: смуглая и с абсолютно такой же прической – темные волосы, каре с челкой.

Я жаждала новых эмоций, знаний, открытий. Мне постоянно хотелось вырваться за калитку и куда-нибудь удрать.

Было интересно, что там, за нашим забором, за нашей улицей, за нашим районом? Казалось, что там другая Вселенная. И она манила своей неизвестностью.

Возможно, дело в генах. Моя бабушка была армянско-цыганских кровей, которые передались папе, а от него – мне. Я и внешне пошла в эту породу, и жаждой свободы тоже. Мама у нас – больше домоседка. А вот папа все время был в движении, крутился: его бизнес был связан с машинами, с вещами, он часто летал в Дубай, ездил в Польшу.

В целом мы были обычной, со средним достатком семьей. И не могли тогда, в 90-е, позволить себе какие-то крутые поездки, перелеты в другие страны (да и мало кто мог). Однако мы все равно выбирались: папа с мамой брали нас, детей-погодок, и на машине отправлялись куда-нибудь: к морю или в горы.

То, что родители не могли организовать далекие путешествия, на меня никак не влияло. Я не ждала чудес, а собирала рюкзак и шла исследовать мир. Просто сбегала из дома. В шесть лет, чтобы посмотреть на звезды. В восемь лет, чтобы погулять по заброшенным домам. И еще подбивала на это подружек.

Наш район отделяла от лесополосы железная дорога. Сначала мы бегали через нее собирать какие-то цветочки. А потом узнали, что на окраине города есть заброшенные дачные поселки. Они пустовали, потому что их когда-то затопило подземными водами и люди решили ничего с этим не делать – просто бросили дома и уехали.

Так вот. Однажды с подружками мы собрали провизию в дорогу: конфеты, бутерброды, чай в термосе – и отправились в пешее путешествие до этих дачных поселков. Оно заняло целый день: с утра до позднего вечера. Бедные родители обыскались нас, и потом, конечно, нам всем влетело.

Но меня это не остановило. Я продолжала убегать, а размах карты моих исследовательских маршрутов рос вместе со мной.

Например, когда нам было десять лет, мы с друзьями садились на автобус, ехали на другой конец города и оттуда шли до горы Форштадт (это предгорье Кавказа). Взбирались на вершину, а потом проделывали долгий путь обратно.

Порой, вспоминая себя тогдашнюю, я задаюсь вопросом: как мы вообще выжили?:) Сейчас моему племяннику восемь. И если я представляю, что он просто отправился куда-то без родителей, переходит дорогу например, от одной этой мысли мне не по себе. В то время как сама в его возрасте гуляла в чужих районах и лазила по «заброшкам».

Это был мой выбор – приключения! И я остаюсь ему верна и сейчас. Мне до сих пор важны эмоции от приключений – они определяют мою сегодняшнюю жизнь.

Я при любой возможности куда-то срываюсь, меняю картинку. Из Москвы еду в Питер, потом обратно, навещаю родителей, зимой улетаю в теплые края, посещаю страны, в которых еще не была. И в соответствии с этой своей природой строю график.

Если в течение двух-трех месяцев у меня не получается никуда выехать, я чувствую себя максимально некомфортно. Настолько, что это буквально мешает мне жить, сковывает, парализует.

В моем утопическом представлении в мире будущего нет никаких границ. А люди любят друг друга, не посягают на чужие территории. Потому что все общее и всем всего хватит, мир изобилен. И например, если тебе, живущему в горах, захочется посмотреть море, не нужно будет выполнять какие-то сложные манипуляции: сдавать отпечатки пальцев, стоять в очереди за визой и прочее. Конечно, чтобы прийти к такому мироустройству, обществу нужно время. Но рано или поздно переход произойдет. Мне хочется в это верить, хоть и звучит это утопично.

Путешествия – это моя стихия. В них я напитываюсь духом свободы, который помогает мне реализовывать проекты, совершать открытия.

А вам? Что для счастья нужно вам? И удовлетворена ли эта потребность?

Критерии счастья и свободы для всех людей разные.

Подумайте и напишите, что является вашей необходимостью, вашим «воздухом».

Далее мы будем составлять вашу новую жизненную стратегию. Для ее базы вам важно понимать свои ценности – то, без чего вы не чувствуете себя собой.

Родители и внутренняя свобода

Внешний аспект моей свободы всегда определялся внутренним.

Как только я научилась ходить, я отправлялась туда, куда хотела. Но лишь потому, что точно знала, чего хочу. Была уверена, что у меня есть свобода выбора, и значит, я могу пойти туда, куда мне нужно и где интересно. Я всегда оставалась верна себе, хотя это было непросто и порой за мои решения приходилось бороться.

Благодаря родителям (в случае с уборкой листьев) я получила первый опыт свободы выбора. Но дальнейшая жизнь показала, что он возможен далеко не всегда.

В детстве наш выбор часто идет вразрез с родительским. Как правило, взрослые становятся первыми людьми, которые «продавливают» нас. Но и мы пытаемся «продавить» родителей. Именно через них мы учимся выстраивать отношения со «взрослым» миром.

У всех нас изначально разные условия. Кто-то рождается в деревне, а кто-то – во дворце с серебряной ложкой во рту. Однако ценность взрослой жизни именно в том, что мы сами можем выбрать. Мы можем остаться в тех условиях, которые нам были даны при рождении. А можем сделать выбор жить по-другому.

У меня были счастливое детство, полная семья и любящие родители. Но это не гарантировало того, что и моя взрослая жизнь пройдет безоблачно и счастливо.

Я знаю людей, чье детство и юность протекали в «идеальных» условиях. Достаток, благополучие, статусные родители, путешествия, частные школы. Однако во взрослой самостоятельной жизни эти люди абсолютно инфантильны, несостоятельны и несчастны. Родители дали им всё, но те люди не потрудились выбрать собственный путь, продолжив жить по инерции, оставив все «как есть».

И наоборот. Среди моих близких друзей много тех, кому в детстве приходилось буквально выживать. Неполные семьи, насилие, нищета. И родители, которые говорят: «Мы так жили, и ты будешь». И именно этот конфликт заставлял моих друзей делать собственный выбор. То, что у них не было счастливого детства, не означает, что этого счастливого детства не будет у их детей. И точно не означает, что у моих друзей не будет счастливой жизни, отличной от родительской.

Как было у вас? Вас поддерживали или подавляли?

Вы стояли на своем или соглашались?

Чему вас научил ваш опыт: сопротивлению, умению выстраивать договорные отношения, искусству компромисса?

Или вы были ребенком, который вынужден делать то, что ему говорят?

Если да, изменилось ли что-нибудь в вашей взрослой жизни?

Такие вопросы часто принято разбирать на терапии, но я уверена, что человек может саморефлексировать и докопаться до истины в диалоге с собой.

Я росла в счастливой семье, где была долгожданным и любимым ребенком. В детстве я могла попробовать все, чтобы выбрать то, что действительно по душе мне, а не то, что нравится родителям, как это часто бывает. Я ходила в «художку», на баскетбол, занималась танцами и еще много-много чем. Надо сказать, хватало меня ненадолго: после второго (максимум пятого) занятия я уходила. Но не потому, что я была неспособной, лентяйкой или анархисткой. А потому, что умела уходить из тех мест, в которых не хотела оставаться.

Родители не давили на меня, не настаивали на своем, за что я им очень благодарна. Но, несмотря на эту свободу, порой мне все же приходилось балансировать между авторитетом мамы и папы и моим выбором. И не всегда получалось так, как я хочу.

Так было, например, в случае с моим образованием. Сначала я по желанию родителей, которые хотели для меня лучшего, сменила три школы подряд. Это обернулось тем, что ни в одной я так и не смогла стать «своей», завести друзей, влиться в какую-то компанию. В целом ко мне хорошо относились, но хотелось большего. А на это просто не хватало времени.

После девятого класса родители отправили меня учиться в Ставропольский лицей при медицинской академии. Это решение шло вразрез с моими желаниями. Во-первых, я уже тогда понимала, что медицина – не мое. Во-вторых, учиться было очень сложно, так как первый курс лицея включал в себя программу 10 и 11 класса плюс специальные предметы. Для меня это стало сверхнагрузкой. К тому же мне было всего 14, а я уже уехала из дома – одна в чужой город.

На момент получения диплома лицея я уже была убеждена, что не буду работать в медицине. Но та сфера интересов, в которой мне хотелось развиваться, не предполагала (и до сих пор не предполагает) получения высшего образования. Поэтому я решила получить альтернативное и поступила на юриста в педагогический университет. Думаю, это очень распространенная история.

Вот у вас, например, какой диплом? Тот, который хотели вы или ваши родители? И вообще, пригодился ли этот диплом вам?

Я, например, человек с двумя дипломами: о медицинском и юридическом образовании. Но ни одним из них ни разу не воспользовалась.

Образование очень важно. Но только если вы действительно планируете развиваться в связанной с ним сфере. Качественное образование, любовь к этому делу, а в дальнейшем опыт и профессионализм – это взрыв!

Иначе образование – это не более чем период нашей биографии, в котором мы социализировались и общались с другими людьми. Мое мнение подтверждено личным и опытом многих моих знакомых. И если сейчас эти строки читают молодые люди, которые выбирают профессию, я призываю их в первую очередь отталкиваться от того, что они собираются делать дальше, чем хотят заниматься по жизни.

К сожалению, очень часто дети выбирают образование, опираясь на решение родителей. Те, конечно, желают лучшего и обращают внимание на профессии, которые гарантируют обеспеченное будущее, престиж, иногда продолжение семейного дела, традиций. Однако отчасти родителями движет страх. Они боятся за будущее детей, а значит, и за свое тоже. Но главная проблема в том, что, выбирая за своего ребенка, взрослые показывают, что не верят в его желания, убеждения.

В результате очень часто так и происходит: мы проживаем не свою, а чужую жизнь

Хорошо, если такой подход ограничится образованием. Но в скольких случаях это распространяется и на другие сферы жизни: карьеру, отношения, интересы? И как часто мы сами продолжаем идти по этому пути по инерции, потому что жаль потраченных сил и времени?

Прожить свою жизнь возможно, только слушая себя, зная свои предпочтения, желания, доверяя им, несмотря ни на что. Это и есть свобода выбора.

С возрастом мы забываем то, как ощущали себя в детстве, чего желали. В современной постсоветской матрице ребенок – как бы не полноценный человек, а пробная версия взрослого. Однако в других реалиях – религиях, древних учениях – считают иначе. Так как ребенок появился на свет недавно, его душа чиста и еще помнит свое предназначение, для которого она пришла в мир.

Важно слышать себя и сохранить эту «слышимость»: как для родителей, так и для самого ребенка. Если они не отмахнутся от его желаний, которые могут показаться глупыми, смешными, нелепыми. Если поддержат интересы, это увеличит вероятность того, что ребенок вырастет в счастливого гармонично развивающегося человека, профессионала, преданного своему делу не по расчету, а по любви.

Считается, что воспоминания о детских увлечениях могут стать ключом к пониманию своих желаний и даже своего предназначения. В психологии есть полезная практика. Надо вспомнить, во что вы любили играть в детстве, чем могли заниматься часами. Кто-то лепил и рисовал, другой читал и придумывал сказки, прочие играли в «школу» или «дочки-матери», а может, стригли кукол.

Прямо сейчас вспомните себя ребенком. Выпишите занятия, которые тогда вас вдохновляли и зажигали. Затем выберите из них те, которые продолжают вас вдохновлять до сих пор. Дело, которым вы готовы заниматься ради удовольствия, бесплатно, и есть то, куда нужно направить фокус внимания.

Каким бы странным это занятие ни показалось, если оно столько лет вам интересно и делает вас счастливым, возможно, именно оно принесет вам успех.

Да, в силу определенных объективных обстоятельств в детстве мы не всегда можем сделать так, как хотим. Но и в будущем проверки нашего выбора на прочность не закончатся, а только усилятся. И здесь, на «взрослой» стороне, будут уже не любящие родители, а кто-то другой – коллеги, тренеры, наставники, начальники, клиенты и т. д. На нас могут давить авторитетом, возрастом, общественным мнением.

Я так или иначе столкнулась со всем вышеперечисленным. И тем не менее считаю, что это меня закалило. В процессе пути все решается, потому что, когда мы выбираем себя, мир в ответ начинает выбирать нас.

Свобода и творчество

Одним из способов проявления внутренней свободы для меня всегда было творчество. Наверное, это объяснимо. Где еще, как не в творчестве, можно самовыражаться и импровизировать?

Моя любовь к музыке и рисованию сформировалась еще в раннем детстве. И она по-прежнему со мной. Например, я художник. Пишу картины, которые есть в коллекциях у многих моих друзей и знакомых, и когда-нибудь даже планирую сделать выставку.

Расскажу одну интересную историю, связанную с моим хобби.

Обычно я быстро пишу картины, могу за вечер придумать и закончить холст. Ну, максимум за неделю. Но с одной картиной все было иначе. Процесс написания растянулся почти на три года. Она как будто жила под моей кистью собственной жизнью, сопротивлялась и почему-то никак не хотела заканчиваться. И я, по непонятной мне тогда причине, не могла ее просто бросить и забыть.

Я хотела написать портрет незнакомки, внешность которой объединяла бы в себе черты нескольких рас. Похожее лицо, в котором есть и что-то европейское, и азиатское, и афроамериканское, как у Уиллоу Смит, дочери актера Уилла Смита. Мне нравится такой типаж. И отчасти моя внешность тоже к нему относится. Кроме того, мне хотелось, чтобы в девушке были какая-то загадка, тайна (а может быть, этого хотелось ей самой).

Я дописывала портрет дома, где на тот момент жил мой трехлетний племянник, и предложила ему порисовать со мной. Поскольку он был еще совсем малыш, я мазала ему ладошки синей краской, и он оставлял на картине свои отпечатки. Мы включили музыку, которая всегда меня вдохновляла, – песню Rose Golden Кида Кади и Уиллоу Смит, и начали творить.

Я водила по холсту кистью и подпевала:

Это были не просто слова, а лозунг моей природы, моей свободы. Мне захотелось сделать их частью момента, своего творчества. И я написала текст на холсте рядом с изображением. Так она и была закончена – моя незнакомка, воплощающая в себе объединение рас, загадку, чистую детскую энергетику и слова свободы, которые будили во мне самые сильные чувства.

Вскоре у меня должна была состояться поездка в Нью-Йорк. (Мои друзья и коллеги разбросаны по всему свету, и я всегда стараюсь увидеться с ними и подарить что-нибудь особенное.)

Тогда, собираясь в Нью-Йорк, я подумала о своем друге Лёше и о том, что хорошо бы ему (именно ему!) подарить эту картину. В тот момент мы немного разъехались. Он был в Майами, и мне пришлось ждать его в Нью-Йорке пять дней. Когда я наконец отдала картину и Лёша с «незнакомкой» впервые посмотрели друг на друга, мой друг сказал: «Какая красивая… Я как раз одинокий, мне нужна девушка».

Лёша увез мой подарок домой и повесил в своей комнате. А буквально через два месяца встретил девушку, невероятно похожую на мою незнакомку с картины. Ее звали Эмма. Француженка. Когда он впервые пригласил Эмму к себе, она посмотрела на стену и ахнула: «Откуда у тебя мой портрет?!»

В тот момент я поняла, почему я так долго не могла закончить эту картину. Пазл сложился. Потому что она ждала именно Лёшу, как будто для того, чтобы привести, притянуть в его жизнь настоящую Эмму. А если бы я закончила рисовать раньше, картина ушла бы к кому-нибудь другому (обычно мои знакомые быстро разбирают мои работы).

И таких историй с моими картинами много. Нет, они не про копирование мира, не про перерисовывание, а про что-то другое – совершенно уникальное, глубокое и важное. Живопись всегда была для меня особым способом общения с миром, выражения своих эмоций. Их потом в таком уникальном, образном виде я могла передать близким людям. Это своего рода проекция, манифестация того, что я им желаю.

И это я поняла еще в детстве.

Первое мое знакомство с нестандартной живописью произошло благодаря брошюре с картинами Сальвадора Дали.

Мне было 5 лет. Папа тогда занимался бизнесом и летал в Дубай, откуда всегда возвращался с подарками: игрушками, украшениями и другими вещами, которых в нашей стране было не купить. И вот как-то он привез маме флакон духов. Это был очень интересный, притягательный предмет. Вроде бы внешне понятный, но в то же время странный, фантастический! В нашей реальности похожих предметов просто не существовало. Однако, каким бы прекрасным он ни был, настоящее сокровище скрывалось в коробочке из-под флакона.

Им оказался вкладыш с репродукциями самых известных картин Сальвадора Дали: «Постоянство памяти», «Портрет Мэй Уэст», «Жираф в огне»… Простой маркетинговый ход, как и форма флакончика. Чтобы обычные люди – домохозяйки, продавцы, учителя, врачи – охотнее покупали парфюм, потому что он дает возможность прикоснуться к личности гения, открыть для себя его мир.

Наверное, еще никогда рекламная кампания не была столь успешной – я раскрыла вкладыш и пропала. Нырнула туда с головой, как Алиса в кроличью нору. Наверное, именно волшебный эффект сюрреализма, в котором соединяются явь и иллюзия, поразил меня тогда. И конечно, вызвал массу вопросов. Как Сальвадор Дали это придумал? Как вообще возможно так рисовать?

После этого родители купили мне энциклопедии по абстрактному искусству – одну, вторую, – и я начала учиться рисовать по ним. Сперва копировала, имитировала. Потом применяла свои навыки на практике – создавала уникальные абстрактные открытки и дарила их маме, папе и дедушке на праздники. Можете себе представить: пятилетний ребенок рисует сюрреалистические картинки в стиле Сальвадора Дали!

И в этом была вся я: непохожая на других, самобытная с раннего детства.

Когда родители поняли, что с рисованием у меня все серьезно, накупили красок, карандашей, ватманов и записали меня в художественную школу. В ней я прозанималась ровно два с половиной часа…

На первом (и последнем) занятии ко мне подошел педагог и сказал: «Ты рисуешь неправильно, вот здесь должно быть вот так». Я спросила: «А как искусство может быть правильным или неправильным?»

Мне было восемь лет, я рисовала, как и остальные дети в классе, вазу с яблоками. На дворе была осень, пасмурное утро, в окна царапался мелкий дождь. Мне хотелось изменить реальность хотя бы на рисунке, сделать его больше «своим» – добавить солнечных лучей на вазе. Но оказалось, что это невозможно. Что мне это нельзя.

Придя домой, я сказала родителям, что больше не пойду в художественную школу, потому что там «ограничивают мой творческий потенциал и свободу самовыражения». (Вероятно, я высказала свое недовольство, сформулировав его как-то иначе, но суть была именно такой.)

Родители не возражали. Только посетовали, что все вот эти художественные материалы куплены зря.

«Не зря!» – сказала я и продолжила рисовать дома так, как хотела сама. Бывало, забрасывала, увлекаясь чем-то новым, но всегда возвращалась.

По сей день я пишу картины и интересуюсь живописью. Например, оказываясь в новом европейском городе, я первым делом посещаю местный музей современного искусства. Если я игнорирую эту потребность, внутри остается ощущение «пустой» поездки.

Кроме того, занятия живописью для меня – своего рода медитация. Когда моя голова забита вопросами и проблемами, которые нужно срочно решать (что случается довольно часто), я просто беру холст и рисую. Это помогает мне восстановить внутреннюю гармонию, прийти в себя, успокоиться.

Есть ли у вас такая практика?

Если нет, то, может быть, стоит попробовать?

В современной психологии есть целое направление, которое помогало (и помогает) мне гармонизировать психическое состояние.

Арт-терапия.

Эта история с рисованием – про выбор, который я сделала в пользу себя и моей свободы. Можно было послушать преподавателя, согласиться с авторитетным мнением и остаться, чтобы учиться так, как нужно, – грамотно, правильно. И вероятно, даже делать успехи и в конце концов получить очередной диплом. Но у меня уже был свой опыт в этой сфере, я не была tabula rasa, той чистой доской, на которой можно написать все что хочешь. И, что здесь особенно важно, выбор, сделанный мной, касался не столько рода деятельности, сколько принципа – свободы самовыражения.

«Мне было важно самовыражаться, и я выбрала не находиться там, где мне мешают это делать.»

Случалось ли у вас что-то подобное? Ситуация, в которой вы, будучи ребенком, были не согласны со взрослым или авторитетным для вас человеком?

Наверняка случалось. Одно из важных качеств, способствующих становлению личности, – способность спорить и выражать собственное мнение. Конечно, можно оказаться неправым – в силу возраста, недостатка опыта, – но отстоять и сохранить себя важнее.

Если вы вспомнили такой пример, постарайтесь его зафиксировать и обращаться к нему, когда чувствуете недостаток силы и уверенности в себе. Возвращайтесь мысленно к тому маленькому ребенку, который смог отстоять свои выбор и свободу.

Музыка

Я всегда любила музыку и особенно интересовалась культурой клипов.

Мне было пять лет, когда папа принес домой видеокассету с клипами Pink Floyd, Милен Фармер, Queen – мастеров зарубежной музыки. Я смотрела эти видео с восхищением и спрашивала: «Что это? Почему оно такое классное?» То, что я увидела, понравилось мне намного больше детских мультфильмов.

С тех пор музыка стала неотъемлемой частью моей жизни. Когда на российском телевидении появился MTV, я просто с ума сходила. Мне нужно было все это видеть, я не спала и ждала ночи (днем канал почему-то не работал). Еще я слушала радио, всегда засыпала с музыкой. Записывала слова песен (ручкой в блокнот), покупала кассеты и диски. Я оценивала, как снят тот или иной клип, как картинка соотносится с музыкой.

В 10 лет я услышала по радио трек Luniz – I Got 5 on it, ставший для меня большим откровением. Так я открыла для себя хип-хоп. Это была любовь с первого взгляда.

Я попросила папу купить мне большой CD-проигрыватель и начала коллекционировать диски: 2PAC, Snoop Dogg, 50 Cent, The Notorious B. I.G., N.W.А. Словом, собрала золотую коллекцию американского хип-хопа 90-х. Я наполнялась этой музыкой изнутри, мне нравилось, как она звучит, переводила тексты песен и уже понимала, что там есть тот самый, жизненно необходимый мне дух свободы.

Позже, в 11–12 лет, эта внутренняя трансформация переросла во внешнюю: я начала одеваться, подражая образам из клипов, заказывала по почте какие-то цепочки, футболки… В этом проявлялись мой вызов окружающему миру, декларация моей жизни. Так казалось еще и потому, что я была, наверное, единственным подростком в нашем маленьком городке, который слушал такую музыку, хорошо знал ее и любил.

Кстати, любовь к хип-хопу уже тогда могла круто изменить мою жизнь. Родители дружили с директором одной американской школы, по протекции которого у меня была возможность уехать учиться в Штаты. Конечно, я мечтала попасть в Америку, в эту Мекку хип-хоп культуры и свободы самовыражения. Но родители посчитали меня слишком маленькой и побоялись отпустить. Об этом я горько жалела. Кто знает, как сложилась бы моя судьба, сделай они другой выбор.